Размашистой походкой, демонстративно заявляя об уровне уверенности в себе и собственных силах, не иначе как бандит сократил небольшое расстояние, что отделяло его от темнокожего стручка возле овощной лавки. Через плечо юноша бросил ухмылку и взгляд на товарища, оставшегося выполнять самовольные обязанности по задержанию женщины за неуплату. Рыло, что пышет здоровьем и достатком, так и заявляло: «дай секунду, поставлю выскочку на место». Торгаш, что заприметил возле прилавка потенциального покупателя, не был слеп на ситуацию, потому нос не высунул. А чужеземка так и продолжила бы стоять подле овощей и фруктов в разглядывании того, что никогда не пробовала, и к чему, нежели как к мясу, душа не тянулась.
= Пахнет штрафом за неуважение к…. – Самодовольный голос распространился поверх тяжёлой ладони, что возлегла на левое плечо нахалки. Но не успели пальцы сжать хрупкий, как казалось только внешне, участок тела, а слова – не произнеслись в полном объёме, как смуглая особа согнулась в ногах. Оставила парить ладонь в воздухе, за мгновение, не приведшее юношу к осознанию дальнейших действий, левые нога и рука Юханны направились в тело человека. И если мощная подсечка выбила златозубого (наравне с «беловоротничковыми» за время пребывания на острове капитан обзавелась своим наименованием и этой касты) из равновесия, то цепкие пальцы и мощный увод рукой просто-напросто безжалостно отправили человека в полёт за прилавок. Встретившись с жёсткими овощами и деревянными поддонами, юноша с лёгкими стонами провалился куда-то под торговый стол. При этом истошный крик, что командовал «Застрели её!», вырвался очень бодро в отношении к состоянию.
Настанет время, когда чужеземка согласится с мыслью, что постоянная носка огнестрельного оружия непременно выгоднее, чем шастанье по улицам агрессивного города с бумерангом, можно сказать, стандартного типа. Или нет.
Голова, что во время издевательского манёвра по отношению к златозубому оказалась в профиль ко второму представителю неуравновешенных вымогателей, оставалась в той же позиции, пока взгляд скользнул на стрелка. Бесхитростно впустив грязные пальцы в роскошные волосы женщины, и удержав её подле себя, бандит уже готовился спускать курок. Резкое выпрямление немногим согнутых ног и увод корпуса назад спасли чужеземку от пущенного снаряда, что нашёл дополнительное сопротивление в подставленной под траекторию плоскости бумеранга, что увело поражающий элемент в сторону. Расстояние вдоволь позволяло смуглой девушке если не предугадывать, какую область желает поразить бандит в наглой девчонке на данный момент, то предусматривать путь снаряда по позиции руки и оружия. Зафиксировав отклонение правой ногой, ею же девушка и оттолкнулась, приводя движения в настоящий налёт на пирата. Удивительно, но она даже и не подумала прибегнуть к силе, коей обладала на высоком уровне. Ещё после того, как чужеземка покинула Драм, за ней наблюдались душащие превозмогания базовых навыков без применения бонусных сил, которые придавала ей едва ли не абсолютную неуловимость. Отказавшись от роскоши, что облегчала жизнь на поле брани, девушка лишь изредка прибегала к чему-то, кроме навыков стрельбы и фрукта. Почему она решила, что это – роскошь? Вероятно, потому что не считала себя достойной.
= Стой, тварь! – Мужской рык заполонил округу, пока Чжан преодолевала жалкие метры, разделяющие её от недоброжелателя, волнообразной траекторией. Два визжащих снаряда пролетели по воздушным рельсами рядом с плечом капитана; златозубый брал в расчёт, что нужно лишить смуглянку руки, в которой удерживался бумеранг. Но девушка перекинула оружие в левую, будто бы дразня, но ненамеренно, бандита, прежде чем нанести тем удар. Неглубокий порез, грозящийся углубиться из-за проснувшейся агрессии Чжан, принудил мужчину отпустить жертву и, хватаясь за место ранения, с выставленным пистолем отходить назад.
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн, 4 путь] Рулука. 4-й остров
Планировала Юханна на том и закончить. Схватить за руку женщину, побледневшую и испускающую дух, и утянуть её за собой прочь. Но бурление, также впервые проснувшееся в воительнице островом ранее, пробудило хищные чувства и создало то малое промедление, которое ставит точку невозврата.
= Обеих расстрелять! – Высунулся из-за прилавка некогда отброшенный бандит, и девушка зафиксировала, как недоброжелатели, пребывая по разным сторонам, навели прицелы на неё и ватную женщину.
И сколь ситуация, что незапланированно врывается в непоколебимое течение жизни, способна перевернуть весь внутренний мир с ног на голову.
Не нужно быть достойной какой то ни было силы для себя – ведь и доказывать никому ничего не надо, пока в ней нуждаются остальные.
Было достаточно мига, пока крикливость бандита заполняла площадь сражения, дабы руку, что тянулась к кисти жертвы финансового вымогательства, поднять вверх и схватить женщину за плечо. Крепким хватом чужеземка прижала к себе незнакомку, пытаясь как можно больше заволочь её малым объёмом своего тела. И пока шрамы, в определённом количестве ещё не сформировавшиеся, начали ныть и тем уведомлять о рвущейся наружу воле, Чжан силой придавила женщину, принуждая ту сесть. И, зависнув вплотную над ней, девушка завела бумеранг за спину, что панцирем черепахи накрыла изгибалась, лишь бы удар пришёлся не по островитянке.
Она – доспех для остальных. И да будет так, пока в ней кто-то нуждается. Кем бы она ни была, где бы она ни была. Что о себе и своих возможностях не думала. Срывать моральные рамки ради каждого нового вдоха человека, желающего жить наравне с остальными. А ведь лишь один процент дышать вольно может.
Области тела, что закрывали важные места для жизнедеятельности на корпусе жертвы, закипели под активацией хаки вооружения. Разразились выстрелы. Плечо руки, что держала оружие, дёрнуло под натиском снарядов, ударившись о тёмную плоскость. Следом дёрнуло и правый бок от впившихся, благодаря воле неглубоко, пуль под уплотнённые кожные покровы. И пока прочие шарики разрезали воздух в панической неточности, а мужчина – следовало бы перезарядиться, Чжан отбросила от себя женщину и не до конца разогнулась в спине.
Горящая рука совершила дугообразное движение, в процессе которого поцарапанная тёмная плоскость насыщалась более глубинной чернотой, и бумеранг резво закрутился. Беспощадно он полоснул златозубого, по первичной оценке насмерть, и затем, обратно воззванный силой дьявольского плода, направлен был ко второму человеку, за прилавок. Тот хотел укрыться, присесть резко на корточки, но оружие проскользнуло над торговым столом и срезало голову мужчины до того, как она занырнула под поверхность. Дав небольшой полукруг, бумеранг устремился обратно к капитану и мягко вошёл в руку капитана.
– Скоро здесь станет людно. – Не безосновательный довод, основанный на кричащей панике торговца, к которому докатилась голова пирата, был выдвинут Чжан, пока она ловила определённую долю экстаза по вольно растекающейся силе, и по учинениям. – Уходите и не показывайтесь на улицах несколько дней.
Через боль, что начинала расходиться по телу по мере схождения воли, чужеземка обратила внимание на женщину и силком подняла её на ноги, подтолкнув прочь в другую сторону.
– Тчщ… – Дёрнулась Чжан, как только женщина, больше уже чужеземку боявшаяся, устремилась прочь, оставляя кучерявую особу наедине с ранами. Повесив бумеранг на пояс, и приложив руку к одному из углублений, откуда следовало бы вытащить пулю, ещё некоторое время Чжан стояла на месте. Моральные блоки – злейшие враги. И, кажется, смысл воли вооружения она, наконец, для себя определила.
– конец| 1605 слов
= Обеих расстрелять! – Высунулся из-за прилавка некогда отброшенный бандит, и девушка зафиксировала, как недоброжелатели, пребывая по разным сторонам, навели прицелы на неё и ватную женщину.
И сколь ситуация, что незапланированно врывается в непоколебимое течение жизни, способна перевернуть весь внутренний мир с ног на голову.
Не нужно быть достойной какой то ни было силы для себя – ведь и доказывать никому ничего не надо, пока в ней нуждаются остальные.
Было достаточно мига, пока крикливость бандита заполняла площадь сражения, дабы руку, что тянулась к кисти жертвы финансового вымогательства, поднять вверх и схватить женщину за плечо. Крепким хватом чужеземка прижала к себе незнакомку, пытаясь как можно больше заволочь её малым объёмом своего тела. И пока шрамы, в определённом количестве ещё не сформировавшиеся, начали ныть и тем уведомлять о рвущейся наружу воле, Чжан силой придавила женщину, принуждая ту сесть. И, зависнув вплотную над ней, девушка завела бумеранг за спину, что панцирем черепахи накрыла изгибалась, лишь бы удар пришёлся не по островитянке.
Она – доспех для остальных. И да будет так, пока в ней кто-то нуждается. Кем бы она ни была, где бы она ни была. Что о себе и своих возможностях не думала. Срывать моральные рамки ради каждого нового вдоха человека, желающего жить наравне с остальными. А ведь лишь один процент дышать вольно может.
Области тела, что закрывали важные места для жизнедеятельности на корпусе жертвы, закипели под активацией хаки вооружения. Разразились выстрелы. Плечо руки, что держала оружие, дёрнуло под натиском снарядов, ударившись о тёмную плоскость. Следом дёрнуло и правый бок от впившихся, благодаря воле неглубоко, пуль под уплотнённые кожные покровы. И пока прочие шарики разрезали воздух в панической неточности, а мужчина – следовало бы перезарядиться, Чжан отбросила от себя женщину и не до конца разогнулась в спине.
Горящая рука совершила дугообразное движение, в процессе которого поцарапанная тёмная плоскость насыщалась более глубинной чернотой, и бумеранг резво закрутился. Беспощадно он полоснул златозубого, по первичной оценке насмерть, и затем, обратно воззванный силой дьявольского плода, направлен был ко второму человеку, за прилавок. Тот хотел укрыться, присесть резко на корточки, но оружие проскользнуло над торговым столом и срезало голову мужчины до того, как она занырнула под поверхность. Дав небольшой полукруг, бумеранг устремился обратно к капитану и мягко вошёл в руку капитана.
– Скоро здесь станет людно. – Не безосновательный довод, основанный на кричащей панике торговца, к которому докатилась голова пирата, был выдвинут Чжан, пока она ловила определённую долю экстаза по вольно растекающейся силе, и по учинениям. – Уходите и не показывайтесь на улицах несколько дней.
Через боль, что начинала расходиться по телу по мере схождения воли, чужеземка обратила внимание на женщину и силком подняла её на ноги, подтолкнув прочь в другую сторону.
– Тчщ… – Дёрнулась Чжан, как только женщина, больше уже чужеземку боявшаяся, устремилась прочь, оставляя кучерявую особу наедине с ранами. Повесив бумеранг на пояс, и приложив руку к одному из углублений, откуда следовало бы вытащить пулю, ещё некоторое время Чжан стояла на месте. Моральные блоки – злейшие враги. И, кажется, смысл воли вооружения она, наконец, для себя определила.
– конец| 1605 слов
ОП – Продолжение
Полон мыслями был Мартцель, пока промасленная бумага гуляла по прямому клинку меча, уложенного на освещённом подоконнике. Сколько прошло дней – не счесть, и вести их подсчёт, когда сознание молчало, не скатываясь в истерию от настигаемых голову воспоминаний из прошлого – тем более не хотелось. В пустую ёмкость отложил бумагу юноша и повернул голову на занятую белобрысую девушку, что на столе составляла аккуратные стопки газет и каких-то брошюр – всего, что могло иметь ценность по снабжению информацией. После ухода Гиала из отряда капитан совершенно перестала предпринимать потуги в попытках уследить за разворачиваемым временем в мире и личностями, что больше и больше громыхают на каждом уголку. И Алья понимала, задача эта теперь легла на её плечи: как сортировка, так и возвращение чужеземки в курс дел.
–– Шип… – тревожный голос оружейника не мог оставить в привычном равнодушии девушку, и она отвлеклась от дела, чтобы заметить внимательное вглядывание короткостриженого юноши сквозь оконное стекло наружу. Отложив из рук бумаги, что она ещё не успела отсортировать, Алья поднялась с места и быстро подошла к окну, осознавая, что по пустякам бы мечник не стал привлекать внимание.
–– И что ты стоишь!? – Возмущение разве что в тумаки не переросло, когда бывшая наёмница увидела плетущуюся к гостевому двору кучерявую особу. И не просто вялая походка вызвала противоречивые чувства у товарищей: людей толпы, что стянулись на улицах в прогулках до работы и дома, останавливались и расходились, пропуская мимо себя смуглую девушку и концентрируя на ней свои взгляды. Не сказать, что сама чужеземка обратила на это хоть сколечко внимания.
Первым сорвалась с места Шип, едва ли срывая дверь с петель, и выбежала на улицу. Разгоняла курящих зевак возле крыльца грубыми «бандитскими» фразочками, что имело свою эффективность: даже взрослые мужчины посмотрели на беловласую как на тронутую умом чудачку, и решили не связываться с вызывающей дамой. Как только бывшая наёмница путь расчистила, она скрестила руки перед грудью и дождалась, пока кучерявая капитан дойдёт до неё. Взгляд, полный как сочувствия, так и отповеди, скользил по приближающейся чужеземке, отмечая те зоны, что больше всего и привлекали внимание людей. Одна сторона плотно прилегающей одежды к смуглому телу было пропитано кровью – как своей, с руки стекающей, так и чужой, по большей части, размазанной от движения на креплении бумеранга. Всё меньше начинало нравиться Алье то, что творилось с капитаном после острова Драм.
Прекрасно понимала наёмница, что Юханна и словом не обмолвится, потому только открыла входную дверь, пропуская подругу внутрь и принижающим взглядом ставя на место тех, кто всё ещё глазёнки пялил на них. Хлопнув церемонно и громко заслоном, девушка последовала за молчаливой чужеземкой до комнаты, где на пороге их дожидался уже и Эхор.
–– Ты в крови, – мрачно констатировал Март, явно проникшийся отрицательными эмоциями и впечатлениями от увиденного облика капитана. Юханна же остановилась прямо перед ним, подняв мало о чём говорящий взгляд на лицо юноши лишь в ожидании, когда тот с прохода отойдёт.
–– Нет, гранатовым соком облилась. Дуралей, аптечку неси! – Алья сама за плечо втолкнула оружейника обратно в комнату, затем и капитана. Будто ей одной это надо было. Взором окинув коридор на наличие лишних глаз и ушей, беловласая девушка закрыла хлипкую дверь на ключ. И пока резко замкнувшийся Мартцель пошёл к комоду, чтобы достать необходимое, чужеземка продвинулась до своей койки, усаживаясь на край. Только сейчас Алья заметила лёгкую дрожь в теле капитана, начинающуюся в кончиках пальцев и заканчивающуюся на грудной клетке. К сожалению, подобная нездоровая эйфория капитана была уже знакома некоторым членам отряда и, по всей видимости, оказалась сейчас узнана обоими товарищами.
Полон мыслями был Мартцель, пока промасленная бумага гуляла по прямому клинку меча, уложенного на освещённом подоконнике. Сколько прошло дней – не счесть, и вести их подсчёт, когда сознание молчало, не скатываясь в истерию от настигаемых голову воспоминаний из прошлого – тем более не хотелось. В пустую ёмкость отложил бумагу юноша и повернул голову на занятую белобрысую девушку, что на столе составляла аккуратные стопки газет и каких-то брошюр – всего, что могло иметь ценность по снабжению информацией. После ухода Гиала из отряда капитан совершенно перестала предпринимать потуги в попытках уследить за разворачиваемым временем в мире и личностями, что больше и больше громыхают на каждом уголку. И Алья понимала, задача эта теперь легла на её плечи: как сортировка, так и возвращение чужеземки в курс дел.
–– Шип… – тревожный голос оружейника не мог оставить в привычном равнодушии девушку, и она отвлеклась от дела, чтобы заметить внимательное вглядывание короткостриженого юноши сквозь оконное стекло наружу. Отложив из рук бумаги, что она ещё не успела отсортировать, Алья поднялась с места и быстро подошла к окну, осознавая, что по пустякам бы мечник не стал привлекать внимание.
–– И что ты стоишь!? – Возмущение разве что в тумаки не переросло, когда бывшая наёмница увидела плетущуюся к гостевому двору кучерявую особу. И не просто вялая походка вызвала противоречивые чувства у товарищей: людей толпы, что стянулись на улицах в прогулках до работы и дома, останавливались и расходились, пропуская мимо себя смуглую девушку и концентрируя на ней свои взгляды. Не сказать, что сама чужеземка обратила на это хоть сколечко внимания.
Первым сорвалась с места Шип, едва ли срывая дверь с петель, и выбежала на улицу. Разгоняла курящих зевак возле крыльца грубыми «бандитскими» фразочками, что имело свою эффективность: даже взрослые мужчины посмотрели на беловласую как на тронутую умом чудачку, и решили не связываться с вызывающей дамой. Как только бывшая наёмница путь расчистила, она скрестила руки перед грудью и дождалась, пока кучерявая капитан дойдёт до неё. Взгляд, полный как сочувствия, так и отповеди, скользил по приближающейся чужеземке, отмечая те зоны, что больше всего и привлекали внимание людей. Одна сторона плотно прилегающей одежды к смуглому телу было пропитано кровью – как своей, с руки стекающей, так и чужой, по большей части, размазанной от движения на креплении бумеранга. Всё меньше начинало нравиться Алье то, что творилось с капитаном после острова Драм.
Прекрасно понимала наёмница, что Юханна и словом не обмолвится, потому только открыла входную дверь, пропуская подругу внутрь и принижающим взглядом ставя на место тех, кто всё ещё глазёнки пялил на них. Хлопнув церемонно и громко заслоном, девушка последовала за молчаливой чужеземкой до комнаты, где на пороге их дожидался уже и Эхор.
–– Ты в крови, – мрачно констатировал Март, явно проникшийся отрицательными эмоциями и впечатлениями от увиденного облика капитана. Юханна же остановилась прямо перед ним, подняв мало о чём говорящий взгляд на лицо юноши лишь в ожидании, когда тот с прохода отойдёт.
–– Нет, гранатовым соком облилась. Дуралей, аптечку неси! – Алья сама за плечо втолкнула оружейника обратно в комнату, затем и капитана. Будто ей одной это надо было. Взором окинув коридор на наличие лишних глаз и ушей, беловласая девушка закрыла хлипкую дверь на ключ. И пока резко замкнувшийся Мартцель пошёл к комоду, чтобы достать необходимое, чужеземка продвинулась до своей койки, усаживаясь на край. Только сейчас Алья заметила лёгкую дрожь в теле капитана, начинающуюся в кончиках пальцев и заканчивающуюся на грудной клетке. К сожалению, подобная нездоровая эйфория капитана была уже знакома некоторым членам отряда и, по всей видимости, оказалась сейчас узнана обоими товарищами.
Комната постепенно сумраком заполонялась, и задёрнутые шторы, что Мартцелем тронуты были, когда тот отходил от окна следом за бегущей к капитану наёмницей, не впускали ни единого блика вечернего уличного света. Зажжённые свечи, при горении которых Шип предпочитала существовать в тёмное время суток, пускали по стенам танцующие грубые узоры, и едва ли не превращали атмосферу убежища революционеров в подвал сектантов. Но, как оно известно, все мрачные места хранят в себе самый яркий свет. Вероятно, сейчас эта метафора, как нельзя кстати, подошла бы и к внутреннему миру капитана, который переворачивался, трещал и самому себе сопротивлялся.
Апатичный взгляд встретил бывшую наёмницу, когда она подошла к чужеземке, чтобы просмотреть явные раны и голову прощупать. Разноцветные глаза, что поблекли на фоне обстоятельств и пережитых противоречивых ощущений, хуже прежнего выпускали наружу её мысли и чувства. Смуглая особа не сопротивлялась и даже старалась успевать за движениями, которые необходимо было совершить, чтобы создавать меньше препятствования при осмотре. И стоило Шип отойти от койки, поискать что-то нужное под соседними кроватями, как Бумеранг отвлеклась на себя.
Подняла руки, немногим поддающиеся дрожи, и к потолку протянув одну из них, посмотрела на бок той же стороны. Глаза дёрнулись из стороны в сторону в нервном порыве, зародившемся от увиденного зрелище на себе. На красной ткани проступали более багровые пятна, и самосознание стало постепенно возвращаться к владелице. И пока светловолосая подруга из-под койки выкатывала нечто, что о пол звонко стукалось, Юханна распределила пальцы по нижней части кофты и рывком порвала ту, оголяя торс ниже груди. Раскат боли по телу пронёсся, принуждая девушка челюсть сжать сильнее обычного и издать гортанный звук. Окровавленную материю она отбросила на край кровати, как только убедилась, что вся кровь – чужой была, и уселась тем образом, чтобы у наёмницы был доступ к раненой руке. Нога была подмята под себя, служа эдакой опорой, чтобы тело не могло завалиться, или сделать это быстро в случае потери сознания. Конечно, Хан являлась ещё тем крепким орешком, но никогда не предугадаешь, чем именно на этот довод тебе способен ответить сам организм.
Оружейник переставил стол поближе к местоположению капитана и расставил свечи так, чтобы они максимально освещали темнокожую девушку. Раскрыл найденную аптечку юноша и дождался активных действий со стороны бывшей наёмницы, которой ни раз приходилось иметь дело с пострадавшими после множественных стычек. Процедура была, мягко сказано, малоприятной. В четыре руки Мартцель с девушкой вытаскивали пулю, пока чужеземка терпела, едва сдерживаясь, чтобы не закричать. Мозги, что угольком теплились таки внутри черепной коробки, всё же посылали сигналы, что сейчас ни в коем случае нельзя привлекать внимание извне. Зато манипуляции окончательно привели в чувства капитана и следа от эйфории, приводящей к исступлению, не осталось.
– Нам надо уходить отсюда, – несмотря на дичайшее непризнание спиртных напитков, и около того всего прочего, смуглая особа приложилась к бутылке, которая минутами ранее служила мерой обеззараживания раны, и осушила её до дна. Насколько ей это аукнется, станется известным через минут десять, когда от страданий останется горящая и ноющая боль, а организм – всосёт в себя напиток, как последний глоток воздуха перед смертью.
–– А я уже подумала, ты свой последний словарный запас там же растеряла, – немудрено, что Алья была жуть как недовольна сложившейся ситуацией, и ворчание вперемешку с сарказмом просто не могло не вырываться из неё. Бросила беловласая девушка строгий взгляд на капитана, ловя ответный взгляд, наконец-то более сосредоточенный, и принялась убирать следы копошения.
–– Отлично, вернёмся на корабль и покажем тебя Аппиону, – неверно истрактовал намерения капитана Мартцель, руками упор найдя в изножье койки.
Апатичный взгляд встретил бывшую наёмницу, когда она подошла к чужеземке, чтобы просмотреть явные раны и голову прощупать. Разноцветные глаза, что поблекли на фоне обстоятельств и пережитых противоречивых ощущений, хуже прежнего выпускали наружу её мысли и чувства. Смуглая особа не сопротивлялась и даже старалась успевать за движениями, которые необходимо было совершить, чтобы создавать меньше препятствования при осмотре. И стоило Шип отойти от койки, поискать что-то нужное под соседними кроватями, как Бумеранг отвлеклась на себя.
Подняла руки, немногим поддающиеся дрожи, и к потолку протянув одну из них, посмотрела на бок той же стороны. Глаза дёрнулись из стороны в сторону в нервном порыве, зародившемся от увиденного зрелище на себе. На красной ткани проступали более багровые пятна, и самосознание стало постепенно возвращаться к владелице. И пока светловолосая подруга из-под койки выкатывала нечто, что о пол звонко стукалось, Юханна распределила пальцы по нижней части кофты и рывком порвала ту, оголяя торс ниже груди. Раскат боли по телу пронёсся, принуждая девушка челюсть сжать сильнее обычного и издать гортанный звук. Окровавленную материю она отбросила на край кровати, как только убедилась, что вся кровь – чужой была, и уселась тем образом, чтобы у наёмницы был доступ к раненой руке. Нога была подмята под себя, служа эдакой опорой, чтобы тело не могло завалиться, или сделать это быстро в случае потери сознания. Конечно, Хан являлась ещё тем крепким орешком, но никогда не предугадаешь, чем именно на этот довод тебе способен ответить сам организм.
Оружейник переставил стол поближе к местоположению капитана и расставил свечи так, чтобы они максимально освещали темнокожую девушку. Раскрыл найденную аптечку юноша и дождался активных действий со стороны бывшей наёмницы, которой ни раз приходилось иметь дело с пострадавшими после множественных стычек. Процедура была, мягко сказано, малоприятной. В четыре руки Мартцель с девушкой вытаскивали пулю, пока чужеземка терпела, едва сдерживаясь, чтобы не закричать. Мозги, что угольком теплились таки внутри черепной коробки, всё же посылали сигналы, что сейчас ни в коем случае нельзя привлекать внимание извне. Зато манипуляции окончательно привели в чувства капитана и следа от эйфории, приводящей к исступлению, не осталось.
– Нам надо уходить отсюда, – несмотря на дичайшее непризнание спиртных напитков, и около того всего прочего, смуглая особа приложилась к бутылке, которая минутами ранее служила мерой обеззараживания раны, и осушила её до дна. Насколько ей это аукнется, станется известным через минут десять, когда от страданий останется горящая и ноющая боль, а организм – всосёт в себя напиток, как последний глоток воздуха перед смертью.
–– А я уже подумала, ты свой последний словарный запас там же растеряла, – немудрено, что Алья была жуть как недовольна сложившейся ситуацией, и ворчание вперемешку с сарказмом просто не могло не вырываться из неё. Бросила беловласая девушка строгий взгляд на капитана, ловя ответный взгляд, наконец-то более сосредоточенный, и принялась убирать следы копошения.
–– Отлично, вернёмся на корабль и покажем тебя Аппиону, – неверно истрактовал намерения капитана Мартцель, руками упор найдя в изножье койки.
Шторы резко вырвались вперёд – подолом пытались дотянуться до вблизи расположившейся койки. Ветер за окном разбушевался, повествуя о портящейся погоде. В соседних комнатах задребезжали окна, которые со временем стали сидеть в рамах менее уверенно. Звуковая разноголосица заставила всех напрячь слух, так как за завыванием и перестукиванием, воссоздаваемым ветром, отслеживались и человеческие голоса, что были немногим громче в сравнении с повседневным гомоном прохожих, группами возвращающихся домой после тяжёлой рабочей смены. Оружейник переглянулся с Шип, чтобы увидеть в её глазах ту же тревогу, что зашелестела на его древе души.
– Нет, – глухо ответила капитан, будто бы предварительно о чём-то знала, – на корабль нельзя.
Поправила Юханна ремешки на босоножке подогнутой под себя ноги и попробовала, как и обычно, лихо встать. Но эффект после недавних операций над телом был жесток: и девушка резко упёрлась в край кровати здоровой рукой, как только почувствовала, что теряет равновесие. Пришлось придавать дополнительного импульса ей. Или всё же алкоголь вдарил в голову. Но к тому моменту, как Мартцель обогнул кровать, чтобы помочь чужеземке подняться на ноги, та уже поднялась, распрямилась и выставила раскрытую ладонь перед собой, мол, нормально всё. Затем пальцы были запущены в сбившиеся белые кудри, уводя их подальше от лица. В глазах незначительно плыло, доставляя неприятные ощущения не полноценного соприкосновения с реальностью. Но разминка кожи головы как будто дала небольшой результат для того, чтобы начать стабилизироваться в своей позиции.
–– А куда? В лес? – несмотря на привычную недосказанность, или если быть точнее – вовсе молчание, со стороны капитана о произошедших событиях, Шип была способна понять, что дела – дрянь. При всём специфическом, не для всех комфортном, характере Бумеранга, она бы никогда не вернулась к ним в плохом состоянии тела и духа. И если она решила разделить с ними боль, то это значило только одно. Ей было необходимо прямо сейчас их от чего-то уберечь.
Чужеземка качнула головой: то ли в отрицании, то ли в незнании. Кроткий стон сорвался наружу, когда произошёл тошнотворный приступ, из-за чего пришлось задержать дыхание. Но Юханна, за минуту оправившись, уверенно направилась к столу, где находился патронташ с метательными клинками. Многоговорящее действие, которое вновь заставило товарищей переглянуться, задавая друг другу немые вопросы. И, возможно, они продолжили бы выжидать лучшего расположения духа капитана, чтобы, как и всегда, вытащить из неё ряд ответов, с чем раньше мог справиться лишь белобрысый экс-аристократ, но людские голоса становились отчётливыми и подозрительно по времени с происшествием совпадающими.
Чжан игнорировала очевидные для слуха крики. Вяло бродя взглядом по углу комнаты, она надевала патронташ и проверяла количество клинков в них, будто бы не помнила точное число. Не прошло и двух минут, как под полом послышался рьяный стук и более отчетливые голоса: кто-то ворвался к соседям снизу и о чём-то спрашивал. Алья, бросив недоверчивый взгляд на невозмутимую чужеземку, скривила губы в выраженном недовольстве и активировала волю наблюдения. По её обеспокоенному виду Эхор достаточно быстро сделал выводы и для себя. Тихими шагами подплыл оружейник к входной двери, запирая её на ключ, и направился к окну, чтобы приоткрыть аккуратно штору и выглянуть наружу. На улице тоже были люди, по быстрой оценке их настрой было оценить не представлялось возможным.
–– Бумеранг! – в попытке достучаться до капитана, Алья шипела рьянее дикой кошки, пока пальцы её постепенно преобразовывались и заострялись. Запечатлев перемещение людей, что скоро сместятся в их сторону, беловласая наёмница задула несколько свечей, оставляя только одну гореть над своей ладонью. Мартцель тем временем в руки взял меч и аккуратно приоткрыл окно, стараясь не привлекать внимание тех, кто находился на улице.
– Нет, – глухо ответила капитан, будто бы предварительно о чём-то знала, – на корабль нельзя.
Поправила Юханна ремешки на босоножке подогнутой под себя ноги и попробовала, как и обычно, лихо встать. Но эффект после недавних операций над телом был жесток: и девушка резко упёрлась в край кровати здоровой рукой, как только почувствовала, что теряет равновесие. Пришлось придавать дополнительного импульса ей. Или всё же алкоголь вдарил в голову. Но к тому моменту, как Мартцель обогнул кровать, чтобы помочь чужеземке подняться на ноги, та уже поднялась, распрямилась и выставила раскрытую ладонь перед собой, мол, нормально всё. Затем пальцы были запущены в сбившиеся белые кудри, уводя их подальше от лица. В глазах незначительно плыло, доставляя неприятные ощущения не полноценного соприкосновения с реальностью. Но разминка кожи головы как будто дала небольшой результат для того, чтобы начать стабилизироваться в своей позиции.
–– А куда? В лес? – несмотря на привычную недосказанность, или если быть точнее – вовсе молчание, со стороны капитана о произошедших событиях, Шип была способна понять, что дела – дрянь. При всём специфическом, не для всех комфортном, характере Бумеранга, она бы никогда не вернулась к ним в плохом состоянии тела и духа. И если она решила разделить с ними боль, то это значило только одно. Ей было необходимо прямо сейчас их от чего-то уберечь.
Чужеземка качнула головой: то ли в отрицании, то ли в незнании. Кроткий стон сорвался наружу, когда произошёл тошнотворный приступ, из-за чего пришлось задержать дыхание. Но Юханна, за минуту оправившись, уверенно направилась к столу, где находился патронташ с метательными клинками. Многоговорящее действие, которое вновь заставило товарищей переглянуться, задавая друг другу немые вопросы. И, возможно, они продолжили бы выжидать лучшего расположения духа капитана, чтобы, как и всегда, вытащить из неё ряд ответов, с чем раньше мог справиться лишь белобрысый экс-аристократ, но людские голоса становились отчётливыми и подозрительно по времени с происшествием совпадающими.
Чжан игнорировала очевидные для слуха крики. Вяло бродя взглядом по углу комнаты, она надевала патронташ и проверяла количество клинков в них, будто бы не помнила точное число. Не прошло и двух минут, как под полом послышался рьяный стук и более отчетливые голоса: кто-то ворвался к соседям снизу и о чём-то спрашивал. Алья, бросив недоверчивый взгляд на невозмутимую чужеземку, скривила губы в выраженном недовольстве и активировала волю наблюдения. По её обеспокоенному виду Эхор достаточно быстро сделал выводы и для себя. Тихими шагами подплыл оружейник к входной двери, запирая её на ключ, и направился к окну, чтобы приоткрыть аккуратно штору и выглянуть наружу. На улице тоже были люди, по быстрой оценке их настрой было оценить не представлялось возможным.
–– Бумеранг! – в попытке достучаться до капитана, Алья шипела рьянее дикой кошки, пока пальцы её постепенно преобразовывались и заострялись. Запечатлев перемещение людей, что скоро сместятся в их сторону, беловласая наёмница задула несколько свечей, оставляя только одну гореть над своей ладонью. Мартцель тем временем в руки взял меч и аккуратно приоткрыл окно, стараясь не привлекать внимание тех, кто находился на улице.
И не скажешь конкретно, что побудило юношу поступить так опрометчиво: паника или безвыходность обстановки. Оконная створка со стуком отлипла от узаконенного долгим игнорированием по уходу положения, и звук привлёк всех, кто присутствовал на улице со стороны их комнаты, к молчанию. Несколько вздёрнутых голов разной эмоциональной окраски вскинулись вверх, вниманием прилипая к одинокому коротковолосому оружейнику. Пока что они молча смотрели, так как обнаруженный человек мог быть и непричастным наблюдателем, что решил разведать обстановку возле своей обители. Но определённые догадки уже закрадывались в черепушки мужчин, и совсем скоро, когда соответствующий шум разразится из помещения, ничто не помешает им начать открытую пальбу. Впрочем, этого и так было не избежать, потому Эхор, с видом крайне невозмутимым, беспричастно оглядел каждого и насчитал три человека, вооруженных огнестрельным оружием, которое они демонстрировали возлёгшими на своим плечах, и ещё несколько с закреплёнными клинками на поясе. Тяжело было определить, чем конкретно обладали потенциальные противники, в такой затягивающейся темноте, знаменующей начало бойкой ночи. Позади начала бушевать Алья, по тону голосу находившаяся явно на грани того, чтобы уйти в самостоятельный побег. Неустановленный «воровской закон» в отношениях с ней развязывал руке бывшей наёмнице, хоть она и не подавала раньше поводов ей не доверять. Но Эхор выдвигал предположения одно за другим, как события могут развиваться дальше, пока на несколько шагов отходил от окна и поглядывал то наружу, то на девушек. Пока шаги на этаже их комнаты не прояснились твёрдым перестукиванием, пока кучерявая капитан не оживилась на месте после воздетого на себя патронташа.
Бумеранг подвигала рукой, что недавно была покалечена и измучена, чтобы определить степень её готовности к тем или иным по резкости движениям. Конечно, ни о каком максимальном потенциале её использования речи идти не могло, так как даже плавные движения приносили за собой жжение и искры в глубинах разума. Но девушка превосходно орудовала, и даже – в основном именно ею, левой рукой. Нешустрым шагом вернувшись к койке, чтобы вложить в ладонь метательную палицу, чужеземка подняла взгляд на озабоченную непониманием Шип. Бывшая наёмница готовилась прибегать к использованию сил дьявольского фрукта и ждала хоть какой-то информации; например, действительно ли люди, которые находятся снаружи, являются их врагами. Сомнение, что Чжан, которая испытывала психические парадоксы на фоне событий минувших дней, могла сама подставиться и оказаться виноватой. Алья слишком плохо её знала, и ещё хуже – понимала. И Юханна не игнорировала замешательство подруги, протрезвевшим рассудком размышляла, что ей следует сказать сейчас. В уверенном кивке плавно проплыла голова, ловя на себе полноценное внимание белобрысой наёмницы.
– Нас возьмут под стражу или убьют на месте, – прояснила ведущую крупицу информации капитан, пока размеренно приближалась к подруге и, соответственно, ко входу, до которой, кажется, один человек уже добрался и клал пальцы на дверную ручку. Но закрытая на ключ дверь с первого раза не пропустила настигающего их противника, предоставляя ещё несколько секунд. Глаза Шип задёргались.
– Просто скажи, куда нам идти, когда я расчищу путь. – К сожалению, было ещё множество несовершенств и слабостей, из-за которых Юханна была ограничена в способностях вести настоящее сражение в одиночку. Как, например, и то, что не могла она предопределить количество людей за стеной, по зубам ли те или стоит обдумать иной план. В отличие от Альи.
–– Не смеши, ты…
– Поговори мне здесь, – грубостью оборвав слова белобрысой подруги, которая наверняка хотела упомянуть нынешнее состояние капитана, Чжан запястьем почесала подбородок, зудевший от волнения и сухости. Хотя по внешним данным камень был ей способен в эмоциональном отклике проиграть.
– Эхор, убить всех. Оставим в живых, продолжат преследование. – Подчеркнула Чжан, кинув взгляд на юношу через плечо. Что-что, а этого он не ожидал от неё услышать.
Бумеранг подвигала рукой, что недавно была покалечена и измучена, чтобы определить степень её готовности к тем или иным по резкости движениям. Конечно, ни о каком максимальном потенциале её использования речи идти не могло, так как даже плавные движения приносили за собой жжение и искры в глубинах разума. Но девушка превосходно орудовала, и даже – в основном именно ею, левой рукой. Нешустрым шагом вернувшись к койке, чтобы вложить в ладонь метательную палицу, чужеземка подняла взгляд на озабоченную непониманием Шип. Бывшая наёмница готовилась прибегать к использованию сил дьявольского фрукта и ждала хоть какой-то информации; например, действительно ли люди, которые находятся снаружи, являются их врагами. Сомнение, что Чжан, которая испытывала психические парадоксы на фоне событий минувших дней, могла сама подставиться и оказаться виноватой. Алья слишком плохо её знала, и ещё хуже – понимала. И Юханна не игнорировала замешательство подруги, протрезвевшим рассудком размышляла, что ей следует сказать сейчас. В уверенном кивке плавно проплыла голова, ловя на себе полноценное внимание белобрысой наёмницы.
– Нас возьмут под стражу или убьют на месте, – прояснила ведущую крупицу информации капитан, пока размеренно приближалась к подруге и, соответственно, ко входу, до которой, кажется, один человек уже добрался и клал пальцы на дверную ручку. Но закрытая на ключ дверь с первого раза не пропустила настигающего их противника, предоставляя ещё несколько секунд. Глаза Шип задёргались.
– Просто скажи, куда нам идти, когда я расчищу путь. – К сожалению, было ещё множество несовершенств и слабостей, из-за которых Юханна была ограничена в способностях вести настоящее сражение в одиночку. Как, например, и то, что не могла она предопределить количество людей за стеной, по зубам ли те или стоит обдумать иной план. В отличие от Альи.
–– Не смеши, ты…
– Поговори мне здесь, – грубостью оборвав слова белобрысой подруги, которая наверняка хотела упомянуть нынешнее состояние капитана, Чжан запястьем почесала подбородок, зудевший от волнения и сухости. Хотя по внешним данным камень был ей способен в эмоциональном отклике проиграть.
– Эхор, убить всех. Оставим в живых, продолжат преследование. – Подчеркнула Чжан, кинув взгляд на юношу через плечо. Что-что, а этого он не ожидал от неё услышать.
Проницательный взгляд кареглазой стороны кратковременно вцепился в темноволосого юношу в выжидании от него согласия. И, несмотря на сведённые брови, что можно было считать актом неодобрения, зрачки молодого мечника возбуждённо расширились. Выучень Крубера, или вторым просто подобранный юноша, ведь до обсуждения этого вопроса дело не доходило – во многом, как и чужеземка, отрицал в себе некоторые составляющие внутреннего мира, воссоздавал «кислую» мину при зачатке их проникновений наружу, но результат ликования и предвкушения всё равно на лице был ощутимее прочего. Кажется, зафиксировав установившуюся безмолвную связь между двумя умалишенными, Шип готова была взбунтоваться и образумить молодых людей в их «гениальных» планах, но тому было не суждено случиться.
Дверь была вышиблена одним мощным ударом пары ног. Попрощавшись с верхними петлями, полотно из прочного дерева с хрустом стукнулось о стену и завалилось вкривь, едва удерживаясь крепления снизу. Участь молодых людей, что первыми устремились ворваться в помещение, язык бы не повернулся назвать завидной. Смуглая чужеземка, что продолжала преодолевать оставшуюся пару метров до дверного проёма, здоровой рукой пустила по небольшой дуге бумеранг, что обезглавил вошедших охотников за их головами и встрял в наличник. Позади стоявших людей воодушевило лишение оружия девушкой, и один из храбрых ринулся с кинжалом вперёд. Не ожидал он, что метательная палица сорвётся из деревянного захвата, оставляя за собой след из щепок, и нанесёт подлый удар сзади в стремлении к хозяйке. Левая кисть кучерявой особы плавно гуляла по воздуху перед собой, пока взглядом она сосредоточенно ухватывала движения и перемещения противник, что почуяли неладное в самонаводящемся оружии. Истошный крик третьего человека, не получившего презентом быструю смерть, стал сигнальной ракетой, за которой последовала пальба по окнам помещения с улицы, отчего всё вокруг заполнилось взрывными звуками и шумом разбитого стекла. Негармоничная симфония мигом окунула революционеров в пекло настроения охотников, которые продолжали напирать, хоть и придерживались тактики редких выходов из-за углов, чтобы не попасть под зависший в воздухе бумеранг. Но разве чужеземка останавливалась? Юханна выплыла из помещения в коридор, приковывая к себе взгляды с обеих расположившихся сторон, на роковое мгновение замерших людей в ошеломлении от простого выхода под прямой удар жертвы.
Пальцы, освобождённые от удерживания метательной палицы в руках, уже крутили несколько небольших ножей. Ей было достаточно периферии, чтобы определить места игроков такой забавы, как «фигурой замри». И, обратив отвлекающим манёвром голубой глаз налево, в правую сторону девушка стремительно направила резким броском метательные инструменты. Лёгким движением здоровой руки регулируемые в траектории меткостью глаза и обратимые клинки входили в тела и из них выходили, создавая сцену не для слабонервных особ.
–– Налево. Туда они не дошли, остальные обходят, но мы успеем, если поспешим, – вы поглядите, как бывшая наёмница, повидавшая больше ада, чем небольшой отряд революционной армии вместе взятый, старается ускользнуть из воссозданного кровопролития, при этом имея возможности в одиночку справиться с этими бродягами. Схватив вошедшего в кураж Эхора за рукав, беловласая особа понеслась по коридору в указанную сторону. С небольшим отрывом от них двигалась и чужеземка, что старалась контролировать прерывистым взглядом всё вокруг. Ворвавшись в одну из комнат, под аккомпанемент шокированных простых гостей они пересекли помещение до балкона и, если Шип с оружейником приняли судьбу с приподнятым подбородком, перепрыгивая через перила с несколько метровой высоты, то чужеземка запрыгнула на ограждения, коснувшись его рукой, и силой плода воспользовалась им, как узкой платформой для полёта. Это действие позволило ей развернуться в воздухе, чтобы послать бумеранг к выбегающим из-за угла охотникам, и более мягко спуститься. Возвратив метательную палицу себе, смуглая особа устремилась нагонять товарищей, что уже скрылись меж домами.
Дверь была вышиблена одним мощным ударом пары ног. Попрощавшись с верхними петлями, полотно из прочного дерева с хрустом стукнулось о стену и завалилось вкривь, едва удерживаясь крепления снизу. Участь молодых людей, что первыми устремились ворваться в помещение, язык бы не повернулся назвать завидной. Смуглая чужеземка, что продолжала преодолевать оставшуюся пару метров до дверного проёма, здоровой рукой пустила по небольшой дуге бумеранг, что обезглавил вошедших охотников за их головами и встрял в наличник. Позади стоявших людей воодушевило лишение оружия девушкой, и один из храбрых ринулся с кинжалом вперёд. Не ожидал он, что метательная палица сорвётся из деревянного захвата, оставляя за собой след из щепок, и нанесёт подлый удар сзади в стремлении к хозяйке. Левая кисть кучерявой особы плавно гуляла по воздуху перед собой, пока взглядом она сосредоточенно ухватывала движения и перемещения противник, что почуяли неладное в самонаводящемся оружии. Истошный крик третьего человека, не получившего презентом быструю смерть, стал сигнальной ракетой, за которой последовала пальба по окнам помещения с улицы, отчего всё вокруг заполнилось взрывными звуками и шумом разбитого стекла. Негармоничная симфония мигом окунула революционеров в пекло настроения охотников, которые продолжали напирать, хоть и придерживались тактики редких выходов из-за углов, чтобы не попасть под зависший в воздухе бумеранг. Но разве чужеземка останавливалась? Юханна выплыла из помещения в коридор, приковывая к себе взгляды с обеих расположившихся сторон, на роковое мгновение замерших людей в ошеломлении от простого выхода под прямой удар жертвы.
Пальцы, освобождённые от удерживания метательной палицы в руках, уже крутили несколько небольших ножей. Ей было достаточно периферии, чтобы определить места игроков такой забавы, как «фигурой замри». И, обратив отвлекающим манёвром голубой глаз налево, в правую сторону девушка стремительно направила резким броском метательные инструменты. Лёгким движением здоровой руки регулируемые в траектории меткостью глаза и обратимые клинки входили в тела и из них выходили, создавая сцену не для слабонервных особ.
–– Налево. Туда они не дошли, остальные обходят, но мы успеем, если поспешим, – вы поглядите, как бывшая наёмница, повидавшая больше ада, чем небольшой отряд революционной армии вместе взятый, старается ускользнуть из воссозданного кровопролития, при этом имея возможности в одиночку справиться с этими бродягами. Схватив вошедшего в кураж Эхора за рукав, беловласая особа понеслась по коридору в указанную сторону. С небольшим отрывом от них двигалась и чужеземка, что старалась контролировать прерывистым взглядом всё вокруг. Ворвавшись в одну из комнат, под аккомпанемент шокированных простых гостей они пересекли помещение до балкона и, если Шип с оружейником приняли судьбу с приподнятым подбородком, перепрыгивая через перила с несколько метровой высоты, то чужеземка запрыгнула на ограждения, коснувшись его рукой, и силой плода воспользовалась им, как узкой платформой для полёта. Это действие позволило ей развернуться в воздухе, чтобы послать бумеранг к выбегающим из-за угла охотникам, и более мягко спуститься. Возвратив метательную палицу себе, смуглая особа устремилась нагонять товарищей, что уже скрылись меж домами.
Получение ВН – Начало
Пальцы легли на холодный архитектурный материал, сильно вжимая в сколотый участок в углу здания. Если бы опасность имела место, бывшая наёмница среагировала на возможность её существования. Но чужеземка, вот-вот прошедшая мимо запыхавшихся и растерянных товарищей, не могла давать гарантии, что активированные ими силы работают на пике возможностей. Или хотя бы на том уровне, что даёт своевременность реакции. Без расторопности, вслушиваясь в каждый откликающийся от каменных стен звук, кучерявая особа выглянула из-за здания и смерила взглядом обе стороны улицы. Небольшая компания людей, не имеющая дел по отношению к ситуации, одиноко отдалялась спинами на расстоянии более пяти метров, а в остальном – держалась ночная пустота.
Резкий приступ по расслабившемуся телу одномоментно распространился и пронзил одной большой иглой с ног до головы. От безысходности Хан схватилась за больную руку, что была причиной крышесносных ощущений, и дёрнулась обратно в проулок, чтобы прислониться разгоряченной голой поясницей к прохладной постройке. Тяжёлое дыхание сменялось полуминутными задержками, лишь бы урегулировать бешеное биение сердца, внезапно проснувшегося и решившего, что нечего делать ему в этом тщедушном теле. В борьбе с пробами вернуться процентов на сорок к оттёкшему состоянию, Бумеранг затылком прокатилась по стене, чтобы голову повернуть в сторону товарищей.
Бег, ровным счётом, их никак не утомил: они оба привыкли к продолжительным забегам ввиду ранних образов жизни, но сами обстоятельства и неведение значительно выбивали из них дух. Тихонько переговариваясь друг с другом, они, вероятно, обсуждали, как вывести капитана на чистую воду, добиться объяснений и решений. Кучерявая метательница и сама была бы рада ответить себе же на эти вопросы. Исступление, выбитое большими глотками алкоголя и приливом адреналина, начало исчезать внутренним порывом ветра без следа, и девушка переосмысливала цепочку событий. Произошедшим инцидентом она принудила последователей пирата выискивать нарушительницу «спокойствия», которую не узнать в толпе – надо быть сильно обгашенным или альтернативно одарённым. Если вернуться на корабль, можно привести с собой хвост, что решит действовать не так кардинально, как рыскающие охотники за головами, и более секретно. Неизвестно и то, какими силами могут обладать преследующие их люди. Оттого нет уверенности, что Шип сможет держать всё под строгим наблюдением волей наблюдения. Так и нет убеждённости, что отряд будет способен дать поворот-отворот более серьёзным дядям, а не какой-то шайке. Наверняка прощупывали почву, прежде чем впускать в игру настоящих бойцов, в надежде, что всё обойдётся меньшими потерями и быстро. Теперь же, сумев отстоять свободу и жизнь у охотников, громкой запиской о присутствии сопротивления на острове оставляя безголовые тела, революционеры не смогут, как прежде, спокойно разгуливать по улицам города. Допущена ошибка – однозначно. Но рано или поздно это произошло бы, и лучше вина за инцидент ляжет на плечи капитана, чем на оплошавших товарищей. Без которых, к счастью или сожалению, кучерявая особа в полной мере справляться не может, так как в них, а именно в Алье, содержится сила, ещё недоступная чужеземке.
Чжан бросила взгляд на скользящую тень, явно не принадлежащую стоявшим на месте революционерам. Никак иначе, как везение было обнаружить в проулке присутствие чужого человека, когда голова, как котёл, кипела. Кинула взгляд чужеземка на разговаривающих товарищей, которые и глазом не моргнули относительно возникновения неизвестного, что медленно, даже не стараясь скрыть своих шагов, двигался по проулку.
Пальцы легли на холодный архитектурный материал, сильно вжимая в сколотый участок в углу здания. Если бы опасность имела место, бывшая наёмница среагировала на возможность её существования. Но чужеземка, вот-вот прошедшая мимо запыхавшихся и растерянных товарищей, не могла давать гарантии, что активированные ими силы работают на пике возможностей. Или хотя бы на том уровне, что даёт своевременность реакции. Без расторопности, вслушиваясь в каждый откликающийся от каменных стен звук, кучерявая особа выглянула из-за здания и смерила взглядом обе стороны улицы. Небольшая компания людей, не имеющая дел по отношению к ситуации, одиноко отдалялась спинами на расстоянии более пяти метров, а в остальном – держалась ночная пустота.
Резкий приступ по расслабившемуся телу одномоментно распространился и пронзил одной большой иглой с ног до головы. От безысходности Хан схватилась за больную руку, что была причиной крышесносных ощущений, и дёрнулась обратно в проулок, чтобы прислониться разгоряченной голой поясницей к прохладной постройке. Тяжёлое дыхание сменялось полуминутными задержками, лишь бы урегулировать бешеное биение сердца, внезапно проснувшегося и решившего, что нечего делать ему в этом тщедушном теле. В борьбе с пробами вернуться процентов на сорок к оттёкшему состоянию, Бумеранг затылком прокатилась по стене, чтобы голову повернуть в сторону товарищей.
Бег, ровным счётом, их никак не утомил: они оба привыкли к продолжительным забегам ввиду ранних образов жизни, но сами обстоятельства и неведение значительно выбивали из них дух. Тихонько переговариваясь друг с другом, они, вероятно, обсуждали, как вывести капитана на чистую воду, добиться объяснений и решений. Кучерявая метательница и сама была бы рада ответить себе же на эти вопросы. Исступление, выбитое большими глотками алкоголя и приливом адреналина, начало исчезать внутренним порывом ветра без следа, и девушка переосмысливала цепочку событий. Произошедшим инцидентом она принудила последователей пирата выискивать нарушительницу «спокойствия», которую не узнать в толпе – надо быть сильно обгашенным или альтернативно одарённым. Если вернуться на корабль, можно привести с собой хвост, что решит действовать не так кардинально, как рыскающие охотники за головами, и более секретно. Неизвестно и то, какими силами могут обладать преследующие их люди. Оттого нет уверенности, что Шип сможет держать всё под строгим наблюдением волей наблюдения. Так и нет убеждённости, что отряд будет способен дать поворот-отворот более серьёзным дядям, а не какой-то шайке. Наверняка прощупывали почву, прежде чем впускать в игру настоящих бойцов, в надежде, что всё обойдётся меньшими потерями и быстро. Теперь же, сумев отстоять свободу и жизнь у охотников, громкой запиской о присутствии сопротивления на острове оставляя безголовые тела, революционеры не смогут, как прежде, спокойно разгуливать по улицам города. Допущена ошибка – однозначно. Но рано или поздно это произошло бы, и лучше вина за инцидент ляжет на плечи капитана, чем на оплошавших товарищей. Без которых, к счастью или сожалению, кучерявая особа в полной мере справляться не может, так как в них, а именно в Алье, содержится сила, ещё недоступная чужеземке.
Чжан бросила взгляд на скользящую тень, явно не принадлежащую стоявшим на месте революционерам. Никак иначе, как везение было обнаружить в проулке присутствие чужого человека, когда голова, как котёл, кипела. Кинула взгляд чужеземка на разговаривающих товарищей, которые и глазом не моргнули относительно возникновения неизвестного, что медленно, даже не стараясь скрыть своих шагов, двигался по проулку.
Слишком целенаправленная походка для того, кто заприметил в узком пространстве компанию шушукающихся личностей. Секундное размышление со взвешиванием всех за и против, и Юханна оторвалась от стены буквально с рыком. Пересиливала разливающуюся боль, девушка встала поперек неширокого пространства меж домов и в предупреждении завела руку немногим за спину. Так себе предупреждение, конечно, ведь в такой темноте было неясно, заметил ли то явивший себя человек, или девушка слилась с темнотой сильнее прочих.
Выжидала. Оставалось метров пять до того, как окончательно станет ясно, напуганный мимопроходимец ли тот, или пафосный головорез. И лучше решиться сейчас. Кучерявая метательница посмотрела на товарищей, что среагировали на странное поведение капитана и обратили внимание на подходящего, как можно было уже определить, мужчину. Мартцель лёгким толчком предплечья увёл бывшую наёмницу за себя и, удерживая правой рукой, выставил меч перед собой. Прерывистым выдохом ознаменовала чужеземка своё решение.
Здоровая рука сорвалась с места, выпуская из хвата в шустрый полёт, медленнее, чем могло бы быть, метательную палицу и оставаясь полусогнутой в локте перед корпусом. И в моменте, когда оружие начало прогрызать воздух в стремительном полёте, нежданный в проулке и несчастный человек остановился. Сомнение в целесообразности поступка горьким комом застряло где-то в горле, когда кучерявая девушка вывод сделала, что поздно останавливаться. Раскручивающиеся лезвия должны были уже настигнуть незнакомца, действие перед носом которого было не сокрыто, как и то, что бумеранг внезапно замер. Капитан попыталась силой дьявольского плода отдёрнуть оружие на себя, чтобы вернуть его, если то будет необходимо, вместе с выдернутой рукой упрямого потенциального противника, но усилие, кажется, не повлияло на человека. Бодро тот выставил руку с метательной палицей у себя над головой и продолжил движение.
Эхор, напряжённый, как струна, не выдержал подобного давления со стороны неизвестного, что был способен аннулировать потуги и без того ослабленного духом капитана, как ему казалось. Перехватил короткостриженый оружейник покрепче меч и сорвался с места; решил, что вполне способен расправиться с возникшей проблемой и сам, когда же Шип не успела вновь ухватить его за рукав и остановить. И Юханна не стала бы препятствовать самостоятельному в своих решениях товарищу, если бы только тусклый свет, доступный зрению в ночи, не осветил головы впереди надвигающегося. Их взгляды вновь пересеклись, как и тогда.
– Эхор, он нам не враг! – Повысила тон чужеземка достаточно, чтобы голос отчётливо донёсся до юноши, у которого кровь в висках пульсировала звонче бьющихся бокалов. Многократно останавливаемый боец в самые неподходящие моменты как Крубером, так и прочими командирами, ему ничего не стоило в очередной раз ослушаться, и довершить начатое. Но звук скольжения обозначил, что мечник резко остановился. Узнанный «противник» тем временем сравнялся с оружейником и, без нужды дальнейшей показушности опустив руку с бумерангом, хлопнул левой ладонью Мартцеля по плечу. Тот не оценил, но молча пропустил человека дальше.
–– Добро вечера, Бумеранг. Спасибо за лесть, – отмеренный шаг продолжая, некогда встреченный бард в питейном заведении оставил позади оставшиеся пару метров и остановился перед революционером, – но я бы не был в том уверен. Хотя вроде вы ребята хорошие.
Под грузный взгляд Юханны, довольно многоговорящий, мол, «давай, не утомляй», «явился нагнетатель здесь», «чего надо», бард повернул улыбчиво лицо к позади оставшимся двум революционерам и как бы в извинениях кивнул.
Выжидала. Оставалось метров пять до того, как окончательно станет ясно, напуганный мимопроходимец ли тот, или пафосный головорез. И лучше решиться сейчас. Кучерявая метательница посмотрела на товарищей, что среагировали на странное поведение капитана и обратили внимание на подходящего, как можно было уже определить, мужчину. Мартцель лёгким толчком предплечья увёл бывшую наёмницу за себя и, удерживая правой рукой, выставил меч перед собой. Прерывистым выдохом ознаменовала чужеземка своё решение.
Здоровая рука сорвалась с места, выпуская из хвата в шустрый полёт, медленнее, чем могло бы быть, метательную палицу и оставаясь полусогнутой в локте перед корпусом. И в моменте, когда оружие начало прогрызать воздух в стремительном полёте, нежданный в проулке и несчастный человек остановился. Сомнение в целесообразности поступка горьким комом застряло где-то в горле, когда кучерявая девушка вывод сделала, что поздно останавливаться. Раскручивающиеся лезвия должны были уже настигнуть незнакомца, действие перед носом которого было не сокрыто, как и то, что бумеранг внезапно замер. Капитан попыталась силой дьявольского плода отдёрнуть оружие на себя, чтобы вернуть его, если то будет необходимо, вместе с выдернутой рукой упрямого потенциального противника, но усилие, кажется, не повлияло на человека. Бодро тот выставил руку с метательной палицей у себя над головой и продолжил движение.
Эхор, напряжённый, как струна, не выдержал подобного давления со стороны неизвестного, что был способен аннулировать потуги и без того ослабленного духом капитана, как ему казалось. Перехватил короткостриженый оружейник покрепче меч и сорвался с места; решил, что вполне способен расправиться с возникшей проблемой и сам, когда же Шип не успела вновь ухватить его за рукав и остановить. И Юханна не стала бы препятствовать самостоятельному в своих решениях товарищу, если бы только тусклый свет, доступный зрению в ночи, не осветил головы впереди надвигающегося. Их взгляды вновь пересеклись, как и тогда.
– Эхор, он нам не враг! – Повысила тон чужеземка достаточно, чтобы голос отчётливо донёсся до юноши, у которого кровь в висках пульсировала звонче бьющихся бокалов. Многократно останавливаемый боец в самые неподходящие моменты как Крубером, так и прочими командирами, ему ничего не стоило в очередной раз ослушаться, и довершить начатое. Но звук скольжения обозначил, что мечник резко остановился. Узнанный «противник» тем временем сравнялся с оружейником и, без нужды дальнейшей показушности опустив руку с бумерангом, хлопнул левой ладонью Мартцеля по плечу. Тот не оценил, но молча пропустил человека дальше.
–– Добро вечера, Бумеранг. Спасибо за лесть, – отмеренный шаг продолжая, некогда встреченный бард в питейном заведении оставил позади оставшиеся пару метров и остановился перед революционером, – но я бы не был в том уверен. Хотя вроде вы ребята хорошие.
Под грузный взгляд Юханны, довольно многоговорящий, мол, «давай, не утомляй», «явился нагнетатель здесь», «чего надо», бард повернул улыбчиво лицо к позади оставшимся двум революционерам и как бы в извинениях кивнул.
Мартцель тем временем поспешил вернуться к бездвижной наёмнице, которая прилипла не без дела к стене, пальцами плотно вжимаясь в холодный материал. Исходя из скользнувших чуть ниже глаз «противника в прошлом» он это приметил и сделал свои выводы. Затем воротился к вниманию чужеземки, озадаченно, в ответ на её взгляд, наклоняя голову немногим в сторону.
–– Я быстро реагирую на слухи. Особенно, когда уверен в их правдивости, – начал отвечать на незаданные вопросы желтокожий юноша, – и вам здесь осталось минут пять от силы. В спокойствии, конечно же, а там как повезёт. Может и на земле. А жизнь-то вас помотала за последние часы.
К чему давление было оказано – неясно было чужеземка, которая разве что вскинула бровь и не собиралась продолжать диалог с незнакомцем, предоставляя ему право продолжить.
Несмотря на приятный внешний вид человека: опрятная одежда, ухоженные волосы, смазливое лицо – всё это соответствовала тому, чтобы приковывать внимание толпы и располагать к себе с первых же минут, у чужеземки чесались кулаки, едва сдерживаемые от порыва въехать по этой челюсти правильной мужской формы. И дело было не в интуиции, к которой капитан никогда не прислушивалась, если та и вовсе подавала голос. Скорее, неостывший комплекс ощущений, недавно испытанных, и появление человека, перед которым девушка испытывала частичный стыд, смешались и дали такой эффект.
Но строгий вид смуглой метательницы никак не влиял на настроение молодого человека. Улыбки не было на лице его, но она будто вечно отображалась вместе с ним. Взор достаточно мягко и сочувствующе скользил по революционеру.
–– И я тогда не представился. Имя мне Авалий Пфафф, и я тот, кому вы можете доверять. Кажется, я уже отчасти доказывал это? Погляди, выглядит, как доказательство и повод для веры мне? – Бард передал бумеранг в здоровую руку чужеземке, затем приподнял широкий шарф, в тусклом свете показывая переливчатое, серо-багрово-желтое кольцо на шее. Явные следы удушения верёвкой. Разноцветные глаза пробежались по показанному участку, сопоставляя с событиями, когда Авалий поспособствовал побегу Юханны незамеченной из заведения. Иных поводов не было. Значит ли, что о революционерах догадывались и раньше, и, заподозрив связь барда с таковыми, воспользовались той ситуацией. И выходит, что Чжан лишь запустила необратимое. Крупица вины рассосалась в сердце, пока голова шевельнулась в кивке.
– Юханна Чжан, – представилась ответно девушка, решив, что Пфафф мог только по наградной листовке о ней и судить.
–– Тогда я могу рассчитывать, что без лишних вопросов вы пойдёте за мной? Правда, ваш выбор и так невелик, но я обязан спросить, – Авалий опустил шарф на место, с которого он был прежде сдвинут, и оглядел всех присутствующих. Конечно, он ощущал недоверие и нежелание со стороны товарищей чужеземки, но диких никогда не было просто одомашнивать. Даже оставшись без конкретных ответов, и без выраженного сопротивления тоже, бард двинул в открытую на ту улицу, которую недавно осматривала Юханна для продолжения бега. Медленный шаг говорил об ожидании приглашённых, чтобы им было удобно нагнать его в любой момент. И Чжан, зацепив бумеранг за крепление на поясе, махнула головой товарищам.
Это была землянка на окраине города, за которой раскидывался тёмный сонный лес. Ещё по мере подхода к подземному строению Шип ощутила на нём воздействие каких-то сил, природу которых она могла пощупать лишь поверхностно, без понимания самой сути.
–– Я быстро реагирую на слухи. Особенно, когда уверен в их правдивости, – начал отвечать на незаданные вопросы желтокожий юноша, – и вам здесь осталось минут пять от силы. В спокойствии, конечно же, а там как повезёт. Может и на земле. А жизнь-то вас помотала за последние часы.
К чему давление было оказано – неясно было чужеземка, которая разве что вскинула бровь и не собиралась продолжать диалог с незнакомцем, предоставляя ему право продолжить.
Несмотря на приятный внешний вид человека: опрятная одежда, ухоженные волосы, смазливое лицо – всё это соответствовала тому, чтобы приковывать внимание толпы и располагать к себе с первых же минут, у чужеземки чесались кулаки, едва сдерживаемые от порыва въехать по этой челюсти правильной мужской формы. И дело было не в интуиции, к которой капитан никогда не прислушивалась, если та и вовсе подавала голос. Скорее, неостывший комплекс ощущений, недавно испытанных, и появление человека, перед которым девушка испытывала частичный стыд, смешались и дали такой эффект.
Но строгий вид смуглой метательницы никак не влиял на настроение молодого человека. Улыбки не было на лице его, но она будто вечно отображалась вместе с ним. Взор достаточно мягко и сочувствующе скользил по революционеру.
–– И я тогда не представился. Имя мне Авалий Пфафф, и я тот, кому вы можете доверять. Кажется, я уже отчасти доказывал это? Погляди, выглядит, как доказательство и повод для веры мне? – Бард передал бумеранг в здоровую руку чужеземке, затем приподнял широкий шарф, в тусклом свете показывая переливчатое, серо-багрово-желтое кольцо на шее. Явные следы удушения верёвкой. Разноцветные глаза пробежались по показанному участку, сопоставляя с событиями, когда Авалий поспособствовал побегу Юханны незамеченной из заведения. Иных поводов не было. Значит ли, что о революционерах догадывались и раньше, и, заподозрив связь барда с таковыми, воспользовались той ситуацией. И выходит, что Чжан лишь запустила необратимое. Крупица вины рассосалась в сердце, пока голова шевельнулась в кивке.
– Юханна Чжан, – представилась ответно девушка, решив, что Пфафф мог только по наградной листовке о ней и судить.
–– Тогда я могу рассчитывать, что без лишних вопросов вы пойдёте за мной? Правда, ваш выбор и так невелик, но я обязан спросить, – Авалий опустил шарф на место, с которого он был прежде сдвинут, и оглядел всех присутствующих. Конечно, он ощущал недоверие и нежелание со стороны товарищей чужеземки, но диких никогда не было просто одомашнивать. Даже оставшись без конкретных ответов, и без выраженного сопротивления тоже, бард двинул в открытую на ту улицу, которую недавно осматривала Юханна для продолжения бега. Медленный шаг говорил об ожидании приглашённых, чтобы им было удобно нагнать его в любой момент. И Чжан, зацепив бумеранг за крепление на поясе, махнула головой товарищам.
Это была землянка на окраине города, за которой раскидывался тёмный сонный лес. Ещё по мере подхода к подземному строению Шип ощутила на нём воздействие каких-то сил, природу которых она могла пощупать лишь поверхностно, без понимания самой сути.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)