[id543751360:bp-36291248_276806|Tori],
Мэй была непреклонна: стоило стали прорезать плоть, как та без какой-либо жалости активировала взрыв снова. Третий раз. Третий сокрушительный взрыв, который стал ещё более сильным ударом как для неё, так и для того, что когда-то звалось Дунканом. Ударная волна не снесла тела так, как хотелось бы Шинохаре: её действие компенсировалось... Но цена была жестокой, ведь предплечье и кисть той руки, что приняла на себя сталь, были оторваны по локоть.
«А вот это уже любопытно... - села поудобнее наблюдательница, закинув ногу на ногу, - А дальше?»
С яростным рёвом дозорный-монстр довершил свой маневр, но не сумел добиться полностью того, чего хотел: навершие булавы, пропахало верхние слои кожи под грудью девушки, оставляя длинную слабо кровоточащую полосу, не дошедшую до левой части тела. Сам Дункан отшатнулся, пронзительно вопя от боли и держась за обрубок: черная жижа потянулась по руке, пытаясь вернуть целостность целой конечности. Юноша припал на колени, склонился, и субстанция начала стремительно вытекать на мостовую, но не как вода, а как пепел, ссыпающийся с быстро тлеющего окурка.
Дозорный Фаррелл скрючивался с открытым ртом, но, в моменте, крик вовсе перестал выходить из его горла и оставалось только кряхтящее, свистящее дыхание что становилось реже и реже... И реже...
Жизнь ещё теплилась в теле молодого бойца, но резко утекала, как песок сквозь пальцы.
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн, 6 путь] Иония.4-ый остров.
[club36291248:bp-36291248_276995|Ролевая "One Piece"],
Можно сказать, всё закончилось почти так, как хотела Мэй. Удар дошёл до цели, дистанция разорвана, смертоносный мах булавы ей удалось избежать. Тонкая полоска крови под грудью? Мей даже не заметила её — больнее отдавали руки, пережившие уже три взрыва мощью родового клинка. На восстановление растянутых и повреждённых мышц уйдёт, вероятно, больше недели.
Она тяжело дышала, ощущая, как в воздухе спеет запах пороха и горелой плоти. Мир вокруг словно отдалялся — шумы вокруг стали приглушёнными, цвета поблекли. Дункан был почти неподвижен. Его ярость, как огонёк поникшей свечи, постепенно затухала: дыхание становилось редким, а вязкая субстанция, плотно обволакивавшая раны, обращалась в пепел. Она не решалась приблизиться — страх, не только физический, но и моральный, держал её на расстоянии. Держась на предельно допустимой дистанции, Мэй сжимала меч измученными пальцами и вслушивалась в биение собственного сердца — так громко, что болели уши.
Эта победа далась ей с трудом. Эта смерть ещё долго будет приходить во снах. Увидеть Дункана живым после двух зим разлуки казалось чудом — и Мэй уничтожила это чудо собственными руками. Жестоко. Так, чтобы не оставить шансов вернуться. Чтобы наверняка.
— Прости… — шёпот сорвался с дрожащих губ. — Обещаю, что за всё содеянное я обязательно попаду в ад. Моя жизнь не стоит этих жертв, и поэтому я обязательно поплачусь в будущем страшной болью... Только бы узнать, ради чего всё это... В чём смысл такой жизни...
Ад — это не просто страшилка. Для неё это было признанием, что никакие оправдания не искупят того, что она сделала. Мей думала о том, уже лишила жизни многих, как невинные становились жертвами её клинка. И в этом списке имя Дункана жгло особенно сильно. Руки опали. В глазах собиралось тепло. Она сдерживала слёзы до предела — плакать Мэй было не свойственно, но никто на её месте не устоял бы. Убивать друга, единственную ниточку к счастливому прошлому, ей было не под силу.
Она продолжала смотреть, чтобы удостовериться: Дункан умер. А если это всего лишь затишье перед новой бурей, Мэй была готова встретить её из последних сил. И, если придётся, умереть достойно.
Можно сказать, всё закончилось почти так, как хотела Мэй. Удар дошёл до цели, дистанция разорвана, смертоносный мах булавы ей удалось избежать. Тонкая полоска крови под грудью? Мей даже не заметила её — больнее отдавали руки, пережившие уже три взрыва мощью родового клинка. На восстановление растянутых и повреждённых мышц уйдёт, вероятно, больше недели.
Она тяжело дышала, ощущая, как в воздухе спеет запах пороха и горелой плоти. Мир вокруг словно отдалялся — шумы вокруг стали приглушёнными, цвета поблекли. Дункан был почти неподвижен. Его ярость, как огонёк поникшей свечи, постепенно затухала: дыхание становилось редким, а вязкая субстанция, плотно обволакивавшая раны, обращалась в пепел. Она не решалась приблизиться — страх, не только физический, но и моральный, держал её на расстоянии. Держась на предельно допустимой дистанции, Мэй сжимала меч измученными пальцами и вслушивалась в биение собственного сердца — так громко, что болели уши.
Эта победа далась ей с трудом. Эта смерть ещё долго будет приходить во снах. Увидеть Дункана живым после двух зим разлуки казалось чудом — и Мэй уничтожила это чудо собственными руками. Жестоко. Так, чтобы не оставить шансов вернуться. Чтобы наверняка.
— Прости… — шёпот сорвался с дрожащих губ. — Обещаю, что за всё содеянное я обязательно попаду в ад. Моя жизнь не стоит этих жертв, и поэтому я обязательно поплачусь в будущем страшной болью... Только бы узнать, ради чего всё это... В чём смысл такой жизни...
Ад — это не просто страшилка. Для неё это было признанием, что никакие оправдания не искупят того, что она сделала. Мей думала о том, уже лишила жизни многих, как невинные становились жертвами её клинка. И в этом списке имя Дункана жгло особенно сильно. Руки опали. В глазах собиралось тепло. Она сдерживала слёзы до предела — плакать Мэй было не свойственно, но никто на её месте не устоял бы. Убивать друга, единственную ниточку к счастливому прошлому, ей было не под силу.
Она продолжала смотреть, чтобы удостовериться: Дункан умер. А если это всего лишь затишье перед новой бурей, Мэй была готова встретить её из последних сил. И, если придётся, умереть достойно.
Удар прошёл не по носу, но всё же по лейтенанту. Не то чтобы сил для рукопашки у Бенимару было много, но это всё ещё хотя бы какая-то атака по дозорному, так что можно сказать, что план выполнен хотя бы частично. Однако и сам лейтенант не так прост. Он поставит свою ногу за ногу Шинмона, надеясь опрокинуть того на крышу здания и видимо прижать до прихода дозорных. Если ему удастся его толкнуть, то всё пройдёт как он и задумал, а это плохо скажется на Бени. Уж явно его после продемонстрированного закуют в наручники из кайросеки, а значит и ослабят во много раз.
«Тц, нельзя падать, нельзя»
Парень снова расцепит сегменты меча, в этот раз чтобы освободить оружие как дозорного, так и своё, а сам попытается противостоять натиску удара дозорного свободной рукой, если её удастся вернуть в блокирующее положение.
Меж тем зарядка руны почти завершилась, что видел Бенимару, краем глаза смотревший на лезвие своего клинка.
«Нужно коснуться [club36291248:bp-36291248_276994|его] ещё один раз. Как только зарядится, любым способом врезать ему хоть одним сегментом и бежать!»
Пытаясь удержаться в вертикальном положении Бенимару будет ждать, когда руна зарядится на полную.
[17677]
«Тц, нельзя падать, нельзя»
Парень снова расцепит сегменты меча, в этот раз чтобы освободить оружие как дозорного, так и своё, а сам попытается противостоять натиску удара дозорного свободной рукой, если её удастся вернуть в блокирующее положение.
Меж тем зарядка руны почти завершилась, что видел Бенимару, краем глаза смотревший на лезвие своего клинка.
«Нужно коснуться [club36291248:bp-36291248_276994|его] ещё один раз. Как только зарядится, любым способом врезать ему хоть одним сегментом и бежать!»
Пытаясь удержаться в вертикальном положении Бенимару будет ждать, когда руна зарядится на полную.
[17677]
[id543751360:bp-36291248_276998|Tori],
По-настоящему роковая тишина повисла над полем битвы, которое только-только таковым быть перестало. У неё не было даже наблюдателей со стороны жителей, - все были столь напуганы совокупностью происходящего, что поспешили убраться прочь. Мэй одиноко возвышалась, - возвышалась триумфатором, - но полностью победителем её сложно было назвать. Дозор был лишен ценного офицера, которого наверняка бы ждало будущее... И настоящая виновница того поспешила привлечь к себе внимание.
Звонкие, неспешные хлопки, чтобы девушка точно услышала, раздавались сверху, с крыши третьего этажа здания прямо напротив. Отсюда, освещаемая и угасающими пожарами, и светом луны, прекрасно была видна полная удовольствия улыбка Афины даже несмотря на расстояние.
- Мои искренние поздравления, Шинохара Мэй. - сидящая нога на ногу, сложила она руки под грудью, - Восхитительное представление. Даже жаль, что кроме меня никто не имел удовольствия лицезреть схватку...
Её взгляд соскользнул с фигуры девушки к павшему юноше, а уголки губ скакнули вниз, отразив нескрываемое недовольство. Мисс Инноченти ещё и фыркнула вдобавок.
- Обещали, что оно создаст действительно неудержимого берсерка. - продолжила она, озвучивая мысли вслух, словно здесь на мгновение не осталось никого, - Жаль. Потом соберу с них за ложь в оферте. Ох! - встрепенулась вдруг барышня, словно вспомнив о Мэй, и легко хлопнула себя по бедрам, - Я даже готова дать тебе небольшую награду. Тебе она даже понравится...
С этими словами она начала рыться по карманам, словно бы вспоминая, куда именно положила желаемый предмет... Новая ловушка? Очередная хитрость? Загадка, ответ на которую очень скоро будет получен. Но как поведет себя Мэй?
По-настоящему роковая тишина повисла над полем битвы, которое только-только таковым быть перестало. У неё не было даже наблюдателей со стороны жителей, - все были столь напуганы совокупностью происходящего, что поспешили убраться прочь. Мэй одиноко возвышалась, - возвышалась триумфатором, - но полностью победителем её сложно было назвать. Дозор был лишен ценного офицера, которого наверняка бы ждало будущее... И настоящая виновница того поспешила привлечь к себе внимание.
Звонкие, неспешные хлопки, чтобы девушка точно услышала, раздавались сверху, с крыши третьего этажа здания прямо напротив. Отсюда, освещаемая и угасающими пожарами, и светом луны, прекрасно была видна полная удовольствия улыбка Афины даже несмотря на расстояние.
- Мои искренние поздравления, Шинохара Мэй. - сидящая нога на ногу, сложила она руки под грудью, - Восхитительное представление. Даже жаль, что кроме меня никто не имел удовольствия лицезреть схватку...
Её взгляд соскользнул с фигуры девушки к павшему юноше, а уголки губ скакнули вниз, отразив нескрываемое недовольство. Мисс Инноченти ещё и фыркнула вдобавок.
- Обещали, что оно создаст действительно неудержимого берсерка. - продолжила она, озвучивая мысли вслух, словно здесь на мгновение не осталось никого, - Жаль. Потом соберу с них за ложь в оферте. Ох! - встрепенулась вдруг барышня, словно вспомнив о Мэй, и легко хлопнула себя по бедрам, - Я даже готова дать тебе небольшую награду. Тебе она даже понравится...
С этими словами она начала рыться по карманам, словно бы вспоминая, куда именно положила желаемый предмет... Новая ловушка? Очередная хитрость? Загадка, ответ на которую очень скоро будет получен. Но как поведет себя Мэй?
[id327871685:bp-36291248_277169|Андрей],
Время в песочных часах, отведенное Бенимару, сыпалось безо всякой жалости. Драгоценные секунды тратились на борьбу, а секунды замедлили свой ход, оставленные позади биениями сердец. Всего один маневр отделял пирата от поимки отрядом Дозора, один маневр, - и у Лотоса оставалось бы на одну причину больше не сопротивляться. И все же...
И все же есть место случаю. Шинмон решил вновь разделить клинок на секции, заставляя Освальдо, использовавшего прочное лезвие как точку опоры, потерял её в самый неподходящий момент. Результат определяли доли секунды, если не сотые их доли, и лейтенант, вместо движения прямо, в моменте изменил траекторию против своей воли, изначально прикладывая немало сил, чтобы направить свой толчок.
«Ах, ты...!» - мысль, что быстрее молнии, пронеслась в разуме темнокожего дозорного.
Удобный момент для того, чтобы визави успел вставить свое противодействие натиску и перевести победоносное наступление к паритету, потому как Бенимару удастся отпихнуть офицера Ортиса, только и успевшего, что удержать равновесие в полутора метрах от противника. Самого члена Черного Лотоса тоже пошатнуло от такой отдачи, естественно. Такое тело по нему прошлось!
- Не уйдешь! - вскричал тот и попытался атаковать противника широким горизонтальным взмахом на уровне груди, ведя меч справа налево относительно себя.
Итог прост: Освальдо - чуть позади и слева от пирата. Прямо позади - пыхтящий отряд дозорных, что вот-вот уже окажутся здесь, на крыше. Со злыми-злыми винтовками. Впереди - долгожданная свобода, до конца крыши - метров десять. Что же делать? Как отвечать на выпад? Отвечать ли в принципе? Только ему решать.
Время в песочных часах, отведенное Бенимару, сыпалось безо всякой жалости. Драгоценные секунды тратились на борьбу, а секунды замедлили свой ход, оставленные позади биениями сердец. Всего один маневр отделял пирата от поимки отрядом Дозора, один маневр, - и у Лотоса оставалось бы на одну причину больше не сопротивляться. И все же...
И все же есть место случаю. Шинмон решил вновь разделить клинок на секции, заставляя Освальдо, использовавшего прочное лезвие как точку опоры, потерял её в самый неподходящий момент. Результат определяли доли секунды, если не сотые их доли, и лейтенант, вместо движения прямо, в моменте изменил траекторию против своей воли, изначально прикладывая немало сил, чтобы направить свой толчок.
«Ах, ты...!» - мысль, что быстрее молнии, пронеслась в разуме темнокожего дозорного.
Удобный момент для того, чтобы визави успел вставить свое противодействие натиску и перевести победоносное наступление к паритету, потому как Бенимару удастся отпихнуть офицера Ортиса, только и успевшего, что удержать равновесие в полутора метрах от противника. Самого члена Черного Лотоса тоже пошатнуло от такой отдачи, естественно. Такое тело по нему прошлось!
- Не уйдешь! - вскричал тот и попытался атаковать противника широким горизонтальным взмахом на уровне груди, ведя меч справа налево относительно себя.
Итог прост: Освальдо - чуть позади и слева от пирата. Прямо позади - пыхтящий отряд дозорных, что вот-вот уже окажутся здесь, на крыше. Со злыми-злыми винтовками. Впереди - долгожданная свобода, до конца крыши - метров десять. Что же делать? Как отвечать на выпад? Отвечать ли в принципе? Только ему решать.
[club36291248:bp-36291248_277204|Ролевая "One Piece"],
Это был Берсерк, сомнений не оставалось. Только не тот, что являлся силой её рода, а какое-то извращённое подобие. Копия без души, без воли, без надежды остаться человеком. Будто они просто сделали его сосудом для чужой ярости — неоправданной и чрезмерно жестокой. И если Морской Дозор действительно экспериментирует с подобным оружием, они должны быть остановлены. Иначе такие трагедии повторятся снова и снова.
Мэй прикусила губу, едва не срываясь на истошный крик. Катана выпала из её окровавленных пальцев и ударилась о землю с глухим звоном. Дрожа, её руки повисли мёртвым грузом. Каждая жила горела болью, мышцы каменели, пальцы едва слушались. Она чувствовала себя выжатой до последней капли. Вероятно, она не смогла бы сражаться дальше в таком состоянии.
«Нужно вернуться, — мысль пыталась пробить хаос в голове. — Вернуться и всё рассказать. Найти союзников, а потом... похоронить Дункана как человека. Как солдата».
Эти слова едва сдержали её от крика, но ненадолго. Голос, прозвучавший с высоты, оборвал тонкую нить самоконтроля. Мэй знала её. Пусть и видела эту женщину на один короткий миг, но лицо запомнилось намертво. Та самая чертовка, что отравила Дункана. Она беспечно сидела на крыше с ухмылкой, будто наблюдала за увлекательной пьесой, а не за тем, как рушатся жизни.
— Ты!..
Пальцы Мэй сжались в кулаки с неожиданной силой, до боли в костяшках. На лбу вздулась вена, а по телу разлилась кипящая ненависть, не уступающая той, что когда-то пожирала её при встрече с Ризли. Но теперь было хуже. Гораздо хуже.
— Ты, %#$@&!^%#! Я тебя #$!&~%@#%&^!!! Чтоб ты %#^@#$!!%$@&!! ~#@%!&^*^!
Ругательства срывались потоком — настолько бурным и грязным, что сама Мэй перестала осознавать, какие слова летят с её губ. Перевести всё это на человеческий язык было бы почти невозможно, но суть ясна: она обещала Афине мучительную расправу, унижение и конец. В её глазах эта женщина была не просто врагом — воплощением всей ненависти и боли, что отняло у неё прошлое.
Никакого подарка Мэй принимать не собиралась. Слова про «подарок», брошенные свысока, вовсе прошли мимо ушей: она не слышала их, утонув в своей ярости. Даже если бы услышала — вряд ли посчитала бы возможным дотронуться до чего-то, исходящего от этой «мрази».
Афина, возможно, слышала подобные проклятия впервые в жизни, но Мэй не заботило, какое впечатление они произведут. Её голос хрипел, каждая фраза рвалась наружу на последних остатках дыхания, и всё же звучала она так громко, что эхо расходилось далеко. Вероятно, об этой ярости слышала не только Афина с высоты своей крыши, но и весь город как минимум.
Это был Берсерк, сомнений не оставалось. Только не тот, что являлся силой её рода, а какое-то извращённое подобие. Копия без души, без воли, без надежды остаться человеком. Будто они просто сделали его сосудом для чужой ярости — неоправданной и чрезмерно жестокой. И если Морской Дозор действительно экспериментирует с подобным оружием, они должны быть остановлены. Иначе такие трагедии повторятся снова и снова.
Мэй прикусила губу, едва не срываясь на истошный крик. Катана выпала из её окровавленных пальцев и ударилась о землю с глухим звоном. Дрожа, её руки повисли мёртвым грузом. Каждая жила горела болью, мышцы каменели, пальцы едва слушались. Она чувствовала себя выжатой до последней капли. Вероятно, она не смогла бы сражаться дальше в таком состоянии.
«Нужно вернуться, — мысль пыталась пробить хаос в голове. — Вернуться и всё рассказать. Найти союзников, а потом... похоронить Дункана как человека. Как солдата».
Эти слова едва сдержали её от крика, но ненадолго. Голос, прозвучавший с высоты, оборвал тонкую нить самоконтроля. Мэй знала её. Пусть и видела эту женщину на один короткий миг, но лицо запомнилось намертво. Та самая чертовка, что отравила Дункана. Она беспечно сидела на крыше с ухмылкой, будто наблюдала за увлекательной пьесой, а не за тем, как рушатся жизни.
— Ты!..
Пальцы Мэй сжались в кулаки с неожиданной силой, до боли в костяшках. На лбу вздулась вена, а по телу разлилась кипящая ненависть, не уступающая той, что когда-то пожирала её при встрече с Ризли. Но теперь было хуже. Гораздо хуже.
— Ты, %#$@&!^%#! Я тебя #$!&~%@#%&^!!! Чтоб ты %#^@#$!!%$@&!! ~#@%!&^*^!
Ругательства срывались потоком — настолько бурным и грязным, что сама Мэй перестала осознавать, какие слова летят с её губ. Перевести всё это на человеческий язык было бы почти невозможно, но суть ясна: она обещала Афине мучительную расправу, унижение и конец. В её глазах эта женщина была не просто врагом — воплощением всей ненависти и боли, что отняло у неё прошлое.
Никакого подарка Мэй принимать не собиралась. Слова про «подарок», брошенные свысока, вовсе прошли мимо ушей: она не слышала их, утонув в своей ярости. Даже если бы услышала — вряд ли посчитала бы возможным дотронуться до чего-то, исходящего от этой «мрази».
Афина, возможно, слышала подобные проклятия впервые в жизни, но Мэй не заботило, какое впечатление они произведут. Её голос хрипел, каждая фраза рвалась наружу на последних остатках дыхания, и всё же звучала она так громко, что эхо расходилось далеко. Вероятно, об этой ярости слышала не только Афина с высоты своей крыши, но и весь город как минимум.
Много событий произошло за последние пару секунд. Как минимум из того что важно для самого Бенимару руна на его клинке вовсю горела. Он мог её использовать, но проблема в том, что не так уж сильно она изменит события. Он уже слышал, как люди Ортиса взбирались сюда на крышу. Если он задержится тут ещё хотя бы на пару секунд, то есть риск быть пойманным, а значит нужно приложить все усилия для того чтобы сбежать.
Самого лейтенанта получилось вывести из равновесия, отчего все его планы пошли прахом. Всяко же инерция от толчка и самому пирату задаст трепку. Он старался устоять на ногах, дабы не плюхнутся на спину, после чего нужно было начинать действовать. Шинмон делает решительный шаг вперёд, слыша слова дозорного вслед. А ведь если бы он не заговорил, то у него может что-то и получилось, молчание реально золото.
Шинмон заведёт меч себе за спину, прикрывая её от возможного удара. Если будет звук соприкосновения металла, а даже если и нет, то штурман прыгнет резко вперёд, сокращая расстояние до края крыши. Теперь он был более чем в трёх метрах от дозорного, так что оставалось добежать до края. Если у него это получится беспрепятственно, то он спрыгнет с крыши, группируясь в воздухе. Сейчас получить травму от падения и выжить было более чем хорошим исходом, чем без ран попасться дозору. Как только он кубарем прокатится прочь от здания, на котором изначально вёлся бой, то не оборачиваясь пробежит по улице, сворачивая в переулок. Остаётся только петлять по улочкам Ионии, убегая… куда-то? Честно говоря, он даже не знал особо куда стремился, но главное было не попасться в очередную засаду дозорных.
«Выжил, чёрт побери, нужно будет срочно поменять руну на мече…»
Собственно, а ничего ведь не мешает ему это делать на ходу? Он достанет оружие из ножен, в секунду стирая прошлый рунический рисунок. Ему нужна минута, на деле чуть меньше, чтобы нарисовать новый, так что именно этим он и будет занят во время бега прочь от [club36291248:bp-36291248_277207|дозорных], что должны были остаться прилично позади.
[18002]
Самого лейтенанта получилось вывести из равновесия, отчего все его планы пошли прахом. Всяко же инерция от толчка и самому пирату задаст трепку. Он старался устоять на ногах, дабы не плюхнутся на спину, после чего нужно было начинать действовать. Шинмон делает решительный шаг вперёд, слыша слова дозорного вслед. А ведь если бы он не заговорил, то у него может что-то и получилось, молчание реально золото.
Шинмон заведёт меч себе за спину, прикрывая её от возможного удара. Если будет звук соприкосновения металла, а даже если и нет, то штурман прыгнет резко вперёд, сокращая расстояние до края крыши. Теперь он был более чем в трёх метрах от дозорного, так что оставалось добежать до края. Если у него это получится беспрепятственно, то он спрыгнет с крыши, группируясь в воздухе. Сейчас получить травму от падения и выжить было более чем хорошим исходом, чем без ран попасться дозору. Как только он кубарем прокатится прочь от здания, на котором изначально вёлся бой, то не оборачиваясь пробежит по улице, сворачивая в переулок. Остаётся только петлять по улочкам Ионии, убегая… куда-то? Честно говоря, он даже не знал особо куда стремился, но главное было не попасться в очередную засаду дозорных.
«Выжил, чёрт побери, нужно будет срочно поменять руну на мече…»
Собственно, а ничего ведь не мешает ему это делать на ходу? Он достанет оружие из ножен, в секунду стирая прошлый рунический рисунок. Ему нужна минута, на деле чуть меньше, чтобы нарисовать новый, так что именно этим он и будет занят во время бега прочь от [club36291248:bp-36291248_277207|дозорных], что должны были остаться прилично позади.
[18002]
[id543751360:bp-36291248_277208|Tori],
Горечь на лице, ненависть и презрение в словах, нескрываемое желание обратить все её естество в пыль - ожидаемый результат. Предсказуемый. Контролируемый. Её это забавляло. Все они здесь - лишь актеры в одном большом Театре. Что забавляло ещё больше, так это то, что она даже не являлась постановщиком - только высокоуровневым исполнителем.
Вновь линия губ плавно согнулась, открывая почти идеально ровные зубы, а кончик языка уперся в верхние резцы и скользнул обратно: она хотела было что-то дополнить, но на мгновение остановилась. Слова - это всего лишь слова. Подобные подарки она решила оставить нераспечатанными.
Когда Мэй, все же, остановила свой немыслимый, непередаваемый поток ругательств, оскорблений, унижений и угроз, - культурное достояние, не иначе, - Афина неспешно поднимется со своего места, стряхивая с костюма пыль и грязь (крыши очень легко пачкаются, в конце концов). Улыбка сменила тон: с открытой и удовлетворенной, до мягкой и снисходительной. Барышня одним коротким маневром, держась за черепицу так, словно сама не весила ничего, спустилась на этаж ниже, не создавая, все же, соблазна подобраться к ней и прервать речь, но становясь однозначно ближе.
- А что бы сказал твой непосредственный командир на это? - оскал на мгновение стал хищным, - Понравилось бы такое Зельде? Ха-ха-ха! - смех был звонким и чистым. Кажется, Афине действительно нравились эмоциональные горки, по которым ей удавалось прокатывать других, - Но я буду милостива. Щедра.
Меж пальцев сверкнула платина, одним щелчком крупная монета полетела прямиком к Мэй. Если та будет достаточно расторопна, то, может, и поймает её.
- Волшебник Серебряных Городов ищет Слезу. - загадкой прозвучала фраза-пароль, - Найди на Кселарисе человека по имени Гариф в месте под названием «Око Малигоса». Он даст тебе подсказку для твоих поисков. Надеюсь, ещё свидимся.
Звездной пылью растворилась в воздухе Афина, прямо на глазах Шинохары. Словно бы была наваждением, духом без физической оболочки. Пропадет и её присутствие с Ионии, будто здесь никогда не было стороннего наблюдателя. Верить ей или нет - ответ, который подскажет девушке сердце. Но в словах мисс Инноченти было больше искренности, чем в парнишке, в первый раз признающегося в чувствах возлюбленной.
Горечь на лице, ненависть и презрение в словах, нескрываемое желание обратить все её естество в пыль - ожидаемый результат. Предсказуемый. Контролируемый. Её это забавляло. Все они здесь - лишь актеры в одном большом Театре. Что забавляло ещё больше, так это то, что она даже не являлась постановщиком - только высокоуровневым исполнителем.
Вновь линия губ плавно согнулась, открывая почти идеально ровные зубы, а кончик языка уперся в верхние резцы и скользнул обратно: она хотела было что-то дополнить, но на мгновение остановилась. Слова - это всего лишь слова. Подобные подарки она решила оставить нераспечатанными.
Когда Мэй, все же, остановила свой немыслимый, непередаваемый поток ругательств, оскорблений, унижений и угроз, - культурное достояние, не иначе, - Афина неспешно поднимется со своего места, стряхивая с костюма пыль и грязь (крыши очень легко пачкаются, в конце концов). Улыбка сменила тон: с открытой и удовлетворенной, до мягкой и снисходительной. Барышня одним коротким маневром, держась за черепицу так, словно сама не весила ничего, спустилась на этаж ниже, не создавая, все же, соблазна подобраться к ней и прервать речь, но становясь однозначно ближе.
- А что бы сказал твой непосредственный командир на это? - оскал на мгновение стал хищным, - Понравилось бы такое Зельде? Ха-ха-ха! - смех был звонким и чистым. Кажется, Афине действительно нравились эмоциональные горки, по которым ей удавалось прокатывать других, - Но я буду милостива. Щедра.
Меж пальцев сверкнула платина, одним щелчком крупная монета полетела прямиком к Мэй. Если та будет достаточно расторопна, то, может, и поймает её.
- Волшебник Серебряных Городов ищет Слезу. - загадкой прозвучала фраза-пароль, - Найди на Кселарисе человека по имени Гариф в месте под названием «Око Малигоса». Он даст тебе подсказку для твоих поисков. Надеюсь, ещё свидимся.
Звездной пылью растворилась в воздухе Афина, прямо на глазах Шинохары. Словно бы была наваждением, духом без физической оболочки. Пропадет и её присутствие с Ионии, будто здесь никогда не было стороннего наблюдателя. Верить ей или нет - ответ, который подскажет девушке сердце. Но в словах мисс Инноченти было больше искренности, чем в парнишке, в первый раз признающегося в чувствах возлюбленной.
[id327871685:bp-36291248_277209|Андрей],
Рывок, взмах, секундный просчет - клинок рассекает воздух вместо того, чтобы наказать Бенимару за небрежный защитный маневр. Повезло пирату, что тот решил стартануть не дожидаясь удара, иначе путь обратно к сокомандникам ему был бы заказан: на крышу уже поднялись рядовые служивые, готовые показать нерадивому преступнику, что значит «есть свинец». Уже вскинули ружья, приготовились стрелять, да вот по кому? Виновник был таков.
Задержка, когда вороной клинок рассек воздух, стоила лейтенанту успешной поимки наглого и опасного преступника. Даже если он был в команде Йонко, это не значило, что его следовало просто так отпускать.
- Проклятье! - выругался Освальдо и поспешил к краю крыши.
Видя, как Бенимару скрывается за углом и понимая, что прыгать на соседнюю крышу, - где здание на этаж выше - это просто потеря времени, лейтенант Ортис нырнул вниз, успешно приземляясь и продолжая погоню, ориентируясь на удаляющиеся шаги, но догнать постоянно петляющего в незнакомом городе пирата было слишком проблематично. Один неверный поворот в пылающем желании срезать - и тупик остановил любые попытки дозорного, превращая мнимый успех в призрачный.
Можно ли сказать, что парнишка Шиномон победил? Технически. Сражаться с такой толпой веяло только поражением. Но он всяко мог прослыть героем, одолев в одиночку хорошо подготовленный отряд! Что же, в другой раз...
На этом сражение с Мировым Боссом можно считать оконченным. Конец ГМ-части.
Рывок, взмах, секундный просчет - клинок рассекает воздух вместо того, чтобы наказать Бенимару за небрежный защитный маневр. Повезло пирату, что тот решил стартануть не дожидаясь удара, иначе путь обратно к сокомандникам ему был бы заказан: на крышу уже поднялись рядовые служивые, готовые показать нерадивому преступнику, что значит «есть свинец». Уже вскинули ружья, приготовились стрелять, да вот по кому? Виновник был таков.
Задержка, когда вороной клинок рассек воздух, стоила лейтенанту успешной поимки наглого и опасного преступника. Даже если он был в команде Йонко, это не значило, что его следовало просто так отпускать.
- Проклятье! - выругался Освальдо и поспешил к краю крыши.
Видя, как Бенимару скрывается за углом и понимая, что прыгать на соседнюю крышу, - где здание на этаж выше - это просто потеря времени, лейтенант Ортис нырнул вниз, успешно приземляясь и продолжая погоню, ориентируясь на удаляющиеся шаги, но догнать постоянно петляющего в незнакомом городе пирата было слишком проблематично. Один неверный поворот в пылающем желании срезать - и тупик остановил любые попытки дозорного, превращая мнимый успех в призрачный.
Можно ли сказать, что парнишка Шиномон победил? Технически. Сражаться с такой толпой веяло только поражением. Но он всяко мог прослыть героем, одолев в одиночку хорошо подготовленный отряд! Что же, в другой раз...
На этом сражение с Мировым Боссом можно считать оконченным. Конец ГМ-части.
[id543751360:bp-36291248_277208|Tori].
Уорик и Кико.
События быстро набирали обороты. Иония и так пережила слишком много всего, а теперь? Что же случилось…
Перед тем, как Меруем покинул общество одноглазого стрелка, они успели немного поболтать. И, на самом деле, единственная мысль, которая посетила седовласую голову оказалась странной.
«- Быть может, с ним ей повезет больше.» - Именно так заключил Уорик, понимая, что этот человек сможет сделать то, что не смог он. И то, чего хотела она. Рано или поздно это бы случилось. Хотел мужчина этого или нет. Однако сейчас ему стоило собраться, поэтому откинув навязчивые мысли, Арканджело поспешил на поиски Сэкико, как известного для него врача. Раз на остров напал кто-то, то помощь обязательно потребуется.
В общем и целом, спустя какое-то определенное количество времени уже двое последователей Леоне спешили на помощь к пострадавшим. Кому могли – помогали… Кому-то уже было поздно. Надежды они не теряли, поэтому на полпути до ушей зверолюдки донеслась словесная брань… И голос оказался до боли знакомый.
= Кажется, я слышала Мэй. Давай поспешим. Похоже она ранена и была затянута в битву. = Прокомментировала Кико, сменив маршрут.
- Мэй? Это моя вина, не стоило её отправлять одну тогда, вот чёрт. – Выругался мужчина, ускорившись. Чувство беспокойства и вины теперь не покидало неюное тело стрелка. Как так вышло? Почему именно она?
Уже через пару минут пираты оказались на месте. И если девушка поспешила к Мэй, то Уорик опешил, затормозив. Видеть Шинохару в таком состоянии оказалось больно.
= Мэй. Мэй, ты как? Давай я осмотрю твои раны? = Привлекая к себе внимание, спросила Сэкико, открывая подсумок с медикаментами.
Что до стрелка? Он так и будет стоять в стороне, как истукан? Конечно, нет! Чуть опосля, опомнившись, Уоллис подойдет ближе, дабы осмотреть девушку.
- Прости. – Лишь виновата выдал он, готовый встретить весь гнев и боль на своей персоне, ведь одного взгляда было достаточно, чтобы это понять…
Уорик и Кико.
События быстро набирали обороты. Иония и так пережила слишком много всего, а теперь? Что же случилось…
Перед тем, как Меруем покинул общество одноглазого стрелка, они успели немного поболтать. И, на самом деле, единственная мысль, которая посетила седовласую голову оказалась странной.
«- Быть может, с ним ей повезет больше.» - Именно так заключил Уорик, понимая, что этот человек сможет сделать то, что не смог он. И то, чего хотела она. Рано или поздно это бы случилось. Хотел мужчина этого или нет. Однако сейчас ему стоило собраться, поэтому откинув навязчивые мысли, Арканджело поспешил на поиски Сэкико, как известного для него врача. Раз на остров напал кто-то, то помощь обязательно потребуется.
В общем и целом, спустя какое-то определенное количество времени уже двое последователей Леоне спешили на помощь к пострадавшим. Кому могли – помогали… Кому-то уже было поздно. Надежды они не теряли, поэтому на полпути до ушей зверолюдки донеслась словесная брань… И голос оказался до боли знакомый.
= Кажется, я слышала Мэй. Давай поспешим. Похоже она ранена и была затянута в битву. = Прокомментировала Кико, сменив маршрут.
- Мэй? Это моя вина, не стоило её отправлять одну тогда, вот чёрт. – Выругался мужчина, ускорившись. Чувство беспокойства и вины теперь не покидало неюное тело стрелка. Как так вышло? Почему именно она?
Уже через пару минут пираты оказались на месте. И если девушка поспешила к Мэй, то Уорик опешил, затормозив. Видеть Шинохару в таком состоянии оказалось больно.
= Мэй. Мэй, ты как? Давай я осмотрю твои раны? = Привлекая к себе внимание, спросила Сэкико, открывая подсумок с медикаментами.
Что до стрелка? Он так и будет стоять в стороне, как истукан? Конечно, нет! Чуть опосля, опомнившись, Уоллис подойдет ближе, дабы осмотреть девушку.
- Прости. – Лишь виновата выдал он, готовый встретить весь гнев и боль на своей персоне, ведь одного взгляда было достаточно, чтобы это понять…
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 3 Гость(ей)