. Но их становилось меньше и голоса их затихали не столько от того, что танцующий в пылу сражения «Бессмертный Король» сокрушал их, ломая через колени и делая инвалидами одним прямым попаданием кулака в шею, сколько из-за отсутствия ощущения другой угрозы.
Когда сражение затянулось и к площади стали стягиваться резервные силы, в толпу прилетело что-то ещё. Произошел ослепительный взрыв и круговая волна череды взрывов поменьше, снесло по окружности несколько зданий, смешивая несколько улиц в одно большое пожарище и разруху. Солдаты оказались отрезаны от центра, а посреди обломков возвышался другой человек. Сука, шесть метров ростом, долговязый и не менее некрасивый, нежели сам Миднайт. Ещё и ухмылялся, держа одного из солдат за лицо.
= И зачем ты вступил в битву с жандармами, придурок? = лукаво поинтересовался тот, улыбаясь так, словно концентрировал в устах яд мантикоры, = Я всё понимаю, Джорджу нужны его деньги, но видишь ли, когда я отправил тебя в полёт, я ведь ясно дал понять, что денег в этом месяце не будет. О чём он вообще думал, посылая ЗА МНОЙ такого молокососа, как ты? Может от того, что про тебя ходят нехорошие слухи? И верно, ты не просто не повиновался жандармам, но и устроил потасовку, совершенно точно зная к чему это приведет на Юне. Я не могу просто закрыть глаза на то, как умирает моя спокойная гавань.
Человек повернулся – он был длинноруким и слишком тонким, чтобы в полной мере считаться человеком. На его плече висела карнавальная маска с улыбающимся пьеро, а сам он был облачен с ног до головы в какой-то странный кардиган на пуговицах. На левой стороне головы волосы отсутствовали, а на правой – вились почти до плеча. Лысую часть украшала татуировка, в виде знака радиции. Тонкие усы, полубезумная ухмылка, глаза подведенные «сонными» мешками – чистый смак, а ещё и рыжий. На поясе висела связка динамитов, а на кардигане россыпь жестяных жетонов, свидетельствовавших о лихом военном прошлом.
- Фух, пронесло. Если бы не твой сраный фрукт, никуда бы я не улетел. И в ситуацию бы не влип. Джордж предупредил меня… Теперь я вспомнил! – отряхивая плечо и неровно дыша произнес Миднайт, игнорируя хлопотавших вокруг защитников правосудия и копошащихся людей, - Зери Зери но Ми. Он позволяет тебе выделять из себя студень и управлять его составом. Сука, а ведь я сначала подумал, что Джордж ошибся, и ты, уродец, используешь Бому Бому. Оказывается, что это «взрывной студень». Но твои источники информации неправдивы…
Майкл Страйдер вопросительно приподнял бровь, запрокидывая на плечо свою алебарду, а после, перемещая её на уровень шеи, как коромысло, и навешивая на рукоять обе кисти, зашагал в сторону, как бы описывая круг в обход Миднайта.
= Неправдивы? Что такого о убийце собственной команды мне ещё не поведали люди Джорджа? Я многое о тебе слышал. В том числе и твоей битве с «Пиратами Ситро». И всё равно хуй тебе, а не мои деньги. Их нет.
ONE PIECE RP ·
Юн [Нейтральный]
Похрустывая костяшками и разминаясь, мужчина ехидно ухмыльнулся, и встал в боевую стойку, выставляя три пальца и демонстрируя их собеседнику, явившемуся на веселуху.
- Во-первых – они не сказали тебе, что мне насрать на правила, установленные в этом мире. Юн – мирная гавань? А у меня здесь дело и если я попал в передрягу, я никогда не дам себя в обиду, даже если против меня выступят все армии мира, - наклоняет голову, буравя соперника взглядом, и загнув указательный палец - И второе, - загибает безымянный, с дырявой кое-где улыбкой показывая Майклу средний, - Я НИКОГДА НЕ СДАЮСЬ, ДАЖЕ ЕСЛИ ПРОТИВ МЕНЯ ВЫСТУПАЕТ УБЛЮДОК В НЕСКОЛЬКО РАЗ СИЛЬНЕЕ!!!
= Вау, браво. Прости, я бы поаплодировал твоему дешевому пафосу, да руки заняты, - лениво изрёк Майкл, и тут его силуэт размылся.
В следующий момент долговязый оказывается прямо перед Миднайтом, занося над его головой алебарда и нанося удар слегка направо, с целью срубить голову. Краем глаза наш герой успеет заметить, как на плечах Страйдера проступает бирюзовая жидкость, напоминавшая карамель. Её свойства с первого раза он понял. Жаль, что ничего против неё не придумал.
«Успею!» - мир будто замедлился для него на один единственный мир, Виллоу подныривает, сгибая колени, и уклоняется, от удара, но с алебарды летят капли, описывая дугу, словно из дробовика, по конусу, и ошметки студня прилипшие к разрушенным завалам из некогда домов, практически сразу детонируют при контакте с твердой поверхностью. Левое ухо тут же заложило.
= Неплохо! Kanen-sei Kyakku: One! («Огнеопасная капля: Номер Один!»).
В крайней точке, проворачивает алебарду в ладонях и студень с его плеч почти мгновенно перетягивается на наконечник копья выше рубила, собираясь в большой вязкий пузырь.
«Твою мать!» - мелькнуло в голове и он точно знал, что теперь не успеет. Инстинктивно попытался выставить руки, но резко передумал, ведь в прошлый раз от удара сбоку от подобного же приема попросту потерял сознание и улетел на другой конец города. Отскок в сторону – Майкл будто дал ему шанс уйти.
Алебарда с гулом опустилась на то место, где раньше стоял Миднайт, и произошел колоссальный направленный взрыв, как будто оружие соперника было начинено тротилом самого высокого качества или чем ещё почище. Ударная волна разметала кучи обломков в стороны, а сотрясший воздух поток ветра, устремившийся во все стороны, подхватил нашего героя и впечатал спиной в кучу какого-то железного хлама.
С выдохом горло покинули фрагменты крови. Сказывалось, что новоявленный «выбивала долгов» ещё не успел восстановиться после прямого попадания. Тело ныло, но пока не отказывало. Хорошо, что успел сгруппироваться до удара, иначе можно было лишиться пары ребер.
Что до Майкла? Он поглотил ударную волну, покрыв себя студнем. Это вещество поглощало энергию и тут же отдавало её, с единственным побочным эффектом – «болтание», как болтается холодец или качественное желе, стоит его только поддеть ложкой. Разница состояла в том, что этот «слизень» не был съедобным и бил, за счёт рук, с такой дистанции, и с таким радиусом, что Миднайту попросту не хватало длины конечностей.
И теперь Страйдер настигал его очередным прыжком. Прямой укол прямо в грудь, сминающий, беспощадный. Пришлось блокировать руками крест-накрест, а те от предплечий покрылись темно-сливовым окрасом Хаки Вооружения. Раздался лязг, как о железо… Изумленное лицо рыжего визави надо было видеть.
= Хаки Вооружения? На первой половине Гранд Лайн у такого молокососа есть Хаки Вооружения? Ва-ха-ха-ха-ха-ха! А это становится интересным! – и он давит обеими руками на копье, налегает со всей силы, но не может одолеть «духовный доспех», - Ничего себе. Что ты ещё умеешь? Может ещё и Хаки Наблюдения есть в твоем арсенале, мелюзга?
Миднайт стискивает от боли зубы, силы Майклу было не занимать, и ему удается продавить белокурого, разрушая металлическую кучу и снова отправляя теперь в уже непродолжительный полёт.
- Во-первых – они не сказали тебе, что мне насрать на правила, установленные в этом мире. Юн – мирная гавань? А у меня здесь дело и если я попал в передрягу, я никогда не дам себя в обиду, даже если против меня выступят все армии мира, - наклоняет голову, буравя соперника взглядом, и загнув указательный палец - И второе, - загибает безымянный, с дырявой кое-где улыбкой показывая Майклу средний, - Я НИКОГДА НЕ СДАЮСЬ, ДАЖЕ ЕСЛИ ПРОТИВ МЕНЯ ВЫСТУПАЕТ УБЛЮДОК В НЕСКОЛЬКО РАЗ СИЛЬНЕЕ!!!
= Вау, браво. Прости, я бы поаплодировал твоему дешевому пафосу, да руки заняты, - лениво изрёк Майкл, и тут его силуэт размылся.
В следующий момент долговязый оказывается прямо перед Миднайтом, занося над его головой алебарда и нанося удар слегка направо, с целью срубить голову. Краем глаза наш герой успеет заметить, как на плечах Страйдера проступает бирюзовая жидкость, напоминавшая карамель. Её свойства с первого раза он понял. Жаль, что ничего против неё не придумал.
«Успею!» - мир будто замедлился для него на один единственный мир, Виллоу подныривает, сгибая колени, и уклоняется, от удара, но с алебарды летят капли, описывая дугу, словно из дробовика, по конусу, и ошметки студня прилипшие к разрушенным завалам из некогда домов, практически сразу детонируют при контакте с твердой поверхностью. Левое ухо тут же заложило.
= Неплохо! Kanen-sei Kyakku: One! («Огнеопасная капля: Номер Один!»).
В крайней точке, проворачивает алебарду в ладонях и студень с его плеч почти мгновенно перетягивается на наконечник копья выше рубила, собираясь в большой вязкий пузырь.
«Твою мать!» - мелькнуло в голове и он точно знал, что теперь не успеет. Инстинктивно попытался выставить руки, но резко передумал, ведь в прошлый раз от удара сбоку от подобного же приема попросту потерял сознание и улетел на другой конец города. Отскок в сторону – Майкл будто дал ему шанс уйти.
Алебарда с гулом опустилась на то место, где раньше стоял Миднайт, и произошел колоссальный направленный взрыв, как будто оружие соперника было начинено тротилом самого высокого качества или чем ещё почище. Ударная волна разметала кучи обломков в стороны, а сотрясший воздух поток ветра, устремившийся во все стороны, подхватил нашего героя и впечатал спиной в кучу какого-то железного хлама.
С выдохом горло покинули фрагменты крови. Сказывалось, что новоявленный «выбивала долгов» ещё не успел восстановиться после прямого попадания. Тело ныло, но пока не отказывало. Хорошо, что успел сгруппироваться до удара, иначе можно было лишиться пары ребер.
Что до Майкла? Он поглотил ударную волну, покрыв себя студнем. Это вещество поглощало энергию и тут же отдавало её, с единственным побочным эффектом – «болтание», как болтается холодец или качественное желе, стоит его только поддеть ложкой. Разница состояла в том, что этот «слизень» не был съедобным и бил, за счёт рук, с такой дистанции, и с таким радиусом, что Миднайту попросту не хватало длины конечностей.
И теперь Страйдер настигал его очередным прыжком. Прямой укол прямо в грудь, сминающий, беспощадный. Пришлось блокировать руками крест-накрест, а те от предплечий покрылись темно-сливовым окрасом Хаки Вооружения. Раздался лязг, как о железо… Изумленное лицо рыжего визави надо было видеть.
= Хаки Вооружения? На первой половине Гранд Лайн у такого молокососа есть Хаки Вооружения? Ва-ха-ха-ха-ха-ха! А это становится интересным! – и он давит обеими руками на копье, налегает со всей силы, но не может одолеть «духовный доспех», - Ничего себе. Что ты ещё умеешь? Может ещё и Хаки Наблюдения есть в твоем арсенале, мелюзга?
Миднайт стискивает от боли зубы, силы Майклу было не занимать, и ему удается продавить белокурого, разрушая металлическую кучу и снова отправляя теперь в уже непродолжительный полёт.
«Точно... Я не такой уж и слабый… Не тот, что раньше… Сука… Мудак…»
Он собирает себя в руки, вокруг него всё темнеет, несколько сотен «голосов» мелькают, сменяя друг друга в этой темноте, каждый на свой лад, каждый своего цвета.
И один особенно сильный оранжевый огонек, устремляется за ним, прерывая полет. Миднайт встает на ноги, тормозит, и пропускает удар алебардой перед собой – нет, не предвидя атаку, а просто «видя её» в зоне своего восприятия в виде маячка. Майкл понимает, что уклон произошел с закрытыми глазами. И его лицо запестрило эмоцией одобрения.
= Вау, - коротко произнес он, глядя как соперник открывает глаза и стремится нанести удар кулаком уже в его лицо, с прыжка, и отступает назад, на один шаг, разворачивая корпус и метя в бок Миднайта основанием алебарды, - Я впечатлен, но этого мало. Мы не на одном уровне!
Миднайт блокировать, а это – ложный выпад. Стукнулась нижняя часть алебарды о руки, придав импульс второму повороту корпусом на месте и вот, угроза исходит уже слева.
= Kanen-sei Kyakku: One!
- Су…
Тупая сторона алебарды бьет в открытый торс – на ней сгусток студня, прилипает и не дает вырваться. Страйдер опускает алебарду прямо в землю, разрушая до углубления под ногами, и всё, что успевает вернувшийся на дорогу приключений Миднайт – громко выругаться перед тем, как его бас утонет во взрыве. Да каком взрыве! На горизонте его было видно на десятки километров! Майклу, похоже, удалось не заплатить по своим счетам. Он, смеясь, схватил Миднайта за голову, явно бессознательного, и потряс над землёй.
= Ва-ха-ха-ха-ха-ха! Повеселил ты меня, молокосос! Ох, повеселил! Мало кто переживал хотя бы один удар моего «Номера Один», а ты умудрился пережить целых два прямых попадания! Я в восторге! – трясет Виллоу, словно игрушку, и хохочет, но до поры, до времени.
Миднайт схватил его за кисть. И сжал, под Волей, так сильно, как мог – насколько позволял инстинкт самосохранения. Сжал… и лицо Страйдера исказила нотка боли. Он наклоняется, собираясь нанести удар головой, но кулак настигает его быстрее, точно в подбородок, точно в ту точку, куда для удара требовалось вложить всего ничего. И для мощного визави этого точечного «ничего» хватило, чтобы на миг лишиться сознания и выронить Миднайта из руки. А тот, упав, закашлял.
- Один-один!
= Ноль-один, - алебарда опускается, заступом, в груду хлама и удерживает длиннорукого на ногах. Тот, не упав навзничь, выпрямляется, и резко опускается перед Миднайтом на корты, протягивая руку, = Хуй с тобой.
Вынимает из рукава кардигана небольшую бумажку с распиской и протягивает сидящему.
= Передай это Джорджу с наилучшими пожеланиями. Деньги поступят ему со дня на день. И это только потому, что мне стало интересно, кто из тебя вырастет. Силы поднаберись, нам такие люди пригодятся. Честно сказать, я написал её тогда, когда увидел, что ты выжил после первого удара. Исключительный малый, ва-ха-ха-ха-ха.
Миднайт недоверчиво поглядел на бумажку туманным взором и… протянул руку, стараясь взять ту пальцами. Страйдер ухватил его за руку и потряс ту с жаром, с каким жмут хорошие приятели, а после, наклонившись над ухом Миднайта, прошептал.
= А теперь… - пауза, - Уёбывай-ка отсюда поскорее.
И за эту же руку подняв нашего героя, швырнул его… за пределы острова. С криком и бумагой-распиской, Миднайт полетел с Юна вниз, прямо в море. Продолжение следует.
Он собирает себя в руки, вокруг него всё темнеет, несколько сотен «голосов» мелькают, сменяя друг друга в этой темноте, каждый на свой лад, каждый своего цвета.
И один особенно сильный оранжевый огонек, устремляется за ним, прерывая полет. Миднайт встает на ноги, тормозит, и пропускает удар алебардой перед собой – нет, не предвидя атаку, а просто «видя её» в зоне своего восприятия в виде маячка. Майкл понимает, что уклон произошел с закрытыми глазами. И его лицо запестрило эмоцией одобрения.
= Вау, - коротко произнес он, глядя как соперник открывает глаза и стремится нанести удар кулаком уже в его лицо, с прыжка, и отступает назад, на один шаг, разворачивая корпус и метя в бок Миднайта основанием алебарды, - Я впечатлен, но этого мало. Мы не на одном уровне!
Миднайт блокировать, а это – ложный выпад. Стукнулась нижняя часть алебарды о руки, придав импульс второму повороту корпусом на месте и вот, угроза исходит уже слева.
= Kanen-sei Kyakku: One!
- Су…
Тупая сторона алебарды бьет в открытый торс – на ней сгусток студня, прилипает и не дает вырваться. Страйдер опускает алебарду прямо в землю, разрушая до углубления под ногами, и всё, что успевает вернувшийся на дорогу приключений Миднайт – громко выругаться перед тем, как его бас утонет во взрыве. Да каком взрыве! На горизонте его было видно на десятки километров! Майклу, похоже, удалось не заплатить по своим счетам. Он, смеясь, схватил Миднайта за голову, явно бессознательного, и потряс над землёй.
= Ва-ха-ха-ха-ха-ха! Повеселил ты меня, молокосос! Ох, повеселил! Мало кто переживал хотя бы один удар моего «Номера Один», а ты умудрился пережить целых два прямых попадания! Я в восторге! – трясет Виллоу, словно игрушку, и хохочет, но до поры, до времени.
Миднайт схватил его за кисть. И сжал, под Волей, так сильно, как мог – насколько позволял инстинкт самосохранения. Сжал… и лицо Страйдера исказила нотка боли. Он наклоняется, собираясь нанести удар головой, но кулак настигает его быстрее, точно в подбородок, точно в ту точку, куда для удара требовалось вложить всего ничего. И для мощного визави этого точечного «ничего» хватило, чтобы на миг лишиться сознания и выронить Миднайта из руки. А тот, упав, закашлял.
- Один-один!
= Ноль-один, - алебарда опускается, заступом, в груду хлама и удерживает длиннорукого на ногах. Тот, не упав навзничь, выпрямляется, и резко опускается перед Миднайтом на корты, протягивая руку, = Хуй с тобой.
Вынимает из рукава кардигана небольшую бумажку с распиской и протягивает сидящему.
= Передай это Джорджу с наилучшими пожеланиями. Деньги поступят ему со дня на день. И это только потому, что мне стало интересно, кто из тебя вырастет. Силы поднаберись, нам такие люди пригодятся. Честно сказать, я написал её тогда, когда увидел, что ты выжил после первого удара. Исключительный малый, ва-ха-ха-ха-ха.
Миднайт недоверчиво поглядел на бумажку туманным взором и… протянул руку, стараясь взять ту пальцами. Страйдер ухватил его за руку и потряс ту с жаром, с каким жмут хорошие приятели, а после, наклонившись над ухом Миднайта, прошептал.
= А теперь… - пауза, - Уёбывай-ка отсюда поскорее.
И за эту же руку подняв нашего героя, швырнул его… за пределы острова. С криком и бумагой-распиской, Миднайт полетел с Юна вниз, прямо в море. Продолжение следует.
Переход – Линкор "Суверен".
Персиваль Монселé.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ ⠀ⲃⲁⲣьⲉⲧⲉ ⲡⲟⲇ ⲁⲕⲕⲟⲙⲡⲁⲏⲉⲙⲉⲏⲧ ⳅυⲙы
⠀
⠀
Улицы Юн, в сравнении с повседневным течением жизни на летающем острове, кипели от жизни самобытной и от людей, снующих по делам собственным. Толпа перекатывалась и гудела. Разговаривала и смеялась. Вторичными шумами стороны перезаполняла и в переплетениях сих не терялась. Чаще всего свободное задверье пустотой отличалось, но случается удача порой, и при приводнении у какого-нибудь острова цивилизованного множество людей могут получить возможность прикоснуться к высокому искусству театра. Впрочем, не все были воодушевлены вскрывшейся правдой местного досуга, хоть бы и потому что с развлечениями, окромя зрительных удовольствий и наслаждения для ума, крайне туго было здесь.
– Треклятый остров. Треклятый этернал пос. Треклятая нравственность. – Голосом сиповатым проговаривал седоволосый наёмник.
Герой вытащил портсигар, вставил один никотиновый патрон в прорезь меж губ, ртом обыденно именуемую, ровно за секунду, как заметить, едва не подпалив кончик сигареты, запрещающий знак на стене.
Курение запрещено.
– Это уже ни в какие ворота. Выпить негде, курить… – обратил внимание на стражу при латах, что стояла на каждом углу, наёмник вернул сигарету обратно в чехол – …, а, чёрт с вами.
Коршуном насупился, и вновь в толпу людей нырнул. Было ли великой удачей, что стрелок попал на остров во времена те, когда столько посетителей и туристов собралось, – хотя бы помогло избежать слишком уж подробных расспросов от наёмников, стали которые полноправными хозяевами острова под небесами.
Ноги несли Персиваля всё дальше по улице. Без особой цели. Без конкретного пункта назначения. Пока из судов очередь у острова попросту не уменьшится, Суверен останется в порту. И ведь угораздило логиста уверовать, что на летающей середке можно пополнить запасы этанолсодержащих напитков. Удивительно, но была на линкоре, кроме слабоалкогольных напитков, лишь только одна бутылка рома, что приговорённой оказалась в первый час пребывания на корабле в чине капитана. По видимости всей, предал Томас не только семью Монселе, но и здравый смысл с полезными привычками. Нынче милость к нему была ещё меньше, чем прежде. Да к справке нескромной, что наёмник до того не испытывал ни каплю столь неважного чувства как жалость к предателю.
Вышел герой в узкий коридор, что был и лестницей на верхнюю улицу. Наблюдение это и вытолкнуло из болезненных размышлений, поскольку создавало необходимость следить за не самым плотным, но потоком людей. Шаг за шагом, седая голова протекала среди простых людей, что доводили до лёгкой тошноты беспечностью. Во многом, безусловно, поуспокоиться герой уже успел, особенно от факта того, что Список опустел до одного имени. Но отныне, помимо мести, Монселе принял на себя обязательства по поиску тела пассажира в голове. Или уже не в голове, – всё едино, где бы ни оставались, в теле иль в мыслях, связанные и безмолвные остатки от личности паразитической и, как показала практика, вредоносной. При сращении двух неравных частей разума – да при условии, что одна полноценной была и без того, – в разум Персиваля вросли полные строки сообщения Бекмана. Даже если оно было адресовано Асперо Джарвис. «Кадат». Значит, Бенн знает, где сам находится конкретно, и поскольку среди материального мира точно нет острова такого, то искать от всех и вся беглеца придётся в мире за зеркалом.
За сном. За границей рациональности.
Но вклиниваться в путешествие с неизвестным маршрутом стрелок уж точно не станет.
Персиваль ощутил, как торопящийся человек удручённого наёмника в плечо толкнул, обогнал и в неизвестности растворился, покуда за угол завернул.
– Даже не извинился.
Персиваль Монселé.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ ⠀ⲃⲁⲣьⲉⲧⲉ ⲡⲟⲇ ⲁⲕⲕⲟⲙⲡⲁⲏⲉⲙⲉⲏⲧ ⳅυⲙы
⠀
⠀
Улицы Юн, в сравнении с повседневным течением жизни на летающем острове, кипели от жизни самобытной и от людей, снующих по делам собственным. Толпа перекатывалась и гудела. Разговаривала и смеялась. Вторичными шумами стороны перезаполняла и в переплетениях сих не терялась. Чаще всего свободное задверье пустотой отличалось, но случается удача порой, и при приводнении у какого-нибудь острова цивилизованного множество людей могут получить возможность прикоснуться к высокому искусству театра. Впрочем, не все были воодушевлены вскрывшейся правдой местного досуга, хоть бы и потому что с развлечениями, окромя зрительных удовольствий и наслаждения для ума, крайне туго было здесь.
– Треклятый остров. Треклятый этернал пос. Треклятая нравственность. – Голосом сиповатым проговаривал седоволосый наёмник.
Герой вытащил портсигар, вставил один никотиновый патрон в прорезь меж губ, ртом обыденно именуемую, ровно за секунду, как заметить, едва не подпалив кончик сигареты, запрещающий знак на стене.
Курение запрещено.
– Это уже ни в какие ворота. Выпить негде, курить… – обратил внимание на стражу при латах, что стояла на каждом углу, наёмник вернул сигарету обратно в чехол – …, а, чёрт с вами.
Коршуном насупился, и вновь в толпу людей нырнул. Было ли великой удачей, что стрелок попал на остров во времена те, когда столько посетителей и туристов собралось, – хотя бы помогло избежать слишком уж подробных расспросов от наёмников, стали которые полноправными хозяевами острова под небесами.
Ноги несли Персиваля всё дальше по улице. Без особой цели. Без конкретного пункта назначения. Пока из судов очередь у острова попросту не уменьшится, Суверен останется в порту. И ведь угораздило логиста уверовать, что на летающей середке можно пополнить запасы этанолсодержащих напитков. Удивительно, но была на линкоре, кроме слабоалкогольных напитков, лишь только одна бутылка рома, что приговорённой оказалась в первый час пребывания на корабле в чине капитана. По видимости всей, предал Томас не только семью Монселе, но и здравый смысл с полезными привычками. Нынче милость к нему была ещё меньше, чем прежде. Да к справке нескромной, что наёмник до того не испытывал ни каплю столь неважного чувства как жалость к предателю.
Вышел герой в узкий коридор, что был и лестницей на верхнюю улицу. Наблюдение это и вытолкнуло из болезненных размышлений, поскольку создавало необходимость следить за не самым плотным, но потоком людей. Шаг за шагом, седая голова протекала среди простых людей, что доводили до лёгкой тошноты беспечностью. Во многом, безусловно, поуспокоиться герой уже успел, особенно от факта того, что Список опустел до одного имени. Но отныне, помимо мести, Монселе принял на себя обязательства по поиску тела пассажира в голове. Или уже не в голове, – всё едино, где бы ни оставались, в теле иль в мыслях, связанные и безмолвные остатки от личности паразитической и, как показала практика, вредоносной. При сращении двух неравных частей разума – да при условии, что одна полноценной была и без того, – в разум Персиваля вросли полные строки сообщения Бекмана. Даже если оно было адресовано Асперо Джарвис. «Кадат». Значит, Бенн знает, где сам находится конкретно, и поскольку среди материального мира точно нет острова такого, то искать от всех и вся беглеца придётся в мире за зеркалом.
За сном. За границей рациональности.
Но вклиниваться в путешествие с неизвестным маршрутом стрелок уж точно не станет.
Персиваль ощутил, как торопящийся человек удручённого наёмника в плечо толкнул, обогнал и в неизвестности растворился, покуда за угол завернул.
– Даже не извинился.
Отряхнул Персиваль мнимые пылинки с плеча в оглядке. Сложно сказать, сколько наёмник пребывал в своеобразном трансе, и как далеко от припортового района отошёл. Но народу вокруг стало меньше, и дышать стало как-то свободней. Огляделся наскоро, герой вновь, не найдя местных рыцарей ряженых, обнажил сигарету и поджёг патрон с прессованным наполнением. Горький дым немедленно наполнил лёгкие, что обрели, образно ежели сказать, второе рождение и раскрылись на полную мощность. Тяжесть с грудной клетки отступила, а жизнь приобрела несколько красок в палитру, – оказывается, всё и не столь плохо. Глаза за двойными очками закрылись во время то, как Монселе делал глубокую затяжку, покамест поясницей опирался о каменные перила, что тянулись вдоль длинной улицы-галереи и открывали вид на окружающий город. Военачальник уже не слишком-то интересовался этим, теряясь в лёгком головокружении. Да поведение подобное в общественном месте, разумеется, не могло чьего-то внимания не привлечь, хотя бы по закону подлости, – вид наглого наёмника, что на перила опершись, курил в неположенном месте. Отчего двое гремящих, будто вёдра с гайками, стражников не бросились, но бодрым шагом смещаться в направлении лестницы стали. И быть бы Персивалю оштрафованным, ежели бы он, не открывши глаза на приближающихся, но не обнаруженных наёмников, осматривать округу не принялся боле предметно и содержательно, натыкаясь на выделяющееся заведение. На галерее было лишь пара театров, но на одном клубе над дверью висела вывеска «Экдизис».
Сощурился, Персиваль беспечно оттолкнулся от каменной опоры и зашагал в сторону заинтересовавшей двери, пока сигарету затягивал с удвоенным усилием и вытягивал всё, что только могла та предложить, за чем вслед нарушил ещё одну норму административного закона, выбросив окурок вот так просто, на землю. Но необдуманное перемещение утянуло его прочь от наказания, из-под носа вершителей оного. Персиваль потянул за ручку двери кабаре-клуба и вошёл в негостеприимную темноту коридора. Не может что-то подобное удержать Монселе от любопытства, ведь если время не истончило память, то название, сему уподобленное, было одним из поворотных в жизни наёмника. Темнота быстро уступила место приглушённому свету и красному бархату, что составлял основу местного интерьера. И пара танцоров, хотя никаких выступлений в настоящее время не проводилось, исполняла свои па. На радость отдыхающим членам труппы, что подбадривали то и дело исполнителей.
Фигура Персиваля из темноты вынырнула, степенно внимание собравшихся юношей и девушек привлекала, но тишину, относительную, никто пока не нарушал, в нерешительности и ожидании первого шага хоть от кого-то пребывали. И лишь только подтянутый парень молодой встал медленно, с опасениями спугнуть или спровоцировать гостя.
– Сулочана здесь? – голос героя в тишине звучал не очень привычно, и неестественно.
– А ты кем будешь?
– Персиваль Монселе. Я встречался с Сулочаной на Лжевуде, когда она давала там представление.
Единый выдох пронёсся по группе людей, покамест все расслаблялись. И как жить можно так, в вечном ожидании визита недоброжелателей – иль же честному отчёту предаться и доброжелателями тех обозвать, – что не слишком-то жалуют подобные творческие объединения. Но слишком витиеватые размышления, дабы сосредотачиваться на них сейчас. Юноша тот, что с бархатного дивана поднялся, только в красные шаровары будучи одетым, кивнул Персивалю, поскольку согласился или решил отдать всё на откуп руководительницы клуба. Мягко шаркнул тканью штанов, неназвавшийся танцор направился вглубь кабаре.
Всё же в постоянном месте базирования клуба всё выглядело куда лучше, чем на подмостках наспех сколоченных.
Сощурился, Персиваль беспечно оттолкнулся от каменной опоры и зашагал в сторону заинтересовавшей двери, пока сигарету затягивал с удвоенным усилием и вытягивал всё, что только могла та предложить, за чем вслед нарушил ещё одну норму административного закона, выбросив окурок вот так просто, на землю. Но необдуманное перемещение утянуло его прочь от наказания, из-под носа вершителей оного. Персиваль потянул за ручку двери кабаре-клуба и вошёл в негостеприимную темноту коридора. Не может что-то подобное удержать Монселе от любопытства, ведь если время не истончило память, то название, сему уподобленное, было одним из поворотных в жизни наёмника. Темнота быстро уступила место приглушённому свету и красному бархату, что составлял основу местного интерьера. И пара танцоров, хотя никаких выступлений в настоящее время не проводилось, исполняла свои па. На радость отдыхающим членам труппы, что подбадривали то и дело исполнителей.
Фигура Персиваля из темноты вынырнула, степенно внимание собравшихся юношей и девушек привлекала, но тишину, относительную, никто пока не нарушал, в нерешительности и ожидании первого шага хоть от кого-то пребывали. И лишь только подтянутый парень молодой встал медленно, с опасениями спугнуть или спровоцировать гостя.
– Сулочана здесь? – голос героя в тишине звучал не очень привычно, и неестественно.
– А ты кем будешь?
– Персиваль Монселе. Я встречался с Сулочаной на Лжевуде, когда она давала там представление.
Единый выдох пронёсся по группе людей, покамест все расслаблялись. И как жить можно так, в вечном ожидании визита недоброжелателей – иль же честному отчёту предаться и доброжелателями тех обозвать, – что не слишком-то жалуют подобные творческие объединения. Но слишком витиеватые размышления, дабы сосредотачиваться на них сейчас. Юноша тот, что с бархатного дивана поднялся, только в красные шаровары будучи одетым, кивнул Персивалю, поскольку согласился или решил отдать всё на откуп руководительницы клуба. Мягко шаркнул тканью штанов, неназвавшийся танцор направился вглубь кабаре.
Всё же в постоянном месте базирования клуба всё выглядело куда лучше, чем на подмостках наспех сколоченных.
Среднее задание [N].
Пыль собирали пальцы, скользили по незапланированному узору, порывисто менялся который благодаря работе сквозняка в оправлениях тканей, что скудным скоплением разновидностей красных оттенков излюбленных поверх стен расстилались. Не был увлечён занятием на ходу герой, что наглядно демонстрировал безразличный взор, в спину впереди идущего юноши упиравшийся. Но рука сама тянулась время занять и материал неведомый задеть подушечками меж делом, пока стремительный шаг сопровождающего едва мог на секунду вырваться вперёд одномоментно увесистой и плывущей походки беловолосого Военачальника. Проносились под обувью и «домочадца» и посетителя, да по обе стороны, внутренние помещения кабаре-клуба. Особенно те, кои лежали за кулисами и не предполагали, что здесь будет прохаживаться кто-то посторонний. И на самом деле, не то герой вызывал слишком много доверия одним видом уставшего человека, не то лицо юноши было знакомо не просто так. За прошедшее время что угодно из памяти стёртым окажется, – события на Лжевуде не вчера происходили. В задумчивости, тактильной и независимой, кисть руки в покое оставила одну из стен и к пальто примкнула, когда со сгибом в локте логисту стало совсем неудобно перемещаться. Коридор довольно тесный, без излишних украшательств, вёл всё глубже в пространство под зданием, заводил на нижние этажи. Поразительно, сколько места понадобиться может простому небольшому заведению со специфическими представлениями для функционирования. Хотя стал ответ, кажется, наступать на вопросительный знак сам собой. Что ни говорите, клуб был не самым обыкновенным.
Не в силах был тусклый свет от канделябра разогнать темноту помещения полностью, хотя того и не требовалось. Мерцание стало усиливаться, игриво повиновалось сильному потоку ветра, что не посягал, впрочем, на права огоньков свечей к жизни. Две фигуры отбрасывали длинные тени на стену, покуда мощный и полный клыков клюв щёлкал о воздух в жадном предвкушении. Звуки, смрад, неровные очертания силуэтов – едино было хищным, к отвращению взывающим и ужо точно не привлекающим проходимцев, что осознавали всё сполна, – иные глаза к точке сей оказались бы навечно замершими без дозволения к подглядыванию. Но нам же позволено, и что же изображала тень мужчины, – верно, позу крайней степени страха и паники, попытки защищаться и закрываться руками.
– Нет! Нет! Пожалуйста! – крик.
Мощная лапа смела скромное, с физической точки зрения, тело и оставила глубокую борозду в коже и во внешнем слое мышц, вспорола многослойный костюм официальный образом тем, будто он был не толще помидорной кожуры. Кровь немедленно из раны хлынула и покрыла одежду тёмным пятном, но адреналин и шок притупляли боль человека, продолжали оного подталкивать к тому, чтобы не отводить взгляда от продолговатой морды существа, что слюной исходила, а острые клыки блестели в тусклом свете неестественной белизной. Медленно существо к жертве приближалось, удовольствие трапезы растягивало и напитывало кровь как можно большим количеством эмоций. Нечеловеческая десница несокрушимая опёрлась на пол, от чего половицы болезненный звук издали, а отсутствие приличного для переговоров лица приблизилось к мужчине, страхом парализованному.
Дверь недовольно скрипнула, перед нежданным посетителем открылась, пока Персиваль шмыгнул внутрь. В промежуток собственной неосязаемости успел Военачальник сигарету достать, глаз не кося на оживлённые, да не совсем, внутренности помещения. И в сей час сражался с огнивом, дабы поджечь оконечность табачной гильзы.
– Привет, Сулочана. Хорошо выглядишь, будто даже похудела с нашей последней встречи. Правильная диета и здоровое питание? – флегматичный голос наёмника сильно контрастировал с происходящим.
Пыль собирали пальцы, скользили по незапланированному узору, порывисто менялся который благодаря работе сквозняка в оправлениях тканей, что скудным скоплением разновидностей красных оттенков излюбленных поверх стен расстилались. Не был увлечён занятием на ходу герой, что наглядно демонстрировал безразличный взор, в спину впереди идущего юноши упиравшийся. Но рука сама тянулась время занять и материал неведомый задеть подушечками меж делом, пока стремительный шаг сопровождающего едва мог на секунду вырваться вперёд одномоментно увесистой и плывущей походки беловолосого Военачальника. Проносились под обувью и «домочадца» и посетителя, да по обе стороны, внутренние помещения кабаре-клуба. Особенно те, кои лежали за кулисами и не предполагали, что здесь будет прохаживаться кто-то посторонний. И на самом деле, не то герой вызывал слишком много доверия одним видом уставшего человека, не то лицо юноши было знакомо не просто так. За прошедшее время что угодно из памяти стёртым окажется, – события на Лжевуде не вчера происходили. В задумчивости, тактильной и независимой, кисть руки в покое оставила одну из стен и к пальто примкнула, когда со сгибом в локте логисту стало совсем неудобно перемещаться. Коридор довольно тесный, без излишних украшательств, вёл всё глубже в пространство под зданием, заводил на нижние этажи. Поразительно, сколько места понадобиться может простому небольшому заведению со специфическими представлениями для функционирования. Хотя стал ответ, кажется, наступать на вопросительный знак сам собой. Что ни говорите, клуб был не самым обыкновенным.
Не в силах был тусклый свет от канделябра разогнать темноту помещения полностью, хотя того и не требовалось. Мерцание стало усиливаться, игриво повиновалось сильному потоку ветра, что не посягал, впрочем, на права огоньков свечей к жизни. Две фигуры отбрасывали длинные тени на стену, покуда мощный и полный клыков клюв щёлкал о воздух в жадном предвкушении. Звуки, смрад, неровные очертания силуэтов – едино было хищным, к отвращению взывающим и ужо точно не привлекающим проходимцев, что осознавали всё сполна, – иные глаза к точке сей оказались бы навечно замершими без дозволения к подглядыванию. Но нам же позволено, и что же изображала тень мужчины, – верно, позу крайней степени страха и паники, попытки защищаться и закрываться руками.
– Нет! Нет! Пожалуйста! – крик.
Мощная лапа смела скромное, с физической точки зрения, тело и оставила глубокую борозду в коже и во внешнем слое мышц, вспорола многослойный костюм официальный образом тем, будто он был не толще помидорной кожуры. Кровь немедленно из раны хлынула и покрыла одежду тёмным пятном, но адреналин и шок притупляли боль человека, продолжали оного подталкивать к тому, чтобы не отводить взгляда от продолговатой морды существа, что слюной исходила, а острые клыки блестели в тусклом свете неестественной белизной. Медленно существо к жертве приближалось, удовольствие трапезы растягивало и напитывало кровь как можно большим количеством эмоций. Нечеловеческая десница несокрушимая опёрлась на пол, от чего половицы болезненный звук издали, а отсутствие приличного для переговоров лица приблизилось к мужчине, страхом парализованному.
Дверь недовольно скрипнула, перед нежданным посетителем открылась, пока Персиваль шмыгнул внутрь. В промежуток собственной неосязаемости успел Военачальник сигарету достать, глаз не кося на оживлённые, да не совсем, внутренности помещения. И в сей час сражался с огнивом, дабы поджечь оконечность табачной гильзы.
– Привет, Сулочана. Хорошо выглядишь, будто даже похудела с нашей последней встречи. Правильная диета и здоровое питание? – флегматичный голос наёмника сильно контрастировал с происходящим.
Внегда искры, наконец, вынудили сигарету затлеть. Существо отвлеклось на нового гостя, и хищные глаза недобро сощурились, пока мужчина не окончательно потерялся в свершавшемся акте. Но растянулось оное ровно до момента, пока громадина из мышц и когтей не вернулась с яростным рыком к исходному занятию, – разрывать добычу и всасывать каждую каплю крови. И как только запечатлено было отвлечение хищницы за трапезой, серый взор ненадолго стрельнул с прохладцей в тело не иначе как действительного монстра, – конкретно этот предпочитал высушенное сердце в качестве десерта, да печенью можно подзакусить. Крылья существа, что напоминало очень специфический взгляд на представителей рода птичьего, в удовольствии забились, когда утонул в хлюпающем звуке из глотки последний вопль о помощи, – быть точней, чуть громче шёпота последняя и отчаянная попытка позвать на помощь. Но комната была столь глубоко от общественных мест, что никто не услышит, хоть с рупором ори. Герой втянул очередную дозу едкого дыма табачного, и не ощутил того же опьянения, как на улице, – но не выбрасывать же теперь.
С последними сжатиями челюсти существо отпрянуло от добычи и выпрямилось во весь рост, возвышаясь над наёмником. Но ощущение несуществующего ветра покинуло пространство, и канделябр стал излучать лишь ровный, едва подрагивающий свет свечи. И не знающий страха взгляд Монселе поднялся по уровень возвышения нечеловеческой морды, в глаза оной ежели не заглядывал, то беспристрастно наблюдал за настроением. Чудовище взглянуло на наёмника, замерло в образном давлении вместе с воздухом, но мене грузным и впечатляющим от того не становясь, прежде чем направиться в отдельную комнатку. Смог герой разглядеть там лишь ширму, когда голову в след существу склонил. Зрелище то было, вероятно, не для простых смертных и слишком впечатлительных. Звучание оттуда, по крайней мере, донеслось очень некрасивым, что создавало потусторонний аккомпанемент курящему герою. Убийства времени ради не оставалось ничего лучше, чем рассмотреть обескровленную жертву, а оная распласталась на полу с разорванными брюшиной и грудной клеткой. И хоть вплотную сближаться с убиенной персоной Военачальник цели не имел, несколько шагов к упокоенной душе для закрытия вопросов, в голове возникших, совершил.
– О таких визитах принято предупреждать. – Раздался голос из-за спины.
Слишком знакомый голос, что скальпелем вскрывал воспоминания былого. И подбородок сам, как по ветру, колебанию поддался, покамест мысль одна за другой проносилась в черепной коробке, давно задач боле приземлённых не знающей. Сколь необычно ощущается мир, когда воспринят он чрез призму специфическую, жизнью жестоко наброшенную.
– Не говори, что не рада меня видеть, – на выдохе отметил седоволосый стрелок.
Усмешка оказалась суше обычного. Монселе затянулся сигаретой, покамест оборачивался на заканчивающую одевание девушку, что ростом была значительно ниже наёмника, а в миниатюрном образе вовсе не читался силуэт притаившегося хищника.
– Предпочла бы видеть не тебя, а Короля тигля на Лжевуде. Но раз уж ты здесь. – Парировала на словах ныне дева.
Сулочана подошла к столу, крышку небольшого ящичка откинула, прежде чем разочаровано потрясти головой, с распущенными и растрёпанными волосами чёрного цвета глубокого.
– А я и забыла. Сигаретой угостишь?
Горячая испаряющаяся жидкость наполнила небольшие чашки тёмным, но полупрозрачным напитком. Необычайно лёгкая на вид посуда пугала хрупкостью, когда недозволительное по объёму наполнение заставляло материал легонько хрустеть. Редкая, не только в оружии встречаемая, комбинация искусности, хитрости и, безусловно, вкуса. Обманываться инженер не посмел.
– Благодарю.
С последними сжатиями челюсти существо отпрянуло от добычи и выпрямилось во весь рост, возвышаясь над наёмником. Но ощущение несуществующего ветра покинуло пространство, и канделябр стал излучать лишь ровный, едва подрагивающий свет свечи. И не знающий страха взгляд Монселе поднялся по уровень возвышения нечеловеческой морды, в глаза оной ежели не заглядывал, то беспристрастно наблюдал за настроением. Чудовище взглянуло на наёмника, замерло в образном давлении вместе с воздухом, но мене грузным и впечатляющим от того не становясь, прежде чем направиться в отдельную комнатку. Смог герой разглядеть там лишь ширму, когда голову в след существу склонил. Зрелище то было, вероятно, не для простых смертных и слишком впечатлительных. Звучание оттуда, по крайней мере, донеслось очень некрасивым, что создавало потусторонний аккомпанемент курящему герою. Убийства времени ради не оставалось ничего лучше, чем рассмотреть обескровленную жертву, а оная распласталась на полу с разорванными брюшиной и грудной клеткой. И хоть вплотную сближаться с убиенной персоной Военачальник цели не имел, несколько шагов к упокоенной душе для закрытия вопросов, в голове возникших, совершил.
– О таких визитах принято предупреждать. – Раздался голос из-за спины.
Слишком знакомый голос, что скальпелем вскрывал воспоминания былого. И подбородок сам, как по ветру, колебанию поддался, покамест мысль одна за другой проносилась в черепной коробке, давно задач боле приземлённых не знающей. Сколь необычно ощущается мир, когда воспринят он чрез призму специфическую, жизнью жестоко наброшенную.
– Не говори, что не рада меня видеть, – на выдохе отметил седоволосый стрелок.
Усмешка оказалась суше обычного. Монселе затянулся сигаретой, покамест оборачивался на заканчивающую одевание девушку, что ростом была значительно ниже наёмника, а в миниатюрном образе вовсе не читался силуэт притаившегося хищника.
– Предпочла бы видеть не тебя, а Короля тигля на Лжевуде. Но раз уж ты здесь. – Парировала на словах ныне дева.
Сулочана подошла к столу, крышку небольшого ящичка откинула, прежде чем разочаровано потрясти головой, с распущенными и растрёпанными волосами чёрного цвета глубокого.
– А я и забыла. Сигаретой угостишь?
Горячая испаряющаяся жидкость наполнила небольшие чашки тёмным, но полупрозрачным напитком. Необычайно лёгкая на вид посуда пугала хрупкостью, когда недозволительное по объёму наполнение заставляло материал легонько хрустеть. Редкая, не только в оружии встречаемая, комбинация искусности, хитрости и, безусловно, вкуса. Обманываться инженер не посмел.
– Благодарю.
Взял герой чашку свою в расслаблении на мягком кресле невероятно пёстрого набора оттенков. Чести ради, цвета были в помещении избраны весьма разношёрстные и не выдерживающие единой цветовой палитры, да стремились оные заполнить помещение как можно большим количеством многокрасочных искр.
– А как часто тебе необходимо? Хоть я и имел удовольствие изучить несколько трудов об алукитах, но таких сведений… – мерно полюбопытствовал Военачальник.
– Как правило, раз в месяц. Зимой можно реже – Амавасья сдула тонкую нить пара и пригубила напиток, отпивая верхний и боле остывший слой жидкости – Ты так и не сказал, какого тебе вообще тут нужно, дорогая ты моя жертва?
– Я хотел начать поиски из Дома, но раз уж я наткнулся по случайности на твой клуб, а ты один из самых опытных знающих на моей памяти – Чашечка звонко ударилась о блюдце, когда наёмник поставил те на стол – Я ищу дорогу в Кадат.
– Догадывалась, что ты не про гнёзда и Хищную дверь разузнать хочешь, чтец. Ну, что же… – девушка-владелица кабаре в напускной скромности и опасливости взгляд опустила себе на колени – …, у меня есть кое-какие сведения о Золотом Городе Первых Богов.
– Обычно здесь звучит «но». – Спокойным тоном ответил, перебивая, Персиваль.
Взгляд логист бросил на пустые глаза тела мужчины. Не сказать, что от соседа, уподобленного не похороненному остатку бледной целости, атмосфера обращалась неуютной и – что точно нет, – невыносимой, но глаза эти отбрасывали слишком явные блики от света свечей.
– Разумеется. Мало кто ищет давно покинутые места. Настолько покинутые места. И тебе пригодится любая крупица информации, которую сможешь разузнать. Хоть бы и о географии мира за зеркалами вне границ гостеприимного Леса, – соблюдению условностей в поведении при сделке предалась Сулочана.
Прижимистость. Ненасытность. Хищность. Всё едино ощущалось, как в открытую книгу глядел, раз в третий перечитываемую, да не было дела Военачальнику до того, чтобы в оном разбираться и подвох искать. Проще последнее низвести в последующем в прах, да чужую оценку адекватную тем возродить.
– В таком случае, я жду лишь услышать твою цену. – Отрезал Монселе, взгляда от тех глаз не отводил.
Ногу герой ставил аккуратно образом тем, дабы не издавать ни единого лишнего звука и оставаться пока ещё никем не обнаруженным. Молодцеватость и грациозность перемещения со временем, за плечами оставленным, обратились тяжёлой статностью лишь только с долей изящества, но шаги веские оттого не сделались шумней – вовсе обратно, в довесок боле подконтрольными стали. Ежели к обстановке обратиться, – канцелярия летающего острова демонстрировала, что даже если вы наёмник и узурпировали власть на острове, то от бюрократии равно никуда не денетесь. Разумеется, если вы не пират и вам, в принципе, не безразлична судьба как острова, так и проживающих на нём людей. И нынче то, что можно ратушей назвать, бурлило от жизни, пока малоприметная и почти прозрачная от напряжения и попыток слиться с местностью фигура продвигалась всё дальше.
Золотые глаза позволяли видеть намного больше информации, чем полагается обычным, но от мешанины мыслей и мыслеформ становилось трудно отделить одно от другого, что вынуждало фильтровать всю информацию до наличия или отсутствия в тех или иных помещениях людей. Дабы не предпринимать слишком бросающихся во внимание действий, герой коснулся пустого места в воздухе, от чего одежда обрела прозрачно-голубоватый оттенок, и без спешки принялся распадаться на чистый кислород, в обычных условиях кой бесцветен. Но был, в данном случае, светло-голубоватым и почти незаметным для глаза человеческого, разве что перемешавшийся воздух, пришедший в движение от исторгаемого героем избыточного газа, намеревался разлететься и выровнять давление в полной канцелярских рабочих комнате.
– А как часто тебе необходимо? Хоть я и имел удовольствие изучить несколько трудов об алукитах, но таких сведений… – мерно полюбопытствовал Военачальник.
– Как правило, раз в месяц. Зимой можно реже – Амавасья сдула тонкую нить пара и пригубила напиток, отпивая верхний и боле остывший слой жидкости – Ты так и не сказал, какого тебе вообще тут нужно, дорогая ты моя жертва?
– Я хотел начать поиски из Дома, но раз уж я наткнулся по случайности на твой клуб, а ты один из самых опытных знающих на моей памяти – Чашечка звонко ударилась о блюдце, когда наёмник поставил те на стол – Я ищу дорогу в Кадат.
– Догадывалась, что ты не про гнёзда и Хищную дверь разузнать хочешь, чтец. Ну, что же… – девушка-владелица кабаре в напускной скромности и опасливости взгляд опустила себе на колени – …, у меня есть кое-какие сведения о Золотом Городе Первых Богов.
– Обычно здесь звучит «но». – Спокойным тоном ответил, перебивая, Персиваль.
Взгляд логист бросил на пустые глаза тела мужчины. Не сказать, что от соседа, уподобленного не похороненному остатку бледной целости, атмосфера обращалась неуютной и – что точно нет, – невыносимой, но глаза эти отбрасывали слишком явные блики от света свечей.
– Разумеется. Мало кто ищет давно покинутые места. Настолько покинутые места. И тебе пригодится любая крупица информации, которую сможешь разузнать. Хоть бы и о географии мира за зеркалами вне границ гостеприимного Леса, – соблюдению условностей в поведении при сделке предалась Сулочана.
Прижимистость. Ненасытность. Хищность. Всё едино ощущалось, как в открытую книгу глядел, раз в третий перечитываемую, да не было дела Военачальнику до того, чтобы в оном разбираться и подвох искать. Проще последнее низвести в последующем в прах, да чужую оценку адекватную тем возродить.
– В таком случае, я жду лишь услышать твою цену. – Отрезал Монселе, взгляда от тех глаз не отводил.
Ногу герой ставил аккуратно образом тем, дабы не издавать ни единого лишнего звука и оставаться пока ещё никем не обнаруженным. Молодцеватость и грациозность перемещения со временем, за плечами оставленным, обратились тяжёлой статностью лишь только с долей изящества, но шаги веские оттого не сделались шумней – вовсе обратно, в довесок боле подконтрольными стали. Ежели к обстановке обратиться, – канцелярия летающего острова демонстрировала, что даже если вы наёмник и узурпировали власть на острове, то от бюрократии равно никуда не денетесь. Разумеется, если вы не пират и вам, в принципе, не безразлична судьба как острова, так и проживающих на нём людей. И нынче то, что можно ратушей назвать, бурлило от жизни, пока малоприметная и почти прозрачная от напряжения и попыток слиться с местностью фигура продвигалась всё дальше.
Золотые глаза позволяли видеть намного больше информации, чем полагается обычным, но от мешанины мыслей и мыслеформ становилось трудно отделить одно от другого, что вынуждало фильтровать всю информацию до наличия или отсутствия в тех или иных помещениях людей. Дабы не предпринимать слишком бросающихся во внимание действий, герой коснулся пустого места в воздухе, от чего одежда обрела прозрачно-голубоватый оттенок, и без спешки принялся распадаться на чистый кислород, в обычных условиях кой бесцветен. Но был, в данном случае, светло-голубоватым и почти незаметным для глаза человеческого, разве что перемешавшийся воздух, пришедший в движение от исторгаемого героем избыточного газа, намеревался разлететься и выровнять давление в полной канцелярских рабочих комнате.
Газом оставался, и зрение перестало иметь смысл, сменившись газовым чувством, а оно-то ужо работало слишком хорошо. Каждый шорох, удар, скрип и шепоток создавали жуткую какофонию ощущений. Но вместе с тем и делали воздух дрожащим и подвижным, и оное рисовало в воображении отчётливую карту внутренних комнат управы острова. Почти абсолютно прозрачное облако, что по полу стелилось, распространялось и мчалось всё дальше, да нырнуло под дверь, на которой гордо висела табличка «Архив». Даже если газовый вор и не мог прочесть её. Едва дымка проникала в искомое тёмное и слышно пыльное помещение, кислород стал сменяться пустым, с точки зрения химии, но чёрным, как смоль, дымом, покуда образ двуногого седого возвращался. Пальто чуть запоздало за движениями носителя, собираться с секундной задержкой продолжало, пока сам Военачальник оставался на грани материальности и не позволял жёстким подошвам сапог хоть малость потревожить тонкий слой пыли на полу. Парило над полом, тело незваного гостя смещалось по мрачному помещению, и настоящие глаза изучали каждую из полок в поисках нужного ящика иль коробки. Увы, но в месте сим, как и в каждом архиве, отдельно взятом, мало кто беспокоился о точности и сохранности бирок, а потому коробки могли пересекаться по датам, некоторые не сохранились вовсе, а часть была оставлена попросту в сшитых папках, где все сведения пребывали на откуп неизвестного будущего. Впрочем, это же и указывало на то, как часто кто-то вообще поднимает эти сведения.
Наконец к вниманию обратился стеллаж, что похожим был, ежели с другими сравнивать, на построенную роту солдат элитной гвардии. Все ящики оказались строго подписаны и содержались в едином стиле, формировали тем самым вполне удобоваримую картотеку. Приблизился седоволосый логист и на землю опустился, лишь только несчастные миллиметры расстояния от покрытия оставил предусмотрительно рывка ради. Правильной оказалась догадка, – хранили в месте, пред ним расстелившемся, материалы и сведения непосредственно наёмники. Вот уж у кого нет проблем с бюрократией. Пальцы без касаний стали по корешкам сшитых папок скользить в ящиках картотеках, когда со стороны двери раздались звуки ступающих ног и шум проворачиваемого в дверном замке ключа.
Нужно было срочно что-то соображать, дабы не оказаться в неловком положении, откровенно нежеланном.
– Говорю тебе, просто парень свалил с острова. Дело – тлен. Выдержишь месяц и потом сюда бросишь. С острова каждый месяц кто-то уходит, и ничего, пока никто не пострадал. – Страдальчески-менторский голос смешался с затхлой атмосферой архива.
Старший из пары людей вошёл в помещение, да двигался уверенно, как у себя дома. В сию же секунду светло-карий взгляд пробежался по открывшемуся простору помещения, но даже если юноша, что порослей был, вид пытался сделать заинтересованный и всезнающий, его взор пустой выдавал крайнюю безответственность к сохранности внутренних ценностей. Внимание оного бродило где угодно, но только не в местах, куда могло бы из осведомлённости приткнуться, ведь мало интереса было в повторном изучении хранилища, изо дня в день находящегося в одной поре.
– А что если это похищения? Подумай, месяц назад тоже человек ушёл и никому ничего не сказал, – настаивал собеседник того.
Совсем юный наёмник выбритым лицом сверкал, следовал за старшиной и концентрировался лишь только на затылке его, покуда подозрений о случайных посетителях существовать попросту не могло в соображаловке, забитой миром больше внешним.
Наконец к вниманию обратился стеллаж, что похожим был, ежели с другими сравнивать, на построенную роту солдат элитной гвардии. Все ящики оказались строго подписаны и содержались в едином стиле, формировали тем самым вполне удобоваримую картотеку. Приблизился седоволосый логист и на землю опустился, лишь только несчастные миллиметры расстояния от покрытия оставил предусмотрительно рывка ради. Правильной оказалась догадка, – хранили в месте, пред ним расстелившемся, материалы и сведения непосредственно наёмники. Вот уж у кого нет проблем с бюрократией. Пальцы без касаний стали по корешкам сшитых папок скользить в ящиках картотеках, когда со стороны двери раздались звуки ступающих ног и шум проворачиваемого в дверном замке ключа.
Нужно было срочно что-то соображать, дабы не оказаться в неловком положении, откровенно нежеланном.
– Говорю тебе, просто парень свалил с острова. Дело – тлен. Выдержишь месяц и потом сюда бросишь. С острова каждый месяц кто-то уходит, и ничего, пока никто не пострадал. – Страдальчески-менторский голос смешался с затхлой атмосферой архива.
Старший из пары людей вошёл в помещение, да двигался уверенно, как у себя дома. В сию же секунду светло-карий взгляд пробежался по открывшемуся простору помещения, но даже если юноша, что порослей был, вид пытался сделать заинтересованный и всезнающий, его взор пустой выдавал крайнюю безответственность к сохранности внутренних ценностей. Внимание оного бродило где угодно, но только не в местах, куда могло бы из осведомлённости приткнуться, ведь мало интереса было в повторном изучении хранилища, изо дня в день находящегося в одной поре.
– А что если это похищения? Подумай, месяц назад тоже человек ушёл и никому ничего не сказал, – настаивал собеседник того.
Совсем юный наёмник выбритым лицом сверкал, следовал за старшиной и концентрировался лишь только на затылке его, покуда подозрений о случайных посетителях существовать попросту не могло в соображаловке, забитой миром больше внешним.
– Слушай, если мы за каждой крысой будем бегать, то ничего хорошего из этого не выйдет. Не забивай этим голову. Капитан спросит, скажешь, пропал без вести. Не, ну если есть силы и желание побегать по острову с лупой в руках, ловя призраков…
Всё время пара целенаправленно подходила к картотеке наёмников, и старший юноша без оглядки известную ему коробку открыл, дабы тонкую папку бросить в ближнее пустое гнездо вертикальной постановки.
– … вот был какой-то посетитель, что курил в неположенном месте. Не бегать же за ним теперь, чтобы наказать и взыскать штраф в тысячу белли. Время дороже встанет. Всё, пойдём, ещё сегодня куча бумажной работы.
Ящик вернулся в исходное положение, и старший с учеником мудрости вышли, без задержки и помех архив за спинами заперли. Когда струйка газа тонкая вытекла под щелчки замка из соседнего ящика, и наёмник вскрыл нужный контейнер, вытащил оттуда папку со своим правонарушением.
– Ты даже не представляешь, насколько ты прав, – пробубнил наёмник.
Бесстрастно разорвал папку, коей не был номер пока что присвоен. А глаза, временем тем, просматривали раздвигаемые газовым щупальцем материалы, пока на пропажу человека не наткнулись. Имя, да и прочее, не слишком интересовало логиста, поскольку Сулочана хотела лишь удостовериться, что наёмник-дознаватель не доберётся до клуба «Экдизис», если её люди не оставили слишком много следов. Хоть ей и не впервой у всех на виду прятаться. Искомые сведения так и попали в голову наёмника, но вот материалы должны стать историей.
Юный дознаватель у себя сидел за столом, мозгами ворочал о неприкреплённых к материалу сведениях, записанных показаниях последних видевших. Мыслил о том, что действительно кто-то решил затеряться в суматохе нынешнего спуска на воду, дабы сбежать от ростовщика и его вышибал. Семьи нет, родственники не на Юн. Разве что на работе всполошились отсутствием работника. Но пропавший человек, по всей видимости, и раньше не сильно их жаловал.
– Скучаешь? – раздался бесцветный голос за спиной.
Вынудил оный вскочить и схватиться за меч, что едва не покинул ножны в крепкой и тренированной, но ещё не слишком опытной руке.
– Ты… Кто ты и какого хрена здесь делаешь?
– Убери свою зубочистку. Поранишься ещё – Папка упала на стол к дознавателю, внимание юноши собой привлекла – Есть два варианта. Эта папка исчезает, и никто о ней не вспоминает, и тогда ты со спокойной душой можешь забрать вот это.
Вслед за папкой упала плотная связка бумажных белли, покамест Военачальник, материальное воплощение пред напуганным взором собрав, качнул головой из стороны в сторону и в наклоне сим, бездейственном и хронически уставшем, наблюдал за бегающими глазами наёмника-дознавателя. Ничто не стрекотало в нутре, когда же было место и упованию в чужой порок, и насмешке над человеческой слабостью, и самодовольству. Взамен этого мысли прибивались тихим-тихим накатом, какое дело – ерундовое, и на что тратятся его очень важные минуты.
– Эт… Это взятка! – прокричал шёпотом дознаватель.
– Она родимая. Но смотри сам, я человек неуравновешенный и сторонник жёсткого насилия. Вам хватит, наверняка, сил разобраться со мной, но вот, сколько будет жертв – вопрос открытый. Нужно ли оно тебе? Бери, купишь девушке что-нибудь дорогое. Уверен, она оценит. Это лучше, чем спиваться от чувства вины в массовых жертвах от слишком принципиальной позиции, – степенно чеканил слова седоволосый стрелок.
Всё время пара целенаправленно подходила к картотеке наёмников, и старший юноша без оглядки известную ему коробку открыл, дабы тонкую папку бросить в ближнее пустое гнездо вертикальной постановки.
– … вот был какой-то посетитель, что курил в неположенном месте. Не бегать же за ним теперь, чтобы наказать и взыскать штраф в тысячу белли. Время дороже встанет. Всё, пойдём, ещё сегодня куча бумажной работы.
Ящик вернулся в исходное положение, и старший с учеником мудрости вышли, без задержки и помех архив за спинами заперли. Когда струйка газа тонкая вытекла под щелчки замка из соседнего ящика, и наёмник вскрыл нужный контейнер, вытащил оттуда папку со своим правонарушением.
– Ты даже не представляешь, насколько ты прав, – пробубнил наёмник.
Бесстрастно разорвал папку, коей не был номер пока что присвоен. А глаза, временем тем, просматривали раздвигаемые газовым щупальцем материалы, пока на пропажу человека не наткнулись. Имя, да и прочее, не слишком интересовало логиста, поскольку Сулочана хотела лишь удостовериться, что наёмник-дознаватель не доберётся до клуба «Экдизис», если её люди не оставили слишком много следов. Хоть ей и не впервой у всех на виду прятаться. Искомые сведения так и попали в голову наёмника, но вот материалы должны стать историей.
Юный дознаватель у себя сидел за столом, мозгами ворочал о неприкреплённых к материалу сведениях, записанных показаниях последних видевших. Мыслил о том, что действительно кто-то решил затеряться в суматохе нынешнего спуска на воду, дабы сбежать от ростовщика и его вышибал. Семьи нет, родственники не на Юн. Разве что на работе всполошились отсутствием работника. Но пропавший человек, по всей видимости, и раньше не сильно их жаловал.
– Скучаешь? – раздался бесцветный голос за спиной.
Вынудил оный вскочить и схватиться за меч, что едва не покинул ножны в крепкой и тренированной, но ещё не слишком опытной руке.
– Ты… Кто ты и какого хрена здесь делаешь?
– Убери свою зубочистку. Поранишься ещё – Папка упала на стол к дознавателю, внимание юноши собой привлекла – Есть два варианта. Эта папка исчезает, и никто о ней не вспоминает, и тогда ты со спокойной душой можешь забрать вот это.
Вслед за папкой упала плотная связка бумажных белли, покамест Военачальник, материальное воплощение пред напуганным взором собрав, качнул головой из стороны в сторону и в наклоне сим, бездейственном и хронически уставшем, наблюдал за бегающими глазами наёмника-дознавателя. Ничто не стрекотало в нутре, когда же было место и упованию в чужой порок, и насмешке над человеческой слабостью, и самодовольству. Взамен этого мысли прибивались тихим-тихим накатом, какое дело – ерундовое, и на что тратятся его очень важные минуты.
– Эт… Это взятка! – прокричал шёпотом дознаватель.
– Она родимая. Но смотри сам, я человек неуравновешенный и сторонник жёсткого насилия. Вам хватит, наверняка, сил разобраться со мной, но вот, сколько будет жертв – вопрос открытый. Нужно ли оно тебе? Бери, купишь девушке что-нибудь дорогое. Уверен, она оценит. Это лучше, чем спиваться от чувства вины в массовых жертвах от слишком принципиальной позиции, – степенно чеканил слова седоволосый стрелок.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 2 Гость(ей)