Юн [Нейтральный]

Седой юноша, что приобретал всё больше зримых черт, убедил в своей материальности звучными соприкосновениями сапог о пол, покуда степенный шаг наращивал темп в сближении с незнакомцем.
– Что происходит? – озвучил конкретный вопрос Военачальник.
– Ты кто такой, тебе сюда нельзя!
Герой не стал отвлекаться на пустые возражения, когда стремительно подлетел, но пешком, к пульту управления и перекрыл арматуру в основании манометра. Поразительно, но стрелка не дёрнулась.
– У тебя контролирующий прибор не исправен, – не по ситуации ровно констатировал Персиваль.
Газовый отросток протянулся и скрутил измерительную шкалу с положенного места, пока глаза героя старательно выискивали понимание на страницах сложенной документации. Схема, планы, журналы ППР, – всё это было на месте, но не производилось, по всей видимости. Больше всего интересовал план-схема систем управления захватами. И эти листы мозг жадно впихивал в себя и формировал трёхмерную проекцию в мыслях наёмника, принося понимание и примерное расположения проблемных мест. Под взглядом ошеломлённого и ничего не понимающего рабочего или бригадира – а может, и просто диспетчера, – работать и изучать схему не слишком-то уютно, но времени на размышления особо не имелось. Перевернул последнюю страницу, наёмник прикрыл глаза, покуда воспроизводил всё увиденное. И как только результатом удовлетворился, логист вновь на дымку рассыпался, но нынче не перетекал по воздуху, но устремился в направлении лишь ему понятном, не забывая держать все перемещения в памяти. Открытые пространства системы сменились теснотой сплошных металлических труб. Но и газовое чутьё уже подсказало, где конкретно находилось проблемное место. Разумеется, как и предполагалось, система не выдержала давления и в одном из сочленений труб оказалась прореха, из которой с силой исторгалось масло под давлением. Что конкретно это было за масло, неизвестно. Но и роли оно не играет, ежели так посудить. Факт оставался фактом, – вязкая жидкость фонтаном исторгалась из небольшой щели, но тем поток был сильнее и тем яростней бил фонтан, чем больше масло покидало систему. Газовое тело наёмника влетело в техническую нишу, откуда ещё можно производить манипуляции и прочие работы. Комфортной обстановкой для того, особенно в нынешних обстоятельствах, здесь и не пахло. Пальцы наёмника обхватили несколько болтов прижимных, поочерёдно, пробовали подкрутить их, но тщетно, без особого инструмента подобный шаг было не провернуть. Да и была ли в том вообще необходимость.
– Эй, в пальто!
Голос откуда-то с потолка едва не заставил пригнуть голову от собранности и неожиданности, да взглянуть в сторону источника. Спикер, закреплённый в тёмном углу, разразился требовательным и достаточно вменяемым тоном, что говорил о нетерпении, хоть и разумном в сложившихся обстоятельствах.
– Ты сейчас должен быть у седьмого клапана, а значит, его опять заклинило, с левой стороны должен быть вентиль, что перенаправит систему через байпас.
Отвечать не было никакого смысла, так как на говорителе не было микрофона или ден-ден муши для обратной связи, так что последовал герой самому разумному варианту и взглянул в указанном направлении, где вентиль заметил трёхходовой арматуры, примерно на указанном месте. Пальцы сжали руль клапана и с силой навалились, дабы провернуть и перенаправить поток в обход проблемного места и подтолкнуть лапу захвата открыться для приёма судна. Не-то встанет он тут на вечный прикол, и никто вытаскивать эту груду досок и парусины не станет. Во всяком случае, в ближайшее время.

Но клапан арматуры прикипел к одному месту не хуже, чем болты и вообще всё в этом редко используемом месте, что по документам всё ещё именовалась пристанью. Разум героя стал заранее перебирать всевозможные варианты, да прогонять в голове все шансы и возможности, но ничего с системой сейчас было не поделать, только лишь перенаправлять гидравлические мощности с другой лапы захвата, но это палка о двух концах. К тому же и ждать, пока она раскроется окончательно, времени не было.
– Дьявол. Ну, придётся играть по-крупному. Масло же не вода, верно? – сам с собой говорил Персиваль.
Отныне так, хоть было это попросту старой необходимостью, нынче утраченной, а не отголосками расстройства какого. Обратился в поток плотного газа, герой устремился в самое основание бьющего фонтана из трубы, позволяя потоку, что продолжал свой путь, смешаться с исходным веществом инженера. Давление разрывает оную на части, а значит, придётся создавать его вручную в нужном месте. Трёхмерная модель карты крутилась в газовом мозгу, игнорируя законы физики и здравого смысла, будто молекулы газа могли заменить собой настоящую нервную ткань, окружённую жировым слоем, что именуют в простых людей кругах – мозгом. Но, так или иначе, это работало, а значит, придётся подбивать логику под реальность, а не наоборот. Маршрут выстроился довольно бодро, и с каждой секундой наёмник ощущал всем телом, как поток гидравлики направлялся в разные стороны и проходил автоматические ворота клапана, что и позволяло определить точность передвижения.
И вот, когда до рабочего клапана оставался только прямой маршрут, состав масла стал резко меняться, обретая всё большее газовое наполнение. Через секунду оба вещества смешались почти в равных пропорциях, а стоит моргнуть глазом, и вот между двумя потоками вязкой жидкости образовался воздушный пузырь, что стремительно выталкивал поток вперёд с силой такой, что труба заскрипела от напряжения. Но сам по себе поршень лапы оставался таким же неподвижным и застрявшим, лишь только издавал мерзкий скрип трения металла о металл. Герой того толком не слышал, поскольку концентрировался на поставленной задаче, но раз поток не продвигался вперёд, значит ещё ничего не закончено. С новым и новым усилием и давлением газовое тело продолжало выталкивать масляную пробку, ощущая как медленно та начала поддаваться на уговоры силы человеческой воли, превосходящей силу трения. Миллиметр за миллиметром, и с каждой секундой всё быстрее и проще, продвигаясь к намеченной цели. Рывок, ещё один – если бы мог, Персиваль бы оскалился и скривился от прилагаемых усилий, – до тех пор, пока поршень не сорвался с места и не отжал тяжёлую лапу манипулятора и фиксатора судна на месте. Система заскрипела и заныла от избыточно быстрого движения и едва не сорвалась в окончательную поломку, но пока предел прочности, кажется, оказался не превышен. Дело было сделано. Даже без механической фиксации на пристани имелись вторичные методы швартовки и остановки судна. И нет бы, использовать их как основные. Но строителями закладывалось для данных причалов принимать сверхтяжёлые суда с низким бортом, но глубокой осадкой. А прибывающее судно таковым явно не являлось. Просто в обычном порту мест не было, только платные стоянки оставались.

Судно благополучно пришвартовалось и проводило обычные для подобных ситуаций работы по складыванию парусов и перепроверки прочности швартовых узлов с обеих сторон в то время, пока трап ставился до прочной земли, что не шаталась от каждого наката волны и порыва ветра.

Даром что тоже плавучая посудина. Капитан судна, мужчина средних лет и средней усталости от жизни, отдавал последние приказы, прежде чем дозволить пассажиру сойти на «берег», после чего отступил в сторону и жестом пригласил гостью на выход.
Молодая девушка в широкополой шляпе, водруженной на копну тёмных волос подстриженных в каре, идеально подогнанном по фигуре костюме и крупных очках, закрывающих половину лица от солнечных лучей.
– Ты на курорт что ли вырядилась? – Сулочана выпалила без расшаркиваний на избыточные приветствия.
– А ты как всегда само воплощение шарма, Сулочка. А твой спутник… – очки съехали на кончик носа, повинуясь тонкому пальцу – …, мы раньше не встречались?
– Мадам Олимпия Беше, если память не изменяет? – не уклонялся от участия в разговоре Монселе.
По тону наёмника было не слишком ясно, рад ли герой повторной встрече, или уже в предвкушении от будущих проблем. Но оно быть могло и оставшееся послевкусие от совершённых работ недавних, которые и стали залогом спокойного сошествия с корабля сей персоны. Не сказать, что грязь ситуации, в смысле и прямом, и переносном, оставляла на сердце горький отпечаток, поскольку в одной личности соседствовал как ценитель богатого комфорта, так и любящий дело своё инженер. Но прилив эмоций на фоне экстренных поступков отходил к горизонту сознания зримой нервозностью.
– Как тесен мир. Это же ты мне помогал в деревне близ мыса Гранд Лайн! А я в тебе не ошиблась.
Ряд ровных зубов засверкал сквозь приветливую улыбку, пока в голове разносился стрёкот множества крылышек насекомых, будто те звучали из каждого тёмного угла, и даже под кожей. И взгляды знакомых встретились в повторном изучении друг друга, отмечали новые переменные, и дева прикрывала впечатление нынешним седым наёмником уже известным тому поведением, лестью и обаятельностью.
– Вот уж и правда. Погляжу, что времени ты зря не терял, Персиваль – Бровь Сулочаны подпрыгнула от факта, что знакомить никого необходимости не возникло, но удивление, в большей мере, было попросту искоркой оценки – Что же, хорошо, тем проще будет. Отправляемся в мой клуб, там обсудим наши дальнейшие планы.
– Тогда я догоню ближе к вечеру – Отсёк наёмник, глядя на невысокую чужеземку сверху вниз – У меня ещё здесь дела есть.
Персиваль указал жестом на бригаду рабочих, которые были, кажется, воодушевлены перспективой работой с инженером, знающим своё дело, так ещё и логистом.
– Не поняла, – буркнула со стороны руководительница Экдизис.
– Ты мне не платишь за работу, так что я уже согласился помочь починить систему гидравлики. Может ещё чего подкинут. Причём за деньги. Может, даже уломаю оформить контракт через Ортхакса.
– Не нервничай, душенька, от этого у твоей кожи могут появиться морщины. А это слишком миловидный образ, чтобы так легко менять его – Олимпия пыталась успокоить монстра в человеческом обличии, и это во многом удавалось – К тому же, я была бы не прочь отдохнуть после долгой дороги.
Хозяйка кабаре устало протёрла глаза, но фактически герой ей действительно ничем не был обязан, к тому же именно он гарантировал безопасную швартовку судна.
– Ладно, хорошо, но мы не можем откладывать планы слишком долго, так что ожидаем тебя не позднее вечера.
– Слушаюсь, мэм. – Насмешливо выпалил герой.
Пока взгляд увлёк от Олимпии на поджигаемую сигарету и уже повернулся в направлении подчинённых на ближайшие несколько часов интенсивной работы. Очень интенсивной работы, если быть откровенно честным.

Среднее задание [R].

Помещение несветлое заполнялось отличимыми тембрами двух девушек, что образами своими вовсе не заставляли кровь в жилах стынуть, а седину проступать в волосах, – но то мнимое ощущение безопасности было, что ожидаемо, крайне ошибочным. Хотя конкретно в данный момент меж давними знакомыми представителями крайне ограниченного социума, особенно в плане открытости и готовности делиться секретами, звучала вполне будничная беседа. Последние новости, найденные недавно рукописи оккультистов старины, результаты последних путешествий. И в таких обстоятельствах – уже не человек и монстр в человеческом обличии, – «люди» находят время обсуждать работу.
Вальяжно продвигался седовласый стрелок по коридору, позволял недвижимому взору осветить то, что находилось за приближающейся стеной. Чести не видел в том, дабы заниматься шпионажем и подглядывать за союзниками. Хотя девы и сами при силе были той, чтобы присутствие Военачальника с порога почувствовать, что оным же и осознавалось. Но предварительное ознакомление с настроем и явившимися в женских головах решениями было решением беззлобным, и даже из учтивости воплощённым. Пальцы сознанием собственным пытались заключить, застегнуть ли верхнюю пуговицу, иль свобода эта не испортит осанистости пред теми, кто общество своё превосходно знали. И пока излаживал планку рубашки, чтобы грудью не светить, на долю минуты остановился перед дверью стрелок и предался ощущению, как напряжением веяло от Сулочаны на очередной, по видимости всей, пассаж новоприбывшей знакомой. Но звуки разговора наряду с их мыслями оборвались на стуке пяток чайных чашечек о блюдца, когда дверь в одно из самых глубоких помещений кабаре «Экдизис» открылась, и на пороге возник седовласый молодой человек, поправлял который чуть съехавшие по переносице очки.
– Смотрю, вы не скучаете – Без лишних эмоций проговорил наёмник – Итак, три человека, вовлечённые в события, о которых абсолютное большинство людей попросту не догадываются, собираются в одном месте на летающем острове, что так услужливо спустился на воду. Что-то мне подсказывает, что добром это закончиться просто не может. Такого исхода не предусмотрел никто.
И взгляда Военачальник по комнате не спустил, когда направился к свободному креслу с нескрываемой целью лишь только одной, – завершить сбор заговорщиков. И хоть Сулочана неодобрительно бросила взгляд на героя, Олимпия находила ту тираду весьма забавной.
– Дайте-ка угадаю, это связано с книгой, где зашифрованы обрывки знаний о Доме? – мерно продолжил Персиваль сквозь паузу односекундную.
Потрачена коя была на оборот к девам, прежде чем брюки подстрелить и приземлиться к разбросанным по небольшой площади пёстрым подушкам, – да явно жизнью потрёпанным, что выдавало некоторую юность витающую, когда участники Экдизиса предавались хулиганству и устраивали ими перестрелку. Подбородок опустился незначительно в сторону, пока щека припадала по воздуху вниз в запоздалом приветствии тех, с кем не так давно прощался Персиваль. И обещание по времени встречи, между прочим, сдержал.
– Кандалы Элагабала.
– Я весь внимание. – Констатировал тембром низким, протяжным и вдумчивым логист.
Не было в том ни лжи, ни флёра распитой не так давно бутылки, герой наклонился вперёд, локти упёр в колени и руки сомкнул в замок на середине расстояния меж суставов ног.
– У меня есть информация, что один очень неосторожный коллекционер приобрёл пару странных тканых наручей с кожаными ремнями. И никто не может точно сказать, откуда они. Но всегда ткань остаётся холодной, будто лёд.
– Надеюсь, этот коллекционер не догадался, как их активировать?

– Увы, но этого не знаем и мы. Свойства – знают все, они были описаны в «Безмолвной белизне» за авторством Кириама Ширека. Но о способах активации подобных вещей там не указывалось ни слова. Но одно можно сказать точно.
– Что они точно связаны со смертью. И где мы сможем найти эти кандалы?
Военачальник был в нетерпении, ведь знал, что может случиться с островом, если кто-то случайно активирует столь мощные предметы. В худшем случае, прибудут агенты Полковника. В лучшем, вы просто убьёте всех на острове. Даже если не своими руками, но опосредовано.
– Для начала, нужно проверить аукционный дом, где и продались эти кандалы. Там есть ещё одна интересная книга.
– «Сны мастера замков» за авторством Терезы Гальмье!
И правда, давненько герой не захаживал в Шатёр Учёного рыцаря, – и Персиваль так же вспомнил о том. Он же имел знакомство с Балдомерийкой. Но вот мысль, что родилась где-то в закромах сознания, не давала покоя. Олимпия была куда опытней в деле охоты за знаниями. Но Терезу, по всей видимости, не находила и лично с ней не говорила. Можно ли считать то везением лично героя, – возможно. Впрочем, он мало с кем имел удовольствие именно общаться, а не говорить с оставленными пророками, которые лишь только слышат, но не слушают, да испытывают, то и дело, судороги и припадки с появлением кого-то нового. Общество по ту сторону было весьма таинственным в вопросах логики, существовало по законам совершенно иным. В мире, бодрствующем и живом, у вас хотя бы не могут украсть имя, и вы не можете случайно обронить воспоминание, которым заинтересуется огромный крот с мешком, страдающий клептоманией на всевозможные памятные моменты.
– Любопытно. Но книги Терезы не слишком большая редкость, если подумать. Их вполне можно раздобыть, если знать, что ищешь – Персиваль не пытался скрыть скептицизм, да рассчитывал, что подобная пренебрежительность лёгкая к устремлениям журналистки подтолкнёт к выявлению чуть большей информации – Причём все четыре тома.
– Вот именно, что четыре – Небольшой комок пепла оторвался от сигареты Сулочаны, когда стряхнула она отслужившую часть в пепельницу – Один из лотов на скорых торгах, «Incursus». А многие были уверены, что эта книга или утеряна или полностью стёрта из данной Истории. Как ты понимаешь, мы не можем рисковать и оставлять книгу без внимания.
– Даже если следить за её передвижениями, мы должны быть уверены, что текст полностью безопасен для простого человека. И что она не попадёт в нежелательные руки, – подытожила Олимпия.
Волосы поправила, даже если те не были растрёпаны, отчего возродились едва уловимые звуки трепета крылышек насекомых. Близость старой знакомой к иному миру, как и прежде, вводила героя в недоумение. Последователи пути Мотылька, что связали жизнь с Лесом, не всегда внушают доверие. А если точней, никогда. Их стремление к метаморфозе как может, так и должно внушать здравые опасения.
– Хорошо, и каков наш план? – почти через сомкнутые губы вопросил стрелок.
Персиваль присоединился к Сулочане в деле курения, да приготовился слушать всю задумку девушек не от мира сего.
– До твоего появления мы планировали использовать обряд. Но раз уж в нашем распоряжении находится некто способный…
Ехидный взгляд Олимпии заставил пару муравьёв прошагать строем по спине наёмника. В большей степени, зря. Но о том позже.

Аукционный дом набит был битком от присутствующих дам и господ, что и составляли изрядное число свежих посетителей летающего города.

Море дорогих костюмов и шикарных нарядов создавали пёструю клумбу, от лицезрения которой иную пчелу инфаркт бы хватил от радости. Благо, у сих пухлых тел с крылышками и неуёмным трудолюбием сердце маленькое, но крепкое. В тех обстоятельствах образы двух миниатюрных дев выделялись, в очередь первую, малой броскостью и лаконичностью, хоть одежды обеих сильно контрастировали друг против друга. Обе они играли спокойное поведение, светские разговоры вели и растворялись в толпе предвкушающих людей.
Но основные события плана творились отнюдь не в зале для ожидающих посетителей, и вообще не на первом этаже аукционного дома. Мало кто вообще смог бы разглядеть на фоне ясного неба едва заметную струйку газа, что медленно втекал в распахнутое окно, и уже на месте собирался в седого человека златоглазого. Персиваль первым же делом принялся осматривать, что было недоступно человеческому взору, выискивал потенциальные источники проблем. Если организаторы аукциона знают, что находится у них за семью замками, наверняка они наняли хотя бы одного оракула, – наёмного наблюдателя, мастера воли наблюдения, что призванным будет предупредить о любом вторжении на запрещённые к посещению комнаты и территории. Сложная работа, ежели быть честным, но оплачивается хорошо. Но пока ничего из видимых мыслеформ внимания героя не привлекло, сие тонко и робко убеждало, что дорога почти полностью открыта. Дело оставалось за малым, – обыскать каждый уголок хранилищ, где и находились лоты до их выставления на аукционе, ведь было неизвестно, в каком именно находилась искомая книга.
Подошва сапог уверенно коснулась длинного ворса ковра, что был расстелен повсюду и предполагал дополнительную меру защиты, поскольку ворс легко деформировался под ногами человека и мог подсказать, проходил ли кто-то здесь в недавнем времени. Но лёгкость шага невесомого человека оказалась поразительной, будто он был не более чем видением или коллективной галлюцинацией. Золотые глаза высматривали муравейник, кипящий от снующих по множеству дел участников жизни, где каждый винтик был важен и при деле, даже если роль была на первый взгляд незначительной. Дверь даже не стала утруждаться, дабы открыться и пропустить гостя, но Персиваль просто просочился, пропуская газовое тело сквозь каждую щель между дверью и косяком, сквозь замочную скважину, сквозь мельчайшие поры, что складывались и формировали неприметные коридоры в самом полотне двери. Седая голова продолжала почти лихорадочно и очень осторожно вертеться из стороны в сторону, дабы не упустить ни единого человека, что мог бы послужить причиной проблем и срыва всей операции.

– Внимание, внимание! Дамы и господа! Мы почти готовы для начала аукциона! Просим всех занять свои места, через десять минут будет выставлен первый лот сегодняшнего аукциона! – твердил голос.
Лицитатор перекрыл заявлением общий, хоть и не слишком интенсивный гомон, что сливался в поток голосов едва различимых, и создал атмосферу напряжённой тишины.
– Он уже на месте? – едва слышно прошептала Сулочана.
Миниатюрная девушка проходила временем тем и усаживалась на кресло близ Олимпии, да старалась не задевать окружающих свободным чужеземным нарядом – сари, глубокого красного цвета, что контрастировал с полосой жёлтой ткани, тянулась коя наискось от плеча и оборачивалась вокруг руки с другой стороны. Соседка же не растерялась, на опережение не озвученной просьбы подсобила монстру в человеческой шкуре подобрать материал образом тем, чтобы усесться ежели не по статусу высокого, то по безупречному подобию оного.
– Не переживай. Если Персиваль не растерял свои таланты, для него не впервой иметь дело с книгами. – Убеждала мадам Беше.

Олимпия подмигнула знакомой, – подругой те отношения назвать язык не повернётся, но сейчас они хотя бы союзники. Аккуратное платье пастельного цвета мягко струилось по телу, пока журналистка опосля помощи усаживалась и сама, да издавала едва слышимый звон тяжёлыми серьгами. Говорить можно было почти спокойно, покуда все были заняты собственными делами и планами, но осторожность в подобных местах никогда не будет лишней.
Люди рассасывались и освобождали большую часть зала, фокусировались на креслах, расставленных в ряды вокруг постамента с пьедесталом, который вот-вот станет центром всеобщего внимания.

Торопливые шаги пробежали перед наёмником, что аккуратно наблюдал – хотя, вероятней, слушал, – за передвижениями людей, что неожиданно выделились из океана мыслеформ и прошли мимо, да в руках удерживали несколько сундучков с первыми лотами. Очередной раритет, что имеет ценность ровно ту, какую в него вкладывает собственник. Предметы истории, вещи знаменитых людей. В одном, кажется, даже звучал плеск переливающейся жидкости. Коллекционный алкоголь, – возможно. А может что-то иное. Но не суть была в тех безделушках, что намеревались сделать кого-то чуть беднее, но абсолютно точно – богаче станет владелец аукциона, кой сливки соберёт в виде комиссии за сегодняшнее торжество купли-продажи.
Уже за спинами завернувших за угол сотрудников аукционного дома вновь собрался нарушитель в синем пальто и чёрной маске с клювом. Хотя бы был шанс остаться неузнанным, случись что, – нелепая шутка. Действовать нужно было быстро, одна мыслительная форма отличалась от общего потока, но был ли то человек с мыслями просто слишком сложными для своего положения, или владелец дома, с расстояния было не отличить. Нужно подобраться поближе. Главное не опоздать на последний поезд и отыскать книгу до минуты икс.

– Итак, четвёртый лот на сегодня, клинок меча от неизвестного мастера. Ходят слухи, что кузнец вковал свою душу и скончался, едва закончил работу, и что этот мейто будет греметь именем своим десятилетием-другим позже. Начальная цена – один миллиард белли!
Аукционист командовал жестами, пока ассистенты в неброской, но дорогой одежде водружали тяжёлое лезвие, невероятно большой катаны, на постамент, а гости ознакамливались с брошюрами. Первые ставки понеслись сразу же. По всей видимости, сам визуальный образ вызывал ажиотаж, а уж предварительный погляд тех, кто и без прочих слов лицитатора знал о лоте, и история о таинственном кузнеце могла добавить баллов товару.
– Поразительно, что кто-то отдаёт такие деньги за простую железку. – Искренне прокомментировала журналистка.
Олимпию поражала одержимость некоторых людей, хотя свою страсть к странным творениям литературы она находила вполне объяснимой.
– Не обращай внимания на мелочёвку. Лучше следи за покупателями. Мало ли кто мог явиться за необычными вещами. – Тихо отсекла хозяйка кабаре.
Сулочана всё ещё вертела второй лот в руках. Богато украшенная урна хоть и не соответствовала заявленной стоимости, но излучала ореол таинственности, и послужит хорошим украшением для Экдизиса. Особенно приковывал внимание орнамент в виде рогатого черепа на крышке урны.

Мужчина в повязке с узором из стилизованных глаз метался из стороны в сторону, пытался кричать и позвать на помощь, но плотная вязь из чёрного газа удерживала его на месте. Персиваль смог уловить наблюдателя в последний момент, когда взгляды встретились, и помеха едва не воткнула не просто палку, но бревно в колёса махинаторов на аукционе.
Не отвлекался логист от отслеживания сторон всех, пока сверлил проступающими в пространстве глазами, одномоментно солнечными и холодными, усиливающуюся тревогу на лице человека, не упоения ради, но определения силы дожима.

Герою не было желания и цели лишать жизни товарища по ремеслу, хоть и куда как более официального. Ведь смерть привлечёт куда больше внимания, чем оглушение. Хотя будто в том будет какая разница, когда вскроется факт пропажи книги. Но думать о том сейчас, значит делить шкуру только разбуженного медведя. Выживи для начала. В случае нашем, сначала найди её.

– Итак, теперь мы переходим к действительно ценным…
Лицитатор отвлёкся, когда взгляд упал на сотрудника, что жестами пытался что-то показать. Ключевым моментом стал жест, изображающий глаз на лбу. И то, что оракула нигде не могут найти, а он уже давно должен был отчитаться в наблюдениях. Спокойно или не слишком. Был ли кто-то с недобрыми намерениями. Вот знали же, что наёмникам нет веры, и что едва они получают деньги, то превращаются те в заправских лодырей.
– Найдите этого глазастого и скажите, что гонорара, если потеряется хоть раз, ему не видать, ещё и неустойку спишем за некачественную работу. – Мужчина во фраке прошептал помощнику.
И молодой юноша спешно удалился сообщить приказ ведущего. Как окончил с тем, аукционатор вернулся в деловой образ со всем чаянием и прочистил горло.
– Итак, приносим свои извинения. Переходим к поистине ценным лотам. Позвольте вам представить…

Герой спешно пробегал по коридору, выглядывал любую отличающуюся дверь. Уже после пятого хранилища глаза сами цепляли признаки очередного, и мог бы наёмник спешно пролететь мимо новой, ничем не выделяющейся двери, как странное чувство накатило на Персиваля. Парящий над полом человек остановился, взгляд через плечо бросил. Тяжёлое и вязкое напряжение кололо мозжечок призывом бежать. Как можно дальше и без оглядки.
В тёмную комнату дверь не стала препятствием для Монселе, и глаза стали блуждать в поисках источника настойчивого требования и едва ощутимой угрозы. Нет, отсюда было лучше слышно. Шёпот. Неразборчивый и сливающийся в шум на границе сознания, он лился непрекращающимся потоком, царапая и требуя права на вход в разум слышащего. Подобные чувства могли порой накатывать на Чтеца, особенно, если во что-то вкладывалось куда больше чем чернила и смысл. Это был локальный парадокс. Нечасто герою доводилось подобное ощущать.
Подошёл к стеллажу с коробками и прошёл мимо, наёмник приблизился к витрине с книгой, чья обложка была украшена повторяющимся рисунком, а оный был не так прост в изучении, ведь линии не хотели быть узнанными. И лишь на корешке книги огненными буквами, не буквально, было выведено название, что врезалось и отпечатывалось в памяти. Incursus.
– Вот оно, – выдохнул Монселе.
Да с хрипотцой той, словно минутой назад сердце вновь сжатым оказалось. Рука растворилась и сформировала газовое щупальце, что вторглось в замочную скважину, заполняя ту и подстраиваясь под шифр ключа. Довольно быстро, хоть и не без труда, но личинка замка провернулась, смещая засов и позволяя отбросить стеклянную крышку в сторону. Обе руки вновь стали обыденными, потянулись к книге слишком болтливой, и едва кончики пальцев коснулись твёрдого переплёта, как мир померк.

– Что значит… – аукционатор едва не превысил порог слышимости от возмущения.
Ошибки быть не могло, кто-то проник на закрытую часть аукционного дома и нынче хозяйничает, избегая обнаружения. Злости не было предела. Лишь только раздражённый жест в виде отмахивающейся руки стал невербальной реакцией. Охранники восприняли оный правильно и тотчас отправились поднимать всех по тихой тревоге, дабы прочесать каждый угол в поисках нарушителя.

– Извиняюсь за заминку, дамы и господа. Позвольте представить следующий лот.
Олимпия и Сулочана переглянулись, в момент сей перестали обращать внимание на ведущего. Их-то уж обмануть не удалось. Персиваль наследил, и была ли необходимость вмешаться, то вскроется в ближайшие минуты.

Мир вернулся в привычное состояние, когда наваждение, выпавшее из памяти, сошло на нет. Назойливый шёпот сменился гробовой тишиной, будто сам воздух замер в ожидании. Хоть тело и не ощущало ничего, но нутро героя дрожало от нестерпимого холода. Ошибки быть не могло, в руках у наёмника оказалась не простая книга. Хотя больше она не пыталась исказить своё визуальное определение. Рисунок обложки был незатейливым и будто изображал схематическую стену из однотипных лиственных растений. То заставило Персиваля призадуматься, ведь вкрапления чуждой природы так легко не выветриваются. Шум снаружи выбил из дум тяжких, к действию подтолкнул. Книга-замена вынырнула из внутреннего кармана и улеглась на мягкую подложку витрины. Если всё пройдёт хорошо, никто не заметит подмены. Лишь когда рука наёмника отпустила подменыша, тот закончил маскировку, будто скопировав образ оригинальной книги. Не вовлечённый в тайные искусства человек не заметит того. А знающие определят подставу, едва коснувшись корешка.
Ключ в замочной скважине стал проворачиваться, дабы открыть дверь хранилища. Препятствие послушно распахнулось, и десяток ног ворвались внутрь, выискивая что-то необычное. Охранники тщательно стали осматривать помещение, не в силах заметить тонкую струйку почти прозрачного газа, что пролетел мимо открытой двери, прижимаясь к стене и лавируя в высоком ворсе ковра.

– Итак, следующий лот, книга за авторством таинственной Терезы Гальмье, пятый том из редкого цикла «Сны мастера замков». До недавних пор считалось, что в цикле лишь четыре тома, но был обнаружен пятый.
Олимпия нервно поёрзала на месте, а гипнозу Сулочаны позавидовал бы любой проходимец, обманывающий доверчивых людей.
Ассистенты внесли продолговатый короб витрины и установили на постамент, да явили собравшимся сокровище для ценителей необычной литературы. Даром что подобные потоки сознания читали лишь единицы. Всё же основная ценность – стоять на полке. Так можно хвастаться нестандартным вкусом и играть роль ценителя искусства с немещанским взглядом на литературу.
Обе девушки едва заметно выдохнули. Эту книгу уж они узнают. Всё прошло успешно, ведь тревогу не подняли, а книга была успешно подменена. Осталось лишь дождаться окончания аукциона.

В моменте возвращения и нахождения места себе в глубине кабаре-клуба, герой старательно всматривался в страницы выкраденной книги, а по каменному лицу было сложно определить отношение к прочитанному. Оно и немудрено, подобные материалы нужно читать вдумчиво, заметки делать, и желательно несколько раз.
Дверь в помещение открылась, когда Сулочана и Олимпия вернулись с аукциона, да держали в руках безделушки разной степени бесполезности.
– О, ты уже здесь. Решил изучить таинственный том в числе первых? – мадам Беше беззлобно поддела любопытство наёмника.
Чем вызвала взгляд героя на себя. Без лишних слов, приветствий и нарушения тишины, Военачальник уложил книгу на журнальный столик, позволил всем увидеть содержимое.
– Чт… Что всё это значит? – разразился и без того эмоциональный голос мадам Беше.
Даже невозмутимость обыденная Амавасьи не выдержала, и брови подпрыгнули на месте.
– Вот и мне интересно знать. Кто-нибудь может объяснить подобное? – голос Персиваля едва заметно дрожал.
Пока нутро продолжал скручивать волчий холод.
Страницы были пусты и белы, словно самый свежий из всех возможных снег.

Среднее задание [P+].

Беззвучное окружение из голых деревьев, что спали – близким к истинной смерти, – сном беспробудным и в раз сей не утруждали себя обыденным щёлканьем ножниц, которые висели как карикатурная замена листьев и устало наблюдали за парой людей слишком озадаченных.
Книга, удалось кою протащить в этот мир, покоилась в руках журналистки, покамест Олимпия пыталась шифр разгадать. Очевидным было, что томик отнюдь не пуст, но написан способом тем, каких не знали среди бодрствующих существ разумных. Быть может, что оная вовсе вне полотна времени, а значит, слова на ней пока не проступили. Иль же напротив, буквы были стёрты из реальности, но смысл на страницах должен был закрепиться. Головоломка решительно отказывалась давать подсказки. Стоило бы у самого автора спросить, как надлежит работать с рукописью, но мадам Беше не могла пройти сквозь Белую дверь, дабы добраться до Шатра Учёного рыцаря, а Персиваль не горел желанием вновь видеться с Балдомерийкой.
После акта кражи из аукционного дома ядро единения тела и духа не прекращало выкручивать наизнанку, хотя жизни это в степени большей не мешало.
– Есть что-то? – преподал порывистый вопрос седой герой.
Изначала неюный логист, в преддверие грядущего открытия, наблюдал не без любопытства за беспокойными движениями, выражавшими не иначе как лиризм натуры, Олимпии, когда пыталась оная одномоментно с головой в дело погрузиться, но и спелось ей поделиться каждой переменой со светловолосым сопровождающим. Засим вера, и без того жгучести лишённая, угасать начала, и Монселе присуще чаще отвлекаться стало, покуда он элегично, на грани симпозиума в честь пропащего времени, территорию подле рассматривал и судил. Оттого голова с плечами стала о скорой встрече договариваться, поскольку окружение не истрачивало силы, не испытывало характер, но дёргало за ниточки самого существа, и нутро явочным путём ерепенилось да нарекало себя наружностью, чтобы было внимание собственника, в очередь первую, обращено на оное. И тишина чрезмерно изводила нетерпеливого наёмника, подталкивала делать хоть что-то.
– Ничего. Абсолютно ничего! – мадам Беше с хлопком закрыла книгу, хотя воздух потревоженным не оказался – Мотылёк не может добраться до смысла написанного, дабы вынудить его проявиться. Может, попробуем поискать Пляжного вора… – журналистка со стрижкой аккуратной несколько мягких шагов на месте сделала в сопутствии плавного умещения тома в руках, прежде чем элегантно распрямиться и на спутника поглядеть полюбу – …, или Мшистника?
– У тебя много лишних жизней? Ладно ещё вор памяти, но с пернатыми я бы предпочёл не сталкиваться как можно дольше.
Низкое брюзжание наёмника, тем не менее, перемешивалось с трезвостью рассудка. И даром что здравым тот не назовёшь. Как показать желанно, параметры эти необязательны к сожительству и – ужо точно, – родству. Опустил Персиваль впродоль пальто руки из скрещивания пред клеткой грудной и пресёк тотчас прежнее состояние то, как ежели бы озноб явился мучителем мышцастого тела и возобладал идеальным пиакулумом. Серый взор занялся девой, улыбчивой не под стать обстоятельствам.
– Брезгуешь видеться со странствующими Часами? – безрадостно ухмыльнулась Олимпия, да сама риски от подобных аудиенций осознавала.
– Предпочту не попадать в Мраморное гнездо так долго, как возможно. И чтобы остатки моей души не послужили Пляжному материалом для очередной блестящей безделушки, – поддержал заданный тон знакомой Военачальник.
До обоих размышляющих собеседников донёсся звук, что исторгался из каждого направления слышимости. Пронзительный. И неправильный. Чуждый этому миру рокот.