70-79 рощи: Зона Отелей

Чужой. Неправильный. Десятки рук стремились коснуться седовласого, желали ощутить его жизнь. Каждое касание пальцев промораживало до костей, вынуждая защищаться.
– Келла! – Прокричал юноша.
Но воздух не дрогнул. Рот юноши зарос рубцом так же, как и рты других, что через ворота прошли. Пеппербокс покинул карман пальто, наливаясь силой Бьёде. Удар, ещё один. Герой отмахивался от напирающих душ, словно загнанная в угол мышь, коя решила сказать смерти: «Не сегодня». Но навал был слишком сильным, хороня героя под натиском. Всё больше рук касалось и промораживало саму душу героя, вытягивая жизнь из него по крупицам. Смерть приближалась всё стремительнее, души умерших людей пировали на чужаке, а внутри – нарастал гул. Нет. Сие был рык. Крик агонии, что родился в момент великого предательства. Боль от раны, нанесённой любовником. Волчий вой наполнил душу Персиваля, вырываясь наружу.
Глаза распахнулись, но холод никуда не ушёл. Долгий сон совершенно не принёс никакого удовлетворения.
– Проснулся всё же. А я уже переживать начала.
– Это что было?
Спины толчком оторвал себя Персиваль от вертикального упора для сна, и кресло устало проскрипело. Пальцы были направлены к лицу, что зуду непонятному подалось, и только благоразумие не позволяло расчесать толстую кожу до крови.
– Видимо, так работают эти врата. Они отнимают у тебя то, что было даровано только живым.
– Голос? – Доля неверующей усмешки соскочило с уст без контроля.
– Да. И, увы, ты привлёк внимание других душ, которые очень хотели жить вновь. Хорошо, что ты смог выбраться оттуда. Мог ведь и присоединиться к этому шествию.
– Не благодаря твоей помощи. – Съязвил Монселе и руки от лица увёл, чтобы взгляд бросить не беспечно ведущую себя попутчицу.
– Я говорила, что я не боец. Хоть твоя смерть и усложнила бы мне жизнь. Поднимайся, мы подплываем к Сабаоди.
Наёмник седовласый хмыкнул, но оставил младую особу в покое.
После пробуждения самым ярким впечатлением отдавал лютый холод, пробиравший до костей. Но, по всей видимости, никто, кроме героя, сего не замечал. Мускулы не дрожали, а зубы – не отбивали чечётку, хотя должны бы. Холод был, но он существовал лишь в душе юноши. Небольшая травма после того, как толпа мертвецов попыталась украсть всю жизнь оставшуюся. Снаружи оказалось несколько проще. Ряды ещё не успевших обрасти царапинами и солью механизмов ловко перенастраивали паруса, подчинялись командам от энкодера, что фиксировал силу и направление ветра, формируя шим-сигнал на контролер шкотового сервопривода. Произведение искусства инженерии. Нужно будет перебрать механизм на досуге и понять, какие идеи были применены. Да, реверс-инженерию никто не отменял. На горизонте поднимался, – над волнующейся водой, – архипелаг, на кой указывал Этернал Пос. Сабаоди уже близко.
– Мысли: Есть что? «Пока нет. Нужно подплыть ближе». Футоши ты почувствовал ещё до того, как я его увидел. А здесь ты не можешь ощутить никакого следа? «Я знаю про эти ощущения не больше твоего. Осмотримся, в конце концов, нам не привыкать рисковать».
– Не привыкать рисковать… – задумчиво проговорил Персиваль.
– А?
Келла обернулась на неожиданное заключение владельца судна.
– Не обращай внимания. Сконцентрируемся на поисках. Ещё подсказки будут?
Монселе завёл руки за спину, дабы наклон туловища совершить и сравняться со зрительным контактом попутчицы в позиции надменной и твердящий, что всё меньше юноша может изъять пользы из сего содружества.
– Я сновидец, а не прорицатель. Я не вижу будущее, только то, что можно уловить во снах.
– От вас двоих никакого толку.
Не успел Персиваль довершить мах головой, подобно коню горделивому.

Внезапный выстрел из пушки вырвал бы кого угодно из раздумий самых глубоких, а просвистевший мимо мачты книппель лишь добавил остринки всей ситуации, завершая образ брызгами поднятыми.
– Ну разумеется, ничего же не может быть так просто. – Сокрушался наёмник, оглядываясь на звук выстрела.
Пиратская шхуна приближалась на всех порах, пока команда стояла на киле и демонстрировала, – довольно вульгарно, – что она планирует сделать с экипажем. Выдох грузный сорвался с уст наёмника, покамест он широко разворачивался, тревожа подол пальто.
– Я к пульту управления.
– Мы меняем курс? – Будто бы иначе быть не может, вместо констатирования поинтересовалась попутчица.
– Мы спускаем паруса. Не хочу потом их штопать, если эти ребята обретут артиллерийское умение и научатся целиться.
Покрутил рукой возле виска, отмечая предначертанную малахольность настигнувших их личностей, Монселе ускоренным шагом к отмеченному на словах месту двинулся. Девушка попыталась сделать вид, что удивлена, но её в поведении юноши уже почти ничего не удивляло. Ну, может немного факт тот, что он так просто подставляется под нападение пиратов. Уж ей было известно, что любимым занятием местного колорита была работорговля. Едва Монселе добрался до пульта управления автоматизацией парусов, он нажал на кнопку активации, и машина принялась спускать паруса. Бот стал терять скорость. Ликованию пиратов предела не было, и они стали старательно делиться им со всем миром окружающим. Добыча сдалась, едва был совершён один выстрел. Таких трусов ещё нужно было поискать. Расстояние между шхуной и ботом сокращалось, делая ликование работорговцев всё более отчётливым. Монселе спокойно стоял на палубе, глядел, как первые крюки-кошки царапали фальшборт. Сложно описать, каких духовных усилий стоило тогда не искривиться в отвращении к подобному варварству. Но суда сблизились и даже зафиксировались относительно бортов. Капитан шайки первым грозно, – очень грозно, – мужчина старался, нужно отдать ему должное, напустить сурового вида.
– Так-так. И что за рыба заплыла в наши сети?
Прокуренный и пропитый голос резал слух, вырывался из-под неухоженной бороды.
– Давайте закончим наши дела и побыстрее. Я тороплюсь.
Наёмник демонстрировал крайнюю степень безразличия к потугам пирата запугать оппонента. Велеречивый тон мог показаться шаблонным, но забывать не станем, что провокация эффективно к ошибкам оппонента приводит.
– А ты уже можешь никуда не торопиться. Теперь вы моя собственность, и я отвезу вас на рынок. За таких сладких наверняка заплатят щедро.
– Можешь взять её.
Монселе кивком указал на Келлу, не выражал ничего, сосредоточенности окромя. Рука, псом приученная бросаться за костью по одной только хозяйской мысли, безвольно висела и молчала о боеготовности наёмника.
– Чего? – Кротко переспросила Даркхоуп.
Вот такая выходка девушку удивила. Не сказать, что проскользнул по ней страх, но дополнительное сомнение в союзе с наёмником – место имело быть.
В моменте показаться могло и то, как волосы девчачьи синевой стали отливать, но оное и игрой света могло быть.
– Хе, ты настолько трус, что решил откупиться девчонкой? А знаешь что?
Скрипнули доски под шагом гражданина мира, но оному не суждено было продолжить бандитский слог. Небеса одномоментно померкли. Тень промелькнула по палубам обоих судов, исчезнув так же быстро, как и появилась.
– Это ещё что?
Пират принялся, – как и вся его команда, – вглядываться в небосвод в поисках причины. Невозможно оставить агрессивное по природе своей явление – света выключение. Человеческий мозг так устроен, что вместе с тенью кошмары приносят и призрачность, и плоть свои. Встрепенулась и малая впечатлительность седовласого героя нашего, кой в осанке вытянулся и позволил улыбке на лице возникнуть – скорее, убеждающей Даркхоуп, что всё под контролем, нежели действительный выпуск эмоций наружу.

С наклоном лёгким, тут же выпрямляясь вновь, Монселе скользнул на пару шагов вперёд и к рыку человеческому склонился, чтобы убедительнее и доходчивее было:
– А это, идиоты, значит, что вы немного опоздали.
Воспользовался моментом, Персиваль извлёк пеппербокс из кармана, направляя оный на пирата. Сценарий явления особого отработан не был, а потому следовало внимание противников вновь к себе обратить, чтобы эффект желанный возыметь.
– Теперь я здесь отдаю приказы, – установил Монселе.
– Да кем ты себя возом…
И подбородки дворняг синхронно вниз опустились, чтобы самоуверенного мальца было проще одним только взглядом на место поставить – как им думалось. Пират старшой договорить не успел, и причиной тому было превосходное для глаз впечатлительных явление, как на шхуну пиратского корабля приземлилась огромная птица с шестью крыльями. Последние пока не окрепли и выглядели несколько меньше двух передних, но метаморфоза, коя интенсивно протекать после отхода от Футоши начала, видоизменила некогда птенца-подростка до узнаваемости лишь хозяином.
– Спрайт, поздоровайся с нашими гостями, как подобает.
Существо пернатое, с половину шхуны размером, непонимающе смотрела на Своего человека и издала лишь недоуменный звук, схожий с прежним чириканьем, – но куда более утробным. Пришлось отвлечь внимание от пиратов на спутника, – что вряд ли на результат выстрела уже повлияет, – контакт с ним взглядом ловя и выясняя причину его непонимания. Свободная от оружия ладонь вскинулась вверх, ежели бы наёмник пытался жестом объяснить всё, что до повзрослевшей особи не дошло.
– Боги, да сожги ты их уже своей молнией, и плывём дальше!
В глазах пернатого замерцало осознание, красноречиво обозначая, что прямые просьбы куда эффективнее в общении с Высшим существом, чем попытки в драматизм. Набрал он в грудь побольше воздуха, покамест голова со скоростью стремительной к пиратам обращалась, и разряды небольших молний затрепетали между перьями, подбираясь всё ближе к клюву. С криком, похожим на орлиный, Спрайт отворил клюв и изрыгнул сноп электрических разрядов, скашивая, и без того, небольшую команду пиратов до одного капитана.
– Кажется, теперь это ты плывёшь с нами, куда следует. Как раз будешь моим небольшим подарочком для уважаемых людей.
Необходимости в перечнице перед человеком, что на колени пал, уже не было, и оружие быстро было убрано обратно.

Оплот Морского Дозора был действительно гвоздём в Кораблестроительной зоне. Мало того, что на этом клочке беззакония оставался оплот сил правопорядка, так и строение довлело над пейзажем, словно гроб посреди васильков. Такой же странный. И не менее странный посетитель заявился к ним с приветствиями. Казалось, многих дозорных шокировал сам спокойный вид Персиваля, ведь за его поимку была назначена награда. Но и приказов о задержании не было. В совокупности со скучающим видом разыскиваемого, что вёл связанного пирата, и завершал букет неординарности огромной птицей, оставляло дозорных ожидать приказов сверху. Монселе вошёл на пропускной пункт, демонстративно показывал недоумевающего пирата. Он не знал, что конвоир и сам был в розыске. Но скорее – формальном.
– Куда этого вести? Работорговец, разделался с его командой, этот сдался.
И тряхнул человеком пойманным, как продавец пытается избавиться от последнего в партии товара, завидя глаза заинтересованного покупателя.
– Ам, простите, я не уверен…
Рядовой на входе не знал, какие слова тотчас могли бы выразить смятение его, так что оный просто отразил все эмоции в проглатывании и без того мямлящих слов.
Монселе оказался терпелив, надеялся скорее, что всё разрешится само собой, и ничто не мешает оставить людей сих наедине друг с другом, если же ничего из встречи не вытечет. Ден ден муши спас дежурного юношу из затруднительного положения.

– Висет, отправь этого ко мне. Как раз разговор есть к господину Монселе. У него есть рекомендации. С ним можно работать, хоть и наёмник.
Юноша спасительно кивнул, ощущал, как груз свалился с плеч младых и перепрыгнул на плечи повыше. Всё же ему было приказано.
– Да, проходите, Вас сопроводят. Но попрошу оружие оставить здесь.
– Да, пожалуйста.
Не препятствовал требованию, Персиваль извлёк саблю и положил на стол. Благо, металлодетекторы в мире сим, кажется, ещё не придумали, – али повсеместно не расположили, – как и не открыли рентгеновское излучение на месте. Оставил саблю, пистолет юноши продолжил покоиться в кармане пальто. В офисе капитана, – а оный явно был не самой высокой шишкой в штабе, – Персиваля встретило суровое лицо с сигарой в зубах.
– Монселе. – Несколько угрюмо поприветствовал офицер.
– Я вас не знаю. – Ответил на взаимность Персиваль.
– А этого зачем притащил?
– Сдать хотел. Напал на меня на подходе к архипелагу. Решил, пусть подумает над своим поведением.
– Ладно, допустим. Дневальный! – Последнее слово было громогласным и разлетелось далеко, призывало дозорного за дверью – Отведи этого пирата в камеру. Потом решим, где его вздёрнуть.
Находясь в самом средоточии сил Морского Дозора на Сабаоди, бывший капитан охотников за рабами лишь мог молча следовать судьбе. Век пиратов громок, скор и крайне короток.
– Так, теперь к нашему делу. Ты же в курсе, что я могу без проблем арестовать и тебя? Из всех собравшихся здесь у тебя самая высокая награда.
– Польщён. Не думал, что я настолько популярен.
– В форте. На архипелаге есть ещё несколько пиратов, до которых мы ещё не дотянулись, и у них награда повыше твоей будет. Но я не об этом. У тебя есть рекомендация, что ты выполняешь работу для Морского дозора. И у меня как раз есть такая.
– Угроза стандартная? Если выполню – получу плату, если нет – сяду за решётку?
– Соображаешь. Но чтобы не было недопонимания. Я уже связался с твоим работодателем и обговорил, чтобы моя головная боль стала твоей.
Капитан выдвинул шуфлетку и достал небольшую монету – серебрянную спинтрию со знаками убийц и наёмников на аверсе и реверсе.
– Что же. Значит, контракт уже заключён. Так что можем обговорить детали.
Не спрашивал разрешения, Персиваль уселся на стул напротив офицера дозора, закинув ногу на ногу и готовясь узнать о предстоящей работе.

Сложное задание (U).

Персиваль и капитан Гразт сидели друг напротив друга, пока наёмник переваривал вверенный ему контракт.
– Ты же понимаешь, что это самоубийство? – Наконец прервал томительное молчание седовласый герой.
– А мне казалось, что ты можешь справиться с любым заданием. К тому же, ты сам пришёл на поклон.
– Возможно. Но срыв налёта группы пиратов. Насколько бы я ни был самоуверенным, это задача не из самых простых.
– И чего ты хочешь? Людей? Я для того и нанимаю тебя, чтобы мои ребята остались целы и при штатном количестве. Конечно, я мог бы и сам всё организовать, но сколько людей получат раны, или вообще погибнут? А наёмников нежалко. Вы для того и нужны.
– Но в одиночку меня превратят в ежа ещё до того, как я подойду достаточно близко. Так что в лоб разбираться с проблемой не вариант для нас. Максимум, я задержу их на полчаса – час.
– И что же ты предлагаешь?
– У тебя моей листовки не найдётся?
Капитан достал из общей стопки, немного покопавшись, сыскной лист на Монселе.
– Двести тридцать миллионов белли? Я даже не уверен, мне оскорбиться или польститься.
– Прими это как признание твоей деятельности. Но если твой план провалится, найти тебя будет несложно.

Бар был полон народу, которые занимались рядовой для этого места деятельностью: пили, ели, играли в азартные игры и горланили похабные песни.
– Мысли: Злачное место. Чувствую себя тут белой вороной. «Каждый второй себя чувствует таким, и чем же тогда выделяешься ты».
Наёмник покосился в сторону, как ежели бы собеседник шествовал сбоку. Но отрёкся от зудящего желания разговор продолжить и вернул взгляд к исходному пути. Подошёл к бармену, Монселе облокотился на столешницу. Жестом показал, что был бы не прочь выпить. И оный был, вероятно, самым читаемым из доступных – пара купюр белли на стойке. Не тратя слов на общение, бармен со стуком поставил стопку перед героем, не самую чистую или прозрачную, вызвав кривизну рта у беловласого, но от дальнейшей реакции – юноша сдержался. Густой напиток резво наполнил стеклянный сосуд, обдавая крепким и терпким запахом посетителя. Желание выпить оказалось не иллюзорным. Было бы неплохо в сию минуту и закурить, но пока с порывами наёмник справлялся, а кисет табака – так и не был открыт. Схватил стекляшку в крепкую хватку, юноша опрокинул содержимое в глотку. Крепкий алкоголь свернул внутренности в бараний рог и стягивал горло на первое ощущение, но, – по мере продвижения вниз, – разливался обжигающим теплом по нутру. Всё же какое-то извращённое удовольствие от дешёвого алкоголя получить представлялось возможным.
– Меня интересует кокосовая плантация, – заговорил с барменом Персиваль.
– Мы не занимаемся продажей фермерских участков. Так что здесь ты не по адресу.
Бармен демонстративно не смотрел на юношу, покамест протирал бокал под слабоалкогольные напитки.
– Странно, а я слышал, что кто-то всё же может предлагать подобные сделки.
Наёмник извлёк из кармана сложенный аккуратно лист и развернул перед разливальщиком алкоголя. Реакцией кроме мимолётного взгляда стало скучающее выражение лица. Сопровождающее указание пальцем на бойкого пирата, что был душой кампании среди не самых честных девушек и завсегдатаев. Кивком герой ответил, что понял и принял информацию, выходя из-за стола и отправляясь к указанному человеку:
– Ты тут кокосы продаёшь?
– Э, отстань, псих, не видишь, я тут занят?
Юноша едва разменял второй десяток, пытался казаться донельзя дерзким и опасным, а так же – при деньгах.

– Это вы такой идиотский шифр придумали. Вы налёт собираете?
Юноша тут же всполошился, сгоняя куртизанку с коленей и нервно улыбаясь, что даже бандана съехала со лба.
– Тш-тш брат, не нужно так громко. Да, я тебя понял, но народ уже собран и ждёт, когда лайнер отправится по рейсу. Так что, боюсь, ты немного запоздал.
– Я хочу принимать участие и быть в доле.
– Говорю же, мест нет.
– И кто же состоит в группе?
– Да много кто. Нас триста человек, только здесь собрались около десятка участников, но, в основном, все ждут своего часа.
– Десятка говоришь? Я хочу с ними пообщаться. Может быть, кто-то согласиться уступить мне место.
– Не думаю. В конце концов, добыча обещается около тысячи, так что каждый может получить по 3 раба на продажу. А это уже больше тридцати миллионов, если не больные или хромые. А за специалистов или обладателей фрукта могут ещё больше заплатить. Так что дураков отказываться не было.
– Но раз уж ты – вербовщик, то, возможно, заинтересован в качестве команды. Вот мы и узнаем, кто чего стоит. Намекни, что с этими ребятами хотят пообщаться снаружи.
Монселе уселся за стол напротив вербовщика и всем видом показал, что никуда не денется, пока требование его не будет исполнено. С тяжёлым вздохом юнец поднялся и подошёл к другому столу, где сидела банда, на вид - мелкие наёмники. Старший из них выслушал вербовщика, после чего засмеялся, но смех утонул в общем гомоне зала, после чего оный пристально посмотрел на Персиваля, кивнул в сторону двери. Снаружи также кипела жизнь, но на открытом воздухе – шум оказался не столь концентрированным. Вся банда наёмников вышла вслед за предводителем, сформировала вокруг Персиваля полукруг, вероятно, дабы лишить одиночку пути к отступлению.
– Что, тоже решил деньжат подзаработать? Так вот плохие новости. Мы точно тебе место своё уступать не будем, но раз уж все вышли подышать свежим воздухом, то мы, вероятно, пересчитаем тебе все рёбра, чтобы знал, как людей тревожить во время отдыха. Если ты, конечно, не соизволишь купить всем нам по выпивке и оплатишь наш долг перед барменом. Тогда-то мы и забудем твою наглость.
– Очень много болтаешь.
Затылок ушёл назад, что позволило сравняться по дерзости бандитского образа с вышедшими несостоявшимися товарищами хотя бы на сотый процент. С конспирацией у Монселе явно наблюдаемые проблемы, и от натуры первозданной отойти, – даже с природным артистизмом, – сложное притворство.
– Что ты сказал? Ну, ты сам выбрал свою судьбу. Заодно покажу лишний раз, почему меня прозвали Хог Волкодав!
Наёмник стал стремительно меняться в теле, отращивал длинные когти и обрастал мехом. Лицо оного превратилось в морду с двумя белыми полосками, а тело – стало намного шире и коренастее.
– Что, уже страшно?
– Барсук? Это звериная форма, или дьявольский фрукт?
Откинутая незначительно назад голова наклонилась нынче в бок, чтобы рассмотреть с лап до носа существо преобразовавшееся. Губы юноши стянулись в скользящем по нутру понимании, что наскоро воплотить стремления не выйдет.
– Тебе узнать это не суждено!
Полузверь бросился в натиск, намеревался вспороть когтями седого человека одним махом широким, но план оказался не самым продуманным. Сабля блеснула, покамест выскакивала из ножен, Персиваль схватил рукоять обратным хватом и потянул клинок вверх, образуя опасную дугу. Барсук переросток, видимо ожидая чего-то подобного, резко сменил вектор атаки, во избежание рассечения, и направил когти в мощный укол. Но и удар саблей не был основным средством.

Свободной рукой герой выхватил пистолет и, параллельно пропуская через своё тело небольшую порцию силы разрушения, ударил стволами аккурат в то место, где раньше была кисть человека, а не лапа зверя. Хруст костей от сломанной пясти пронёсся по улице, оставляя наёмников, до того мерзко хмылящихся, в расстроенных чувствах. После первого удара тут же последовал второй, – оный двигался в обратном направлении, – но нынче вся сила пистолета и Бьёде, что имелась в распоряжении, прильнула на полном ходу к нижней челюсти, ломая и её следом. Барсук подлетел на месте, приземляясь на задние лапы и хватаясь за рот.
– Да, ты прав, мне действительно вряд ли суждено узнать, что это за фокус, ведь с таким ртом ты вряд ли скоро кому чего скажешь.
– Уфейте ехо! – Прохрипел барсук, всё ещё придерживал сломанное лицо.
Команда вывела наёмников из оцепенения, и те тотчас взялись за оружия. Одним единым ударом они вполне могли бы совладать с противником, если бы не мешались друг другу. И если бы девять человек не стали сокращаться с пугающей скоростью до трёх. На такой дистанции Персивалю не нужно было много времени на прицеливание, он просто разрядил за пару мгновений все стволы в бегущих на него людей. Все замерли, пока из стволов пеппербокса продолжал валить пороховой дым.
– Вот что для вас значит простой разговор? Что же, это можно. Или разворачивайтесь, или присоединитесь к своему капитану, вам уже заработок с нападения не светит.
Наёмники переглянулись между собой, оценивали дальнейшие риски, а вот барсук – недоуменно смотрел на юношу. В его голове не укладывалось, как такой ряженый щегол умудрился столь быстро разделаться с парнями, не дав тем даже подойти. Шесть тел лежали на земле с разной степенью мёртвости. От остывающих до ещё кряхтящих. Оставшаяся троица решила всё же не испытывать судьбу и спешно ретировались.
– Вот и славно. Теперь – ты.

Не сказать, что кто-то обратил внимание на выстрелы. В Рощах беззакония это было не редкостью, так что даже в таверне сие никого не волновало. Более того, все сильно удивились, если бы обе стороны вернулись с «переговоров» в полном составе. Вернувшись за стол к вербовщику, Персиваль уселся на прежнее место, словно ничего и не произошло. Таков вид он пытался отточено соблюсти, по крайней мере.
– Кажется, эти господа соизволили освободить для меня место. Так что полагаю, по правилу наследования, я претендую сразу на тридцать рабов.
- Мысли: «Тебе обязательно было ставить на том акцент?»
Монселе игнорировал неуместное вмешательство, покамест изучал лицо настоящего собеседника, к коему за стол вернулся. Уверенность юноши, представляющего интересы команды налётчиков, окончательно сошла на нет. С другой же стороны, теперь Персиваль представал из себя не просто ряженого выскочку, но и того, кто, не моргнув в условностях, разделался с малоизвестной, но всё ещё бандой наёмников. Выбор был достаточно простым. Первая часть плана была выполнена. Монселе отныне официально стал пиратом в своих глазах, даже если и не совсем на честных основаниях. С сего часа герой знал и название судна, и даже имеет возможность лично повстречаться с капитаном всего предприятия. А посмотреть там было на что. Рыболюд, – если термин был применим к человеку, так как краб – это всё же не рыба, а ракообразное.
Но так уж повелась традиция, что всех антропоморфных гибридов морских обитателей определяют в данный разношёрстный народец, будь ты хоть касаткой, хоть осьминогом, хоть морским огурцом.

Мужчина высокорослый, что ему и Персиваль едва до плеча доходил, – а герой наш тоже был не малого роста, – стоял и смотрел на ночное звёздное небо, пока его сборная Сабаоди готовилась к отплытию. Длинный пыльник развевался подолом, словно тёмно-коричневый флаг, а треуголка на голове – завершала образ матёрого морехода. Тяжёлый катлас покоился в потёртых и исцарапанных ножнах, и ощущение, что меч этот видал ни одну абордажную рубку, не подлежало сомнению.
– Мне доложили, что ты порешил десяток участников моего налёта. Довольно смело с твоей стороны, парень, – голос был хриплым от количества выкуренного табака и возраста.
– Они не хотели решать всё миром.
Монселе держал дистанцию, хоть и скромную, с представителем расы. Реагировал на каждое движение малознакомой личности, но не дёргался понапрасну, вид уверенный соблюдая без усилий особых. Всё, после непередаваемого Того холода, казалось блёклым и не способным вызвать эмоциональный отклик такой, чтоб быть явным.
– Оправдываешься. Не люблю лизоблюдов. Если хорошо себя покажешь, то так уж и быть, я отдам тебе каких-нибудь ценных рабов после рейда – Капитан пиратов повернулся, перевёл взгляд на гостя – Но если ты окажешься хоть на толику хуже своего первого впечатления, то протащу тебя под килем до мыса Гранд Лайн.
Глаза пирата блестели недобрым светом, оное подтверждало серьёзность намерений его. Тот привык убивать, возможно, что в нехватке жестокой абордажной мешанины ему уже было просто скучно жить. Он любил то, чем занимается, и делал это со всей искренностью и страстью. Таким личностям, как он, не нужны были ни титул Короля пиратов, ни ещё какие возвышенные чины. Он просто хотел грабить и убивать. Остальное – неважно.
– В таком случае, я всё ещё рассчитываю на большее количество рабов, чем другим. Кажется, я уже доказал, что вполне стою десятерых.
– Это мы посмотрим. Хочу увидеть тебя в деле, Персиваль Монселе.
Оскал на лице, – или морде, тут как угодно, – исказил клыкастую пасть пирата, намекая на то, что смотреть он бы предпочёл на требуху наёмника, чем на него в бою.
– Отчаливаем! Шевелитесь крысы, добыча уже давно отчалила, так что теперь мы должны нагнать их к утру. Если увижу пьющих, нажрусь алкоголя из ваших тупых мозгов! А ну живо за работу! Сон вам всем сегодня не грозит!
Палуба пришла в движение, покуда сборная пиратов разного калибра бросилась ставить паруса и отвязывать швартовочные канаты. Тяжёлый фрегат «Ревнитель моря» ожил и забился в лихорадке, ловя попутный ветер и приходя в движение. Это будет долгая ночь, и планов работать с ненавистными парусами у героя не было ни намёка. Так что лучшее, что оставалось делать – притвориться, что крайне занят, и после того – исчезнуть где в трюме с умным видом, дабы не попадаться капитану на глаза. Судно пришло в движение и направилось к горизонту. Как в открытой воде пираты собирались искать пассажирское судно – было небольшой загадкой, но раз уж все были так уверены в успехе мероприятия, то возможность всё-таки была. Возможно, среди пассажиров был крот с редкой вивр-картой, или ещё каким приспособлением, позволяющим отследить положение. А, может, просто был известен маршрут и имелся пос до остановки судна. Но вводных оставалось слишком мало, так что от заготовки стволов для стрельбы эта мысль отвлекала не слишком.
Сна, как и завещалось, не предвиделось, так что к утру пиратская команда была уже изрядно уставшая, но сие – было осмысленная цена при нападении на слабозащищённое судно, где слишком жестокой потасовки не предполагалось.

Когда зарево начало рдеть на горизонте, по курсу начала вырисовываться цель. Судно мирно следовало по курсу на полуспущенных парусах, по всей видимости, не желая создавать дополнительную качку для людей, что хоть и привыкли к морским путешествиям, но предпочитали жизнь на суше. Персиваль, к слову будет сказано, тоже относился к тем людям, что морскому волнению предпочёл бы твёрдую почву под ногами. Но, как это водится, его не спрашивали, контракт был ясен, и догонять судно было нужно. Пираты стремительно приближались к судну, пока ничего не осознающему. Капитан-краб держал рулевое колесо железной хваткой и всем видом демонстрировал уверенность в событиях, что будут иметь место в отдалении от любого клочка суши.
Вот-вот грянет буря. И герою предстояло сию бурю ловить руками. Как всегда в плане находится множество дыр в моменте, когда поздно что-то менять. Придётся иметь дело с тем, что есть, и полагаться на удачное стечение обстоятельств. А так же на то, что краб умеет плавать, как его ординарные родственники, и в воду всё же свалится. Но на это надежды было не слишком много. Когда сомнений уже просто не могло оставаться, началось копошение и на грузовом судне. Людей начала охватывать паника, покуда осознание, что корабль вооружённых пиратов здесь вовсе не на морской прогулке. Паруса были спешно подняты, и судно начало набирать ход. Но оказалось всё ещё слишком тяжёлым как для быстрого разгона, так и для быстрого плавания. От пиратов шансов уйти уже не осталось, слишком поздно последовала реакция. Среди присутствующих на палубе фрегата лишь Персиваль сохранял хладнокровие, выжидал удачного момента для удара, а вот остальные – были на взводе как после бессонной ночи, так и перед абордажем. Пепербокс медленно щёлкал барабаном, пока юноша подталкивал механизм вперёд пальцем, успокаивая нервы. Первые крюки начали раскручиваться и подлетать в воздух, рассчитывая зацепить добычу. Из двадцати кошек пока своей цели достигла лишь пара, но это была – прелюдия. Головорезы спешно подтягивали промахнувшиеся снаряды, пока те, что попали, стали натягиваться силами десятка человек на каждый. Второй бросок. Отныне уже семь крюков вгрызлись в дерево фальшборта, создавали дополнительное усилие. Суда сходились борт к борту, медленно, но неумолимо. Небольшая группа вооружённых людей выбежала с мушкетами наперевес, поджидая удачного момента. Пираты не отставали и так же занимали позиции для предабордажного залпа. Третий бросок. Половина прежнего расстояния между бортами была сокращена, и все кошки натягивали пассажирское судно в объятия пиратов. Пушки фрегата молчали, а мирные люди – таковых не имели. Мрачная относительная тишина давила на нервы едва ли не сильнее, чем мог бы пушечный залп всего борта. Ещё немного и точка невозврата будет пройдена. Персиваль держал в руке канат, на котором планировалось перелетать на судно, продолжая раскручивать свободной рукой лафет для стволов пеппербокса. Скоро. Совсем скоро нужно будет что-то предпринимать. Если явить себя слишком рано, то герой окажется на мушке всей пиратской шайки. Если слишком поздно, то даже в случае успеха пираты разделаются с охраной мирных людей и возьмут оных в заложники. Идея была сомнительной. Крайне глупой, и с огромным количеством переменных. Но лучшей идеи у героя не было. Пока что. И не будет. Слишком мало времени оставалось.
Пора. Суда сблизились достаточно, чтобы выровняться по скорости и стать едва ли не единым целым для ветра, что гнал оба судна вперёд. Обе стороны совершили свои залпы, но пассажирское судно – явно удачнее. Ввиду того, что на палубе сейчас было не протолкнуться, все пули, что изрыгнули мушкеты охраны, кого-то да зацепили, а то – и не одного.

Со стороны же охранников был лишь один раненый. Такова цена дешёвого оружия. Первые пираты стали перепрыгивать на противоположный борт, стремясь ввязаться в короткую рубку и преступить к сбору рабов. И Персиваль был среди них. Однако в середине пути он резко развернулся и прицелился в снасти, что удерживали канаты от кошек в одном положении. Не держать же их всё это время в руках, право дело. Пропуская через себя силу Бьёде, герой сосредоточился, чтобы всё, что было, до последней капли перешло в пулю, напитывая её первородным разрушением. Эффект был непредсказуем. Металлический шарик мог и просто рассыпаться, не выдержав нематериального влияния. С этим предстояло экспериментировать, а сейчас – была проба пера, сварганенная на коленке. С рёвом пуля выскочила из ствола, устремившись в заданном направлении. Свинец разрывало от скопившейся в небольшом металлическом шарике силы, разве что не светилась. Едва снаряд коснулся цели, умудрившись пролететь между всеми живыми, канаты принялись разлетаться на ошмётки, а удерживающая толстая палка – превратилась в воспоминание.
Два десятка канатов резко потеряли причину оставаться натянутыми. Да, это не было запланировано в полной мере, но результат получился крайне красивым и невероятно грязным. Читатель может задуматься – почему, ведь канаты просто должны осесть, потеряв опору, но знающий человек скажет, насколько опасным хлыстом становится внезапно потерявший причину оставаться таковым натянутый до предела канат. Два десятка толстых верёвок разлетелись по палубе пиратского судна, собирая кровавую жатву из нескольких десятков переломанных тел и костей. Оба судна стремительно накренились друг от друга, начали разрывать дистанцию, а первые абордажники – не достигли своих целей. Кто был порасторопней – просто влетели на полной скорости в борт судна и, будучи оглушёнными резким ударом, отправились в свободное падение до морских пучин, кормить местную фауну. Те же, кто был чуть более аккуратным, маятником начали возвращаться на фрегат. Чем был занят Персиваль? Едва выстрелил в канаты, он разжал руку и спустился на пару метров. Безумный план набирал обороты. Теперь вся сила Бьёде текла в ноги, напитывая оные сверхчеловеческой силой. Но стоит ударить по борту – и доски, в лучшем случае, прогнутся от удара, не принеся нужного эффекта. Так что за короткое касание подошв сапогов необходимо было передать всю накопившуюся силу в борт судна, и налить новую в ноги. Касание. Сжал зубы от напряжения, Монселе почувствовал, как его мышцы ног находились на грани разрыва, а кости – трещали от усилия, когда юноша попытался придать дополнительный импульс спасаемому судну. Возможно, ему лишь показалось, – а может и правда так и произошло, – но пассажирское судно прыгнуло на десяток сантиметров в бок, отходя от пиратов. Но главное – импульс был сообщён, и плавательные суда стали отдаляться достаточно быстро. От силы прыжка бокового герой стал стремительно возвращаться на пиратское судно, лишь чудом умудрившись удержаться за канат, когда плавучее поле боя врезалось в плечо. Будет синяк, не меньше. Оказался между палуб гандека, Монселе спустился ещё немного, выталкивая защитную деревяшку внутрь. Где-то он это уже делал. Сложно сейчас упомнить где. Но в тот раз это, кажется, сработало.
Юноша умудрился запрыгнуть во внутренности судна, стремительно начав отстёгивать стреляный ствол и меняя оный на новый ещё в полёте. Всё же новая жизнь прежнего торговца артефактами старины давала и свои плюсы. Теперь он мог перезарядить пистолет с закрытыми глазами в самых неудобных обстоятельствах. И мог сделать это быстро.