Два одинаковых человека стояли друг против друга и о чём-то говорили, но ни единого голоса не раздавалось. Это не была дружеская беседа. Но и ожесточённым спором назвать бы не удалось. Им не нравилась тема разговора, но и не говорить оные не могли.
И обе фигуры обернулись на Асперо, на секунду-другую осекшись и беседу прервав, пока одна копия черноволосого не зашлась страшным кашлем. Из ушей, глаз и рта повалил дым клубами, покуда формировал подобие маски поверх лица. Длинный клюв из смога и дыма злобно глазел на девушку, прежде чем броситься на песца.
Верха и пола не было, но один таранный удар могучего образа мог бы запросто опрокинуть Асперо в пустоту, пока клюв раскрывался. И красное, абсолютно не правильное пламя валило из места того, где должно было быть лицо. Ещё секунду, и этот самый клюв ворона - истязателя отщипнёт голову девушки, как семечку. Однако всё замерло, или сознание живой особы ускорилось многократно. Деревянная поверхность посоха в руках напоминала о жизни. Грудь вздымалась и оседала от дыхания.
– Страшно? Должно быть страшно... – прозвучал голос мужской, даже немного металлический, из ниоткуда и отовсюду одномоментно, – но не переживай, Асперо Алас Джарвис, ты не одна. Я помогу тебе, если ты признаешь меня своим господином. Всё просто. Признай мою власть над тобой. И я помогу тебе.
Холодный ветер, что гулял меж древ и ветвей, пробегал по лысине Джина, как по полю для гольфа, не задерживаясь и с локонами не играя. Но остудить содержимое этой головы ветер был не в состоянии. Рвение и решимость мужчины были не просто неоспоримы, – они пылали так, что будь они действительным пламенем, то остров бы превратился в тропики.
Увы, в таком состоянии было и очевидно, что без этой ездовой псины сам стрелок слишком далеко не продвинется. Впрочем, а столь ли то важно, – ведь всегда оставалась возможность организовать в скакуне лишнюю вентиляционную отдушину, не угрожающую жизни, исключительно для робкого напоминания, что музыку заказывает не тот, кто платит, а кто пистолет уже держит. И перфорировать скоростную овчарку до пор тех, пока хвостом по команде вилять не начнёт. А ломаются все. Рано или поздно. Это любой бандит подтвердит.
Но спасением Насуса выступи не кто угодно, но свидетель, что подвернулся под руку по воле случая. Ронял патроны и пытался перезарядить ружьё, муж местный обещал прихлопнуть две антропоморфные особи – одной-то пулей, он большого мнения о себе - любимом – в кратчайшие сроки. Да не слишком хорошо вышло, раз грохот выстрела огласил поляну, а из ствола пистолета Л. Гана исходил дымок, пока пуля вызвала небольшой всплеск снега под ногами охотника, растопила температурой небольшую скважину до земли и чуть глубже.
– В кого превратимся? И без резких движений, я нынче нервный. – Холодно цедил татуированный, покамест глядел то на шакала, то на Насуса. – С комнатой всё в порядке. Но почему у меня чувство, что все что-то знают кроме меня? Хватит из меня дурака делать, оба выкладывайте всё, что на духу! И ты, – лично обратился к охотнику Ган, – снимай ботинки!
Голос стал командирским. Джин не собирался так легко отступать, пока не будет уверен в судьбе капитана. И в миг примерно тот же раздался новый звук, холодящий душу и мысли. Громогласный треск, то низким тоном прокатился мимо трио не в полосатых купальниках и, вероятно, до самого порта.
– Это Асперо! Там что-то произошло! ТУДА!
А уж куда Насус поскачет, вопрос не к Джину.
[id213233084:bp-36291248_286157|Асперо].
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн. 5-й путь] Каафенгард. 9-й остров.
[id799844790:bp-36291248_286161|Maximilian],
"Здесь!!"
Увидеть - одно это оказалось неожиданно тяжелой ношей для сознания, казалось бы, привычного к утратам. Просто увидеть, узнать, ощутить глубокую рану, нанесенную неописуемой тягой времени бежать куда вперед и вскользь.
"Сколько же украдено..."
Сплетенное воедино, да так туго, что и в жизнь не распутать, сочетание чувств из невозможного счастья, неверия, горечи утраты и даже большего сочувствия к оной, в которой зиждилось мгновенное болезненное понимание всей тяготы человека, существовавшего столь долго в ничто и нигде, все это навалилось разом и выбило всякое подобие воздуха из подобия легких.
Это секундное счастье резало даже больнее, чем первоначальная утрата. И не потому, что видела Джарвис свою неузнанность. А потому, что ума не могла приложить, правда ли увиденное ею, да что делать, если правда.
Пусть он не узнал. Пусть даже никогда не узнает. Он жив! Он существует!
А значит...
Красноволосая даже не заметила, как инстинктивно рванулась было перед Джином, видя поднятое им ружье. На промах не понадеяться, и даже не в расстоянии дело. Просто... это же он. С каждым тяжелым мгновением все больше видится эта юдоль, полная горькой, отравляющей надежды.
И что прекраснее, но хуже всего на свете - тот последний миг, когда во взгляде мужчины, бывшего и остававшегося для зверолюдки целым миром, единовременно таинственным и понятным, но будто давно потерянным, всколыхнулись жизнью, моментом узнанности.
- Здесь.
Одно движение губ, одно слово - казалось бы, совсем беззначное на первый то взгляд. Но так ли то будет для него? Вспомнится ли оно ему? Не страх перед мнимой, как позже окажется, смертью, - его не удалось бы найти ни в Джине, ни в Асперо. Ни оголтелая печаль или радость. Но столь уверенное и тихое "здесь".
Как якорь, брошенный в бездну с твердой уверенностью, что уж точно зубом найдет железяка свой самый заветный камень.
Заранее знать о невозможности смерти было бы неплохо, но на входе контракты не выдавали, даже на рекламные буклеты никто не соизволил раскошелиться. Антракт в виде временного несуществования подло оставил красногривую наедине с ее мыслями, так что свернувшись, как молоко в кадушке, она теперь испытывала наимерзейший коктейль из чувств, лишь продолжающих процесс этого болезненного сгущения.
И место щедро подсыпало соли поверх.
Зубы рефлекторно щелкнули, стоило Джарвис объять взглядом двух Бекманов разом. Отчего-то, не смотря на всю занывшую в сердце боль, не смотря на задрожавшие предательски пальцы, они казались менее реальны чем тот, кто только что их убил. Хотя времени прошло не так и много...
Не здесь.
Здесь его произошло невозможно много.
И все же болезненная тяга сдавливала сердечную мышцу со всем тщанием, сжавшись яростно и ожесточенно, когда одна из копий приобрела обличие запущенной пневмонии. Само по себе это перевоплощение пугало своей реальностью до падучей, но Джарвис сжала пальцы свободной руки. Когти впились в ладонь, напоминая - ты и сама в определенные дни не лучше выглядишь. Зато теперь точно знаешь - это не Бекман и никогда им не было.
Это... болтливо.
То, что назвали бы демоном без зазрения совести.
Дышать в новой, дымной и смрадной реальности, пропитанной холодом и липким страхом, сталось тяжело, но возможно. Ладони бледно-белые привычно поднялись по рукояти посоха и одна из них коснулась янтаря Парталана в оголовье.
- Проследуйте прямо и генитально, милсдарь, кем бы вы ни были. Я именно что не одна и в ваших услугах не нуждаюсь, даже если вам неосторожно кажется иначе.
Страх сжимал глотку, давил на связки, добавляя неэтичного хрипа в речь - но по словам того не скажешь. Посох же вспорхнул в руках, к концу фразы ударяя снизу вверх прямо по клюву и порождая волну пламени, кажется, даже большую, чем та, которую мог сгенерировать посох. Поможет ли это? Черт знает. Может ли это нечто организовать ей настоящую смерть?
"Здесь!!"
Увидеть - одно это оказалось неожиданно тяжелой ношей для сознания, казалось бы, привычного к утратам. Просто увидеть, узнать, ощутить глубокую рану, нанесенную неописуемой тягой времени бежать куда вперед и вскользь.
"Сколько же украдено..."
Сплетенное воедино, да так туго, что и в жизнь не распутать, сочетание чувств из невозможного счастья, неверия, горечи утраты и даже большего сочувствия к оной, в которой зиждилось мгновенное болезненное понимание всей тяготы человека, существовавшего столь долго в ничто и нигде, все это навалилось разом и выбило всякое подобие воздуха из подобия легких.
Это секундное счастье резало даже больнее, чем первоначальная утрата. И не потому, что видела Джарвис свою неузнанность. А потому, что ума не могла приложить, правда ли увиденное ею, да что делать, если правда.
Пусть он не узнал. Пусть даже никогда не узнает. Он жив! Он существует!
А значит...
Красноволосая даже не заметила, как инстинктивно рванулась было перед Джином, видя поднятое им ружье. На промах не понадеяться, и даже не в расстоянии дело. Просто... это же он. С каждым тяжелым мгновением все больше видится эта юдоль, полная горькой, отравляющей надежды.
И что прекраснее, но хуже всего на свете - тот последний миг, когда во взгляде мужчины, бывшего и остававшегося для зверолюдки целым миром, единовременно таинственным и понятным, но будто давно потерянным, всколыхнулись жизнью, моментом узнанности.
- Здесь.
Одно движение губ, одно слово - казалось бы, совсем беззначное на первый то взгляд. Но так ли то будет для него? Вспомнится ли оно ему? Не страх перед мнимой, как позже окажется, смертью, - его не удалось бы найти ни в Джине, ни в Асперо. Ни оголтелая печаль или радость. Но столь уверенное и тихое "здесь".
Как якорь, брошенный в бездну с твердой уверенностью, что уж точно зубом найдет железяка свой самый заветный камень.
Заранее знать о невозможности смерти было бы неплохо, но на входе контракты не выдавали, даже на рекламные буклеты никто не соизволил раскошелиться. Антракт в виде временного несуществования подло оставил красногривую наедине с ее мыслями, так что свернувшись, как молоко в кадушке, она теперь испытывала наимерзейший коктейль из чувств, лишь продолжающих процесс этого болезненного сгущения.
И место щедро подсыпало соли поверх.
Зубы рефлекторно щелкнули, стоило Джарвис объять взглядом двух Бекманов разом. Отчего-то, не смотря на всю занывшую в сердце боль, не смотря на задрожавшие предательски пальцы, они казались менее реальны чем тот, кто только что их убил. Хотя времени прошло не так и много...
Не здесь.
Здесь его произошло невозможно много.
И все же болезненная тяга сдавливала сердечную мышцу со всем тщанием, сжавшись яростно и ожесточенно, когда одна из копий приобрела обличие запущенной пневмонии. Само по себе это перевоплощение пугало своей реальностью до падучей, но Джарвис сжала пальцы свободной руки. Когти впились в ладонь, напоминая - ты и сама в определенные дни не лучше выглядишь. Зато теперь точно знаешь - это не Бекман и никогда им не было.
Это... болтливо.
То, что назвали бы демоном без зазрения совести.
Дышать в новой, дымной и смрадной реальности, пропитанной холодом и липким страхом, сталось тяжело, но возможно. Ладони бледно-белые привычно поднялись по рукояти посоха и одна из них коснулась янтаря Парталана в оголовье.
- Проследуйте прямо и генитально, милсдарь, кем бы вы ни были. Я именно что не одна и в ваших услугах не нуждаюсь, даже если вам неосторожно кажется иначе.
Страх сжимал глотку, давил на связки, добавляя неэтичного хрипа в речь - но по словам того не скажешь. Посох же вспорхнул в руках, к концу фразы ударяя снизу вверх прямо по клюву и порождая волну пламени, кажется, даже большую, чем та, которую мог сгенерировать посох. Поможет ли это? Черт знает. Может ли это нечто организовать ей настоящую смерть?
Брошюр все еще не выдано, но Асперо склонялась к варианту "скорее нет", ведь это было бы слишком легко и недостаточно мучительно.
А значит ответ один. И можно было сказать покороче.. но перед кем хвост пушить, как не перед демоном? И не перед странной копией, что, судя по всему, так и торчала там, где была, ожидая ответа или собственной судьбы.
Насусу с каждым моментом этой странной, разворачивающейся прямо на глазах детективной истории становилось все интереснее и непонятнее, что же за люди оставались подле зверолюдки из года в год. Джин и в собственной славе значился личностью весьма противоречивой, но теперь прямо-таки заиграл новыми красками в отсветах блуждающих ночных огней зимнего леса на своей лысине.
В его решимости не приходилось сомневаться, как не сомневался Насус и в своей реакции, но играть мускулами не входило в ряд возлюбленных ученым путешественником занятий, так что не удивительно, что за зарождающейся в бритой голове бурей фруктовик наблюдал со сверхъестественным спокойствием. Буквально "штош", приобретшее весьма крупных размеров обличие.
Холод местный уже и его заметно цапал за конечности, ибо выбегали оба в чем пришлось по большей мере.
- Я не знаю больше тебя уж точно. Мы с Джарвис знакомы больше по долгу научной службы и лично я ее увидел впервые. Потому и предположил, ориентируясь только на виденное и ведомое общественно, что в комнате мог оказаться некий триггер, приведший ее в это сомнамбулическое состояние. Оно близко к ярости крови, не так ли?
Пока Джин раздавал приказы направо, налево, вперед и вниз, Насус прошел вперед, как раз по следам беглянки, дабы лишне не топнуть в свежем снегу. Следы эти оказались на диво пальцасты, а значит сохраняли облик где-то на грани между зверем, человеком и тем, чем она по воле судьбы оказалась на пол ставки.
Едва заслышав лишний звук и сопутствующие ему подтоны, Насус склонился, уже просто сдирая с охотника то, что он не успел доснять самостоятельно. Вытряхнул мужика и из куртки, да тиснул шапку. Развернув их почти небоскребную башню по направлению звука, он напоследок сщелкнул крупную монету, не заботясь о том, была ли она поймана или найдена, и с места сорвался в сторону звука так, что взметнул громадное облако свежего снега и щепы.
Путь оказался не располагающим к одеванию набегу, но первой на Джине выросла все же шапка. Для Насуса, видимо, личное.
С остальным оружейнику надлежало разобраться самому, пока шакал, лавируя на манер прирожденного слаломиста, но при этом вверх, а не вниз, мчался среди деревьев, моля молча каких-то своих богов, чтобы там не оказалось какой-то вовсе необъяснимой дичи. Да и в довесок - чтобы Джина в этом пути не сняло с плеч особо упругой еловой веткой.
- Вы прибыли сюда, ха, по поводу зараженной деревни. Но пациентом ноль, ха, по моему расследованию являлся странный зверочеловек, о чем я и хотел поговорить завтра - отговорить вас туда соваться, не подготовившись.
Впереди, согласно внутренним ощущениям, разгорался пожар, не меньше. Багряная аура растекалась вместе с ползущим с горы снегом, но словно бы не имела конкретного источника. А звук тот с каждым вспоминанием все больше походил на звук выстрела.
А значит ответ один. И можно было сказать покороче.. но перед кем хвост пушить, как не перед демоном? И не перед странной копией, что, судя по всему, так и торчала там, где была, ожидая ответа или собственной судьбы.
Насусу с каждым моментом этой странной, разворачивающейся прямо на глазах детективной истории становилось все интереснее и непонятнее, что же за люди оставались подле зверолюдки из года в год. Джин и в собственной славе значился личностью весьма противоречивой, но теперь прямо-таки заиграл новыми красками в отсветах блуждающих ночных огней зимнего леса на своей лысине.
В его решимости не приходилось сомневаться, как не сомневался Насус и в своей реакции, но играть мускулами не входило в ряд возлюбленных ученым путешественником занятий, так что не удивительно, что за зарождающейся в бритой голове бурей фруктовик наблюдал со сверхъестественным спокойствием. Буквально "штош", приобретшее весьма крупных размеров обличие.
Холод местный уже и его заметно цапал за конечности, ибо выбегали оба в чем пришлось по большей мере.
- Я не знаю больше тебя уж точно. Мы с Джарвис знакомы больше по долгу научной службы и лично я ее увидел впервые. Потому и предположил, ориентируясь только на виденное и ведомое общественно, что в комнате мог оказаться некий триггер, приведший ее в это сомнамбулическое состояние. Оно близко к ярости крови, не так ли?
Пока Джин раздавал приказы направо, налево, вперед и вниз, Насус прошел вперед, как раз по следам беглянки, дабы лишне не топнуть в свежем снегу. Следы эти оказались на диво пальцасты, а значит сохраняли облик где-то на грани между зверем, человеком и тем, чем она по воле судьбы оказалась на пол ставки.
Едва заслышав лишний звук и сопутствующие ему подтоны, Насус склонился, уже просто сдирая с охотника то, что он не успел доснять самостоятельно. Вытряхнул мужика и из куртки, да тиснул шапку. Развернув их почти небоскребную башню по направлению звука, он напоследок сщелкнул крупную монету, не заботясь о том, была ли она поймана или найдена, и с места сорвался в сторону звука так, что взметнул громадное облако свежего снега и щепы.
Путь оказался не располагающим к одеванию набегу, но первой на Джине выросла все же шапка. Для Насуса, видимо, личное.
С остальным оружейнику надлежало разобраться самому, пока шакал, лавируя на манер прирожденного слаломиста, но при этом вверх, а не вниз, мчался среди деревьев, моля молча каких-то своих богов, чтобы там не оказалось какой-то вовсе необъяснимой дичи. Да и в довесок - чтобы Джина в этом пути не сняло с плеч особо упругой еловой веткой.
- Вы прибыли сюда, ха, по поводу зараженной деревни. Но пациентом ноль, ха, по моему расследованию являлся странный зверочеловек, о чем я и хотел поговорить завтра - отговорить вас туда соваться, не подготовившись.
Впереди, согласно внутренним ощущениям, разгорался пожар, не меньше. Багряная аура растекалась вместе с ползущим с горы снегом, но словно бы не имела конкретного источника. А звук тот с каждым вспоминанием все больше походил на звук выстрела.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀Бенн Бекман.
Океан хаоса, из первородного супа пустоты состоящий, перемешивался и волновался за границами сознания красноволосой девушки, – а может, и ещё кого-то, ежели допустить, что голос в голове не есть следствие протекающего чердака, но является объективной реальностью. Вид человека, почти полностью поглощённого вязкой и липкой дымкой угольного цвета, что лишь жилками огненных всполохов нарушалась, заставлял задуматься на второй вариант. Логику в этом месте применять не стоит – она тут своя и весьма специфична.
Раз голоса постороннего коснулись, он слышал всё, что ему ответила зверолюдка. Каждое слово, отправляющее собеседника в пешее и не близкое, было доставлено адресату без искажений. Босые ноги её – что голые мысли, твёрдые намерения и острые эмоции – глубокие следы оставляли в стремлении любые границы переступить. Не рвать их, но постараться видоизменить, сохранив. А дабы всё сберечь, поначалу надо отстоять себя.
И собеседник рассмеялся. Пока Джарвис вздымала посох повыше, а с клювом фигура, уже и Бенна не напоминавшая вовсе, возвращала себе подвижность, смех тот нарастал, лишь на миг прерываясь.
– Хороший ответ. Храни этот дух в сердце, Асперо Алас Джарвис. Не позволяй никому быть над тобой. И так ты найдёшь, что ищешь. – Засим глас стих.
Оставил за собой только лишь гул удара кузнечного молота о наковальню, или о металлическую заготовку. Рука девушки увела посох рассечь фигуру нападавшую, пока клюв приближался всё быстрее, рисковал проломить череп в лицевой части.
Сияющее лезвие глефы в руках Асперо рассекло чёрную дымку и не встретило сопротивления, когда рассеивало морок перед глазами и раскрывало истинное происходящее. За пеленой дыма и ярости на капитана пиратов смотрел удивлённо Персиваль, по диагонали торса которого зияла разверстая рана. Глядел седоголовый стрелок – ещё не столь матёрый, каким узнала его Джарвис – на ранившую его незнакомку, покуда опадал на мнимую пустоту, а рана раскрывалась ещё сильнее и исходила белым, как сама чистота, светом.
Палуба Панголина. Темнота ночи. Едва ли ощутимый ветер, что и вынудил корабль полагаться на паровой котёл, а не на силу природной стихии. Дополнительное плавательное средство, без зазрений совести встроенное в транспорт и дом для команды, флаг которых развевался на флагштоке. Флаг Вагантов. Сумрачный чёрно-серый корабль свадов, вгрызшийся в Панголин лезвием тарана в ночи.
Бенн, стоящий против Ардата в миг тот самый, когда пули покинули свои укрытия в ярких вспышках огня. Лиса смотрела на происходящее, будто со стороны, хотя себя рассмотреть не могла, где помнила. И мир не смел двинуться. Именно здесь всё и было решено несколько лет назад. Однако одну фигуру Асперо не вспомнила бы, даже если бы захотела.
Высокая и тощая. Очертания человека во фраке с тростью. Но больше всего выделялся череп птицы, заменяющий облику голову. И оный смотрел внимательно на Бенна, двигался свободно и не смущался, что время замерло. Тот, по видимости всей, удовлетворился увиденным и потянулся к Бекману, прежде чем сложить пальцы в сложный жест. Но едва ткань белых перчаток соприкоснулась с кожей на груди стрелка, как фигура осеклась и взглянула прямиком на Джарвис, откуда дева о трёх ликах видела происходящее.
Медленно – даже нарочито театрально – облик поднял руку, лишь дабы выставить указательный палец. В неодобрительном раскачивании. Чувство тревоги животной сочилось из того, с какой лёгкостью и уверенностью существо – сомнительно, что это был человек – действовало. Выразил собственное недовольство подсматривающей девушкой, образ во фраке перехватил трость и широким махом вышвырнул Асперо обратно в реальность, вытолкнул и из сна и из пространства за гранью понимания. Кажется, девушка получила возможность заглянуть туда, что ей не слишком было дозволено. Но что делать с увиденным – решать только наблюдающему.
Океан хаоса, из первородного супа пустоты состоящий, перемешивался и волновался за границами сознания красноволосой девушки, – а может, и ещё кого-то, ежели допустить, что голос в голове не есть следствие протекающего чердака, но является объективной реальностью. Вид человека, почти полностью поглощённого вязкой и липкой дымкой угольного цвета, что лишь жилками огненных всполохов нарушалась, заставлял задуматься на второй вариант. Логику в этом месте применять не стоит – она тут своя и весьма специфична.
Раз голоса постороннего коснулись, он слышал всё, что ему ответила зверолюдка. Каждое слово, отправляющее собеседника в пешее и не близкое, было доставлено адресату без искажений. Босые ноги её – что голые мысли, твёрдые намерения и острые эмоции – глубокие следы оставляли в стремлении любые границы переступить. Не рвать их, но постараться видоизменить, сохранив. А дабы всё сберечь, поначалу надо отстоять себя.
И собеседник рассмеялся. Пока Джарвис вздымала посох повыше, а с клювом фигура, уже и Бенна не напоминавшая вовсе, возвращала себе подвижность, смех тот нарастал, лишь на миг прерываясь.
– Хороший ответ. Храни этот дух в сердце, Асперо Алас Джарвис. Не позволяй никому быть над тобой. И так ты найдёшь, что ищешь. – Засим глас стих.
Оставил за собой только лишь гул удара кузнечного молота о наковальню, или о металлическую заготовку. Рука девушки увела посох рассечь фигуру нападавшую, пока клюв приближался всё быстрее, рисковал проломить череп в лицевой части.
Сияющее лезвие глефы в руках Асперо рассекло чёрную дымку и не встретило сопротивления, когда рассеивало морок перед глазами и раскрывало истинное происходящее. За пеленой дыма и ярости на капитана пиратов смотрел удивлённо Персиваль, по диагонали торса которого зияла разверстая рана. Глядел седоголовый стрелок – ещё не столь матёрый, каким узнала его Джарвис – на ранившую его незнакомку, покуда опадал на мнимую пустоту, а рана раскрывалась ещё сильнее и исходила белым, как сама чистота, светом.
Палуба Панголина. Темнота ночи. Едва ли ощутимый ветер, что и вынудил корабль полагаться на паровой котёл, а не на силу природной стихии. Дополнительное плавательное средство, без зазрений совести встроенное в транспорт и дом для команды, флаг которых развевался на флагштоке. Флаг Вагантов. Сумрачный чёрно-серый корабль свадов, вгрызшийся в Панголин лезвием тарана в ночи.
Бенн, стоящий против Ардата в миг тот самый, когда пули покинули свои укрытия в ярких вспышках огня. Лиса смотрела на происходящее, будто со стороны, хотя себя рассмотреть не могла, где помнила. И мир не смел двинуться. Именно здесь всё и было решено несколько лет назад. Однако одну фигуру Асперо не вспомнила бы, даже если бы захотела.
Высокая и тощая. Очертания человека во фраке с тростью. Но больше всего выделялся череп птицы, заменяющий облику голову. И оный смотрел внимательно на Бенна, двигался свободно и не смущался, что время замерло. Тот, по видимости всей, удовлетворился увиденным и потянулся к Бекману, прежде чем сложить пальцы в сложный жест. Но едва ткань белых перчаток соприкоснулась с кожей на груди стрелка, как фигура осеклась и взглянула прямиком на Джарвис, откуда дева о трёх ликах видела происходящее.
Медленно – даже нарочито театрально – облик поднял руку, лишь дабы выставить указательный палец. В неодобрительном раскачивании. Чувство тревоги животной сочилось из того, с какой лёгкостью и уверенностью существо – сомнительно, что это был человек – действовало. Выразил собственное недовольство подсматривающей девушкой, образ во фраке перехватил трость и широким махом вышвырнул Асперо обратно в реальность, вытолкнул и из сна и из пространства за гранью понимания. Кажется, девушка получила возможность заглянуть туда, что ей не слишком было дозволено. Но что делать с увиденным – решать только наблюдающему.
Для начала было бы неплохо разобраться, куда делся постоялый двор и почему вокруг так темно и холодно.
– Научной? Не похоже, что она тебя знает. – Усомнился в искренности собеседника Джин, кусающий пятки холод игнорируя. – Что-то не слишком клеится.
Но это было кратно лучше, чем стоять по голенище в снегу босыми точками опоры.
Не стоит бубнить на помощника, который в тот миг усомнился бы и в том, что снег белый. А тут действительно не самый простой для переваривания извилинами факт. Чай, при привечании стороны не продемонстрировали, что знали друг о друге хоть что-то до первой очной встречи. А знания у Насуса были весьма обширны.
И добавил бы Джин ещё чего из головы, хоть бы о незнании про механизм сомнамбулического состояния, но дела другие стали важней, чем ликбез. Пусть пока этот блохастый и станет считаться товарищем капитана по переписке. А дела эти – не только посторонний звук спереди, предполагается, от Асперо, но и отношение к поведению спутника, что не просто ботинки экспроприировал, а откровенно раздел несчастного перепуганного охотника, кой чуть не оказался вытряхнутым из одежды. Сколь бы ни оказался скор да резок на суждения татуированный муж, но это даже для его мёрзнущей лысины стал бы перебор. На морозном острове это был едва ли не подписанный смертный приговор. Но когда это пиратов беспокоили другие? Тут бы самим со всеми перипетиями справиться.
Увы, но при всём желании всё, что стрелку с реакцией оного оставалось – принять предложенные обновки и набросить на себя куртку, всунуть конечности в сапоги. Тем самым демонстрировал развитую ловкость и навыки верховой езды, чтобы натянуть одежду не слезая со спины зверолюда. А скакун успел сорваться в направлении новоявленной ауры капитана пиратов команды Ярости крови.
– Что же, возможно, стоило рассказать об этом сразу. – Упрятал пистолет в кобуру Джин, расслаблял ноги на талии и перехватывал шею Насуса. – Звучит как нечто важное, о чём говорят сразу. Вы же с леди Джарвис коллеги по работе.
Но ощущение вновь ощутимой ауры Асперо притупляло ворчливость мерзляка. Капитан вновь оказалась рядом. Но почему аура пропадала? Такой фокус для стрелка был в новинку.
Ночной лес проносился мимо, отражал скудный свет от снега и позволял видеть хоть что-то осмысленное. А алая аура была с каждой секундой всё ближе. Казалось, что вот-вот пара нагонит беглянку и всыпят ей за самодеятельность таких аплодисментов, что нескоро она их забудет.
[id213233084:bp-36291248_286163|Асперо].
– Научной? Не похоже, что она тебя знает. – Усомнился в искренности собеседника Джин, кусающий пятки холод игнорируя. – Что-то не слишком клеится.
Но это было кратно лучше, чем стоять по голенище в снегу босыми точками опоры.
Не стоит бубнить на помощника, который в тот миг усомнился бы и в том, что снег белый. А тут действительно не самый простой для переваривания извилинами факт. Чай, при привечании стороны не продемонстрировали, что знали друг о друге хоть что-то до первой очной встречи. А знания у Насуса были весьма обширны.
И добавил бы Джин ещё чего из головы, хоть бы о незнании про механизм сомнамбулического состояния, но дела другие стали важней, чем ликбез. Пусть пока этот блохастый и станет считаться товарищем капитана по переписке. А дела эти – не только посторонний звук спереди, предполагается, от Асперо, но и отношение к поведению спутника, что не просто ботинки экспроприировал, а откровенно раздел несчастного перепуганного охотника, кой чуть не оказался вытряхнутым из одежды. Сколь бы ни оказался скор да резок на суждения татуированный муж, но это даже для его мёрзнущей лысины стал бы перебор. На морозном острове это был едва ли не подписанный смертный приговор. Но когда это пиратов беспокоили другие? Тут бы самим со всеми перипетиями справиться.
Увы, но при всём желании всё, что стрелку с реакцией оного оставалось – принять предложенные обновки и набросить на себя куртку, всунуть конечности в сапоги. Тем самым демонстрировал развитую ловкость и навыки верховой езды, чтобы натянуть одежду не слезая со спины зверолюда. А скакун успел сорваться в направлении новоявленной ауры капитана пиратов команды Ярости крови.
– Что же, возможно, стоило рассказать об этом сразу. – Упрятал пистолет в кобуру Джин, расслаблял ноги на талии и перехватывал шею Насуса. – Звучит как нечто важное, о чём говорят сразу. Вы же с леди Джарвис коллеги по работе.
Но ощущение вновь ощутимой ауры Асперо притупляло ворчливость мерзляка. Капитан вновь оказалась рядом. Но почему аура пропадала? Такой фокус для стрелка был в новинку.
Ночной лес проносился мимо, отражал скудный свет от снега и позволял видеть хоть что-то осмысленное. А алая аура была с каждой секундой всё ближе. Казалось, что вот-вот пара нагонит беглянку и всыпят ей за самодеятельность таких аплодисментов, что нескоро она их забудет.
[id213233084:bp-36291248_286163|Асперо].
[id799844790:bp-36291248_286165|Maximilian],
Перевернутая в раз и оглушенная заново, Асперо не сразу поверила в то, что вообще слышит эти странные, глубоко не вкладывающиеся в момент слова. Собеседник смеялся - и в то же время фигура клювастая оказалась не в шутку и не взаправду раздроблена ее ударом. И пусть удивление живее прочего ощущалось в дыхании разорванного мига, но пальцы не дрогнули, не дрогнул и Парталан в руках.
Сам по себе искаженный образ Бенна, не пахнущий им ни на йоту. Сам по себе голос...
"Найдешь, что ищешь."
"Конечно, найду. Главное - рано, а не слишком поздно..." - вторив в мыслях зачем-то и без того повторенным про себя чужеродным словам, красноволосая только сильнее сжала пальцы на древке, рискуя тем переломить его надвое. Чудо, что оружие, созданное им, нашло ее и здесь. И не удивительно, что оно столь много сил давало, столь беспардонно разгоняло тьму, которую Песец слишком часто пытается развести словом мирным, а не оплеухой стоящей.
А теперь, стоило до оплеухи той докатиться, как видение разрослось, расширилось и напрочь поглотило весь разум красноволосой.
Увидеть здесь очередное знакомое лицо казалось уже далеко не так удивительно... по первой. Пока не опознала она в изумленном лике Персиваля, чьи года еще не нагнали нынешние - в этот момент Джарвис вцепилась в видение зубами и когтями, бультерьеровой хваткой, ринувшись вслед за седогривой порослью в пустоту. То ли оттого, что ощущение сложилось, будто она из него это молоко руками своими расплескала и надлежит починить, то ли оттого, что ощутилась под пальцами тугая джутовая нить, наконец поддавшаяся разматыванию.
Но рука уже почти привычно нашла пустоту - а сердце не менее привычно заткнулось, прилипая к ребрам, каждый вздох тем самым превращая в невыносимо колкую муку. Она проживала этот момент изо дня в день... год? Сложно сказать. Из сна в сон, изо дня в день, и пока она могла нырять, она ныряла в поисках того, чего уже нет и быть не может.
Но пытливый разум, те его крупицы, что тщательно сохранялись от тлетворного влияния печали и одиночества, закрутились, как вставшие на место шестеренки. И покуда просто заставили смотреть. Вникать. Ощущать все, что получится.
Ее не было на этой сцене - и все же была.
Не было никогда - или никогда не будет?
"Это здесь."
"Это тогда."
И лишняя фигура мгновенно приковала к себе все ее существо. Пусть и тянувшееся как всегда к одному - защитить, уберечь от того, что уже произошло, теперь она видела эту фигуру и оскал сам собой вздернул человечьи на первый взгляд зубы, а когти сами собой впились в ладонь и в посох.
"Убери лапы..."
Асперо хотелось вскрикнуть. То, что происходило... оно и отняло, и давало призрачную надежду. Надежду, при том, весьма кусачую, потому как в одном только видении клубок разматывался донельзя неприлично, дав понять, что за ответом придется лезть буквально в Персиваля.
И ведь Персиваль и правда...
Пах порой странно знакомо. Едва уловимая нить на задворках непринятия, дребезжащая от одного лишь касания, не замеченная более чем вскользь, не вытянутая вдосталь.
Увидеть Бенна воочию еще живым хоть раз, что хуже - увидеть вновь, как его убивают - одно, что по доброй воле хлебнуть самого горького яда и попросить еще. Цепляться за надежду, похожую на отравленный сон, выдуманный воспаленным разумом, лишь бы не принимать живительную отраву истины - из той же оперы.
Но куда нам бояться безумства, если мы из него итак уже состоим, не так ли?
- Джин.. Джин, мы обязательно его найдем. И вызволим. - Пробормотала Джарвис, прежде чем окончательно провалиться в холод и мрак пресловутой реальности. - Не уходи....
- Я не из тех, кому при встрече приыгают на шею. - Насус открыто усмехнулся в ответ на сомнения татуированного спутника. Что же до охотника - ему теперь оставался только самый натуральный стимул из всех не гнаться дальше за бесчинствующим зверем, а валить в местность куда более приветливую и теплую, либо домой, либо на постоялый двор.
Перевернутая в раз и оглушенная заново, Асперо не сразу поверила в то, что вообще слышит эти странные, глубоко не вкладывающиеся в момент слова. Собеседник смеялся - и в то же время фигура клювастая оказалась не в шутку и не взаправду раздроблена ее ударом. И пусть удивление живее прочего ощущалось в дыхании разорванного мига, но пальцы не дрогнули, не дрогнул и Парталан в руках.
Сам по себе искаженный образ Бенна, не пахнущий им ни на йоту. Сам по себе голос...
"Найдешь, что ищешь."
"Конечно, найду. Главное - рано, а не слишком поздно..." - вторив в мыслях зачем-то и без того повторенным про себя чужеродным словам, красноволосая только сильнее сжала пальцы на древке, рискуя тем переломить его надвое. Чудо, что оружие, созданное им, нашло ее и здесь. И не удивительно, что оно столь много сил давало, столь беспардонно разгоняло тьму, которую Песец слишком часто пытается развести словом мирным, а не оплеухой стоящей.
А теперь, стоило до оплеухи той докатиться, как видение разрослось, расширилось и напрочь поглотило весь разум красноволосой.
Увидеть здесь очередное знакомое лицо казалось уже далеко не так удивительно... по первой. Пока не опознала она в изумленном лике Персиваля, чьи года еще не нагнали нынешние - в этот момент Джарвис вцепилась в видение зубами и когтями, бультерьеровой хваткой, ринувшись вслед за седогривой порослью в пустоту. То ли оттого, что ощущение сложилось, будто она из него это молоко руками своими расплескала и надлежит починить, то ли оттого, что ощутилась под пальцами тугая джутовая нить, наконец поддавшаяся разматыванию.
Но рука уже почти привычно нашла пустоту - а сердце не менее привычно заткнулось, прилипая к ребрам, каждый вздох тем самым превращая в невыносимо колкую муку. Она проживала этот момент изо дня в день... год? Сложно сказать. Из сна в сон, изо дня в день, и пока она могла нырять, она ныряла в поисках того, чего уже нет и быть не может.
Но пытливый разум, те его крупицы, что тщательно сохранялись от тлетворного влияния печали и одиночества, закрутились, как вставшие на место шестеренки. И покуда просто заставили смотреть. Вникать. Ощущать все, что получится.
Ее не было на этой сцене - и все же была.
Не было никогда - или никогда не будет?
"Это здесь."
"Это тогда."
И лишняя фигура мгновенно приковала к себе все ее существо. Пусть и тянувшееся как всегда к одному - защитить, уберечь от того, что уже произошло, теперь она видела эту фигуру и оскал сам собой вздернул человечьи на первый взгляд зубы, а когти сами собой впились в ладонь и в посох.
"Убери лапы..."
Асперо хотелось вскрикнуть. То, что происходило... оно и отняло, и давало призрачную надежду. Надежду, при том, весьма кусачую, потому как в одном только видении клубок разматывался донельзя неприлично, дав понять, что за ответом придется лезть буквально в Персиваля.
И ведь Персиваль и правда...
Пах порой странно знакомо. Едва уловимая нить на задворках непринятия, дребезжащая от одного лишь касания, не замеченная более чем вскользь, не вытянутая вдосталь.
Увидеть Бенна воочию еще живым хоть раз, что хуже - увидеть вновь, как его убивают - одно, что по доброй воле хлебнуть самого горького яда и попросить еще. Цепляться за надежду, похожую на отравленный сон, выдуманный воспаленным разумом, лишь бы не принимать живительную отраву истины - из той же оперы.
Но куда нам бояться безумства, если мы из него итак уже состоим, не так ли?
- Джин.. Джин, мы обязательно его найдем. И вызволим. - Пробормотала Джарвис, прежде чем окончательно провалиться в холод и мрак пресловутой реальности. - Не уходи....
- Я не из тех, кому при встрече приыгают на шею. - Насус открыто усмехнулся в ответ на сомнения татуированного спутника. Что же до охотника - ему теперь оставался только самый натуральный стимул из всех не гнаться дальше за бесчинствующим зверем, а валить в местность куда более приветливую и теплую, либо домой, либо на постоялый двор.
Местные уж чай более морозостойкие и сметливые будут, чем оголтелые гости из теплых краев.
Холод потихоньку прогрызал и шкуру шуримского воина, привычного к пустынным перепадам температуры, но уж точно не слишком готового к забегам по глубоким ледяным снегам. Возможно, по той же причине он столь серьезно отнесся к запаковыванию подопечного коллеги - все же, спасибо за пневмонию в его случае ему точно не скажут.
- Коллеги по науке, скорее. Х-х-ха. - Насус вцепился внутренним взором в крепнущий образ, растекающийся по морозному предгорью. И прибавил шагу настолько, что икры болезненно взвыли. - Что несколько дальше, чем может казаться. Асперо намерена сделать единую связь между всеми, кого касается медицинское поприще, чтобы знания больше не растекались и не деформировались. Что же до важного... а вы собирались идти в деревню ночью? Или путникам... Х-х-х-ха. Все же стоило дать отдохнуть с дороги, а уже потом смешивать события в котле?
Впрочем, вскоре им открылось нечто, ранее поляной не бывшее.
Теперь же очень на нее похожее. Кругом поваленные деревья, дребезжащий словно-то воздух, в котором напряжение то росло, то внезапно спадало. По окружности поляны вышагивало немало что боевым маршем странное существо: огромное, похожее на песца, многократно увеличенного в размерах, но при этом с едва заметными драконьими чертами под шерстью на морде, да с массивными крыльями. Оно казалось тяжеловесным достаточно, чтобы рушить деревья, как ватные палочки в пачке, но в то же время оставалось полупризрачным.
В то время как в центре поляны, на примятом и порядком окровавленном снегу лежала сама Асперо, что-то неслышно под топот лапищ бормотавшая с закрытыми покуда еще глазами.
Холод потихоньку прогрызал и шкуру шуримского воина, привычного к пустынным перепадам температуры, но уж точно не слишком готового к забегам по глубоким ледяным снегам. Возможно, по той же причине он столь серьезно отнесся к запаковыванию подопечного коллеги - все же, спасибо за пневмонию в его случае ему точно не скажут.
- Коллеги по науке, скорее. Х-х-ха. - Насус вцепился внутренним взором в крепнущий образ, растекающийся по морозному предгорью. И прибавил шагу настолько, что икры болезненно взвыли. - Что несколько дальше, чем может казаться. Асперо намерена сделать единую связь между всеми, кого касается медицинское поприще, чтобы знания больше не растекались и не деформировались. Что же до важного... а вы собирались идти в деревню ночью? Или путникам... Х-х-х-ха. Все же стоило дать отдохнуть с дороги, а уже потом смешивать события в котле?
Впрочем, вскоре им открылось нечто, ранее поляной не бывшее.
Теперь же очень на нее похожее. Кругом поваленные деревья, дребезжащий словно-то воздух, в котором напряжение то росло, то внезапно спадало. По окружности поляны вышагивало немало что боевым маршем странное существо: огромное, похожее на песца, многократно увеличенного в размерах, но при этом с едва заметными драконьими чертами под шерстью на морде, да с массивными крыльями. Оно казалось тяжеловесным достаточно, чтобы рушить деревья, как ватные палочки в пачке, но в то же время оставалось полупризрачным.
В то время как в центре поляны, на примятом и порядком окровавленном снегу лежала сама Асперо, что-то неслышно под топот лапищ бормотавшая с закрытыми покуда еще глазами.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀Джин Линч-Ган.
Ветер шумел в ушах Джина, пока верный скакун жесткошёрстый пересекал приличные расстояния с каждым новым рывком от дерева к дереву. Крутой – благо, не отвесный – ландшафт создавал препятствие на пути пары «спасателей», и в одну лысину стрелок путь осилить смог бы очень вряд ли. На обветренном лице уже проступала лёгкая изморозь от замерзшего воздуха, который мужчина сам же и выдыхал в густых клубах водяного пара.
– А вот тут не могу не согласиться, – попутчику озвучил Л. Ган, не разжимая хватки вокруг шакала, – сложно представить, сколько нужно выпить, чтобы вешаться тебе на шею по доброй воле.
Однако не подтруниваниями была занята голова безворсовая, но узорчатая. Глаза стрелка устремлены вперёд и вверх – туда, где всё более отчётливо прослеживалась аура капитана. Казалось, весь остальной мир сохранил существование лишь в промежутке от татуированного к психованной. Прекрасная парочка, ничего не скажешь. Сложно представить, как бы команда Панголина могла выглядеть ещё более странной.
– Да, но Асперо на месте не сидится. Давай не замедляйся! – поддерживал диалог Джин как умел, или как мог в тех обстоятельствах.
Уже и запамятовал, что до сих мгновений подгонял коллегу капитана при помощи пистолета. Но и пистолетчик был бы не прочь отдохнуть на устойчивой поверхности с дороги. Какова жалость, что привычка влипать во все немыслимые, когда мыслимые слишком скучны, передряги – это традиция. А оные надлежит соблюдать со всем чаянием.
Вступать в полемику касательно целей Джарвис Джин не хотел и готов не был. Он всё же человек – приземлённый, и к обладанию крыльями не приурочен. Высокие материи – это для другой закваски человеческой. Задачи бывшего бандита – проще и сложнее одновременно. Да, защитить пассию старого товарища было не самым простым пунктом в послужном списке.
И сколь бы время ни тянулось под давлением гормонов в мозгу и в кровотоке, но силуэт капитана был всё ближе, а дыхание скакуна – чтобы не сказать, «кузнечика» – становилось тяжёлым. Лёгкий шакал не был предрасположен, как на длинной дистанции тянуть более полцентнера живого набора мяса и костей. Едва фигура Насуса влетела на новообразованную полянку, Джин соскочил с плеч зверя и, перемахивая с поваленного дерева на поваленное, устремился в направлении Асперо, в каком бы состоянии она сейчас ни пребывала.
– Леди Джарвис! – окликнул песца стрелок.
Покуда покрывал очередные метры затяжным прыжком, что можно было бы записывать в спортивный рекорд. Присутствие коллеги названного уже совершенно выветрилось из сознания нового скакуна, пока расстояние сокращалось до приемлемого. Ещё один прыжок, и рука потянулась к полутёмному, но отчётливому силуэту гибрида сразу трёх форм. И дотянулся бы татуированный, если бы под ногами не просел ствол поваленного дерева. А череда роковых случайностей не думала останавливаться. Смещённый ствол задел соседний, уже не столь закреплённый, и столкнул оный вниз по склону горы, что формировала – одна из – сам остров, покрытый дремучими лесами.
Опавший ствол с грохотом отошёл вниз, чем привлек внимание Джина и тонко намекнул, к чему может привести ситуация. Гора тотчас вторила на новые события, дрожью и гулом откликаясь.
А на вершине – иль не слишком далеко от того – стояла одинокая фигура, которую очень сложно было бы рассмотреть без воли наблюдения, даром что на белом снегу – всё возможно. Незнакомая особь смотрела на творящееся ниже спокойно, почти беспристрастно, и совершенно не важно, что минуту назад зверь странный разворотил деревья и расчистил площадь в десяток метров диаметром.
Снег под ногами двинулся, небольшим комом сползая. Но все же знают, к чему ведёт даже небольшой сход в снежных горах.
Ветер шумел в ушах Джина, пока верный скакун жесткошёрстый пересекал приличные расстояния с каждым новым рывком от дерева к дереву. Крутой – благо, не отвесный – ландшафт создавал препятствие на пути пары «спасателей», и в одну лысину стрелок путь осилить смог бы очень вряд ли. На обветренном лице уже проступала лёгкая изморозь от замерзшего воздуха, который мужчина сам же и выдыхал в густых клубах водяного пара.
– А вот тут не могу не согласиться, – попутчику озвучил Л. Ган, не разжимая хватки вокруг шакала, – сложно представить, сколько нужно выпить, чтобы вешаться тебе на шею по доброй воле.
Однако не подтруниваниями была занята голова безворсовая, но узорчатая. Глаза стрелка устремлены вперёд и вверх – туда, где всё более отчётливо прослеживалась аура капитана. Казалось, весь остальной мир сохранил существование лишь в промежутке от татуированного к психованной. Прекрасная парочка, ничего не скажешь. Сложно представить, как бы команда Панголина могла выглядеть ещё более странной.
– Да, но Асперо на месте не сидится. Давай не замедляйся! – поддерживал диалог Джин как умел, или как мог в тех обстоятельствах.
Уже и запамятовал, что до сих мгновений подгонял коллегу капитана при помощи пистолета. Но и пистолетчик был бы не прочь отдохнуть на устойчивой поверхности с дороги. Какова жалость, что привычка влипать во все немыслимые, когда мыслимые слишком скучны, передряги – это традиция. А оные надлежит соблюдать со всем чаянием.
Вступать в полемику касательно целей Джарвис Джин не хотел и готов не был. Он всё же человек – приземлённый, и к обладанию крыльями не приурочен. Высокие материи – это для другой закваски человеческой. Задачи бывшего бандита – проще и сложнее одновременно. Да, защитить пассию старого товарища было не самым простым пунктом в послужном списке.
И сколь бы время ни тянулось под давлением гормонов в мозгу и в кровотоке, но силуэт капитана был всё ближе, а дыхание скакуна – чтобы не сказать, «кузнечика» – становилось тяжёлым. Лёгкий шакал не был предрасположен, как на длинной дистанции тянуть более полцентнера живого набора мяса и костей. Едва фигура Насуса влетела на новообразованную полянку, Джин соскочил с плеч зверя и, перемахивая с поваленного дерева на поваленное, устремился в направлении Асперо, в каком бы состоянии она сейчас ни пребывала.
– Леди Джарвис! – окликнул песца стрелок.
Покуда покрывал очередные метры затяжным прыжком, что можно было бы записывать в спортивный рекорд. Присутствие коллеги названного уже совершенно выветрилось из сознания нового скакуна, пока расстояние сокращалось до приемлемого. Ещё один прыжок, и рука потянулась к полутёмному, но отчётливому силуэту гибрида сразу трёх форм. И дотянулся бы татуированный, если бы под ногами не просел ствол поваленного дерева. А череда роковых случайностей не думала останавливаться. Смещённый ствол задел соседний, уже не столь закреплённый, и столкнул оный вниз по склону горы, что формировала – одна из – сам остров, покрытый дремучими лесами.
Опавший ствол с грохотом отошёл вниз, чем привлек внимание Джина и тонко намекнул, к чему может привести ситуация. Гора тотчас вторила на новые события, дрожью и гулом откликаясь.
А на вершине – иль не слишком далеко от того – стояла одинокая фигура, которую очень сложно было бы рассмотреть без воли наблюдения, даром что на белом снегу – всё возможно. Незнакомая особь смотрела на творящееся ниже спокойно, почти беспристрастно, и совершенно не важно, что минуту назад зверь странный разворотил деревья и расчистил площадь в десяток метров диаметром.
Снег под ногами двинулся, небольшим комом сползая. Но все же знают, к чему ведёт даже небольшой сход в снежных горах.
Не успеет Джин одуматься, как на всю троицу начинала накатывать набирающая ход лавина. И как не к месту, поток снега протащит смельчаков-полуночников через весь лесистый склон, который стволами перемелет кого угодно – как хаки ни обмазывайся – в однородную кашицу.
На последних секундах Джин потянулся к Асперо, ежели оная не даст дёру, в намерении схватить оную и не отпускать, дабы в грядущих событиях не затеряться. А уж за что ухватится – за шерсть, чешую или кожу? Будем честны, ситуация складывалась не совсем подходящей, чтобы привередничать.
[id213233084:bp-36291248_286167|Асперо].
На последних секундах Джин потянулся к Асперо, ежели оная не даст дёру, в намерении схватить оную и не отпускать, дабы в грядущих событиях не затеряться. А уж за что ухватится – за шерсть, чешую или кожу? Будем честны, ситуация складывалась не совсем подходящей, чтобы привередничать.
[id213233084:bp-36291248_286167|Асперо].
[id799844790:bp-36291248_286169|Maximilian],
- Я тебя не заставлял. - гулко хмыкнул Насус, уже зная, что порядком слукавил - взял ведь человека за шкирдак, да усадил на место пилота. Тот еще, правда, в качестве мнимого ускорителя использовал свое нешуточное вооружение, но сочтем это, как взаимоисключающие факторы.
В любом случае, их вела единая, не менее странная от того цель. Как говорится, сидела женщина, скучала... а все пришло наверняка к собаке, попу и мочалу.
Подъем становился для Насуса с каждым метром все мучительнее, но кровь вознесенного, разгоняемая нечеловечески мощным сердцем, работала в штатном режиме, заставляя его двигаться тогда, когда, возможно, даже его горячеголовый брат уже не сумел бы преодолеть снежные барханы. В отличие от крокодила, шакал обладал донельзя холодной рассудительностью, а потому и силы свои дозировал строго и умело, из всех переменных не рассчитывая по итогу только конечную точку: однажды в этом они уже были обмануты странным этюдом из встречи на поляне с последующим отжатием инвентаря у местного населения.
- По переписке она казалась мне куда более спокойной. - Насус ощутимо веселился, поскольку он сам тоже вряд ли соответствовал ощущению, издаваемому им в контакте, лишенном эмпатического контекста. Как утверждали Ишай и Акша, по переписке шакал напоминал что-то среднее между самым старшим администратором самого старшего административного корпуса великой дозорной канцелярии и стационарным МФУ, который обрел самосознание и перестал сообщать исключительно о проблемах с картриджем.
Тем не менее, долго ли коротко ли - а путь их закончился. На второй взгляд. Взять бы сейчас эту мадамзель третьим этажом их кооператива, да уйти из гор, пока не приключилось наказания за бурный вечер. Но мысли имеют дурное свойство овеществляться, особенно когда их подумалось вот прям случайно и сразу решилось что "не дай бог". Именно эти мысли успевают стать явью до того, как придумаешь способ их минуть.
Асперо буквально наломала дров - и увиденная ими смешанная полупризрачная форма даже отпрыгнула чуть в сторону, когда Джин сиганул вперед рыбкой, разве что не прямо в сугроб. Но от одного только звучания собственного имени из его уст реакция произошла ровно обратная, зверь попытался метнуться навстречу.
Но регулярные вокализации и сотрясения снежного покрова - они же вообще редко когда к добру. Попытки Насуса затормозить движение собственное об еще стоячее дерево также не увенчались успехом, движущаяся нижняя снежная река быстро выбила оставшуюся крепкость из дрожащих мыщц в ногах и все, что он мог - попытаться сгруппироваться так, чтобы это же действие не стало причиной его кончины.
Имея знания о подобном в основном теоретические, шакал достаточно быстро ворочал мозгами.
Но оба мужчины могли сквозь зловещее шебуршащее гудение услышать новый гул.
Симуран, коим являлся этот гибрид, преодолел давление снега чуть успешнее, чем никак, овеществившись окончательно и ухватив Джина поперек тулова пастью, ринулся следом за Насусом. Более тяжелого и длинного, его прижало бревном и унесло дальше, но зверь, как ополоумевший, рвался вперед, пока наконец не настиг свою псовую добычу. И, притопив его прямо в снег лапами, симуран свернулся в громадный шерстяной комок, обволакивая обоих преследователей и не давая им вырваться из лап и странных на ощупь обледенелых крыльев.
Этот меховой шар катился вместе со снежной волной, подергиваясь на валежнике, камнях и бревнах, пока лавина наконец не достигла критической массы и не остановилась в километре от поселения. Мудрые местные знали, где строиться, так что вероятность дохода подобных волн катаклизма до жилых зон минимизировалась сотнями лет опытного строительства.
Спустя пару минут после стихания бури в мировом стакане шар, ставший зоной сомнительного свидания для двух катастрофически взболтанных мужиков наконец распался, поскольку симуран плюхнулся набок и развернулся, теряя черты от всех своих обличий в то самое простое и привычное "чуть-чуть того, чуть-чуть сего и пяточки босые".
- Я тебя не заставлял. - гулко хмыкнул Насус, уже зная, что порядком слукавил - взял ведь человека за шкирдак, да усадил на место пилота. Тот еще, правда, в качестве мнимого ускорителя использовал свое нешуточное вооружение, но сочтем это, как взаимоисключающие факторы.
В любом случае, их вела единая, не менее странная от того цель. Как говорится, сидела женщина, скучала... а все пришло наверняка к собаке, попу и мочалу.
Подъем становился для Насуса с каждым метром все мучительнее, но кровь вознесенного, разгоняемая нечеловечески мощным сердцем, работала в штатном режиме, заставляя его двигаться тогда, когда, возможно, даже его горячеголовый брат уже не сумел бы преодолеть снежные барханы. В отличие от крокодила, шакал обладал донельзя холодной рассудительностью, а потому и силы свои дозировал строго и умело, из всех переменных не рассчитывая по итогу только конечную точку: однажды в этом они уже были обмануты странным этюдом из встречи на поляне с последующим отжатием инвентаря у местного населения.
- По переписке она казалась мне куда более спокойной. - Насус ощутимо веселился, поскольку он сам тоже вряд ли соответствовал ощущению, издаваемому им в контакте, лишенном эмпатического контекста. Как утверждали Ишай и Акша, по переписке шакал напоминал что-то среднее между самым старшим администратором самого старшего административного корпуса великой дозорной канцелярии и стационарным МФУ, который обрел самосознание и перестал сообщать исключительно о проблемах с картриджем.
Тем не менее, долго ли коротко ли - а путь их закончился. На второй взгляд. Взять бы сейчас эту мадамзель третьим этажом их кооператива, да уйти из гор, пока не приключилось наказания за бурный вечер. Но мысли имеют дурное свойство овеществляться, особенно когда их подумалось вот прям случайно и сразу решилось что "не дай бог". Именно эти мысли успевают стать явью до того, как придумаешь способ их минуть.
Асперо буквально наломала дров - и увиденная ими смешанная полупризрачная форма даже отпрыгнула чуть в сторону, когда Джин сиганул вперед рыбкой, разве что не прямо в сугроб. Но от одного только звучания собственного имени из его уст реакция произошла ровно обратная, зверь попытался метнуться навстречу.
Но регулярные вокализации и сотрясения снежного покрова - они же вообще редко когда к добру. Попытки Насуса затормозить движение собственное об еще стоячее дерево также не увенчались успехом, движущаяся нижняя снежная река быстро выбила оставшуюся крепкость из дрожащих мыщц в ногах и все, что он мог - попытаться сгруппироваться так, чтобы это же действие не стало причиной его кончины.
Имея знания о подобном в основном теоретические, шакал достаточно быстро ворочал мозгами.
Но оба мужчины могли сквозь зловещее шебуршащее гудение услышать новый гул.
Симуран, коим являлся этот гибрид, преодолел давление снега чуть успешнее, чем никак, овеществившись окончательно и ухватив Джина поперек тулова пастью, ринулся следом за Насусом. Более тяжелого и длинного, его прижало бревном и унесло дальше, но зверь, как ополоумевший, рвался вперед, пока наконец не настиг свою псовую добычу. И, притопив его прямо в снег лапами, симуран свернулся в громадный шерстяной комок, обволакивая обоих преследователей и не давая им вырваться из лап и странных на ощупь обледенелых крыльев.
Этот меховой шар катился вместе со снежной волной, подергиваясь на валежнике, камнях и бревнах, пока лавина наконец не достигла критической массы и не остановилась в километре от поселения. Мудрые местные знали, где строиться, так что вероятность дохода подобных волн катаклизма до жилых зон минимизировалась сотнями лет опытного строительства.
Спустя пару минут после стихания бури в мировом стакане шар, ставший зоной сомнительного свидания для двух катастрофически взболтанных мужиков наконец распался, поскольку симуран плюхнулся набок и развернулся, теряя черты от всех своих обличий в то самое простое и привычное "чуть-чуть того, чуть-чуть сего и пяточки босые".
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 2 Гость(ей)