[id155881200:bp-36291248_286573|Aureus], [id543751360:bp-36291248_286584|Tori],
Любезная продавщица удивилась уже дважды, когда двое громадных, как скалы, мужчин снизошли до сахарных бомб. Да ещё и таких женственных: пышный тортик и клубничное мороженое! Глаза монетками, но руки делают — все наслышаны о репутации недовольных покупателей Садотопа, когда малый бизнес в итоге хрустел под сапогами взбешённых клиентов. Лопатка ловко шоркнула, поддела тортик и уложила в толстый листок пергамента. Бордовый коржик аппетитно выглядывал между полосами воздушного крема. Кондитер лично уложила вишенку на самый верх.
— Здоровяк ты эдакий, — не сразу стало понятно по интонации, приговор это, или комплимент, — по тебе видно, что много есть надо! Будь у меня муж такой, бросила бы к чертям собачьим, не прокормила бы!
— По всем сусекам последние деньги ищем, — подыграл блондин, отдавая немного мятые купюры. — Всего доброго!
Звоночек прозвенел вновь, когда они вышли, и волна жара тут же объяла каждый сантиметр тела, заползая в самые укромные места. Первую минуту это ещё можно было терпеть, держаться, однако пот не заставил себя ждать. Мороженое в такой обстановке съедается мгновенно.
— Ну, — всё ещё доедая рожок, он вытер пальцем остатки мороженого. Одновременно раздумывал, как подступиться к вопросу, который Шинохара Мэй преподносит с удивительной лёгкостью. “Да, так ведь легко ответить на этот вопрос”. Поделиться деталями родословной, иль же предоставить наградного пирата, подчёркивая свою деятельность? Может, не стоит отвечать вовсе? Как-то до этого Данте прекрасно держал конспирацию.
"Ну” продлилось где-то с пол минуты — факт подбора нужных слов он не скрывал совсем.
— А я вам, наверное, и покажу-, — крупная его туша остановилась так же резко, как начинается дождь после грома. Сапоги захрустели мелкими песчинками на дороге, красный плащ перестал трепыхаться. — СКОЛЬКО?!
Прежде чем остальные увидят хоть что-то, мечник мигом сорвёт некую листовку, забывая небольшой клочок на гвоздике. Съёжился над ней, как над чем-то очень личным, сакральным, что хотел бы защитить любой ценой. Смял, как ненужное барахло. Расправил, кусая губы то от злости, то от зависти.
И, наконец, обернулся, чтобы поделиться чудовищным открытием со своими друзьями. Беловолосый лик порастает лазурным демоническим: одно плавно перетекает в другое, и наоборот.
Витторио Джоули.
Семьсот тридцать миллионов.
— Когда этот вонючий жук столько заработал?! И что это с ним вообще?! — Данте взбешён, о, Данте в ярости! Угрюмо и явно, очень явно ревностно повесил он нос, пока комкал листок себе под пальто. — Нам надо быстрее добраться до Сабаоди. Мне хочется лично проверить, не за хорошие ли глазки он себе столько надыбал! Так, Мэй, ты знаешь, где здесь купить Этёрнал Пос?
Он сам не заметил, как наклонился к ней и требовательно ухватил за плечи: либо за ребёнка, либо за последнюю надежду.
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн, 1 путь]. Садотоп. 3 остров
Tori (https://vk.ru/id543751360), Константин (https://vk.ru/id284464598),
— Это всё регулярный сон, правильная дозированная нагрузка и минимум стресса, — ответил Том на шутку Мэй и тоже улыбнулся. Приятно было в кои-то веки искренне улыбаться в ни к чему не обязывающей беседе, а не во время смертельной схватки, когда причиной для зубоскальства является пренебрежение собственной жизнью.
Замечание продавщицы молодой человек оставил без внимания — подобного он наслушался ещё в детстве, когда приёмный отец, чьи бицепсы были шире, чем у Тони грудина, сетовал, что ему и себя-то прокормить было тяжело, не то что ещё и Тома.
— И не придётся, — покачал головой доктор, комментируя слова Мэй, и поправил очки с деланным видом. — Как минимум потому, что «собирать по частям» — это моя работа. И, можешь не сомневаться, эти руки… — короткая заминка. — То есть рука… — ещё одна. — То есть вот эта здоровая рука и вторая — но позже — э-э-э… Короче, я вас не подведу.
Тому сложно было судить о том, насколько Мэй привычна к общению с окружающими. Ей недоставало — да и вряд ли кто-то мог этим похвастать — говорливости, чтобы поравняться с Ванписом, но и на Зеро с её манерой цедить по слову, да и то в основном колкости, она не походила. Как бы то ни было, сам О’Дейл испытывал нечто сродни неловкости: он сумел завоевать уважение и симпатию людей, превосходящих его по силе, влиянию на мир и пережитым невзгодам кратно. Это и повод для гордости, и ощутимое бремя — но от ношения тяжестей Том никогда не отказывался и начинать не планировал.
Между тем Тони уже выложил оплату за вариации форм сахара и — наравне с Мэй — засобирался к выходу. Отступив в сторону, дабы наёмник сумел пройти, доктор вдруг ощутил, как какая-то мысль упорно скреблась в поддон сознания, как бы крича: «Стой! Ты кое-что забыл!»
— Извините, — начал О’Дейл, нависнув над женщиной, уже накрывшей пальцами купюры, ранее выложенные блондином. Напряжение мысли сделало выражение лица доктора непроницаемым, как у могильщика, а свет, как назло, преломился так, что теперь сквозь стёкла его очков совершенно ничего не было видно.
Несчастная кондитерша замерла, по-видимому решив, что этот миловидный юноша — ну, тот, который с ног до головы в повязках и смотрит на тебя, как на кусок мяса, — сейчас попытается уличить её в намерении обсчитать клиентов или, того хуже, попробует выбить скидку угрозами.
— Мне бы ещё… Яблочный штрудель.
«Яблоки. Нет, она, конечно, может не любить сладости, но ведь они всем нравятся, разве нет?» — подумал доктор, воображая себе Зеро, поедающую кусок пирога. Образ хладнокровной убийцы не очень соотносился с пристрастием к кондитерским изделиям, с другой стороны, Мэй это ничуть не мешало. Отогнав начавшие предательски окружать разум мысли об однорукой мечнице в наряде горничной, Том продолжил заказ:
— …А ещё пару эклеров. И, скажем, кусок чизкейка. Только быстрее, прошу вас, госпожа.
«Она может попробовать всё, если не знает, что ей нравится», — рассуждал Том, как бы мимоходом добавляя к деньгам Тони свою долю. — «А если не останется довольна ничем, то, значит, я за ней доем». — Расчёт был и прагматичным, и вместе с тем внимательным к вкусовым предпочтениям наёмницы. Даже на тот случай, если Зеро вообще равнодушна к сладкому и, скажем, предпочитает острое, у доктора имелись кое-какие идеи.
— Эй, подождите!..
Без особых усилий — при его-то длине ног иное было бы странно — догнав товарищей, Том поудобнее расположил коробки со сладостями под мышкой и принялся ждать, каков же будет ответ Ванписа на весьма животрепещущий вопрос Шинохары. Наконец, после, несомненно, тяжёлых раздумий наёмник, по-видимому, придумал, что сказать, как вдруг…
— А? — заломил бровь Том, пронаблюдав за тем, как блондин измывается над изделием бумажной продукции. — Да ты полегче, Тони, а то…
— Это всё регулярный сон, правильная дозированная нагрузка и минимум стресса, — ответил Том на шутку Мэй и тоже улыбнулся. Приятно было в кои-то веки искренне улыбаться в ни к чему не обязывающей беседе, а не во время смертельной схватки, когда причиной для зубоскальства является пренебрежение собственной жизнью.
Замечание продавщицы молодой человек оставил без внимания — подобного он наслушался ещё в детстве, когда приёмный отец, чьи бицепсы были шире, чем у Тони грудина, сетовал, что ему и себя-то прокормить было тяжело, не то что ещё и Тома.
— И не придётся, — покачал головой доктор, комментируя слова Мэй, и поправил очки с деланным видом. — Как минимум потому, что «собирать по частям» — это моя работа. И, можешь не сомневаться, эти руки… — короткая заминка. — То есть рука… — ещё одна. — То есть вот эта здоровая рука и вторая — но позже — э-э-э… Короче, я вас не подведу.
Тому сложно было судить о том, насколько Мэй привычна к общению с окружающими. Ей недоставало — да и вряд ли кто-то мог этим похвастать — говорливости, чтобы поравняться с Ванписом, но и на Зеро с её манерой цедить по слову, да и то в основном колкости, она не походила. Как бы то ни было, сам О’Дейл испытывал нечто сродни неловкости: он сумел завоевать уважение и симпатию людей, превосходящих его по силе, влиянию на мир и пережитым невзгодам кратно. Это и повод для гордости, и ощутимое бремя — но от ношения тяжестей Том никогда не отказывался и начинать не планировал.
Между тем Тони уже выложил оплату за вариации форм сахара и — наравне с Мэй — засобирался к выходу. Отступив в сторону, дабы наёмник сумел пройти, доктор вдруг ощутил, как какая-то мысль упорно скреблась в поддон сознания, как бы крича: «Стой! Ты кое-что забыл!»
— Извините, — начал О’Дейл, нависнув над женщиной, уже накрывшей пальцами купюры, ранее выложенные блондином. Напряжение мысли сделало выражение лица доктора непроницаемым, как у могильщика, а свет, как назло, преломился так, что теперь сквозь стёкла его очков совершенно ничего не было видно.
Несчастная кондитерша замерла, по-видимому решив, что этот миловидный юноша — ну, тот, который с ног до головы в повязках и смотрит на тебя, как на кусок мяса, — сейчас попытается уличить её в намерении обсчитать клиентов или, того хуже, попробует выбить скидку угрозами.
— Мне бы ещё… Яблочный штрудель.
«Яблоки. Нет, она, конечно, может не любить сладости, но ведь они всем нравятся, разве нет?» — подумал доктор, воображая себе Зеро, поедающую кусок пирога. Образ хладнокровной убийцы не очень соотносился с пристрастием к кондитерским изделиям, с другой стороны, Мэй это ничуть не мешало. Отогнав начавшие предательски окружать разум мысли об однорукой мечнице в наряде горничной, Том продолжил заказ:
— …А ещё пару эклеров. И, скажем, кусок чизкейка. Только быстрее, прошу вас, госпожа.
«Она может попробовать всё, если не знает, что ей нравится», — рассуждал Том, как бы мимоходом добавляя к деньгам Тони свою долю. — «А если не останется довольна ничем, то, значит, я за ней доем». — Расчёт был и прагматичным, и вместе с тем внимательным к вкусовым предпочтениям наёмницы. Даже на тот случай, если Зеро вообще равнодушна к сладкому и, скажем, предпочитает острое, у доктора имелись кое-какие идеи.
— Эй, подождите!..
Без особых усилий — при его-то длине ног иное было бы странно — догнав товарищей, Том поудобнее расположил коробки со сладостями под мышкой и принялся ждать, каков же будет ответ Ванписа на весьма животрепещущий вопрос Шинохары. Наконец, после, несомненно, тяжёлых раздумий наёмник, по-видимому, придумал, что сказать, как вдруг…
— А? — заломил бровь Том, пронаблюдав за тем, как блондин измывается над изделием бумажной продукции. — Да ты полегче, Тони, а то…
Что именно хотел сказать О’Дейл, осталось неизвестным: в тот же момент до него дошёл смысл возгласа наёмника, награда за голову которого в своё время заставила сердце доктора пропустить удар от изумления. Ему доставало благоразумия, чтобы здраво оценить свою силу и признать её несущественной на фоне возможностей союзников. И всё же смириться с тем, что в обозримом будущем квартет ждёт встреча с монстром, достижения которого заставляют самого Тони Ванписа кусать локти от нереализованных амбиций и духа соперничества, было непросто.
— Одно я вам скажу, ребята, — вздохнул О’Дейл и, усмехнувшись, покачал головой с видом человека, готового перепилить тысячелетний дуб кухонным ножом. Ещё и тупым вдобавок. — Вы совсем не умеете облегчить жизнь простому честному доктору. С другой стороны, и я не простой доктор.
— Одно я вам скажу, ребята, — вздохнул О’Дейл и, усмехнувшись, покачал головой с видом человека, готового перепилить тысячелетний дуб кухонным ножом. Ещё и тупым вдобавок. — Вы совсем не умеете облегчить жизнь простому честному доктору. С другой стороны, и я не простой доктор.
[id284464598:bp-36291248_286646|Константин],
— Тони, руки убрал! — резко потребовала Мэй, поморщившись от боли. Данте умудрился схватить её как раз за повреждённое плечо, которое после встречи с Боссом ещё далеко не восстановилось. Шинохара отстранилась, собираясь высказать наёмнику всё, что думает о его привычке хватать окружающих, но неожиданно замолчала.
Она успела заметить фотографию на листовке, прежде чем Данте окончательно её скомкал. Даже протянула руку, чтобы не дать ему этого сделать.
— Погоди-ка… Витторио Джоули?
Мэй шагнула ближе и с удивлением всмотрелась в изображение. Ошибки быть не могло. Тот самый Вито, которого она знала как одного из пиратов Чёрного Лотоса. Человек, подаривший ей Нозорачи. Тот, кто был на Ионии. Правда, последнее, чего она ожидала сегодня, — обнаружить его посреди Садотопа, да ещё и с настолько внушительной наградой.
— Семьсот тридцать миллионов… — негромко прочитала Шинохара, приподняв бровь. — А он, оказывается, не зря ходит под Йонко.
Впрочем, куда интереснее оказалась другая подробность. Мэй вновь взглянула на Данте, затем на фотографию и снова на Данте. Теперь, когда оба лица оказались перед глазами, сходство казалось почти очевидным. Несмотря на собственные особенности во внешности, у мужчин обнаруживались удивительно похожие черты: линия челюсти, форма носа, даже выражение глаз.
Как она умудрилась не заметить этого раньше?
— А ведь вы действительно похожи...
Взгляд красных глаз задержался на лице наёмника. Его внезапное возмущение чужой наградой и желание немедленно добраться до Сабаоди теперь представлялись в совершенно ином свете.
— Знаешь, Ванпис, я ведь знакома с этим человеком. Он из Чёрного Лотоса, а я провела с ними немало времени. Более того, когда-то он подарил мне Нозорачи, так что я прекрасно помню его лицо. — Мэй выдержала небольшую паузу, задумчиво склонив голову. — И теперь мне очень интересно, кем он тебе приходится. Родственник?
Она не стала торопиться с выводами. Всё-таки люди иногда бывают удивительно похожи друг на друга, а от Данте можно было ожидать чего угодно, включая очередную нелепую историю.
Шинохара наконец вспомнила о первом вопросе наёмника и поправила сумку на здоровом плече.
— Что касается Этернал Поса, можем вернуться в ту лавку, где я покупала простой компас. Возможно, у торговца найдётся экземпляр с нужным направлением или хотя бы информация, где его достать. Только перестань так нервничать. Сабаоди никуда не уплывёт.
— Тони, руки убрал! — резко потребовала Мэй, поморщившись от боли. Данте умудрился схватить её как раз за повреждённое плечо, которое после встречи с Боссом ещё далеко не восстановилось. Шинохара отстранилась, собираясь высказать наёмнику всё, что думает о его привычке хватать окружающих, но неожиданно замолчала.
Она успела заметить фотографию на листовке, прежде чем Данте окончательно её скомкал. Даже протянула руку, чтобы не дать ему этого сделать.
— Погоди-ка… Витторио Джоули?
Мэй шагнула ближе и с удивлением всмотрелась в изображение. Ошибки быть не могло. Тот самый Вито, которого она знала как одного из пиратов Чёрного Лотоса. Человек, подаривший ей Нозорачи. Тот, кто был на Ионии. Правда, последнее, чего она ожидала сегодня, — обнаружить его посреди Садотопа, да ещё и с настолько внушительной наградой.
— Семьсот тридцать миллионов… — негромко прочитала Шинохара, приподняв бровь. — А он, оказывается, не зря ходит под Йонко.
Впрочем, куда интереснее оказалась другая подробность. Мэй вновь взглянула на Данте, затем на фотографию и снова на Данте. Теперь, когда оба лица оказались перед глазами, сходство казалось почти очевидным. Несмотря на собственные особенности во внешности, у мужчин обнаруживались удивительно похожие черты: линия челюсти, форма носа, даже выражение глаз.
Как она умудрилась не заметить этого раньше?
— А ведь вы действительно похожи...
Взгляд красных глаз задержался на лице наёмника. Его внезапное возмущение чужой наградой и желание немедленно добраться до Сабаоди теперь представлялись в совершенно ином свете.
— Знаешь, Ванпис, я ведь знакома с этим человеком. Он из Чёрного Лотоса, а я провела с ними немало времени. Более того, когда-то он подарил мне Нозорачи, так что я прекрасно помню его лицо. — Мэй выдержала небольшую паузу, задумчиво склонив голову. — И теперь мне очень интересно, кем он тебе приходится. Родственник?
Она не стала торопиться с выводами. Всё-таки люди иногда бывают удивительно похожи друг на друга, а от Данте можно было ожидать чего угодно, включая очередную нелепую историю.
Шинохара наконец вспомнила о первом вопросе наёмника и поправила сумку на здоровом плече.
— Что касается Этернал Поса, можем вернуться в ту лавку, где я покупала простой компас. Возможно, у торговца найдётся экземпляр с нужным направлением или хотя бы информация, где его достать. Только перестань так нервничать. Сабаоди никуда не уплывёт.
Aureus (https://vk.ru/id155881200), Tori (https://vk.ru/id543751360),
Губки бантиком сдули непослушную чёлку с пути. Пока злосчастная листовка не была найдена, Тони успел удивиться непревзойдённым аппетитом нового товарища. Целая гора сладостей! Будь они друзьями немногим ближе, то сразу бы отнял половину — обоим нужно много калорий.
— Не, я всё понимаю, но у тебя жопа не слипнется? — Усмехнулся парень. — Вот интересный ты парень: бьёшься до потери сознания, кулаки чешутся каждому встречному в морду дать, а на сладкое налегаешь, как ребёнок. На моё мороженое не смотри, я состоявшийся наёмник и имею право решать сам за себя.
И что это было? Комплименты? Укор? Нет, точно нет — Тони всё так же показывает полное безразличие к поступкам спутников, если эти поступки не вооружены и не пытаются спутников прирезать. О, точно! Болтовня ради болтовни! Чисто язык размять!
И вот тогда случилось это...!
Могучая бровь изогнулась, когда блондинка показала подозрительный интерес к лазурной демонической личности на листовке. Тут же легко закивал сам себе, легко представляя себе такой сценарий. Всё-таки семьсот миллионов — предпоследний шаг до сильнейших мира сего. Дальше только девять нулей, которым обычные граждане даже не верят: написали, мол, от балды, чисто здравомыслящий люд попугать.
— Да всё он зря ходит, походу чисто из-за Дайлена и набрал такую цифру, — закатил глаза великий алый мечник. — Пф-ф-ф, похожи?! Да ты посмотри на него... Да у него почти лица не видно из-за этой синей хрени! Не вижу у себя такой. Уже не так похож, да?
А интерес Шинохары Мэй всё нарастал. Это уже казалось... Личной обидой? Странная смесь ревности и собственничества, которая мимолётно бурлила в животе. Губы дрогнули, а пальцы поспешили убрать листовку, пока горничная не докопалась до сути окончательно. Улыбнулся и склонился могучей тенью над капитаном.
— Да, Мэй, ты провела немало времени с Чёрным Лотосом, а я лично подавал главнокомандующему Дозора его свежие постиранные безвкусные пляжные рубахи, ещё кофе наливал. “О, спасибо, Тони Ванпис, ты мой самый верный и дорогой друг!”. Так и было, честное слово. Ещё вспомнил случай, как я Монки Д. Драгону помогал его зелёный плащ подобрать: знаешь, встретились как-то в ателье, так я ему по дружбе показал новые вехи в моде, — и вновь, как всегда, похлопал блондинку по макушке, как котёнка. — Кем приходится? Кем приходится... — Мелодично задумался блондин, потирая короткую щетину. — Знаешь, я даже не знаю, как тебе на это ответить. Я слишком давно его не видел. Вдруг я сейчас что-то скажу, а он будет с этим не согласен? Именно поэтому мне и надо с ним увидеться.
Тяжело вздохнули через нос, оглянулись, откашлялись в кулачок.
— Ну, веди, — махнул он рукой, предоставляя ведущую функцию своей подруге. — Только прекрати называть Лог-Пос компасом. Не звучит. Все равно как горничную уборщицей назвать.
Добраться до лавки было просто — Садотоп ужасающе маленький. Будто одной только реки Сэнди Айленда в ширину хватит, чтобы небольшое жестокое государство утонуло. Крохотное строение, но ухоженное. Бабки тут явно водятся, моряки наверняка за этим и заходят. Очередь. Рослые мужики весело общались, из-за чего стоять в очереди хоть минуту было невыносимо. Именно поэтому Тони Ванпис обошёл всех-всех со стороны, стоило кожаному сапогу прогнуть деревянную половицу помещения. Весёлый, задорный, заразительный, но всё ещё хам. Хотя бы честно и в лоб.
— Э, слышь?! — Тут же взбаламутился неравнодушный моряк. Лишь секунда потребовалась на то, чтобы положение в лавке приобрела краски крови, а скоро будет и запах. — Я тебе сейчас твой меч по самые рога запихаю?
— М? — Здоровяк лениво обернулся и опустил губы, удивляясь. — Не понимаю, о чём ты. Хочешь что-то предъявить, обратись вон к тому парню на входе.
Единственным парнем на входе оказался Томас. Здоровяк ещё здоровее, ещё шире... Уловка была так себе — ведь именно Тони Ванпис влез без очереди.
Губки бантиком сдули непослушную чёлку с пути. Пока злосчастная листовка не была найдена, Тони успел удивиться непревзойдённым аппетитом нового товарища. Целая гора сладостей! Будь они друзьями немногим ближе, то сразу бы отнял половину — обоим нужно много калорий.
— Не, я всё понимаю, но у тебя жопа не слипнется? — Усмехнулся парень. — Вот интересный ты парень: бьёшься до потери сознания, кулаки чешутся каждому встречному в морду дать, а на сладкое налегаешь, как ребёнок. На моё мороженое не смотри, я состоявшийся наёмник и имею право решать сам за себя.
И что это было? Комплименты? Укор? Нет, точно нет — Тони всё так же показывает полное безразличие к поступкам спутников, если эти поступки не вооружены и не пытаются спутников прирезать. О, точно! Болтовня ради болтовни! Чисто язык размять!
И вот тогда случилось это...!
Могучая бровь изогнулась, когда блондинка показала подозрительный интерес к лазурной демонической личности на листовке. Тут же легко закивал сам себе, легко представляя себе такой сценарий. Всё-таки семьсот миллионов — предпоследний шаг до сильнейших мира сего. Дальше только девять нулей, которым обычные граждане даже не верят: написали, мол, от балды, чисто здравомыслящий люд попугать.
— Да всё он зря ходит, походу чисто из-за Дайлена и набрал такую цифру, — закатил глаза великий алый мечник. — Пф-ф-ф, похожи?! Да ты посмотри на него... Да у него почти лица не видно из-за этой синей хрени! Не вижу у себя такой. Уже не так похож, да?
А интерес Шинохары Мэй всё нарастал. Это уже казалось... Личной обидой? Странная смесь ревности и собственничества, которая мимолётно бурлила в животе. Губы дрогнули, а пальцы поспешили убрать листовку, пока горничная не докопалась до сути окончательно. Улыбнулся и склонился могучей тенью над капитаном.
— Да, Мэй, ты провела немало времени с Чёрным Лотосом, а я лично подавал главнокомандующему Дозора его свежие постиранные безвкусные пляжные рубахи, ещё кофе наливал. “О, спасибо, Тони Ванпис, ты мой самый верный и дорогой друг!”. Так и было, честное слово. Ещё вспомнил случай, как я Монки Д. Драгону помогал его зелёный плащ подобрать: знаешь, встретились как-то в ателье, так я ему по дружбе показал новые вехи в моде, — и вновь, как всегда, похлопал блондинку по макушке, как котёнка. — Кем приходится? Кем приходится... — Мелодично задумался блондин, потирая короткую щетину. — Знаешь, я даже не знаю, как тебе на это ответить. Я слишком давно его не видел. Вдруг я сейчас что-то скажу, а он будет с этим не согласен? Именно поэтому мне и надо с ним увидеться.
Тяжело вздохнули через нос, оглянулись, откашлялись в кулачок.
— Ну, веди, — махнул он рукой, предоставляя ведущую функцию своей подруге. — Только прекрати называть Лог-Пос компасом. Не звучит. Все равно как горничную уборщицей назвать.
Добраться до лавки было просто — Садотоп ужасающе маленький. Будто одной только реки Сэнди Айленда в ширину хватит, чтобы небольшое жестокое государство утонуло. Крохотное строение, но ухоженное. Бабки тут явно водятся, моряки наверняка за этим и заходят. Очередь. Рослые мужики весело общались, из-за чего стоять в очереди хоть минуту было невыносимо. Именно поэтому Тони Ванпис обошёл всех-всех со стороны, стоило кожаному сапогу прогнуть деревянную половицу помещения. Весёлый, задорный, заразительный, но всё ещё хам. Хотя бы честно и в лоб.
— Э, слышь?! — Тут же взбаламутился неравнодушный моряк. Лишь секунда потребовалась на то, чтобы положение в лавке приобрела краски крови, а скоро будет и запах. — Я тебе сейчас твой меч по самые рога запихаю?
— М? — Здоровяк лениво обернулся и опустил губы, удивляясь. — Не понимаю, о чём ты. Хочешь что-то предъявить, обратись вон к тому парню на входе.
Единственным парнем на входе оказался Томас. Здоровяк ещё здоровее, ещё шире... Уловка была так себе — ведь именно Тони Ванпис влез без очереди.
Его пальто тут же нашли удобным для того, чтобы ворошить туда-сюда и опрокидывать по всему помещению, но эти почти два метра мышц не сдвинулись с места.
— Короче, дружище, мне нужен Этёрнал на Сабаоди, — шмыгнул наёмник носом, пока под дикие обезьяньи возмущения доставал кошелёк. И его тут же выбили из рук. Данте поднял глаза на продавца, того самого, что уже попятился на два шага назад. — Прилавок ведь разбить нельзя?
Тот только помахал головой.
— Тома-а-ас, мой дорогой телохранитель, разберись как-нибудь. Желательно на улице.
А вот и удар в морду. Удар, который Тони тут же словил, быстренько хлестанул звонкую пощёчину и дёрнул моряка в сторону якореголового. Сам же наёмник вальяжно опёрся на прилавок и подмигнул остальным.
— Завалите его - встану в очередь.
— Короче, дружище, мне нужен Этёрнал на Сабаоди, — шмыгнул наёмник носом, пока под дикие обезьяньи возмущения доставал кошелёк. И его тут же выбили из рук. Данте поднял глаза на продавца, того самого, что уже попятился на два шага назад. — Прилавок ведь разбить нельзя?
Тот только помахал головой.
— Тома-а-ас, мой дорогой телохранитель, разберись как-нибудь. Желательно на улице.
А вот и удар в морду. Удар, который Тони тут же словил, быстренько хлестанул звонкую пощёчину и дёрнул моряка в сторону якореголового. Сам же наёмник вальяжно опёрся на прилавок и подмигнул остальным.
— Завалите его - встану в очередь.
Константин (https://vk.ru/id284464598), Tori (https://vk.ru/id543751360),
— И вовсе не до потери сознания, — отозвался Том, задрав подбородок лишь для того, чтобы в лучах солнца его очки утратили прозрачность и товарищи не смогли увидеть смущённого взгляда доктора. — И никому я не хочу давать в морду! В конце концов, тогда была реальная причина! А что до сладкого… Всё дело в калориях!
И их определённо потребуется изрядно на пути, который предстоит проделать Тому, дабы догнать своих сокомандников или — если уж быть до конца с собой честным — хотя бы выбраться из песочницы и подышать воздухом в их лиге. Сама идея, что за голову человека могут назначить — ни много ни мало — без четверти миллиарда белли, приводила в самозабвенный ужас и наводила на мысли о нереальности происходящего. Ситуацию усугубляло и то, что Мэй с Тони болтали об этом «Витторио Джоули» так легко и буднично, что — не зная контекста — можно было подумать, будто речь о каком-то их старом собутыльнике, а не о пирате с наградой в целое состояние.
«Хотя это, пожалуй, интересно», — не мог не отметить Том, наблюдая за несколько чрезмерной даже для него реакцией наёмника. Его явно очень задевал успех этого Витторио на пиратском поприще, не говоря о том, что доктор своим намётанным на определение костной структуры лица взглядом также заметил определённое сходство. — «А я ещё думал, у меня родословная богатая».
Как бы то ни было, Ванпис тем временем совсем пошёл вразнос. О’Дейла сложно назвать мастаком читать чужие души: ему по сей день кажется, что все видят в нём кого-то другого; и всё же даже ему было нетрудно представить, что бурная реакция блондина и его выраженное неверие словам Мэй — по крайней мере отчасти — напускные.
— Слушай, Тони, — пробасил юноша, встряхивая чёлкой — с одной нерабочей и одной занятой рукой ему было непросто держать её в узде. — Ещё вчера, за пределами Тамии, я не встречал никого опаснее уличной шпаны. И вот стою с самим великим Тони Ванписом. Почему так сложно себе представить, что Мэй в самом деле водилась с этими… Как их там? Пиратами Чёрной Бури?..
Конечно, Том не имел ни малейшего представления о том, про кого последние несколько секунд велась речь. Ну, в самом деле, откуда у доктора с захолустного острова сведения о том, какой из морских головорезов нынче в авторитете?
— Э-эй! Меня подождите!
И почему вместе с длинными ногами высшие силы не одарили его умением своевременно отвлекаться от собственных раздумий, а не тогда, когда товарищи уже отмаршировали с десяток шагов, считая, видимо, что Том им просто фору даёт?..
Впрочем, можно было и не торопиться, ведь последовавшая за промедлением спешка не дала доктору времени разобраться, а стоит ли вообще следовать за красным пальто в лавку, как бы само собой проходя мимо толпы ожидающих своей очереди моряков?
— А?.. — захлопал глазами Том. А потом до него дошло: — Ну, Ванпис!..
Одна рука Тома покоилась на перевязи. Вторая — удерживала под мышкой ценнейший запас калорий, объём которых мерк на фоне символического значения сладостей. Короче говоря, не улучив момента аккуратно поставить поклажу на землю, доктор даже под дулом ружья не расстался бы с ней. Так как же он решил выпутаться из непростой ситуации? Он стоит, бить нечем, а на него несётся ненамного менее рослый детина, занося обросший густыми волосами кулак для крепкого такого удара…
«Ладно, они мало чего стоят. Стёкла-то, в конце концов, обычные», — тяжело вздохнув, словно в принятии неизбежности, доктор двинулся навстречу моряку, чем явно спутал ему все планы: тот рассчитывал, что успеет размахнуться посильнее, но…
БАМ!
— И вовсе не до потери сознания, — отозвался Том, задрав подбородок лишь для того, чтобы в лучах солнца его очки утратили прозрачность и товарищи не смогли увидеть смущённого взгляда доктора. — И никому я не хочу давать в морду! В конце концов, тогда была реальная причина! А что до сладкого… Всё дело в калориях!
И их определённо потребуется изрядно на пути, который предстоит проделать Тому, дабы догнать своих сокомандников или — если уж быть до конца с собой честным — хотя бы выбраться из песочницы и подышать воздухом в их лиге. Сама идея, что за голову человека могут назначить — ни много ни мало — без четверти миллиарда белли, приводила в самозабвенный ужас и наводила на мысли о нереальности происходящего. Ситуацию усугубляло и то, что Мэй с Тони болтали об этом «Витторио Джоули» так легко и буднично, что — не зная контекста — можно было подумать, будто речь о каком-то их старом собутыльнике, а не о пирате с наградой в целое состояние.
«Хотя это, пожалуй, интересно», — не мог не отметить Том, наблюдая за несколько чрезмерной даже для него реакцией наёмника. Его явно очень задевал успех этого Витторио на пиратском поприще, не говоря о том, что доктор своим намётанным на определение костной структуры лица взглядом также заметил определённое сходство. — «А я ещё думал, у меня родословная богатая».
Как бы то ни было, Ванпис тем временем совсем пошёл вразнос. О’Дейла сложно назвать мастаком читать чужие души: ему по сей день кажется, что все видят в нём кого-то другого; и всё же даже ему было нетрудно представить, что бурная реакция блондина и его выраженное неверие словам Мэй — по крайней мере отчасти — напускные.
— Слушай, Тони, — пробасил юноша, встряхивая чёлкой — с одной нерабочей и одной занятой рукой ему было непросто держать её в узде. — Ещё вчера, за пределами Тамии, я не встречал никого опаснее уличной шпаны. И вот стою с самим великим Тони Ванписом. Почему так сложно себе представить, что Мэй в самом деле водилась с этими… Как их там? Пиратами Чёрной Бури?..
Конечно, Том не имел ни малейшего представления о том, про кого последние несколько секунд велась речь. Ну, в самом деле, откуда у доктора с захолустного острова сведения о том, какой из морских головорезов нынче в авторитете?
— Э-эй! Меня подождите!
И почему вместе с длинными ногами высшие силы не одарили его умением своевременно отвлекаться от собственных раздумий, а не тогда, когда товарищи уже отмаршировали с десяток шагов, считая, видимо, что Том им просто фору даёт?..
Впрочем, можно было и не торопиться, ведь последовавшая за промедлением спешка не дала доктору времени разобраться, а стоит ли вообще следовать за красным пальто в лавку, как бы само собой проходя мимо толпы ожидающих своей очереди моряков?
— А?.. — захлопал глазами Том. А потом до него дошло: — Ну, Ванпис!..
Одна рука Тома покоилась на перевязи. Вторая — удерживала под мышкой ценнейший запас калорий, объём которых мерк на фоне символического значения сладостей. Короче говоря, не улучив момента аккуратно поставить поклажу на землю, доктор даже под дулом ружья не расстался бы с ней. Так как же он решил выпутаться из непростой ситуации? Он стоит, бить нечем, а на него несётся ненамного менее рослый детина, занося обросший густыми волосами кулак для крепкого такого удара…
«Ладно, они мало чего стоят. Стёкла-то, в конце концов, обычные», — тяжело вздохнув, словно в принятии неизбежности, доктор двинулся навстречу моряку, чем явно спутал ему все планы: тот рассчитывал, что успеет размахнуться посильнее, но…
БАМ!
Внезапно посреди лавки кто-то ударил двуручным молотом по чугунному колоколу — вот такой это был звук. Лишь Тони, стоявший в тот момент напротив О’Дейла, увидел, как его надбровья утолщились и выросли двумя якорными стрелами в стороны, а нос превратился в цельную стальную пластину — и всё это безобразие врезалось в лицо незадачливого драчуна, когда Том приложился по нему головой. Бедолага так и впечатался в дощатый пол, рухнув навзничь.
— Отвечаешь за них головой, Ванпис. За каждую вмятину спрошу вчетверо, — пророкотал О’Дейл и, пользуясь всеобщим замешательством, швырнул коробки со сладостями в направлении наёмника, ничуть не сомневаясь, что тот без труда поймает каждую; вдобавок, подкидывал Том отнюдь не в полную силу.
— Э-э?! Наших бьют! — возопил ещё один из моряков, как вдруг обнаружил нижнюю часть лица стиснутой железной хваткой доктора. — Г-кх?!..
«Коцуноми!» — цельнокованая стальная якорная стрела выросла из ладони Тома, врезавшись в стиснутые им челюсти. К счастью для удерживаемого посетителя, доктор своевременно расцепил пальцы, и вместо того, чтобы навсегда потерять возможность питаться не через трубочку, его оппонент лишь получил мощнейший удар по зубам и отлетел назад, выталкивая стоявших за ним мужиков прочь из лавки.
— Так, слушайте, у вас есть возможность просто спокойно подождать, пока мы закончим, и никто не… — Том ещё не успел договорить своё предложение, да и — чего уж там — толком выйти на свежий воздух, а ему уже прилетело какой-то дубиной. И, как назло, прямо по плечу покалеченной руки.
— М-м-м… — душа в себе вопль боли, промычал Том сквозь сомкнутые зубы. — Ну ладно. Не сложилось, видимо.
Стоявший напротив мужик, с запозданием заметив, что бита, которой он так гордился, разломилась пополам, хотя метил он прямо в плечевой сустав, принялся неуверенно пятиться.
«Коцуноми», — повинуясь мысленной команде, сила Дьявольского Фрукта исказила форму руки Тома, и его кулак, на лету принимая форму якоря, впечатался в обнажённую грудь противника, заставляя его сложиться пополам и повиснуть на ней.
«Я врач. Я врач. Я врач… Ну правда же?!..»
— Отвечаешь за них головой, Ванпис. За каждую вмятину спрошу вчетверо, — пророкотал О’Дейл и, пользуясь всеобщим замешательством, швырнул коробки со сладостями в направлении наёмника, ничуть не сомневаясь, что тот без труда поймает каждую; вдобавок, подкидывал Том отнюдь не в полную силу.
— Э-э?! Наших бьют! — возопил ещё один из моряков, как вдруг обнаружил нижнюю часть лица стиснутой железной хваткой доктора. — Г-кх?!..
«Коцуноми!» — цельнокованая стальная якорная стрела выросла из ладони Тома, врезавшись в стиснутые им челюсти. К счастью для удерживаемого посетителя, доктор своевременно расцепил пальцы, и вместо того, чтобы навсегда потерять возможность питаться не через трубочку, его оппонент лишь получил мощнейший удар по зубам и отлетел назад, выталкивая стоявших за ним мужиков прочь из лавки.
— Так, слушайте, у вас есть возможность просто спокойно подождать, пока мы закончим, и никто не… — Том ещё не успел договорить своё предложение, да и — чего уж там — толком выйти на свежий воздух, а ему уже прилетело какой-то дубиной. И, как назло, прямо по плечу покалеченной руки.
— М-м-м… — душа в себе вопль боли, промычал Том сквозь сомкнутые зубы. — Ну ладно. Не сложилось, видимо.
Стоявший напротив мужик, с запозданием заметив, что бита, которой он так гордился, разломилась пополам, хотя метил он прямо в плечевой сустав, принялся неуверенно пятиться.
«Коцуноми», — повинуясь мысленной команде, сила Дьявольского Фрукта исказила форму руки Тома, и его кулак, на лету принимая форму якоря, впечатался в обнажённую грудь противника, заставляя его сложиться пополам и повиснуть на ней.
«Я врач. Я врач. Я врач… Ну правда же?!..»
Константин (https://vk.ru/id284464598),
Мэй ещё некоторое время смотрела на Данте, пытаясь понять, насколько серьёзно он отнёсся к её словам о Витторио. По всему выходило, что наёмник либо не поверил ни единому слову, либо старательно изображал недоверие. Впрочем, выяснять это прямо посреди улицы Шинохара не собиралась. Если Вито действительно окажется на Сабаоди, все вопросы можно будет задать ему лично.
Гораздо сильнее её занимало происходящее в лавке.
Поначалу Мэй даже не поняла, зачем Данте понадобилось обходить очередь. Несколько моряков терпеливо дожидались своей возможности приобрести снаряжение, продавец занимался покупателями, и никаких причин нарушать этот порядок не существовало. Тем не менее красноплащный идиот уверенно направился к прилавку, будто одного его присутствия было достаточно, чтобы все остальные уступили дорогу.
— Ванпис, ты издеваешься?.. — негромко произнесла она, уже предчувствуя неприятности.
Предчувствие оправдалось практически сразу. Не прошло и минуты, как один из возмущённых моряков попытался применить силу, Данте ответил пощёчиной, а затем совершенно бесцеремонно передал разбираться с последствиями Томасу. Последний, к удивлению Шинохары, тоже предпочёл решать вопрос при помощи собственного лба и якорных способностей.
— Доктор, и ты туда же?..
Горничная медленно выдохнула, отошла к свободной стене и скрестила руки на груди. Её красные глаза неодобрительно следили за происходящим, пока бедная лавка наполнялась грохотом, руганью и звуками падающих тел.
«Замечательно. Два взрослых мужика. Один устраивает драку из-за очереди, второй вместо того, чтобы её прекратить, принимается калечить покупателей. И с этими людьми мне предстоит путешествовать»
Мэй не собиралась вмешиваться. Во-первых, раны ещё не позволяли ей бездумно ввязываться в новые столкновения. Во-вторых, защищать Данте от последствий его собственного хамства было бы совершенно нелепо. А в-третьих, будь она на месте моряков, то тоже возмутилась бы наглецом, решившим, что правила существуют исключительно для остальных.
Особенно раздражала Шинохару перспектива оставить после себя разгромленную лавку. За годы работы горничной она научилась ценить порядок и чужой труд. Прилавки, полки, аккуратно развешанное снаряжение — всё это кто-то содержал в чистоте и пересчитывал. И теперь несколько здоровенных идиотов собирались превратить магазин в поле боя исключительно потому, что одному из них не захотелось подождать несколько минут.
— Господин, — обратилась Мэй к продавцу, стараясь перекричать очередной грохот. — Приношу извинения за поведение моих спутников. Уверяю, на корабле они обычно ведут себя чуть приличнее. По крайней мере, когда спят...
Она вновь повернулась к дерущимся, недовольно постукивая каблуком по полу.
— И вы оба прекрасно знаете, кто будет оплачивать ущерб, если здесь что-нибудь сломаете! Я не собираюсь тратить корабельную казну на ваши развлечения. Особенно накануне отплытия!
После этого Мэй демонстративно отвернулась от побоища и принялась разглядывать выставленные на соседней полке навигационные приборы. Если уж спутники решили устроить представление, она хотя бы попытается извлечь из посещения лавки какую-нибудь пользу.
Этернал Пос должен быть где-то здесь, она уже видела его...
Мэй ещё некоторое время смотрела на Данте, пытаясь понять, насколько серьёзно он отнёсся к её словам о Витторио. По всему выходило, что наёмник либо не поверил ни единому слову, либо старательно изображал недоверие. Впрочем, выяснять это прямо посреди улицы Шинохара не собиралась. Если Вито действительно окажется на Сабаоди, все вопросы можно будет задать ему лично.
Гораздо сильнее её занимало происходящее в лавке.
Поначалу Мэй даже не поняла, зачем Данте понадобилось обходить очередь. Несколько моряков терпеливо дожидались своей возможности приобрести снаряжение, продавец занимался покупателями, и никаких причин нарушать этот порядок не существовало. Тем не менее красноплащный идиот уверенно направился к прилавку, будто одного его присутствия было достаточно, чтобы все остальные уступили дорогу.
— Ванпис, ты издеваешься?.. — негромко произнесла она, уже предчувствуя неприятности.
Предчувствие оправдалось практически сразу. Не прошло и минуты, как один из возмущённых моряков попытался применить силу, Данте ответил пощёчиной, а затем совершенно бесцеремонно передал разбираться с последствиями Томасу. Последний, к удивлению Шинохары, тоже предпочёл решать вопрос при помощи собственного лба и якорных способностей.
— Доктор, и ты туда же?..
Горничная медленно выдохнула, отошла к свободной стене и скрестила руки на груди. Её красные глаза неодобрительно следили за происходящим, пока бедная лавка наполнялась грохотом, руганью и звуками падающих тел.
«Замечательно. Два взрослых мужика. Один устраивает драку из-за очереди, второй вместо того, чтобы её прекратить, принимается калечить покупателей. И с этими людьми мне предстоит путешествовать»
Мэй не собиралась вмешиваться. Во-первых, раны ещё не позволяли ей бездумно ввязываться в новые столкновения. Во-вторых, защищать Данте от последствий его собственного хамства было бы совершенно нелепо. А в-третьих, будь она на месте моряков, то тоже возмутилась бы наглецом, решившим, что правила существуют исключительно для остальных.
Особенно раздражала Шинохару перспектива оставить после себя разгромленную лавку. За годы работы горничной она научилась ценить порядок и чужой труд. Прилавки, полки, аккуратно развешанное снаряжение — всё это кто-то содержал в чистоте и пересчитывал. И теперь несколько здоровенных идиотов собирались превратить магазин в поле боя исключительно потому, что одному из них не захотелось подождать несколько минут.
— Господин, — обратилась Мэй к продавцу, стараясь перекричать очередной грохот. — Приношу извинения за поведение моих спутников. Уверяю, на корабле они обычно ведут себя чуть приличнее. По крайней мере, когда спят...
Она вновь повернулась к дерущимся, недовольно постукивая каблуком по полу.
— И вы оба прекрасно знаете, кто будет оплачивать ущерб, если здесь что-нибудь сломаете! Я не собираюсь тратить корабельную казну на ваши развлечения. Особенно накануне отплытия!
После этого Мэй демонстративно отвернулась от побоища и принялась разглядывать выставленные на соседней полке навигационные приборы. Если уж спутники решили устроить представление, она хотя бы попытается извлечь из посещения лавки какую-нибудь пользу.
Этернал Пос должен быть где-то здесь, она уже видела его...
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: