[id290154650:bp-36291248_278646|God],
Пипин, Виктор и Кольм.
План был прекрасен. Атака двух напарников был исполнен благодаря помощи Кольма и Ной.
Шестопер врезался в мягкую плоть живота. Железо пронзала кожу, проникая в мышцы и мясо. Импульс следовавший за орудием прошёл через внутренние органы отдаваясь болезнеными вибрациями чудом не разрывая их. Пипин неожидал, что атака пройдёт настолько эффективно, в его планах не было убивать. И на последних секундах он задержал руку недоводя удар до логичного конца, благодаря Пипину лезвия не дёрнулись и не сорвали с неё часть.
Виктор был более безжалостен. Его атака шла прямиком в плечо, его план изначально был в том чтобы поколечить, но план Ной слегка подпортил саму идею. Когти вонзились в уже пробитую стрелой рукой благодаря чему отделили конечность от тела словно лего.
Крови удалось избежать, рядом был Кольм который владел базовым набором мед помощи. Карлик перебросился взглядом с Пипином, он знал как важно было для рыжеволосого сохранить жизнь любому, вне зависимости заслуживает он этого или нет. Кольм единственный официальный дозорный из команды Пипина. Ему тоже стал звонить ден ден муши, на что тот ответил стоило закончить перевязку подрывника.
-Капрал Кольм докладывает. Акт терроризма прекращен, подрывник жив и находится в заключении. Продолжаем помощь гражданским.-
За главную вызвалась Ной, Капрал знал её, но особо не увлекался девчушкой уж больно редко они пересекались. Самое главное то, что именно Кольм стал работать над тем чтобы точно обездвижить подрывника причём, намерено связал не просто наручниками. Но и нацепил плотную ткань на оставшуюся ладонь.
Пипин, в его вещьмешке тоже раздался звонок денден муши, он даже собирался машинально ответить, но в последнюю секунду остановился, повесил трубку и посмотрел на происходящее со стороны. Определив местность он наконец убрал шестопер обратно в шестоперную кобуру.
-Думаю, пора сделать драматический уход.. Враг!-
Он указывает в сторону и тут же убегает в противоположном направлении. Длинные ноги, разогревшееся тело и навык передвижения в местах боевых действий, идеальный набор для побега от нежелательных взгоядов. Он бежал со всех ног, даже не думал о встрече с ними. И вскоре скрылся с виду ещё до того как кто-то успел повернуть голову в его сторону.
А Виктор.. Виктора уже не было, он улетел сразу после устранение руки террористки прихватив эту ручку с собой.
ONE PIECE RP ·
Мыс Гранд-лайн
Чего же боле недоставало Хестеру в момент той физической слабости со стороны подчинённого, так это усидчивости и терпения пациента. Явно относился к вопросам Хестера откровенно халатно, [id217725250:bp-36291248_278186|Даби] скоро выпаливал ответы, едва врачеватель успевал их задать. Хотя видок у юноши – и без того не совсем живого – был откровенно скверным.
– Мы на этом судне неделю в океане болтались. Мог и запомнить. – Сдабривал недовольными словами при статичной мимике Хестер. – Меньшее, что нам сейчас нужно, это сотрясение мозга, особенно если его не лечить.
Но Даби так и уселся за стол, покуда готовился к трапезе чуть более приемлемой, чем скудный рацион не транспорте. За те деньги, что капитан пиратской шайки передал торговцам незаконным грузом, можно было предоставить и более приемлемый рацион.
Крепко сбитая женщина принесла два подноса с тарелками, в которых лишь при детальном рассмотрении угадывалась природа происхождения ёмкостей. Чёрствый до состояния камня серый хлеб служил импровизированной миской. Он же обязал голодающих расправиться с едой как можно скорей, пока густая подлива с овощами и курицей не начнёт пропитывать путь наружу – за пределы нутра. Рассчитывать на что-то более дорогое было бы наивностью. Посему повар тем, что применял дешёвые специи, как умел, маскировал не самое высокое качество произведения кухни оного.
– Любопытное замечание. Я тоже их видел. Дозорных. – Согласился с Даби Хестер.
Да усаживался за стол. Его помощь явно не требовалась, ведь девушки распределили тарелки между присутствующими.
– Разведкой заниматься сейчас не самое логичное занятие. Нас слишком хорошо видно в небольшом поселении, а если в небе над головами возникнет [id564078609:bp-36291248_278274|птица] размером с человека… Сначала лучше затеряться и притереться для чужого взгляда. А к моменту, возможно, что мы сможем покинуть эту банку с пауками, - дал комментарий чуть более развёрнутый, чем стоило, Хестер.
И аппетит вымыло из сознания подобно водному потоку Реверс Маунтин. Люциния потребляла съедобную массу без особого энтузиазма, Мерденмора – отказалась вовсе, миску от себя подальше отодвигая.
– Рекомендовал бы поесть, – остановит девушку на половине движения капитан, уловив момент, – кто знает, когда нам ещё перепадёт шанс.
Покамест Моркар, преисполнившийся вниманием – даром что ненамеренным – со стороны [id213233084:bp-36291248_278571|Однорогой], тратил секунды на любование, почти поэтическое, бледным профилем девы. Однако лишь до момента, пока запах яства не воззвал желудок взять верх над головой. Варвары же особой брезгливостью не отличались и принялись молотить ложками, когда зачерпывали смесь из овощей и мяса приправленного, отправляли стекающую со дна ношу в рот.
– Вынужден согласиться, просто так нам навигационные приборы никто не даст. Придётся их раскопать. Проще всего, в самом логове морских мальчиков. Уверен, у них этого добра в достатке, если на этом клочке суши перевалочный пункт.
С каждым словом Хестер всё больше отклонялся на иллюзорную спинку и вскоре уже начинал балансировать только на двух ножках, так и не найдя опоры для позвоночника. Взгляд теперича, как и прежде, оставался обращённым над головами членов команды, раз не фокусировался ни на ком конкретно.
– Осталось только решить, как… – Бос Скари не договорил.
Поскольку его размышления оказались прерванными вторжением в личное пространство метров в два радиусом. Средних лет мужчина – в кожаной куртке и с очками, карикатурно большими, на лбу – сиял добродушной ухмылкой, да демонстративно держал в руках несколько листов бумаги.
– Вы только посмотрите! – начал незнакомец с короткой стрижкой, что даже цвета волос было не разобрать, точно не блондин. – А мы с друзьями даже не сразу поверили, кто нагрянул в нашу глушь. Автограф не оставите?
– Исчезни. Мы здесь не за общением с посторонними людьми, – отрешённо огрызнулся Алдори.
– Мы на этом судне неделю в океане болтались. Мог и запомнить. – Сдабривал недовольными словами при статичной мимике Хестер. – Меньшее, что нам сейчас нужно, это сотрясение мозга, особенно если его не лечить.
Но Даби так и уселся за стол, покуда готовился к трапезе чуть более приемлемой, чем скудный рацион не транспорте. За те деньги, что капитан пиратской шайки передал торговцам незаконным грузом, можно было предоставить и более приемлемый рацион.
Крепко сбитая женщина принесла два подноса с тарелками, в которых лишь при детальном рассмотрении угадывалась природа происхождения ёмкостей. Чёрствый до состояния камня серый хлеб служил импровизированной миской. Он же обязал голодающих расправиться с едой как можно скорей, пока густая подлива с овощами и курицей не начнёт пропитывать путь наружу – за пределы нутра. Рассчитывать на что-то более дорогое было бы наивностью. Посему повар тем, что применял дешёвые специи, как умел, маскировал не самое высокое качество произведения кухни оного.
– Любопытное замечание. Я тоже их видел. Дозорных. – Согласился с Даби Хестер.
Да усаживался за стол. Его помощь явно не требовалась, ведь девушки распределили тарелки между присутствующими.
– Разведкой заниматься сейчас не самое логичное занятие. Нас слишком хорошо видно в небольшом поселении, а если в небе над головами возникнет [id564078609:bp-36291248_278274|птица] размером с человека… Сначала лучше затеряться и притереться для чужого взгляда. А к моменту, возможно, что мы сможем покинуть эту банку с пауками, - дал комментарий чуть более развёрнутый, чем стоило, Хестер.
И аппетит вымыло из сознания подобно водному потоку Реверс Маунтин. Люциния потребляла съедобную массу без особого энтузиазма, Мерденмора – отказалась вовсе, миску от себя подальше отодвигая.
– Рекомендовал бы поесть, – остановит девушку на половине движения капитан, уловив момент, – кто знает, когда нам ещё перепадёт шанс.
Покамест Моркар, преисполнившийся вниманием – даром что ненамеренным – со стороны [id213233084:bp-36291248_278571|Однорогой], тратил секунды на любование, почти поэтическое, бледным профилем девы. Однако лишь до момента, пока запах яства не воззвал желудок взять верх над головой. Варвары же особой брезгливостью не отличались и принялись молотить ложками, когда зачерпывали смесь из овощей и мяса приправленного, отправляли стекающую со дна ношу в рот.
– Вынужден согласиться, просто так нам навигационные приборы никто не даст. Придётся их раскопать. Проще всего, в самом логове морских мальчиков. Уверен, у них этого добра в достатке, если на этом клочке суши перевалочный пункт.
С каждым словом Хестер всё больше отклонялся на иллюзорную спинку и вскоре уже начинал балансировать только на двух ножках, так и не найдя опоры для позвоночника. Взгляд теперича, как и прежде, оставался обращённым над головами членов команды, раз не фокусировался ни на ком конкретно.
– Осталось только решить, как… – Бос Скари не договорил.
Поскольку его размышления оказались прерванными вторжением в личное пространство метров в два радиусом. Средних лет мужчина – в кожаной куртке и с очками, карикатурно большими, на лбу – сиял добродушной ухмылкой, да демонстративно держал в руках несколько листов бумаги.
– Вы только посмотрите! – начал незнакомец с короткой стрижкой, что даже цвета волос было не разобрать, точно не блондин. – А мы с друзьями даже не сразу поверили, кто нагрянул в нашу глушь. Автограф не оставите?
– Исчезни. Мы здесь не за общением с посторонними людьми, – отрешённо огрызнулся Алдори.
И даже не отвёл взгляда от точки, одному ему известной, между стеной и потолком.
– Как грубо…
Улыбчивый мужчина не унывал, когда бросил бумагу на середину стола обеденного, где уже красовались листовки, выданные на поимку и задержание членов команды Гудзом:
– Может, всё же подпишите?
Тихий и явственно не самый добрый смех прокатился по залу, а входная дверь распахнулась, до того невиданных персон пропуская. Хотя нет, – вон, среди них те, что были согнаны командой пиратов. Раздался первый щелчок взводимого запала пистолета. Где-то в дальнем углу предательски шептали ножны, из которых постепенно вынимали блестящие листья острой стали.
Знали ли члены команды, что собственными усилиями нырнули в обиталище представителей одной из самых опасных, но и в то же время высокооплачиваемых профессий. Первичная тишина была обусловлена именно конфузом, с которым охотники за головами не верили своему счастью. И сейчас около сорока пар глаз в тесном пространстве были обращены только к сдвинутым вместе столам.
– Как грубо…
Улыбчивый мужчина не унывал, когда бросил бумагу на середину стола обеденного, где уже красовались листовки, выданные на поимку и задержание членов команды Гудзом:
– Может, всё же подпишите?
Тихий и явственно не самый добрый смех прокатился по залу, а входная дверь распахнулась, до того невиданных персон пропуская. Хотя нет, – вон, среди них те, что были согнаны командой пиратов. Раздался первый щелчок взводимого запала пистолета. Где-то в дальнем углу предательски шептали ножны, из которых постепенно вынимали блестящие листья острой стали.
Знали ли члены команды, что собственными усилиями нырнули в обиталище представителей одной из самых опасных, но и в то же время высокооплачиваемых профессий. Первичная тишина была обусловлена именно конфузом, с которым охотники за головами не верили своему счастью. И сейчас около сорока пар глаз в тесном пространстве были обращены только к сдвинутым вместе столам.
[id468231554:bp-36291248_278650|Сера], [id290154650:bp-36291248_278646|God],
Исаак
В момент удара произошла новая метаморфоза, тело женщины будто рассыпалось на какие-то части и скрылось в неизвестном направлении. При этом продолжая сыпать комментариями, словно это игра. Исаак не придал значения ее последним словам. Мало ли кто или что знает о нем. Это не сильно его удивляло.
Как только таинственная особа исчезла, Исаак обратил свое внимание на площадь, на котором подрывателя остановили, пусть и летально. По крайней мере ему так показалось при первом взгляде. Немного крикливая блондинка явно привлекала к себе внимание. Трудно было ее не заметить во всей этой небольшой толпе. Явно раздавала приказы направо и налево. А вот Пипин с Виктором и еще одним низким человеком быстро выкрикнули что-то, указывая на противоположную сторону толпы и ринулись на утек.
Мужчина в доспехах и маске птицы продолжал стоять на крыше и наблюдать за происходящим. Набежали патрульные дозорные, которые принялись помогать мирным жителям и убирать тела или уводить пострадавших.
Закинув алебарду на плечо, Исаак шагнул за край крыши и приземлился на землю точно на ноги, словно не почувствовав падения. От его приземление немного брусчатка под ногами разлетелась. Он как-то отвел голову в сторону, посмотрев на удивленных людей рядом с ним, которые отступили в сторону при появлении вооруженного неизвестного в черных доспехах.
Наверное своим появлением он обратил к себе внимание. И не только обычных людей, но и дозорных. Но он вел себя слишком уверенно, вот так появляясь. Будто знает что делает и его походка была направлена прямо в центр происходящего, где была та самая сумасшедшая. Похоже она была еще жива. Исаак прошел мимо Ной, когда она говорила с штабом по улитке. В голове у Исаака резко всплыли старые забытые образы, он хотел посмотреть, нет ли на этой подрывательнице определенных символов.
Но это выглядело так, будто он решил потыкать в нее своей алебардой. Будто проверяя, жива она вообще или нет. «Тык-Тык»
Пока некоторые удивлялись его наглости, он быстро развернул свою алебарду другой стороной где был крюк, которым он быстро перевернул ее плащ, что бы посмотреть есть ли там знакомый символ. Но его там не было. И ему этого было достаточно что бы закинуть оружие обратно себе на спину и скрестить руки на груди, наблюдая за явно всполошенной блондинкой с большими подушками безопасности.
Исаак
В момент удара произошла новая метаморфоза, тело женщины будто рассыпалось на какие-то части и скрылось в неизвестном направлении. При этом продолжая сыпать комментариями, словно это игра. Исаак не придал значения ее последним словам. Мало ли кто или что знает о нем. Это не сильно его удивляло.
Как только таинственная особа исчезла, Исаак обратил свое внимание на площадь, на котором подрывателя остановили, пусть и летально. По крайней мере ему так показалось при первом взгляде. Немного крикливая блондинка явно привлекала к себе внимание. Трудно было ее не заметить во всей этой небольшой толпе. Явно раздавала приказы направо и налево. А вот Пипин с Виктором и еще одним низким человеком быстро выкрикнули что-то, указывая на противоположную сторону толпы и ринулись на утек.
Мужчина в доспехах и маске птицы продолжал стоять на крыше и наблюдать за происходящим. Набежали патрульные дозорные, которые принялись помогать мирным жителям и убирать тела или уводить пострадавших.
Закинув алебарду на плечо, Исаак шагнул за край крыши и приземлился на землю точно на ноги, словно не почувствовав падения. От его приземление немного брусчатка под ногами разлетелась. Он как-то отвел голову в сторону, посмотрев на удивленных людей рядом с ним, которые отступили в сторону при появлении вооруженного неизвестного в черных доспехах.
Наверное своим появлением он обратил к себе внимание. И не только обычных людей, но и дозорных. Но он вел себя слишком уверенно, вот так появляясь. Будто знает что делает и его походка была направлена прямо в центр происходящего, где была та самая сумасшедшая. Похоже она была еще жива. Исаак прошел мимо Ной, когда она говорила с штабом по улитке. В голове у Исаака резко всплыли старые забытые образы, он хотел посмотреть, нет ли на этой подрывательнице определенных символов.
Но это выглядело так, будто он решил потыкать в нее своей алебардой. Будто проверяя, жива она вообще или нет. «Тык-Тык»
Пока некоторые удивлялись его наглости, он быстро развернул свою алебарду другой стороной где был крюк, которым он быстро перевернул ее плащ, что бы посмотреть есть ли там знакомый символ. Но его там не было. И ему этого было достаточно что бы закинуть оружие обратно себе на спину и скрестить руки на груди, наблюдая за явно всполошенной блондинкой с большими подушками безопасности.
[id468231554:bp-36291248_278650|Сера],
Нойдиллион стояла среди дыма и искр, сердце колотилось, стрела уже вернулась в грудь, и, казалось, хаос начал стихать…
Когда вдруг, двух с половиной метровый рыжий детина резким движением указал куда-то вбок:
— ВРАГ!
И, даже не дав никому взглянуть туда, дал дёру, развернувшись так резко, что земля под ногами хрустнула.
Длинные ноги унесли его вперёд так быстро, что Ной даже не сразу поняла, что только что произошло.
— …чего? — выдохнула она.
Моргнула.
И только тогда, когда он исчез за углом, до неё дошло.
Она взвыла:
— А ЭТО КУДА ПОБЕЖАЛ?! СТОЙ, ГЕРОЙ ФОРТЕЧНЫЙ!!!
Её подчинённые резко вздрогнули, начав черепашьими головами крутить в разные стороны — где враг? Где союзник? Где сиськи?
Да, именно так: "где сиськи?".
Потому что Нойдиллион рванула за ним.
Рванула так, что её форма едва выдержала ускорение. Пышная грудь взметнулась вверх слишком высоко для любого приличного боевого устава, солдаты, которые стояли ближе всего, одновременно сделали:
— У—х…
Один присел, другой пошатнулся, третий откинул голову назад как от попадания.
Кто-то из выживших граждан, ещё выбираясь из-под обломков, тоже поперхнулся:
— Эт-то… это… богиня?..
Но Ной уже была вне зоны видимости, двигаясь как тень, волосы развевались, бедра работали как поршни ебучего двигателя.
Перед этим она рявкнула своим пятерым:
— ОСМОТРЕТЬ ОКРЕСТНОСТИ! ДОЛОЖИТЬ ПО УГРОЗАМ! ПЕРИМЕТР — МНЕ В ДВЕ МИНУТЫ!!!
— ЕСТЬ! — хором закричали они.
— …я…я постараюсь… — прошептал один, теряя сознание от одного только вида её бегущей грудной клетки и качающихся бедер.
Но Ной уже не было рядом.
Блондинка неслась по развороченной улице, преследуя огромную рыжую тушу, которая бежала, как торпеда на ногах.
— СТО-О-О-О-ЯТЬ, МРАЗЬ!!! — кричала она, перекрикивая собственные шаги.
— КТО ТЫ ТАКОЙ, БЛИН?! ПОЧЕМУ БЕЖИШЬ ОТ МЕСТА ПРЕСТУПЛЕНИЯ?! Я ТЕБЯ ЗА ЖОПУ СХВАЧУ ЩАС!!!
Пипин мелькнул за ещё одним завалом.
Ной перепрыгнула обломки, легко, будто кошка, только куда более сексуальная и куда более яростная.
— СТОЙ, ГОВОРЮ!!! — продолжала она, дыхание ровное, голос громкий. — ТЫ ЧТО, ВИНОВАТ, ЧТО ЛИ?! ИЛИ ТЫ ПРОСТО ЕБАНУТЫЙ?!!
Рыжий бежал.
Нойдиллион неслась по улице как прокачанный леопард-дальтоник, который увидел красную тряпку и решил, что это его личный вызов судьбе. Пыль, дым и развалины — всё было ей нипочём. Девчонка прыгала через камни, лавки, рухнувшие балки, а её грудь, отскакивающая с амплитудой боевой баллисты, превращала погоню в настоящее испытание как для неё, так и для всех окружающих мужчин.
Мужик, выбравшийся из-под обломков, весь в пепле, в крови, в пыли, только поднялся,
и увидел, как мимо него со скоростью грузового морского поезда проносится Нойдиллион.
Он просто… сел на задницу. И очень долго смотрел ей вслед.
Старик с тележкой с рыбой, который пытался скрыться от взрывов, увидев это, выронил ведро, и два тунца шлёпнулись на землю.
— Ох, высшие силы… благословите этот дозор…
Вдалеке по улице, наоборот к площади, бежала группа дозорных — свежие, бодрые, из тех, что только что проснулись в казарме и не успели понять, что происходит.
Они бежали так привычно и слаженно, пока…
Пока не услышали:
— СТОЙ, БЛИН, Я СКАЗАЛА!! СТОЙ, СУКА, Я ТЕБЯ ПЕРЕГРЫЗУ!!!
И увидели Нойдиллион.
И все пятеро синхронно отвисли челюсти, когда она выполнила прыжок через рухнувшую телегу, как акробатка:
— Я СКАЗАЛА СТОО-О-ОЙ!!!
Нойдиллион стояла среди дыма и искр, сердце колотилось, стрела уже вернулась в грудь, и, казалось, хаос начал стихать…
Когда вдруг, двух с половиной метровый рыжий детина резким движением указал куда-то вбок:
— ВРАГ!
И, даже не дав никому взглянуть туда, дал дёру, развернувшись так резко, что земля под ногами хрустнула.
Длинные ноги унесли его вперёд так быстро, что Ной даже не сразу поняла, что только что произошло.
— …чего? — выдохнула она.
Моргнула.
И только тогда, когда он исчез за углом, до неё дошло.
Она взвыла:
— А ЭТО КУДА ПОБЕЖАЛ?! СТОЙ, ГЕРОЙ ФОРТЕЧНЫЙ!!!
Её подчинённые резко вздрогнули, начав черепашьими головами крутить в разные стороны — где враг? Где союзник? Где сиськи?
Да, именно так: "где сиськи?".
Потому что Нойдиллион рванула за ним.
Рванула так, что её форма едва выдержала ускорение. Пышная грудь взметнулась вверх слишком высоко для любого приличного боевого устава, солдаты, которые стояли ближе всего, одновременно сделали:
— У—х…
Один присел, другой пошатнулся, третий откинул голову назад как от попадания.
Кто-то из выживших граждан, ещё выбираясь из-под обломков, тоже поперхнулся:
— Эт-то… это… богиня?..
Но Ной уже была вне зоны видимости, двигаясь как тень, волосы развевались, бедра работали как поршни ебучего двигателя.
Перед этим она рявкнула своим пятерым:
— ОСМОТРЕТЬ ОКРЕСТНОСТИ! ДОЛОЖИТЬ ПО УГРОЗАМ! ПЕРИМЕТР — МНЕ В ДВЕ МИНУТЫ!!!
— ЕСТЬ! — хором закричали они.
— …я…я постараюсь… — прошептал один, теряя сознание от одного только вида её бегущей грудной клетки и качающихся бедер.
Но Ной уже не было рядом.
Блондинка неслась по развороченной улице, преследуя огромную рыжую тушу, которая бежала, как торпеда на ногах.
— СТО-О-О-О-ЯТЬ, МРАЗЬ!!! — кричала она, перекрикивая собственные шаги.
— КТО ТЫ ТАКОЙ, БЛИН?! ПОЧЕМУ БЕЖИШЬ ОТ МЕСТА ПРЕСТУПЛЕНИЯ?! Я ТЕБЯ ЗА ЖОПУ СХВАЧУ ЩАС!!!
Пипин мелькнул за ещё одним завалом.
Ной перепрыгнула обломки, легко, будто кошка, только куда более сексуальная и куда более яростная.
— СТОЙ, ГОВОРЮ!!! — продолжала она, дыхание ровное, голос громкий. — ТЫ ЧТО, ВИНОВАТ, ЧТО ЛИ?! ИЛИ ТЫ ПРОСТО ЕБАНУТЫЙ?!!
Рыжий бежал.
Нойдиллион неслась по улице как прокачанный леопард-дальтоник, который увидел красную тряпку и решил, что это его личный вызов судьбе. Пыль, дым и развалины — всё было ей нипочём. Девчонка прыгала через камни, лавки, рухнувшие балки, а её грудь, отскакивающая с амплитудой боевой баллисты, превращала погоню в настоящее испытание как для неё, так и для всех окружающих мужчин.
Мужик, выбравшийся из-под обломков, весь в пепле, в крови, в пыли, только поднялся,
и увидел, как мимо него со скоростью грузового морского поезда проносится Нойдиллион.
Он просто… сел на задницу. И очень долго смотрел ей вслед.
Старик с тележкой с рыбой, который пытался скрыться от взрывов, увидев это, выронил ведро, и два тунца шлёпнулись на землю.
— Ох, высшие силы… благословите этот дозор…
Вдалеке по улице, наоборот к площади, бежала группа дозорных — свежие, бодрые, из тех, что только что проснулись в казарме и не успели понять, что происходит.
Они бежали так привычно и слаженно, пока…
Пока не услышали:
— СТОЙ, БЛИН, Я СКАЗАЛА!! СТОЙ, СУКА, Я ТЕБЯ ПЕРЕГРЫЗУ!!!
И увидели Нойдиллион.
И все пятеро синхронно отвисли челюсти, когда она выполнила прыжок через рухнувшую телегу, как акробатка:
— Я СКАЗАЛА СТОО-О-ОЙ!!!
[id13305767:bp-36291248_278655|Станислав],
По площади наконец прорвались старшие дозорные, те, кто не носил форму как костюм клоуна, а кто реально отвечал за порядок на Мысе. Их шаги были тяжёлыми, лица мрачными, а выражение глаз, тем самым, усталым, какое бывает у людей, видевших слишком много. Первым вышел мужчина лет сорока, с квадратной челюстью и жёстко подстриженной щетиной. На воротнике — знак старшего инспектора.
Он остановился, оглядел развалины, дым, тела, помощь раненым…
И хрипло, сдавленно выдохнул.
— …бля… ну и что за дерьмовая ситуация тут у вас…
Тот огляделся, ищя, кто тут главный. Нойдиллион уже унеслась за огромным рыжим беглецом. А рядом стоял только один.
Исаак.
В чёрной броне.
С маской птицы.
С алебардой и…
тк…тык… тыкающий ею подрывницу.
Инспектор моргнул.
— …Вы чо там делаете?..
И без ответа понял, проверяет жива или нет. Понятно. Логично. Жутко. Но логично. Он подошёл ближе, встал рядом, нахмурился, посмотрел на тело девушки, с пробитой рукой, полузавязанными бинтами, перевязанной тканью на ладони… и хмыкнул.
— Так… значит… это работа контрабандистов? Или террористов?.. Проклятье. — он не спрашивал Исаака, а скорее сам себе говорил, он оглядел район, зубы стиснуты. — Похоже, кто-то заранее готовил удар. Слишком точная атака. Слишком быстро, но при этом хаотично. Сделано наспех.
Мужик перевёл взгляд на Исаака, пристально, но без агрессии.
— Пострадавших… не так много, как могло быть. Могло быть хуже. Намного. Но до конца не ясно… что им всем нужно? И.. позвольте узнать, а вы кто вообще?
По площади наконец прорвались старшие дозорные, те, кто не носил форму как костюм клоуна, а кто реально отвечал за порядок на Мысе. Их шаги были тяжёлыми, лица мрачными, а выражение глаз, тем самым, усталым, какое бывает у людей, видевших слишком много. Первым вышел мужчина лет сорока, с квадратной челюстью и жёстко подстриженной щетиной. На воротнике — знак старшего инспектора.
Он остановился, оглядел развалины, дым, тела, помощь раненым…
И хрипло, сдавленно выдохнул.
— …бля… ну и что за дерьмовая ситуация тут у вас…
Тот огляделся, ищя, кто тут главный. Нойдиллион уже унеслась за огромным рыжим беглецом. А рядом стоял только один.
Исаак.
В чёрной броне.
С маской птицы.
С алебардой и…
тк…тык… тыкающий ею подрывницу.
Инспектор моргнул.
— …Вы чо там делаете?..
И без ответа понял, проверяет жива или нет. Понятно. Логично. Жутко. Но логично. Он подошёл ближе, встал рядом, нахмурился, посмотрел на тело девушки, с пробитой рукой, полузавязанными бинтами, перевязанной тканью на ладони… и хмыкнул.
— Так… значит… это работа контрабандистов? Или террористов?.. Проклятье. — он не спрашивал Исаака, а скорее сам себе говорил, он оглядел район, зубы стиснуты. — Похоже, кто-то заранее готовил удар. Слишком точная атака. Слишком быстро, но при этом хаотично. Сделано наспех.
Мужик перевёл взгляд на Исаака, пристально, но без агрессии.
— Пострадавших… не так много, как могло быть. Могло быть хуже. Намного. Но до конца не ясно… что им всем нужно? И.. позвольте узнать, а вы кто вообще?
God (https://vk.ru/id290154650),
Он бежал со всех ног. Даже не думал о встрече с ней. В отличии от блондинки, рыжий не имел чёткого плана и пути. Он маневрировал средь улиц, людей, повозок. Что уж говорить, так быстро он никогда не бегал. Суть его плана была в том, чтобы не просто скрыться, но и перегрупироваться с напарника ми, по этому он, уже на бегу, выбрал местом своей остановки бар, постоялый двор или кабак. И как удачно, сразу за поворотом – постоялый двор "Трезвая устрица", место условной встречи с Исааком, приземистое, но крепкое здание с тускло горящим фонарем.
Он вошёл. Дверь захлопнулась за его спиной. Воздух внутри был густым и тяжелым – от пота, влажной одежды, дешевого самогона и всепроникающего запаха страха. Таверна была набита под завязку. Одни, с пустыми глазами, неподвижно сидели за столами, вцепившись в кружки. Другие, беженцы с рынка, тряслись, обнимая себя и своих близких, их тихие всхлипы тонули в общем гуле. Отчаянием провоняло данное заведение.
Огненный взгляд скользнул по залу, впитывая эту мрачную картину. Казалось, даже лучший в мире алкоголь не спасёт данное положение вещей, но всё же он собирался попробовать.
Подойдя к стойке, Пипин наклонился сначала ища подходящую бутылку, но тут..
-"Да что я вообще делаю?" - подумал он осознавая какую глупость допускает.
–Рынок уже безопасен. Поехавшую скрутили и заковали в кандалы. Скоро снимут оцепление с рынка и района.- громко проговорил Пипин поворачиваясь к бару спиной, а к залу передом.
В комнате на секунду воцарилась тишина, будто Пипин сказал самую большую глупость в мире. Дозорный хмыкнул и тот повернулся обратно к бару. Оценивая набор напитков и слыша как зал постепенно оживает от новости. Он даже стал слышать рассказы о себе, похоже люди стали его узнавать.
И всё же, вместо подходящей бутылки, Рыжий заприметил гитару стоявшую за прилавком и тут в его голову пришла самая безумная, самая глупая, но идея. Он музыкант, ему нужна репутация, так почему не поднять её путем поднятия боевого духа песней! Пипин улыбнулся.
–Одолжите? – спросил у бармена указывая на инструмент.
-Да, валяй-
Лицо Пипина растянулось в улыбке и он взял гитару. Ловкие пальцы стали настраивать струны пока сам он пошёл в сторону трибуны на которой в лучшие годы выступали именитые актеры.
-Знаете, джентльмены и леди. На протяжении всей моей жизни, белой нитью вьется идея "героя". У всех же есть кумиры? Что говорить, наша эра была создана из-за последователей одного человека - Роджера. Что говорить, даже сейчас, во время ужасного происшествия я видел как простые торговцы прикрывали детей выводя их с места действий. Среди нас также есть герои, что вдохновят или уже вдохновили будущее поколение. Так вот. - он встаёт на сцену. Его пальцы выбивают из струн короткую, но энергичную мелодию.
-Герой, что храбро служит миру.
Герой, что хра-бро слу-жит ми-иру!..-
Он двинулся меж столов, маневрируя словно не был двухметровым гигантом. Его шаги были легки, а пальцы уверенно бегали по грифу.
-..В бою он смел и проворен.
О да!
В быту удивительно скромен!.. -
Сначала на него смотрели с недоумением. Но мелодия цепляла, хватало за живое простотой вызывая эмоции из глубины памяти. Уголок рта у старого бармена дрогнул в подобии улыбки. А проходя мимо пострадавшей которую Пипин сам доставал из под обломков он заметил, что женщина, прижимавшая к себе ребенка, перестала плакать, как и её дитя слушала с открытыми широко глазами.
-...Жизнь поставить на кон готов!
Риск любит больше слов!
От шпаги он заговорен!
Страх ему вообще не знаком!..-
Магия слова и Таверна начала оживать. Стали звенеть кружки и пинты, воздух вновь наполнился запахом выпивки, стуком ложек и активными попытками подпевать. Вновь и вновь "Герой, что храбро служит миру" растеклись как в таверне так и за её пределами. Воодушивленные, поднимались со своих мест начиная плясать, другие музыканты дополняли мелодию Пипина своими уникальными нотами.
Он бежал со всех ног. Даже не думал о встрече с ней. В отличии от блондинки, рыжий не имел чёткого плана и пути. Он маневрировал средь улиц, людей, повозок. Что уж говорить, так быстро он никогда не бегал. Суть его плана была в том, чтобы не просто скрыться, но и перегрупироваться с напарника ми, по этому он, уже на бегу, выбрал местом своей остановки бар, постоялый двор или кабак. И как удачно, сразу за поворотом – постоялый двор "Трезвая устрица", место условной встречи с Исааком, приземистое, но крепкое здание с тускло горящим фонарем.
Он вошёл. Дверь захлопнулась за его спиной. Воздух внутри был густым и тяжелым – от пота, влажной одежды, дешевого самогона и всепроникающего запаха страха. Таверна была набита под завязку. Одни, с пустыми глазами, неподвижно сидели за столами, вцепившись в кружки. Другие, беженцы с рынка, тряслись, обнимая себя и своих близких, их тихие всхлипы тонули в общем гуле. Отчаянием провоняло данное заведение.
Огненный взгляд скользнул по залу, впитывая эту мрачную картину. Казалось, даже лучший в мире алкоголь не спасёт данное положение вещей, но всё же он собирался попробовать.
Подойдя к стойке, Пипин наклонился сначала ища подходящую бутылку, но тут..
-"Да что я вообще делаю?" - подумал он осознавая какую глупость допускает.
–Рынок уже безопасен. Поехавшую скрутили и заковали в кандалы. Скоро снимут оцепление с рынка и района.- громко проговорил Пипин поворачиваясь к бару спиной, а к залу передом.
В комнате на секунду воцарилась тишина, будто Пипин сказал самую большую глупость в мире. Дозорный хмыкнул и тот повернулся обратно к бару. Оценивая набор напитков и слыша как зал постепенно оживает от новости. Он даже стал слышать рассказы о себе, похоже люди стали его узнавать.
И всё же, вместо подходящей бутылки, Рыжий заприметил гитару стоявшую за прилавком и тут в его голову пришла самая безумная, самая глупая, но идея. Он музыкант, ему нужна репутация, так почему не поднять её путем поднятия боевого духа песней! Пипин улыбнулся.
–Одолжите? – спросил у бармена указывая на инструмент.
-Да, валяй-
Лицо Пипина растянулось в улыбке и он взял гитару. Ловкие пальцы стали настраивать струны пока сам он пошёл в сторону трибуны на которой в лучшие годы выступали именитые актеры.
-Знаете, джентльмены и леди. На протяжении всей моей жизни, белой нитью вьется идея "героя". У всех же есть кумиры? Что говорить, наша эра была создана из-за последователей одного человека - Роджера. Что говорить, даже сейчас, во время ужасного происшествия я видел как простые торговцы прикрывали детей выводя их с места действий. Среди нас также есть герои, что вдохновят или уже вдохновили будущее поколение. Так вот. - он встаёт на сцену. Его пальцы выбивают из струн короткую, но энергичную мелодию.
-Герой, что храбро служит миру.
Герой, что хра-бро слу-жит ми-иру!..-
Он двинулся меж столов, маневрируя словно не был двухметровым гигантом. Его шаги были легки, а пальцы уверенно бегали по грифу.
-..В бою он смел и проворен.
О да!
В быту удивительно скромен!.. -
Сначала на него смотрели с недоумением. Но мелодия цепляла, хватало за живое простотой вызывая эмоции из глубины памяти. Уголок рта у старого бармена дрогнул в подобии улыбки. А проходя мимо пострадавшей которую Пипин сам доставал из под обломков он заметил, что женщина, прижимавшая к себе ребенка, перестала плакать, как и её дитя слушала с открытыми широко глазами.
-...Жизнь поставить на кон готов!
Риск любит больше слов!
От шпаги он заговорен!
Страх ему вообще не знаком!..-
Магия слова и Таверна начала оживать. Стали звенеть кружки и пинты, воздух вновь наполнился запахом выпивки, стуком ложек и активными попытками подпевать. Вновь и вновь "Герой, что храбро служит миру" растеклись как в таверне так и за её пределами. Воодушивленные, поднимались со своих мест начиная плясать, другие музыканты дополняли мелодию Пипина своими уникальными нотами.
[id468231554:bp-36291248_278664|Сера],
Нойдиллион влетела в таверну, тяжело дыша, взъерошенная, вся в испарине, с грудью, что поднималась и опускалась большими упругими дугами под формой, грозя вот-вот порвать пуговицы. Её золотые волосы липли к вискам, а глаза метали молнии, она ещё была наполовину в бою.
Казалось, что сейчас она взревёт на весь зал: «Вот ваше логово... Стоять, ублюдки!»
Но вместо этого — она застыла.
Воздух в таверне был густой, вязкий, наполненный шумом, потом и дымом, и всё это как будто потемнело, когда десятки пар глаз повернулись на неё.
Сначала вяло.
Потом.. шире.
Потом... в полный шок.
— Ааа… — выдохнул кто-то.
— Нет… не может… — простонал другой.
— ЭТО ЖЕ… — голос сорвался, как канат на виселице.
— …ОНА?!
Мужчины: моряки, торговцы, беженцы — сначала таращились на Нойдиллион.
Потом, словно под дьявольским гипнозом, медленно повернули головы вверх.
Туда. К барной стойке. Где висел её плакат.
Тот самый.
Тот проклятый.
ТОТ, который она подписала тогда, в безумный вечер, когда отчаянно нуждалась в деньгах… и, чёрт возьми, когда ей даже нравилось, что на неё так смотрят.
Её лицо вспыхнуло, будто его плеснули в пламя.
Плакат был огромным, растянутым почти на всю стену, с золотой рамой, как у почётного капитана. Масляные лампы подсвечивали изображение. Она позировала там в чёрно-золотом белье, которое оставляло слишком много бёдер открытыми и ещё больше, на воображение.
Спина выгнута дугой, волосы раскинуты по плечам, бёдра подчеркнуты так, что даже старик с половиной зрительных нервов увидел бы в них угрозу мирному судоходству.
Почти все мужчины в зале сделали одинаковое движение:
глаза вниз — на Нойдиллион.
Глаза вверх — на плакат.
Глаза обратно — на неё.
И затем — коллективный звук шока:
— О-о-О-А-А-А!!!
Нойдиллион чувствовала, как от позора у неё пересохло горло.
Проклятая память тут же подсунула ей то утро: макияж, вспышки, фотограф стоящий на стуле, крик «ПОЗА ТРЕТЬЯ! ДА-ДА-ДА, ВОТ ЭТО!». Журнал для взрослых. Прибыльно. Но сейчас… Сейчас это было ножом под рёбра.
— Н-не смотрите сюда!! — пискнула она, прикрываясь на миг, будто её видели голой, хотя она и была одета.
Но было поздно.
Нойдиллион хотелось провалиться под пол.
Её внутренний голос шипел:
"Ну вот, молодец, маленькая шлюшка из журнала... теперь вся деревня знает, какая ты в глубине души. Что тебе нравилось, когда тебя фотографировали. Что ты улыбалась им. Что чувствовала власть в каждом взгляде…"
Она сглотнула. Но в тот же момент в таверне заметили главное.
— Смотрите! Она… краснеет!
И толпа взорвалась безудержным восторгом.
Всё, что успела сказать Нойдиллион, было тихим, хриплым, полусбитым от стыда:
— Я… я не для этого сюда пришла…
Её взгляд скользнул по танцующему Пипину, рыжему высокому парню, под заводную мелодию.
Нойдиллион влетела в таверну, тяжело дыша, взъерошенная, вся в испарине, с грудью, что поднималась и опускалась большими упругими дугами под формой, грозя вот-вот порвать пуговицы. Её золотые волосы липли к вискам, а глаза метали молнии, она ещё была наполовину в бою.
Казалось, что сейчас она взревёт на весь зал: «Вот ваше логово... Стоять, ублюдки!»
Но вместо этого — она застыла.
Воздух в таверне был густой, вязкий, наполненный шумом, потом и дымом, и всё это как будто потемнело, когда десятки пар глаз повернулись на неё.
Сначала вяло.
Потом.. шире.
Потом... в полный шок.
— Ааа… — выдохнул кто-то.
— Нет… не может… — простонал другой.
— ЭТО ЖЕ… — голос сорвался, как канат на виселице.
— …ОНА?!
Мужчины: моряки, торговцы, беженцы — сначала таращились на Нойдиллион.
Потом, словно под дьявольским гипнозом, медленно повернули головы вверх.
Туда. К барной стойке. Где висел её плакат.
Тот самый.
Тот проклятый.
ТОТ, который она подписала тогда, в безумный вечер, когда отчаянно нуждалась в деньгах… и, чёрт возьми, когда ей даже нравилось, что на неё так смотрят.
Её лицо вспыхнуло, будто его плеснули в пламя.
Плакат был огромным, растянутым почти на всю стену, с золотой рамой, как у почётного капитана. Масляные лампы подсвечивали изображение. Она позировала там в чёрно-золотом белье, которое оставляло слишком много бёдер открытыми и ещё больше, на воображение.
Спина выгнута дугой, волосы раскинуты по плечам, бёдра подчеркнуты так, что даже старик с половиной зрительных нервов увидел бы в них угрозу мирному судоходству.
Почти все мужчины в зале сделали одинаковое движение:
глаза вниз — на Нойдиллион.
Глаза вверх — на плакат.
Глаза обратно — на неё.
И затем — коллективный звук шока:
— О-о-О-А-А-А!!!
Нойдиллион чувствовала, как от позора у неё пересохло горло.
Проклятая память тут же подсунула ей то утро: макияж, вспышки, фотограф стоящий на стуле, крик «ПОЗА ТРЕТЬЯ! ДА-ДА-ДА, ВОТ ЭТО!». Журнал для взрослых. Прибыльно. Но сейчас… Сейчас это было ножом под рёбра.
— Н-не смотрите сюда!! — пискнула она, прикрываясь на миг, будто её видели голой, хотя она и была одета.
Но было поздно.
Нойдиллион хотелось провалиться под пол.
Её внутренний голос шипел:
"Ну вот, молодец, маленькая шлюшка из журнала... теперь вся деревня знает, какая ты в глубине души. Что тебе нравилось, когда тебя фотографировали. Что ты улыбалась им. Что чувствовала власть в каждом взгляде…"
Она сглотнула. Но в тот же момент в таверне заметили главное.
— Смотрите! Она… краснеет!
И толпа взорвалась безудержным восторгом.
Всё, что успела сказать Нойдиллион, было тихим, хриплым, полусбитым от стыда:
— Я… я не для этого сюда пришла…
Её взгляд скользнул по танцующему Пипину, рыжему высокому парню, под заводную мелодию.
[id468231554:bp-36291248_278664|Сера],
Ной вдохнула глубоко, как перед прыжком в ледяную воду, и приняла решение. Настоящая актриса. Настоящая офицерша. Настоящая… плейбой-звезда, мать её!
— Лаааадно, мальчики… — протянула она мягко, сладко, так, будто только что вышла из той самой фотосессии. — Сейчас я поймаю одного негодяя… и дам вам всем автографы.
Толпа взорвалась визгом и все стали подпевать Пипину. Пива пролилось больше, чем крови при атаке пиратов.
А в её голове, в это же мгновение:
«СУКА БЛЯТЬ, КТО ПОВЕСИЛ ЭТОТ ДОЛБАНЫЙ ПЛАКАТ. ТВАРИ-ТВАРИ-ТВАРИ-ТВАРИ-ТВАРИ. А ЭТОТ ЕБАНЫЙ БАР СЖЕЧЬ!!»
Но лицо оставалось нежным, почти кошачьим: улыбка вишнёвая, глаза влажные, а ресницы тяжёлые.
Как будто она не подрывника обезвреживала, а выходила на подиум.
Музыка рванула сильнее, Пипин заиграл резвее, словно почувствовав соперницу. И тут Нойдиллион… вошла в танец.
Она закружила бёдрами, так, что деревянный пол жалобно скрипнул. Грудь качнулась в такт, и четверо мужчин у стойки поймали сердечную аритмию. Пот блестел на её коже, как золото, и каждый жест был одновременно военным строевым и откровенной демонстрацией того, что она умеет телом, но не всегда показывает.
Люди ревели.
— Нойдиллион!!! — кто-то выкрикнул.
— ДААААА!!
— ДАВАЙ ЕЩЁ!!
— ЭТО ЛУЧШИЙ ДЕНЬ В МОЕЙ ЖИЗНИ!!
Она подскользнула ближе к сцене, скользнув к Пипину так, что между ними оставалось меньше ладони.
Её потная грудь буквально мерцала в свете ламп, а дыхание щекотало ему шею. Глаза были пиздец хищные, а вот улыбка ангельская.
И тихо, на одном только выдохе, так, чтобы слышал только он:
— Я не знаю, кто ты… но клянусь, я тебя урою, когда всё это закончится. И объяснишь мне, почему ты убегал от офицера дозора. Да ещё… В ЭТОТ БОРДЕЛЬ ДЛЯ МОРЯКОВ.
Ной сладко улыбнулась ему, словно говорит совершенно другое.
Блондинка подняла руку, пальцем указала вверх — в такт музыке. Толпа завопила, подражая ей, и подпрыгнула вместе.
Улыбаясь нежной, почти девичьей улыбкой, она произнесла в зал:
— А ну, мальчики!.. Давайте покажем этому острову, что мы ещё живы!
Ной вдохнула глубоко, как перед прыжком в ледяную воду, и приняла решение. Настоящая актриса. Настоящая офицерша. Настоящая… плейбой-звезда, мать её!
— Лаааадно, мальчики… — протянула она мягко, сладко, так, будто только что вышла из той самой фотосессии. — Сейчас я поймаю одного негодяя… и дам вам всем автографы.
Толпа взорвалась визгом и все стали подпевать Пипину. Пива пролилось больше, чем крови при атаке пиратов.
А в её голове, в это же мгновение:
«СУКА БЛЯТЬ, КТО ПОВЕСИЛ ЭТОТ ДОЛБАНЫЙ ПЛАКАТ. ТВАРИ-ТВАРИ-ТВАРИ-ТВАРИ-ТВАРИ. А ЭТОТ ЕБАНЫЙ БАР СЖЕЧЬ!!»
Но лицо оставалось нежным, почти кошачьим: улыбка вишнёвая, глаза влажные, а ресницы тяжёлые.
Как будто она не подрывника обезвреживала, а выходила на подиум.
Музыка рванула сильнее, Пипин заиграл резвее, словно почувствовав соперницу. И тут Нойдиллион… вошла в танец.
Она закружила бёдрами, так, что деревянный пол жалобно скрипнул. Грудь качнулась в такт, и четверо мужчин у стойки поймали сердечную аритмию. Пот блестел на её коже, как золото, и каждый жест был одновременно военным строевым и откровенной демонстрацией того, что она умеет телом, но не всегда показывает.
Люди ревели.
— Нойдиллион!!! — кто-то выкрикнул.
— ДААААА!!
— ДАВАЙ ЕЩЁ!!
— ЭТО ЛУЧШИЙ ДЕНЬ В МОЕЙ ЖИЗНИ!!
Она подскользнула ближе к сцене, скользнув к Пипину так, что между ними оставалось меньше ладони.
Её потная грудь буквально мерцала в свете ламп, а дыхание щекотало ему шею. Глаза были пиздец хищные, а вот улыбка ангельская.
И тихо, на одном только выдохе, так, чтобы слышал только он:
— Я не знаю, кто ты… но клянусь, я тебя урою, когда всё это закончится. И объяснишь мне, почему ты убегал от офицера дозора. Да ещё… В ЭТОТ БОРДЕЛЬ ДЛЯ МОРЯКОВ.
Ной сладко улыбнулась ему, словно говорит совершенно другое.
Блондинка подняла руку, пальцем указала вверх — в такт музыке. Толпа завопила, подражая ей, и подпрыгнула вместе.
Улыбаясь нежной, почти девичьей улыбкой, она произнесла в зал:
— А ну, мальчики!.. Давайте покажем этому острову, что мы ещё живы!
[id290154650:bp-36291248_278663|God],
Исаак
Мужчина с алебардой продолжал тыкать в нее своим оружием, не для того что бы добить.
Он уже делал это неосознанно, потому что пытался ухватиться за мысль, образы воспоминаний, которые всплыли в его разуме. Эти образы из прошлого были немного болезненны, он даже не думал что какие-то ситуации вернут ему воспоминания из прошлого.
Другие люди, да и большинство Дозорных сторонились его, не хотели приближаться к неизвестному. Мало ли что такой человек может выкинуть. Его вид был не самый добрый, как обычно бывает.
Мысли и образы прекратили прогрессировать, когда к нему приблизился командир отряда Дозора, который еще какое-то время что-то говорил, не обращаясь к нему лично. Но Исаак уже отпустил поток воспоминаний, они исчезли так же быстро, как и появились в его голове. И он наконец остановился тыкать женщину своей алебардой. Закинув оружие на плечо. Лишь искоса посмотрев на подошедшего.
—Посеять панику. Выявить для себя цели. Которые мешают им. — ответил Исаак, на вопросы, которые ему напрямую не задавались. Других вариантов Исаак просто не мог предположить.
—Старший Лейтенант Исаак. — быстро отвечает он, на последний вопрос, просто разворачиваясь к нему лицом, но не принимая стойку смирно и отдавая честь. Однако, упер алебарду в землю и прислонил древко к плечу, освобождая руки, что бы оттянуть свой нагрудник и просунуть руку внутрь. Он быстро нащупал нужную ткань. Выводя на всеобщее обозрение синий галстук и свою нашивку с указанным рангом. Но больше для того что бы показать дозорному перед собой. На нашивке был еще один небольшой символ, как указание на то что он приписан к конкретному командованию. А не просто Дозорный служащий где попало.
Как только стоящий рядом убедиться в том что перед ним человек из Дозора. Он спрячет свои опознавательные знаки обратно под броню.
Исаак
Мужчина с алебардой продолжал тыкать в нее своим оружием, не для того что бы добить.
Он уже делал это неосознанно, потому что пытался ухватиться за мысль, образы воспоминаний, которые всплыли в его разуме. Эти образы из прошлого были немного болезненны, он даже не думал что какие-то ситуации вернут ему воспоминания из прошлого.
Другие люди, да и большинство Дозорных сторонились его, не хотели приближаться к неизвестному. Мало ли что такой человек может выкинуть. Его вид был не самый добрый, как обычно бывает.
Мысли и образы прекратили прогрессировать, когда к нему приблизился командир отряда Дозора, который еще какое-то время что-то говорил, не обращаясь к нему лично. Но Исаак уже отпустил поток воспоминаний, они исчезли так же быстро, как и появились в его голове. И он наконец остановился тыкать женщину своей алебардой. Закинув оружие на плечо. Лишь искоса посмотрев на подошедшего.
—Посеять панику. Выявить для себя цели. Которые мешают им. — ответил Исаак, на вопросы, которые ему напрямую не задавались. Других вариантов Исаак просто не мог предположить.
—Старший Лейтенант Исаак. — быстро отвечает он, на последний вопрос, просто разворачиваясь к нему лицом, но не принимая стойку смирно и отдавая честь. Однако, упер алебарду в землю и прислонил древко к плечу, освобождая руки, что бы оттянуть свой нагрудник и просунуть руку внутрь. Он быстро нащупал нужную ткань. Выводя на всеобщее обозрение синий галстук и свою нашивку с указанным рангом. Но больше для того что бы показать дозорному перед собой. На нашивке был еще один небольшой символ, как указание на то что он приписан к конкретному командованию. А не просто Дозорный служащий где попало.
Как только стоящий рядом убедиться в том что перед ним человек из Дозора. Он спрячет свои опознавательные знаки обратно под броню.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)