[Гранд Лайн, 6 путь] Сецилия. 2-ой остров.

Второй остров, который Алан присоединяет к началу своей Империи. Второй Барон, с которым ему приходится созваниваться лично, дабы получить соглашение. Будет ли у него второе согласие? Узнаем, надеюсь, достаточно скоро. Элис и правда принесла два кресла, на которых расположились Алан и Чамбер. Последний тут нужен был как представитель одновременно и команды, и Сецилии, хотя у Бишопа и были на его персону некоторые планы относительно острова в целом. Однако реализация этих планов будет ой как нескоро.
Звонок в этот раз дошёл до получателя куда быстрее. Возможно, им повезло, и госпожа баронесса была не занята. Как только она снимет трубку, то сразу же назовёт себя. Женский голос позволял хотя бы идентифицировать, что они и правда дозвонились баронессе, а не кому-то из окружения оной. Увы, никаких других возможностей идентифицировать госпожу Шевуд не было.

Бишоп аналогично поднесёт лицо к улитке ближе и, бросив быстрый взгляд на Мори и Чамбера рядом, заговорит сам. Всё же не стоило всегда полагаться только на чужой подвешенный язык. Стоило и самому учиться проводить хоть какие-то переговоры. Первым делом, очевидно, стоило и самому назвать себя.
– Здравствуйте, госпожа Миан-Шевуд, моё имя Алан Бишоп, я капитан пиратов Шторма. Если Дикий Охотник следует соглашению, заключенному нами ранее, вы должны знать, кто я такой.
Алан представился, как полагалось, а также постарался как можно лаконичнее передать информацию, которая позволила бы его идентифицировать как человека, который уже работает с Подпольем какое-то время. А заодно и узнать о том, доставил ли главный рабовладелец его сообщение остальным, стоящим во главе веток криминальных дел, весточку о пирате, что, возможно, излишне верил в себя. Сказав это, он выждет около секунды или полутора, после чего продолжит, если только сама женщина не станет говорить что-то сама.
– Не знаю уведомили ли Вас о том, откуда звонок происходит, но я нахожусь на Сецилии. Мне известно, что в этом острове заинтересована Мисс Белле, однако теперь остров принадлежит мне, так как он стал второй ступенью на пути к титулу Йонко.
Алан постарался обозначить информацию о том, кто и как владел островом, как минимум потому, что логичным было предположить, а самое главное — он чётко знал это со слов Дикого Охотника, что не все Бароны могут между собой "дружить".
– Так как я установил контроль над островом, то хотел бы предложить уже Вам сотрудничество с Сецилией. Я хотел бы узнать, заинтересованы ли Вы в этом и не будет ли как для Вас лично, так и для Мисс Белле соседствовать между собой и пиратами Шторма одновременно.
Теперь оставалось ждать, что скажет на такое предложение сама Баронесса. Не стоило выдавать все карты сразу в виде того, что он готов предложить и какую сделку за это хочет. Сам же Бишоп, очевидно, надеялся на сотрудничество, как не сложно догадаться. И в его голове уже примерно сложились элементы соглашения; вопрос будет лишь в том, согласится ли на них женщина на той стороне провода. Разве что стоило внести ещё одну коррективу.
– К слову говоря, на острове был человек из Триады. Ныне он убит, поэтому влияние опять же будет лишь между двумя Баронами и мной.
Миан-Шевуд, Винсент Фаброн,
[27091]

Что ж так тяжело идут сделки с Баронами? Понятное дело, играла, возможно, дело не самая высокая репутация пирата в целом, но вот так сходу... С другой стороны, саму сделку-то парень даже не озвучил полноценно, а дамочка была готова отказаться. Сейчас главное было продолжать вести себя хоть сколько-то рассудительно. В прошлый раз он чуть не сорвался на Дикого Охотника, пытаясь донести до того свою точку зрения. Понимая, что с личностями он общается, по уровню явно превосходящими его, тут уж, даже будучи кандидатом на титул сильнейшего в четверке, приходилось лавировать и прогинаться там, где было выгоднее.
Алан снова бросит взгляд на Мори и Чамбера. Первый из названного дуэта лишь разведёт руками, и сам не понимая, как действовать дальше. Лезть лично в диалог у него не было какого-то желания, а раз улитка продолжала сверлить их взглядом, то как минимум диалог не был окончен? Возможно, и была возможность таки договорится хотя бы о чём-то?
– Не стану пытаться предполагать причину столь быстрого отказа, но раз связь не потеряна, то у меня есть возможность озвучить сделку, – если в целом связь и после этого момента не оборвётся, то капитан Штормов продолжит говорить, дабы не рассусоливать и дальше разговор. Учитывая немногословность собеседницы, стоило немного упободиться ей и говорить исключительно фактами и наверняка цифрами.
– Я предлагаю закрепиться Вам на острове, отдавая его четверть в распоряжение. На Сецилии правят четыре мафиозные семьи, Дон одной из них – Мори Огай – прямо сейчас находится со мной в кабинете. Он и его семья готова предоставить доступ к своим складам для ваших материалов и товаров, дабы выгодно сбывать на столь высокоиндустриальном острове. Или же просто расширить своё влияние сотней-другой складов и заводов на севере Сецилии. Заводы как полагается ровно также перейдут под Ваше пользование, если в этом будет нужда. Очевидно, остров, находящийся под протекторатом пиратов Шторма, будет защищён мафией в должной мере, чтобы никто не посягался на сохранность предоставленных тут вещей. Это моё предложение: четверть острова в обмен на соглашение о сотрудничестве с Вами. Также я бы хотел попросить об ответной услуге, и всё также материальной. После путешествия на Серые Острова у меня и команды скопилось некоторое количество сеннетия, однако его пока недостаточно, чтобы усилить одного из членов моей команды. Взамен на четверть острова и защиту интересов Подполья я прошу у Вас разово предоставить мне всего сто пятьдесят килограммов сеннетия, дабы обшить киборга хорошим металлом.
Часть острова, на котором будет располагаться мафии в качестве не только защитников, но и полноценно работников, в обмен на количество сеннетия, который наверняка с рудников к ним с Чипчилинкой попадает в час. Алан не хотел наглеть абсолютно, всё же у него и правда были некоторые запасы у команды, но Гаутеру надо было стать сильнее, это факт. Если девушка скинет хотя бы до сотни, то у них всё же останется металл, учитывая, сколько его должно было быть на корабле, но лучше иметь некоторое количество впрок. Как минимум самому Алану было бы неплохо обновить себе одну из катан, что до сих пор оставалась стальной, не говоря, что он должен несколько слитков Ботариону за починку второго доспеха. Может, такие условия более явственно покажут намерения "Чумы" и то, как он готов вести дела. В крайнем случае он мог предложить купить что-то из товаров самой Миан, но так прямо предлагать деньги после буквально территорий острова... это бы выглядело игрой на понижение.
Винсент Фаброн, Миан-Шевуд,
[28284]

[ДКнС на Фетохвание № 1]

Тренировки редко приносили Алексии то удовольствие, которое она испытывала от мысли о предстоящем приключении. В них не было внезапных открытий, случайных знакомств или возможности беззаботно увлечься чем-то совершенно неожиданным. Напротив, они требовали терпения, которого девушке зачастую недоставало, и заставляли возвращаться к одним и тем же действиям до тех пор, пока тело не начинало выполнять их почти самостоятельно. Особенно неприятной казалась необходимость признавать собственные недостатки, ведь каждый неудачный удар напоминал о том, насколько далеки ее возможности от желаемого уровня. И все же именно это обстоятельство заставляло Алексию снова и снова возвращаться к тренировкам, пусть даже порой ей хотелось найти десяток убедительных причин, чтобы отложить их на потом.

Слэши, которыми так умело пользовался Алана, казались ей особенно интересным направлением. Возможность атаковать противника на расстоянии, не приближаясь вплотную, открывала множество перспектив, которые прежде оставались недоступными или требовали слишком рискованного сближения. Девушка не стремилась превратить собственные атаки в нечто исключительно разрушительное. Ей хотелось добиться точности, контроля и предсказуемости результата, чтобы однажды не приходилось полагаться исключительно на удачу или надеяться, что противник окажется недостаточно внимательным. Ведь в настоящем бою даже небольшая погрешность могла обернуться серьезной проблемой, а красивый, но бесполезный удар не стоил затраченных усилий.

Именно поэтому Алексия подходила к тренировке с непривычной для себя серьезностью, что было весьма удивительно для нее. В ее голове уже успело сформироваться множество предположений относительно того, как должна работать подобная техника, однако теоретические рассуждения не имели особой ценности без практического подтверждения. Она пыталась понять, каким образом движение клинка могло передавать силу за пределы непосредственной дистанции удара, насколько важны скорость, угол и направление, а также какую роль играло положение корпуса. Ей хотелось найти собственный способ выполнения атаки, не копируя слепо чужие приемы, а постепенно подстраивая их под привычную манеру боя, где все сочетается с ее собственными особенностями, которые так или иначе влияют на ее повадки во время боя и стиль поведения. Данная вещь была бы очень полезна, если прикидывать возможности девушки.

Первые попытки неизбежно сопровождались... Ровным счетом ничем. Алексия слишком хорошо чувствовала разницу между тем, что представляла себе заранее, и тем, что получалось на деле. Ну, как сказать большую разницу... Огромную разницу, ее даже просто разницей назвать нельзя Иногда движения казались недостаточно резкими, иногда, напротив, излишне напряженными, словно она пыталась компенсировать отсутствие необходимого контроля грубой силой, что с ее фруктом выглядело даже грубо. Клинок двигался по заданной траектории, но сама атака не приобретала того свойства, ради которого девушка и затеяла тренировку. Это раздражало, хотя раздражение было скорее тихим и упрямым, чем бурным. Ей не хотелось бросать занятия только потому, что первые результаты оказались далеки от идеальных.

Алексия постепенно осознавала, что ее главная проблема заключалась вовсе не в недостатке силы. Она слишком сильно концентрировалась на самом ударе, забывая о том, что любое движение начиналось задолго до соприкосновения клинка с воздухом. Положение плеч, распределение веса, движение бедер, даже то, насколько свободно она дышала, - все это оказывало влияние на итоговый результат. Если тело оставалось скованным, атака получалась тяжелой и неуклюжей, если же девушка слишком расслаблялась, ей не хватало собранности для правильного направления силы. Найти баланс между этими состояниями оказалось куда сложнее, чем она предполагала, но рано или поздно это ведь должно было помочь, верно?

Особенно много внимания приходилось уделять ногам. Алексия привыкла считать, что в бою решающее значение имеет оружие и умение обращаться с ним, но теперь постепенно понимала, насколько сильно ее устойчивость влияет на качество каждого движения. Стоило немного сместить центр тяжести, и привычная траектория начинала меняться. В одних случаях клинок уходил ниже необходимого, в других - движение становилось слишком широким, а в третьих девушка теряла ощущение контроля над собственным телом. Ей приходилось внимательно отслеживать даже самые незначительные изменения, словно она заново училась пользоваться привычными мышцами.

Не меньшую сложность представляла дистанция. Обычная атака имела вполне понятные границы: девушка могла оценить расстояние до противника, определить, насколько далеко способен достать клинок, и выбрать подходящий момент для удара. Слэш, или как его правильно нужно было назвать, же требовал совершенно иного подхода. Теперь необходимо было учитывать не только собственную позицию, но и предполагаемую дальность распространения атаки, а также то, как изменится ее эффективность на разных расстояниях. Алексия не хотела ограничиваться одним удобным вариантом, поскольку в реальном столкновении противник едва ли собирался оставаться на месте и любезно предоставлять ей возможность для идеального удара.

Поэтому она старалась мысленно разделять тренировку на несколько отдельных задач. Сначала - правильная траектория удара. Затем - необходимая скорость все того же удара. После этого - дальность и точность. Попытки одновременно добиться всего сразу неизменно приводили к путанице, и девушка начинала терять понимание того, какая именно ошибка повлияла на результат. Постепенное освоение каждого элемента казалось ей куда более разумным решением, хотя терпение и здесь оставалось самым неприятным испытанием. Хотелось немедленно увидеть заметный прогресс, но тело не собиралось подчиняться желаниям только потому, что они казались Алексии достаточно убедительными. Она все еще была слишком слаба, и фрукт даже не влиял на это.

Ее раздражало, что некоторые движения приходилось повторять десятки, сотни или и того больше раз. Еще сильнее раздражало, когда после нескольких удачных попыток, когда казалось появился какой-то ветерок, (на самом деле просто ветер от взмаха меча) следующая атака вновь оказывалась неудачной. Подобные моменты заставляли сомневаться в собственном понимании техники, словно предыдущие успехи были всего лишь случайностью. Однако Алексия постепенно училась воспринимать подобные откаты не как доказательство собственной неспособности, а как часть процесса. Она понимала, что настоящий навык формировался не тогда, когда все получалось идеально, а тогда, когда человек мог разобраться в причине ошибки и исправить ее.

Отдельной задачей становилось умение сохранять точность и краткость, не превращая каждую атаку в чрезмерно сложное действие. Девушка не хотела, чтобы во время боя ей приходилось задумываться над каждым движением, словно она решала математическую задачу. Ей необходимо было добиться того, чтобы основные элементы техники постепенно стали естественными, чтобы тело само запоминало нужное положение и реагировало быстрее, чем сознание успевало сформулировать очередную мысль. Именно эта автоматизация представлялась ей настоящей целью тренировок, хотя путь к ней казался невероятно долгим.

Порой Алексия ловила себя на том, что слишком сильно увлекается собственными размышлениями. Она могла часами анализировать возможные варианты атаки, придумывать новые способы применения слэшей, которыми даже еще не овладела) и представлять, как они будут выглядеть в настоящем бою, однако стоило вернуться к практике, как все эти идеи сталкивались с суровой реальностью. Теория помогала понять направление, но не заменяла работу над техникой. Девушка старалась напоминать себе об этом каждый раз, когда очередная фантазия начинала казаться важнее очередного повторения.

Сказывалась и ее привычка искать наиболее простой путь из-за своих сложностей. Алексия не считала себя ленивой конкретно сейчас в том смысле, который обычно вкладывали в это слово, но возможность избежать лишних усилий всегда казалась ей привлекательной. Однако эта тренировка быстро разрушала подобные иллюзии. Здесь невозможно было получить хороший результат, просто захотев его достаточно сильно. Приходилось работать над мелочами, которые со стороны могли показаться совершенно незначительными, и именно они в конечном итоге определяли, насколько эффективной окажется атака. Девушка постепенно приходила к мысли, что подобная кропотливость сама по себе является частью мастерства. Дада, мастерства...

Временами мысли невольно возвращались к предыдущим сражениям. Алексия вспоминала ситуации, в которых ей хотелось помочь товарищам, но собственных возможностей оказывалось недостаточно. Она не испытывала желания становиться сильнейшей среди Штормов или непременно превосходить остальных. Ей было достаточно знать, что в следующий раз она сможет оказаться полезнее, что у нее появится больше вариантов действий и что необходимость наблюдать за чужими проблемами, не имея возможности вмешаться, будет возникать реже. Именно это желание и придавало тренировке особый смысл.

Данные атаки могли стать одним из способов изменить привычный стиль боя, добавить ему гибкости и позволить Алексии действовать там, где прежде она чувствовала себя ограниченной. Но девушка прекрасно понимала, что одного освоенного приема недостаточно. Ей предстояло научиться сочетать его с обычными атаками, учитывать особенности противников и выбирать момент, когда дальний удар действительно окажется полезнее непосредственного столкновения. Она не хотела превращать новую технику в универсальное решение всех проблем, поскольку подобная самоуверенность неизбежно привела бы к ошибкам. Да и смысл вообще всех этих рассуждений, если она даже не овладела ими?

Постепенно усталость начинала напоминать о себе, однако Вайнкрафт старалась не обращать на нее слишком много внимания. Не потому, что считала необходимым доводить себя до полного изнеможения, а потому, что понимала: именно на фоне усталости особенно хорошо проявляются слабые стороны техники. Движения становились менее четкими, концентрация требовала больше усилий, а привычные ошибки возвращались с неприятной настойчивостью. Это заставляло ее задумываться о том, насколько важна не только сила отдельного удара, но и способность сохранять его качество на протяжении длительного боя.

В голове постепенно складывалось понимание того, что тренировка не должна сводиться к бесконечному повторению одного движения. Ей требовалось научиться чувствовать собственную атаку, понимать, как она меняется в зависимости от обстоятельств, и не терять контроль над ней даже тогда, когда привычные условия перестают существовать. Каждая новая атака становилась своеобразным вопросом, на который тело должно было дать ответ. И далеко не всегда этот ответ оказывался правильным, но Алексия уже не воспринимала подобные неудачи как повод отказаться от дальнейших попыток.

Ей хотелось добиться того момента, когда атака перестанет казаться чем-то чужим и сложным, когда движение клинка будет сопровождаться привычным ощущением силы, уходящей дальше его собственной длины. Пока это оставалось лишь целью, к которой приходилось двигаться постепенно, через множество мелких исправлений и повторений. Но именно в этой медленной работе Алексия начинала находить своеобразное удовлетворение. Не в самом факте удачного удара, а в понимании того, что за ним стоит собственный труд, терпение и готовность снова столкнуться с тем, что пока не получается.

Но, к сожалению, до сих пор ничего не выходило. Все шло ровным счетом никуда, ограничиваясь тем, что она просто повторяла одни и те же движения как дура. Но мало ли, может однажды хоть один, так называемый слэш, появится из ее клинка...

[1560]

[ДКнС на Фехтование № 2]

Алексия точно не считала себя человеком, которому легко дается дисциплина. Как и из-за постоянного действия собственной способности, так и в целом из-за образа жизни и характера. Да, раньше, в прошлом, когда она еще не вступила в команду, ей приходилось хоть как-то выкручиваться, но сейчас... Сейчас она старалась нивелировать свои плюсы другим путем. Да и в целом, на самом деле,  стоило появиться возможности отвлечься, как внимание немедленно цеплялось за что-нибудь более интересное, а мысль о необходимости продолжать однообразную работу начинала казаться едва ли не личным оскорблением. Впрочем, подобная особенность характера не означала, что девушка была неспособна к упорству в тех аспектах, где надо, как уже и было сказано чуть ранее. Просто для нее оно редко проявлялось в безоговорочном следовании строгому распорядку. Гораздо чаще это было тихое, упрямое желание доказать самой себе, что она все-таки способна справиться с тем, что поначалу кажется слишком сложным или скучным.

Ее клинтк являлся одним из тех инструментов, с которыми Алексия хотела научиться обращаться по-настоящему уверенно. Она понимала, что одного природного таланта или желания стать сильнее недостаточно, чтобы добиться достойного результата. Любое оружие требовало уважения, внимания и, прежде всего, понимания. Оно не прощало беспечности, а его эффективность зависела не только от физической силы владельца, но и от множества мелочей, которые на первый взгляд могли показаться совершенно незначительными. Именно поэтому тренировка обычных взмахов постепенно превращалась для девушки в гораздо более сложную задачу, чем она могла предположить изначально. Она должна была начать владеть своим оружием так, чтобы быть полезной не только во время использования фрукта, которым была наделена.

Ей хотелось, чтобы движения выглядели естественно, без лишней скованности и ненужной демонстративности. Алексия не стремилась сделать каждый удар красивым ради красоты, как бы это не звучало, хотя, конечно, ей нравилось представлять, насколько эффектно могла бы выглядеть хорошо выполненная атака. Но в конечном итоге важнее было другое: меч должен был становиться продолжением ее руки, а не отдельным предметом, с которым приходилось бороться во время каждого движения. Пока же подобное ощущение оставалось недостижимой идеей, и девушка прекрасно понимала, что впереди ее ждет немало работы.

Особое внимание она уделяла правильному положению кисти. Казалось бы, что могло быть проще, чем удерживать рукоять оружия? Однако стоило немного изменить хват, и привычное движение начинало ощущаться совершенно иначе. Слишком сильное напряжение мешало свободно управлять клинком, а недостаточная уверенность в удержании оружия заставляла опасаться, что в неподходящий момент контроль окажется потерян. Алексия старалась найти ту золотую середину, при которой пальцы сохраняли надежность, но не превращались в жесткую хватку, ограничивающую движения.

Не меньше внимания требовало положение локтя и плеча. Девушка постепенно осознавала, насколько сильно привычка использовать только руку мешала полноценному выполнению взмаха. Движение должно было начинаться не с одного лишь запястья, а складываться из работы всего тела. Плечо, корпус, бедра и ноги - каждый элемент имел собственное значение, и если один из них оказывался не на своем месте, результат неизбежно становился хуже. Поначалу подобное понимание вызывало у нее скорее раздражение, чем восторг, ведь теперь даже простейший взмах требовал куда большего внимания, чем хотелось бы.

Вайнкрафт старалась не торопиться. Ей было важно понять, что именно происходит с ее телом во время движения, какие мышцы напрягаются, а какие, наоборот, должны оставаться свободными. Она не хотела просто запоминать последовательность действий, поскольку подобное знание могло оказаться бесполезным при малейшем изменении обстоятельств. Гораздо ценнее было научиться чувствовать сам процесс, замечать небольшие отклонения и самостоятельно корректировать их, не полагаясь на чужие подсказки.

Пожалуй, самым неприятным испытанием становилась необходимость повторять одно и то же движение снова и снова. В первые минуты тренировки внимание оставалось достаточно острым, и Алексия могла сосредоточиться на каждом нюансе. Но постепенно однообразие начинало утомлять, мысли невольно уходили в сторону, а привычные действия становились механическими. Именно в такие моменты появлялась опасность закрепить неправильную технику, даже не заметив этого. Девушка старалась бороться с подобной рассеянностью, хотя порой ей хотелось просто остановиться и придумать какое-нибудь занятие, которое не требовало бы столь кропотливого подхода.

Однако она прекрасно понимала, что без подобной работы не сможет добиться желаемого результата. В бою никто не станет предоставлять ей возможность спокойно обдумать положение руки или проверить, насколько правильно распределен вес тела. Все это должно было происходить практически автоматически, иначе в критический момент ее внимание окажется занято не противником, а собственными движениями. Подобная перспектива казалась Алексии особенно неприятной, ведь она не хотела становиться обузой для товарищей только из-за недостаточно хорошей подготовки.

Девушка постепенно начинала замечать, что привычная сила не всегда являлась преимуществом. Иногда чрезмерно мощный взмах оказывался менее эффективным, чем короткое, точное и хорошо контролируемое движение. Желание вложить в удар как можно больше энергии заставляло ее напрягаться сильнее необходимого, а это, в свою очередь, мешало скорости и точности. Ей приходилось учиться не просто наносить удары, а управлять собственными усилиями, понимая, когда стоит добавить силы, а когда лучше сосредоточиться на технике.

Особенно сложным было сохранение равновесия. Алексия замечала, что после некоторых взмахов ее корпус невольно смещался, а ноги оказывались в неудобном положении. В подобной ситуации следующий удар становился менее уверенным, поскольку приходилось сначала восстанавливать устойчивость. Она постепенно приходила к выводу, что хороший взмах не заканчивается в момент, когда клинок достигает конечной точки траектории. Не менее важным было то, насколько удобно она чувствовала себя после него и могла ли сразу продолжить движение, не теряя контроля над собственным телом.

Постепенно тренировка приобретала для нее почти исследовательский характер. Алексия пыталась понять, как изменяется ощущение оружия при разных вариантах хвата, насколько сильно влияет положение ног и почему некоторые движения получаются значительно легче остальных. Иногда она обнаруживала, что небольшая корректировка приносит куда больше пользы, чем попытка увеличить силу или скорость. Такие моменты радовали ее особенно сильно, поскольку давали ощущение настоящего прогресса, пусть даже он был едва заметен со стороны.

Впрочем, неудачи никуда не исчезали. Даже после нескольких относительно хороших попыток очередной взмах мог получиться неуклюжим, слишком широким или недостаточно уверенным. Рыжая старалась не воспринимать это как катастрофу, хотя внутренне подобные моменты все равно вызывали досаду. Ей хотелось двигаться вперед быстрее, хотелось видеть результат собственных усилий сразу, но тренировка постоянно напоминала, что мастерство не возникает по одному лишь желанию. Оно складывается из множества повторений, каждое из которых по отдельности кажется незначительным.

Иногда девушка задумывалась о том, как выглядели ее тренировки со стороны. Наверняка в них было мало того, что могло бы впечатлить случайного наблюдателя. Никаких невероятных приемов, никаких сложных комбинаций или эффектных движений. Только постоянная работа над привычными взмахами, попытки исправить ошибки и стремление сделать каждый следующий раз немного лучше предыдущего. Но Алексия постепенно понимала, что именно в подобной непримечательной работе и заключалась основа настоящего мастерства. Красивые приемы могли появиться позже, когда фундамент перестанет шататься.

Усталость тоже становилась важной частью процесса. Когда мышцы начинали ныть, а концентрация постепенно ослабевала, девушка особенно остро ощущала разницу между движениями, которые уже успели стать привычными, и теми, что все еще требовали сознательного контроля. Ей приходилось следить за тем, чтобы усталость не превращала тренировку в бессмысленное повторение. Она не хотела доводить себя до состояния, в котором каждое движение выполнялось исключительно на силе воли, но и не собиралась прекращать занятия при первом же неприятном ощущении.

В такие моменты особа старалась напоминать себе, ради чего вообще взялась за меч. Ей не нужно было становиться кем-то другим, полностью менять собственный характер или превращаться в безупречного бойца, лишенного сомнений и слабостей. Она просто хотела быть увереннее в собственных возможностях. Хотела знать, что сможет защитить себя, помочь товарищам и не растеряться в ситуации, когда от нее потребуется действовать быстро. И если для этого приходилось снова и снова возвращаться к самым простым движениям, она была готова принять подобную необходимость.

Постепенно девушка начинала относиться к тренировке спокойнее. Она уже не ждала, что каждый взмах обязательно окажется лучше предыдущего, и переставала считать случайные ошибки доказательством собственной неспособности. Вместо этого внимание все чаще обращалось к тому, что удалось исправить, чему она научилась и какие особенности собственного тела смогла заметить. Такой подход не делал занятия менее утомительными, но позволял воспринимать их не как бесконечное испытание терпения, а как постепенное движение к чему-то действительно важному.

Алексия понимала, что впереди еще слишком много работы. Ей предстояло освоить более сложные движения, научиться сочетать взмахи с перемещениями, менять направление атаки и сохранять точность в условиях настоящего боя. Но пока она не хотела забегать вперед. Слишком легко было увлечься будущими возможностями и забыть о том, что именно простые действия становились основой любой сложной техники. Она предпочитала сосредоточиться на настоящем, на собственных ощущениях и на тех небольших изменениях, которые постепенно делали ее движения увереннее.

В глубине души девица все еще оставалась прежней: немного нетерпеливой, склонной отвлекаться и порой слишком охотно искать короткий путь к желаемому результату. Однако теперь она постепенно училась принимать, что некоторые вещи невозможно ускорить. Меч требовал времени, и девушка была готова отдавать его столько, сколько понадобится. Не ради чужого одобрения, не ради красивого представления о собственной силе, а ради того, чтобы однажды в настоящем сражении ее рука не дрогнула от сомнения, а движение оказалось именно таким, каким она хотела его сделать.

И пока впереди оставались новые попытки, новые ошибки и множество незаметных деталей, Алексия продолжала сосредоточенно размышлять над каждым аспектом техники, стараясь сохранить терпение и не позволить привычной беспечности взять верх. Ей хотелось, чтобы однажды взмах меча перестал быть сложной задачей, требующей постоянного контроля, и превратился в естественное выражение ее собственной воли. До этого момента было еще далеко, но именно постепенность, кропотливость и готовность снова столкнуться с неудачей становились тем, что действительно приближало ее к желаемому мастерству.

[1509]