Юн [Нейтральный]

Дознаватель стоял в густом молчании, пытался всё услышанное переварить, прежде чем тихо кивнуть. В конце концов, он и правда не знал пропавшего, да и не имел личного интереса в деле.
– Могу узнать? Он мёртв? – в спину негромко поинтересовался юноша, от белли взора не отводя.
Персиваль успел подняться на подоконнике, перед тем как исчезнуть, но обернулся в последний раз:
– На остров он больше не вернётся, и это всё, что стоит знать.
И герой растворился в дымке вечернего солнца, оставил дознавателя наедине с мыслями и пачкой денег, – по беглым-то прикидкам, там было чертовски много денег в сравнении с жалованием. Папка оказалась в руках юноши и спешно направилась к огню настольной свечи. Скоро он превратит всё в историю.

От злости герой ударил по столу и приподнялся со стула, пока Сулочана наблюдала с лёгкой пытливостью за происходящим со своего места напротив зеркала, где марафет перед выступлением наводила. Отчасти изменения седоволосого стрелка, совсем другого человека, любопытны были, спустя столько времени-то.
– Что это значит, сделка отменяется? – гремел Персиваль.
– То и значит. Если нет контракта, нет и монеты, а значит, в зачёт твоего долга это не идёт.
Голос Ортхакса оставался беспристрастным из ден-ден муши, но страха пред ним у седоволосого логиста боле не было.
– Вздор. Я занят поисками твоего проклятого Бекмана, а ты не хочешь поступиться парой контрактов?
– Ты слишком переоцениваешь своё влияние на суть происходящих событий. – Кажется, в голос со стороны той закралось раздражение.
– Тогда можешь расторгать договор, пусть поисками для тебя занимаются твои неудачники. В отличие от них, я хотя бы нашёл точное место пребывания Бенна.
– Слушай сюда, Персиваль! – хрипло заревела острастка.
Потусторонний холод сжал сердце с явной угрозой остановить биение его, и серый взор героя нашего на мгновение кроткое вниз потупился. Но хватка столкнулась, сверх ожидания и резко, с нежеланием тела и духа, напитанных силой Бьёде и разрушающим присутствием первородного ножа, подчиняться. Подбородок неторопливо, но истово возвращать прежнее положение начал, пока глаза Военачальника позолотой наполнялись боле от эмоций, чем от силы иной.
– Нет, слушай ты. Не знаю, кто до сих пор для тебя искал твоего драгоценного, но и я не дурак. Два и два сложить умею. Ты в отчаянии, Ортхакс, и тебе нужен кто-то, кто сделает для тебя всю грязную работу. Так что или ты засчитываешь контракты в сделку за мою душу, или сам ковыряйся в поисках информации о пути в Кадат!
Миг, и риск отступил. Оставлял ощущение прерванной, но не выигранной схватки за жизнь.
– Хорошо. Возможно, что твои слова не лишены логики. Если для дела тебе будут навязаны работы, так и быть, я зачту их в счёт сделки. Без гонорара.
– Плевать на белли.
– На том и условимся. Жду сведений в скором времени.
Связь оборвалась, и грудь наёмника раскрылась полно. Хоть выражение лица стрелка и сохраняло одномоментно жуткость и незыблемость на бледном полотне своём, наглядное оцепенение стало оживляться жадным хватанием воздуха ртом. Право дело, дева бесшумно хмыкнула на наблюдаемое смешение психоза и непреклонности. А через секунду отделение чёрной улитки раскрылось, бронзовую монету выплюнуло.
– Что же, даже без денег, теперь я официально в твоём распоряжении. – Ровно смог произнести Монселе.
Дабы лица не терять. В руку монету взял, Персиваль к Амавасьи обернулся с воротившимся взглядом обычным и даже с ухмылкой натянутой. Ей не было дела до чужого состояния.
– Вот уж счастья-то. Сейчас мне нужно разделаться с выступлением, а потом мы обсудим, что ещё ты можешь для меня сделать.

Среднее задание [I].

Противоестественными бликами тёплое и тусклое освещение обращалось, покуда беспокойной дрожью со стен ниспадало на ряд серебристых стоек. Хаотично разбросанными пред выступлением, иль же всегда, оказались они по помещению небольшой площадью и загруженными были и нарядами и тканями. Небольшой источник пульсирующий, переливался который в одном из углов цветом фиолетовым, но глазу непривычным, пуще прежнего забился в конвульсиях, когда старая дверь беззвучно претворила перед кем-то дорогу в неизученную нору. И заскрипела вешалка существованием своим, поскольку отправлена была несбалансированным пинком в сторону, с дороги прочь. Отсутствие колёсиков не стало помехой к пересечению комнаты вплоть до окна, хоть утяжелённая штанга обманчиво и покачивалась. Несколько костюмов заколыхались от вмешательства проходимца, что свободный путь искал в грим-уборной, заставленной атрибутами разного порядка, и расталкивать препятствия не стеснялся. Усталый рык человеческий в прочищении горла разлился по комнате и закончился на стуке закрывшейся двери, коя поторопленной оказалась искусственным сквозняком. Ладонь незваного гостя, с телом в схожей неуравновешенности, легла на стол, куда добрёл седоволосый мужчина, и без заметной задержки сорвалась с места, раскидывала шумно по сторонам посуду до пор тех, пока пальцы не подцепили закрытый контейнер с печеньем. Прозрачная коробка тотчас была поднесена под рассеянный взор серый, пока Персиваль оценивал содержимое на съедобность и расстёгивал верхнюю пуговицу рубашки рукой другой, что старалась под давлением навязанного задания не уронить доселе удерживаемую полупустую бутылку. И сия многозадачность сорвала нижнюю фурнитуру, укатилась которая в мрачную безызвестность гримёрки, да искать её никто не станет. Лишь только удовлетворился герой облегчению у шеи и, дерзновенно контейнер открыв, перекатил со дна печенье в рот. Приближённым к лицу запястьем заодно съехавшие очки поправил, наёмник присмирел от заслышанных звуков за стенами, не иначе как окончание представления они означали. Покачивающимся оборотом к стойкам стрелок повернулся, дабы окинуть взглядом окружающие наряды в примечании их пестроты и разнообразия, пока крекеры утоляли долю голода. Вскорости быть наполненным помещению и множеством тел, отчего поспешить стоило удалиться отсюда, чтобы внимание обычных артистов к себе не привлекать. Не хватало разговоров лишних, хоть люди сего заведения и умели молчать, но видели в седоволосом логисте не последнего человека, как в целом, так и для них. Издал хмурый звук, какой недовольство вынужденным перемещением обозначал, и наёмник кинул опустошённую коробку на стол обратно, запивая печенье новыми глотками напитка из бутылки в руке. И боле наощупь, чем уверенно по исследованной траектории, стрелок обратно к двери направился. Да по дороге тканей касался, будто пустота тактильных ощущений требовала той же нагрузки хоть какой-то, что и разрушительная тишь в голове. А за дверью, открываемой силами одномоментно собственными и сторонними, уже вовсю гуляло человеческое ликование, навстречу которому потянулся, как к свету, седой герой.

На сцену танцоры вышли и получали законную долю оваций, пока Сулочана же утопала в позыке рукоплескания. Не очень большой зрительный зал – без оставшихся мест свободных, – благодарил за танцевальное представление. В момент уподобленный герой начинал вопросом задаваться, сколь издавна девушка влачит хищное существование в мире смертных, что достичь определённых высот успела в ремесле и танцевальном и продюсерском. В счёте конечном, обрела своеобразную репутацию в кругах особо притязательной публики. Кто-то может назвать творящееся здесь искусство слишком откровенным и на грани пошлости пребывающим, но как говорится, – красота в глазах смотрящего.

Звуки хлопков человеческих ладоней не унимались, а стоящие на сцене артисты были вовсе не прочь получить заслуженную оценку труда и творчества руководительницы труппы. И как только миниатюрной девушке внешности чужеземной осточертело стоять в отражении чистейшего восторга, Сулочана подала едва заметную команду. Актёры стали за кулисы расходиться, дабы оставить людей рассеивать возбуждённое состояние в покое чуть большем.
– Правильный алкоголь и бархат творят чудеса, а? – донёсся низкий голос с хрипотцой до девы.
Оценил герой последние моменты всего выступления, когда соизволил явиться к сцене, поскольку устал ожидать внизу, где изучил всё к моменту сему. Всё, где была дверь не заперта, – до иных наглых жестов ещё не дошло. С усмешкой сдавленной седоволосый наёмник со стороны, света лишённой, выплыл и преградил дорогу руководительнице, плавно остановилась коя и взгляд исподлобья, строгий и бесчувственный, устремила на бледное лицо знакомого.
– Тебе никто не разрешал брать вещи без спроса, – заметила Сулочана.
Вопреки миниатюрности в руках Амавасьи была заключена весомая сила, когда одинарным жестом вырвала она наполовину пустую бутылку из некрепкой хватки наёмника. Поведение логиста её к решению подталкивало, что должно сохраняться какое подобие трезвости ума у оного для сегодняшней работы. Хоть раздражение не отражалось в женственном разрезе глаз, заметно было, сколь сильно хотела руководительница возни избежать, где проблемы с наёмником могут перевесить его малословную исполнительность и сложно искомое качество. Брови расслабила дева, что позволила лишь только лёгкой хмури нагнать себя, и заглянула в серые глаза мужчины, здравомыслие в тех водах подсчитывала в процентах.
– Не наседай. Я же сказал, хороший алкоголь – Примирительно, не без доли наигранности, процедил седой стрелок, полуприкрытым взглядом отвечал на изучение своего душевного нутра – Кстати будет узнать, что это?
– Абсент, девяностопроцентный. Специально сделан, чтобы разжижать сознание посетителей. Так они более восприимчивы.
– Забористая штука.
Попытался за бутылкой потянуться герой, дабы вернуть оную, но запястье оказалось в цепком захвате. И флегматичный взор, переключён кой был моментом в пару секунд на гладкую и нежную кожу девичьей кисти, капризно сверкнул под звучание бессловесного ворчания, что из естества вырвалось кротким не то рыком, не то кашлем.
– Сначала работа. Сегодня нужно кое-что проконтролировать. Уверен, что после половины бутылки в состоянии трезво мыслить? – ровно прервала действие Военачальника руководительница.
Сомнения девушки были не беспочвенны, но герою ли то признавать. Возможно, что двойное сознание было в достатке прочным, чтобы выдержать напор галлюциногенного алкоголя. А может, тело уже не воспринимало оное как врага и просто махнуло на всё рукой в решении пропустить и не задерживать. Но кое-что сделать пришлось. Памятуя о способности первородной идеи разрушения разлагать яды, будто инстинктивно герой коснулся силы Бьёде, и энергия всеобщего уничтожения устремилась по телу в вычищении эффекта опьянения, да даже без похмелья.
– Слабовато, чтобы скопытить меня всего с половины небольшой бутылки.
Болезненное отсутствие духа, что обыкновенно с парами иными исторгается и оставляет организм бессознательно сгорать, перешло в состояние сосредоточенное и, сказать можно, ненулевое. Вытянулся в спине наёмник, в росте прибавляя, и навис над Сулочаной, чем не оставлял места сомнениям. Сколь же точно, – стоял, во всяком случае, достаточно твёрдо и говорил не заплетаясь. Вытащил медленно в освобождении руку из хватки девы, да не упустил момента встряхнуть ею с насмешкой и безмолвным примечанием, что помнит прекрасно, кто из них двоих дорогой жертвой является.

Не впечатлила и не тронула сия напыщенная театральность руководительницу, но и шага назад оная не сделала, как под полуаркой находилась подле нависшего наёмника, без страха и лести.
– Вот и хорошо. Твоя задача похитить одного человека и привести его сюда так, чтобы ничего с ним не случилось по дороге.
– И кто цель?
– Девушка. Зовут Эсмин. Живёт в противоположной части острова. Что бы ни произошло, девица должна оказаться в моём клубе и без явных следов. Всё понял?
Стёкла очков недобрым образом блеснули от отражения светильника на стене за кулисами, чем делали наёмника напоминающим сову иль филина. Но лишь только на секунду, а может, и меньше.
– Главное, это сведения о Кадате. Остальное – моя забота, – согласился логист.
Резко развернулся в направлении лестницы к общему залу наёмник и смешался с толпой людей не слишком густой, что планомерно двигались к выходу. Видела ли Сулочана, как исчезла одна из бутылок абсента со стола зрителей, – в случае любом, повлиять было уже мало шансов. Взгляд в сторону скосила дева и осталась, прежде чем к делам неотложным опосля представления вернуться, непродолжительно размышлять, насколько сильно монстр в человеческой коже повредил разум героя при попытке жертвоприношения. Вроде не должна была. Хотя много ли она видела людей с ростком солнца в глазу, – пожалуй, что первый на памяти.
Очень долгой памяти.

По улице тёмной – в спустившейся на остров ночи, – девушка бежала, то и дело за спину оглядывалась с проверкой, не нагоняет ли её преследователь. Тяжёлое дыхание застилало существование постоянным и монотонным отзвуком в черепной коробке, а пульсация крови от усталости прибавляла темпа, да чеканила барабанный марш. Подол юбки длинной мешался в ногах, а босые ноги болезненно опускались на камни, но делать было нечего. Нужно было бежать. Изо всех сил. Без жалости к себе, ведь оная послужить затоком может терзаний и мучений бóльших. И даже охрана острова ей не помощник в трудную минуту. В-первых, на пути их так и не появилось. Во-вторых, вряд ли они что-то сделают. Ступила новый шаг, и лодыжка предательски подкосилась. Вперёд девушка полетела, едва ли умудрилась протянуть вторую ногу и поддеть подол юбки, чтобы поставить здоровую стопу на холодный и влажный от ночной сырости камень. Темп был безнадёжно потерян, и сзади стали различимы звуки бегущих сапог тяжёлых.
Он близко. Он нагонял.
Эсмин скривилась в лице от пробившей боли в конечности, но попыталась пробежать ещё хоть немного. Не могла она так просто сдаться. И с вывихнутой стопой, и в любом состоянии ином.
Чёрная дымка выросла прямо перед беглянкой, пока оная с нескрываемым страхом смотрела на седого мужчину поздней молодости, что в глаза сквозь линзы очков глядел.
– О, боги, слава вам! – воскликнула девушка, припадая к новому лицу.
Стоит ли говорить, что Персиваль изрядно удивился, да перепроверил мысленно, не было ли это искажённым восприятием от выпитого. Пелена опьянения присутствовала, но вот сознание оставалось вполне себе прочным. Малость лёгким, но вполне соображающим. Хотелось бы думать.
– Чего?
Только и вырвалось из наёмника, покамест оценивал он новые вводные в голове. Право дело, ежели бы подвох был в ситуации какой, подставился бы стрелок. Мысль эта тотчас возникла предположением в голове логиста, но не спешил он с места двигаться, как будто это могло послужить ошибкой большей.

Вместо этого тело напряглось пуще, чем прежде могло, и взгляд строже окунулся в наивный и чистый цвет глаз искомой девы.
– Они бегут за мной, Вы должны спрятать меня, вы же из «Экдизис»?
Разумеется, Сулочана просто не могла не сыграть на поведении героя, – а, пёс с ним. Все необходимые сведения прозвучали, и причин сомневаться в искренности не было. Приобнял девушку под рукой, наёмник стал быстро распадаться и плотным потоком газа увлёк её за собой, покуда в тенях ближайшего переулка не скрылся. В местах сих наёмник и отпустил цель похищения на долю ту, дабы спохватиться её вновь и вовремя, да поглядел на происходящее происшествие на широком проспекте, что формировал кольцевую дорогу вокруг острова, – одну из многих. По улице действительно бежал не слишком молодой мужчина, одетый в одежду весьма дорогую и официальную, чем являл представительность к высокому статусу на острове. Иль просто родственник при деньгах. С годами их всё сложней различать, а деньги дают преимущества те же, что и авторитет фамилии, и общее уважение среди благородных.
– Муж? – односложно вопросил герой.
Позолоченным взором Персиваль в спину упёрся пробежавшего преследователя. Бедолага так сосредоточен, что совершенно не смотрит по сторонам. Вопрос времени, когда он выдохнется и попросту упадёт без сил.
– Отец.
Эсмин разминала больную ногу, от болевого синдрома скалилась без стеснения в показе эмоций, как пред собой, так и пред ожидаемым спасителем. Какая ирония, что на страх у каждого разрез глаз разный, и одно и то же для кого – это предвестник смерти или наказания, для другого – возможность сохранить жизнь иль, в случае нашем, да даже порой главней, идею жизни.
– Идти сможешь? – по делу озвучил вопрос логист.
Мог бы герой, поскольку ощущал готовность цели отвечать на вопросы, вникнуть в суть происходящего, но к делу то не относилось в полной мере.
– Угу. Кажется, да. Но нужно поторопиться, если он добежит до сторожки наёмников, то нас будут поджидать у кабаре. Он не допустит, чтобы я вошла туда.
Бровь наёмника подпрыгнула. Столько мороки и усилий ради того, чтобы оказаться в цепких лапах даже не человека, хоть последнее было крайне мало кому известно. И список регулярно пополняется и почти в ту же секунду редеет. Не шутите с человеком, что свершил одно из самых тяжких прегрешений на этом и том свете.
– Тогда обопрись на меня. Придётся пройти какое-то время проулками, но если выйдем на верхние этажи, то доберёмся быстрее, – негромко проинструктировал наёмник.
– Угу. – Удручённо согласилась цель.
Предвкушала подъём по лестнице.

Дверь в кабаре громко раскрылась и всеобщее внимание отдыхающих актёров привлекла. Поразительно, все они жили так же здесь, – о том герой как-то не задумывался. Но головы синхронно повернулись, и сие сделало людей отдалённо похожими на сурикатов, что заприметили нечто постороннее. И забавно замерли в ожидании, когда в поле зрения из-за гардины, что дверь заменяла, попала сначала миловидная девушка, едва достигшая совершеннолетия, а затем и рослый наёмник в синеватом пальто. Молодая особа заметно прихрамывала на одну ногу, от чего придерживалась то и дело при ходьбе за плечо спутника.
– Эсмин! – Сулочана вынырнула непонятно откуда, герой не обратил внимания на неё до того – Что с тобой случилось, душа моя?
– Да ничего страшного, мисс Амавасья. Просто ногу подвернула. Но благодаря Персивалю добралась успешно.

Чуть вымученная улыбка выросла на миловидном лице, и только сейчас герой получил возможность рассмотреть её лучше. Совсем девочка, что действительно вот-вот вырвалась из детства по закону. Но аккуратные черты лица оставляли на себе налёт детской непосредственности. Яркие глаза, полные стремления и жажды чего-то нового. И куда это герой притащил наивную лань.
– Пойдём, дорогуша. Я помогу тебе вылечить ногу. – Убеждала руководительница «Экдизиса».
В поддержке состояния горестно улыбалась Сулочана и обвила руки девушки своими, дабы в глубину кабаре утянуть. Но вышло не слишком далеко, поскольку крепкие пальцы Военачальника сжались на противоположном плече. Трезвость, коя острой пеленой окутала образ логиста, припугнуть могла почти любого человека. И в сие «почти» входила Амавасья, что лишь только остановкой и накалённым напряжением ответила на поступок седоволосого знакомого.
– Не думаю, что ты сможешь ей помочь. Тут нужен хоть какой доктор. Желательно, со знаниями в травматологии, – отрезал герой.
Сместился настолько стрелок, дабы поглядеть сталью в глаза чудовища в человечьей шкуре. Буквально.
– Ой, Персиваль, ты думаешь, что в моём заведении вывихи – редкость? Я умею лечить столь незначительные травмы, – отмахнулась Сулочана.
Оба хвата нехотя разомкнулись, и наёмник с миниатюрным монстром сблизились, едва не касаясь лицами.
– Не знаю, что ты задумала, но я не дам, учитывая наши общие познания, коверкать молодую жизнь никакими ритуалами Сердца или Кузни. – Предупредил Персиваль.
Ровный и жёсткий тон, что возражений не терпел, полошил прошлое, к которому никогда наёмнику не вернуться, но возвращал мимолётно в седоволосом стрелке и качества и принципы те, от которых он не отрекался.
– Ты за кого меня принимаешь? Разумеется, я…
– ЭСМИН!
Голос снаружи отвлёк обоих спорщиков на полуслове, вынудил сконцентрировать внимание на нарушителе.
– Кажется, просто прийти раньше срока – это не панацея, – констатировал Военачальник.
В демонстрации, что готов отложить спор на некоторое время. Даже если предмета спора, со слов Сулочаны, и не было.
– ЭСМИН! ЭТА ВЕДЬМА ПРОМЫЛА ТЕБЕ МОЗГИ! – голос был знакомым и во многом уставшим.
– Я разберусь. – Буднично заявил Персиваль.
Пока отворачивался от Сулочаны с Эсмин и направлялся к выходу из кабаре.
– ЭСМИН, Я…
Но тишины нарушитель осёкся, когда дверь открылась, и на тёмную площадку вышел седой юноша, незнакомый никому из собравшегося братства. Коллеги по цеху и ремеслу, но боле открытые и не действующие исподтишка, окружили двери в заведение, и мог глаз героя, хоть те стояли расслабленно, подсказать, что алебарды окажутся в боевом положении в мгновение ока.
– Чего разорались? Люди спят. – Малоэмоционально процедил Персиваль, вставляя сигарету в зубы.
– Эй, здесь курить не разрешено! – раздался голос одного из стражников острова.
– А я и не закурил ещё. Так по какому поводу сбор?
– ЭТА ВЕДЬМА ПРОМЫЛА МОЗГИ МОЕЙ ДОЧЕРИ!
В лунном свете образ родителя был весьма внушающим. Особенно пышные усы, что переливались мерцанием мягкого ночного светила.
– Это не преступление, даже если так.
– ЧТО?
– Да не ори ты, я и так слышу прекрасно. Твоя дочь явилась сюда в таком часу ночи, явно от тебя бежала. С вывихнутой ногой. Вот уж и правда, сила воли. Это же как дитя закрутить нужно, чтобы от тебя бежали в кабаре? – с интонацией несколько философской пробубнил наёмник.
Но громко, чтобы все слышали.
– Не заговаривай мне зубы, кем бы ты ни был! – мужчина хоть и перестал кричать, всё ещё плохо сдерживал эмоции – Я требую, чтобы вы немедленно вернули мою дочь!

– Не можешь. Она уже взрослая достаточно, чтобы решать для себя сама.
– А вы, сэр, кем будете? – вклинился один из наёмников.
По силуэту чуть отличной формы шлема было ясно, что говорил старший из патруля.
– Друг и знакомый хозяйки. Мисс Амавасья сейчас занята перевязкой Эсмин, – ровно ответил Монселе.
Стражники если и не изменились в позе и лицах, особенно в потёмках, но морально почесали в затылках. Самое мерзкое, что произойти в патрулировании может, когда непонятно, кто конкретно злодей в истории.
– Так что я бы попросил не создавать ажиотаж на улице – Рука наёмника указала на окна соседних домов, из коих можно было различить лица разбуженных жителей – Мы спать людям мешаем.
Отец Эсмин кипел от злости, что его водят, фактически, лицом по брусчатке, вместо тряпки используют.
– ХВАТИТ ВАШИХ СЛОВЕСНЫХ ИГР! Я ТРЕБУЮ!
– А я требую, чтобы ты, наконец, дал мне возможность выбирать самой! – девичий голос прогремел за спиной.
Персиваль отошёл чуть в сторону, дабы не загораживать Эсмин, да подошёл вплотную к одному из стражников. Чуть отвлечёмся, – как отвлёкся и герой, когда древко настойчиво постучало по плечу. Взглянул на нечёткое лицо под шлемом, Персиваль увидел недвусмысленный жест в виде двух пальцев у рта. Не найдя ничего супротив наёмник протянул одну из сигарет стражнику. И в ответ на любезность использовал весьма специфический образец зажигалки, собранный из того, что было под рукой. Герой удивился сам себе, ведь до сего момента и не думал сменить кресало на зажигалку. Или хотя бы спички. Две сигареты зажглись и заиграли робкими светлячками во тьме. И нынче вернёмся к центральным событиям.
– Почему ты не можешь просто позволить мне решить для себя, чем я хочу заниматься в жизни!
– Я не позволю тебе вместо светлого будущего остаться в этой дыре с какой-то дешёвой проституткой!
– Но-но, у меня приличное заведение. – Раздался голос Сулочаны.
– Отец, я не хочу выходить замуж за старика. Вообще не хочу, чтобы меня использовали как политический актив! Я не дворянка и не благородная, чтобы вменять мне подобное как обязанность! Я всю свою жизнь люблю танцы и хочу этим заниматься. Прошу. Отпусти меня. Не нужно…
По тону было слышно, с какой тяжестью даётся каждое слово. Насколько девушка сама не верила, что отец её уступит хоть пядь собственных планов.
– Она права, старик. Пусть хоть поживёт. Если ты прав был, она всё равно вернётся.
– Да, и не нужно говорить, что Экдизис – бордель или ещё что.
– Или ты нас обвинить в разложении морали хочешь, что мы живём рядом?
Соседи, что не спали, а стали свидетелями произошедшего события, горячо поддерживали рвение девушки из окон, что улицу заполняло живым гомоном, не по времени суток.
– У молодёжи нынче не мозг, а кисель в голове, – пробубнил едва слышно герой.
– И не говори… – согласился стражник – …, ну, вряд ли теперь сержант скажет хватать девушку. Ей тут, кажется, ничего не угрожает. А семейные дела пусть сами разгребают.
– Да уж. Хорошего дежурства, – попрощался Персиваль.
Покамест вернулся к спокойствию холодному и к двери, докурив, направился. Положил руку на плечо Эсмин, герой мягко подтолкнул девушку к входу. К лучшему или худшему, но девушке предстоит многое узнать и многому научиться.
Или ритуальным инструментом ей быть в мистическом танце. Или услышит рокот Грозовой шкуры. Или Мотылька ощутит.

Среднее задание [M].

Ветра порыв – один из, но боле приметный, – ощущался искусственно, в довесок и несколько хлопков, не иначе как громовых, подначивали внимание обратить на изменение в окружении. Негустая тень накрыла седоволосого юношу с головой, которая уроненной оказалась назад. Сталь взора стала ватной, когда небо на миг короткий сменилось иными оттенками серо-голубыми, цветом плотного множества перьев на приземляющемся массивном туловище. Пушистые кисточки раздвоенного хвоста пронеслись совсем рядом, с игривой угрозой снести лысого питомца с ног, да по-змеиному оные заёрзали в воздухе, стоило сильным лапам встретиться с твёрдой землёй. И когда голова плавно перекатилась, а ухо встретилось с плечом, в меланхоличном наблюдении бледное лицо наёмника почти уткнулось в жёлтый клюв, в паре десятков сантиметров который застыл. Вона кто ни депрессий, ни расстройств не знал, пока лапами на месте переминал, вопрошал о чём-то у раба седого строгим взглядом и сомнений о богоподобии своём не испытывал.
– Что, малыш… – старая позывная привычка при разнице габаритов могла бы звучать уморительно, но со стороны оно таковым не выглядело – …, я ещё занят.
Не терзал себя Монселе, что дела до животного ему с каждым днём всё меньше, поскольку жизнь перестала благосклонной быть двум беспечным авантюристам как год назад. И хоть Спрайт, верность показавший не по характеру и терпением преисполнившийся вовсе не по статусу в мире, давно оправился физически, а стресс не тронул его организм, пернатый спутник на почве последних событий сильнее привязался к двуногому подчинённому. Персиваль сполна же ответить не мог, и вопрос второго порядка, – пока что или всегда. В конце-то концов, не только Спрайт больше не птенец, и не только оному молнии нынче нужно ловить, хоть по смыслу и переносному. Рука оторвалась от воротника пальто, стойку которому насильно, с ветром ссорясь, придавал инженер, и ладонь легла на клюв, одарённый страшным для недоброжелателей крюком. Покрытые перьями кисточки прижались к голове сильнее, когда холодная рука человеческая в поглаживающих действиях изошлась. И взгляд, что колкости набрался больше, устремился без сокрытия мыслей на располагающуюся подле кожаного компаньона деву.
Сулочана словно и не удивлена была впечатляющим существом, да вопросов никаких не озвучила, хоть несколько и застыли в отражении внимания оной, брошенного на приземлившуюся птицу-гром лишь только на пару мгновений. Руководительница Экдизис, что могла составить настоящую конкуренцию Военачальнику в своевременном проявлении безразличия ко всему сущему – да и не только, – позволяла уединиться двум разномастным товарищам, хоть и продолжали они пребывать на рассмотрении всем ветрам. И о присутствии своём напомнила слышным для седого юноши выдохом, как проявление нежелания терпеть на себе агрессию со стороны какой-то птицы. И обстановка накалилась, когда Спрайт распознал в человеческом жесте пренебрежение, отчего шея стала округляться в выражении большего раздражения к миниатюрному монстру. Быть может, пернатая версия лже-божественности и ощущал за Сулочаной нечто уподобленное. Но напряжение было усмирено похлопывающей ладонью Персиваля, который через плечо бросил взгляд на хозяйку кабаре, продолжала коя источать ауру непринятия и гипнотизировать горизонт.
– Позже. – Довершил прежнее слово герой.
На наёмника поглядел гром-птица с долей презрения, но дозволения к очередному маху рукой на его существование. Право дело, ещё одного прощения заслужить будет отныне сложней. Пары крыльев поочередно отошли от пернатого тела, прежде чем клюв оторвался от руки двуногого питомца с недовольным рокотом писклявым и лапы вытолкали тяжёлую тушь вверх одиночным рывком.

Оставалось проводить взглядом исчезающее синее пятно в небе, – не без чувств, что в груди всё же продолжали теплиться едва звучными интонациями в реакции на продолжающуюся жизнь. Одна из таковых и вовсе Персивалю не должна была принадлежать, но сие покажет себя позже. И сильней.
Накат морской волны, словно след оторвавшейся от земли гром-птицы, напал на летающий корабль, что оказаться может значительно крупнее многих природных островов, рассыпаны кои по волнующейся поверхности всех морей и Гранд Лайна. Бриз петлял в седых волосах наёмника, пока пристально посмотрел он на пустующую пристань. Поразительно, что остались где-то стояночные места, если вспомнить, сколько гостей нынче принял остров, увеличивая численность населения до предела. Немудрено, что наёмники, обычно ощущающие себя вполне вольготно, нынче с ног сбивались в разбирательствах с мелкими нарушениями и поддерживании порядка. Медитативность и умиротворённость увиденного уже почти захватили разум героя в оборот, но ощущение приближающегося жара от окурка вынудило вернуться в реальность и нарушить волшебство момента извлечением недокуренного куска сигареты и уничтожением следов пребывания, отправив тот на растерзание волн. Сулочана же, в очередь свою, так быстро со своим табачным патроном не разбиралась.
– И долго нам ждать? Я не собираюсь торчать на острове до поры, когда он поднимется в воздух. – Обратился к деве логист.
Локти наёмника недовольно поёрзали по металлическим перилам, пока люди внизу суетились и готовились к принятию прибывающего судна. Непримечательные личности, что положили и труд и вложения на жизнь обычную, работу традиционную, но смогли привнести красок, когда согласились первое и второе проводить на острове, места себе не знающем. Рассматривать разноцветные головы цели не было, и Персиваль, в мере большей, определял состояние на сию минуту через наблюдение за многоногой суетой. Но банальные мысли, в стремлении заполнять образовавшуюся в голове ненасытную пустоту, закрадывались в форме заурядных вопросов, – а смог бы он так. Если бы не вернулся, а когда-то остался. И будто бы уже совсем не больно, но как же, чёрт подери, плохо.
– Не торопись. От этого мои гости быстрее не прибудут. Я сама не горю желанием оплачивать лишнее время швартовой бригаде, но технические причалы нельзя использовать без них, – спокойно просила руководительница Экдизис.
– Хорошо, а…, – лёгкому возмущению, не без издёвки, предался седоволосый стрелок, покамест нагловатый взор переводил на союзницу – …, когда, возможно, самый высокооплачиваемый наёмник на острове согласен работать без дополнительных вложений.
– Ты всегда можешь собирать сведения о путешествии вне Леса самостоятельно. Лет через пятьдесят научишься искать тропы наружу.
– Шантажистка. – Беззлобно якобы парировал наёмник.
Он и сам прекрасно знал, что информацию даже о самом гостеприимном месте всего параллельного мира, а именно о Доме и Лесе вокруг него, крайне сложно находить. Что уж говорить про путешествие по землям за границей этого Леса. Растянувшийся по губам намёк на зубастую улыбку сошёл, стоило лицу вновь вернуться по направлению к водным далям.
К вящему удовольствию наёмника, на горизонте стал вырисовываться силуэт грот-мачты приходящего судна, что стремительно выплывал из-за зримой грани. До прибытия ещё час, а-то и несколько, но отныне можно будет хотя бы видеть, как скоро окончится тошнотворное ожидание. Люди у пристани стали суетиться в разблокировании системы приёма судна. Разумеется, и до сего мига успела мысль промелькнуть, что стоило бы оставить Суверен на таком техническом причале, даже если и за деньги.

Но кроме того, что таких сумм у наёмника не было, так ещё и представлять, как корабль размером с линкор первого класса поместится в весьма тесном помещении, едва не вызвало ухмылку. Пришлось бы складывать корабль вдвое.
Гидравлические опоры вздрогнули, когда им послали команду на размыкание, и длинные штативы телескопические стали втягиваться в разведении тяжёлых лап захватов. Но не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы приметить, как нагнетается напряжение в рядах специалистов, за которыми десятками минут ранее наблюдал юноша скучающим, но примечающим взором. Аккуратные переговоры, вкрадчивые и беглые взгляды по сторонам, напряжённые позы. Золотые глаза проступили сквозь природный цвет роговиц, покуда незримый свет изливали, но для владельца выявляли то, что сокрыто. Тревога и ожидание теплились не во всех, но во многих рабочих пристани.
– Что-то не так? – тишину между знакомыми нарушил Монселе.
– М?
Сулочана витала в мыслях и внимания не обращала ни на спутника, ни на происходящее вокруг. Как и любой вменяемый заказчик, она верила в профессионализм наёмных работников. А Персиваль, будучи инженером, таких опасных допущений не делал, прекрасно знал, что профессионализм часто прячет в себе интуицию и неоправданный риск. Впрочем, такой подход работает куда чаще, чем хотелось бы. Или хотя бы чаще, чем стоило на такой подход полагаться. Но помогает такое, как и в случаях с плацебо, не всегда, и сейчас был именно такой случай. Глаз героя подметил неравномерность движения гидравлических лап, что сигнализировало о протечке или неважном техническом обслуживании, но не о критической поломке. А судно, временем тем, приближалось. Вырастало на фоне горизонта, и при том быстро. С примечательным излишком.
– Они не спеют. – Констатировал герой.
Да помрачнеть успел и стать похожим на хищное животное, хотя бы по характеру внешнего образа.
– Это по твоей части. Если имеется желание помочь, действуй. Но судно должно причалить, так или иначе. Или я выпотрошу этих идиотов.
Девушка не сомневалась в суждениях спутника, но в технической части её мало что могло привлекать. Максимум, это создание новой системы для декораций в Экдизис. Но справедливости ради, кабаре славится не сложными театральными представлениями, но провокационными сценариями, небольшими пьесами и танцевальными номерами, которые никого не оставляют равнодушным. И что характерно, мало кто может точно объяснить, откуда такое впечатление. Но к нашим баранам вернёмся. Гидравлика одной из лап, судя по всему, окончательно устала от напряжения и замерла, когда давление в системе стало резко стравливать. Немудрено, если детали действительно заржавели и уже не могли двигаться свободно.
– Дело плохо. – Низко озвучил мнение герой.
Наёмник стал медленно распадаться на газовую дымку чёрного цвета, лишь только уловил последним взглядом стремительно заходящее на швартовку судно. Дымка славировала между несколькими рабочими бригады, от чего те вынужденно прервали свои дела и остановились, глядя на непонятное облако. А оно было сконцентрировано на своей естественной цели.
Мужчина в рубке управления не совсем понимал, что же такое происходит, и по какой причине даже при повышении давления в гидравлике зажим отказывается двигаться, да и просто остановился. Он уже собирался проверить контрольные показатели на запасных приборах, ведь те, что были в наличии в рубке, убеждали о том, что всё в норме.
Газ просочился через щель в двери и материализовался за спиной мужчины в рабочей униформе, отчего изрядно тот опешил, отвлекшись на свист газа через щель.