[Ист Блю] Остров Рассвета

[id151299870:bp-36291248_173091|Анастасия],

— Все нормально, не волнуйся. — Проговорил капитан своим обычным и спокойным голосом. Далее он отказался говорить и на ее фразу о неприятностях лишь хмыкнул, следую вперед, пока впереди не показался город. Это уже был большой плюс, ибо Николасу хотелось отдохнуть от всего этого и просто зависнуть в каком-нибудь баре, но... Разве у них это получится? Конечно нет, ведь как и говорила Наоми, они всегда находят неприятности, даже если они этого не хотят.
— Нельзя привлекать к себе лишнее внимание. — Проговорив это, мужчина свернул в ближайший переулок, где оказался подпольный бар. То, что было нужно. Там можно будет и выпить, и расслабиться, а также что-нибудь узнать о ситуации в городе.

[id216866752:bp-36291248_174062|Лидия],
- Да, капитан, - привычным насмешливым, но уставшим голосом ответила Наоми и двинулась за Николасом. И, о боги, перед их взором наконец явилось питейное заведение. Предел всех мечтаний блондинки в последние несколько дней. Шаг ее тут же стал бодрым и одноглазая, успешно обогнав капитана, вошла в бар первой. Из открытой двери на нее тут же дохнуло запахом алкоголя, дыма и пота. Неподготовленных людей такое сочетание могло бы сбить с ног. Но пиратка уже успела привыкнуть к этому "аромату" и воспринимала его как должное. Девушка прошла к барной стойке и уселась на свободный стул. Дождавшись, пока Ник проделает то же самое, она. приподняв бровь, посмотрела на него.
- Надеюсь хоть сейчас выпить можно? - поинтересовалась она голосом ребенка, выпрашивающего у мамы конфетку.

[id213233084:bp-36291248_174041|Аладей],
Донкихот зашел к менеджеру, улыбаясь во все тридцать два зуба. Спокойный, властный, его вид не вызывал ни капли сомнения, что теперь он хозяин всего имущества. Тем более, когда он положил на стол Дамео подписанный договор.
-Я хочу забрать свои вещи.- И тут же к договору присоединился ключ, который словно всю жизнь лежал в этом кармашке. Под таким напором и с такими аргументами банкир не смог поспорить, хоть и работал с ограбленной семьей почти двадцать лет.
Через пару минут они открыли банковскую ячейку и Джокер спокойно стоял и разбирался с ее содержимым.
М: А вот и документы на наш новый корабль. Отлично, забираем. Наличность.
-Положи деньги в сумку.- Отдав распоряжение Кари, мужчина опять увлекся изучением торговых договоров и отложил еще пару листков во внутренний карман. Такие возможности нельзя упускать.

[id21308137:bp-36291248_174071|Николай],
Что ж, не самое приятное отчего-то распоряжение, будто проверка на честность. Однако, Карри согласно хмыкнула и принялась за работу. Очень скоро сумка была полна, а вот хранилище наоборот, оставило в своих недрах только ненужные и слишком узнаваемые украшения, предметы интерьера, даже посуду.
Известность для пиратов - дело замечательное, но, будучи воровкой отнюдь не дворового пошиба, Копытце прекрасно понимала, что уж ей-то эта самая известность без надобности. Искусство вора, тени, шепчущего - все это подразумевало незаметность и малоузнаваемость. Ведь именно поэтому обычно девушка скрывалась за образом оленьей маски.
К счастью, о том, каким именно был фрукт-опытный образец, никто на родине ее уже не помнил.
Выполнив поручение и на всякий случай улыбнувшись менеджеру самой милой и спокойной из всех своих улыбок, Оленуха ожидала мастера возле входа в хранилище. Видимо, мастер нашел нечто поинтереснее, чем декларация о доходах или об оформлении завоза голубых клуш...

*Найти пиратов? Да запросто! Влиться в их стройный коллектив? Нет проблем! Если бы не клятва на мечах Джек бы давно уже покинул этот остров, но клятва есть клятва. Потому то и мечтал парень о своём фрукте чтобы никакие вшивые фруктовики не смогли его победить. За то время что Джек находился на этом острове Джек так и не нашел пиратской команды чтобы влиться в неё, о том чтобы узнать какая она по силе и говорить не стоило. Джек привык бросать вызов сильным мира сего, но похоже на этот раз он сам вырыл себе могилу.*

Его звали Боб. Не то чтобы это было самым типичным именем, которым называют тех детей, что оказываются нежеланными и нелюбимыми в семье, но...
=ПРОВАЛИВАЙ, БОБ!
=ЛУЧШЕ Б ТЫ СДОХ, БОБ!
Именно такие фразы этот паренек слышал от своих родителей в раннем детстве. Они могли бы назвать его Уильям, Генри. Ну или хотя бы старина Фрэнк. Хотя странно было бы называть младенца стариной, не так ли?
-#Да что ты понимаешь в именах?#
-ПОБОЛЕЕ ТВОЕГО, ГОВНЮК! Я СЪЕЛ НА ЭТОМ СОБАКУ! ПРИЧЕМ ДАЛЕКО НЕ ОДНУ!
-И как оно? Было вкусно? Ребят... - живот предательски заурчал. - С этими разговорами о собаках я ужасно проголодался. Может сходим перекусить?
=Уэйд, у нас дело. Хватит болтать с самим собой и собирайся. Мы и так опаздываем на десять минут.
Блондин в зеленом костюме мотался по комнате мотеля из угла в угол, истерично поглядывая на часы. Было видно, что он страшно волнуется, а потерянные бумаги исчезли без следа.
=Да что ж такое...я же только вчера положил их в сумку. Куда они могли деться?!
Так вот его звали Боб. Старина Боб всегда нервничал и твердил о каком-то деле. Я давно перестал его слушать и хотел было лечь спать, как вспомнил, что перед сном положено прочесть книгу или хотя бы состав освежителя для воздуха. Или это читают во время того, как...
=УЭЙД! Какого хрена ты не сказал, что бумаги у тебя?!!
Мое чтение вновь прервали, выдергивая листки из рук.
-Эй, там самое интересное было. Про "появиться ровно в 7 утра на улице Питстрит!" - очки сползли с маски наемника, придавая ему весьма заумный, но все еще недовольный вид.
=ВОТ ИМЕННО! Уже 7.10, а мы все еще в номере!
-Так это не моя проблема, Боб, что ты так долго собираешься. Моя бывшая собиралась и то быстрее, ты в курсе?
=Нет у тебя никакой бывшей.
-А я говорю есть.
=Слезай давай. Пошли.
Дверь номера захлопнулась, оставляя за собой бардак с которым придется иметь дело уборщице. Пятнадцать пивных банок, три коробки из-под пиццы, разбросанные упаковки чипсов и повсюду крошки. Крошки. Крошки.
Пожилая женщина - азиатка зашла внутрь комнаты, осматривая горы дерьма с невозмутимым лицом и бросила швабру на пол.
=В зёпу эту лаботу! Сюки. Челтовы сюки!
Комната - люди. 2 - 0. Пошли все вон.

Того парня в черно-красном костюме зовут Дедпул. Хотя я называю его "Уэйд". Это вроде как его настоящее имя и что-то мне подсказывает, что это делает нас чем-то вроде закадычных друзей.
Каждому нужен друг. Ведь подохнуть от одиночества не желают даже владелицы сорока кошек в одно рыло. Только представьте: приходите вы домой, открываете дверь, а там такое "МЯУ", что любая стерео-система признает поражение, отвалив пылиться в чулан. Да и как вообще можно уснуть, когда кругом целый взвод или рота усатых солдат. И всем дай пожрать, всех погладь.
=Апчхи!
Чертова аллергия на кошек. Даже в мыслях. Может поэтому Сара меня бросила? Из-за того, что я не мог полюбить ее кошек так же, как и ее? Но как можно любить животных так же или даже больше чем ту, кто засел глубоко в сердце? Хотя ей удавалось и она частенько...
-ЛОЖИСЬ! - мужчина в костюме бросается на Боба, заставляя последнего целовать землю, а кругом поднимается пыль.
=КАКОГО ЧЕРТА, УЭЙД?
-Все под контролем. Пронесло.
=Что пронесло?!
-Мне показалось, что вон та старушка хочет подстрелить тебя, Боб. Я только что официально спас тебе жизнь, а ты меня спрашиваешь "Что пронесло?!". Неблагодарный говнюк. Я ухожу обратно в номер. Все. Я не намерен терпеть такое гнусное отношение с твоей стороны.
Он что-то вроде секретного оружия массового поражения для правительства, да вот только с секретностью эти чудики явно перестарались. Дедпула знал каждый второй, ведь этот парень всегда создавал много шума.
=Ну и уходи. Разберусь с Гидрой в одиночку.
Уже удаляющийся гордой походкой обиженный силуэт внезапно остановился и застыл как вкопанный.
-Ладно, я останусь. Но с тебя пицца.
=Хорошо, Уэйд. С меня пицца. А теперь поторопимся, мы и так опоздали уже на чертовых 20 минут.
-Это все потому что ты долго красился.
=Я не красился! Я искал бумажку, которую ты между прочим...АРГХ! Что с тобой спорить.
Наемник перешел на бег, а поэтому его пришлось догонять. Долбанный сукин сын. Испачкал меня, да еще развел на пиццу. Что в мозгах у этого парня?

[id305243162:bp-36291248_174035|Michael],

Бьонди скорчился и повалился на колени от мощного удара в пах. Глаза Эдди мгновенно расширились до предела. Из-за неожиданности...и частично из-за страха конечно. Эта рыба только что подставила под удар Генри и это было плохо. Наркоман напрягся всем телом и вытянул руку в сторону Стингера, приказывая тому остановиться.
- Нет! Что ты делаешь?! - прорычал Эдди Дин.
В этот момент голова Стингера метнулась вперед и тот без сознания свалился на землю. Эдди ужаснулся, увидев позади обмяклого рыбочеловека Джека Андолини. Двойной уродец, так Генри называл Андолини.
"Но никогда в глаза" - добавил про себя Эдди. Нет, конечно же, нет. Назвать так Джека в глаза - верный способ самоубийства. Огромный мужик с узким лбом пещерного человека и громадной челюстью прирожденного киллера. Супруга его приходилась родственницей Энрико Балазару… не то племянница, не то кузина, хрен его знает кто. Его громадные руки свисали вниз, точно лапы обезьяны. Из ушей пучками торчала жесткая щетина. Глаза выражали крайнюю степень злости.
Старина Двойной Уродец. Но даже Генри (который, как пришлось признать Эдди, не всегда отличался прозорливостью) никогда не назвал бы Джека Двойным Тупицей. Джон Бьонди всегда был прославленным идиотом, и таким он и останется. А вот Джеку, при всей его внешности неандертальца, хватило ума заделаться первым помощником Балазара и первым же его замом. Эдди не понравилось, что Балазар прислал человека такого масштаба. Совсем не понравилось.
= Привет, Эдди. - откликнулся Джек - Я слышал у тебя проблемы.
- Спасибо, я сам с ними справился.
Эдди вдруг поймал себя на том, что почесывает то одну, то другую руку. Типичное движение закоренелого наркомана. Он заставил себя прекратить чесаться.
= После чего твой дружок напал на Джона? Так дела не делаются, Эдди, старина. Генри не оценит подобного.
Эдди стоял перед Андолини, борясь с паникой, что поднималась в его сознании и грозила оборвать ход связных мыслей. Внезапно потребность ширнуться, с которой он до сих пор так успешно справлялся, стала невыносимой. Ему надо ширнуться. Тогда он сможет думать, возьмет себя в руки…

[id305243162:bp-36291248_174035|Michael],

= Прекрати! — проревел Роланд у него в голове. Так громко, что Эдди невольно поморщился (а Джек, приняв эту гримасу боли и изумления за очередной приступ наркоманского зуда, снова расплылся в улыбке). — Прекрати! Тебе нужен контроль над собой, я его тебе обеспечу!
- Ты не понимаешь! Он мой брат! Мой гребаный брат! Балазар забрал моего брата!
= Ты так говоришь, будто я никогда этого слова не слышал. Ты за него боишься?
- Да! Боже мой, да!
= Тогда делай то, что они ждут от тебя. Кричи. Ной и проси. Проси прощения. Я уверен, они этого ждали. Делай все это, чтобы оправдать их ожидания, и тогда ты уже можешь не сомневаться в том, что все твои опасения подтвердятся.
- Я не понимаю, о чем ты…

= Если ты сейчас перед ними наложишь в штаны, тогда они точно прибьют твоего драгоценного братца. Ты этого хочешь?
- Ладно. Я буду держаться. Может быть, это звучит по-дурацки, но я буду держаться.

= Ты это так называешь? Ладно. Тогда держись.

- Этот человек мне не друг. Я просто увидел его в лесу, я показал ему дорогу сюда. Я не могу отвечать за его действия, Джек! Я даже не знаю кто он!
= Ты же знаешь, что мы так не работаем. Балазар решит, что с вами делать, но уверяю тебя, хорошего исхода лучше не жди.
- А пошел ты туда, куда солнышко не заглядывает, мать твою, - не выдержал Эдди и попытался зашагать прочь.
Рука Андолини схватила его за плечо с парализующей силой тисков. Сам он дышал в шею Эдди горячо, как бык.
Эдди обернулся.
= Держись, Эдди, - прошептал Роланд.
- Держусь, - отозвался Эдди.
- За такое мне бы надо тебя убить, - сказал Андолини. - Я бы ни от кого не потерпел, чтобы меня посылали в задницу, и особенно от такого засранца и мелкого наркомана, как ты.
- Ну так убивай! - выкрикнул Эдди, но это был крик рассчитанный. Крутой крик, если так можно выразиться. Они стояли на мусорке, две темные фигуры в горизонтальных лучах весеннего заката, на мусорке, где было много искателей всяческого добра. И люди слышали крик, слышали слово «убей», и если их радиоприемники были включены, они прибавляли звук, если же выключены, то сначала включали, а потом прибавляли звук. Потому что так лучше, так безопаснее.
- Рико Балазар не сдержал слова! Я, значит, свое обязательство выполнил, а он меня кинул! Так что пошел-ка ты в задницу, это я тебе говорю. И ему тоже скажу, пусть идет в задницу. Я любому скажу, пусть идет в задницу!
Андолини вытаращился на него. Глаза его были такими темными, что цвет их, казалось, просачивается в белки, и от этого они стали желтыми, как старый пергамент.
- Я бы и Золотому Роджеру сказал, чтобы он убирался в задницу, если бы он не сдержал данного слова, и плевал я на то, что он Король Пиратов, или как там его!
Единственный ребенок с очень черной кожей в белых баскетбольных трусах и высоких кроссовках стоял на куче хлама и наблюдал за ними.
— Ты закончил? — осведомился Андолини, когда все затихло.
— Да, — сказал Эдди совершенно нормальным голосом.

[id305243162:bp-36291248_174035|Michael],

- О'кей, - подытожил Андолини, разжал свои обезьяньи пальцы и улыбнулся… и когда он улыбнулся, случились сразу две вещи: во-первых, в нем появился какой-то шарм, столь неожиданный, что он мог бы обезоружить любого, а во-вторых, стало видно, что он действительно умен. Опасно умен. - Теперь пойдем?
Эдди провел ладонью по волосам, на мгновение сложил руки, чтобы почесать обе одновременно, и сказал:
- Наверное, лучше пойти. Все равно разговор этот ни к чему не приведет.
- О'кей, - согласился Андолини. - Никто ничего не сказал, никто никого не обидел.
Джон Бьонди, уже справившийся с болью между ног, встал с колен. Андолини схватил лежащего без сознания Стингера и закинул на плечо. Проделал он это с удивительной легкостью, будто для него тело этого рыбочеловека ничего не весило. Вообще.

- С Генри все в порядке? - спросил Эдди. Но он знал правду, и голос выдал его. Он сам услышал и понял, что Джек Андолини услышал тоже. В последнее время Генри все время ходил под кайфом. На рубашке его красовались дыры, прожженные сигаретой. Он порезался консервным ножом, когда открывал банку с кормом для Потси, их кошки. Эдди не понимал, как можно порезаться консервным ножом, но Генри все-таки умудрился. Время от времени Генри не убирал за собой со стола, и иной раз Эдди находил в раковине почерневшие скрученные листики чая.
"Генри, - говорил он тогда. - Так нельзя, Генри. Ты должен все-таки следить за собой, а то ты совсем опустишься. Сидишь сложа руки и ждешь, пока это произойдет".
"Да, окей, братишка, - отвечал ему Генри. - Все путем, у меня все под контролем". Но иногда, глядя на пепельно-бледное лицо Генри, в его потухшие глаза, Эдди понимал, что Генри больше уже ничего не сумеет держать под контролем.
На самом деле он хотел сказать Генри совсем другое. Хотел, но не мог. И не по поводу даже его "загулов" или их совместных "загулов". Он хотел сказать вот что: "Генри, ты как будто ищешь место, где умереть. Так мне кажется, и я хочу, чтобы ты завязал к чертям. Потому что, если ты умрешь, ради чего мне тогда жить?"
- С Генри не все в порядке, - сказал Джек Андолини. - За ним нужно приглядывать. Ему нужен… как там поется? Мост над бурными водами. Вот что ему нужно. Мост над бурными водами.