Aureus (https://vk.ru/id155881200), Tori (https://vk.ru/id543751360), Tori (https://vk.ru/id543751360),
— Эх, Том, ты единственный знаешь мне ценность! — Ухмыльнулся пират, потирая подбородок. — Подлизываться не хорошо, но мне нравится. А тяжело представить, потому что Чёрный Лотос — команда Императора Морей. Знаешь таких? Четыре чересчур пафосных личика в виде тётки, деда, гламурного брюнета и ещё одного гламурного синеволосого? Ты вошёл в пиратский мир, парень, привыкай к новым именам!
— Эй-эй, вы чего все творите?!
Будний день продавца в миг наполнился неисправимым, неоправданным и совершенно ненужным насилием. Было ли это в нормах острова? О, да, определённо — человека пырнут посреди улицы и за меньшее. Жалкое, жалкое зрелище... С которого Тони Ванпис не сводил глаз. Да, он ухватил кончиками пальцев картонные коробочки со сладким, лёгкими кругами подхватил и остальные, собирая пирамидку, но с происходящего не смел утаить внимания.
Когда моряк чуть не лишился челюсти, блондин услужливо потянул его за шиворот к себе: кровь фонтаном с белёсыми осколками передних зубов, но не более. Смягчил удар.
— В поряде? — Спросил он у мычащего мужика. Невнятный ответ заставил усадить его у прилавка. — Один поход к стоматологу и будет хорошо.
Второй ловко крутанулся в воздухе, а после оказался там же, на полу.
Третий из нескольких уже висел мёртвым грузом на чужом якоре, более не имея возможности продолжать. Обыкновенный человек не способен противостоять живой стали, непреодолимой крепости, коим Томас сейчас и являлся. Воплощение твёрдости духа!
— Молодец, что не на смерть бьёшь. Инвалидов тоже не делай. — его карминовый силуэт обогнул прекрасную сцену. Присвистнул, признавая навыки брюнета. Вглядывался с усердием ювелира... Чтобы вмешаться: лёгким ударом двумя пальцами заставил Тома чуть выше поднять локоть. Ухватился за предплечье и потянул вперёд, заставляя корпус извернуться и податься за кулаком. — Разворачивай корпус, когда бьёшь. Вот так. Раз. Раз. Удар идёт с ноги.
И только тогда снял обмякшее тело моряка, как рубаху с вешалки.
— Ты уж меня извини, — посадил бессознательное рядом с первым, виновато улыбаясь. Говорил он с последним, у которого глаза округлись от гнева и страха. — Вон, легко отделались. Когда я иду вперёд очереди, будете знать, что лучше не трогать.
— Т-ты угараешь?! — Брызгала слюна из розовой пасти. — Он избил моих ребят!
— И что нам теперь, обосраться всем? Скажи спасибо, что не убил!
Разгорелась пассивно-агрессивная перепалка, где Данте занял строго пассивную сторону. Незыблемыми аргументами, уверенной ухмылкой и мелодичным голосом он мог ещё больше раззадорить и без того кипящего от ярости моряка. Становилось жарко. Потирая потные руки, мужчина за прилавком со щенячьими мелкими глазками вперился в фигуру горничной — в то, как она озабоченно рыщет по полкам.
— Ам... Мисс? Ваш идиот-спутник, кажется, желал Этёрнал Пос до Острова Рыболюдей? Ну, то бишь, до Сабаоди, — оторвать беспокойный взор от словесного спора льва и моськи он смог не сразу, но отлучился.
— Просто подожди минуту, и мы испаримся, — глаза в глаза, лоб в лоб. Двое мужчин стояли и мерились храбростью. — Не так ведь сложно!
— Так будто мы сами бы тут час стояли! — Крепкий кулак скрипнул, вены вздулись.
— А разве есть уже разница? Видишь, он несёт то, что нужно мне?
Победа, которую Данте с лёгкостью принял, играя улыбкой. Этёрнал Пос на прилавке, купюры уже шуршат между пальцев. Упали лично в руки продавцу.
— Ни единой лишней пылинки! — Гордо заявил Тони, тихонько вытирая — размазывая — беспорядочные капли крови туфлей. — Мы квиты?
— Да-да, только пожалуйста, покиньте магазин... И... Добро своё не забудьте, — кивнул он в башню из сладостей.
— Забыть можно всё что угодно, но не это. Всем добра! Пошлите, команда!
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн, 1 путь]. Садотоп. 3 остров
И алый плащ его простыл, белоснежная шапка блеснула в глаза отсветом от солнца... И когда можно было не щуриться, все увидели мягкий и спокойный полёт одинокого бутона розы. Лепестки, как актёры, прелестно разлетелись то туда, то сюда. На прилавке цветок в последний раз прошуршал. И был таков.
— ... Мне теперь за ним и эту флористику всю убирать...
— ... Мне теперь за ним и эту флористику всю убирать...
[id543751360:bp-36291248_286962|Tori], [id284464598:bp-36291248_287057|Константин],
«Клянусь, когда-нибудь ему точно от меня достанется», — подумал Том, и его здравый смысл, побратавшись с инстинктом самосохранения, услужливо напомнил о том, в каких кругах вращались наёмник с горничной: они знавали самих Императоров Королей — это же просто нонсенс какой-то!.. — «И всё равно клянусь. Буду тренироваться, пока они у меня всё шёлковыми не станут…»
Мысль едва не сорвалась с уст доктора, заставив его смутиться. Благо рядом вновь оказался Тони: «Молодец, что не насмерть бьёшь. Инвалидов тоже не делай», — от этих слов, произнесённых тем, для кого калечение и умерщвление людей является работой, профессиональная гордость доктора оказалась задета настолько, что от смущения он кубарем перекатился к стадии «я вот-вот взорвусь».
«Я — доктор, мать вашу! За кого вы меня вообще принимаете?» — уже хотел было рявкнуть О’Дейл, а заодно и зашвырнуть висевшего на его руке-якоре неудачника куда подальше, но тут Ванпис в очередной раз превзошёл сам себя и принялся раздавать советы. Причём настолько хорошие — доктор ощутил качественное улучшение удара на уровне рефлексов, — что даже расхотелось ему мешать. Вместо этого Том позволил наёмнику снять незадачливого драчуна со своей руки и, превратив ту обратно в человеческую кисть, устало зачесал чёлку назад.
Свою работу на этом доктор посчитал законченной. Если Ванпису хочется, чтобы он был его телохранителем, хотя впору было бы сделать наоборот, — пускай, но втянуть себя во вторую потасовку за день он не даст. Потому, не оборачиваясь к развернувшейся перепалке, Том вернулся в лавку и, с удовлетворением отметив, что предназначенные Зеро сладости целы, принялся шарить глазами по полу. Взгляд врача должен быть зорким — и часто это пригождается отнюдь не на операционном столе: две половинки очков, разломанных ровно на переносице, превратившейся в стальную поперечину, казались особенно маленькими, лёжа на широкой ладони Тома.
— Ну, склеить-то в целом не проблема… — вздохнул О’Дейл и, убрав окуляры в карман, двинулся к стойке, что определённо взвинтило уровень нервозности продавца за границы возможного максимума — тот аж посерел. — Простите, я не к вам. И вообще это всё он виноват.
Последнее высказывание предназначалось скорее для Шинохары Мэй — единственной участницы трио, которая занималась чем-то полезным, а не членовредительством, призванным дать возможность одному блондину выпустить пар. А впрочем, разве честно скидывать всё лишь на него одного? Тому ведь это почти понравилось…
«Нельзя давать волю кровожадности. Я здесь — чтобы исцелять», — с этой мыслью О’Дейл обернулся к выходу, прикидывая, как будут восприняты его советы по дальнейшему лечению нанесённых им травм. Здравый смысл возобладал. — «На Сабаоди начну вести себя лучше».
— Слушай, Мэй. Вообще-то я не такой, — поскрёбывая затылок, произнёс доктор, обращаясь к горничной. Вид у него при этом был странный: только законченный дурак не заметил бы, что Тома такие речи смущают, но при этом выражал он смущение немигающим взглядом убийцы и до абсурда ожесточившимся лицом. Кажется, кто-то не научил его, как вообще следует выражать эмоции, не доводя при этом неподготовленного собеседника до инфаркта.
— Вы — первые, кого я могу называть «товарищами», и… В общем, не думай, что я в любой ситуации буду бросаться в схватку, не думая. Просто на этом острове… Даже не знаю, что на меня временами находит.
Том, сам того не ведая, загнал себя в угол: разговоры по душам — не его стихия. Благо подоспел Тони, и доктор, подобрав сладости, последовал за ним на выход из лавки.
— Слушай, он же всегда будет таким? — заломив бровь, спросил он Мэй в ответ на брошенную наёмником розу.
«Клянусь, когда-нибудь ему точно от меня достанется», — подумал Том, и его здравый смысл, побратавшись с инстинктом самосохранения, услужливо напомнил о том, в каких кругах вращались наёмник с горничной: они знавали самих Императоров Королей — это же просто нонсенс какой-то!.. — «И всё равно клянусь. Буду тренироваться, пока они у меня всё шёлковыми не станут…»
Мысль едва не сорвалась с уст доктора, заставив его смутиться. Благо рядом вновь оказался Тони: «Молодец, что не насмерть бьёшь. Инвалидов тоже не делай», — от этих слов, произнесённых тем, для кого калечение и умерщвление людей является работой, профессиональная гордость доктора оказалась задета настолько, что от смущения он кубарем перекатился к стадии «я вот-вот взорвусь».
«Я — доктор, мать вашу! За кого вы меня вообще принимаете?» — уже хотел было рявкнуть О’Дейл, а заодно и зашвырнуть висевшего на его руке-якоре неудачника куда подальше, но тут Ванпис в очередной раз превзошёл сам себя и принялся раздавать советы. Причём настолько хорошие — доктор ощутил качественное улучшение удара на уровне рефлексов, — что даже расхотелось ему мешать. Вместо этого Том позволил наёмнику снять незадачливого драчуна со своей руки и, превратив ту обратно в человеческую кисть, устало зачесал чёлку назад.
Свою работу на этом доктор посчитал законченной. Если Ванпису хочется, чтобы он был его телохранителем, хотя впору было бы сделать наоборот, — пускай, но втянуть себя во вторую потасовку за день он не даст. Потому, не оборачиваясь к развернувшейся перепалке, Том вернулся в лавку и, с удовлетворением отметив, что предназначенные Зеро сладости целы, принялся шарить глазами по полу. Взгляд врача должен быть зорким — и часто это пригождается отнюдь не на операционном столе: две половинки очков, разломанных ровно на переносице, превратившейся в стальную поперечину, казались особенно маленькими, лёжа на широкой ладони Тома.
— Ну, склеить-то в целом не проблема… — вздохнул О’Дейл и, убрав окуляры в карман, двинулся к стойке, что определённо взвинтило уровень нервозности продавца за границы возможного максимума — тот аж посерел. — Простите, я не к вам. И вообще это всё он виноват.
Последнее высказывание предназначалось скорее для Шинохары Мэй — единственной участницы трио, которая занималась чем-то полезным, а не членовредительством, призванным дать возможность одному блондину выпустить пар. А впрочем, разве честно скидывать всё лишь на него одного? Тому ведь это почти понравилось…
«Нельзя давать волю кровожадности. Я здесь — чтобы исцелять», — с этой мыслью О’Дейл обернулся к выходу, прикидывая, как будут восприняты его советы по дальнейшему лечению нанесённых им травм. Здравый смысл возобладал. — «На Сабаоди начну вести себя лучше».
— Слушай, Мэй. Вообще-то я не такой, — поскрёбывая затылок, произнёс доктор, обращаясь к горничной. Вид у него при этом был странный: только законченный дурак не заметил бы, что Тома такие речи смущают, но при этом выражал он смущение немигающим взглядом убийцы и до абсурда ожесточившимся лицом. Кажется, кто-то не научил его, как вообще следует выражать эмоции, не доводя при этом неподготовленного собеседника до инфаркта.
— Вы — первые, кого я могу называть «товарищами», и… В общем, не думай, что я в любой ситуации буду бросаться в схватку, не думая. Просто на этом острове… Даже не знаю, что на меня временами находит.
Том, сам того не ведая, загнал себя в угол: разговоры по душам — не его стихия. Благо подоспел Тони, и доктор, подобрав сладости, последовал за ним на выход из лавки.
— Слушай, он же всегда будет таким? — заломив бровь, спросил он Мэй в ответ на брошенную наёмником розу.
Константин (https://vk.ru/id284464598),
Мэй наблюдала за окончанием потасовки с выражением человека, который уже мысленно подсчитывает стоимость уборки, лекарств и восстановления чужих зубов. К счастью, торговая лавка пережила нашествие двух вооружённых идиотов практически без повреждений. Пострадали преимущественно посетители, гордость которых, впрочем, едва ли подлежала восстановлению.
Особенно раздражало Шинохару поведение Данте. Вместо того чтобы признать собственную неправоту, наёмник принялся раздавать наставления по рукопашному бою, а затем ещё и выставил себя победителем какого-то совершенно бессмысленного состязания. Мэй даже не стала вмешиваться в его заключительную перепалку с моряком. Если кто-нибудь из них всё-таки решит разбить ему нос, возможно, это окажется полезнее любых воспитательных бесед.
— Знаешь, Томас, — произнесла она, когда здоровяк вернулся к прилавку и принялся оправдываться, — я действительно не думаю, что ты какой-то безмозглый головорез. Более того, прекрасно понимаю, что произошло. Ты согласился помочь товарищу и не ожидал, что этот товарищ устроит потасовку из-за нежелания постоять в очереди.
Шинохара бросила многозначительный взгляд в сторону Данте.
— Но в следующий раз позволяй ему самостоятельно расхлёбывать последствия собственного хамства. Поверь, если Ванпис способен справиться с личным охранником Босса, то уж с несколькими недовольными покупателями он как-нибудь разберётся. И тебе совершенно необязательно снова рисковать своими переломанными костями ради его развлечения.
Впрочем, последняя часть признания доктора несколько смягчила её настроение. Мэй на мгновение задержала взгляд на Томасе, после чего едва заметно улыбнулась.
— И не нужно так переживать. Я рада, что ты считаешь нас товарищами. Надеюсь, когда-нибудь ты перестанешь воспринимать необходимость оправдываться перед нами как нечто обязательное.
Тем временем Данте наконец приобрёл необходимый Этернал Пос, расплатился с торговцем и, конечно же, не смог покинуть помещение без очередного представления. Оставленная на прилавке роза вызвала у Мэй почти физическое желание схватить его за шиворот и заставить вернуться за собственным мусором.
— Дайте мне терпения, прошу...
Она проводила алый плащ долгим, полным осуждения взглядом, а затем повернулась к продавцу.
— Приношу извинения. Ещё раз. Уверяю, в следующий раз он встанет в очередь, даже если мне придётся лично держать его за шкирку.
Прежде чем покинуть лавку, Шинохара подобрала с прилавка злосчастную розу, собрала осыпавшиеся лепестки и выбросила их в стоявшую возле двери корзину. Привычка горничной не позволяла оставить чужое рабочее место в подобном состоянии, особенно после неприятностей, которые устроили её спутники.
На улице всё ещё царила невыносимая жара. Мэй поправила ремешок сумки на здоровом плече, проверила покупки и направилась вслед за товарищами. Когда Томас задал свой вопрос, она даже не сразу нашлась с ответом.
— Боюсь, что да, — наконец вздохнула девушка. — Я знакома с ним всего несколько дней, но уже успела убедиться, что этот человек физически неспособен вести себя нормально дольше пяти минут. Иногда мне кажется, что если запереть его одного в пустой комнате, он всё равно умудрится вынести кому-то мозги.
Некоторое время Мэй шагала молча, смотря в красную спину безумного наёмника. Тогда она вспомнила и те искренние моменты, которыми не обделил её Данте.
— Хотя должна признать, в серьёзных передрягах от него гораздо больше пользы, чем неприятностей. Так что пока потерпим.
Впереди уже виднелись портовые постройки. Основные покупки были сделаны, навигационные приборы приобретены, а доставку припасов на «Бэдлак» оставалось лишь проверить. Шинохара остановилась на мгновение, оглядывая шумную улицу.
— Ладно, господа. Если на сегодня вы закончили избивать местное население, предлагаю возвращаться на корабль. Мне ещё нужно убедиться, что всё готово к отплытию. А вам обоим, между прочим, давно пора отдыхать.
Мэй наблюдала за окончанием потасовки с выражением человека, который уже мысленно подсчитывает стоимость уборки, лекарств и восстановления чужих зубов. К счастью, торговая лавка пережила нашествие двух вооружённых идиотов практически без повреждений. Пострадали преимущественно посетители, гордость которых, впрочем, едва ли подлежала восстановлению.
Особенно раздражало Шинохару поведение Данте. Вместо того чтобы признать собственную неправоту, наёмник принялся раздавать наставления по рукопашному бою, а затем ещё и выставил себя победителем какого-то совершенно бессмысленного состязания. Мэй даже не стала вмешиваться в его заключительную перепалку с моряком. Если кто-нибудь из них всё-таки решит разбить ему нос, возможно, это окажется полезнее любых воспитательных бесед.
— Знаешь, Томас, — произнесла она, когда здоровяк вернулся к прилавку и принялся оправдываться, — я действительно не думаю, что ты какой-то безмозглый головорез. Более того, прекрасно понимаю, что произошло. Ты согласился помочь товарищу и не ожидал, что этот товарищ устроит потасовку из-за нежелания постоять в очереди.
Шинохара бросила многозначительный взгляд в сторону Данте.
— Но в следующий раз позволяй ему самостоятельно расхлёбывать последствия собственного хамства. Поверь, если Ванпис способен справиться с личным охранником Босса, то уж с несколькими недовольными покупателями он как-нибудь разберётся. И тебе совершенно необязательно снова рисковать своими переломанными костями ради его развлечения.
Впрочем, последняя часть признания доктора несколько смягчила её настроение. Мэй на мгновение задержала взгляд на Томасе, после чего едва заметно улыбнулась.
— И не нужно так переживать. Я рада, что ты считаешь нас товарищами. Надеюсь, когда-нибудь ты перестанешь воспринимать необходимость оправдываться перед нами как нечто обязательное.
Тем временем Данте наконец приобрёл необходимый Этернал Пос, расплатился с торговцем и, конечно же, не смог покинуть помещение без очередного представления. Оставленная на прилавке роза вызвала у Мэй почти физическое желание схватить его за шиворот и заставить вернуться за собственным мусором.
— Дайте мне терпения, прошу...
Она проводила алый плащ долгим, полным осуждения взглядом, а затем повернулась к продавцу.
— Приношу извинения. Ещё раз. Уверяю, в следующий раз он встанет в очередь, даже если мне придётся лично держать его за шкирку.
Прежде чем покинуть лавку, Шинохара подобрала с прилавка злосчастную розу, собрала осыпавшиеся лепестки и выбросила их в стоявшую возле двери корзину. Привычка горничной не позволяла оставить чужое рабочее место в подобном состоянии, особенно после неприятностей, которые устроили её спутники.
На улице всё ещё царила невыносимая жара. Мэй поправила ремешок сумки на здоровом плече, проверила покупки и направилась вслед за товарищами. Когда Томас задал свой вопрос, она даже не сразу нашлась с ответом.
— Боюсь, что да, — наконец вздохнула девушка. — Я знакома с ним всего несколько дней, но уже успела убедиться, что этот человек физически неспособен вести себя нормально дольше пяти минут. Иногда мне кажется, что если запереть его одного в пустой комнате, он всё равно умудрится вынести кому-то мозги.
Некоторое время Мэй шагала молча, смотря в красную спину безумного наёмника. Тогда она вспомнила и те искренние моменты, которыми не обделил её Данте.
— Хотя должна признать, в серьёзных передрягах от него гораздо больше пользы, чем неприятностей. Так что пока потерпим.
Впереди уже виднелись портовые постройки. Основные покупки были сделаны, навигационные приборы приобретены, а доставку припасов на «Бэдлак» оставалось лишь проверить. Шинохара остановилась на мгновение, оглядывая шумную улицу.
— Ладно, господа. Если на сегодня вы закончили избивать местное население, предлагаю возвращаться на корабль. Мне ещё нужно убедиться, что всё готово к отплытию. А вам обоим, между прочим, давно пора отдыхать.
По дороге к причалу Мэй вновь задумалась о фотографии Витторио. Странно, насколько тесным оказался мир. Ещё недавно она считала своё знакомство с Чёрным Лотосом давно законченной главой, а теперь беловолосый мечник обнаружился в прошлом Данте. И судя по реакции последнего, история обещала быть куда интереснее обычной встречи старых приятелей.
Впрочем, Шинохара не собиралась торопить события. Сабаоди подождёт до отплытия, а пока её больше занимало состояние «Бэдлака». На корабле оставалась Зеро, матросы должны были закончить погрузку, а впереди ожидало продолжительное путешествие.
На душе стало странно... Ещё недавно она путешествовала совершенно одна, а теперь даже обычная закупка припасов превращалась в маленькое приключение. Пожалуй, к такой жизни действительно придётся привыкать.
| Конец квеста на Этёрнал Пос.
** *** **
Возвращение на «Бэдлак» ознаменовалось привычной суетой. Вдоль борта уже громоздились ящики с провизией, несколько матросов перекатывали бочки с пресной водой, а над палубой разносились глухие удары молотков. Шинохара удовлетворённо оглядела происходящее и, заметив Карла возле мачты, подозвала его к себе.
— Карл, проверь такелаж и доложи по ремонту. Кларк, проследи за погрузкой воды. Не хочу обнаружить посреди моря, что половина бочек протекает. Финн, пересчитай провизию и убери всё в трюм. Бумер, помоги ему, а потом займись подготовкой палубы к отплытию.
Раздав распоряжения, Мэй ещё некоторое время наблюдала за работой матросов. Командование по-прежнему давалось ей непривычно. Когда-то она сама получала подобные указания, порой совершенно бессмысленные. И меньше всего теперь хотела походить на офицеров, которых презирала... Впрочем, пока команда справлялась, никто не жаловался, а корабль постепенно приобретал приличный вид.
— А мне ещё ужин готовить. На всю команду... — устало вздохнула та.
Уже направляясь к капитанской каюте, Шинохара неожиданно остановилась и окинула палубу внимательным взглядом. Кое-чьё отсутствие показалось ей странным. Обычно даже на относительно спокойном корабле находилась одна дама, способная испортить настроение парой замечаний.
Однако сейчас всё выглядело подозрительно мирно.
Мэй нахмурилась, но решила пока не придавать этому значения. Возможно, безумная наёмница просто решила, что с этой командой ей не место. И так было бы спокойнее — думалось горничной.
** *** **
Мэй вошла в капитанскую каюту с единственным желанием — наконец остаться одной. Девушка прикрыла за собой дверь, устало размяла шею и уже собиралась направиться к письменному столу, когда вспомнила о кое-чём гораздо более важном.
О яйце.
Том самом драконьем яйце, которое она привезла с Фрельйорда и всё это время бережно хранила, словно величайшую драгоценность. Ещё несколько дней назад Шинохара устроила ему место в камине, обложив нагретыми камнями и поддерживая достаточно высокую температуру. По крайней мере, именно такой способ выведения драконов описывался в книгах, которые она читала ещё ребёнком. Оставалось только ждать, когда маленькое чудовище наконец решит появиться на свет.
Впрочем, ждать, как выяснилось, больше не требовалось.
— ... А?
Мэй застыла посреди комнаты. В камине, среди ещё тёплых камней, лежали обломки чёрной скорлупы. Несколько крупных осколков валялись на полу, а от одного к другому тянулась тонкая дорожка золы. Однако не это заставило Шинохару широко раскрыть глаза.
В её любимом кресле сидела Зеро — и на руках у неё находился дракон.
Совсем крошечный, размером с домашнюю кошку, с непропорционально большими лапками и двумя маленькими рожками на голове. Кожистые крылышки ещё не успели как следует расправиться, а короткий хвост то и дело беспокойно подрагивал. Маленькое создание уютно устроилось на коленях наёмницы, с любопытством изучая металлические пальцы её протеза. Время от времени дракончик издавал тихое урчание, больше напоминающее кошачье мурлыканье, нежели грозный рёв будущего крылатого хищника.
Впрочем, Шинохара не собиралась торопить события. Сабаоди подождёт до отплытия, а пока её больше занимало состояние «Бэдлака». На корабле оставалась Зеро, матросы должны были закончить погрузку, а впереди ожидало продолжительное путешествие.
На душе стало странно... Ещё недавно она путешествовала совершенно одна, а теперь даже обычная закупка припасов превращалась в маленькое приключение. Пожалуй, к такой жизни действительно придётся привыкать.
| Конец квеста на Этёрнал Пос.
** *** **
Возвращение на «Бэдлак» ознаменовалось привычной суетой. Вдоль борта уже громоздились ящики с провизией, несколько матросов перекатывали бочки с пресной водой, а над палубой разносились глухие удары молотков. Шинохара удовлетворённо оглядела происходящее и, заметив Карла возле мачты, подозвала его к себе.
— Карл, проверь такелаж и доложи по ремонту. Кларк, проследи за погрузкой воды. Не хочу обнаружить посреди моря, что половина бочек протекает. Финн, пересчитай провизию и убери всё в трюм. Бумер, помоги ему, а потом займись подготовкой палубы к отплытию.
Раздав распоряжения, Мэй ещё некоторое время наблюдала за работой матросов. Командование по-прежнему давалось ей непривычно. Когда-то она сама получала подобные указания, порой совершенно бессмысленные. И меньше всего теперь хотела походить на офицеров, которых презирала... Впрочем, пока команда справлялась, никто не жаловался, а корабль постепенно приобретал приличный вид.
— А мне ещё ужин готовить. На всю команду... — устало вздохнула та.
Уже направляясь к капитанской каюте, Шинохара неожиданно остановилась и окинула палубу внимательным взглядом. Кое-чьё отсутствие показалось ей странным. Обычно даже на относительно спокойном корабле находилась одна дама, способная испортить настроение парой замечаний.
Однако сейчас всё выглядело подозрительно мирно.
Мэй нахмурилась, но решила пока не придавать этому значения. Возможно, безумная наёмница просто решила, что с этой командой ей не место. И так было бы спокойнее — думалось горничной.
** *** **
Мэй вошла в капитанскую каюту с единственным желанием — наконец остаться одной. Девушка прикрыла за собой дверь, устало размяла шею и уже собиралась направиться к письменному столу, когда вспомнила о кое-чём гораздо более важном.
О яйце.
Том самом драконьем яйце, которое она привезла с Фрельйорда и всё это время бережно хранила, словно величайшую драгоценность. Ещё несколько дней назад Шинохара устроила ему место в камине, обложив нагретыми камнями и поддерживая достаточно высокую температуру. По крайней мере, именно такой способ выведения драконов описывался в книгах, которые она читала ещё ребёнком. Оставалось только ждать, когда маленькое чудовище наконец решит появиться на свет.
Впрочем, ждать, как выяснилось, больше не требовалось.
— ... А?
Мэй застыла посреди комнаты. В камине, среди ещё тёплых камней, лежали обломки чёрной скорлупы. Несколько крупных осколков валялись на полу, а от одного к другому тянулась тонкая дорожка золы. Однако не это заставило Шинохару широко раскрыть глаза.
В её любимом кресле сидела Зеро — и на руках у неё находился дракон.
Совсем крошечный, размером с домашнюю кошку, с непропорционально большими лапками и двумя маленькими рожками на голове. Кожистые крылышки ещё не успели как следует расправиться, а короткий хвост то и дело беспокойно подрагивал. Маленькое создание уютно устроилось на коленях наёмницы, с любопытством изучая металлические пальцы её протеза. Время от времени дракончик издавал тихое урчание, больше напоминающее кошачье мурлыканье, нежели грозный рёв будущего крылатого хищника.
— Зеро?.. — совершенно растерянно произнесла Мэй. — Что ты здесь делаешь?
— Своё забирала, — невозмутимо ответила наёмница, даже не подумав подняться. — А тут вот это вылезло. Из камина.
Шинохара медленно перевела взгляд с девушки на скорлупу, потом обратно на дракончика. Несколько мгновений она просто стояла, не в силах поверить в происходящее.
— Он вылупился…
Позабыв об усталости и больном плече, Мэй поспешила приблизиться к креслу. Столько дней ожидания, столько забот, и вот наконец перед ней сидело настоящее драконье дитя! Она осторожно протянула здоровую руку, намереваясь погладить малыша по голове.
Однако дракончик отреагировал неожиданно. Он прижал маленькие крылья, недовольно пискнул и поспешно вскарабкался повыше на грудь Зеро, цепляясь крохотными коготками за её одежду. После чего с явным опасением выглянул из-за плеча своей новой защитницы.
— Эй... Маленький, это же я. Я тебя грела. Кормила... То есть, не кормила, конечно, но заботилась! Ну иди сюда.
В ответ раздалось возмущённое шипение, сопровождавшееся крошечным облачком сизого дыма.
— Ха, даже он считает тебя страшилой! — Усмехнулась наёмница.
Тогда Шинохара вспомнила. Одна из книг, по которым она изучала драконов, содержала весьма любопытное замечание об их поведении после рождения. Некоторые разновидности обладали необычайно сильным инстинктом запечатления: первое живое существо, которое видел новорождённый дракон, навсегда становилось для него матерью.
Мэй очень медленно подняла глаза на Зеро.
— Скажи мне одну вещь... Когда он вылупился, что увидел первым?
Зеро посмотрела на дракончика, затем на Шинохару. На её губах появилась совершенно невинная улыбка.
— Меня. А что?
— ... ТЕБЯ?!
Мэй отшатнулась, словно услышала смертный приговор. Её взгляд метнулся к обломкам скорлупы, затем обратно к дракону. Она привезла яйцо через половину моря, обеспечила ему тепло, следила за состоянием скорлупы, даже собиралась придумать имя будущему питомцу! И после всех стараний единственным человеком, которому посчастливилось присутствовать при его рождении, оказалась эта наглая, кровожадная, невыносимая...
— ЗЕРО! ЭТО МОЙ ДРАКОН!
— Я его не крала, — спокойно заметила мечница, поглаживая малыша металлическим пальцем. — Он сам ко мне пришёл.
Дракончик довольно заурчал и потёрся мордочкой о её ладонь, окончательно подтверждая худшие опасения Шинохары. Последняя почувствовала, как у неё задёргался глаз. Ей хотелось кричать, топать ногами и требовать немедленного восстановления справедливости, но маленький предатель выглядел настолько счастливым, что даже злиться на него как следует не получалось.
— Я столько времени за ним ухаживала... — с неподдельной обидой пробормотала девушка. — А теперь он считает своей матерью тебя?!
— Ну, если подумать... — протянула она с откровенным удовольствием. — Ты его только высиживала, а мамой стала я.
— ЗЕРО, Я ТЕБЯ УБЬЮ, ТУПАЯ ТЫ #####!
| Конец Островного Приключения.
| Переход »
— Своё забирала, — невозмутимо ответила наёмница, даже не подумав подняться. — А тут вот это вылезло. Из камина.
Шинохара медленно перевела взгляд с девушки на скорлупу, потом обратно на дракончика. Несколько мгновений она просто стояла, не в силах поверить в происходящее.
— Он вылупился…
Позабыв об усталости и больном плече, Мэй поспешила приблизиться к креслу. Столько дней ожидания, столько забот, и вот наконец перед ней сидело настоящее драконье дитя! Она осторожно протянула здоровую руку, намереваясь погладить малыша по голове.
Однако дракончик отреагировал неожиданно. Он прижал маленькие крылья, недовольно пискнул и поспешно вскарабкался повыше на грудь Зеро, цепляясь крохотными коготками за её одежду. После чего с явным опасением выглянул из-за плеча своей новой защитницы.
— Эй... Маленький, это же я. Я тебя грела. Кормила... То есть, не кормила, конечно, но заботилась! Ну иди сюда.
В ответ раздалось возмущённое шипение, сопровождавшееся крошечным облачком сизого дыма.
— Ха, даже он считает тебя страшилой! — Усмехнулась наёмница.
Тогда Шинохара вспомнила. Одна из книг, по которым она изучала драконов, содержала весьма любопытное замечание об их поведении после рождения. Некоторые разновидности обладали необычайно сильным инстинктом запечатления: первое живое существо, которое видел новорождённый дракон, навсегда становилось для него матерью.
Мэй очень медленно подняла глаза на Зеро.
— Скажи мне одну вещь... Когда он вылупился, что увидел первым?
Зеро посмотрела на дракончика, затем на Шинохару. На её губах появилась совершенно невинная улыбка.
— Меня. А что?
— ... ТЕБЯ?!
Мэй отшатнулась, словно услышала смертный приговор. Её взгляд метнулся к обломкам скорлупы, затем обратно к дракону. Она привезла яйцо через половину моря, обеспечила ему тепло, следила за состоянием скорлупы, даже собиралась придумать имя будущему питомцу! И после всех стараний единственным человеком, которому посчастливилось присутствовать при его рождении, оказалась эта наглая, кровожадная, невыносимая...
— ЗЕРО! ЭТО МОЙ ДРАКОН!
— Я его не крала, — спокойно заметила мечница, поглаживая малыша металлическим пальцем. — Он сам ко мне пришёл.
Дракончик довольно заурчал и потёрся мордочкой о её ладонь, окончательно подтверждая худшие опасения Шинохары. Последняя почувствовала, как у неё задёргался глаз. Ей хотелось кричать, топать ногами и требовать немедленного восстановления справедливости, но маленький предатель выглядел настолько счастливым, что даже злиться на него как следует не получалось.
— Я столько времени за ним ухаживала... — с неподдельной обидой пробормотала девушка. — А теперь он считает своей матерью тебя?!
— Ну, если подумать... — протянула она с откровенным удовольствием. — Ты его только высиживала, а мамой стала я.
— ЗЕРО, Я ТЕБЯ УБЬЮ, ТУПАЯ ТЫ #####!
| Конец Островного Приключения.
| Переход »
[id155881200:bp-36291248_287098|Aureus], [id543751360:bp-36291248_287107|Tori],
— Э-э-эй! — Всеми любимый и нелюбимый голос прорезал уши издалека. Неминуемо приближается. Сапоги ритмично отбивают хрустящий по земле такт. Чёрная тень догнала их тени. — Я всё слышал!
Вряд ли. Но что можно сказать наверняка — видел. Видел, как Шинохара Мэй собственными руками убила Тони Ванписа. Вырвала кусок не плоти — души, самой настоящей. Алые лепестки пропадают в кромешной тьме урны, тёмный стебель на прощание цепляется за стальные края шипом... Но удержаться не может. Мир Тони расколот.
— ... — Блондинка прошла мимо, даже не удосужившись посмотреть в глаза собственной жертве. Хладнокровная и прямолинейная, как медведь.
Наёмник нагоняет её, жёстко перекрывает путь — бревно поперёк. Её крохотная ручку в его сильную и чёрствую, вдвое больше. Взгляд — прощение. Истинное и возвышенное. Если немного отдаться фантазии, то над головой Данте из лучезарного света образуется нимб.
Из-за пазухи показался бордовый бутон. Роза. На глазах Мэй он убирает один единственный непослушный шип и мягко вкладывает стебель в ладонь горничной. Скрепляет — чтобы держала и никогда не отпускала.
— Я прощаю тебя.
Конец квеста на ЭП Сабаоди.
Данте стоял за спиной капитана и мимикрировал её жестикуляцию. Мимику выдирал за рамки слишком уж сильно, даже в театре не покажешь. Если Мэй обернётся, то увидит, как алый плащ удаляется на нижнюю палубу и уже на полпути туда.
— Фух, — с облегчением вздохнул парень, усаживаясь на койку. Грубый клинок с глухим звоном опирается на стенку. Тони сидел и охлаждался минуту, прежде чем согнуться вдвое и стянуть с себя громоздкие туфли. Как над головой началась ругань. Крик Мэй, перепутать сложно. Улыбка нарисовалась в ту же секунду. Застыл каждым сантиметром тела, перестал дышать, чтобы получше слышать семейные разборки на корабле, кто кому мать. — Ха... Пха-ха-ха, хе-хе.
Уже гнусаво смеялся он, продолжив снимать ботинки.
Конец ОП Садотоп.
Переход »
— Э-э-эй! — Всеми любимый и нелюбимый голос прорезал уши издалека. Неминуемо приближается. Сапоги ритмично отбивают хрустящий по земле такт. Чёрная тень догнала их тени. — Я всё слышал!
Вряд ли. Но что можно сказать наверняка — видел. Видел, как Шинохара Мэй собственными руками убила Тони Ванписа. Вырвала кусок не плоти — души, самой настоящей. Алые лепестки пропадают в кромешной тьме урны, тёмный стебель на прощание цепляется за стальные края шипом... Но удержаться не может. Мир Тони расколот.
— ... — Блондинка прошла мимо, даже не удосужившись посмотреть в глаза собственной жертве. Хладнокровная и прямолинейная, как медведь.
Наёмник нагоняет её, жёстко перекрывает путь — бревно поперёк. Её крохотная ручку в его сильную и чёрствую, вдвое больше. Взгляд — прощение. Истинное и возвышенное. Если немного отдаться фантазии, то над головой Данте из лучезарного света образуется нимб.
Из-за пазухи показался бордовый бутон. Роза. На глазах Мэй он убирает один единственный непослушный шип и мягко вкладывает стебель в ладонь горничной. Скрепляет — чтобы держала и никогда не отпускала.
— Я прощаю тебя.
Конец квеста на ЭП Сабаоди.
Данте стоял за спиной капитана и мимикрировал её жестикуляцию. Мимику выдирал за рамки слишком уж сильно, даже в театре не покажешь. Если Мэй обернётся, то увидит, как алый плащ удаляется на нижнюю палубу и уже на полпути туда.
— Фух, — с облегчением вздохнул парень, усаживаясь на койку. Грубый клинок с глухим звоном опирается на стенку. Тони сидел и охлаждался минуту, прежде чем согнуться вдвое и стянуть с себя громоздкие туфли. Как над головой началась ругань. Крик Мэй, перепутать сложно. Улыбка нарисовалась в ту же секунду. Застыл каждым сантиметром тела, перестал дышать, чтобы получше слышать семейные разборки на корабле, кто кому мать. — Ха... Пха-ха-ха, хе-хе.
Уже гнусаво смеялся он, продолжив снимать ботинки.
Конец ОП Садотоп.
Переход »
Tori (https://vk.ru/id543751360), Константин (https://vk.ru/id284464598),
— Спасибо!.. — вздохнул Том, и его окаменевшее лицо понемногу разгладилось, давая возможность уголкам рта едва различимо приподняться в улыбке: подобное проявление эмоций — Мэй не составит труда это понять при её проницательности — для доктора значило очень многое.
«Я? “Согласился помочь товарищу”?» — заломив бровь, подумал О’Дейл. Сам бы он назвал случившееся вынужденным актом проактивной самообороны (подразумевающей, очевидно, что нападающий пострадает раньше, чем его жертва), притом навязанной очевидной провокацией. Вслух, впрочем, доктор решил этого не озвучивать и в ответ на слова горничной сказал иное:
— Знаешь, там, откуда я родом, такие вещи в порядке вещей: ну, в смысле, когда тот, кто слабее, «отсеивает» мелкоту, не давая более сильному расходовать на неё силы. — В словах Тома не было и намёка на самоуничижение. Ни голосом, ни выражением лица, ни языком тела он не выдал сожаления из-за очевидной разницы в силе с Тони, равно как и не пытался напроситься на жалость горничной. Скорее наоборот, О’Дейл всем своим видом давал понять, что считает себя львом. Просто осознаёт, что тот — не ровня дракону.
«Но это мы ещё посмотрим», — усмехаясь, поддел доктора его внутренний голос, но быстро стих: Мэй снова заговорила, и на этот раз её слова Том мог воспринять лишь одним образом. То есть абсолютно положительно.
— Я… Я постараюсь больше не оправдываться. Капитан, — вложив в слова как можно больше выразительности, доктор покинул лавку — цель команды была выполнена с получением Этернал Поса — к несомненному счастью многострадального торговца. На сей раз он держался поближе к горничной. Это объяснялось и очевидным потеплением их отношений, и тем фактом, что рядом с ней ему, как казалось, ничего не грозит в ближайшее время.
А вот о розе того сказать было нельзя: цветок оказался отправлен в небытие быстрее, чем погибает иной человек, получив в сердце кинжал, — и пусть сама для себя Мэй определяла выбрасывание бутона как часть профессионального долга, Тому от этой картины стало не по себе. И он — к своему изумлению, вот-вот готовому превратиться в ужас, — кажется, начал осознавать почему.
«Да быть того не может!..» — мысль, к счастью для О’Дейла, так и не успела оформиться, поскольку предводительница взбалмошного трио вновь заговорила с ним.
— Это уж точно… — кивнул Том, радуясь возможности сместить фокус внимания на Тони. А то, не ровён час, он снова начнёт задумываться о Зеро и… Внезапно Тони совершил то, отчего у доктора ни много ни мало — и это при его-то «эмоциональности»! — отвисла челюсть.
«Нет, он, что ли, в самом деле за ней приударяет?..»
Остаток пути до «Бэдлака» О’Дейл провёл в глубоком раздумье.
[ Конец квеста на Этернал Пос ]
— Спасибо!.. — вздохнул Том, и его окаменевшее лицо понемногу разгладилось, давая возможность уголкам рта едва различимо приподняться в улыбке: подобное проявление эмоций — Мэй не составит труда это понять при её проницательности — для доктора значило очень многое.
«Я? “Согласился помочь товарищу”?» — заломив бровь, подумал О’Дейл. Сам бы он назвал случившееся вынужденным актом проактивной самообороны (подразумевающей, очевидно, что нападающий пострадает раньше, чем его жертва), притом навязанной очевидной провокацией. Вслух, впрочем, доктор решил этого не озвучивать и в ответ на слова горничной сказал иное:
— Знаешь, там, откуда я родом, такие вещи в порядке вещей: ну, в смысле, когда тот, кто слабее, «отсеивает» мелкоту, не давая более сильному расходовать на неё силы. — В словах Тома не было и намёка на самоуничижение. Ни голосом, ни выражением лица, ни языком тела он не выдал сожаления из-за очевидной разницы в силе с Тони, равно как и не пытался напроситься на жалость горничной. Скорее наоборот, О’Дейл всем своим видом давал понять, что считает себя львом. Просто осознаёт, что тот — не ровня дракону.
«Но это мы ещё посмотрим», — усмехаясь, поддел доктора его внутренний голос, но быстро стих: Мэй снова заговорила, и на этот раз её слова Том мог воспринять лишь одним образом. То есть абсолютно положительно.
— Я… Я постараюсь больше не оправдываться. Капитан, — вложив в слова как можно больше выразительности, доктор покинул лавку — цель команды была выполнена с получением Этернал Поса — к несомненному счастью многострадального торговца. На сей раз он держался поближе к горничной. Это объяснялось и очевидным потеплением их отношений, и тем фактом, что рядом с ней ему, как казалось, ничего не грозит в ближайшее время.
А вот о розе того сказать было нельзя: цветок оказался отправлен в небытие быстрее, чем погибает иной человек, получив в сердце кинжал, — и пусть сама для себя Мэй определяла выбрасывание бутона как часть профессионального долга, Тому от этой картины стало не по себе. И он — к своему изумлению, вот-вот готовому превратиться в ужас, — кажется, начал осознавать почему.
«Да быть того не может!..» — мысль, к счастью для О’Дейла, так и не успела оформиться, поскольку предводительница взбалмошного трио вновь заговорила с ним.
— Это уж точно… — кивнул Том, радуясь возможности сместить фокус внимания на Тони. А то, не ровён час, он снова начнёт задумываться о Зеро и… Внезапно Тони совершил то, отчего у доктора ни много ни мало — и это при его-то «эмоциональности»! — отвисла челюсть.
«Нет, он, что ли, в самом деле за ней приударяет?..»
Остаток пути до «Бэдлака» О’Дейл провёл в глубоком раздумье.
[ Конец квеста на Этернал Пос ]
* * *
Взойдя по трапу на палубу корабля, Том в нерешительности оглядел обстановку и, к своему счастью, не обнаружил того, кого — как ни странно — хотел видеть.
«О какой ерунде я вообще думаю?» — вопрос, конечно, хороший; увы, задан он был отнюдь не своевременно. Обратный путь до «Бэдлака» оказался достаточно длинен, чтобы доктор мог как следует поразмыслить о том, отчего вид розы, отправленной Мэй в мусор, произвёл на него такое впечатление. Само собой, дело было в Зеро — «ассистенте» Тома. Ведь именно из-за неё он нёс несколько коробок сладостей, снедаемый одним-единственным вопросом: а что будет, если она откажется?
«Ну, откажется и откажется. В конце концов, и обычным людям бывают не по душе оказанные им знаки внимания, а она — далеко не та, кого можно в принципе назвать “обычной”», — мысль давала слабое утешение, но и с ним было всяко лучше, чем совсем без ничего. Протяжно вздохнув, О’Дейл поставил свою поклажу на дощатую палубу у фальшборта, чтоб получившаяся коробочно-пирожная пирамида не свалилась.
— Помогу-ка я им, — отозвался Том, обращаясь к Мэй, только закончившей раздавать указания. При виде обезьянничавшего позади неё Тони на его лице не дрогнул и мускул. — Как раз не помешает немного размяться перед отплытием.
Надеясь, что горничная не остановит его, ссылаясь на полученные раны, О’Дейл двинулся навстречу матросам. Наверное, вид нависающей над ними тени огромного доктора с немигающим взглядом мог вселить тревогу, но лишь до той поры, пока он не взялся за дело: даже одной рукой гигант мог сделать то, на что другим требовалось две, а то и все четыре.
«Ты сражался с несколькими дюжинами головорезов, — настаивал внутренний голос. — Рисковал собой в неравной схватке. В конце концов, ты умудрился помять Ванписа! И теперь страшишься… А, собственно, чего? Ты даже не собираешься ей в чём-то признаваться. Просто хочешь подарить парочку-другую сладостей и посмотреть, что будет».
— Да чтоб тебя!.. — прорычал Том, пристукнув кулаком по крышке очередной бочки с водой, отчего та заметно «сплющилась»: меж округлившимися клёпками даже успело вытечь некоторое количество воды, прежде чем дерево спружинило, приняв исходное положение. — Ой… Извините.
Том смущённо заозирался, стараясь не смотреть в глаза матросам и вместе с тем отыскать Мэй — стоило повиниться перед ней за порчу корабельного имущества, пусть и незначительную.
«Дурачина, она ведь говорила тебе перестать за всё оправдываться», — сегодня внутреннее «я» Тома явно было в ударе. Ещё бы, столько тем для злорадства.
— Хм. Все уже ушли? — утирая пот со лба, спросил доктор, ни к кому конкретно не обращаясь. — С вашего позволения, господа матросы, я, пожалуй, тоже пойду.
«Нужно найти Зеро. Наверняка Мэй в курсе, куда она запропастилась», — подгоняемый этой мыслью, Том поднял с палубы никем не тронутые сладости и, уместив их на сгибе руки, двинулся к капитанской каюте.
* * *
Ну или же не совсем.
Одежда Тома, как всегда безупречная в начале этого суматошного дня, к его завершению оставляла желать лучшего: своё дело сделала садотопская пыль. Словно этого было мало, во время драки в лавке, инициированной Ванписом, на рукава некогда белоснежной рубашки закапала кровь. В завершение О’Дейл умудрился изгваздаться ещё и во время работы на палубе.
По всему выходило, что до Зеро он доберётся, выглядя немногим лучше, чем когда она вытаскивала его с галеона Босса, — и отчего-то подобная перспектива, хотя доктор упорно старался не замечать причин, казалась ему совершенно неприемлемой. Пришлось ему сперва посетить собственную каюту и там таки привести себя в порядок. А беда, как известно, никогда не приходит одна: обследовав собственное тело, Том обнаружил, что умудрился обзавестись новыми ссадинами и попортить перевязки. Теперь взыграла уже профессиональная гордость.
Взойдя по трапу на палубу корабля, Том в нерешительности оглядел обстановку и, к своему счастью, не обнаружил того, кого — как ни странно — хотел видеть.
«О какой ерунде я вообще думаю?» — вопрос, конечно, хороший; увы, задан он был отнюдь не своевременно. Обратный путь до «Бэдлака» оказался достаточно длинен, чтобы доктор мог как следует поразмыслить о том, отчего вид розы, отправленной Мэй в мусор, произвёл на него такое впечатление. Само собой, дело было в Зеро — «ассистенте» Тома. Ведь именно из-за неё он нёс несколько коробок сладостей, снедаемый одним-единственным вопросом: а что будет, если она откажется?
«Ну, откажется и откажется. В конце концов, и обычным людям бывают не по душе оказанные им знаки внимания, а она — далеко не та, кого можно в принципе назвать “обычной”», — мысль давала слабое утешение, но и с ним было всяко лучше, чем совсем без ничего. Протяжно вздохнув, О’Дейл поставил свою поклажу на дощатую палубу у фальшборта, чтоб получившаяся коробочно-пирожная пирамида не свалилась.
— Помогу-ка я им, — отозвался Том, обращаясь к Мэй, только закончившей раздавать указания. При виде обезьянничавшего позади неё Тони на его лице не дрогнул и мускул. — Как раз не помешает немного размяться перед отплытием.
Надеясь, что горничная не остановит его, ссылаясь на полученные раны, О’Дейл двинулся навстречу матросам. Наверное, вид нависающей над ними тени огромного доктора с немигающим взглядом мог вселить тревогу, но лишь до той поры, пока он не взялся за дело: даже одной рукой гигант мог сделать то, на что другим требовалось две, а то и все четыре.
«Ты сражался с несколькими дюжинами головорезов, — настаивал внутренний голос. — Рисковал собой в неравной схватке. В конце концов, ты умудрился помять Ванписа! И теперь страшишься… А, собственно, чего? Ты даже не собираешься ей в чём-то признаваться. Просто хочешь подарить парочку-другую сладостей и посмотреть, что будет».
— Да чтоб тебя!.. — прорычал Том, пристукнув кулаком по крышке очередной бочки с водой, отчего та заметно «сплющилась»: меж округлившимися клёпками даже успело вытечь некоторое количество воды, прежде чем дерево спружинило, приняв исходное положение. — Ой… Извините.
Том смущённо заозирался, стараясь не смотреть в глаза матросам и вместе с тем отыскать Мэй — стоило повиниться перед ней за порчу корабельного имущества, пусть и незначительную.
«Дурачина, она ведь говорила тебе перестать за всё оправдываться», — сегодня внутреннее «я» Тома явно было в ударе. Ещё бы, столько тем для злорадства.
— Хм. Все уже ушли? — утирая пот со лба, спросил доктор, ни к кому конкретно не обращаясь. — С вашего позволения, господа матросы, я, пожалуй, тоже пойду.
«Нужно найти Зеро. Наверняка Мэй в курсе, куда она запропастилась», — подгоняемый этой мыслью, Том поднял с палубы никем не тронутые сладости и, уместив их на сгибе руки, двинулся к капитанской каюте.
* * *
Ну или же не совсем.
Одежда Тома, как всегда безупречная в начале этого суматошного дня, к его завершению оставляла желать лучшего: своё дело сделала садотопская пыль. Словно этого было мало, во время драки в лавке, инициированной Ванписом, на рукава некогда белоснежной рубашки закапала кровь. В завершение О’Дейл умудрился изгваздаться ещё и во время работы на палубе.
По всему выходило, что до Зеро он доберётся, выглядя немногим лучше, чем когда она вытаскивала его с галеона Босса, — и отчего-то подобная перспектива, хотя доктор упорно старался не замечать причин, казалась ему совершенно неприемлемой. Пришлось ему сперва посетить собственную каюту и там таки привести себя в порядок. А беда, как известно, никогда не приходит одна: обследовав собственное тело, Том обнаружил, что умудрился обзавестись новыми ссадинами и попортить перевязки. Теперь взыграла уже профессиональная гордость.
К счастью, этим утром доктору уже довелось бинтовать себя при помощи одной-единственной руки, так что теперь он сумел сделать это ещё быстрее. Как только крепкие белоснежные бинты туго стянули кожу, скрыв последствия битвы на галеоне, Том оделся — предусмотрительность обеспечила его неиссякаемым запасом брюк и сорочек. В таком виде он был готов встретить любую реакцию Зеро на сладости или, по крайней мере, ему так казалось.
«Ладно. Чему быть, того не миновать», — придавая себе уверенности, подумал О’Дейл, пока ноги несли его прямиком к капитанской каюте. Впору было подумать, что он собирался позвать Мэй на свидание. — «Да уж, вот уж точно неожиданный поворот». — Мысль о том, как вытянулось бы лицо Ванписа при таком сценарии, заметно приободрила, вытеснив из сердца часть переживаний.
А затем раздался крик. Доктор аж едва не подпрыгнул — и хорошо, что «едва»: при его росте он бы гарантированно проломил потолок в коридоре.
— Мэй? — заломил бровь Том. Зеро проявляла характер всегда, когда представлялась возможность, блондин в красном плаще и вовсе являл собой воплощение взбалмошности и эмоциональности. Лишь Мэй доктор считал столь же непоколебимой, как и себя самого, чему видел множественные подтверждения: взять хотя бы то, как она управлялась с Тони. При мысли о том, что могло вывести её из себя, доктора пробрала дрожь.
Он счёл благоразумным не открывать дверь в каюту до тех пор, пока страсти немного не улягутся: судя по доносившимся с той стороны голосам, диалог проходил не лучшим или, напротив, слишком хорошим образом — тут уж как посмотреть. Слух О’Дейла выхватывал интонации Зеро, колебавшиеся между спокойствием и странным возбуждением. Расслышать недовольство Мэй было проще, притом что оно неуклонно шло по нарастающей: не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что — какой бы ни была причина спора двух воительниц — та из них, что носит наряд горничной, вот-вот готова взорваться.
«Может, лучше в другое время зайти?» — наверное, так и следовало поступить, и Том наверняка внял бы голосу разума, если бы не одно но: он целый день убеждал себя выкроить момент для разговора с Зеро и отнюдь не для того, чтобы оттягивать его ещё сильнее. Чем бы ни закончилась перепалка двух девушек, он дождётся, пока всё не стихнет, и, зайдя как бы под предлогом беспокойства, выдернет однорукую мечницу на слово-другое.
«Да, разумный план», — заключил доктор и занял место у двери, опершись на стену, из-за чего для любого, кто решил бы посетить капитана «Бэдлака», мог бы сойти за охранника. — «Мэй, конечно, сердится — слышно по тому, как она повышает голос, но, уверен, она сумеет совладать с собой…»
А затем на добрую половину корабля раздался яростный вопль, не оставлявший сомнений в том, что все надежды Тома на мирное завершение ситуации не оправдались.
[ Конец Островного приключения ]
Переход »
«Ладно. Чему быть, того не миновать», — придавая себе уверенности, подумал О’Дейл, пока ноги несли его прямиком к капитанской каюте. Впору было подумать, что он собирался позвать Мэй на свидание. — «Да уж, вот уж точно неожиданный поворот». — Мысль о том, как вытянулось бы лицо Ванписа при таком сценарии, заметно приободрила, вытеснив из сердца часть переживаний.
А затем раздался крик. Доктор аж едва не подпрыгнул — и хорошо, что «едва»: при его росте он бы гарантированно проломил потолок в коридоре.
— Мэй? — заломил бровь Том. Зеро проявляла характер всегда, когда представлялась возможность, блондин в красном плаще и вовсе являл собой воплощение взбалмошности и эмоциональности. Лишь Мэй доктор считал столь же непоколебимой, как и себя самого, чему видел множественные подтверждения: взять хотя бы то, как она управлялась с Тони. При мысли о том, что могло вывести её из себя, доктора пробрала дрожь.
Он счёл благоразумным не открывать дверь в каюту до тех пор, пока страсти немного не улягутся: судя по доносившимся с той стороны голосам, диалог проходил не лучшим или, напротив, слишком хорошим образом — тут уж как посмотреть. Слух О’Дейла выхватывал интонации Зеро, колебавшиеся между спокойствием и странным возбуждением. Расслышать недовольство Мэй было проще, притом что оно неуклонно шло по нарастающей: не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что — какой бы ни была причина спора двух воительниц — та из них, что носит наряд горничной, вот-вот готова взорваться.
«Может, лучше в другое время зайти?» — наверное, так и следовало поступить, и Том наверняка внял бы голосу разума, если бы не одно но: он целый день убеждал себя выкроить момент для разговора с Зеро и отнюдь не для того, чтобы оттягивать его ещё сильнее. Чем бы ни закончилась перепалка двух девушек, он дождётся, пока всё не стихнет, и, зайдя как бы под предлогом беспокойства, выдернет однорукую мечницу на слово-другое.
«Да, разумный план», — заключил доктор и занял место у двери, опершись на стену, из-за чего для любого, кто решил бы посетить капитана «Бэдлака», мог бы сойти за охранника. — «Мэй, конечно, сердится — слышно по тому, как она повышает голос, но, уверен, она сумеет совладать с собой…»
А затем на добрую половину корабля раздался яростный вопль, не оставлявший сомнений в том, что все надежды Тома на мирное завершение ситуации не оправдались.
[ Конец Островного приключения ]
Переход »
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)