– Что-то не так. – сказал Акира, после чего вставил указательный и большой пальцы в края губ и засвистел. Из стороны кают вылетел Хуги, после чего Акира указал на ворона, который спал на мачте. Ворон наемник быстро начал набирать высоту после чего со всей силы врезался в незваного гостя. Ворон от такого упал с мачты, но от удара проснулся и смог вырулить из полета. Оба ворона находились в воздухе друг напротив друга и каркали, как будто о чём-то разговаривали.
– Хуги, веди сюда своего товарища! – приказал красноволосый.
Ворон сделал кульбит назад и сразу же полетел к Акиру, после чего уселся на левое плечо. Незваный гость полетел на Хугином и уселся уже на бочку возле Акиры, при этом закаркав. Клювом он пытался снять что-то со спины.
Теперь Акира мог спокойно рассмотреть незнакомца. По виду обычный ворон, но у него на спине был рюкзачок, а в этом рюкзачке что-то было.
– Слышал про голубиную почту, но чтобы и среди ворон было такое же. Мда уж. – с этими словами парень подошел к ворону и открыл рюкзак на его спине. Там было письмо в конверте.
Парень забрал его, а затем погладил ворона по голове и отпустил его. Ворон еще немного посидел на бочке, а затем расплавил крылья и сразу же улетел прочь.
Акира почитал адресата на конверте и им оказался он сам. А в графе “от кого” было написано: Скорпион. Что ж, если он не пуляется пламенем и не кричит “ИДИ СЮДА!”, то это точно не тот скорпион, о котором можно подумать. Но вернемся к нашим воронам.
Акира прошел в свой кабинет, при этом как только они вошли Хугин сразу раскрыл крылья и долетел до своей жердочки, после чего уснул.
– Любитель же ты поспать. Просто жесть. – сказал с улыбкой Акира, после чего уселся за свой рабочий стол.
Создав из рубина подобие острого канцелярского ножа, но из своего материала, парень вскрыл конверт. Как можно было понять, в конверте было письмо. Подчерк был очень приятный и понятный. Акира сразу же начал его читать.
– Приветствую, Акира, или лучше пока что называть Вас Расёмон. До нас дошла информация о том, что произошло с Кошкой. Пусть мы и скорбим, но у нас были враги и серьезнее. Она не была готова к этому, но мы уже начались готовится. А теперь перейдем к следующей информации. Ваш следующий остров называет Сэнди Айленд. Вашим информатором на этом острове буду я. Моё прозвище Расёмон. Поскольку ден ден муши стали очень ненадежным инструментом для общения, то на острове мы будем общаться через письма или лично. Буду ждать вас на острове, но если у вас появятся еще дела, то лучше позаботьтесь о них, ведь у меня сейчас мало работы для вас. Также в этом конверте вы найдете информацию про мой остров. Всего хорошего. И удачи в вашем путешествии.
Письмо было полностью прочтено и отложено на стол. Также как и было сказано в конверте было еще одно письмо. Акира только хотел открыть его, как в кабинет зашли, при этом даже не постучавшись. Парень поднял глаза и понял, что это Кафка.
– Сколько раз я говорил, что нужно стучать?
– Много. Но если бы ты тут что-то делал, то заперся бы. А значит не занят. Один один, Аки.
Акира лишь тяжело выдохнул и облокотился об спинку стула. Кафка же спокойно прошла по кабинету и уселась на диван, на котором иногда спит Акира, когда лень идти в каюту.
– Информацию по поводу следующего острова. – сказал Акира, при этом открыл письмо и начал внимательно его читать, но про себя.
– И что там? – спросила девушка, когда наемник дочитал.
– Ну, тебе и Вергилию точно не понравится.
– Чего?
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн, 4 путь] Рулука. 4-й остров
– Легче прочитать в слух. Очень жаркий и засушливый остров летнего типа. Климат, что не странно, пустынный, температура днём поднимается до +40, ночью опускается до +5-10 градусов. Здесь располагается королевство Арабаста, которым правит династия Нефертари. Пустыня Сандора крайне опустошена и, как правило, используется только для путешествий. Города разделяются рекой Сандора, которая раскалывает страну надвое. Алубарна - Является столицей королевства. Это очень крупный город, расположенный на огромной скале. В городе находится королевский дворец. За пределами города расположена усыпальница королей, где спрятан один понеглиф, также там есть небольшой лес. Нанохана - Это портовый город который известен своими отличными магазинами и неотразимыми духами, которые поставляют из Катореи. Этот город также является основным городом-портом Арабасты. На его улицах всегда многолюдно. Так как он портовый город, он не был затронут засухой, как другие города Арабасты. Единственный известный ресторан в городе это Спайс Бин. После восстания пару лет назад большая часть города была уничтожена, однако, в настоящее время, порт практически полностью восстановлен. На территории пустыни так же располагаются два небольших городка, Идо и Тамариск, на которых можно наткнуться случайно, во время странствий по Арабасте. В ином случае, можно встретить странствующих Пиратов Барбар, или диких зверей. Если вам повезёт, наткнётесь на руины древних построек, в которых можно отдохнуть и охладиться.
Акира с ухмылкой перевел взгляд на Кафку, которая скорчила грустную рожицу.
– Ну нет. Тольк оне жара! Я же во зажарюсь там заживо.
– Вот. Именно вот этих слов я и ждал.
– Ты злюка, Аки.
– Я не злюка, но просил не называть меня так!
– Иначе что?
– Иначе заставлю бродить по пустыне в поисках руин!
– Не, не , не. Господь упаси.
– Тогда как надо обращаться?
– Ладно, ладно. Я понял.
– Отлично. Ты сюда по делу пришла или что? – спросил Акира, при этом убрав оба письма в конверт, а затем сам конверт в сейф, закрыв его.
– Ну, вообще-то да. Там к тебе какой-то гонец. С виду монах.
Акира удивился, но встал из-за стола.
– Могла бы и раньше сказать. – сказал наемник, после чего выбежал из кабинета.
На палубе и правда стоял монах, при этом он разговаривал с рулевым Гиро и роботом Марком. Наемник сразу же подошел к этому трио и поклонился монаху.
– Здравствуйте. Мне передали, что вы меня ищете. Извините за ожидание.
– Ничего страшного, молодой человек. Дорога сюда заставила ждать меня больше. Да и у нас в монастыре учат терпению, поэтому можете не переживать.
– Так зачем я вам нужен? Может пройдем в мой кабинет.
– Извините, молодой человек, но я вам передам то, что меня попросили и поспешу назад в монастырь.
– Хорошо. Я вас внимательно слушаю.
– Пошли, Марк. –сказал Гиро, уводя робота за собой.
Монах вытащил из сумки конверт, а также Лог Пос. После чеого передал в руки удивленного Акиры.
– Что это?
– Мои поздравления, вы были выбраны для испытания на Архипелаге Альферац. Всё остальное указано в письме нашего наставника. Всего вам доброго и будем Вас ждать. – сказал монах. После чего поклонился и ушел с корабля.
Акира всё еще был в неком шоке, но пошел к себе в кабинет, не забыв дать приказ быть готовым к отплыву в любой момент. Парень зашел назад к себе в кабинет, где уже не было Кафки.
Акира с ухмылкой перевел взгляд на Кафку, которая скорчила грустную рожицу.
– Ну нет. Тольк оне жара! Я же во зажарюсь там заживо.
– Вот. Именно вот этих слов я и ждал.
– Ты злюка, Аки.
– Я не злюка, но просил не называть меня так!
– Иначе что?
– Иначе заставлю бродить по пустыне в поисках руин!
– Не, не , не. Господь упаси.
– Тогда как надо обращаться?
– Ладно, ладно. Я понял.
– Отлично. Ты сюда по делу пришла или что? – спросил Акира, при этом убрав оба письма в конверт, а затем сам конверт в сейф, закрыв его.
– Ну, вообще-то да. Там к тебе какой-то гонец. С виду монах.
Акира удивился, но встал из-за стола.
– Могла бы и раньше сказать. – сказал наемник, после чего выбежал из кабинета.
На палубе и правда стоял монах, при этом он разговаривал с рулевым Гиро и роботом Марком. Наемник сразу же подошел к этому трио и поклонился монаху.
– Здравствуйте. Мне передали, что вы меня ищете. Извините за ожидание.
– Ничего страшного, молодой человек. Дорога сюда заставила ждать меня больше. Да и у нас в монастыре учат терпению, поэтому можете не переживать.
– Так зачем я вам нужен? Может пройдем в мой кабинет.
– Извините, молодой человек, но я вам передам то, что меня попросили и поспешу назад в монастырь.
– Хорошо. Я вас внимательно слушаю.
– Пошли, Марк. –сказал Гиро, уводя робота за собой.
Монах вытащил из сумки конверт, а также Лог Пос. После чеого передал в руки удивленного Акиры.
– Что это?
– Мои поздравления, вы были выбраны для испытания на Архипелаге Альферац. Всё остальное указано в письме нашего наставника. Всего вам доброго и будем Вас ждать. – сказал монах. После чего поклонился и ушел с корабля.
Акира всё еще был в неком шоке, но пошел к себе в кабинет, не забыв дать приказ быть готовым к отплыву в любой момент. Парень зашел назад к себе в кабинет, где уже не было Кафки.
– Когда она успевает так быстро сбегать? Мда уж. Вообще не удивлен, если честно. – сказал спокойно Акира, после чего уселся на диван. Парень положил рядом Лог Пос, а сам открыл письмо и начал внимательно читать.
– Приветствую Вас, Акира. Вы выбраны для того, чтобы пройти испытание на Архипелаге Альферац, которое поможет изменить ваш мир и поставить его с головы на ноги. Прибудьте по этому Лог Посу на один из четырех островов, а именно Алура. Монахи вам расскажут более подробно про это испытание, а также помогут более сориентироваться по ходу вашего похода по одному из островов. Ждем Вас у себя. Надеемся, что вы почтите нас своим визитом.
Акира закончил читать и слегка не понял, что происходит.
– Что за разводилово?
– Ты не прав, Акира. – раздался голос со стороны входа. Там стоял старик-шаман. От такого эффективного появления наемник аж подпрыгнул на диване, чуть не приземлившись на Лог Пос, но успел вовремя сгруппироваться в воздухе.
– О чем ты говоришь, старик?
– Это очень важное испытание. Когда у твоей мамы после потери дочери и плохих результатов в работе наемника начали сдавать нервы, то только этот остров помог ей справится с этим. Помнишь я говорил, что нужен тихий остров, чтобы избавиться от второго сознания, что сидит у тебя в голове? Именно этот остров и нужен нам. Я ждал, когда тебя пригласят.
– Но каким образом они знают кого приглашать на это испытание?
– Называй это видением от их богини. Я люблю в это верить. – спокойно сказал старик.
– Мда уж. Не самое логичное объяснение, но да ладно. То есть, чтобы избавить от той маски мне нужно плыть именно туда. Я правильно понял?
– Да. И лучше это сделать прямо сейчас. Ибо что-то мне подсказывает, что на Сэнди Айленд тебя ждут большие проблемы и по хорошему тебе бы лучше бы тебе стать сильнее перед тем, как туда плыть. Для этого и нужен Альферац. Испытание на этом архипелаге поможет тебе в том, чтобы стать в разы сильнее не столько физически, чем морально и психически.
– Ясно. Ладно. Я подумаю.
– Это уже звучит обнадеживающе для меня. Я пойду. – сказал старик, после чего покинул кабинет Акиры.
Парень остался один на один сам с собой. Парень взял Лог Пос в правую руку и посмотрел на него, а именно на стрелочку, которая указывала направление.
“Сожми его так, чтобы он сломался.” – раздалась мысль в голове Акиры, но более хриплым и грубым голосом – “Или брось в стену.”
– Да иди ты нахрен! – зло сказал Акира, при этом положил Лог Пос на диван, а затем встал с него и отошел к противоположной стене. – Дай подумать.
“Что тут думать? Я тебе нужен. Я твоя сила. Именно я заставил это тело использовать Сусаноо. Именно я догадался использовать рубиновый песок. Скажешь, что это не так? Тебе бы просто не хватило бы мужества это сделать.”
– Да помолчи ты блин! Я собственные мысли не слышу из-за твоего бубнежа! – сказал Акира, при этом положил руки на голову, и схватился за неё.
“Просто во время боя со следующим человеком Мундуса дай контроль мне. Я всё сделаю. Тебе не нужно никакое испытание. И терять время на него тоже не нужно. Избавившись от меня ты только станешь слабее и всё.”
– Да завали ты уже варежку, едрить твою на лево! – зло сказал Акира, при этом резко подбежал к дивану и схватил Лог Пос, а затем выбежал на палубу.
“Правильно. Лучше выкинь в воду этот мусор. Он тебе не нужен.”
Акира же не слушал голос, а подбежал к Гиро. Наемник взял правую руку шокированного рулевого и положил в ладонь Лог Пос.
“Стоп. Ты что делаешь, дурак?!”
– Приветствую Вас, Акира. Вы выбраны для того, чтобы пройти испытание на Архипелаге Альферац, которое поможет изменить ваш мир и поставить его с головы на ноги. Прибудьте по этому Лог Посу на один из четырех островов, а именно Алура. Монахи вам расскажут более подробно про это испытание, а также помогут более сориентироваться по ходу вашего похода по одному из островов. Ждем Вас у себя. Надеемся, что вы почтите нас своим визитом.
Акира закончил читать и слегка не понял, что происходит.
– Что за разводилово?
– Ты не прав, Акира. – раздался голос со стороны входа. Там стоял старик-шаман. От такого эффективного появления наемник аж подпрыгнул на диване, чуть не приземлившись на Лог Пос, но успел вовремя сгруппироваться в воздухе.
– О чем ты говоришь, старик?
– Это очень важное испытание. Когда у твоей мамы после потери дочери и плохих результатов в работе наемника начали сдавать нервы, то только этот остров помог ей справится с этим. Помнишь я говорил, что нужен тихий остров, чтобы избавиться от второго сознания, что сидит у тебя в голове? Именно этот остров и нужен нам. Я ждал, когда тебя пригласят.
– Но каким образом они знают кого приглашать на это испытание?
– Называй это видением от их богини. Я люблю в это верить. – спокойно сказал старик.
– Мда уж. Не самое логичное объяснение, но да ладно. То есть, чтобы избавить от той маски мне нужно плыть именно туда. Я правильно понял?
– Да. И лучше это сделать прямо сейчас. Ибо что-то мне подсказывает, что на Сэнди Айленд тебя ждут большие проблемы и по хорошему тебе бы лучше бы тебе стать сильнее перед тем, как туда плыть. Для этого и нужен Альферац. Испытание на этом архипелаге поможет тебе в том, чтобы стать в разы сильнее не столько физически, чем морально и психически.
– Ясно. Ладно. Я подумаю.
– Это уже звучит обнадеживающе для меня. Я пойду. – сказал старик, после чего покинул кабинет Акиры.
Парень остался один на один сам с собой. Парень взял Лог Пос в правую руку и посмотрел на него, а именно на стрелочку, которая указывала направление.
“Сожми его так, чтобы он сломался.” – раздалась мысль в голове Акиры, но более хриплым и грубым голосом – “Или брось в стену.”
– Да иди ты нахрен! – зло сказал Акира, при этом положил Лог Пос на диван, а затем встал с него и отошел к противоположной стене. – Дай подумать.
“Что тут думать? Я тебе нужен. Я твоя сила. Именно я заставил это тело использовать Сусаноо. Именно я догадался использовать рубиновый песок. Скажешь, что это не так? Тебе бы просто не хватило бы мужества это сделать.”
– Да помолчи ты блин! Я собственные мысли не слышу из-за твоего бубнежа! – сказал Акира, при этом положил руки на голову, и схватился за неё.
“Просто во время боя со следующим человеком Мундуса дай контроль мне. Я всё сделаю. Тебе не нужно никакое испытание. И терять время на него тоже не нужно. Избавившись от меня ты только станешь слабее и всё.”
– Да завали ты уже варежку, едрить твою на лево! – зло сказал Акира, при этом резко подбежал к дивану и схватил Лог Пос, а затем выбежал на палубу.
“Правильно. Лучше выкинь в воду этот мусор. Он тебе не нужен.”
Акира же не слушал голос, а подбежал к Гиро. Наемник взял правую руку шокированного рулевого и положил в ладонь Лог Пос.
“Стоп. Ты что делаешь, дурак?!”
– Отправляемся по этому Лог Посу на Архипелаг Альферац! Поднимайте якорь и уплываем!
Гиро еще секунду пытался переварить информацию. Но потом лишь кивнул и сразу начал отдавать приказы.
– Поднять якорь! Паруса по ветру! Мы отплываем с Рулуки. Быстро! Быстро! – закомандовал Гиро.
– Я у себя буду! – сказал Акира, после чего быстрым шагом под взгляд Данте и Вергилия ушел к себе в каюту.
Там парень снова схватился за голову от дикой боли и упал на кровать.
“ДУРАК! ТЫ ПОПЛАТИШЬСЯ ЗА ЭТО!” – уже кричал голос в голове.
Парень свернулся в позу эмбриона, чуть ли не прижав колени ко лбу.
“Ты не успеешь добраться до этого чертового Альфераца. Я захвачу контроль над тобой раньше! Готовься к ужасной боли и мучительной смерти!”
– Помолчи пока. Дай человеку поспать. – раздалось за спиной Акиры.
Возле кровати стоял старик-шаман, который повесил какой-то амулет на затылок Акиры.
“Хренов шаман! Да я тебя …” – после этих слов голос в голове затих, а Акира сразу же отрубился, ведь и головная боль тоже прошла.
– Ты поступаешь правильно. Твой бы отец гордился твоим решением! Думаю, что и твоя мама тоже этим гордилась. Молодец. Это испытание тебе очень нужно, а теперь отдыхай. Тебе предстоит пролить много пота на этом испытании тела и духа. – после этих слов шаман похлопал Акиру по спине, а затем покинул комнату наемника.
Сам же Акира впервые за несколько дней смог крепко уснуть, не переживая и не продумывая множества вариантов о том, что может произойти если он уснет и ослабит бдительность. Скоро его ждало по настоящему тяжелое испытание в его жизни. Не зря ведь говорят, что самая сложная битва – это битва с самим собой. Да и к тому же избавляться от привычек и восстанавливать психическое состояние – это еще сложнее. Пусть Акира пока и не знает, что именно ему нужно изменить в себе и что оказывается в нём есть плохого, но поверьте очень скоро он это узнает и явно не будет этому рад.
Решение принято, осталось теперь не пожалеть о нём и пережить его не только в физическом плане.
Переход ===> Архипелаг Альферац
Гиро еще секунду пытался переварить информацию. Но потом лишь кивнул и сразу начал отдавать приказы.
– Поднять якорь! Паруса по ветру! Мы отплываем с Рулуки. Быстро! Быстро! – закомандовал Гиро.
– Я у себя буду! – сказал Акира, после чего быстрым шагом под взгляд Данте и Вергилия ушел к себе в каюту.
Там парень снова схватился за голову от дикой боли и упал на кровать.
“ДУРАК! ТЫ ПОПЛАТИШЬСЯ ЗА ЭТО!” – уже кричал голос в голове.
Парень свернулся в позу эмбриона, чуть ли не прижав колени ко лбу.
“Ты не успеешь добраться до этого чертового Альфераца. Я захвачу контроль над тобой раньше! Готовься к ужасной боли и мучительной смерти!”
– Помолчи пока. Дай человеку поспать. – раздалось за спиной Акиры.
Возле кровати стоял старик-шаман, который повесил какой-то амулет на затылок Акиры.
“Хренов шаман! Да я тебя …” – после этих слов голос в голове затих, а Акира сразу же отрубился, ведь и головная боль тоже прошла.
– Ты поступаешь правильно. Твой бы отец гордился твоим решением! Думаю, что и твоя мама тоже этим гордилась. Молодец. Это испытание тебе очень нужно, а теперь отдыхай. Тебе предстоит пролить много пота на этом испытании тела и духа. – после этих слов шаман похлопал Акиру по спине, а затем покинул комнату наемника.
Сам же Акира впервые за несколько дней смог крепко уснуть, не переживая и не продумывая множества вариантов о том, что может произойти если он уснет и ослабит бдительность. Скоро его ждало по настоящему тяжелое испытание в его жизни. Не зря ведь говорят, что самая сложная битва – это битва с самим собой. Да и к тому же избавляться от привычек и восстанавливать психическое состояние – это еще сложнее. Пусть Акира пока и не знает, что именно ему нужно изменить в себе и что оказывается в нём есть плохого, но поверьте очень скоро он это узнает и явно не будет этому рад.
Решение принято, осталось теперь не пожалеть о нём и пережить его не только в физическом плане.
Переход ===> Архипелаг Альферац
\ Фрегат —> п е р е х о д \
Островное приключение
Ничто не может сравниться с агонией неведения, которой никогда не наступит конец.
Одинокий свет маяка, что оказался застигнутым обитателями молчаливого фрегата, и грязновато-белый пододеяльник отдалённого города, который укрывал временно безжизненных островитян под яркой доброхотом-луной – всё, что предстало взору незваным гостям. В сонную негу просыпался безумный интерес, каких размеров окажется плата за вторжение иноземцев, которые преисполнены стремлением изменить уклад раскинувшегося острова. Но если только им было известно истинное житьё граждан Рулуки, то вопрос переключился бы на иное ребро: а какова стоимость этого самого сна, как физиологической потребности, для каждого из тех, кто посмел закрыть глаза.
–– Как мне кажется, мы не осведомлены хорошо об острове лишь потому, что они хотят не освободить государство, а избавиться от определённого человека, оказавшегося благодаря и только собственной силе единоличной властью на целом куске суши, – свежий запах мыльного раствора, с которым непременно ассоциировалась инженер, любящая и превозносящая чистоту как в окружаемом пространстве, так и в мыслях, окутал задумавшуюся чужеземку прежде, чем Есфирь появилась в персональной зоне по правое плечо. Отряд революционного движения успел настичь земель быстрее, чем поступило первичное, хотя бы незначительное распоряжение со штаба, которое могло бы указать требуемый путь их «полноправных» действий. Телепатическая улитка сохраняла молчание, доводящее тишиной до тошноты, и некоторое время фрегат вынужден был провести в открытых водах, до темноты не идя на сближение с островом, располагающимся на горизонте. К их счастью, ни попутных, ни встречных кораблей они не застали, как и не застали их.
Осталась без ответа брюнетка; ничего не оставалось, как свести взгляд с прибрежной территории, в нескольких километрах от которой фрегат застыл на месте, и посмотреть на капитана с крайней заинтересованностью, что же штормит в её голове. Не получив ожидаемого внимания к себе, инженер скривила губы и обидчиво, не без наигранности, выдохнула, пока мысок обуви выстукивал успокаивающий, едва уловимый слухом, ритм. Все были на взводе, в том числе и Есфирь. Возможно, длительный «отдых» в штабе сыграл не самую позитивную роль в выстраивании их жизненной динамики, и революционные жилки стали менее тугими. Интересно, как бы они поступили, отдельно от мнения и решений капитана, если бы было позволено оставить фантомную миссию на планке невыполнения и отчалить прочь. Воспользовались они бы шансом найти более умиротворённое местечко, чтобы прожить дополнительный год жизни подобно незатейливому, вырабатываемому ритму Литтл Гардена, или все, без исключения, повернули бы свои головы на чужеземку в устойчивом стремлении вершить и не сходить с намеченной дорожки. Они так много ещё не знают друг о друге. И так мало зависят друг от друга. Без одного белобрысого тактика отсутствие столь значимой нити стало остро ощущаться. И с этим, определённо, надо будет что-то делать.
–– Зато у нас достаточно времени и сил, чтобы раздобыть всё самим, – темноволосая мастерица постаралась перевести несостоявшийся диалог в менее негативное русло, так как осознала, что на пустом месте начала нагнетать обстановку. Правда, будь капитан в том расположении духа, в котором пребывала первые острова Гранд Лайна, то реакция не заставила бы себя ждать и в начале «неутешительных» и очевидных доводов. Юханна среагировала на продолжение слов подруги убедительным кивком, но так и не повернула головы к девушке, что так искренне пыталась стать собеседницей. И вовсе не печаль терзала душу капитана; вероятнее, состоявшиеся события, оставленные позади, но которые продолжали ощутимо дышать в затылок, сыграли ключевую роль на ощущениях чужеземки.
Островное приключение
Ничто не может сравниться с агонией неведения, которой никогда не наступит конец.
Одинокий свет маяка, что оказался застигнутым обитателями молчаливого фрегата, и грязновато-белый пододеяльник отдалённого города, который укрывал временно безжизненных островитян под яркой доброхотом-луной – всё, что предстало взору незваным гостям. В сонную негу просыпался безумный интерес, каких размеров окажется плата за вторжение иноземцев, которые преисполнены стремлением изменить уклад раскинувшегося острова. Но если только им было известно истинное житьё граждан Рулуки, то вопрос переключился бы на иное ребро: а какова стоимость этого самого сна, как физиологической потребности, для каждого из тех, кто посмел закрыть глаза.
–– Как мне кажется, мы не осведомлены хорошо об острове лишь потому, что они хотят не освободить государство, а избавиться от определённого человека, оказавшегося благодаря и только собственной силе единоличной властью на целом куске суши, – свежий запах мыльного раствора, с которым непременно ассоциировалась инженер, любящая и превозносящая чистоту как в окружаемом пространстве, так и в мыслях, окутал задумавшуюся чужеземку прежде, чем Есфирь появилась в персональной зоне по правое плечо. Отряд революционного движения успел настичь земель быстрее, чем поступило первичное, хотя бы незначительное распоряжение со штаба, которое могло бы указать требуемый путь их «полноправных» действий. Телепатическая улитка сохраняла молчание, доводящее тишиной до тошноты, и некоторое время фрегат вынужден был провести в открытых водах, до темноты не идя на сближение с островом, располагающимся на горизонте. К их счастью, ни попутных, ни встречных кораблей они не застали, как и не застали их.
Осталась без ответа брюнетка; ничего не оставалось, как свести взгляд с прибрежной территории, в нескольких километрах от которой фрегат застыл на месте, и посмотреть на капитана с крайней заинтересованностью, что же штормит в её голове. Не получив ожидаемого внимания к себе, инженер скривила губы и обидчиво, не без наигранности, выдохнула, пока мысок обуви выстукивал успокаивающий, едва уловимый слухом, ритм. Все были на взводе, в том числе и Есфирь. Возможно, длительный «отдых» в штабе сыграл не самую позитивную роль в выстраивании их жизненной динамики, и революционные жилки стали менее тугими. Интересно, как бы они поступили, отдельно от мнения и решений капитана, если бы было позволено оставить фантомную миссию на планке невыполнения и отчалить прочь. Воспользовались они бы шансом найти более умиротворённое местечко, чтобы прожить дополнительный год жизни подобно незатейливому, вырабатываемому ритму Литтл Гардена, или все, без исключения, повернули бы свои головы на чужеземку в устойчивом стремлении вершить и не сходить с намеченной дорожки. Они так много ещё не знают друг о друге. И так мало зависят друг от друга. Без одного белобрысого тактика отсутствие столь значимой нити стало остро ощущаться. И с этим, определённо, надо будет что-то делать.
–– Зато у нас достаточно времени и сил, чтобы раздобыть всё самим, – темноволосая мастерица постаралась перевести несостоявшийся диалог в менее негативное русло, так как осознала, что на пустом месте начала нагнетать обстановку. Правда, будь капитан в том расположении духа, в котором пребывала первые острова Гранд Лайна, то реакция не заставила бы себя ждать и в начале «неутешительных» и очевидных доводов. Юханна среагировала на продолжение слов подруги убедительным кивком, но так и не повернула головы к девушке, что так искренне пыталась стать собеседницей. И вовсе не печаль терзала душу капитана; вероятнее, состоявшиеся события, оставленные позади, но которые продолжали ощутимо дышать в затылок, сыграли ключевую роль на ощущениях чужеземки.
Перед тем, как высадиться на очередной остров, являющийся неотъемлемой части её нестабильного, тернистого пути, девушка желала уединения в собственных мыслях, чтобы очистить голову от скопившихся противоречий и… страха, присущему каждому путнику, что считает себя недостаточно сильным и не ведает, какой поворот окажется верным, или более щадящим. Но искала ли она лёгких путей хоть когда-то… Только если была вынуждена, если зависели от того чужие жизни, и то – далеко не всегда.
Абсолютной тишины, к слову, не происходило. Хоть луна бесшумно кралась по небу, а фрегат – молчаливо покачивался на возмущённых волнах, особо активная рыба, будто бы ощущающая присутствие и кропотливую работу у морской поверхности Орка за десятки метров своего дрейфа, проявляли любопытство громкими всплесками и, иной раз, иными звуками, несравнимыми для человеческого восприятия. Возможно, они были чуть более понятными для мироощущения касатки. Но свидетели не выдавали себя; как минимум, потому что перед отряд революционного движения раскинулся берег дикой среды обитания, прогулкой по которой могут заниматься лишь люди с суицидальными наклонностями или такие же скрытые лазутчики, которыми были вынуждены себя преподносить революционеры. Нельзя было, конечно, исключать патрулирования особых подразделений властвующей структуры, взявшей под контроль остров; но будем склонны стереотипно считать, что если такой дозор, под крылом пирата-монарха, и существует, то они отдали дань не своему «правителю», а придворной леди Сновидение. Конечно, из мер предосторожности, прежде чем спускать шлюпку на воду, Криг непритязательно проплыл оставшуюся дистанцию до суши и окутал взглядом прибрежную территорию, убедившись в её мирном сопении.
– Сначала со мной пойдут Мартцель и Алья, остальные будьте на Риче, – было заметно, как в самом начале называемых имён чужеземка чуть не проронила «Г» и сослалась на мимолётный кашель, как если бы в горле было сухо, – мы найдём место, чтобы осесть, и кто-то из нас вернётся за остальными.
Капитан дожидалась, поправляя патронташ с метательными клинками на себе, когда оба товарища переместятся на шлюпку и подготовятся к отправке. Наскоро спуститься ей не составляло труда, потому она предпочла провести минуты ожидания с остающейся на фрегате командой, чтобы урегулировать те вопросы, которые оправданно могут возникнуть. Отряд привык действовать вместе, и схожая разбивка отрицательно влияла на их воодушевлённость, хоть все прекрасно осознавали, что подобной гурьбой не пересечь им ночной дикой местности без проволочек, и тем более не войти незамеченными «агентами» на территорию разместившегося на суше города.
–– Госпожа Чжан, думаю, мне и в будущем дорога заказана, – вмешался в разговор рыбочеловек, передавший бразды правления мини-Ричем в руки спустившихся товарищей. В чистейшем повиновении перед разумным решением, что не было озвучено, скорее, из нежелания капитана «оставлять» кого-то за бортом событий, Орка подошёл к чужеземке и присел на одно колено, чтобы сократить разительный разрыв в росте собеседников. Бумеранг обратила взгляд на лицо человекоподобного существа и, как самый частый ответ с её стороны, кивнула, добавив в амплитуду движения головой сокрушительной печали. Возможно, рыбочеловек стал бы достойной заменой «каменной стены», которая, по ощущениям, всегда держалась подле Юханны в лице белобрысого экс-аристократа. И, несомненно, капитан искренне желала, чтобы такой внушительный, как по физическим параметрам, так и по чистоте умыслов, друг находился всегда где-то поблизости. Но всё вышеописанное играло и злую шутку в том месте, где слишком много вражеского контроля и напуганных «заложников» собственного государства. Даже если бы удалось переправить Крига в город немногим позже, они бы не стали лучше нынешнего правителя, ибо рыбочеловек был бы вынужден сидеть взаперти всё время.
Абсолютной тишины, к слову, не происходило. Хоть луна бесшумно кралась по небу, а фрегат – молчаливо покачивался на возмущённых волнах, особо активная рыба, будто бы ощущающая присутствие и кропотливую работу у морской поверхности Орка за десятки метров своего дрейфа, проявляли любопытство громкими всплесками и, иной раз, иными звуками, несравнимыми для человеческого восприятия. Возможно, они были чуть более понятными для мироощущения касатки. Но свидетели не выдавали себя; как минимум, потому что перед отряд революционного движения раскинулся берег дикой среды обитания, прогулкой по которой могут заниматься лишь люди с суицидальными наклонностями или такие же скрытые лазутчики, которыми были вынуждены себя преподносить революционеры. Нельзя было, конечно, исключать патрулирования особых подразделений властвующей структуры, взявшей под контроль остров; но будем склонны стереотипно считать, что если такой дозор, под крылом пирата-монарха, и существует, то они отдали дань не своему «правителю», а придворной леди Сновидение. Конечно, из мер предосторожности, прежде чем спускать шлюпку на воду, Криг непритязательно проплыл оставшуюся дистанцию до суши и окутал взглядом прибрежную территорию, убедившись в её мирном сопении.
– Сначала со мной пойдут Мартцель и Алья, остальные будьте на Риче, – было заметно, как в самом начале называемых имён чужеземка чуть не проронила «Г» и сослалась на мимолётный кашель, как если бы в горле было сухо, – мы найдём место, чтобы осесть, и кто-то из нас вернётся за остальными.
Капитан дожидалась, поправляя патронташ с метательными клинками на себе, когда оба товарища переместятся на шлюпку и подготовятся к отправке. Наскоро спуститься ей не составляло труда, потому она предпочла провести минуты ожидания с остающейся на фрегате командой, чтобы урегулировать те вопросы, которые оправданно могут возникнуть. Отряд привык действовать вместе, и схожая разбивка отрицательно влияла на их воодушевлённость, хоть все прекрасно осознавали, что подобной гурьбой не пересечь им ночной дикой местности без проволочек, и тем более не войти незамеченными «агентами» на территорию разместившегося на суше города.
–– Госпожа Чжан, думаю, мне и в будущем дорога заказана, – вмешался в разговор рыбочеловек, передавший бразды правления мини-Ричем в руки спустившихся товарищей. В чистейшем повиновении перед разумным решением, что не было озвучено, скорее, из нежелания капитана «оставлять» кого-то за бортом событий, Орка подошёл к чужеземке и присел на одно колено, чтобы сократить разительный разрыв в росте собеседников. Бумеранг обратила взгляд на лицо человекоподобного существа и, как самый частый ответ с её стороны, кивнула, добавив в амплитуду движения головой сокрушительной печали. Возможно, рыбочеловек стал бы достойной заменой «каменной стены», которая, по ощущениям, всегда держалась подле Юханны в лице белобрысого экс-аристократа. И, несомненно, капитан искренне желала, чтобы такой внушительный, как по физическим параметрам, так и по чистоте умыслов, друг находился всегда где-то поблизости. Но всё вышеописанное играло и злую шутку в том месте, где слишком много вражеского контроля и напуганных «заложников» собственного государства. Даже если бы удалось переправить Крига в город немногим позже, они бы не стали лучше нынешнего правителя, ибо рыбочеловек был бы вынужден сидеть взаперти всё время.
На корабле же он абсолютно волен перемещаться и поступать так, как посчитает нужным, хоть уровень доверия к нечеловеческому созданию был довольно шатким. Но когда это отряд Чжан не умел доверять, опираясь лишь на внутренние ощущения и впечатления, выведенные холодной головой капитана.
– Аппион останется за старшего. Не дай корабль обнаружить, – заглянув в глаза рыбочеловека, кучерявая девушка отчётливо уловила нотку принятия и ответственности, что мелькнуло в этом громоздком теле. Где-то неподалёку послышался утвердительные слова «не дам», озвученные Крачкой в моменте ложного осознания, что подобная просьба может быть адресована никому иному, как навигатору, издавна ответственному за судно. Орка улыбнулся сложившейся ситуации и, заметно только для капитана, кивнул, сразу же поднимаясь с колен в полный рост и провожая взглядом девушку. Так перемены привнесли и большую ответственность, а также изменения в установки отряда. Как бы ни было печально, но людям приходится периодически поплёвывать на свои чувства во благо успеха, процветания и тех, кто их окружает.
Беспрепятственно шлюпка прибилась к берегу. Оба товарища направились в разные стороны, чтобы перепроверить опустелое, конечно же, от человеческих душ побережье, пока капитан активировала силу дьявольского фрукта и передвинула средство передвижения в густые заросли на десятки метров от воды. Не сказать, что это был вразумительный ход для сокрытия шлюпки, но она, завалявшись подальше от воды, не приковывала к себе внимание сразу же, и тем более не внушала агрессивно мысль, что «гости» высадились и являются свеженькими. В общем, выглядела, как припасённое средство для «бегства» одного из островитян на чёрный день – будем думать так.
Навыки выживания и, в частности, малошумного передвижения были отточены во времена Литтл Гардена на том уровне, чтобы дикая природа, вполне себе умиротворённо спящая глубокой ночью, периодически попугивала лишь нетерпеливыми хищными особями, многократно уступающими в размерах доисторическим существам. Лишь Мартцель, присоединившийся после «обучающих» жизни в природе событий, моментами привлекал к себе чрезмерное внимание голодных особей резкостью и неуклюжестью движений, но это было предусмотрено – и на то заложено было также время. Беловласая наёмница, что возглавляла троицу, заготавливала безобидные, но нравоучительные ловушки, в которые осмелевший зверь загонялся Бумерангом сразу, как только животный интерес переступал социальное пространство. Третья попытка охотника, кошачьего вида и нрава, стала последней и пресекающей все последующие намерения животного мира полакомиться человечиной, которая, на самом деле, не являлась для них особо привлекательной. Скорее, они рассматривали, будучи не глупыми, эти худые тела в качестве охотничьего увеселения, но, сполна осознав свою ошибку, решили продолжить выслеживать куда более объёмные туши, спящие этой ночью на полглаза. Как и во многие другие.
Длительная прогулка, таящая опасности, но привносящая в организм, отличительного от монотонно морского, воздуха, не утомила революционеров, и они бодро вошли на просторы города. Предварительная разведка, на которую была отправлена беловласая наёмница, указала несколько мест, которые не оказались охраняемыми со стороны необузданной природы. И в чём заключаются дальнейшие планы спец-шайки – пожалуй, добавим немногим абсурда в столь серьёзную подготовку. Начинало светать, и, подобно мотылькам, они направились на самый яркий свет – в трактир, за столиком в котором они провели остаток ночи, среди гомона немногочисленных компаний, ведущих себя достаточно культурно и не обращающих никакого внимания на новоявленных «посетителей». Логика была проста – день не задержится, обязательно настанет, и никем не будет доложено ничего, что походило бы на проникновение через главные (или прочие, при наличии таковых) ворота или иные действия, выражающие нарушение установленного порядка правителем.
– Аппион останется за старшего. Не дай корабль обнаружить, – заглянув в глаза рыбочеловека, кучерявая девушка отчётливо уловила нотку принятия и ответственности, что мелькнуло в этом громоздком теле. Где-то неподалёку послышался утвердительные слова «не дам», озвученные Крачкой в моменте ложного осознания, что подобная просьба может быть адресована никому иному, как навигатору, издавна ответственному за судно. Орка улыбнулся сложившейся ситуации и, заметно только для капитана, кивнул, сразу же поднимаясь с колен в полный рост и провожая взглядом девушку. Так перемены привнесли и большую ответственность, а также изменения в установки отряда. Как бы ни было печально, но людям приходится периодически поплёвывать на свои чувства во благо успеха, процветания и тех, кто их окружает.
Беспрепятственно шлюпка прибилась к берегу. Оба товарища направились в разные стороны, чтобы перепроверить опустелое, конечно же, от человеческих душ побережье, пока капитан активировала силу дьявольского фрукта и передвинула средство передвижения в густые заросли на десятки метров от воды. Не сказать, что это был вразумительный ход для сокрытия шлюпки, но она, завалявшись подальше от воды, не приковывала к себе внимание сразу же, и тем более не внушала агрессивно мысль, что «гости» высадились и являются свеженькими. В общем, выглядела, как припасённое средство для «бегства» одного из островитян на чёрный день – будем думать так.
Навыки выживания и, в частности, малошумного передвижения были отточены во времена Литтл Гардена на том уровне, чтобы дикая природа, вполне себе умиротворённо спящая глубокой ночью, периодически попугивала лишь нетерпеливыми хищными особями, многократно уступающими в размерах доисторическим существам. Лишь Мартцель, присоединившийся после «обучающих» жизни в природе событий, моментами привлекал к себе чрезмерное внимание голодных особей резкостью и неуклюжестью движений, но это было предусмотрено – и на то заложено было также время. Беловласая наёмница, что возглавляла троицу, заготавливала безобидные, но нравоучительные ловушки, в которые осмелевший зверь загонялся Бумерангом сразу, как только животный интерес переступал социальное пространство. Третья попытка охотника, кошачьего вида и нрава, стала последней и пресекающей все последующие намерения животного мира полакомиться человечиной, которая, на самом деле, не являлась для них особо привлекательной. Скорее, они рассматривали, будучи не глупыми, эти худые тела в качестве охотничьего увеселения, но, сполна осознав свою ошибку, решили продолжить выслеживать куда более объёмные туши, спящие этой ночью на полглаза. Как и во многие другие.
Длительная прогулка, таящая опасности, но привносящая в организм, отличительного от монотонно морского, воздуха, не утомила революционеров, и они бодро вошли на просторы города. Предварительная разведка, на которую была отправлена беловласая наёмница, указала несколько мест, которые не оказались охраняемыми со стороны необузданной природы. И в чём заключаются дальнейшие планы спец-шайки – пожалуй, добавим немногим абсурда в столь серьёзную подготовку. Начинало светать, и, подобно мотылькам, они направились на самый яркий свет – в трактир, за столиком в котором они провели остаток ночи, среди гомона немногочисленных компаний, ведущих себя достаточно культурно и не обращающих никакого внимания на новоявленных «посетителей». Логика была проста – день не задержится, обязательно настанет, и никем не будет доложено ничего, что походило бы на проникновение через главные (или прочие, при наличии таковых) ворота или иные действия, выражающие нарушение установленного порядка правителем.
А революционеры, не выдавая своей сущности громкими словами, бросаясь в полымя сразу с громкими пропагандами (а такая тактика имеет место быть уже в истории, хоть это и утрированно), уже пребывали в городе, среди обычных людей, будто бы здесь всегда и находились.
–– А сядь-ка мне на нос, посмотрю на тебя поближе, – шутливо инициировала сценку бывшая наёмница, пока вилкой удерживала худой пропаренный кусок овоща подле носовой перегородки. Всплывший тонкий момент, с крайне глубоким смыслом, в процессе обыденной беседы, которую, в основном, между собой вели Мартцель с Альей, заставила обоих хохотнуть, пока капитан тонула в водах тяжёлых мыслей. Паранойя, что досталась, как будто, по наследству от покинувшего их тактика, возгоралась с увеличением интенсивности утреннего света; ей казалось, что ей одно движение или даже вдох – и их, настоящих, обнаружат, и весь план, довольно примитивный, надо было выстраивать совершенно иначе. И в то же время – как.
Подготовленного помещения для революционных отпрысков, как бы это грубо ни звучало, но таковыми они являлись для местного органа управления, конечно же, подготовлено не было. Оставалось опираться на теорию, что имя Бумеранга очень малозвучно в водах Гранд Лайна. Возможно, завидев новую наградную листовку капитана, отряд оказался бы иного мнения – но назначенная награда всё ещё не представлялась «сладкой». Скорее, являлась приятной компенсацией для заинтересованных в поимке капитана революционной армии людей, которые просто-напросто располагали такой задачей, но не имели иных видов. Вряд ли таковым является пират, обозначивший этот остров своим; даже если в его руки стекают, каким-то образом, свежие сведения, вряд ли они настолько полны, как у морского дозора. Потому, даже если лицо Чжан, бездейственно пребывающее уже некоторое время на острове, действительно засветится среди «ненужных» людей, вряд ли они распознают в ней серьёзную угрозу. Сколько здесь этих – наградных пиратов, да пруд пруди, наверняка.
–– Вот и нам не следует, – намекая на «частое» появление своих телесных масс перед островитянами, тем самым подыгрывая смыслу миниатюрной сценки, прокомментировал Мартцель. Он, с жадности юношеской, опустошил тарелки в первый же десяток минут, и потому на протяжение оставшихся часов наблюдал, как девушки медленно, без особой охоты, растягивали прием пищи. Алкоголем оружейник побрезговал, загодя зная, какой печальный исход от распития им даже нескольких шотов может всех ожидать.
– Пойдёмте, болтуны, – кучерявая девушка поднялась с места, оставляя на столе те деньги, которые включали в себя и чаевые обслуживающему персоналу. Тонкий шаг – непонятно, куда конкретно утекут лишние монеты в городе с особым экономическим укладом. И не посмотрят ли на них, как на глупых. Мол, зачем вы это оставили – они же официантам всё равно не достанутся. Но мини-отряд не озадачился предположения и покинул трактир, отправившись на постоялый двор в поисках съёмного жилья.
–– А сядь-ка мне на нос, посмотрю на тебя поближе, – шутливо инициировала сценку бывшая наёмница, пока вилкой удерживала худой пропаренный кусок овоща подле носовой перегородки. Всплывший тонкий момент, с крайне глубоким смыслом, в процессе обыденной беседы, которую, в основном, между собой вели Мартцель с Альей, заставила обоих хохотнуть, пока капитан тонула в водах тяжёлых мыслей. Паранойя, что досталась, как будто, по наследству от покинувшего их тактика, возгоралась с увеличением интенсивности утреннего света; ей казалось, что ей одно движение или даже вдох – и их, настоящих, обнаружат, и весь план, довольно примитивный, надо было выстраивать совершенно иначе. И в то же время – как.
Подготовленного помещения для революционных отпрысков, как бы это грубо ни звучало, но таковыми они являлись для местного органа управления, конечно же, подготовлено не было. Оставалось опираться на теорию, что имя Бумеранга очень малозвучно в водах Гранд Лайна. Возможно, завидев новую наградную листовку капитана, отряд оказался бы иного мнения – но назначенная награда всё ещё не представлялась «сладкой». Скорее, являлась приятной компенсацией для заинтересованных в поимке капитана революционной армии людей, которые просто-напросто располагали такой задачей, но не имели иных видов. Вряд ли таковым является пират, обозначивший этот остров своим; даже если в его руки стекают, каким-то образом, свежие сведения, вряд ли они настолько полны, как у морского дозора. Потому, даже если лицо Чжан, бездейственно пребывающее уже некоторое время на острове, действительно засветится среди «ненужных» людей, вряд ли они распознают в ней серьёзную угрозу. Сколько здесь этих – наградных пиратов, да пруд пруди, наверняка.
–– Вот и нам не следует, – намекая на «частое» появление своих телесных масс перед островитянами, тем самым подыгрывая смыслу миниатюрной сценки, прокомментировал Мартцель. Он, с жадности юношеской, опустошил тарелки в первый же десяток минут, и потому на протяжение оставшихся часов наблюдал, как девушки медленно, без особой охоты, растягивали прием пищи. Алкоголем оружейник побрезговал, загодя зная, какой печальный исход от распития им даже нескольких шотов может всех ожидать.
– Пойдёмте, болтуны, – кучерявая девушка поднялась с места, оставляя на столе те деньги, которые включали в себя и чаевые обслуживающему персоналу. Тонкий шаг – непонятно, куда конкретно утекут лишние монеты в городе с особым экономическим укладом. И не посмотрят ли на них, как на глупых. Мол, зачем вы это оставили – они же официантам всё равно не достанутся. Но мини-отряд не озадачился предположения и покинул трактир, отправившись на постоялый двор в поисках съёмного жилья.
ДКНС ВВ [1] – Начало
Одноместная койка была выбрана, без соревновательного характера, кучерявой девушкой, которая, по установленным личным обычаям, предпочитала располагаться возле окна.
Досадное упущение в безопасности главенствующего лица отряда, ведь её нахождение возле стекла, которое может быть с лёгкостью разбито и пробито, могло внести неприятные корректировки в жизнь. Тем, что она желала обводить периодически взглядом максимальное пространство, которое может зрительно охватить, капитан делала и себя вполне обозримой. Смуглое лицо, периодически выглядывающее из-за шторки (большое везение, если она вовсе имеется) – всё ещё подозрительно для сторонних наблюдателей, либо размещённых в соседних домах, либо очень часто совершающих один и тот же маршрут мимо их места размещения. Часто ли прохожие заглядывают в окна, зная, что там происходит творение чужой и, на минуточку, личной жизни? Вероятно, каждый пятый, даже если случайно (убеждая в том самого себя), точно поглядывает и ищет сюжетов для глаз.
Постоялый двор, внутри стен которого расположился кусок-отряда, далеко не блистал великолепием, и был серым для обывательского взгляда, а также располагался напротив множества спальных домов и пешеходной дороги, ведущей к местам, обеспечивающим работой большую часть населения. Продолжали быть колобком на носу у лисы – только вот успеют ли они подскочить и укатиться вовремя…
–– Мы вернёмся… А какая территория вообще у этого города? Не думаю, что его долго обходить придётся, – обуваясь, размышлял вслух юноша об установлении сроков разведывательной работы. Беловласая наёмница, успевшая увидеть в капитане черты отстранённого в собственных мыслях человека, подтолкнула молодого товарища, чтобы быстрее удалиться из комнаты и оставить Бумеранга наедине с собой. После всех историй, приключившихся с ними в штабе и на корабле, Алья была убеждена, что уединение необходимо для Чжан в профилактических мерах. Товарищи удалились на несколько часов собирать сведения об острове, без дополнительных вслух высказываний закрыв за собой дверь.
Юханна была заворожена. Более года она не имела возможности, из-за постоянной смены событий и нерасполагающих к комфорту условий, вот так просто поселиться в обычной комнате в каком-нибудь государстве. Какое-то тёплое чувство, сохранившееся ещё со времён Батериллы, накатило на душу пьянящим бальзамом. Определённо точно, она была не прочь среагировать на предположения, настаивавшие на беседу, от Мартцеля и более подробно обсудить с товарищами, что им следует выведать.
Но когда рука, прошедшая путь от деревянного кроватного подголовника до посеревших штор цвета слоновой кости, раздвинула свисающий тяжёлый материал, и голова обернулась в сторону дверного проёма, чтобы поделиться ощущения с друзьями – их на месте уже не оказалось. «Надо сосредоточиться» – подумалось Хану. В последнее время она и вправду казалась потерянным котёнком, не умеющим прощать обиды и смотрящим через призму ненависти к жестокому миру. Внешне это не то, чтобы выражалось, и частую глубокую задумчивость революционеры списывали на планирование задач капитаном. Но если можно было просканировать человеческую душу, то в случае Юханны – она постоянно содрогалась, не находя себе места в предоставленном теле. Не в своей тарелке чужеземка привыкла находиться давно, и смиренно сдерживала в себе эти ощущения. Но сокрушающие изменения внутри происходили с ней впервые – и здесь приходилось уже не просто (ха, просто) учиться находить себе место во внешнем мире, а пребывать наедине с собой, текущей.
Сложила руки перед собой. В уютном одиночестве девушка пробежалась взглядом по всем предметам, визуализирующим целостную комнату.
Как оказалось, две прочие койки были двухъярусными, и кучерявая особа, завербовав за собой одноместное спальное место возле окна тем, что сбросила короткий серый плащ на несвежее покрывало, оставила без выбора товарищей.
Одноместная койка была выбрана, без соревновательного характера, кучерявой девушкой, которая, по установленным личным обычаям, предпочитала располагаться возле окна.
Досадное упущение в безопасности главенствующего лица отряда, ведь её нахождение возле стекла, которое может быть с лёгкостью разбито и пробито, могло внести неприятные корректировки в жизнь. Тем, что она желала обводить периодически взглядом максимальное пространство, которое может зрительно охватить, капитан делала и себя вполне обозримой. Смуглое лицо, периодически выглядывающее из-за шторки (большое везение, если она вовсе имеется) – всё ещё подозрительно для сторонних наблюдателей, либо размещённых в соседних домах, либо очень часто совершающих один и тот же маршрут мимо их места размещения. Часто ли прохожие заглядывают в окна, зная, что там происходит творение чужой и, на минуточку, личной жизни? Вероятно, каждый пятый, даже если случайно (убеждая в том самого себя), точно поглядывает и ищет сюжетов для глаз.
Постоялый двор, внутри стен которого расположился кусок-отряда, далеко не блистал великолепием, и был серым для обывательского взгляда, а также располагался напротив множества спальных домов и пешеходной дороги, ведущей к местам, обеспечивающим работой большую часть населения. Продолжали быть колобком на носу у лисы – только вот успеют ли они подскочить и укатиться вовремя…
–– Мы вернёмся… А какая территория вообще у этого города? Не думаю, что его долго обходить придётся, – обуваясь, размышлял вслух юноша об установлении сроков разведывательной работы. Беловласая наёмница, успевшая увидеть в капитане черты отстранённого в собственных мыслях человека, подтолкнула молодого товарища, чтобы быстрее удалиться из комнаты и оставить Бумеранга наедине с собой. После всех историй, приключившихся с ними в штабе и на корабле, Алья была убеждена, что уединение необходимо для Чжан в профилактических мерах. Товарищи удалились на несколько часов собирать сведения об острове, без дополнительных вслух высказываний закрыв за собой дверь.
Юханна была заворожена. Более года она не имела возможности, из-за постоянной смены событий и нерасполагающих к комфорту условий, вот так просто поселиться в обычной комнате в каком-нибудь государстве. Какое-то тёплое чувство, сохранившееся ещё со времён Батериллы, накатило на душу пьянящим бальзамом. Определённо точно, она была не прочь среагировать на предположения, настаивавшие на беседу, от Мартцеля и более подробно обсудить с товарищами, что им следует выведать.
Но когда рука, прошедшая путь от деревянного кроватного подголовника до посеревших штор цвета слоновой кости, раздвинула свисающий тяжёлый материал, и голова обернулась в сторону дверного проёма, чтобы поделиться ощущения с друзьями – их на месте уже не оказалось. «Надо сосредоточиться» – подумалось Хану. В последнее время она и вправду казалась потерянным котёнком, не умеющим прощать обиды и смотрящим через призму ненависти к жестокому миру. Внешне это не то, чтобы выражалось, и частую глубокую задумчивость революционеры списывали на планирование задач капитаном. Но если можно было просканировать человеческую душу, то в случае Юханны – она постоянно содрогалась, не находя себе места в предоставленном теле. Не в своей тарелке чужеземка привыкла находиться давно, и смиренно сдерживала в себе эти ощущения. Но сокрушающие изменения внутри происходили с ней впервые – и здесь приходилось уже не просто (ха, просто) учиться находить себе место во внешнем мире, а пребывать наедине с собой, текущей.
Сложила руки перед собой. В уютном одиночестве девушка пробежалась взглядом по всем предметам, визуализирующим целостную комнату.
Как оказалось, две прочие койки были двухъярусными, и кучерявая особа, завербовав за собой одноместное спальное место возле окна тем, что сбросила короткий серый плащ на несвежее покрывало, оставила без выбора товарищей.
Могло ли случиться так, что оба прочих революционера панически боялись спать под потолком – даже если вероятность мала, со стороны капитана было тщедушно не поинтересоваться желания друзей. «Что это я» – всё больше в мыслях разочаровывалась Бумеранг. Пожалуй, она отдавала себе отчёт, насколько нехорошим можно считать её отношение к товарищам в последнее время, но вопреки мыслям не могла ничего с собой поделать. Всякий раз, когда кучерявая и сама была убеждена, что следует поступить «конкретно так», нечто незримое, расположенное глубоко внутри, отторгало адекватное предложение и вынуждало вторить себе, управляя телом чужеземки, как марионеткой.
Юханна поддала импульса движению, когда оттолкнулась от подголовника койки, и направилась к низкому (благо, в схожих планировках девушка чувствовала себя даже комфортно благодаря росту) столу. Четвероногий ветхий неодушевлённый питомец прятался между двухъярусными кроватями, будто бы знал своё место и ненужность. Ему неведомо, какая нагрузка ляжет на его деревянные плечи в ближайшее время – кипа бумаг, постоянный заседатель, что-то записывающий и, вероятнее всего, грузные прочие предметы. Собрав пальцами залежавшуюся пыль, Чжан взглянула в помутневшее от времени зеркало, нависшее под неправильным углом над поверхностью.
Подлая идея, никем не пресеченная, хоть и многократно подавляемая за последнее время, змеей обвила горло, привела к лёгкому удушью в жадном предвкушении. Возможно, глядя в отражение разноцветных глаз, девушка в течение минуты вела борьбу с желаниями, которым стоило сопротивляться. Стоило ли. Никто так и не смог переубедить Хана, что по-детски вклинилась в столь взрослую игру: по каким именно причинам она должна прекратить, казалось бы, заурядное расслабление. А неожиданный уход Гиала и вовсе склонил чашу весов не в сторону, которую можно было бы назвать «светлой».
Чужеземка повернула голову в сторону, тем самым предоставив себе возможность вслушаться, присутствует ли шум шагов за дверью. Паранойя вынуждала её многократно убеждаться даже в таком факте, как уход товарищей на разведывательное задание. Лёгкими шагами, не выдавая своего стремительного перемещения, девушка переместилась к ручке и заперла дверь на засов, проверив действительность блокировки замка. По возвращению к зеркалу она уже начала расстёгивать пуговицы, идущие с горловины, бордовой водолазки. За снятым патронташем ушла через голову и одежда, оголяя видоизмененное, за столь малое количество (если рассматривать в объёме возможного) время, тело. Ещё с острова, застрявшего в доисторических временах, Бумеранг набрала в массе, и мускулатура, выраженная в районах пресса, спины и плеч, показывала, по какой конкретно причине это произошло. Но главное преобразование за последние полтора года, которое с ней произошло, представало в ужаснейшем для женского тела виде: скарификация, разросшаяся витиеватой сетью линий разной толщины, вещала далеко не о здоровом увлечении хозяйки.
Он ничего не обещал, и отсутствию самого низинного обета был свой результат – его уход. Она ничего не обещала, и вследствие не установленного ответа был свой итог – её «успокоение».
Если бы можно было визуализировать всё для стороннего взгляда, то, определённо точно, источающаяся лёгкая аура стала бы показателем активированной хаки. Бесконтрольно, по большей части на эмоциях, она разразилась и стала сочиться в моменте, как только щёлкнул дверной замок, осведомляя о своей блокировке и позволяя вырваться всем бесам, зародившимся внутри. За каждым последующим шагом, всё больше приближающим её к «занятию», скрывалось воспоминание о прошедших событиях, переполненных эмоциями и, главное, болью.
Патронташ, возлёгший на столе, был тут же облегчен на несколько ножей. Металлическая коробка, с требуемыми иглами, осталась без задней мысли в столе капитанской каюты, ведь девушка и не подозревала, что желание настигнет её столь резко.
Юханна поддала импульса движению, когда оттолкнулась от подголовника койки, и направилась к низкому (благо, в схожих планировках девушка чувствовала себя даже комфортно благодаря росту) столу. Четвероногий ветхий неодушевлённый питомец прятался между двухъярусными кроватями, будто бы знал своё место и ненужность. Ему неведомо, какая нагрузка ляжет на его деревянные плечи в ближайшее время – кипа бумаг, постоянный заседатель, что-то записывающий и, вероятнее всего, грузные прочие предметы. Собрав пальцами залежавшуюся пыль, Чжан взглянула в помутневшее от времени зеркало, нависшее под неправильным углом над поверхностью.
Подлая идея, никем не пресеченная, хоть и многократно подавляемая за последнее время, змеей обвила горло, привела к лёгкому удушью в жадном предвкушении. Возможно, глядя в отражение разноцветных глаз, девушка в течение минуты вела борьбу с желаниями, которым стоило сопротивляться. Стоило ли. Никто так и не смог переубедить Хана, что по-детски вклинилась в столь взрослую игру: по каким именно причинам она должна прекратить, казалось бы, заурядное расслабление. А неожиданный уход Гиала и вовсе склонил чашу весов не в сторону, которую можно было бы назвать «светлой».
Чужеземка повернула голову в сторону, тем самым предоставив себе возможность вслушаться, присутствует ли шум шагов за дверью. Паранойя вынуждала её многократно убеждаться даже в таком факте, как уход товарищей на разведывательное задание. Лёгкими шагами, не выдавая своего стремительного перемещения, девушка переместилась к ручке и заперла дверь на засов, проверив действительность блокировки замка. По возвращению к зеркалу она уже начала расстёгивать пуговицы, идущие с горловины, бордовой водолазки. За снятым патронташем ушла через голову и одежда, оголяя видоизмененное, за столь малое количество (если рассматривать в объёме возможного) время, тело. Ещё с острова, застрявшего в доисторических временах, Бумеранг набрала в массе, и мускулатура, выраженная в районах пресса, спины и плеч, показывала, по какой конкретно причине это произошло. Но главное преобразование за последние полтора года, которое с ней произошло, представало в ужаснейшем для женского тела виде: скарификация, разросшаяся витиеватой сетью линий разной толщины, вещала далеко не о здоровом увлечении хозяйки.
Он ничего не обещал, и отсутствию самого низинного обета был свой результат – его уход. Она ничего не обещала, и вследствие не установленного ответа был свой итог – её «успокоение».
Если бы можно было визуализировать всё для стороннего взгляда, то, определённо точно, источающаяся лёгкая аура стала бы показателем активированной хаки. Бесконтрольно, по большей части на эмоциях, она разразилась и стала сочиться в моменте, как только щёлкнул дверной замок, осведомляя о своей блокировке и позволяя вырваться всем бесам, зародившимся внутри. За каждым последующим шагом, всё больше приближающим её к «занятию», скрывалось воспоминание о прошедших событиях, переполненных эмоциями и, главное, болью.
Патронташ, возлёгший на столе, был тут же облегчен на несколько ножей. Металлическая коробка, с требуемыми иглами, осталась без задней мысли в столе капитанской каюты, ведь девушка и не подозревала, что желание настигнет её столь резко.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)