Мыс Гранд-лайн

Однако в сей миг, когда аура молодого офицера морского дозора ощутимо разгоралась поблизости, а тени, неосознанно подконтрольные, зашевелились, как от сна с властителем пробуждались, чёрная пелена сызнова начала расползаться от его пальцев, поглощала сероватую бледность кожи и искажала линии на ладонях. Алдори, даже если бы хотел, игнорировать не смог накатившее ощущение в душе, как прежнее отрешение морозным одеялом наконец-то стало перекидываться с одних скал внутреннего мира на возвышенности другие, и как кровь самого рода, жизни новой подобно, грозилась разорвать грань ту, что между телом человека и дремавшей все эти зимы волей его существует лишь условно и точно что неосязаемо.
Борьба бос Скари против пут перешла из формы протеста в экзистенциальный вызов, – и тогда мира ткань, что внутри каждого из нас имеется в единичном и индивидуальном обличии, натянулась до предела разрыва, когда каждый рывок Теменя грозил порвать оную в клочья. Высокий и худой юноша с остервенением дикого зверя начал рваться из наручников, словно от того зависела судьба мироздания, и звенья цепей образом отпугивающим зазвенели. Не сказать, что молодой офицер морского дозора не был готов к второй – иль по счёту какой – волне сопротивления капитана пиратской шайки, за голову которого первой же наградной листовкой назначили сумму далеко не маленькую, однако душевный порыв, на который откликалось само чувство самосохранения, вынудил настороженно отшагнуть назад. И нервно сглотнуть, покуда как защитник справедливости отступать всё же не собирался, – стоило жилам длинного брюнета вздуться, под неестественно серой кожей проступая, когда складывалось стороннее впечатление, как внутри простого человека зашевелилась нити жизни, питаемые яростью и отчаянием. Голос из нутра обратился в хрип и рык наполовину безумные, когда Темень не столько к морским дозорным им обращался в попытке отогнать, запугать, но реагировал на поток энергии, наружу рвущийся. Течение это, покуда ни разу полноценному контролю не поддавалось, нонче оказалось особенно остервенелым по отношению к обладателю силы, как не жалело долговязое тело и разум, от горячности отвыкший. Тем не менее, гримаса оскала с широко раскрытыми глазами вынудили и прочих морских дозорных, за старшим по званию следом, отшатнуться, прежде чем вспомнить, что Хестер скован в металлические ограничители, и приготовиться забивать пленника ногами, пока не утихомирится.
Ледяные глаза сверкнули одной из форм яркой ненависти, какая заставляет окружающих желать оказаться подальше. Бос Скари лишь на миг вскинул голову, длинными чёрными волосами облепленную, когда продемонстрировал эти два провала в холодный колодец, где не претворялось ни страха, ни убийственности, но вот голодной решимости – не было дна. Сердце стучало быстрей, чем во время интенсивного бега, а в ушах стоял непрекращающийся стук, что заглушал всё окружающее. Ноги немного онемели, что символизировало полную мобилизацию ресурсов, и даже сверх того.

– « Ничего не выйдет?!»

Только и звучало в голове пирата, когда знакомое чувство нахлынуло на сознание и пробежало по венам. Чёрная ярость пробуждалась в молодом теле и была готова превращать окружение в руины. Было бы готово. Раньше. Прежде чем бос стал предводителем собственного налёта с неопределённой дальностью и длительностью.
Бос не может быть безрассудным.
Разум в остервенелой манере ухватил поводья затихающего сознания, и то, что раньше выглядело, как приливная волна, смывающая всё на своём пути, теперь превращалось в трудно контролируемый поток внутренней энергии. Чёрная пелена, что раньше могла покрывать и всё тело пирата, едва он впадал в подобное бешенство, в сей миг промелькнула полосой по всему телу, да перемещалась, как чернила, и на запястьях концентрировалась.

Оковы боле не тёрли и почти не ощущались. Руки пирата с усилием дёрнули в разные стороны, и цепь, что прежде казалась нерушимой, поддалась тёплому маслу подобно, когда разошлась центральным звеном по месту спайки. Слабое звено выгнулось и опало на землю, больше не являлось препятствием на пути к свободе. Или к грабежу, смотря, что воспринимать под каждым.
– Вырв… – морской дозорный не договорил, будучи прибитым кулаком прямиком в нос.
Хестер не терял времени зря, как и не любил размахивать кулаками. Ещё с детства он больше полагался на что-то под рукой, так как все сверстники были в разы крупнее его и, соответственно, сильнее. Так и с возрастом – шпага была как-то сподручней. Однако жизнь – штука переменчивая, так что и руками пират был пользоваться не дурак.
Красный фонтан из носа очертил дугу в воздухе, пока тело оглушённое падало навзничь. Зафиксируем этот момент. Тело пирата продолжало двигаться, покуда полагалось на вымуштрованную проворность тела, которое в бою опиралось именно на стремительность и ноги. Нонче они превращали Теменя в порыв ветра, стремительно проносящийся мимо всего окружения. Тёмная пелена на пальцах делала удары почти неощутимыми для бьющего, но более серьёзными для получателей. Морские дозорные те, что находились ближе всех и связали пирата, оказались побитыми за один удар. Первое тело рухнуло на камень, и минуло всего три секунды полёта, когда до ушей добралось «Пли». Схватил Скари последнего пострадавшего за горло, да ненароком пробил пальцами его шею и охватил не саму оную, но мышцы в пучок и адамово яблоко. С силой рванул защитника в направлении шеренги стрелков, Хестер выставил мясной щит перед собой, как старался поместиться за не самым высоким силуэтом полностью. С дистанции в четыре метра свинцовый град был особенно опасен, ведь однократно даже пробил тело уже не очень живое и без того. Но пороховой дым поднялся над стрелками, а выстрелы стихли. Общей сложностью около пятнадцати, или чуть больше. По одному выстрелу на стрелка.
– Что за хрень? Как он порвал наручники?
– Он владеет волей вооружения! СЛЕДУЮЩИЙ ЗАЛП! Давим ублюдка!
Хестер отбросил уже бесполезный труп, сжимая в ладони пулю, что прошла сквозь несчастного и рисковала угодить в капитана пиратской команды. Благо, что задержал её живой щит, кой внимание последнее задержал на стороне той, где в последний момент был запечатлен перед носом темноволосый преступник, и нынче сверлил бесконечность. А прояснившийся взор пришедшего в состояние крайнего неистовства пирата кротко просверлил объект возжелания убийства его – и те язвы на пуле, что трещинам во льду подобны, – когда пальцы под чёрной яростью сжали мягкий металл в неровный блин, как ставили точку в намерении убийцы. Благодетельного, справедливого, быть может и толкового. Теменя глаза, в коих расстилаться продолжал отблеск стужи, тотчас вспорхнули над разрушенным снарядом, нащупали в толпе офицера морского дозора, который и изволил поднять меч Хестера. Оный юноша, прежде потрясение испытавший, больше с места не двигался, покуда стоял подле мечущихся фигур подчинённых и ждал подходящего момента, лишь дабы приступить к скорой расплате безжалостной. Однако было в том теле неуверенности вдосталь, чтобы инстинкты пирата самоуверенно встрепенулись, как перед дичью:
– Моя очередь. – Процедил Темень, с места срываясь.
Едва он пришёл в движение, как пелена чернил мнимых перешла в ноги, толчок кратно усиливая. От силы давления камень улицы покрылся трещинами, когда запускал человекообразное копьё как из рогатки, отчего пробежка до старшего по званию заняла не секунду - три, а произошла незамедлительно. Второй ногой, какая была впереди, Хестер вдавил руку дозорного обратно в ножны, тем мешал выхватить меч, а пелена на ладони, что перепрыгнула со стоп, ухватилась за плечо. Хруст ломаемой кости и брызги крови от порванной кожи окропили форму соседей. Левая рука была чуть дальше от черноволосого юноши, так что пришлось сначала убедить бойца не сопротивляться.

И слишком увлечённый криком противник действительно не стал, когда разжал пальцы даже прежде, чем Алдори потянулся за своим клинком. Рука легла на рукоять шпаги как родная, вытягивала длинный тонкий клинок из ножен. Люди вкруг уже были не столь уверены в силах, покуда глядели на высокий и твёрдый характер поведения пирата.
А слух Хестера, минутами тем же, не терял остроты. Времени мало, так как отовсюду скоро накатят подкрепления. А стоять один против половины острова – идея сомнительная. Самое логичное… Тёмное пятно перебежало и прильнуло плотно к лезвию шпаги. Разум мог направить небольшую толику силы на малый участок, а потому решение напрашивалось само - собой. Перебить всех – не хватит времени. Часть – бессмысленно. Лезвие шпаги описало широкую дугу, пока пират пронёсся мимо стрелков, разрубая защиту белых воротников в виде их же стрелкового оружия. А тёмный «зайчик» перетекал вновь на ноги. Ворота были недалеко. Главное – гарантировать, что они станут надёжным препятствием на пути преследователей.
Держал Алдори концентрацию на беге и усилении оного внутренним ресурсом, тогда как движения пирата походили на оленьи, пока он пересекал стену до поворота, проносился мимо небольших улочек, откуда стекались дозорные, и начинали преследование. Но догонят ли? Оставалось под большим вопросом. За поворотом укрепления предстали выступающим барбаканом, взирающим грозно с высоты трёх ростов эдакого человека, что выше среднестатистического. И стрелковыми позициями, вдоль стены вытянувшимися. Пустыми, без заметного силуэта поблизости, без зримого проблеска движения, покамест как лишь ветер засвистел в ушах порывом, с плеч чёрные волосы срывая и открывая больше зрительного простора. Для мысли не то чтобы было время, приходилось полагаться на глаза больше, чем на проницательность размышления, однако удалось ухватить в голове предположение, что основные силы сейчас находились в городе, втянутые в бурю, повседневной опасно становящейся, и внутри осталось совсем уж мало людей. Рывком Темень добежал до арки ворот и едва не протаранил массивные двери в фортификации, успев не попасть на радостные приветственные объятия привратников. Глаз всё же зацепился за защитное отверстие в потолке, через которое обороняющиеся могли бы радовать штурмующих тяжёлыми или взрывоопасными подарками. Сплошное гостеприимство, ведь сейчас оттуда торчало два ствола мушкета. Добежал до деревянного полотна ворот, Хестер вытолкнул себя назад и вверх. С силой всей, что была и физически и духовно, он пересекал метры к широкому проёму в полу и настигал обоих стрелков сразу. От скорости произошедшего привратники не поняли даже, что именно произошло, но засуетились. Ведь ворота открываются изнутри, а стражники – снаружи. И дверь предварительно и предусмотрительно захлопнули.
Подкрепление наступало на пятки. Гомон был слышен с той же стороны, откуда пират и прибежал. Сориентировался на месте, Алдори усмотрел два массивные лебёдки, когда подозрения на подъёмный механизм решётки врат пришли сами собой. Рука подле лезвия шпаги вновь покрылось тёмной пеленой, насколько хватало концентрации и последних сил, отчего едва ли сознание не перекручивалось, прежде чем перебить звено толстой цепи и разорвать последний шанс на попадание в форт дозора.
– ЭЙ, ОТКРЫВАЙТЕ!
– НЕ МОЖЕМ! ЧАСОВЫЕ НАВЕРХУ И ПИРАТ ТОЖЕ!
Только и слышал Хестер суету и гомон, когда следовал к боковой двери. Хвост отстал надолго. Более чем надолго, чтобы пират успел сделать всё его интересующее и исчезнуть без следа. Поддерживать темп преимущества дистанции продолжал, бос Скари мимолётно бросил глаза на последнее место пребывания знакомого ощущения, но руки стали привычно сероватыми и холодными. К вящему удивлению длинноволосого юноши, не возникло смертельной усталости той, какая навещала совсем молодое тело раньше, стоило лишь только слегка прикоснуться к хаки.

Сил оставалось куда меньше, однако пират чувствовал ещё тот запас, коим можно воспользоваться не в разящий ущерб себе. Прежний оскал перетёк в выражение лица сосредоточенное, даже натянутое и грузное, пока Алдори переходил в обычный свой бег, попутно встряхиваясь всем туловом, и обращался вниманием снова к окружению, прежде чем совершить последний поворот, который навсегда укроет капитана пиратской команды от старой группы преследования.

ОСТРОВНОЕ ПРИКЛЮЧЕНИЕ ПОЛАХИ РАСХОДИН ТАБЕРИН.

Небольшой корабль Полярная Звезда подплывала к Мысу Грант Лайн. За штурвалом сидел Гио, а Лаха сидела у него на плече и восхищённо смотрела на Мыс. Вскоре они вошли в порт и встали на якорь. Гио так же опустил паруса.

- Ну как тебе тут?

"Спросил Гио."

— Да красиво.

"Ответила пушистое существо."

Наши герои сошли на берег и пошли в сторону города. Ну пошёл Гио, а Лаха залезла в сумку. Все же за нее в отличии от Гио была награда, а лишнего внимания им было не нужно. Конечно сам рыбочеловек в пять метров ростом, с четырьмя руками и ногами и так вызывал внимание, но на Мысе кого только не было, так что на Гио посмотрело лишь пару зевак, а в остальном всем было плевать. По пути Гио заметил магазин драгоценных камней.

- Зайдём тебе за вкусняшками?

"Спросил Гио у Полахи."

— Да, давай.

"С энтузиазмом ответила Лаха."

Зайдя в магазин Гио осмотрелся. Лаха тоже выглядывала из сумки. Ей понравились некоторые камни и как оказалось они были не драгоценными, а просто сувенирными, но малышки это было и не важно. Так даже лучше было, ведь они смогли купить их все. Там вышло килограмм пять и на это шло десять тысяч белли. Засыпав камни в мешок Гио пошёл искать ресторан где его обслужат. Все же это только Лаха могла есть камни. И пока девочка ела свои камни рыбочеловек нашел место где можно поесть ему. Он заказал себе еды, поел, расплатился и они ушли искать отель. Так то да сё и вот и пролетел день. Настало новое утро.

Воля Наблюдения.

Крепость морского дозора на бутылочном горлышке столь значимом, как мыс Гранд Лайн, – ключевая стратегическая точка на геополитической карте. Местные укрепления не просто фортификация на клочке суши, где может базироваться внушительный контингент. Но скорее полноценная база обслуживания приходящих «правильных» кораблей и судов вместе с собственной инфраструктурой и администрацией. И как всё же странно, сколько желающих – и часто успешно – позаимствовать из местных закромов важный навигационный прибор, без которого путь через переменчивые воды течения Гранд Лайн – сущее самоубийство.
Нестабильная навигация, что и карту сколько-то полезную толком не составить. Радикальные погодные условия, когда от штиля до смертоносной бури может пройти не более десятка минут. Титанические твари в водной пучине.
Но выкрасть лог-пос у белых воротников зачастую оказывается не так уж сложно, как можно бы ожидать.
Хестер вошёл на этот праздник законности в океане беззакония через парадный вход, да не сказать, что слишком уж незаметно. Времени на решение проблем и сворачивание удочек было не так много, аще учитывать особенно, что скоро будет поднята общая тревога, и тогда знать будет каждый, что посторонний на базе. А потому пират направился к самому очевидному месту, где может храниться всё самое ценное и важное для защиты – в цитадель крепости. По сути, пират идёт именно туда, куда бы его и повели. Даром что не в цепях, и без сопровождения. Сапоги ступали по пыльным камням, пока сердце управления местными силами приближалось и начинало обступать капитана команды.
Глаза выискивали следы или признаки чего-то, что могло бы указать правильное направление. Может возникнуть правильный вопрос, – а разве не должен кто-то защищать это место от посторонних? Но тут вступает в игру факт тот, что посторонние уже на острове и почти все силы были выпущены на улицы загонять пиратов. А много ли людей, что станут подозревать, – мол, пираты сунутся непосредственно туда, где их ждёт только камера метр на два? Вот и ответственный офицер расценил так же. Когда сделал ставку на подавление смутьянов в поле, на месте остался только базовый минимум сил, и постовые в это число, увы, не вошли.
Стук подошвы отражался от стен и возвращался к длинноволосому брюнету, но пустые поверхности без указателей и карт не помогали в ориентации. Главным помощником дозора стала необязательность организации в вопросе размещения информационных стендов. Просторная зала, которая вполне могла бы служить как для демонстрации силы при приёме гостей, – какая ирония, – так и для создания надёжного рубежа обороны, в сей час представала как архитектурный объект перед тем, кто подобное ценил не слишком высоко.
– Расточительство… – бубнил высокий юноша, покамест поднимал глаза к потолку и второму ярусу помещения, где виднелись балконы, что оперативно можно оборудовать под стрелковые позиции. – И всё же, довольно умно.
Хестер вспоминал азы охоты на крупного зверя. В прямом противостоянии такого не завалишь. Однако если продумать ловушку и заманить, аль загнать, зверя внутрь, то задача выполняется частично сама собой. Мысли, что сейчас пират – тот самый зверь, были не самыми приятными в голове.
Тёмная фигура, что выражалась из фантомного силуэта над спиной мечника, впивалась когтями в плечи и следовала взглядом за взором носителя призрачной сущности.
Но в отличие от хозяина силуэт имел настроение совершенно иное. Подпитывал он раздражение и презрение человека, словно-то желал обратить сие недоразумение цивилизации в руины. Была ли на то возможность – сущность не интересовало. Сотканная из гнева и ненависти вторичная личность была именно частью Теменя той, какая верх брала в критических обстоятельствах, и ей нравился контроль над телом живым, из плоти и крови. А может это была лишь игра света и тени, а обращение к сущности – только и всего, поэтический приём. Но вот боль от когтей в плечах, даже если ран объективно не было, казалась вполне реальной.

В особенности, когда голова прозрачная, но зримая для бос Скари, развернулась в сторону, на новый раздражитель реагируя.
Резкий шум со стороны дал понять пирату, что в просторном холле он был отнюдь не один. Эхо спешно отдаляющихся шагов говорило уже о том, что если прежде никто тревогу не поднимал, то именно сейчас ситуация изменилась. Холодное и каменное лицо не дрогнуло ни единым мускулом, когда рослая фигура в одежде явно неместной сорвалась с места, к лестнице следуя. Спешка в деле поисков – штука сомнительная. Но что делать, если через неопределённое время дозорные те, что не отправились в город ловить пиратов на горячем, стекутся к нарушителю? И как ни печально, но дело сильно осложнялось тем, что черноволосый и долговязый фехтовальщик совершенно не представлял, как ориентироваться на пространстве столь объёмном, без понимания планировки и плана помещений.
Но первая дверь раскрылась и тонко намекнула, что поиски простыми не будут. Перед глазами возникло тёмное помещение со швабрами, вёдрами, мётлами и всем тем, что заменяет солдатам оружие в моменты, когда делать нечего, а офицерам нужно, чтобы ты всё равно устал. Лицо Хестера исказилось гримасой недовольства, когда рука с силой захлопнула злосчастную дверь, а глаза начали рыскать по округе небольшого коридора перед глазами и просторной прихожей за спиной. Все двери выглядели или одинаково или почти копиями.
– Ладно… Мы ещё посмотрим, кто будет смеяться последним. – Цедил капитан через едва размыкающиеся губы, прежде чем начать раскрывать помещения одно за другим.

Мужчина средней комплекции, но определённо сухой и жилистой, набросил на плечи плащ белого цвета. Совсем недавно тот получил повышение, и вот ведь незадача, что именно в этот день он был дежурным офицером в крепости. Непослушные волосы чуть короче каре торчали во все стороны, сколько бы усилий ни прилагал не совсем молодой человек. Зеркало показывало раскосые глаза и тон кожи чуть смуглее обычного, какой был «модой», в математическом смысле, среди сослуживцев. И хоть никто прямо в глаза того не высказывал, но человека оного всегда считали немного чужаком среди своих. Даром что даже к такому со временем привыкаешь, пока это не касается чего-то серьёзного.
– Коммандер Аспар! Коммандер!
С вихрем в человеческом обличии дверь кабинета распахнулась, и запыхавшийся дозорный едва мог говорить, пока его лёгкие горели, будто туда засыпали раскалённых углей.
– Н-на тер… на террит… ща…
Под взором уставших от природы глаз матрос сделал глубокий вдох, собирался с силами и брал контроль над дыханием, что решительно отказывалось подчиняться требованиям ситуации.
– Посторонний в расположении. Я знаю. – Сухо и чуть тише необходимого говорил офицер, от подчинённого отворачиваясь.
Ноги в лёгких мягких ботинках не столько шагали, сколько плыли над полом, пока обладатель тех ног не приблизился к стойке с оружием. Два длинных, тонких и очень загнутых шамшира лежали на положенных местах. Не планировал сегодня человек браться за них. Как и в ближайший месяц, покуда рассчитывал наивно, что получится перекладывать суматошную работу на выше или нижестоящих сослуживцев.
– Вы знаете? – дозорный форменно опешил, когда глядел, как старший по территории невозмутимо двигался и принимал в руки оружие.
– Охотник читает не только следы. Он должен чувствовать зверя в воздухе, в пространстве, во времени. Я чувствую его. Как он мечется, как бросается из стороны в сторону. Как бешеный.
Два шамшира медленно поднялись с места и описали ровные полукруги вкруг хозяина, будто в тягучем и угрожающем танце.
– Он рвался уже снаружи. Опасный хищник. Уверенный в своём бешенстве. Бесстрашный в самоуверенности. Безрассудный в страхе. Он опасен. Но все смертны.
– Коммандер, я не…
Возможно, в этом и была причина несколько отстранённого поведения окружающих. Офицер был слишком себе на уме и видел мир через особую призму. И предрасположенный к пространным и очень странным размышлениям. Вслух. Ладно бы ещё про себя такие монологи вёл.

– Поднимай тревогу. Если добыча сбежит из ловушки, вы добьёте его раненым.
Шамширы прокрутились в руках коммандера, и мужчина, в лице не меняясь, направился к выходу. Если уж он ответственный за всё происходящее внутри крепости, он же и позаботится, чтобы ничего необычного не случилось. Знал ли Аспар, что именно искал посторонний? Почему он так настойчиво рвался в логово дозорных? Нет, доподлинно того сказать не мог. Но уже был важным сам момент того, что тот пришёл. А это удар по репутации хранителей мира на острове. Если кто угодно может просто так ворваться и грабить солдат, то страх развеется сам собой. А именно страх, по мнению коммандера, был самым эффективным способом держать толпу в узде, а остров – в рамках законности.
Лёгкие ботинки не стучали, не шуршали и никак не выдавали профессиональной поступи охотника. Раньше – на беглых преступников. Теперь – даже на тех, кто ещё не попался ни разу. Но велика ли разница? Переложил второй шамшир в левую руку, Аспар надел на лицо полумаску из металла с прорезями для дыхания. Более концентрированный воздух наполнил лёгкие, чувство лёгкого головокружения даруя. А внутренний охотник временем тем подсказывал, где жертву этой охоты искать.

Хестер раскрыл новую дверь. Только что прозвенел сигнальный колокол и из-за стен послышались его аналогичные звучания. Тревога поднята, и солдаты уже пришли в движение. Но не слышно ни криков, ни топота, ни суеты или паники. Всё было предательски тихо.
Очередная дверь раскрылась, да демонстрировала очередные спальни личного состава. Общие помещения занимали львиную долю результатов вскрытия. Так же была пара кабинетов, но даже при беглом взгляде было очевидно, что никаких навигационных инструментов тут не валялось. Едва дверь захлопнулась на положенное место, как движение воздуха и мягкий свист подсказали о том, что Темень был в том коридоре не одинок.
Два изогнутых лезвия прорезали пространство в разрезающей пространство атаке. Вращающийся волчком, но горизонтальным, человек бросил в миг поворота в воздухе быстрый взгляд. Он впечатлён увиденным явно не был. Шпага взмыла в воздух рефлекторно, не успел Алдори даже подумать о том, когда узор в воздухе вырисовывался сам по себе, совершенно не требуя участия капитана. Множественные и крайне резкие режущие удары обрушились на стальную сеть, так и устремляясь нарушить плетение. Но стиль Алдори не был бы в первую очередь дуэльным, если бы он не мог принимать в свою защиту стремительный град ударов. Так как стоять на месте было бы сродни самоубийству, Хестер ослабил стойку и, себе ступнями помогая, позволил усилиям противника толкать рослую фигуру спиной вперёд, пока у налетевшего оппонента не кончится инерция.
И долго ждать не пришлось. В стремительных движениях человеческого торнадо проступила пауза, и не тратил времени на размышления Хестер, когда просто перешёл в мягкую защиту и пропустил падающий удар сразу из двух лезвий по голове и всему, что ниже. Уподобившись воде, Хестер вынырнул из щекотливого положения, встав по правую руку от дозорного. Оба лезвия с силой обрушились на пол, где оставляли глубокие прорези в камне. Глаза узкие выглянули в сторону, с Хестером встречаясь, пока воздух, через лицевую маску протягиваемый, шипел гулко и протяжно, без отдышки.
– Хорошие рефлексы. Я не видел в тебе этого поступка. Тем интересней будет охота.
Голос спокойный уже начал раздражать Хестера, как тембром, искажённым железкой на лице, так и степенью размеренности. Будто слова были обращены больше к сказавшему, чем к слушателю. Отчасти это было правдой. Шпага в руках бос Скари дёрнулась, когда пальцы сжали рукоять с силой. Не в стиле бревойских фехтовальщиков. Но в стиле желающего противопоставить грубую силу ловкой стремительности.
– Я чувствую твои мысли. Ты злишься. Хорошо. Значит ты хищник. Только хищники смотрят в глаза охотника.
Алдори не торопился, припоминая все уроки наставника по фехтованию. Кто имеет терпение, обретает преимущество. Кто первый сдаст нервами – тот и проиграл. Впрочем, затягивать пирату тоже было нельзя.

Незнакомец в плаще дозорного закрутился вновь, но уже по вертикальной оси, когда выпускал целый вихрь из неспокойных и опасно острых дуновений ветра от лезвий мечей. Таких клинков, к слову сказать, бос Скари прежде не видел. Сосредоточился исключительно на защите себя любимого, капитан пиратов спешно занял стойку, с какой был знаком очень хорошо, но редко когда мог провести её с идеальной точностью, – во многом из того, что сам больше всегда концентрировался на атаке, чем на глухой обороне. Лезвие шпаги, слишком тяжёлое как для такого приёма, начало описывать сложный узор в воздухе, формировала сеть из защитных положений, что перекрывали удара направления если не все, то подавляющее большинство. Стальная сеть Алдори – трудный в исполнении трюк. Мастера могут создать вокруг себя непроницаемый купол. Но, увы, Хестер смог стать Стражем Алдори, и до звания Меча ему было, даже по личному мнению, далековато. Так что приходилось довольствоваться упрощённым вариантом техники.
Вихрь из атак натыкался на прочную и изящную защиту. Запястье довольно быстро начало ныть, покуда удерживало каждое дуновение и рассекало оные одно за другим, а-то и несколько за мах шпагой, отчего те выпускали всю полученную энергию в пустоту. Ноги работали непрерывно, превращали позу Алдори в замысловатый танец. Однако глаза фехтовальщика не прекращая смотрели в глаза чуть суженные, чем у более распространённого фенотипа людей. Серия ударов – что Хестер не ловил за ненадобностью, если их удавалось обойти – разрывали тесный коридор в потоке разрывов каменной кладки. Противник старался бить лезвиями как можно точнее, но в потоке было просто-напросто невозможно избежать сопутствующего урона. Камень поддавался, бороздами раскрывался и трещал от напряжения в местах тех, куда попадало не один, но два удара.
Серия оказалась завершённой, когда вместо удара воздушного в бос Скари полетел уже сам отправитель смертоносных писем с оскорблениями. Две сильно загнутые сабли высекли искры, поперёк клинка пирата проносясь, будто ставили точку тишиной. Оба противника замерли, тем временем как держали оружие в сцепке, но не давил ни первый, ни второй.
– Любопытный стиль. – Тихо и вяло цедил из-под маски морской дозорный. – Но этого мало.
Оба шамшира отлетели со скоростью пули, когда отскочили от широкой спицы металла, новый удар заготавливая. Но лёгкие клинки были предназначены для режущих атак, а шпага – для колющих. Скорость выпада и помогла. Как бы морской дозорный не кичился тем, что читает мысли, трудно прочитать то, что родилось уже в момент исполнения. Вывернул запястье и доворачивал кисть, Хестер уколол в небольшой выступающий участок на маске, где сходилась она и тонкая трубка, что уходила и терялась в одежде. Кончик шпаги щёлкнул с силой по зажиму, и давление вытолкнуло мягкую трубку из впускного клапана, когда издала характерный свистящий и шипящий звук, резким кашлем из-под маски приправленный. Что бы ни содержалось в том воздухе, без него поддерживать подобную вёрткость и подвижность было проблематично. Скари знал несколько стимуляторов на манер ксенона или угарного газа, но они больше направлены на восстановление и выносливость. Чем дышит этот человек, медик не знал. Да и так ли то было важно.
В окно сорванной атаки Хестер вклинился уже сапогом, дабы выбить колено в сторону и лишить противника равновесия. Лишь мига не хватило морскому дозорному, чтобы дотянуться до пирата нисходящим диагональным ударом по ноге. Но у длинноволосого мечника были иные планы.
– Ты меня задерживаешь. – Бросил в лицо бос Скари.
Когда разрывал дистанцию и отступал настолько далеко, насколько хватило времени. А его было не слишком много, прежде чем оппонент совладал с несчастным дёргающимся хвостом и вставил в положенное место, прежде чем совершить глубокий вдох и восстановить дыхание. Зауженные глаза окатили темноволосого пирата всей полнотой неодобрения, покуда шамширы ушли за спину и резанули воздух с усилием. Допускал ли то морской дозорный? Или его самого переполнили эмоции?

Вопрос был риторический, поскольку не знал Хестер, что за одной из пострадавших стен от предыдущих ударов воздуха хранился небольшой арсенал с личным стрелковым оружием. Но главное, с пороховым запасом для этого самого оружия. Будь то именно пороховой склад – это бы не стало проблемой, уже некому её составлять. Однако несколько бочек с хитрым порошком оказались на пути лезвия из газа. От резкого скачка давления поднялась температура. Результат был закономерным.
Стена устала стоять на месте и ушла погулять, одномоментно с тем лишила этаж наверху опоры. Камень обтёсанный просел вниз, отчего формировался непроходимый завал. Уже было хорошо, что не рухнула вся конструкция. Впрочем, для обрушения крепости взрыв бы понадобился кратно мощней. Сдутый оным удар более не был опасен для Хестера, в отличие от поднятой пыли и каменной крошки, что заставляли капитана откашляться. Но зрелище было вдохновляющим. Копать и разбирать завал придётся ещё долго.
– Там и оставайся. – Фыркнул Алдори.
Временем тем же отворачивался и направлялся дальше, куда идти ещё можно было. Количество вариантов движения резко сократилось до одного открытого коридора. Но в голове Теменя представало совсем иное. Охотник? Видит чужие мысли? Это всё хун уже слышал, хоть и другими словами. И более того, несколько раз даже мог спровоцировать у себя то состояние. Увы, неустойчиво. А в последний раз – ровно за миг до того, как получить копытами под рёбра. Сатир с Бриндо был одним из тех «людей», кого капитан был бы не прочь встретить, чтобы поквитаться. Вероятно, что и морской дозорный был обучен «Слепому взору». Охотники хун, обучившиеся такому мастерству, были местными знаменитостями, способными выследить добычу даже в метель, когда ледяной ветер поднимает снег и мешает видеть что-либо дальше пары шагов.
И ежели предположение правильное, то морской дозорный видел капитана пиратской команды прямо сейчас. Не глазами. Сердцем, разумом, душой? Хестер бы сказал, что авраксом. Ведь кровь бооса Туроха текла во всех живых существах, а значит, и чувствовать кровь могла такую же в телах других.

Аспар смотрел на образовавшийся завал молча. Это выговором не покрыть. Наказание за подобную оплошность будет суровым. И кратно страшней, аще пират умудрится сбежать. От силы взрыва в голове гудело, – коммандеру повезло оказаться ближе к эпицентру, и волна окатила его сильнее, чем Хестера. Но маска защищала дыхательные пути от противного раздражителя. Так что, сказать можно, на конец первого раунда счёт был один - один.
От перевёрнутого содержимого в голове зрение вернулось не сразу, как и то безмятежное состояние, когда эмоции другого человека становились очевидными. Но спустя секунд, примерно, тридцать, морской дозорный поднял с земли мечи, покамест глядел в спину беглого пирата, кой удалялся в направлении хорошо известном.
– Ты бежишь прямо в силки, преступник. Охота ещё не завершена.
Прокрутил в руках длинные мечи, описал ими идеальные круги, коммандер перехватил оружие на обратный хват, чтобы не мешались в пути, когда отворачивался и лёгким бегом перемещался в направлении, противоположном Хестеру.
Если замысел был ровно таков, какой вывод сделал Аспар в собственной голове, – он знал, куда направится нарушитель. Но как он мог получить планировку крепости? Не важно, этот преступник со шпагой явно знал, куда направлялся.

Девушка сидела в маленькой и сырой камере на нарах, да глядела в угол тесного дома на ближайшее время с нескрываемым презрением. Крыса в тёмном углу отвечала тем же. Впрочем, грызун вполне мог интересоваться, что это так громко случилось над головой? И какая жалость, но девушка явно того не знала.
Ей и самой было не по себе от всех предположений в нечеловеческой черепушке. Временем тем же хотелось разве что подтянуть копытца ближе к телу и свернуться комочком. Тонкие руки рыскали по неровной поверхности дерева, хотя разум настойчиво твердил, что бросить в противного вредителя было объективно нечем. Оттого становилось ещё более тошно. В темнице.