Если общая встрепанность состояния души – уточнить важно, не вида внешнего и утончённого, – Олимпии заняло тело округлыми поворотами в небезразличии к угрозе, то в этом сравнении остался Монселе бездвижным. Седая голова неприметно сдвинулась с места, дабы взглядом поймать всё и ничего, покамест не то обмороз не отпускал похудевшее за последний год тело, не то стрелок пред знакомой демонстрировал контроль над переменчивыми обстоятельствами.
– Кому мы там пригодились? – под авлодию, чем выступало дыхание мадам Беше, контрастным показался риторический вопрос, апатичный к нарастающей по силе ситуации – Я - выйду первым, ты - постарайся не потерять книгу. Если она не принадлежит нашей Истории, то больше мы её не увидим, стоит только чуть выпустить её из мыслей.
Журналистка и сама прекрасно знала, как работать с подобными альманахами, но кивнула в степени большей от удивления, насколько смог углубиться человек, который вовсе не ведал в прошлую встречу ни о Часах, ни об Историях, ни о тайных искусствах.
Образ наёмника стал терять в чёткости, пока разум и сознание устремлялись наружу в следовании невидимой тропе между сном и явью. Глаза физического тела дрогнули, стали медленно раскрываться. И первое, что увидел седой герой, был немигающий взгляд алукита, скрытого за личиной хрупкой девушки.
– Ты бы аккуратней, от столь резких появлений может и рука дёрнуться. – Прохрипел стрелок.
Покамест пробуждение всё боле ощутимым становилось и возможным стало придать позе больше вертикальности, да в пространствах от того не потеряться, не ощутить дребезжание нервов и крови внутри. До ушей донеслись недовольные бормотания выкрашенной в чёрный цвет улитки с несвойственными чертами морды лица. Ортхаксу что-то было нужно.
– Ты долго собирался это скрывать? – в какофонию мирских звуков вступил и голос хозяйки кабаре.
– Буду благодарен, если не будешь юлить, а скажешь напрямую.
– Когда коснулся книги, ты что-то ощутил?
– Потерял сознание на минуту.
В устали пальцы потянулись к переносице, что освобождена от очков была на время погружения в сон. Массировал подле глаз и бровей участки, Военачальник старался интенсивно прийти в себя, упорно игнорировать раздражители и не смотреть на миниатюрную деву, что ригидностью собственной способна довести до невменяемости каждую неподготовленную к долгой встрече с оной персону пуще, чем умопомрачительный шарм мадам Беше. Лицо Сулочаны отстранилось, и она позволила герою сесть, затем и встать с бархатной ткани диванной обивки.
– Это была мера защиты. Обычному человеку то не страшно, но твой дух слишком истончён светом семени солнца в глазу. Ты не скромничал в использовании потустороннего светила, – продолжила говорить руководительница Экдизис.
– Слишком удобная штука, чтобы не пользоваться ей – Отрицать частое применение на практике хаки наблюдения седой юноша не стал, хоть усмешка и соскочила безусловным рефлексом, тотчас в вопрос очевидный, но серьёзный переросла – Ты изучала меня, пока я спал?
– Оно проросло. Пока робкое и хрупкое, но больше не семя, а полноценный побег. И это же сделало тебя уязвимым для того, что находилось в книге. Ты столкнулся с неизвестным духом, и теперь он витает подле тебя, не находясь ни в одном измерении. К чему это приведёт, можно лишь догадываться.
– Вот и не буду забивать себе тем голову, – отмахнулся Монселе.
То ли ещё было, будет да есть. Окончательно поднялся со спального места временного уподобленного назначения, герой разминал затёкшую от неудобной позы сна руку, пока к столу с ден-ден муши приближался.
ONE PIECE RP ·
Юн [Нейтральный]
В кресло уселся и к микрофону потянулся, когда состояние новыми ударами сердца переключалось на истинный расклад материальности, а голова избавлялась от остатков и вкраплений, пришлых и несвойственных. Олимпия всё ещё просыпалась медленно и без спешки, пока том тлел в руках тела. Раз книга не пропала, можно считать, что всё прошло в достатке успешно, – сие последним подмечено было, когда Монселе решил бросить недолгий взор на мадам Беше. Ручной микрофон сошёл с подставки, в панцирь улитки встроенной, и издал лёгкий щелчок принятого звонка.
– Персиваль. – Отозвался наёмник.
Решётку разговорного устройства поднёс логист ближе к губам и глядел, как лицо улитки створяло невозможное, – становилось ещё боле флегматичным и безэмоциональным, чем обычно. Раньше и не было цели даже пытаться за настроением одним лишь именем известного человека уследить, что говорить о деталях примечательных нынешнему глазу – что у страха больше не велик. И отныне те оружием могут выступить в сопротивлении столь страшном, но не невозможном.
– Твои поиски продвигаются? – заупокойный голос истекал из малого существа, что ртом едва двигало.
– Не так быстро. Ты уже долго ждёшь исполнения собственных планов, подождёшь ещё немного.
– Ты уже запросил три оплаты контракта. Это нагло даже для тебя, гончая. Ты обзавёлся, между прочим, любопытным прозвищем на Авалоне. Может так и стоит тебя именовать?
– Иди к дьяволу, Ортхакс. Ты хотел только уточнить продвижение поисков? – раздражённый голос Монселе отсекал любые попытки спорить.
И хотя от того Ортхакс бы лишь усмехнулся, как усмехаются слишком зарвавшемуся ребёнку. Но лишь только посмурнел человек по ту сторону связи меж улитками.
– Осторожней. Ты не бесполезный инструмент, но отнюдь не столь важен. Но и да. Есть контракт на Юн. А если точнее, на подходе к острову. Один человек опоздал на аукцион, делая крюк в попытке уйти от преследователей. Но, по всей видимости, не так уж успешно, как предполагалось.
– И что, мне теперь нужно выбить несколько пиратских зубов? – без заминки переключился на тему иную неюный логист.
– Можно и так сказать. Суть груза неизвестна, но имеет явную ценность. А значит, падальщиков в этом деле предостаточно. Твоя задача, чтобы груз добрался до летающего острова без приключений. Разумеется, экипаж в сделку не входил и, выходит, к сохранности не приоритетен. Я уже зафрахтовал для тебя небольшое судно, на котором сможешь добраться до цели задания. А теперь, бери слет и отправляйся на охоту, гончая.
Связь оборвалась резко и безвозвратно образом тем, дабы наёмнику не дать возможности, отчасти по-ребячьи, слова вставить. Оставила героя в полной тишине на текущие минуты, кои неделикатно с оного скинули плед остаточных впечатлений, как от недавнего пробуждения, так и от малоприятной беседы по ден-ден муши. Руководительница Экдизиса, во время то, смиренно дала протрезветь логисту в безмолвии, да не вмешивалась и до того в дела наёмника. Поскольку сама осознавала, насколько обязан он помогать, ежели учитывать отсутствие гонорара и оплаты за помощь.
– Оставляешь нас? – первой отозвалась Сулочана, сигаретой затягиваясь.
Олимпия ещё приходила в себя после сна, ведь обязана была сквозь границу тащить не только саму себя, но и ценный манускрипт. К материальным вещам – насколько это было возможно по истечению малого времени, – вернувшийся серый взор Военачальника остановился на темноволосой журналистке. Отметить можно, что с толикой обеспокоенности, вполне открытой для стороннего глаза, ведь мало когда и что наёмник брал целью сокрыть.
– Персиваль. – Отозвался наёмник.
Решётку разговорного устройства поднёс логист ближе к губам и глядел, как лицо улитки створяло невозможное, – становилось ещё боле флегматичным и безэмоциональным, чем обычно. Раньше и не было цели даже пытаться за настроением одним лишь именем известного человека уследить, что говорить о деталях примечательных нынешнему глазу – что у страха больше не велик. И отныне те оружием могут выступить в сопротивлении столь страшном, но не невозможном.
– Твои поиски продвигаются? – заупокойный голос истекал из малого существа, что ртом едва двигало.
– Не так быстро. Ты уже долго ждёшь исполнения собственных планов, подождёшь ещё немного.
– Ты уже запросил три оплаты контракта. Это нагло даже для тебя, гончая. Ты обзавёлся, между прочим, любопытным прозвищем на Авалоне. Может так и стоит тебя именовать?
– Иди к дьяволу, Ортхакс. Ты хотел только уточнить продвижение поисков? – раздражённый голос Монселе отсекал любые попытки спорить.
И хотя от того Ортхакс бы лишь усмехнулся, как усмехаются слишком зарвавшемуся ребёнку. Но лишь только посмурнел человек по ту сторону связи меж улитками.
– Осторожней. Ты не бесполезный инструмент, но отнюдь не столь важен. Но и да. Есть контракт на Юн. А если точнее, на подходе к острову. Один человек опоздал на аукцион, делая крюк в попытке уйти от преследователей. Но, по всей видимости, не так уж успешно, как предполагалось.
– И что, мне теперь нужно выбить несколько пиратских зубов? – без заминки переключился на тему иную неюный логист.
– Можно и так сказать. Суть груза неизвестна, но имеет явную ценность. А значит, падальщиков в этом деле предостаточно. Твоя задача, чтобы груз добрался до летающего острова без приключений. Разумеется, экипаж в сделку не входил и, выходит, к сохранности не приоритетен. Я уже зафрахтовал для тебя небольшое судно, на котором сможешь добраться до цели задания. А теперь, бери слет и отправляйся на охоту, гончая.
Связь оборвалась резко и безвозвратно образом тем, дабы наёмнику не дать возможности, отчасти по-ребячьи, слова вставить. Оставила героя в полной тишине на текущие минуты, кои неделикатно с оного скинули плед остаточных впечатлений, как от недавнего пробуждения, так и от малоприятной беседы по ден-ден муши. Руководительница Экдизиса, во время то, смиренно дала протрезветь логисту в безмолвии, да не вмешивалась и до того в дела наёмника. Поскольку сама осознавала, насколько обязан он помогать, ежели учитывать отсутствие гонорара и оплаты за помощь.
– Оставляешь нас? – первой отозвалась Сулочана, сигаретой затягиваясь.
Олимпия ещё приходила в себя после сна, ведь обязана была сквозь границу тащить не только саму себя, но и ценный манускрипт. К материальным вещам – насколько это было возможно по истечению малого времени, – вернувшийся серый взор Военачальника остановился на темноволосой журналистке. Отметить можно, что с толикой обеспокоенности, вполне открытой для стороннего глаза, ведь мало когда и что наёмник брал целью сокрыть.
Хоть и умений, и таланта к оному было в нём предостаточно. Присутствия хозяйки кабаре подле мадам Беше стало достаточно, чтобы вопрос волнения за медленное пробуждение журналистки закрыть. Чай не ему учить и подстраховывать дев этих, что хранят в себе саму необъятность, почти во всех смыслах, хоть и не лишены они смертности.
– Ты сама слышала. Пока вы будете разбираться с книгой, я займусь своей обычной работой. К тому же, руки уже чешутся сломать пару костей. Сделал бы то же самое здесь, но боюсь, что местная власть не оценит подобного хода. И это создаст слишком много шума вокруг нашего предприятия, – тон Персиваля вновь к зубоскалящей иронии обратился.
Без зазрения, что и сам может стать когда-то ударным мешком и для мира, и для совести законного упоения ради, Монселе не отрекался от удовольствия, что негодяи – и надеяться стоит, число оных немалое, – во время скорое напросятся сами, вынудят действовать. Да при раскладе том, что Персиваль второго приглашения никогда не просил и не нуждался в повторе просьб. Пальто слетело со спинки кресла, и расслабленный кулак стремительно влетел в рукав, наполнил тот смыслом и рукой наёмника. А чрез секунду уже вторая поступила так же со второй тканевой трубой, придавая форму и объём. И вот плечи плотного одеяния покрыли жилет и рубашку под ним. Резкое движение плечами с поддержкой бортов, и длинное пальто встало на место как литое. Сколько же оно уже успело повидать, и не сосчитать. Возможно, и даже вероятно, что аккуратный вид одежды вскорости поддерживать станет попросту невозможно, и придётся менять на что-то новое. Мысль зацепилась за костюм, подаренный лорд-канцлером Роджером. Жаль, что не удалось его забрать с Авалона, но голова тогда была забита совершенно иными вопросами.
Море за бортом было спокойным, насколько вообще можно было ожидать. Тяжёлое судно грузовое давило волны, что не успели убраться подобру-поздорову, хотя действительная скорость больше походила на улитку, а не вразумительно на что-то быстрое. Капитан не был в восторге от необходимости принимать на палубу наёмника от заказчика, поскольку связь с подобными полукриминальными элементами считал, по меньшей мере, дурным знаком, а в действительной, причиной ряда вопросов официальной власти. Впрочем, герой и не стал разъяснять, что проблем ни с дозором, ни с прочими властями не имеет, а на Юне и вовсе заседают наёмники, узурпировавшие власть, да не имеют дурной привычки разворачивать любого, кто лицом на сыскной листовке не вышел. В раз очередной, когда пальто, ветром тревожимое, оправлял на себе из отсутствующей занятости, седой стрелок пересёкся взглядами с немолодым мужчиной, и оба замерли в изучении друг друга. И безымянный капитан, напоролся кой на внимание заказного убийцы по чистой случайности, вынужден был на месте застыть, дабы осанку не только костную, но и характера не терять. С видом важным источал, как хотел показать и верил в оное, уверенность и жёсткий контроль, покамест Персиваль – снулый от надежды, к пустому горизонту ускользающей, – отвечал невдумчивой и нетщательной оценкой человека. Совершил наёмник шага два, покуда оборачивался лицом к капитану и подбородок на миллиметры ближе, чем обычно, к небу поднял, и того неизвестный выдерживать не стал. Человек отказался связываться с нанятым работником не то в опасениях нежеланного разговора, не то от сдавших нервов. Проводил стальным взором наёмник уход капитана, возвращение того к делам своим.
– Ты сама слышала. Пока вы будете разбираться с книгой, я займусь своей обычной работой. К тому же, руки уже чешутся сломать пару костей. Сделал бы то же самое здесь, но боюсь, что местная власть не оценит подобного хода. И это создаст слишком много шума вокруг нашего предприятия, – тон Персиваля вновь к зубоскалящей иронии обратился.
Без зазрения, что и сам может стать когда-то ударным мешком и для мира, и для совести законного упоения ради, Монселе не отрекался от удовольствия, что негодяи – и надеяться стоит, число оных немалое, – во время скорое напросятся сами, вынудят действовать. Да при раскладе том, что Персиваль второго приглашения никогда не просил и не нуждался в повторе просьб. Пальто слетело со спинки кресла, и расслабленный кулак стремительно влетел в рукав, наполнил тот смыслом и рукой наёмника. А чрез секунду уже вторая поступила так же со второй тканевой трубой, придавая форму и объём. И вот плечи плотного одеяния покрыли жилет и рубашку под ним. Резкое движение плечами с поддержкой бортов, и длинное пальто встало на место как литое. Сколько же оно уже успело повидать, и не сосчитать. Возможно, и даже вероятно, что аккуратный вид одежды вскорости поддерживать станет попросту невозможно, и придётся менять на что-то новое. Мысль зацепилась за костюм, подаренный лорд-канцлером Роджером. Жаль, что не удалось его забрать с Авалона, но голова тогда была забита совершенно иными вопросами.
Море за бортом было спокойным, насколько вообще можно было ожидать. Тяжёлое судно грузовое давило волны, что не успели убраться подобру-поздорову, хотя действительная скорость больше походила на улитку, а не вразумительно на что-то быстрое. Капитан не был в восторге от необходимости принимать на палубу наёмника от заказчика, поскольку связь с подобными полукриминальными элементами считал, по меньшей мере, дурным знаком, а в действительной, причиной ряда вопросов официальной власти. Впрочем, герой и не стал разъяснять, что проблем ни с дозором, ни с прочими властями не имеет, а на Юне и вовсе заседают наёмники, узурпировавшие власть, да не имеют дурной привычки разворачивать любого, кто лицом на сыскной листовке не вышел. В раз очередной, когда пальто, ветром тревожимое, оправлял на себе из отсутствующей занятости, седой стрелок пересёкся взглядами с немолодым мужчиной, и оба замерли в изучении друг друга. И безымянный капитан, напоролся кой на внимание заказного убийцы по чистой случайности, вынужден был на месте застыть, дабы осанку не только костную, но и характера не терять. С видом важным источал, как хотел показать и верил в оное, уверенность и жёсткий контроль, покамест Персиваль – снулый от надежды, к пустому горизонту ускользающей, – отвечал невдумчивой и нетщательной оценкой человека. Совершил наёмник шага два, покуда оборачивался лицом к капитану и подбородок на миллиметры ближе, чем обычно, к небу поднял, и того неизвестный выдерживать не стал. Человек отказался связываться с нанятым работником не то в опасениях нежеланного разговора, не то от сдавших нервов. Проводил стальным взором наёмник уход капитана, возвращение того к делам своим.
Контракт обещал оказаться пустой, но оплачиваемой тратой времени. И всё бы хорошо, но желание выпустить пар скручивалось в тугую пружину, особенно после обещания хоть какого-то приключения. Быть может, со стороны казался он сейчас напряжённым и непритягательным куда боле, чем ему казалось. Хотя оценивал ли седой стрелок подобное после череды событий, вопрос другой. Десятки минут ровно также не отдавали себе отчёта, продолжили сменять друг друга.
Естественно, мимо внимания наёмника не мог пройти огромный контейнер, который защищён был образом тем, что и боги гарантий подобных не дают. Стоял оный посреди палубы, будто незабитый гвоздь, лишь изредка позвякивал металлом изнутри. И места под него пришлось освободить изрядно. Сколько же заказчику стоило нанять целое грузовое судно ради одного контейнера, кой забит-то был не до отказа, даже подумать страшно. Но любопытство и размышления оказались прерваны кличем смотрящего, что безвылазно – почти, – сидел на вороньем гнезде и высматривал горизонт на наличие неожиданных предметов.
– ПАРУС!
Персиваль головой резко дёрнул, пока глаза, едва тронутые позолотой, рыскали по линии встречи моря и неба в нахождении искомой точки интереса. И правда, скакало не слишком крупное судно резво по волнам в стремительном сближении, и людей там было не то чтобы мало. Право дело, набиты оные были будто сардины в бочку.
– Эй, наёмник! Мы безоружны, делай что…
Старпом попытался что-то скомандовать, но раскат пушечного выстрела оборвал того на полуслове. И герой не стал отсиживаться в трате крошки секунд на лишние раздумья, в газовую дымку рассыпался и взмыл вверх, с корректировкой на направление постороннего корабля. В облике газового облака было куда сподручней следить за объектом, столь быстро, как вращающийся книппель, движущимся, да стремиться наперехват. Вернулся в тело физическое логист – уже с Актом в руках, – на подлёте и нанёс удар прочным лезвием сабли по мягким шарам снаряда наотмашь. Злобный звон и скрежет встречи двух металлов пронзил уши за мгновение до того, как брат-тяжеловес боласа отправился на встречу с дном океана. И будто было того достаточно, ведь демонстрация сил и способностей защитника судна оказалась весьма впечатляющей, чтобы капитан пиратского корабля почесал в затылке и сравнил все «за» и «против». И даже команда не слишком на то возмущалась.
Бриг взял резкий крен в сторону, наглядно жалел о ввязывании в подобное дело и намеревался как можно быстрей скрыться в неизвестном направлении, – но было, откровенно, поздно. Газовое облако чёрного цвета кометой летело в направлении пиратского корабля, покамест не настигло и не врезалось в доски палубы, дабы разлететься в стороны и обдать всех, кто стоял в смущённых чувствах. Военачальник, в чёрной маске и саблей в руках, удерживал одного из команды за горло и приподнимал оного в воздух, чтобы кончик лезвия церемониально упереть в основание шеи. Малой птицы лёгкость, с которой пиратское тело взметнулось над палубой, и покачивание ног почти на ветру, пока рассудок человеческий не открылся анализу произошедшего несчастья, оное давало контрастное различие со станом бездвижным седого человека в пальто. В доски врос, как неживой, логист не царапал оружием кожу жертвы, но достаточным осталось впечатление, что и шаг гончей будет мгновенным, и сталь обернётся смычком по мановению.
– Боюсь, что у вас оказался крайне неудачный день, дорогие вы мои мешки с кровью. Ведь так сложно удержаться от того, чтобы наградить смелых малых жизненным уроком, который вы не скоро забудете. Буквально, до самой смерти, – мерно обращался ко всяк, кто слышать способен, логист.
Естественно, мимо внимания наёмника не мог пройти огромный контейнер, который защищён был образом тем, что и боги гарантий подобных не дают. Стоял оный посреди палубы, будто незабитый гвоздь, лишь изредка позвякивал металлом изнутри. И места под него пришлось освободить изрядно. Сколько же заказчику стоило нанять целое грузовое судно ради одного контейнера, кой забит-то был не до отказа, даже подумать страшно. Но любопытство и размышления оказались прерваны кличем смотрящего, что безвылазно – почти, – сидел на вороньем гнезде и высматривал горизонт на наличие неожиданных предметов.
– ПАРУС!
Персиваль головой резко дёрнул, пока глаза, едва тронутые позолотой, рыскали по линии встречи моря и неба в нахождении искомой точки интереса. И правда, скакало не слишком крупное судно резво по волнам в стремительном сближении, и людей там было не то чтобы мало. Право дело, набиты оные были будто сардины в бочку.
– Эй, наёмник! Мы безоружны, делай что…
Старпом попытался что-то скомандовать, но раскат пушечного выстрела оборвал того на полуслове. И герой не стал отсиживаться в трате крошки секунд на лишние раздумья, в газовую дымку рассыпался и взмыл вверх, с корректировкой на направление постороннего корабля. В облике газового облака было куда сподручней следить за объектом, столь быстро, как вращающийся книппель, движущимся, да стремиться наперехват. Вернулся в тело физическое логист – уже с Актом в руках, – на подлёте и нанёс удар прочным лезвием сабли по мягким шарам снаряда наотмашь. Злобный звон и скрежет встречи двух металлов пронзил уши за мгновение до того, как брат-тяжеловес боласа отправился на встречу с дном океана. И будто было того достаточно, ведь демонстрация сил и способностей защитника судна оказалась весьма впечатляющей, чтобы капитан пиратского корабля почесал в затылке и сравнил все «за» и «против». И даже команда не слишком на то возмущалась.
Бриг взял резкий крен в сторону, наглядно жалел о ввязывании в подобное дело и намеревался как можно быстрей скрыться в неизвестном направлении, – но было, откровенно, поздно. Газовое облако чёрного цвета кометой летело в направлении пиратского корабля, покамест не настигло и не врезалось в доски палубы, дабы разлететься в стороны и обдать всех, кто стоял в смущённых чувствах. Военачальник, в чёрной маске и саблей в руках, удерживал одного из команды за горло и приподнимал оного в воздух, чтобы кончик лезвия церемониально упереть в основание шеи. Малой птицы лёгкость, с которой пиратское тело взметнулось над палубой, и покачивание ног почти на ветру, пока рассудок человеческий не открылся анализу произошедшего несчастья, оное давало контрастное различие со станом бездвижным седого человека в пальто. В доски врос, как неживой, логист не царапал оружием кожу жертвы, но достаточным осталось впечатление, что и шаг гончей будет мгновенным, и сталь обернётся смычком по мановению.
– Боюсь, что у вас оказался крайне неудачный день, дорогие вы мои мешки с кровью. Ведь так сложно удержаться от того, чтобы наградить смелых малых жизненным уроком, который вы не скоро забудете. Буквально, до самой смерти, – мерно обращался ко всяк, кто слышать способен, логист.
Одномоментно и без промедления. Акт рванул вперёд в пробитии пути сквозь мягкую плоть и отсёк первую голову, за чем вслед наёмник растворился в газ с целью настичь следующую жертву. Очередной удар – и ещё одна жизнь оборвалась. Снова в газ, и снова рывок. Пиратов на корабле было более чем достаточно, чтобы взять грузовое безоружное судно на абордаж. Но с противником, которого и поймать-то уже задачка со звёздочкой, они вести переговоры и, тем более, сражение готовы не были. Корабль мгновенно превратился в поле боя, да полного хаоса, где наёмник скакал от палубы к палубе, влетал в орудийные бойницы, перемещался чрез щели в досках, дабы настигнуть новую жертву для свершения всего одного удара. На подобный сброд даже патроны нет никакого желания тратить, хватит и игры в кошки-мышки. Зато пираты хорошо усвоили, что очень быстрым нужно быть, дабы убежать от гончей, но оной будет достаточно одной твоей ошибки. Да на вежливость размениваться уподобленная ей не станет.
Судно без проблем приблизилось к грузовому причалу, что освободили специально по такому случаю. И швартовая команда привязала борт к кнехтам на «суше» с такой надёжностью, что борт и канаты затрещали в удержании судна полностью неподвижным, пока докеры наводили механизированный кран на грузовой контейнер. Зажимы были установлены и стрела грузового устройства наведена, когда цепи натянулись, и экипаж судна разжал зажимы на нижней грани контейнера. Груз, наконец, покинул палубу и устремился вверх, знаменовал тем, что работа оказалась выполненной успешно. Без лишних нареканий со стороны капитана. По всей видимости, когда наёмник вытаскивает твою шкуру из проблем, можно забыть на какое-то время о морализме, – впрочем, герою то было совершенно безразлично. Вот уж кто не остался в минусе после контракта. И отдохнул, и пар стравил. И избавил мир от очередной пары назойливых мух, сделал воды Гранд Лайна самую малость чище. Разумеется, сильной погоды оно не сделает, но и в отличие от действительно громких морских разбойников именно подобная мелочь создаёт больше всего проблем. Много ресурсов на их искоренение выделить не получится. А проблем от массовости пиратов много больше, чем нужно, особенно для безоружных гражданских судов, что и перевозят значимую часть грузов.
– Эй, наёмник!
Голос со стороны вырвал неюного логиста из мечтательной праздности, пока поднимал маску и открывал дневному свету лицо. На нём прямо было написано, что герой был бы не прочь выпить.
– Ты это, не серчай, что начали мы не с лучшей ноты. Спасибо за помощь.
Капитан поступился и высоконравственностью, и страхом, когда подойти к наёмнику решил. Тем не менее, без малейшей отсрочки протянул руку заказному исполнителю – уже не убийце, по мнению собственному, – для рукопожатия, чем привлёк медленный взор оного к себе. И вслед за тем застыло неловкое молчание.
– Если бы я считал, сколько раз мне это говорили, удивился бы мерзостью мира – Глухо и невыразительно вместо ответного жеста руки протянул слова Военачальник и взгляд с опускаемой кисти мужчины поднялся на лицо того – Не доверяй никому, моряк. И купи пару пушек, не всегда на месте окажется некто, готовый оказать помощь…
Контейнер с грохотом приземлился на стороне порта, и нынче его предстояло транспортировать до назначенного места. А это уже в работу Военачальника не входило.
– …, даже не бесплатно.
Судно без проблем приблизилось к грузовому причалу, что освободили специально по такому случаю. И швартовая команда привязала борт к кнехтам на «суше» с такой надёжностью, что борт и канаты затрещали в удержании судна полностью неподвижным, пока докеры наводили механизированный кран на грузовой контейнер. Зажимы были установлены и стрела грузового устройства наведена, когда цепи натянулись, и экипаж судна разжал зажимы на нижней грани контейнера. Груз, наконец, покинул палубу и устремился вверх, знаменовал тем, что работа оказалась выполненной успешно. Без лишних нареканий со стороны капитана. По всей видимости, когда наёмник вытаскивает твою шкуру из проблем, можно забыть на какое-то время о морализме, – впрочем, герою то было совершенно безразлично. Вот уж кто не остался в минусе после контракта. И отдохнул, и пар стравил. И избавил мир от очередной пары назойливых мух, сделал воды Гранд Лайна самую малость чище. Разумеется, сильной погоды оно не сделает, но и в отличие от действительно громких морских разбойников именно подобная мелочь создаёт больше всего проблем. Много ресурсов на их искоренение выделить не получится. А проблем от массовости пиратов много больше, чем нужно, особенно для безоружных гражданских судов, что и перевозят значимую часть грузов.
– Эй, наёмник!
Голос со стороны вырвал неюного логиста из мечтательной праздности, пока поднимал маску и открывал дневному свету лицо. На нём прямо было написано, что герой был бы не прочь выпить.
– Ты это, не серчай, что начали мы не с лучшей ноты. Спасибо за помощь.
Капитан поступился и высоконравственностью, и страхом, когда подойти к наёмнику решил. Тем не менее, без малейшей отсрочки протянул руку заказному исполнителю – уже не убийце, по мнению собственному, – для рукопожатия, чем привлёк медленный взор оного к себе. И вслед за тем застыло неловкое молчание.
– Если бы я считал, сколько раз мне это говорили, удивился бы мерзостью мира – Глухо и невыразительно вместо ответного жеста руки протянул слова Военачальник и взгляд с опускаемой кисти мужчины поднялся на лицо того – Не доверяй никому, моряк. И купи пару пушек, не всегда на месте окажется некто, готовый оказать помощь…
Контейнер с грохотом приземлился на стороне порта, и нынче его предстояло транспортировать до назначенного места. А это уже в работу Военачальника не входило.
– …, даже не бесплатно.
Среднее задание [G++].
Ни в какое сравнение не шёл уровень роскоши представшего заведения с каждой третьей крышей, на среднем достатке построенной, Гран Тесоро. Тем богатству и блеску предстоит ещё вскользь отыскать конкурента среди островов, но торговый дом, ноги в кой были единожды занесены, всё ещё был оазисом изыска и пресыщения. Быть может, таков был очередной день из ряда тех, когда к острову стягивалось кораблей больше, чем обычно. Внутри царила атмосфера комфорта, покуда мягкое освещение подчёркивало благородство материалов, будь то мрамор, натуральное дерево или переливающаяся ткань. Ассистенты, оные же консультанты, одеты с безупречным вкусом были и ненавязчиво помощь предлагали особо статусным посетителям и без суеты перемещались по распоряжениям прочим. Ассортимент торгового дома в последние дни – пышно объявленные и насыщенные программой, что случалось не чаще раза в год, – являлся квинтэссенцией эксклюзивности. Одежда именитых людей, предметы интерьера, ювелирные украшения – скромнее, чем в раз прошлый. В будний тот самый, когда среди неравных гостей зала для проведения торгов натянуты пуще остальных, хоть загадочно и изящно оного не выдавая, были две прелестные девы, журналистка мадам Беше и руководительница «Экдизис» Сулочана. Но предстали сегодня громкие и манящие, как и прежде, объекты в мире, где роскошь становится нормой, а безупречность – визитной карточкой. И вот пред носом пресекла дверной проём и внутрь скользнула бы исключительная по воплощению своему шляпа, коя усеяна была перьями плотно прилегающими, но всё равно элегантно поддающимися течению лёгких потоков воздушных. Тотчас откроют пропитанное ожиданием и азартом пространство хрупкие плечи, на которые и был посажен несоразмерный головной убор с отсутствующим весом. Без перемен возвышался там подиум для лицитатора, освещённый направленным светом, дабы все взгляды были прикованы к нему и демонстрируемому лоту. Располагалось меньшее, ежели сравнивать продолжать изменения, множество рядов сидений для потенциальных покупателей, оборудованными кои были номерами для участия в торгах. Стены зала украшены сдержанно, чтобы не отвлекать внимание от основного действа. Приглушенные цвета, лаконичная отделка, иногда – картины или иное творчество без насилия над глазом, что соответствовало – иль приблизительно могло бы на то претендовать, – тематике текущего аукциона. Внимание большее было уделено в подобных залах акустике, покуда каждый звук, каждое объявление должно быть чётко слышно в любой точке зала. Оттого и шаг начищенных до блеска чёрных и лаконичных туфель изначала глушил перешёптывание стянувшихся к назначенному времени потенциальных покупателей, а затем и вовсе стал причиной глухого их молчания, не нарушаемого и перемещениями ассистентов. Строгий костюм, тёмный и однотонный, содержал в себе лишь только одну акцентную деталь – платок, торчал кой из кармана не совсем привычного для восприятия здесь сейчас, иль для представления в будничный день. Наискосок исполненная к центру груди ближе, чем должна, тканая ниша воплощала не иначе как новый виток моды, не обязанной быть понятой и не обязывающей к перениманию себя на гардероб каждым господином. Эксцентричность же являющего себя лицитатора была на грани той, когда он одномоментно гармонично смотрелся дирижёром торгов и не задерживал внимание излишне долго, поскольку представляли на привлечение и изучение одну единственную деталь нетипичную. Аукционист вышел перед ожидающими людьми, стал частью места, где встречаются история, капитал и страсть к коллекционированию. В сей час народу было мало. Больше половины кресел пустовало без покупателей, но внушали те, что были, хорошие перспективы особенным днём, и что бой за лот будет весьма, и весьма, жарким.
Ни в какое сравнение не шёл уровень роскоши представшего заведения с каждой третьей крышей, на среднем достатке построенной, Гран Тесоро. Тем богатству и блеску предстоит ещё вскользь отыскать конкурента среди островов, но торговый дом, ноги в кой были единожды занесены, всё ещё был оазисом изыска и пресыщения. Быть может, таков был очередной день из ряда тех, когда к острову стягивалось кораблей больше, чем обычно. Внутри царила атмосфера комфорта, покуда мягкое освещение подчёркивало благородство материалов, будь то мрамор, натуральное дерево или переливающаяся ткань. Ассистенты, оные же консультанты, одеты с безупречным вкусом были и ненавязчиво помощь предлагали особо статусным посетителям и без суеты перемещались по распоряжениям прочим. Ассортимент торгового дома в последние дни – пышно объявленные и насыщенные программой, что случалось не чаще раза в год, – являлся квинтэссенцией эксклюзивности. Одежда именитых людей, предметы интерьера, ювелирные украшения – скромнее, чем в раз прошлый. В будний тот самый, когда среди неравных гостей зала для проведения торгов натянуты пуще остальных, хоть загадочно и изящно оного не выдавая, были две прелестные девы, журналистка мадам Беше и руководительница «Экдизис» Сулочана. Но предстали сегодня громкие и манящие, как и прежде, объекты в мире, где роскошь становится нормой, а безупречность – визитной карточкой. И вот пред носом пресекла дверной проём и внутрь скользнула бы исключительная по воплощению своему шляпа, коя усеяна была перьями плотно прилегающими, но всё равно элегантно поддающимися течению лёгких потоков воздушных. Тотчас откроют пропитанное ожиданием и азартом пространство хрупкие плечи, на которые и был посажен несоразмерный головной убор с отсутствующим весом. Без перемен возвышался там подиум для лицитатора, освещённый направленным светом, дабы все взгляды были прикованы к нему и демонстрируемому лоту. Располагалось меньшее, ежели сравнивать продолжать изменения, множество рядов сидений для потенциальных покупателей, оборудованными кои были номерами для участия в торгах. Стены зала украшены сдержанно, чтобы не отвлекать внимание от основного действа. Приглушенные цвета, лаконичная отделка, иногда – картины или иное творчество без насилия над глазом, что соответствовало – иль приблизительно могло бы на то претендовать, – тематике текущего аукциона. Внимание большее было уделено в подобных залах акустике, покуда каждый звук, каждое объявление должно быть чётко слышно в любой точке зала. Оттого и шаг начищенных до блеска чёрных и лаконичных туфель изначала глушил перешёптывание стянувшихся к назначенному времени потенциальных покупателей, а затем и вовсе стал причиной глухого их молчания, не нарушаемого и перемещениями ассистентов. Строгий костюм, тёмный и однотонный, содержал в себе лишь только одну акцентную деталь – платок, торчал кой из кармана не совсем привычного для восприятия здесь сейчас, иль для представления в будничный день. Наискосок исполненная к центру груди ближе, чем должна, тканая ниша воплощала не иначе как новый виток моды, не обязанной быть понятой и не обязывающей к перениманию себя на гардероб каждым господином. Эксцентричность же являющего себя лицитатора была на грани той, когда он одномоментно гармонично смотрелся дирижёром торгов и не задерживал внимание излишне долго, поскольку представляли на привлечение и изучение одну единственную деталь нетипичную. Аукционист вышел перед ожидающими людьми, стал частью места, где встречаются история, капитал и страсть к коллекционированию. В сей час народу было мало. Больше половины кресел пустовало без покупателей, но внушали те, что были, хорошие перспективы особенным днём, и что бой за лот будет весьма, и весьма, жарким.
– Итак, дамы и господа, для нас честь приветствовать вас всех сегодня в нашем аукционном доме. Примите наши извинения за задержку с главным лотом, к которому все вы собрались, но теперь мы с радостью представляем вам коронный приз нашего аукционного сезона!
Суетились ассистенты, занятые подготовкой складного монорельса, предназначен кой был для явления особо габаритных призов, что должны будут самых придирчивых покупателей заинтересовать. Ширма медленно тронулась и обнажила широкий тоннель, который оканчивался полотном плотной ткани, что приближалась с каждой секундой. Люди недовольно и в предвкушении заёрзали на местах и глядели, как полотно медленно приближается к подмосткам, и как с лёгким скрипом замерло оно на месте, покуда очерчивало нестройными гранями силуэт куба. В достатке большого размера, чтобы туда поместился средних размеров слон.
– Дамы и господа… – вновь вступило слово лицитатора – …, почти легендарное существо, что долгое время считалось вымершим и исчезнувшим с лица островов Гранд Лайна. Король зверей родом прямиком с острова Джемусалис! Дамы и…
Ассистенты схватились за шнурки, предусмотренные заранее, и напряглись, дабы сдёрнуть покров неизведанности.
– … господа! Большой Белый Горилло!
Полотно устремилось в сторону, оголило из толстых прутьев клетку, в которой сидело монструозное создание. Существо, действительно напоминавшее силуэтом крупного примата. Если сделать парочку допущений. Широкие плечи заставили бы даже самую крупную гориллу поёжиться и отойти в сторону. Больше похожая на лягушачью морда недовольно клацала острыми клыками. Слюна, медленно стекающая в длинные нити, капала на пол. Пара жёлтых глаз со зрачками вертикальными осматривали помещение сквозь интервалы меж прутов клетки, неторопливо и не слишком агрессивно зверь переваливался с одной стороны на другую, будто недовольство было отсыпано в душу с избытком.
Но конкретно сейчас оному хотелось, чтобы от него отстали.
– Почему он такой пассивный?
– Да, нам обещали яростного и агрессивного монстра. А мы видим просто уродливую обезьяну!
– Не думаю, что на такого увальня будет интересно смотреть на бойцовой арене.
Аукционист смерил взглядом всех присутствующих, покуда ощущал рост недовольства и недоверия. Но раздражения в ответ не показал и лишь только подозвал жестом ассистента, кой вытащил из расшитого чехла продолговатый предмет – шоковую дубинку. Проверил, что устройство исторгает яркие искры, юноша подошёл к клетке, где недовольный белый мохнатый зверь пытался отдохнуть.
Но длинные и толстые когти всё равно издали скрежет о пруты пола.
– И тогда мы имеем, что… – вдумчиво подытоживал логист.
Обсуждал герой с Сулочаной и Олимпией последние находки крупиц информации, и нащупали они, кажется, метод чтения смысла книги. Но разговору не суждено было закончиться на позитивной ноте. Чёрная ден-ден муши занервничала и на месте заёрзала, когда на неё поступил звонок. Без цели неотложного ответа, но и без прежней лености Военачальник растворил ноги в газ и откинулся на месте. Кресло на задние ножки отклонилось, и седой наёмник сорвал микрофон рукой, дабы на сигнал ответить:
– Персиваль.
– Гончая, срочный заказ, буквально счёт на секунды. Груз, что ты доставил, так вот организаторы продажи совершенно не умеют обращаться с живым грузом, и теперь он вырвался и носится по городу. Кажется, наёмники острова оттеснили его в порт, но хватать отказываются. Заказчик тот же, и требует, чтобы в конечном итоге его питомец остался жив и здоров. Со вторым необязательно, но если убьёшь, то в счёт контракта не зачту. А теперь, фас!
Суетились ассистенты, занятые подготовкой складного монорельса, предназначен кой был для явления особо габаритных призов, что должны будут самых придирчивых покупателей заинтересовать. Ширма медленно тронулась и обнажила широкий тоннель, который оканчивался полотном плотной ткани, что приближалась с каждой секундой. Люди недовольно и в предвкушении заёрзали на местах и глядели, как полотно медленно приближается к подмосткам, и как с лёгким скрипом замерло оно на месте, покуда очерчивало нестройными гранями силуэт куба. В достатке большого размера, чтобы туда поместился средних размеров слон.
– Дамы и господа… – вновь вступило слово лицитатора – …, почти легендарное существо, что долгое время считалось вымершим и исчезнувшим с лица островов Гранд Лайна. Король зверей родом прямиком с острова Джемусалис! Дамы и…
Ассистенты схватились за шнурки, предусмотренные заранее, и напряглись, дабы сдёрнуть покров неизведанности.
– … господа! Большой Белый Горилло!
Полотно устремилось в сторону, оголило из толстых прутьев клетку, в которой сидело монструозное создание. Существо, действительно напоминавшее силуэтом крупного примата. Если сделать парочку допущений. Широкие плечи заставили бы даже самую крупную гориллу поёжиться и отойти в сторону. Больше похожая на лягушачью морда недовольно клацала острыми клыками. Слюна, медленно стекающая в длинные нити, капала на пол. Пара жёлтых глаз со зрачками вертикальными осматривали помещение сквозь интервалы меж прутов клетки, неторопливо и не слишком агрессивно зверь переваливался с одной стороны на другую, будто недовольство было отсыпано в душу с избытком.
Но конкретно сейчас оному хотелось, чтобы от него отстали.
– Почему он такой пассивный?
– Да, нам обещали яростного и агрессивного монстра. А мы видим просто уродливую обезьяну!
– Не думаю, что на такого увальня будет интересно смотреть на бойцовой арене.
Аукционист смерил взглядом всех присутствующих, покуда ощущал рост недовольства и недоверия. Но раздражения в ответ не показал и лишь только подозвал жестом ассистента, кой вытащил из расшитого чехла продолговатый предмет – шоковую дубинку. Проверил, что устройство исторгает яркие искры, юноша подошёл к клетке, где недовольный белый мохнатый зверь пытался отдохнуть.
Но длинные и толстые когти всё равно издали скрежет о пруты пола.
– И тогда мы имеем, что… – вдумчиво подытоживал логист.
Обсуждал герой с Сулочаной и Олимпией последние находки крупиц информации, и нащупали они, кажется, метод чтения смысла книги. Но разговору не суждено было закончиться на позитивной ноте. Чёрная ден-ден муши занервничала и на месте заёрзала, когда на неё поступил звонок. Без цели неотложного ответа, но и без прежней лености Военачальник растворил ноги в газ и откинулся на месте. Кресло на задние ножки отклонилось, и седой наёмник сорвал микрофон рукой, дабы на сигнал ответить:
– Персиваль.
– Гончая, срочный заказ, буквально счёт на секунды. Груз, что ты доставил, так вот организаторы продажи совершенно не умеют обращаться с живым грузом, и теперь он вырвался и носится по городу. Кажется, наёмники острова оттеснили его в порт, но хватать отказываются. Заказчик тот же, и требует, чтобы в конечном итоге его питомец остался жив и здоров. Со вторым необязательно, но если убьёшь, то в счёт контракта не зачту. А теперь, фас!
– Мысли: С каких это пор он такой разговорчивый.
Хоть ответа и не поступило. Сердцу от того колоть само себя времени не нашлось.
– Надеюсь, что ты ненадолго, у нас ещё много дел перед решающим шагом. – В этот раз не стал молчать женский голос.
Сулочана была недовольна очередной заминкой, но ничего с тем поделать не могла. В конце концов, им всем необходимо соблюдать инкогнито, дабы не стать под прицел внимания существ или людей, что не обрадуются подобным фактом встречи. Особенно люди, особенно из особого отдела, имя которому хоть и имело место быть названным в истории героя прежде, но с тех пор так и не было обнаружено. Ежели тайну приоткрывать, им просто не до одиночки, что едва ли даёт себя обнаружить. Особому отделу куда важней добраться до организованных групп, чья деятельность нередко носила подрывной характер, будучи нацеленными на туманные цели и странные желания.
– Да ладно тебе, Сулочка, мы и сами прекрасно справимся с расшифровкой… – вступилась журналистка с волосами, аккуратно уложенными в шелковистое каре – …, а Персиваль пока может заняться общественно полезным делом.
Амавасья едва не кипела от подобного обращения, даже глаза приобрели её настоящий цвет истинной формы, а зубы незначительно искривились. Разве что клюв не вытянулся, хотя для этого, вероятно, придётся снять кожу. Но наёмник уже не видел, чем закончилась сцена, ведь прятал пистолет во внутренний карман и шагал в направлении выхода.
– Третий взвод, оцепить восточный район, держать гражданских подальше от места происшествия! Второй взвод, организовать оценку повреждений, проследите и доложите о количестве пострадавших и тяжести их положения! Где четвёртый взвод? – рубил строгий тембр.
Лейтенант наёмников надрывал глотку, – раздавал указания подчинённым, организовывал окружение потенциально опасного района и удаление всех гражданских из зоны. Множество окованных сапог стучали по набережной, покуда уносили закованных в доспехи сравнительно лёгкие людей, куда их назначили и к какой роли приставили. Наиболее мрачными выглядели члены оцепления, ведь фактически они должны послужить живым щитом. А кусок вырванной из стены кладки не намекал, что дело то не травмоопасное. Люди, что представляли массу праздных наблюдателей, будто и не верили до конца в опасность сложившейся ситуации, держались хоть и чуть поодаль, но то и дело кто-то осмеливался нарушить границы и приблизиться чуть ближе. А может, просто неоднородная масса человеческих тел создавала очаги тургора, поскольку выталкивала из нутра незадачливого, или просто невезучего, участника толпы.
Лишь только один седой буёк пересекал море людей так, словно и вовсе их не замечал, да в том не будет слишком много обмана, ведь едва кто-то заденет локоть героя, как то рассыплется и соберётся вновь, не станет во внимание принимать мнимое препятствие. Наконец, прошёл широкую полосу волнующихся тел, герой демонстративно поправил одежду, ходу не сбавляя.
– ЭЙ! А ну, стоять! Это территория оцеплена ввиду…
– Спокойно, офицер – Голос наёмника был наигранно будничным, как за хлебом вышел – Я прекрасно знаю, что произошло. Я такой же наёмник, и мне сказано схватить зверя живьём.
Военачальник в синем пальто продолжал углубляться в портовый район, пока вокруг формировали плотное кольцо различные грузы и штабеля.
– Лейтенант, это разве не…
– Заткнись, Фиц. Я прекрасно знаю, кто это такой. Не зря его рожа на доске пристального внимания висит. Ежели подохнет, я печалиться точно не стану.
Хоть ответа и не поступило. Сердцу от того колоть само себя времени не нашлось.
– Надеюсь, что ты ненадолго, у нас ещё много дел перед решающим шагом. – В этот раз не стал молчать женский голос.
Сулочана была недовольна очередной заминкой, но ничего с тем поделать не могла. В конце концов, им всем необходимо соблюдать инкогнито, дабы не стать под прицел внимания существ или людей, что не обрадуются подобным фактом встречи. Особенно люди, особенно из особого отдела, имя которому хоть и имело место быть названным в истории героя прежде, но с тех пор так и не было обнаружено. Ежели тайну приоткрывать, им просто не до одиночки, что едва ли даёт себя обнаружить. Особому отделу куда важней добраться до организованных групп, чья деятельность нередко носила подрывной характер, будучи нацеленными на туманные цели и странные желания.
– Да ладно тебе, Сулочка, мы и сами прекрасно справимся с расшифровкой… – вступилась журналистка с волосами, аккуратно уложенными в шелковистое каре – …, а Персиваль пока может заняться общественно полезным делом.
Амавасья едва не кипела от подобного обращения, даже глаза приобрели её настоящий цвет истинной формы, а зубы незначительно искривились. Разве что клюв не вытянулся, хотя для этого, вероятно, придётся снять кожу. Но наёмник уже не видел, чем закончилась сцена, ведь прятал пистолет во внутренний карман и шагал в направлении выхода.
– Третий взвод, оцепить восточный район, держать гражданских подальше от места происшествия! Второй взвод, организовать оценку повреждений, проследите и доложите о количестве пострадавших и тяжести их положения! Где четвёртый взвод? – рубил строгий тембр.
Лейтенант наёмников надрывал глотку, – раздавал указания подчинённым, организовывал окружение потенциально опасного района и удаление всех гражданских из зоны. Множество окованных сапог стучали по набережной, покуда уносили закованных в доспехи сравнительно лёгкие людей, куда их назначили и к какой роли приставили. Наиболее мрачными выглядели члены оцепления, ведь фактически они должны послужить живым щитом. А кусок вырванной из стены кладки не намекал, что дело то не травмоопасное. Люди, что представляли массу праздных наблюдателей, будто и не верили до конца в опасность сложившейся ситуации, держались хоть и чуть поодаль, но то и дело кто-то осмеливался нарушить границы и приблизиться чуть ближе. А может, просто неоднородная масса человеческих тел создавала очаги тургора, поскольку выталкивала из нутра незадачливого, или просто невезучего, участника толпы.
Лишь только один седой буёк пересекал море людей так, словно и вовсе их не замечал, да в том не будет слишком много обмана, ведь едва кто-то заденет локоть героя, как то рассыплется и соберётся вновь, не станет во внимание принимать мнимое препятствие. Наконец, прошёл широкую полосу волнующихся тел, герой демонстративно поправил одежду, ходу не сбавляя.
– ЭЙ! А ну, стоять! Это территория оцеплена ввиду…
– Спокойно, офицер – Голос наёмника был наигранно будничным, как за хлебом вышел – Я прекрасно знаю, что произошло. Я такой же наёмник, и мне сказано схватить зверя живьём.
Военачальник в синем пальто продолжал углубляться в портовый район, пока вокруг формировали плотное кольцо различные грузы и штабеля.
– Лейтенант, это разве не…
– Заткнись, Фиц. Я прекрасно знаю, кто это такой. Не зря его рожа на доске пристального внимания висит. Ежели подохнет, я печалиться точно не стану.
Взгляды людей были устремлены на исчезающую спину, пока одинокий стрелок шёл на встречу с противником. Вроде как в охотники не набивался, но именно с животными связанно больше всего историй. Может, не так уж и ошибается людская молва на пару с Ортхаксом, – не такая уж Военачальник и не гончая.
Толстые трубы, сложенные пирамидой, взирали пустыми внутренностями на одинокого человека златоглазого, чей взор устремлён был куда-то дальше. За физические препятствия и ограничители обзора. В точку, куда дотягивается свет в отражении от простых и примитивных мыслей. Массивная фигура, словно жаба млекопитающая, заблудилась в глубине порта и не могла найти дорогу в направлении лишь только ей известном. Широкая голова, что ниже плеч посажена была – где-то на уровне груди, – моталась из стороны в сторону и была не в состоянии хотя бы прикинуть, куда несчастное животное забрали из родного густого леса, из цели какой заперли живым в неказистой и мёртвой роще камня и металла. Ряды толстых и острых клыков недовольно щёлкали, а три когтя на лапах недовольно царапали вымощенную набережную. Нужно двигаться, но попросту куда, – отовсюду разносятся запахи этих странных лысых существ. Маленьких, но очень злых и опасных. Шум прибоя говорил, что куда-то идти просто не стоит, так как плавала «мохнатая жаба» как топор, а-то и хуже.
– Спокойно, малыш. – Раздался голос со стороны.
Вынудил оный горилло бросить взгляд пары глаз на нового игрока на поле. Этого мужчину зверь прежде не видел. Он был с белыми волосами. Такой же, как и горилло, – быть может, то означало родство. Да не появится место удивлению сложностью логической цепочки зверя, где белые горилло в природе кратно умней чёрных. Возможно, потому их популяция намного меньше более мелких собратьев, и не нужно никого обвинять в расизме, ведь то факт. Рука наёмника была выставлена вперёд в раскрытии ладони для демонстрации успокаивающего и защитного жеста.
– Тебя никто не тронет. Всё хорошо. Мне сказали привести тебя целым и здоровым. Так что давай договоримся, мы сейчас вернёмся в аукционный дом и узнаем, кто тебя купил. Идёт?
Но будто наёмник стал бы рассчитывать убедить зверя, мысли которого умещались в паре форм и всполохов. Вместо того от ноги наёмника исходила едва заметная нить газа прозрачного, и лишь по разнице давления чуть видно было, как тянулась оная всё ближе к телу зверя. Мягко обвивала и приближалась к носу, дабы накачать лёгкие монстра щедрым количеством азота таким, что спать будет хотя бы до завтрашнего утра. Ниточка мягко проскользнула в меху, клочками расположенном, зверя, и вынырнула близ широкого и почти незаметного на общем фоне носа, ныряя кончиком в дыхательное отверстие и устремляясь дальше в недра не совсем уверенного, как и на что реагировать, существа. Но ровно до момента, пока неестественная слабость не начала давить на границы сознания, и глаза стали медленно закрываться, поддаваясь мягкому опьянению. Отчего до момента, – да тут бы кто угодно насторожился. Не будучи окончательно уверенным в происходящем, сухопутная жаба-переросток замотала головой и разорвала мягкий хват едва плотного щупальца в возвращении бодрости тела и духа как свободой от чужеродного газа, так и притоком адреналина в кровь. Массивные лапы с грохотом ударили по прочному покрытию улицы, чем организовали две вмятины, хотя сам камень выдержал удара, – наши комплименты строителям. Недовольное фырканье и храпы раздавались в относительной тишине между беснующими ударами, да вынуждали героя менять стратегию на ходу.
– Да чтоб тебя. Спокойно, спокойно здоровяк!
Толстые трубы, сложенные пирамидой, взирали пустыми внутренностями на одинокого человека златоглазого, чей взор устремлён был куда-то дальше. За физические препятствия и ограничители обзора. В точку, куда дотягивается свет в отражении от простых и примитивных мыслей. Массивная фигура, словно жаба млекопитающая, заблудилась в глубине порта и не могла найти дорогу в направлении лишь только ей известном. Широкая голова, что ниже плеч посажена была – где-то на уровне груди, – моталась из стороны в сторону и была не в состоянии хотя бы прикинуть, куда несчастное животное забрали из родного густого леса, из цели какой заперли живым в неказистой и мёртвой роще камня и металла. Ряды толстых и острых клыков недовольно щёлкали, а три когтя на лапах недовольно царапали вымощенную набережную. Нужно двигаться, но попросту куда, – отовсюду разносятся запахи этих странных лысых существ. Маленьких, но очень злых и опасных. Шум прибоя говорил, что куда-то идти просто не стоит, так как плавала «мохнатая жаба» как топор, а-то и хуже.
– Спокойно, малыш. – Раздался голос со стороны.
Вынудил оный горилло бросить взгляд пары глаз на нового игрока на поле. Этого мужчину зверь прежде не видел. Он был с белыми волосами. Такой же, как и горилло, – быть может, то означало родство. Да не появится место удивлению сложностью логической цепочки зверя, где белые горилло в природе кратно умней чёрных. Возможно, потому их популяция намного меньше более мелких собратьев, и не нужно никого обвинять в расизме, ведь то факт. Рука наёмника была выставлена вперёд в раскрытии ладони для демонстрации успокаивающего и защитного жеста.
– Тебя никто не тронет. Всё хорошо. Мне сказали привести тебя целым и здоровым. Так что давай договоримся, мы сейчас вернёмся в аукционный дом и узнаем, кто тебя купил. Идёт?
Но будто наёмник стал бы рассчитывать убедить зверя, мысли которого умещались в паре форм и всполохов. Вместо того от ноги наёмника исходила едва заметная нить газа прозрачного, и лишь по разнице давления чуть видно было, как тянулась оная всё ближе к телу зверя. Мягко обвивала и приближалась к носу, дабы накачать лёгкие монстра щедрым количеством азота таким, что спать будет хотя бы до завтрашнего утра. Ниточка мягко проскользнула в меху, клочками расположенном, зверя, и вынырнула близ широкого и почти незаметного на общем фоне носа, ныряя кончиком в дыхательное отверстие и устремляясь дальше в недра не совсем уверенного, как и на что реагировать, существа. Но ровно до момента, пока неестественная слабость не начала давить на границы сознания, и глаза стали медленно закрываться, поддаваясь мягкому опьянению. Отчего до момента, – да тут бы кто угодно насторожился. Не будучи окончательно уверенным в происходящем, сухопутная жаба-переросток замотала головой и разорвала мягкий хват едва плотного щупальца в возвращении бодрости тела и духа как свободой от чужеродного газа, так и притоком адреналина в кровь. Массивные лапы с грохотом ударили по прочному покрытию улицы, чем организовали две вмятины, хотя сам камень выдержал удара, – наши комплименты строителям. Недовольное фырканье и храпы раздавались в относительной тишине между беснующими ударами, да вынуждали героя менять стратегию на ходу.
– Да чтоб тебя. Спокойно, спокойно здоровяк!
Персиваль силился принять наименее агрессивную позу, и наиболее расслабленную, но одной рукой стал тянуться к внутреннему карману пальто. Да и голос растерял всё прежнее убаюкивающее заискивание.
Горилло вымещал злобу на несчастную набережную с ощущением, как всё больше плотных щупалец стягивается вокруг конечностей, притом что неприметных. Газовые отростки задвигались вокруг существа, оборачивали шею, плечи, руки, лапы. Всё с одной единственной целью, дождаться паузы в рывках зверя, и когда белая обезьяна – такая же, как и утконос – выдра, прости Господи, – ударит руками по земле, при обстоятельствах коих тяжёлое дыхание даст понять, что лучше мгновенья, чем сейчас, уже не будет. Щупальца распахнулись, поскольку втягивали в себя окружающий газ и напитывались массой и прочностью, будто газ встраивался в структуру и имитировал мышцы. И тем прочнее хват был, чем больше нового газа поступало в проявляющиеся прозрачные, но уже различимые хвосты, что тянулись от наёмника неравномерной россыпью. В мгновение существо растеряло весь задор, уставившись на человека с недоумением и чувствами, как перетянутое горло всё хуже давало воздуху ход для дыхания. Очередная струя снотворного газа устремилась к цели, без расшаркиваний и пиетета, словно таран влетал в неподдающиеся ворота. Газ попытался усыпить зверя, или хотя бы лишить его ориентации в пространстве и вынудить перепутать пол и небо.
Но было ли то ошибкой, иль же дальнейшее произошло в случае любом, но частичный примат сжал в охапку плотный газ, что подчинялся воле героя и нынче обладал всеми нужными характеристиками. И плотностью, и формой. Отчего животное процарапало две параллельные борозды на камне мощёной улицы и смело путы в охапку. Рвануло оное с силой в сторону, да увлекло самого наёмника с места.
– ДА ТЫ ИЗДЕ…! – хотел было закончить наёмник возмущение.
Но сдержался, в воздухе любом. Пришлось оборвать слова на середине, дабы замереть в воздухе и разорвать связь с охапкой продолговатых и тонких, но сильных манипуляторов, дабы не пропахать носом землю. И результат нарисовался незамедлительно. Без внешней подпитки и контроля путы мгновенно завяли, как очень старый плющ или лоза, обмякли и в конечном итоге выпустили из хвата животное, вновь став частью воздуха. Горилло недоуменно ощупал шею, перепроверяя результат, и с громким рёвом бросил взгляд на странного человека, поспешил прочь пуститься.
– Нет. Дьявол!
Газовое облако бросилось вдогонку в нежелании сдаваться после первой же неудачи. Лишённый зрения, но награждённый вместо того тонким чувством газа, герой настигал добычу, хотя выглядело со стороны будто воздух сам несёт его, вытягивая и заполняя мчащимся чёрным газом пустоты. Наполовину материальная фигура собралась возле самой морды животного, обхватывала газовым потоком шею – если короткий и широкий непомерно мост меж плечевым поясом и головой можно так обозначить, – с намерением сжать изо всех сил, дабы хотя бы попытаться перекрыть доступ воздуха в непомерно огромное тело. В довесок оседлать разбушевавшееся животное. До тех пор, пока мясной танк пребывал в слишком возбуждённом состоянии, бросать на стол козырь – только излишне рисковать. Короткая, но крайне стремительная гонка проносила на границе сознания ровные штабеля грузов, кому бы в голову не пришла гениальная идея выгружаться в такой защищённой крепости, что сама себе на уме и может улететь в неопределённом направлении. Хаотичная торговля выходит. А может, остров и впрямь потреблял огромное количество ресурсов и не мог выжить без постоянного притока сырья и товаров. Но не о том речь мы завели, хотя и не слишком, быть может, отдалились от темы.
Горилло вымещал злобу на несчастную набережную с ощущением, как всё больше плотных щупалец стягивается вокруг конечностей, притом что неприметных. Газовые отростки задвигались вокруг существа, оборачивали шею, плечи, руки, лапы. Всё с одной единственной целью, дождаться паузы в рывках зверя, и когда белая обезьяна – такая же, как и утконос – выдра, прости Господи, – ударит руками по земле, при обстоятельствах коих тяжёлое дыхание даст понять, что лучше мгновенья, чем сейчас, уже не будет. Щупальца распахнулись, поскольку втягивали в себя окружающий газ и напитывались массой и прочностью, будто газ встраивался в структуру и имитировал мышцы. И тем прочнее хват был, чем больше нового газа поступало в проявляющиеся прозрачные, но уже различимые хвосты, что тянулись от наёмника неравномерной россыпью. В мгновение существо растеряло весь задор, уставившись на человека с недоумением и чувствами, как перетянутое горло всё хуже давало воздуху ход для дыхания. Очередная струя снотворного газа устремилась к цели, без расшаркиваний и пиетета, словно таран влетал в неподдающиеся ворота. Газ попытался усыпить зверя, или хотя бы лишить его ориентации в пространстве и вынудить перепутать пол и небо.
Но было ли то ошибкой, иль же дальнейшее произошло в случае любом, но частичный примат сжал в охапку плотный газ, что подчинялся воле героя и нынче обладал всеми нужными характеристиками. И плотностью, и формой. Отчего животное процарапало две параллельные борозды на камне мощёной улицы и смело путы в охапку. Рвануло оное с силой в сторону, да увлекло самого наёмника с места.
– ДА ТЫ ИЗДЕ…! – хотел было закончить наёмник возмущение.
Но сдержался, в воздухе любом. Пришлось оборвать слова на середине, дабы замереть в воздухе и разорвать связь с охапкой продолговатых и тонких, но сильных манипуляторов, дабы не пропахать носом землю. И результат нарисовался незамедлительно. Без внешней подпитки и контроля путы мгновенно завяли, как очень старый плющ или лоза, обмякли и в конечном итоге выпустили из хвата животное, вновь став частью воздуха. Горилло недоуменно ощупал шею, перепроверяя результат, и с громким рёвом бросил взгляд на странного человека, поспешил прочь пуститься.
– Нет. Дьявол!
Газовое облако бросилось вдогонку в нежелании сдаваться после первой же неудачи. Лишённый зрения, но награждённый вместо того тонким чувством газа, герой настигал добычу, хотя выглядело со стороны будто воздух сам несёт его, вытягивая и заполняя мчащимся чёрным газом пустоты. Наполовину материальная фигура собралась возле самой морды животного, обхватывала газовым потоком шею – если короткий и широкий непомерно мост меж плечевым поясом и головой можно так обозначить, – с намерением сжать изо всех сил, дабы хотя бы попытаться перекрыть доступ воздуха в непомерно огромное тело. В довесок оседлать разбушевавшееся животное. До тех пор, пока мясной танк пребывал в слишком возбуждённом состоянии, бросать на стол козырь – только излишне рисковать. Короткая, но крайне стремительная гонка проносила на границе сознания ровные штабеля грузов, кому бы в голову не пришла гениальная идея выгружаться в такой защищённой крепости, что сама себе на уме и может улететь в неопределённом направлении. Хаотичная торговля выходит. А может, остров и впрямь потреблял огромное количество ресурсов и не мог выжить без постоянного притока сырья и товаров. Но не о том речь мы завели, хотя и не слишком, быть может, отдалились от темы.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)