[Гранд Лайн. 5-й путь] Каафенгард. 9-й остров.

[id799844790:bp-36291248_286190|Maximilian],

Интересно даже, в курсе ли Джин, как капризна горячая пустошь, как невесела она в ночное время, одаривая своих постояльцев морозом даже более жестким и безжалостным, чем тот, что живет в островах, подобных Каафенгарду?
Скорее уж сама по себе вода в любой ее форме была для Насуса чем-то сродни благословению. В основном - от того, сколь далек он был в начале своей уже весьма долгой жизни от вечной благости Золотого Дворца и даров Солнечного Диска. Он не поклонялся воде, как то порой принято в низших слоях шуримской культуры, где восхваление ее небесно-земляного величества порой опасно затмевает ценности основного культа, но все еще оставлял себе ребяческое удивление от самой возможности существования воды в таких огромных количествах и в вечном состоянии. Здешние ледяные покровы и вовсе вызывали благоговение, как и то, что в них оказалось заточено.

= Долг есть долг. Да и мои ресурсы распространяются чуть-чуть за пределы бега по лесам. - Кажется, шакала вообще никакие споры не смущали и смущать не собирались. Не смотря на мнимую изначальную отчужденность, остроухий мало пользовался собственной эмпатией в такие моменты, быть может виной тому стала закоренелая ученая уверенность, что во всем и вся стоит придти к определенному консенсусу, даже если в процессе собеседник согласится либо просто из вежливости, либо потому, что искренне задолбан дискуссией.
Мудрость частенько вовремя затыкала ему пасть... Но иногда происходили и сбои, особенно когда ему не хватало вводных данных о личности собеседника для составления более конкретизированной карты разговора.
И все же, он старался шутить... За одно это Насусу, в отличие от его единокровного брата, полагалась медаль.

Как и у Асперо, как и у чуткого к тому Джина, у Насуса не осталось сомнений в том, что за ними весьма пристально следят. Причина явно неразговорчивости Джарвис оставалась ясна, а вот что еще не стало понятно до кристаллизации - так это поведение сына охотника. Что-то показалось Насусу подозрительном в его изначальной упертости и столь же противоречащей оной согласности, стоило лишь напомнить про его собственное отношение к отцу.
"Мутит что-то, явно мутит. Мы тут просто невовремя."

...Ногти впились в древесную мякоть, проделывая в ней вполне себе звериные борозды. Взгляд, в коем смешались и явь, и неявь, и смешанные в единый суповой набор сущности с характером хтонически-беспардонным, рвался из стороны в сторону, изо рта вырывалось островатое облачко пара.
- Что ты сказал??! - голос вопрошающий сорвался в рычание зверя - и не одного, а той самой бурлящей под кастрюльной крышечкой жижи, уже далекой от кипятка, но еще не слишком близкой к солянке.
Перед взглядом расплывается пятно красноватой от алкоголя и мороза человеческой рожи. Обычной, самой обычной, если бы не трясущееся в руках ружье, которое время от времени перекрывало обзор на эту самую морду лица.
= Милсдарь П-персиваль....
Где-то в районе сердечной мышцы сдетонировало, по ощущениям - ядерная боеголовка. Почему так? Что за странное нечто, не человеческое, не звериное и не драконье, такое же жесткое, как приказ самому себе, который она не в силах вспомнить и не может отменить сугубо по этой причине.
Там, там где он, там.
Именно там.
Ногти окончательно взбеленились, превращаясь в звериные когти и трансформируясь в гибридную форму, а затем перетекая в драконью. Лезвие, спущенное взмахом лапы, сдернутой со ствола посреди трансформации, ударяется в дерево поперек, а затем и в последующее, а треск падающего ствола и сам похож на этот самый взрыв.

Короткий вдох и резко открытые глаза стали явным маркером пробуждения. Не решаясь сразу приобретать вертикальное положение, красноволосая огляделась: пристанищем все еще оставался сарай, в котором они надышали порядком, чтобы стало заметно теплее.

Сон едва успел войти в медленную фазу, но был жестко прерван собственным внутренним будильником, срабатывающим с такой четкостью, что лучше бы он не допускал таких ночных экзерсисов, чем будил, пока для того нет никаких предпосылок и следов отдыхалости в теле не наблюдается.
Джин еще спал. Асперо видела и ощущала это достаточно хорошо, слишком уж часто имея его в наличии в своем лазарете по отнюдь не мирным причинам. Встретившись взглядом с неспящим Насусом, она кивнула в сторону мужчины, дабы убедиться.
Получив невербальное подтверждение, женщина мягко, аккуратно, почти без угрозы обвала всей древесной укладки к чертям песцовым, стекла вниз. Джин вполне мог устать достаточно, чтобы не проснуться на это передвижение.
Стянув за собой плед, она накрыла им Джина поверх первого.
Забрала и куртку, ставшую одной из причин их попадания в нынешнее положение. Ах, как интересно решать вопросы миром, особенно когда изначально не слишком мирно накосячил... Но местные люди покуда ничем не заслужили лицезрения ее пиратских навыков выживания, а значит и извиниться надобно.

Но теперь надобно и разузнать.

Телу вернулась способность хранить в себе привычное тепло. Хвост перестал зябко пушиться, стараясь в развернутой шерсти сохранить остатки тепла, а касание ступнями пола не приносило зябкой волны. Приоткрыв осторожно дверь, дабы та так чудовищно не скрипела, Джарвис прихватила с собой кувшин и вынырнула наружу, надеясь, что успеет дверь закрыть, не разбудив стрелка.

Не, ну вряд ли конечно, но ведь побегали они знатно, а тут еще тепло так стало.

Врачевательница выскользнула из сарая и замерла, выпрямляя спину. Гудело тело все еще так, словно били оное палками, да несколько часов подряд, что впрочем не слишком сильно отличалось от правды. Особенно после сна.
Деревня пахла бурным днем: отовсюду шли звуки интенсивной работы, подготовки к местной ярмарке. Пахло напиливаемым деревом, краской, жженым сахаром. Чуть дальше по улице - и вовсе выпечкой, да всяким жареным. Чуть опустив ниже пояс юбки, дабы босость не слишком привлекала к себе внимание, да теряя от взгляда ступни, насколько это возможно, в примятом снегу, Асперо попыталась на первый взгляд прикинуть, как часты здесь звериные гости.
И что вообще недавно происходило в деревне?
Смутное воспоминание, проскользнувшее через сон, говорило явственно: время перемен в лице белоше...белошевелюрного молодого интеллигента сюда как минимум наведывалось. Или наведается? Или все это ей только прислышалось в бреду перетекновения форм?
Пока мысль, да шаг, тулово притащило Асперо по весьма конкретному адресу: на главной улочке, в окончание которой она пришла, во всю шля дневная торговля. И в частности торговали съестным. Оставалось лишь надеяться, что несколько монет наличности затаилось в карманах.
= Ой, что вы?! - как куропатка из-под ног, из-под локтя вывернулась уже знакомая лохматая голова. И тут же споткнулась об собственные мысли и сапоги, отправившись в короткий полет до прилавка, кабы не схватившая ее плечо жесткая врачевательская рука. Тетка за прилавком охнула и дернулась, кажется, потянуть на себя поднос, чтобы дурнушка не обвалила печево в снег, а кто-то позади недовольно зацокал - растяпа, мол.
- Привет, Полашка. - чуть потянув рукой тощее тельце, чтобы встало оно вертикально, Асперо ощутила зажатость в юном теле и в обитых возрастом, делом и явными наказаниями мышцах. - Не ожидала, что я уже проснулась?
= Нет. Да и что вам тут делать...
- Что-то... после таких ночей голод звериный нападает. - Женщина хохотнула, да впихнула в руки девчушке опустелый кувшин. - Перекусить бы. А потом и к пострадавшему можно. Как охотник, к слову, себя чувствует, не простыл? И не являлся ли в ваших краях молодой человек о седых волосах и весьма цепком взгляде?

Пустота обволакивала бесконечными объятиями лысую голову, что плыла по тем космическим просторам, словно метеор. Или же то космос вращался вокруг человека? Сказать было сложно. Но и Джину это было не слишком важно. Ощущал полную расслабленность и покой, чувство безопасности и очевидности грядущего, он… наслаждался. Покоем, который был не самым частым гостем в его жизни. Но и даже самые тихие секунды реальности стали бы парадным маршем всего морского дозора, сравнивай татуированный муж их. Нет, сейчас Л. Ган просто хотел ощутить эту томительную скуку. То чувство, когда тебе совершенно не нужно ни о чём беспокоиться.
Веки закрылись. Если во сне можно задремать, Джин Линч-Ганн только что это сделал.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀*

Базар, ежели даже не птичий, превращал досель тихое – и весьма унылое – поселение в карнавал красок, запахов и множества говоров. Хоть все прибывшие торговцы и выглядели похожими так же, как снег и уголь, во многом были одеты в одежды местного кроя. Разумеется, обитатели снежных земель предпочитали фасоны более привычные для их культуры.
Множество акцентов и диалектов общего языка смешались в единый и непрекращающийся гул. Такая какофония вполне могла бы довести обладателя чуткого слуха до исступления. Но любитель плотных человеческих собраний явно найдёт себя в поселении того мига, как у себя дома.
Ряды временных прилавков ломились от людей, что двигались по неустановленным формально правилам, даром умудрялись не толпиться и не слишком мешаться друг другу.

Минула лишь пара часов, что потребовалась команде седовласого наёмника привести себя в порядок да приодеться теплее. Каждый из участников того вертепа получил ясные и недвусмысленные инструкции: «Затаривайтесь, чем хотите, начальник платит».

И Каз отнёсся к этой идее с энтузиазмом. Но и с должной долей осторожности. Юноша не горел желанием проверять, как далеко распространяется щедрость наставника, что спустил подчинённых с поводка. Кутался в дублёнку с меховым воротом цвета чёрного, Радвил походил, в некотором смысле, на недовольного грача. Но цепкий взор любопытных глаз пробегал по цветовому банкету на прилавках. Каз не припомнил, чтобы хоть когда оказывался на подобных ярмарках, да ещё и с полными карманами денег, чтобы что-то себе позволить.
Горки разноцветных специй, что бередили носовые пазухи. Рулоны разнообразных тканей, что привлекали внимание каафенгардцев побогаче. Образцы импортного металла. Украшения. Декоративное дерево. Всего, что можно было найти на небольшом пятачке, оказалось не перечесть. И очи юноши зацепились за бойкого мужчину, кой с причудливым акцентом не уставал нахваливать лежащие на прилавке элементы одежды. Не только декоративного толока, часть – вполне функциональные или как инструменты, или как средства защиты на повседневную носку.
Брюнет, покуда занимал место между ротозеями и глазоглядами, вцепился взором в примечательный наруч, украшенный змеиным узором столь детализированным, что казалось, будто рептилия вот-вот оживёт и двинется по своим делам.
– Какой наруч… – вырвалось с уст Казиса, прежде чем он перевёл внимание на торговца с глазами более узкими, чем у юноши. – Сколько за такой?
Предприимчивый мужчина, на полуслове кричалку прервав, внимания на которую Каз не обратил, чтобы запомнить, смерил покупателя сквозь прорези век, не меняя улыбки на лице. В тот миг Казу показалось, что Ливси мог бы стать неплохим торговцем, не будь его улыбка столь пугающей.
– Симьсопися тыць. – Проговорил уверенным, но не слишком понятным акцентом торговец.

Для оного человека Казис приглянулся однозначно как тот, у кого деньги водятся.
– Ты аху…! – потерял от удивления контроль над языком Радвил, но спешно прокашлялся, себе власть над речью возвращая. – Кхм-кхм. Писюа тыць.
– Не-не-не-не-не, симьсопися! – получал ответ парень.
Рука торговца вынырнула перед спорщиками, покуда активно раскачивалась в такт отрицательной частице.
– Писюа, или я посюа.
Для выразительности подражания акценту торговца, Каз даже стал трясти наручем перед продавцом, грациозно отмахиваясь головой на той части, где Радвил указал направление дальнейшего движения.
– Друх, мазха не ипи, симьсопися. – Не унимался и продолжал стоять на своём продавец.
Да не подавал внешне виду, что раздражается. А может и правда, принимал ситуацию, как она есть, ведь не забывал мужчина и о других покупателях.

Временем тем же в неблагозвучность ярмарки вписанными оказались голоса и иные, пока отстранённые:
– Вот, и я откровенно не понимаю, как можно быть таким наивным. Ну серьёзно…
Агата активно жестикулировала, не чувствуя веса полушубка на плечах тонких, хоть и неожиданно сильных, пока подмышкой несла свёрток с упакованными покупками.
– Ты слишком утрируешь. – Намеревалась сбавить тон сокомандницы Анксу.
Да рассматривала оная минк новенький и даже блестящий молоточек для тонкой работы в кузнице. Разумеется, она и сама часто изготавливала себе инструменты. Но возможность ознакомиться с кузнечным искусством других островов всегда прельщала Намун. Ведь каждая культура подходит к ковке чуточку по-своему. И инструмент – прямое того отражение.
Степенно вышагивала в тёплой дублёнке до колена и утеплённых брюках, заправленных в валяные сапоги, теплолюбивая и высокая кошка словно-то плыла между низкорослыми людьми, что не слишком одаривали минка вниманием. На ярмарке звероподобные морды были редкостью, но не экзотикой.
– Это я утрирую?! – возмущению Агаты не было предела.
Хоть её чуть писклявый голос и тонул в окружающем гомоне. Одноглазая ускорилась, от Намун чуть отрываясь, но мысленно предполагала, что товарищ по сплетням, повседневным беседам и жарким перебранкам шла следом.
– Я сама сдержанность и образец холодной головы на плечах! Ну, может только немного… – призадумалась на миг рыжеволосая полторашка.
Пока не уловила знакомый голос, и к сему моменту совершенно не замечала происходящего вокруг. Анксу же тем временем, глаза чуть закатив, наткнулась на прилавок, что имел для ней наибольший вес. Мускулистый муж спокойно описывал свойства продаваемых им металлов и не скупился на демонстрации кованок – несложных заготовок и образцов, что именно получается при обработке. Кошка обратилась в бабочку, что летела на свет металлических слитков. И ведь совершенно забыла об Агате.

А Белая столь увлеклась лицезрением Каза, спорящего с торговцем на ломаном общем, что усмехнулась, даже заулыбалась, от увиденного веселясь. Локоть сам собой тыкнул в место то, где должна была быть Анксу.
– Глянь-глянь, воронёнок нашёл себе брата по разуму! – довольно громко, но не на всю округу, естественно, проговорила царица.
Прежде чем понять, что нашла локтем не привычную плотную мускулатуру минка, в плотную ткань обрамлённую. Напротив, объект неожиданного натиска оказался куда как более женственным и утончённым. Лишь на первый взгляд. Видимость часто обманчива. Но так уж произошло, локоть ткнул Асперо в нижнюю половину поясницы, аккурат возле грациозного хвоста. Будь Агата хоть на каплю внимательней – заметила бы песца на ярмарке.
Голова полторашки судорожно и инстинктивно дёрнулась в желании найти глазами лицо Намун. Но там было пустовато, или почти. Очи скользнули чуть вниз, узрев лицо давней, но не слишком хорошей знакомой. Нехорошей не из того, что плохой, а из того, что общались мимоходом, на расстоянии и в лучшем случае глазами.
– Ой… – уже не так браво и нагло, как обычно разговаривала Агата, выпалила старший механик Суверена на Алас Джарвис.

Персиваль же представлял собой совершенно иную картину.

Он не имел настроения что-то покупать на ярмарке. Однако ознакомиться был обязан. В конце концов, он на острове столько времени, а ни одного базара не застал. Такой шанс упускал. Больше всего интерес наёмника привлекал необычный набор напитков. Да, спиртных. Табак, какой достать можно было крайне мало где, чай.
Рука вынырнула из прорези в длинном рукаве и выхватила бутон связанного чая. Наёмник не мог уже и упомнить, когда в последний раз имел возможность припомнить более спокойные времена. Сейчас они казались и вовсе из другой жизни.

– Удивительно, сколько торговцев со всего Гранд Лайна съезжаются сюда торговать… – задумчиво проговорил Арес, мягкий цветочный аромат вдыхая.
– Ну… фто я мофу фкафать! – говорила сквозь набитые щёки Руслана.
Покуда держала в каждой руке по шпажке с жареным мясом в пряной панировке. Это были не первые шпажки.
– Тут пфотают мнофо кофафельной дфефесины… – от настойчивости и упорства курьера изо рта даже выпадали крошки.
Но рослая девушка и не думала смущаться этим моментом. Она просто очень любила хорошо и вкусно поесть.
– Да, полагаю, что это так… Мне триста грамм, будьте добры. – Мимоходом скомандовал Персиваль торговцу, кой до сего мига не верил, что кто-то заинтересуется связанным чаем. – Здесь можно найти много того, что и на богатых рынках не найдёшь. Меха всех цветов, узоры многих тканей я узнаю. Вон те, как пример…
Персиваль указал на прилавок, где люди среднего достатка рассматривали тускловатую, но добротную ткань.
– Такие узоры родом из Джанго Фета. Особенно клеточка. Она там пользуется популярностью у рабочего сословия. А отсюда до Джанго Фета… Далековато.
– Фкуфные. – Вяло дала ремарку Руслана, когда глотала, наконец, излишне крупный кусок. – Я бы такое не носила. Буш?
Курьер протянула одну из шпажек наёмнику, но Монселе лишь отмахнулся в вежливом отказе, не дав себе труда на вербальный ответ.

[id213233084:bp-36291248_286192|Асперо].

[id799844790:bp-36291248_286195|Maximilian],

Шакал спустил с плеч бренную попытку в одеяло, изучил на запах. Недовольно сморщился. Местная шерсть пахла не то, что козой - прям козлом, со всем причитающимся подтекстом ароматики и узорчатости на умело, но без изыска свалянной шерсти.
"Спасибо и на том." - мрачно подумал ученый, опуская плед в сложенном виде на вертикально стоящее полено. Ноги вытянуть оказалось куда, но не без нюансов, по которым приходилось змеиным почти что образом миновать конечности отдыхающего Джина.
"Не самое плохое приключение, не считать если такие вот скучные моменты простоя. За Песцом бы пойти, но... Позже. Наблюдение остается более важной частью."
Джин оказался до оскомины прав: останавливать медика в любом стремлении бессмысленно, пока оно само не решит остановиться, с большой вероятностью просто утратив способность к передвижению. Не обладая даром предвидения, но обладая способностью к глубинному чутью, шуримский мудрец достал из кармана домашних штанов небольшой металлический шарик - хранилище памяти. Артефакт мира, о котором знали, наверное, только их старые и странные шуримские гости.
Сейчас хранилище пустовало. Насус вообще не считал пока что возможным для себя использование подобного. Но ощущал странную связь между происходящим и чем-то подобным.
"Стоило бы собрать картинку воедино. Деревня зараженная, если туда не попасть достаточно быстро, окажется вскоре памятником, который придется эксгумировать, чего бы не хотелось. Я надеялся заключить здесь несколько полезных договоров. Но... Притащить такую инфекцию в жаркую Шуриму, скорее всего, верх идиотизма, так что придется изучать здесь."
Шакал поднял взгляд на Джина. по нему без труда опознавался человек не только сильный, но и достаточно сметливый, так что такие кандидатуры приходилось отметать мгновенно. Только если сам согласится.
Предстояло еще чуть подумать.

Полашка вцепилась в кувшин с видом таким, будто от его влажного и липкого на морозе бока, крашеного какой-то неумелой глазурью, зависит не менее, чем ее жизнь, шкура и три поколения последующих внуков. Одного взгляда на всклокоченную, чуть чумазую, бойкую и самую малость колючую девчонку у Асперо оставалась оскомина на языке: все это ей хорошо знакомо. Мало нужный кому ребенок на грани взрослости, то ли бутон, способный расцвести в цветок внезапный и нежный, не в благодарность чьему-то воспитательскому труду, но словно бы в укор ему же, просто не случившемуся.
Или же вырастет вот-вот из нее терновник еще больший, про которую только и скажут в местах родных - "оторви да брось", неприкаянная, неприятная и злая, запрятавшая глубоко внутрь все то ласковое, что когда-то вообще существовало в природе.
= Й-й... нездоровится йому. И зол ужасно. Вам бы того... не ходить к нему. - Застыв взглядом на промелькнувших в улыбке женщины клыках, так недвусмысленно и почти сказочно скооперировавшихся в юном еще разуме с вышесказанным о зверином же голоде, девчушка как-то и вовсе затормозила, да зачем-то кувшин тереть начала. Джинна никакого из него не полезло, но с манерами собеседниц и хорошо, еще бы повесился после непродолжительного полилога то ли от отчаяния, то ли от стыда. Что же до Джина натурального, то тот явно оставался спать спокойно в песьей ароматной компании, Асперо имела наглость надеяться, что он наконец-то выспится. Для него и раньше как-то особенно хотелось если не каникул положенных, то хотя бы приличных снов, а в день наставший осталось желание вообще сравни последней воле по крепости.

И самой в человеческой утренней толчие стало куда спокойнее и будничнее. Джарвис почти рыбой в воде ощущала себя среди кучи спешной, занятой собственным делом людской брожением, когда на нее внимание обращали примерно как на кусок хлеба, небрежно чадом оставленный с вечера на столе: вроде и жутко раздражает, а вроде и не поделать уже ничего, кроме как нагоняй выписать профилактический, да повелеть отдать в хрючевное, али птицам рассыпать.

Тем более, что гомон постепенно приобретал все более знакомые черты, успокоительные и по-своему забавные... Особенно невдалеке слышимый, судя по всему, местный говор, просящийся невольно в какую-нибудь дотошную к звучанию цензуру.
"Сколько-сколько? Семь...сот пять...десят тысяч?" - спотыкаясь еще чуть сонным разумом об локальные диалектизмы с упорством Аспирина, сражающегося с местной спячкой, врачевательница даже подвисла немного, напрочь забыв, что чуть раньше намеревалалась коварно угоститься каким-нибудь пирожком. Или человечком.

Но вот сказанное Полашкой заставило вынырнуть из попытки впитать вместо алкоголя и пищи насущной речь и распространенные здесь наценки, да призадуматься, наверное, даже более крепко, чем оно того стоило.
И внезапно воткнувшийся в самое неожиданное место (обычно такие удары судьбы приходятся хотя бы в более привычную к такой подолости бочину) локоть вписал в реальность целый фонтан ярких эмоций. Область верхнего квадранта той самой злополучной musculus gluteus maximus, столь пригодная для покушений посредством шприца, самую малость не подходила для встречи с крепким девичьим локтем и отозвалась трубным воем пучка нервов, причитающегося в том числе для управления пушистой насадкой визуального эмоционирования.
Более того, отшатнувшись от такого покушения, не поддающегося на провокации воли наблюдения и приличного звериного чутья, Асперо совершила не менее элегантный "эть" бедром, опрокидывая Полашку аккурат в тот самый хлебопечный прилавок.
Почти! Почти опрокидывая! И девка изворотливая по-хулигански, и тетка за прилавком... Вскинула поднос, пока красногривая хватала снова свое соломоголовое нечто за что придется, да как заорала трубным воем:
= А НУ УТИТИ АТСЕДОВА, ПИСЁТ ТЫЦ С ВАС МАЛО ЗА ЕНТО ВСЕ! ВЕРТАЙТЕ КАРМАНЫ!
Взгляд продавщицы, грузной и высокой тетки, что горящую избу на скаку остановит, мало что огнем преисподней не полыхал. Прижав к себе зачем-то Полашку и огрев вопросительным взглядом виновницу столкновения с оппозицией, бишь Агату, Асперо выставила ладонь перед собой, да мелочью кудлатой.
- Паждите малеха. Имел место инцидент не специальный. И у вас ничего не пропало, ибо вы вдосталь сноровисты. За толкучку извинения, а вот с финансовыми требованиями извольте проследовать пенисуально, без физической утраты моральный вред не возмещается.
Тут же вновь обратив свое тулово (со все еще тащащейся в районе груди Полашкой, которая теперь испытывала глубокий конфуз, не имела понятия, куда деться из песцовых объятий и пыталась выскрестись хотя бы просто руками) в сторону Агаты, женщина вопросительно домик сообразила одними бровями.
- Эскюзе муа, какого хрена вы локтируете мой крестец, миледи?
Тут-то нос наткнулся на знакомый запах. А взгляд дернулся в сторону, разыскивая знакомую уже рослую фигуру минка-кузнеца.

Сколь верёвочке не виться, а Асперо всегда приключение на хвост поймает. В событиях, казалось бы, переполох абсолютно не предвещающих, – что случились по вине не только лишь случая, но и из невнимательности механика рыжеволосого, – песец сыграла роль домино, когда отталкивала Полашку и обрушивала тщедушное тельце снежного одуванчика на близлежащий прилавок. Хотя фактически никто не пострадал, как и хлеб, что изготавливали из привозного сырья прямо на месте, – не похоже, чтобы местный климат был в состоянии поддерживать вегетацию злаковых, только при очень уж упорном труде в обособленной теплицей местности.

Хлопающая глазом Агата яснее тысячи слов выражала недоумение произошедшим.
Приезжая торговка, коя явно приходилась родичем – если и не кровным, то земельным – мужчине, с которым спорил о ценообразовании Казис, тут же решила брать удачу за хвост, когда решила получить значимые деньги не за товар редкостный, но за воздух вездесущий. Аще точнее быть, за моральное спокойствие нарушителя.
Кто же мог предположить, что пошатнуть спокойствие Асперо было не так-то просто.
– Экскюзе… чё? Ты… – не то рявкала, не то в недоумении выплёвывала механик.
Агата растерялась, поскольку не нашла на месте антропоморфную кошку, и было принялась оглядываться по сторонам, когда вращала головой шире, чем предполагалось бы здоровому человеку. И хоть хозяйка Усмарда была знакома царице визуально, в тот миг Белая бы усомнилась в идентификации постороннего человека. Даром что медичку инженер встречать на просторах снежных не ожидала.
А удивление, временем тем, в глазах сменялось на раздражение, что с каждым прошедшим мигом повышало давление в черепушке.

Что же до Радзивилла. В миг, когда Полашка едва не попортила пахучие буханки хлеба, он продолжал активно стоять на своём и сбавлял обороты лишь тогда, когда торговец соглашался уступить несколько тысяч белли за наруч. Но как только все взгляды оказались устремлены на место событий, брюнет равно не сдержался, наблюдая две ростовые категории рядом. И обе знакомые Радвилу.
– Пятьсот пятьдесят, договорились. – Всучил ученик наёмника несколько купюр крупного номинала в руки собеседника.
Да оторвался оный юноша от прилавка с ценной ношей и заспешил предотвратить непоправимое, – когда неуравновешенная полторашка соберётся с мыслями и начнёт бросаться на всех с кулаками. А в том состоянии царицу уже мало что волнует и мало что может остановить, кроме разве что рыболюда-косатки, что просто из весовой категории может оторвать взбалмошную от объекта вымещения агрессии.
Ну или Персиваль, покуда имел на неё отдельное влияние.

– Мисс Джарвис? Не ожидали Вас здесь встретить. – Торопился вклиниться в разговор Казис, едва Агата открыла рот, чтобы выразить негодование и удивление.
Брюнет не суетился, но старательно вставал между Белой и Алас Джарвис, дабы не допустить наступления точки невозврата. И должно приметить, во многом – зря беспокоился. На холодном воздухе буйная девушка была чуть более сдержанной, чем обычно.
– Привет, Полашка. – Приметил присутствие локальной достопримечательности, Каз возвращался к знакомой иной. – Чем обязаны такой чести? Торгуете или…
Каз стоял спиной к Агате, старательно воюя с карманом дублёнки, в какую покупка старательно не хотела помещаться, пока рыжеволосая механик не вынырнула чуть ниже плеча брюнета, уже не столь растерянная и куда более собранная.
– Э! Так я тя помню. Ты же та, с Усмарда! Джаврис? – Выразила мысли Агата, щурясь.
Словно всё ещё сомневалась, что песец перед глазами был уникальным, чтобы не встретить похожего представителя псовой породы.
Но подтвердить или опровергнуть догадку одноглазой деве не дали, даром что Каз уже всё подтвердил. Ведь со стороны раздался голос звонкий и весьма отчётливый, чтобы его легко можно было отделить от прочих.

– АФПЕВО! – звук громкий, но не слишком разборчивый от занятого рта, пронёсся от рослой женщины.

Руслана шла рядом с Персивалем, активно размахивала рукой над головой надкушенным пирожком, пока в руке второй виднелась открытая бутылка без этикетки. Что-то лёгкое и бодрящее с эффектом согревающим.
Наёмник же молчания не прерывал, когда следовал налегке к потревоженному прилавку, как совершенно не замечал всего окружения и собравшихся в одной точке как членов собственной команды, так и знакомой зверолюдки.
– Как вы тут? Уже устроились? Я говорила, что люди на Каафенгарде - просто душки! – улыбалась во весь рот Руслана, занимая больше места, чем было положено ей по габаритам. – Как ярмарка? А вот, к слову и босс. Уверена, вы поладите! А где Джинни и Насос?
Весёлый и звонкий голос перекрывал все посторонние звуки, будто куполом задора, пока Арес без объяснений протянул потревоженной торговке купюру в сто тысяч белли.
– И ничего не было. – Скомандовал седовласый логист в красной шубе.
Оная сильно выделяла его на фоне местных. Отпустил стрелок ситуацию в голове раньше, чем последний звук слетел с губ его. Отвернулся от опешившей от наглости и щедрости одновременно торговки, Монселе обернулся к Асперо и Полашке, покуда глядел на них взглядом уставшим, или же чрезмерно спокойным.
– Не ждал вас здесь. Ещё и не одну. Полагаю, что лавина - это твоих рук дело, а по куртке предположу, что полузамёрзший немолодой охотник мимо тебя не пробегал. – Мерно отчитывал Арес.
Взглядом цепким Персиваль окидывал легко одетую знакомую, с которой вместе пришлось получать тумаков от хинта в прошлую встречу. На моменте, когда глаза уцепились за босые ноги, незамеченные людом прочим, наёмник недовольно цыкнул даже, как не сдержал порыва неудовольствия внутреннего.

[id213233084:bp-36291248_286197|Асперо].

[id799844790:bp-36291248_286199|Maximilian],

Сколько хвосту ни ловить на себя всякую занятную всячину, а придет эта всячина все равно в песцовые лапы, да руки. Взять хотя бы торговку, которая видом своим никак не выдавала родство с сётым ценообразователем, зато аудиально приходилась ему разве что не любительницей столь же тесных поцелуев в самые десны до стирания звуков в исключительно мягкие конструкции.
Примерно такие же, как ее весьма продукциепробовательные формы.

- Эскюзе муа. Это как попросить прощения, но другим концом. - Неторопливо поясила Асперо, аккуратно отнимая Полашку от "самого безопасного места" в нынешний момент, да привычно и не глядя отряхивая девичью лохматость, как если бы на месте ее была Пташка. Жест, мягко скажем, уже настолько въевшийся в пальцы, что сомнений в бедовости пернатой искательницы приключений не оставалось, как и в том, насколько хорошо она сочетается с красноволосой в этом, мхм, поприще.
Одно из пирамидальных ух резко дернулось в сторону, в которой был услышан голос еще более знакомый, чем местные запахи. Казис! Персиваль определенно точно умел собрать вокруг себя самую неоднозначную компанию, а в морозном дневном воздухе его собственный запах витал изо всех сторон, то ли принесенный его компанией, то ли им самим распростертый по ветру.
"Идеальное качество для работника этого нелегкого поприща - либо быть нигде, либо отовсюду появляться разом. Уж против таких, как я, работать должно идеально."
О том, что рано или поздно она сама может оказаться таким же заказом, как и любой другой, Асперо знала доподлинно и спокойно, ибо уже сама была знакома вдосталь с тем, чей знак затесался в собственном рисунке.
И на удивление - это тревожило ее менее всего. Если однажды этому быть - значит, тот день будет определенно сложно забываемым.
Так что образовавшемуся между ними с Агатой Радзивиллу досталась улыбка не иначе как гостья.
- Здравствуй, Казис. - Отшагнув в сторону, чтобы уделить больше пространства Полашке, женщина оглядела парня от макушки до пят, отображая некий намек на наличие во взгляде не иначе как рентгена. - Из меня торговец, что из суслика картечь. Да и чем... Нет, мы тут совсем по иному делу, в моем обычном профиле. А вы?...
Взгляд красноволосой переметнулся на Агату и врачевательница с медленным выдохом улыбнулась чуть шире и чуть менее добро: - Джар-р-рвис. Она самая, "та с Усмарда".

Впрочем, практика изменения имени имела место и дальше, но теперь хотя бы по объективным причинам: пирожок, все же, категорически свят в любых поползновениях на речь, особенно, как могла рассудить по виденному ранее сама Асперо, во всем, что касалось Русланы. Предположить раньше ее связь с Персивалем не удалось - то ли лес потер все лишнее с одежды, то ли усталость и хаотичные превращения извратили само ощущение мира и его основных подноготных.
- Отдыхают. - Не став распространяться о гостеприимстве и расположении напарников, в конце концов, сама виновата в не самом опрятном положении, нечего и баять о том особо, Песец все равно ухмыльнулась.
Поток информации от Русланы, в том числе новые имена для спутников случайных и не слишком, звучал не так тяжело и плотно, как ощущение сдвинутости реальности в сторону этой превосходной, мать ее, красной, мать ее, шубы... На фоне белых снегов, серых домов и робкой яркости разукрашенной ярмарки, в купе с шевелюрой и выражением лица это нечто выглядело, как самый тяжелый люкс из в принципе реализуемых, практически парализуя зрителя.
Кажется, не хватало только сигары... Ах, да, это заговорило собственное желание снова встретиться с трубкой и ее наполнением.
- Верно полагаешь, никаких случайных совпадений, а к немолодому охотнику я как раз направляюсь. Хотя, мнится, мне там не слишком рады, несмотря на ночной уговор. И что ж ты цыкаешь так, Персиваль, ну босая и босая, не видел что ли ранее?