Нохир выстрелил в Хестера, но атака была настолько читаемой, что фехтовальщик, словно стрижающая тень, легко ушёл с траектории пули, не сбавляя темп. Второго выстрела не последовало, поле, усыпанное трупами, не стало помехой для капитана пиратов, и тот на рывке сократил расстояние до приемлемого для нанесения удара. Длинный выпад, который должен был проткнуть Нохиру глотку, встретился с барабаном револьвера, когда немолодой офицер попытался уклониться от укола. В ответном ударе, дозорный попытался разрубить череп оппонента, словно арбуз на ярмарке, но верткий фехтовальщик подставил под удар металлическую люльку. Раздался лязг удара металла о металл, а запястье пирата ощутило на себе всю медвежью силу противника. Второй такой атаки допускать было нельзя, ни при каких обстоятельствах. Отскочив в сторону, Хестер со свистом рассёк воздух, намереваясь вспороть кончиком шпаги яремную вену, но острие прошло в паре миллиметров от увернувшегося дозорного. Только сейчас Алдори осознал, что револьвер больше не покоится в руке дозорного, а выставленный вперёд окровавленный палец несётся на пирата, словно локомотив. Вж, как известно, спроста не бывает никогда. Де Скари попытался резко разорвать дистанцию, и это спасло ему жизнь. Палец Нохира с силой врезался в грудь пирата, но за счёт того, что и тот не стоял на месте, удар лишь выбил весь воздух из лёгких пирата, оставляя кости в относительной целостности. Хотя Хестеру и показалось, что его рёбра едва не сломались под напором матёрого медведя. Присев на колено, Хестер пытался перевести дух, пока раненный дозорный с рёвом бросился на пирата, занося клинок, который оный удерживал двойным хватом. Времени было в обрез, так что Хестер решился на отчаянный шаг. Раньше этот приём никогда не получалось выполнить «чисто». Постоянно выходили огрехи, которые в бою могут стоить жизни, но уйти от атаки сейчас – не выйдет. Бос из последних сил вскочил на ноги и отточенным движением встал в стойку, начав раскручивать свою шпагу перед собой. Тонкая спица клинка стала вырисовывать сложный узор, рассекая воздух с пронзительным свистом. Разгонять клинок было некогда, так что Алдори сразу же стартовал с самых быстрых оборотов запястья, какие только мог предпринять. Но, кажется, в этот раз получилось. Хоть саднящее запястье и не слишком-то торопилось слушаться приказов беспрекословно, рука нащупала амплитуду, при которой кисть совершала минимальную работу, отдавая всё на плечи инерции, и лишь не давала ей спадать.
Нохир с рёвом рассёк воздух. Удар такой силы располовинил бы Хестера от плеча до таза, но Стальная сеть сделала своё дело. Едва сабля дозорного вошла в зону защиты – шпага, словно паук, бережно оплетающий свою жертву, начала выплясывать вокруг клинка дозорного. С каждым мгновением, шпага и сабля сходились всё плотнее, пока острие рапиры не рвануло вперёд, жадно вгрызаясь в предплечье дозорного. От резкой боли Нохир выронил клинок. В это мгновение боль от приложенных усилий и двух колотых ран вступили в полную гармонию, заставляя офицера припасть на колено. Но это было не всё. Даже будучи обезоруженным, дозорный мог сопротивляться, используя палец, способный бить с той же силой, что и пистолетная пуля, таранящая тело человека. Но рана в левом боку отвлекала и не позволяла использовать удар на-полную. В отчаянном рывке Нохир попытался ударить Хестера выставленным пальцем, но фехтовальщик уже видел этот удар и знал, но что этот оное способно. Выхватив из-за пояса трофейный нож, Хестер вогнал лезвие в кисть дозорного на всю длину, параллельно освобождая шпагу из хватки Нохира. Развернувшись на месте, Хестер с силой и упоением вонзил клинок в сердце Нохира, едва тот успел выдавить из себя крик боли. В мгновение ока, глаза маринера растеряли злобу. Лицо дозорного постепенно расслабилось, и он всем телом осел на землю, когда последние крупицы жизни покинули это бренное тело.
ONE PIECE RP ·
[Вест Блю] Илусиа
Слишком долго старый Нохир: паршивый, не справившийся ни с одним настоящим заданием и обвинявшим в своей некомпетентности вымышленных заговорщиков – нашёл финал в окружении тел подчинённых, отдавших жизни за офицерское тщеславие, и революционеров, которых офицер ни во что не ставил. Собаке – собачья смерть.
Хестер в последний раз взглянул на человека, кой, как ему казалось, должен был стать точкой в изменении сущности острова. Но это покажет лишь время, которое черноволосый предпочёл бы не разбазаривать. Дело было сделано – пришёл час направляться обратно к команде, в надежде, что те смогли дотолкать бочки без особых приключений. Нехорошо получится, если этот крестовый поход за водой придётся повторять. В довесок ко всему, от мыслей о повторном походе за пресной водой у пирата разыгралась жажда.
Хестер в последний раз взглянул на человека, кой, как ему казалось, должен был стать точкой в изменении сущности острова. Но это покажет лишь время, которое черноволосый предпочёл бы не разбазаривать. Дело было сделано – пришёл час направляться обратно к команде, в надежде, что те смогли дотолкать бочки без особых приключений. Нехорошо получится, если этот крестовый поход за водой придётся повторять. В довесок ко всему, от мыслей о повторном походе за пресной водой у пирата разыгралась жажда.
[id217725250:bp-36291248_258186|Николай], [id213233084:bp-36291248_258955|Аладей], [id799844790:bp-36291248_259087|Maximilian],
Гонения несчастного превращались в бесконечную гонку, где змеиная голова тщетно пытается укусить себя же за хвост. Единственным воспрепятствованием, с которым столкнулись они в сохранении скорости, так это утомление бегуна под номером один. Смуглая девушка, роняя обидчиво и непонимающе слова, предполагающие первую медицинскую помощь с нахождением более укромного места, темпа не теряла и стала ощущать, как постепенно нагоняет «жертву» недопонимания. Можно было и не обратить внимания на женскую ошибку, сделанную исключительно из испуга и неожиданности, ведь мысль о том, что этот человек пытался её убить, а не действовал по случайности, не постигала её голову. А юноша выдыхался, путался в ногах и даже умудрялся себя больно хлестать руками, которые также перестали слушаться и двигались абы как.
Люсетт чувствовала, как ещё несколько мгновений, и она сможет нагнать человека, объяснить ему всё, помочь. И только её рука вытянулась, с усердием выжать из себя все сантиметры длины, вперёд, чтобы схватить революционера за шиворот, как она чуть не напоролась ладонью на кончик лезвия, который… показался из тела впереди бегущего. Отдёрнув руку в сторону прежде, чем кожа соприкоснулась со сталью, потомок рыболюдей резко совершила остановку, пока тело, проткнутое и к тому моменту уже освобождённое от меча, стало падать сначала на колени, после чего встречать землю головой. А под обзор, вместо павшего юноши, попал до боли знакомый мужчина, что улыбался во всё скромное количество зубов и отряхивал резкими взмахами оружие от крови. Не без вызова он глядел на ту, что недавно оскорбила его какими-то яйцами, что, к прочему-то замечанию, были свежие. Мог бы и порадоваться их изысканной нетухлости, с любовью от Моркара.
– О, – переключилась на пирата лицедейка, старательно не глядя в сторону умерщвлённого, чтобы не вызывать в сердце больше ужаса, уровень которого и без того зашкаливал, – Как ты его! Но я и без твоей помощи бы, конечно, справилась. Так, решила погонять… нагулять аппетит. Понял, да, аналогию? Аахахаха!
Не скупясь на эмоциональные всплески рук, которые придерживались стратегии подтвердить её мощь и цели, девушка стала совершать неспешно шаги назад, окончательно потеряв бдительность. Ранее попытавшись взглядом выцепить положение на поле сражения Даби или Мерденморы, она окончательно утопла вниманием в неприятном на внешний вид мужчине.
= Пригнись, – только и сказал пират. Сио замерла и хотела переспросить, но быстрый рывок незнакомца и рассекающее стремление клинка усилили влияние слова, и потомок рыболюдей успела за счёт одной только ранней осведомлённости уйти вниз от стали. А чья-то голова позади слетела с плеч прежде, чем её обладатель смог навредить смуглой. Девушка сидела на корточках, надёжно, как ей казалось, прикрыв голову руками в детской позиции «я в домике». Ей не было ведомо, что произошло, и знала она только одно: что мужчина всё ещё с мечом в руках стоит рядом.
= Не мешайся у мужчин под ногами, – по итогу только и буркнул человек прежде, чем начать отходить. Но услышанное оскорбление (ли) смуглую девушку возмутило настолько, что она взлетела на ноги и показала язык в спину уходящего пирата. Это замечание не пройдёт бесследно мимо неё, но об этом она обязательно подумает как-нибудь попозже, пока же голова, подобно волчку, завертелась в обнаружении каждого знакомого лица на местности. Как выяснилось сторонним взглядом, некоторые борцы за справедливость не доходили до Сио по причине невозможности преодоления такой скалы, как Хаард. Другие гудзомы также проявляли себя во всей воинствующей красе, отчего Люци как-то даже оперилась. Подобно той, кого невозможно тронуть, разве что не пританцовывая и не напевая какую-нибудь пофигистичную песню, она прошла по «протоптанному» пути, ведущему обратно к озеру, когда же по двум противоположным сторонам от неё творилось подобие вакханалии.
Гонения несчастного превращались в бесконечную гонку, где змеиная голова тщетно пытается укусить себя же за хвост. Единственным воспрепятствованием, с которым столкнулись они в сохранении скорости, так это утомление бегуна под номером один. Смуглая девушка, роняя обидчиво и непонимающе слова, предполагающие первую медицинскую помощь с нахождением более укромного места, темпа не теряла и стала ощущать, как постепенно нагоняет «жертву» недопонимания. Можно было и не обратить внимания на женскую ошибку, сделанную исключительно из испуга и неожиданности, ведь мысль о том, что этот человек пытался её убить, а не действовал по случайности, не постигала её голову. А юноша выдыхался, путался в ногах и даже умудрялся себя больно хлестать руками, которые также перестали слушаться и двигались абы как.
Люсетт чувствовала, как ещё несколько мгновений, и она сможет нагнать человека, объяснить ему всё, помочь. И только её рука вытянулась, с усердием выжать из себя все сантиметры длины, вперёд, чтобы схватить революционера за шиворот, как она чуть не напоролась ладонью на кончик лезвия, который… показался из тела впереди бегущего. Отдёрнув руку в сторону прежде, чем кожа соприкоснулась со сталью, потомок рыболюдей резко совершила остановку, пока тело, проткнутое и к тому моменту уже освобождённое от меча, стало падать сначала на колени, после чего встречать землю головой. А под обзор, вместо павшего юноши, попал до боли знакомый мужчина, что улыбался во всё скромное количество зубов и отряхивал резкими взмахами оружие от крови. Не без вызова он глядел на ту, что недавно оскорбила его какими-то яйцами, что, к прочему-то замечанию, были свежие. Мог бы и порадоваться их изысканной нетухлости, с любовью от Моркара.
– О, – переключилась на пирата лицедейка, старательно не глядя в сторону умерщвлённого, чтобы не вызывать в сердце больше ужаса, уровень которого и без того зашкаливал, – Как ты его! Но я и без твоей помощи бы, конечно, справилась. Так, решила погонять… нагулять аппетит. Понял, да, аналогию? Аахахаха!
Не скупясь на эмоциональные всплески рук, которые придерживались стратегии подтвердить её мощь и цели, девушка стала совершать неспешно шаги назад, окончательно потеряв бдительность. Ранее попытавшись взглядом выцепить положение на поле сражения Даби или Мерденморы, она окончательно утопла вниманием в неприятном на внешний вид мужчине.
= Пригнись, – только и сказал пират. Сио замерла и хотела переспросить, но быстрый рывок незнакомца и рассекающее стремление клинка усилили влияние слова, и потомок рыболюдей успела за счёт одной только ранней осведомлённости уйти вниз от стали. А чья-то голова позади слетела с плеч прежде, чем её обладатель смог навредить смуглой. Девушка сидела на корточках, надёжно, как ей казалось, прикрыв голову руками в детской позиции «я в домике». Ей не было ведомо, что произошло, и знала она только одно: что мужчина всё ещё с мечом в руках стоит рядом.
= Не мешайся у мужчин под ногами, – по итогу только и буркнул человек прежде, чем начать отходить. Но услышанное оскорбление (ли) смуглую девушку возмутило настолько, что она взлетела на ноги и показала язык в спину уходящего пирата. Это замечание не пройдёт бесследно мимо неё, но об этом она обязательно подумает как-нибудь попозже, пока же голова, подобно волчку, завертелась в обнаружении каждого знакомого лица на местности. Как выяснилось сторонним взглядом, некоторые борцы за справедливость не доходили до Сио по причине невозможности преодоления такой скалы, как Хаард. Другие гудзомы также проявляли себя во всей воинствующей красе, отчего Люци как-то даже оперилась. Подобно той, кого невозможно тронуть, разве что не пританцовывая и не напевая какую-нибудь пофигистичную песню, она прошла по «протоптанному» пути, ведущему обратно к озеру, когда же по двум противоположным сторонам от неё творилось подобие вакханалии.
Потому, когда капитан отдал приказ о начале наполнения бочек, потомок рыболюдей уже подтащила их, ловко ныряя и выкидывая на берег, и заполняла первую. Там её и заменил Моркар, благодаря чему смуглая смогла передохнуть и понаблюдать за Хестером.
Нет, свидетельствовать при подобном она точно не собиралась – внутренние черти других, чужих ей, людей девушку не волновали на данный момент. Если её это не касается, значит и интереса никакого не стоит. По этой причине Люсетт молча обременила себя бочкой. Причём, разгоряченная после беготни и сражений, что её коснулись не в таком объёме, как остальных, она именно что взвалила бодро её себе на спину и понесла в необходимом направлении.
Может, кто-то останется смотреть на странные действия де Скари, или всё же покатит бочки, но девушка поставила четкую цель: «мы пришли за водой, и мы её, черт побери, на корабль без дополнительных приключений дотащим, хотя бы бочку». От натуги потомка рыболюдей, которую она испытывали при перемещении бочки на себе, не было свободы для мысли, для разговора, да и шла она довольно бодро по пещерным коридорам, что будет помехой тем, кто катит (и если) бочку сзади. Вскоре капитан действительно нагнал, произошёл привал у входа; но не у смуглой. Она, кажется, не заметила того момента, когда команда должна была воссоединиться, потому одиночно «ускакала» одна к кораблю, в будущем дожидаясь для переправки всех на берегу. Причём запечатлеть её можно было именно что умиротворённой, меланхолично разглядывающей лежащие тела на песке, на зримом расстоянии, и чью-то обувь.
Поступят ли комментарии в счёт того или нет со стороны подоспевших гудзомов, но для них всех определённо точно станет ясно, что следует как можно быстрее переправляться на корабль и подготавливать его к отплытию, чтобы по возвращению капитана немедленно покинуть эти земли.
– Никто не был так близок к развитию во мне гидрофобии, как вы, – только и усмехнётся позитивным взбодрившимся тоном Люсетт в момент переправки, уже вкушая, какой объём работы ждёт до того, как она сможет впервые за столько времени осушить стакан воды.
(Илайн)
Мерцающую ткань издалека можно было запросто спутать с костром, разожжённым на берегу, если бы только силуэт не был столь чрезвычайно подвижен. Подобно тем мистическим огонькам, которые ведут героев к исполнению несбыточной мечты, алое мерцание металось из стороны в сторону, обвивалось вокруг нескольких юношей и вновь отдалялось. И это всё о ней.
Стоило только белотканному выстрелить рукой вперёд, чтобы нацелить огнестрельное оружие, как его кисть оказалось в крепкой хватке красноволосой, что ребром свободной ладони в то же мгновение сбила прицел стрелковой угрозы. Не останавливаясь на том, девушка потянула руку юноши на себя и увела его левее, сориентировавшись по дальнейшим действиям и знатно ударив противника коленом в бок. Не имея возможности изломать руку морского дозора, как то требовали душа и сердце, она совершила неполный разворот, ныряя под оппонента таким образом, что он оказался шкурой на её плечах. Послышался следом выстрел, и краснопёрая телом ощутила толчок, исходящий от накинутого человека. Рука противника ослабла, и, освободив кисть юноши от мёртвой хватки, девушка перехватила пистолет, выдёргивая его из пальцев, что расслабились ещё не полностью. Не было времени дожидаться, когда мужчина окончательно сдастся, потому через прикладывание усилий к его последнему сопротивлению, девушка совершит хаотичные выстрелы через бок. Тем самым она навела суеты среди оставшихся двух дозорных, оповещая о собственном обладании пистолетом и напоминая об отсутствии каких-либо укрытий, что могли бы их защитить от пулевых ранений. Скидывая тут же тело, в достатке ещё наполненное жизнью, но значительно потрёпанное свинцом, краснопёрая обернулась на одной только ноге и рванула в сторону оставшихся противников с выставленным на них огнестрельным оружием.
Нет, свидетельствовать при подобном она точно не собиралась – внутренние черти других, чужих ей, людей девушку не волновали на данный момент. Если её это не касается, значит и интереса никакого не стоит. По этой причине Люсетт молча обременила себя бочкой. Причём, разгоряченная после беготни и сражений, что её коснулись не в таком объёме, как остальных, она именно что взвалила бодро её себе на спину и понесла в необходимом направлении.
Может, кто-то останется смотреть на странные действия де Скари, или всё же покатит бочки, но девушка поставила четкую цель: «мы пришли за водой, и мы её, черт побери, на корабль без дополнительных приключений дотащим, хотя бы бочку». От натуги потомка рыболюдей, которую она испытывали при перемещении бочки на себе, не было свободы для мысли, для разговора, да и шла она довольно бодро по пещерным коридорам, что будет помехой тем, кто катит (и если) бочку сзади. Вскоре капитан действительно нагнал, произошёл привал у входа; но не у смуглой. Она, кажется, не заметила того момента, когда команда должна была воссоединиться, потому одиночно «ускакала» одна к кораблю, в будущем дожидаясь для переправки всех на берегу. Причём запечатлеть её можно было именно что умиротворённой, меланхолично разглядывающей лежащие тела на песке, на зримом расстоянии, и чью-то обувь.
Поступят ли комментарии в счёт того или нет со стороны подоспевших гудзомов, но для них всех определённо точно станет ясно, что следует как можно быстрее переправляться на корабль и подготавливать его к отплытию, чтобы по возвращению капитана немедленно покинуть эти земли.
– Никто не был так близок к развитию во мне гидрофобии, как вы, – только и усмехнётся позитивным взбодрившимся тоном Люсетт в момент переправки, уже вкушая, какой объём работы ждёт до того, как она сможет впервые за столько времени осушить стакан воды.
(Илайн)
Мерцающую ткань издалека можно было запросто спутать с костром, разожжённым на берегу, если бы только силуэт не был столь чрезвычайно подвижен. Подобно тем мистическим огонькам, которые ведут героев к исполнению несбыточной мечты, алое мерцание металось из стороны в сторону, обвивалось вокруг нескольких юношей и вновь отдалялось. И это всё о ней.
Стоило только белотканному выстрелить рукой вперёд, чтобы нацелить огнестрельное оружие, как его кисть оказалось в крепкой хватке красноволосой, что ребром свободной ладони в то же мгновение сбила прицел стрелковой угрозы. Не останавливаясь на том, девушка потянула руку юноши на себя и увела его левее, сориентировавшись по дальнейшим действиям и знатно ударив противника коленом в бок. Не имея возможности изломать руку морского дозора, как то требовали душа и сердце, она совершила неполный разворот, ныряя под оппонента таким образом, что он оказался шкурой на её плечах. Послышался следом выстрел, и краснопёрая телом ощутила толчок, исходящий от накинутого человека. Рука противника ослабла, и, освободив кисть юноши от мёртвой хватки, девушка перехватила пистолет, выдёргивая его из пальцев, что расслабились ещё не полностью. Не было времени дожидаться, когда мужчина окончательно сдастся, потому через прикладывание усилий к его последнему сопротивлению, девушка совершит хаотичные выстрелы через бок. Тем самым она навела суеты среди оставшихся двух дозорных, оповещая о собственном обладании пистолетом и напоминая об отсутствии каких-либо укрытий, что могли бы их защитить от пулевых ранений. Скидывая тут же тело, в достатке ещё наполненное жизнью, но значительно потрёпанное свинцом, краснопёрая обернулась на одной только ноге и рванула в сторону оставшихся противников с выставленным на них огнестрельным оружием.
Совершив ещё два выстрела им под ноги, куда целиться было проще всего без особых навыков, девушка заставила их окончательно поверить в возможность скорой погибели, и юноши вложили все усилия в бегство. Тогда-то девушка и смогла откинуть пистолет куда-то в сторону, ведь в устрашении им необходимости больше не было, и с набранной скоростью, переходя на прыжковый бег, настигла оппонентов раньше, чем они смогли дать дёру от неё по песку. На первого она «налетела» со спины, обвиваясь вокруг него ногами и скручивая руками шею в один удачный заход, но для пущей уверенности – дёрнула эту светлую голову ещё и в сторону. Прежде, чем туловище стало необратимо падать, девушка «отсосалась» от него, сумев воспользоваться юношей даже как толчковой опорой, действуя руками. Последний противник решил не оглядываться назад, что, в принципе, было бы и правильно, если бы это настолько явно не делало из него труса. Догнать – не виделось возможности, отпускать тоже ни в коем случае было нельзя. Тяжело выдохнув, краснопёрая стала снимать начищенные красные полуботинки, аккуратно оставляя их на песке неподалёку от корабля, охраняемого до этого момента морскими дозорными. От пиратского корабля.
Девушка выпрямилась, расправила руки, как если бы её непререкаемо обрекли на распятье, и процесс по видоизменению женского миловидного тела начал набирать обороты. Впрочем, ведущим отличием при данной униформе были только крылья, что практически полноценно заменили бледные ручки. И как только почувствовала, что дьявольский фрукт активировался, и она неспешно, неидеально, как умела, вошла в гибридную форму, нога выстрелила вперёд, ища идеальную опору для выталкивания себя вперёд и вверх. Несколькими движениями размашистых крыльев набрав скорость, то ли птица – то ли дочь летела достаточно низко к земле. Волна поднятого песка настигла убегающего морского дозорного быстрее, чем само тело созидателя этого явления, но, как только краснопёрая окончательно скрылась в облаке вместе с белотканным, настала тишина. Не сказать, что и раньше-то было много гомона: дыхалки юноши не хватало, чтобы кричать и просить о помощи, он полностью вкладывал усилия в бегство. Но вот эти звучания сражения и игрищ растворились, а птица вылетела из медленно оседающего облака песка вверх, взмывая к небу.
Набрала приемлемую высоту, по своим меркам. Девушка, окинув птичьим взглядом береговую линию на выявление жизнеспособных лиц, окончательно удостоверилась в успехе проведённой работы и облетела тот самый старый корабль. Хотелось убедиться, что на нём никого нет, и то подтвердилось отсутствие кого-либо на открытых участках. «Далеко ли они уплывут на такой развалюхе,» – высказалась в глубинных размышлениях в счёт опасений краснопёрая, воображая картину, как корабль морского дозора лихо настигнет их и обстреляет так, что пираты не успеют сделать и одного ответного выстрела. Зрачки ещё сильнее сузились, когда взгляд зависшей в небе «птицы» пал на судно белотканных. Спущенных шлюпок не наблюдалось; видимо, береговые выстрелы совсем не удивили тех, кто вёл активные боевые действия на этом острове. Изучающе склонив голову и задумавшись без какой-либо эмоциональной внешней окраски, девушка вновь усиленно замахала крыльями, попросив саму себя в грядущем будущем так высоко больше не взлетать. Краснопёрая пикировала на рулевую надстройку, оставшись незамеченной тем количеством белотканных, которые остались на судне в боевой готовности. Так вышло, что все волны подкреплений уже были отправлено в гущу островных событий, а раненных и лже-страдальцев ещё не начались доставлять к ним обратно, так как на то, вероятно, не представилось времени и свободных рук. Девушка давала себе отчёт, что долгое время не сможет продержаться в гибридной форме, потому, подкравшись к краю, она стала с предельной осторожностью и внимательностью осматривать фронт работы. На палубе стояло двое юношей, беседующих о чём-то неземном, глядящих с перемешенными чувствами на лесные массивы, что расстилались по острову.
Девушка выпрямилась, расправила руки, как если бы её непререкаемо обрекли на распятье, и процесс по видоизменению женского миловидного тела начал набирать обороты. Впрочем, ведущим отличием при данной униформе были только крылья, что практически полноценно заменили бледные ручки. И как только почувствовала, что дьявольский фрукт активировался, и она неспешно, неидеально, как умела, вошла в гибридную форму, нога выстрелила вперёд, ища идеальную опору для выталкивания себя вперёд и вверх. Несколькими движениями размашистых крыльев набрав скорость, то ли птица – то ли дочь летела достаточно низко к земле. Волна поднятого песка настигла убегающего морского дозорного быстрее, чем само тело созидателя этого явления, но, как только краснопёрая окончательно скрылась в облаке вместе с белотканным, настала тишина. Не сказать, что и раньше-то было много гомона: дыхалки юноши не хватало, чтобы кричать и просить о помощи, он полностью вкладывал усилия в бегство. Но вот эти звучания сражения и игрищ растворились, а птица вылетела из медленно оседающего облака песка вверх, взмывая к небу.
Набрала приемлемую высоту, по своим меркам. Девушка, окинув птичьим взглядом береговую линию на выявление жизнеспособных лиц, окончательно удостоверилась в успехе проведённой работы и облетела тот самый старый корабль. Хотелось убедиться, что на нём никого нет, и то подтвердилось отсутствие кого-либо на открытых участках. «Далеко ли они уплывут на такой развалюхе,» – высказалась в глубинных размышлениях в счёт опасений краснопёрая, воображая картину, как корабль морского дозора лихо настигнет их и обстреляет так, что пираты не успеют сделать и одного ответного выстрела. Зрачки ещё сильнее сузились, когда взгляд зависшей в небе «птицы» пал на судно белотканных. Спущенных шлюпок не наблюдалось; видимо, береговые выстрелы совсем не удивили тех, кто вёл активные боевые действия на этом острове. Изучающе склонив голову и задумавшись без какой-либо эмоциональной внешней окраски, девушка вновь усиленно замахала крыльями, попросив саму себя в грядущем будущем так высоко больше не взлетать. Краснопёрая пикировала на рулевую надстройку, оставшись незамеченной тем количеством белотканных, которые остались на судне в боевой готовности. Так вышло, что все волны подкреплений уже были отправлено в гущу островных событий, а раненных и лже-страдальцев ещё не начались доставлять к ним обратно, так как на то, вероятно, не представилось времени и свободных рук. Девушка давала себе отчёт, что долгое время не сможет продержаться в гибридной форме, потому, подкравшись к краю, она стала с предельной осторожностью и внимательностью осматривать фронт работы. На палубе стояло двое юношей, беседующих о чём-то неземном, глядящих с перемешенными чувствами на лесные массивы, что расстилались по острову.
Один из них с максималистским желанием выделиться вертел в руках зажигалку, и её же не составляло трудности определить по высекающимся искрам по завершению каждого выточенного трюка. Собеседник от каждого чирканья зажигалки вздрагивал и рукой показывал предсмертные значения, варианты которых могут пасть на голову бедолаги из-за неосторожных игрищ огнеопасным предметом на корабле. По-птичьи резковато воротя голову, будто бы позволяя совсем неизведанной силе взять немного власти над рассудком, краснопёрая приблизилась вплотную к краю и напрягла все свои воробьиные косточки. Резким движением вытолкав себя вперёд, она налетела на дуэт внезапно, цепляя их за шкирки и выкидывая одного сразу в воду. Второго, паникующего и дрыгающегося, ей пришлось подержать в полёте до тех пор, пока освободившимися когтями лапы не смогла выцепить у него зажигалку, затем и отправила белотканного следом за дружком. Рывком взмыв вверх, пока на крик не выбежал кто-то ещё, она столкнулась с досадой, что в гибридной форме лишается всех человеческим пальцев. Обвивая ногами рею для уверенности, как бы ни хотелось спародировать фотографию «обед на вершине небоскреба», девушка куда быстрее вернулась в человеческую форму, нежели видоизменялась ранее. Выхватив из пальцев ног зажигалку, он потратила несколько минут на то, чтобы нормально поджечь парусину, свёрнутую и закрепленную на рее. И тут же начала перевоплощение вновь, чувствуя крайнее недомогание и преодолевая его из последних сил, за чем поднялась на лапы и вытолкала себя в воздух, по пути срезая когтями верёвки, удерживающие рею, и та вместе с рангоутом и парусом отправила вниз на палубу.
Снизу послышались выкрики, среди которых даже слышалось «огненная птица» и что-то сродни этому, но девушка стремительно стала набирать высоту, не оглядываясь, чтобы не оставить от своего силуэта ничего человекоподобного для рассмотрения с большой дистанции. После же белотканные наверняка были увлечены попыткой предотвратить пожар, и краснопёрая вернулась на остров, скрывшись с лесной гуще, где скинула с себя гибридную форму и уселась под деревом.
Ей ещё не было понятно, стоил ли этот риск того. Но почему-то хотелось верить, что этим вкладом она сможет выторговать себе место на корабле и посмотреть на людей, которые ей так сильно понравились. А пока, незаметно притаившаяся и переводящая дух, она не выпустила из внимания возвращение пиратов к кораблю, хоть их и разделяло значительное расстояние. Прильнув головой к стволу дерева, она спокойно наблюдала за действиями этих личностей и ожидала момента отплытия судна со своего места недалеко от береговой линии.
Снизу послышались выкрики, среди которых даже слышалось «огненная птица» и что-то сродни этому, но девушка стремительно стала набирать высоту, не оглядываясь, чтобы не оставить от своего силуэта ничего человекоподобного для рассмотрения с большой дистанции. После же белотканные наверняка были увлечены попыткой предотвратить пожар, и краснопёрая вернулась на остров, скрывшись с лесной гуще, где скинула с себя гибридную форму и уселась под деревом.
Ей ещё не было понятно, стоил ли этот риск того. Но почему-то хотелось верить, что этим вкладом она сможет выторговать себе место на корабле и посмотреть на людей, которые ей так сильно понравились. А пока, незаметно притаившаяся и переводящая дух, она не выпустила из внимания возвращение пиратов к кораблю, хоть их и разделяло значительное расстояние. Прильнув головой к стволу дерева, она спокойно наблюдала за действиями этих личностей и ожидала момента отплытия судна со своего места недалеко от береговой линии.
[id799844790:bp-36291248_259084|Maximilian], [id564078609:bp-36291248_259152|Филла], [id213233084:bp-36291248_257457|Аладей],
Когда первый из раненных революционеров заметил Даби, то аж вскрикнул увидев такой кровавый ужас, вышедший на свет божий. Он хотел достать пистоль, но из-за дрожащей правой руки и забинтованной левой уронил его на землю, после чего он проскользил по полу чуть вперед. Революционер сразу пополз за ним, но стоило положить руку на приклад огнестрела, как на эту же руку наступили ботинком.
– Не так быстро. – раздался язвительный голос пирата, который сразу же приложил лезвие своей катаны к шее парня.
– Прошу … - сказал революционер, при этом был уже готов опорожнить мочевой пузырь от страха. Он жалобно посмотрел в глаза пирата, но увидел там только агрессию и доминирующее желание убить своего противника.
Даби подобно дворовому псу чувствовал страх в этом человеке и тэо только мотивировало напасть. Странно было конечно, что у человека была привычка пса, но в целом если углубиться в его жизнь, то можно было понять, что с ним иначе и не обращались. В детстве он был никому ненужной беспородной псиной среди благородных собак с голубой кровью и самым дорогим кормом, в тот момент когда Даби жрал объедки со стола. Потом одиноким псом, который из-за внешнего вида никому не нужен был. Но впервые сутулая псина кому-нибудь пригодилась и его пинком не откидывают от себя, чтобы прогнать. Мечник краем глаза заметил Хестера, который в кровавом танце аннигилировал революционеров, которые так были им заняты, что не замечали в тылу врага в виде шрамированного. И снова появилось то самое ощущение, а именно странная связь идущая от шеи к руке Хестера. Но при этом поводок не давил как цепь отца в детстве вокруг его шеи, ведь нельзя было даже вдохнуть полной грудью. Он мог спокойно передвигаться и выражать своё мнение, к которому даже иногда прислушивались. Странная легкость, но при этом хотелось идти с этой командой дальше.
Если так подумать, то положение Даби действительно можно было сравнить с псом, которого подобрали с улицы. Хестер хозяин, который притащил в дом и первый кому пёс доверился, а значит доверяет держать поводок. Мора, как не забавно, тот человек в семье, который холодно относится к тому, что в семье появилась псина, но при этом занимается дрессировкой и можно даже сказать, что по-своему привязалась. В ответ же на это пёс пытается, чтобы всё внимание Мор было больше на него и чтобы с ним не только дрессировкой занимались, но и играли. Люци же это что-то на подобии ребёнка семьи, которая подкармливает пса в любой ситуации, а также относится со всей своей детской добротой. В ответ псу лишь хочется защищать её от других псов, влетая с клыками и когтями наготове в саму толпу, или от других угроз, вгрызаясь в неё. Пусть девушка и выглядел так, как будто справится со всем сама, но толика страха всё равно чувствовалась, как бы девушка не храбрилась.
Даби слегка задумался, поэтому не заметил, как один из революционеров с криками “Отпусти Билли!” врезал парню с кулака по лицу, от чего Даби слегка отлетел в сторону, но успел остановится и удержаться на ногах. Парень вытер кровь ладонью с разбитой губы, и на его лице появилась странная ухмылка.
– Что-то я задумался. – пробубнил Даби, при этом перехватил катану поудобнее правой рукой.
– Что ты там бубнишь, пират?! Я тебя порву! -крикнул революционер, при этом сразу же рванул с голыми руками прямо на шрамированного.
Когда первый из раненных революционеров заметил Даби, то аж вскрикнул увидев такой кровавый ужас, вышедший на свет божий. Он хотел достать пистоль, но из-за дрожащей правой руки и забинтованной левой уронил его на землю, после чего он проскользил по полу чуть вперед. Революционер сразу пополз за ним, но стоило положить руку на приклад огнестрела, как на эту же руку наступили ботинком.
– Не так быстро. – раздался язвительный голос пирата, который сразу же приложил лезвие своей катаны к шее парня.
– Прошу … - сказал революционер, при этом был уже готов опорожнить мочевой пузырь от страха. Он жалобно посмотрел в глаза пирата, но увидел там только агрессию и доминирующее желание убить своего противника.
Даби подобно дворовому псу чувствовал страх в этом человеке и тэо только мотивировало напасть. Странно было конечно, что у человека была привычка пса, но в целом если углубиться в его жизнь, то можно было понять, что с ним иначе и не обращались. В детстве он был никому ненужной беспородной псиной среди благородных собак с голубой кровью и самым дорогим кормом, в тот момент когда Даби жрал объедки со стола. Потом одиноким псом, который из-за внешнего вида никому не нужен был. Но впервые сутулая псина кому-нибудь пригодилась и его пинком не откидывают от себя, чтобы прогнать. Мечник краем глаза заметил Хестера, который в кровавом танце аннигилировал революционеров, которые так были им заняты, что не замечали в тылу врага в виде шрамированного. И снова появилось то самое ощущение, а именно странная связь идущая от шеи к руке Хестера. Но при этом поводок не давил как цепь отца в детстве вокруг его шеи, ведь нельзя было даже вдохнуть полной грудью. Он мог спокойно передвигаться и выражать своё мнение, к которому даже иногда прислушивались. Странная легкость, но при этом хотелось идти с этой командой дальше.
Если так подумать, то положение Даби действительно можно было сравнить с псом, которого подобрали с улицы. Хестер хозяин, который притащил в дом и первый кому пёс доверился, а значит доверяет держать поводок. Мора, как не забавно, тот человек в семье, который холодно относится к тому, что в семье появилась псина, но при этом занимается дрессировкой и можно даже сказать, что по-своему привязалась. В ответ же на это пёс пытается, чтобы всё внимание Мор было больше на него и чтобы с ним не только дрессировкой занимались, но и играли. Люци же это что-то на подобии ребёнка семьи, которая подкармливает пса в любой ситуации, а также относится со всей своей детской добротой. В ответ псу лишь хочется защищать её от других псов, влетая с клыками и когтями наготове в саму толпу, или от других угроз, вгрызаясь в неё. Пусть девушка и выглядел так, как будто справится со всем сама, но толика страха всё равно чувствовалась, как бы девушка не храбрилась.
Даби слегка задумался, поэтому не заметил, как один из революционеров с криками “Отпусти Билли!” врезал парню с кулака по лицу, от чего Даби слегка отлетел в сторону, но успел остановится и удержаться на ногах. Парень вытер кровь ладонью с разбитой губы, и на его лице появилась странная ухмылка.
– Что-то я задумался. – пробубнил Даби, при этом перехватил катану поудобнее правой рукой.
– Что ты там бубнишь, пират?! Я тебя порву! -крикнул революционер, при этом сразу же рванул с голыми руками прямо на шрамированного.
Брюнет медленно поднял голову и рванул в сторону своего противника. Стоило им на мгновение встретиться, как Даби резко сгруппировался, проскользив на коленке и выставляя меч горизонтально лезвием в сторону противника. Когда Даби и революционер остановились, то последний просто стоял не двигаясь. Мечник же поднялся на ноги и встряхнул резким движением катану, от чего кровь с лезвия брызнула на пол. Революционер рзко почувствовал ужасную боль в районе желоудка, а затем посмот рел вниз и заметил, как его собственные кишки начали выпадать из разреза, а из рта пошла кровь.
– Сволочь … - только и успел сказать пораженный мечом враг, сделав полуоборот в сторону своего убийцы, после чего упал на землю лицом замертво.
Даби направился к уползающему революционеру, который уже и не думал хвататься за пистоль, а просто пытался сбежать. Без лишних прелюдий брюнет вонзил катану в хребет своей цели, от чего тот хотел издать истошный крик, но Даби сразу же врезал в затылок ботинком, от чего челюсть встретилась с холодным и твёрдым полом, ломаясь ко всем чертям. Парень резко продолжил путь катаны по хребту и остановился у шеи, а затем резко вытащил холодное оружие из тела.
– Суке сучья смерть. – сказал Даби, при этом сразу же направился дальше вырезать врагов. Когда он заметил Хаарда, то так и хотелось под шумок нанести тому ранение в отместку за то, что тот кинул его во врагов, но парень решил остановится на обычном среднем пальце в сторону того. Когда он пошёл на сближение, чтобы помочь. После чего Даби просто убежал совсем в другую сторону, чтобы нашинковать еще врагов.
Когда последний революционер был проткнут катаной Даби и его голова лежала на плече парня, то мечник резко вытащил меч из его живота и тот сполз по руке, а затем рухнул на землю мертвым. Даби присел рядом с тело и вытер лезвие меча об одежду того и только потом убрал меч в ножны на бедре с характерным щелчком. Именно этот щелчок больше всего любил мечник после хорошей битвы. Он как будто сигнализировал, что веселье закончилось и орудию убийства пора отдохнуть от всего этого насилия.
Веселая поножовщина закончилась и теперь время для того, из-за чего команда пиратов и прибыла на этот остров. Запасы воды, которые нужно набрать с этого самого озера, вокруг которого только что была поножовщина. Довольно скучное занятие после такого веселья, но иногда приходится заниматься и рутиной. Парень помогал вытаскивать заполненные бочки из озера, а затем немного отталкивал их подальше от озера к одному из входов, после чего ставил их вертикально.
– Сволочь … - только и успел сказать пораженный мечом враг, сделав полуоборот в сторону своего убийцы, после чего упал на землю лицом замертво.
Даби направился к уползающему революционеру, который уже и не думал хвататься за пистоль, а просто пытался сбежать. Без лишних прелюдий брюнет вонзил катану в хребет своей цели, от чего тот хотел издать истошный крик, но Даби сразу же врезал в затылок ботинком, от чего челюсть встретилась с холодным и твёрдым полом, ломаясь ко всем чертям. Парень резко продолжил путь катаны по хребту и остановился у шеи, а затем резко вытащил холодное оружие из тела.
– Суке сучья смерть. – сказал Даби, при этом сразу же направился дальше вырезать врагов. Когда он заметил Хаарда, то так и хотелось под шумок нанести тому ранение в отместку за то, что тот кинул его во врагов, но парень решил остановится на обычном среднем пальце в сторону того. Когда он пошёл на сближение, чтобы помочь. После чего Даби просто убежал совсем в другую сторону, чтобы нашинковать еще врагов.
Когда последний революционер был проткнут катаной Даби и его голова лежала на плече парня, то мечник резко вытащил меч из его живота и тот сполз по руке, а затем рухнул на землю мертвым. Даби присел рядом с тело и вытер лезвие меча об одежду того и только потом убрал меч в ножны на бедре с характерным щелчком. Именно этот щелчок больше всего любил мечник после хорошей битвы. Он как будто сигнализировал, что веселье закончилось и орудию убийства пора отдохнуть от всего этого насилия.
Веселая поножовщина закончилась и теперь время для того, из-за чего команда пиратов и прибыла на этот остров. Запасы воды, которые нужно набрать с этого самого озера, вокруг которого только что была поножовщина. Довольно скучное занятие после такого веселья, но иногда приходится заниматься и рутиной. Парень помогал вытаскивать заполненные бочки из озера, а затем немного отталкивал их подальше от озера к одному из входов, после чего ставил их вертикально.
Наконец-то эта рутина закончилась, но на удивление Даби началось самое веселье. Варвары почему-то начали собирать трупы. Ради интереса брюнет остался посмотреть, при этом достал сигарету и свою верную зажигалку, после чего закурил. Он уселся на пол, облокотившись об бочку и продолжил курить, смотря на весь этот ритуал. Это был интересный урок ритуалов варваров, хотя Даби и не понимал зачем было всё это. Но когда всё было окончено, то Даби докурил сигарету и затушив её об пол, выкинул в сторону. И только потом повернул бочку горизонтально и начал толкать её на выход. При этом довольно-таки быстро догнал тех, кто пойдет впереди.
Поскольку Даби толкал бочку последним, то он ближе всех оказался к Хестеру перед тем, как тот отдал приказ идти дальше без него. Парень сразу же снял с себя сумку через плечо и кинул её капитану
– Если в пещеру, то обеспечь нас тем, чтобы нам дали уплыть. Взорви там что-нибудь от моего имени. – только и успел сказал Даби, после чего капитан ушёл по делам.
Команда продолжила катить бочки до корабля уже без капитана, но даже без этого Даби точно знал, что этот пират выживет при любых обстоятельствах и убьёт любого на своём пути. Да, они знакомы не так давно, но всё равно один мечник может понять другого, даже если их стили боя очень сильно отличаются.
Команда должна была остановится возле лодки, с помощью которой они и должны будут каким-то чудом транспортировать эти сосуды с водой на корабль. Мда уж, задачка будет не такой уж и простой. Даби поставил свою бочку вертикально, а затем принюхался.
– Странно, чувствую запах гари, но это не от меня и ветер со стороны, куда убегал тот дозорный, чтобы доложить своему начальнику. – сказал Даби, при этом не имея такого сильного нюха как у Мор, но вот привычка ощущать последствия пожара мог заметить не хуже любого зверя.
Дозорных. которые якобы охраняли этот берег тоже не было, а по следам, оставленным на песке можно было понять, что они убежали в сторону своего корабля. Пироману даже стало интересно, что же такого случилось в той стороне и кто этот поджигатель, который сделал то, что так сильно хотел сделать Даби. Хотелось либо похвалить и пожать руку, либо прирезать ко всем чертям из зависти. Парень еще не определился в своих желаниях. Но одно можно было понять запросто – это то, что теперь путь подальше от этого острова ничто не преграждает и никто не будет за ними плыть в погоне. Это была отличная новость, хоть доля обиды и зависти всё еще кипела в жилах шрамироваоного брюнета.
Поскольку Даби толкал бочку последним, то он ближе всех оказался к Хестеру перед тем, как тот отдал приказ идти дальше без него. Парень сразу же снял с себя сумку через плечо и кинул её капитану
– Если в пещеру, то обеспечь нас тем, чтобы нам дали уплыть. Взорви там что-нибудь от моего имени. – только и успел сказал Даби, после чего капитан ушёл по делам.
Команда продолжила катить бочки до корабля уже без капитана, но даже без этого Даби точно знал, что этот пират выживет при любых обстоятельствах и убьёт любого на своём пути. Да, они знакомы не так давно, но всё равно один мечник может понять другого, даже если их стили боя очень сильно отличаются.
Команда должна была остановится возле лодки, с помощью которой они и должны будут каким-то чудом транспортировать эти сосуды с водой на корабль. Мда уж, задачка будет не такой уж и простой. Даби поставил свою бочку вертикально, а затем принюхался.
– Странно, чувствую запах гари, но это не от меня и ветер со стороны, куда убегал тот дозорный, чтобы доложить своему начальнику. – сказал Даби, при этом не имея такого сильного нюха как у Мор, но вот привычка ощущать последствия пожара мог заметить не хуже любого зверя.
Дозорных. которые якобы охраняли этот берег тоже не было, а по следам, оставленным на песке можно было понять, что они убежали в сторону своего корабля. Пироману даже стало интересно, что же такого случилось в той стороне и кто этот поджигатель, который сделал то, что так сильно хотел сделать Даби. Хотелось либо похвалить и пожать руку, либо прирезать ко всем чертям из зависти. Парень еще не определился в своих желаниях. Но одно можно было понять запросто – это то, что теперь путь подальше от этого острова ничто не преграждает и никто не будет за ними плыть в погоне. Это была отличная новость, хоть доля обиды и зависти всё еще кипела в жилах шрамироваоного брюнета.
[id217725250:bp-36291248_259516|Николай], [id564078609:bp-36291248_259155|Филла], [id799844790:bp-36291248_259087|Maximilian],
Тот, кто встретил Мор последним, запомнил ее лицо ненадолго.
Когда рогатая оказалась в пещере с озером, ей не слишком-то многого труда стоило оказаться рядом со всеми. Тем более, что она не стала бы избегать битвы - особенно теперь. Кровь разогрелась, кровь бурлила, стучала в ушах и отдавалась гулким эхом в витых рогах, а взгляд еще не стелила та пелена, после которой обратного хода нет. Тот самый тленный миг, когда битва уже приносит радость, а не мысль о тягости бытия, тот миг, когда еще знаешь, где на руках заканчивается чужая кровь и начинается твоя.
Один вопрос поселился в ее голове еще не так давно. Нелюдимая, но наблюдательная, что необходимо для жизни, Мерденмора не стремилась давать слишком много знать о себе и чего теперь добилась? Вокруг нее оказались люди, чье мнение о ней ее.. интересовало? Еще не настолько, но...
Пасть зверочеловека разверзлась, дабы явить жутковатую улыбку. Кто-то из тех, кто уже вступил в битву с Хестером, отвлекся на нее - хладное чудище, стоявшее чуть выше, нечто не от этого мира, темный знак, темный зверь, облик греха, явившийся по их душу.
Они не спешили вступить в бой, ощущая страх, подкатывающий кислотой к горлу, они ощущали, как сама смерть пришла к ним и обступила со всех сторон, схватила в тиски и сжала, но не до конца, дабы они успели ощутить ее зловонное дыхание разложение на собственных щеках.
Огромная тень, что пала на них из центра, расползалась к краям и чуть поблекла, заставив на мгновение поверить в спасение, в то, что впереди еще есть будущее.
От этого поражение станет только горше. Она знала.
Она не стремилась сделать его легче или закончить их жизнь безболезненно.
Скорее - обратное.
И все же она с улыбкой наблюдала за Хестером, за тем, как точны его движения, как бой похож на достойный высшего хищника бросок, выверенный и четкий, минимум в максимуме. Как если бы там, где врага касается его оружие, от напряжения рвалась сама ткань бытия, поглощенная тяжестью.
Несколько попытались рвануть в сторону, но вот они-то и наткнулись на стоящую выше Мерденмору. С их точки зрения чудовище оставалось недвижно, а, значит, и на них смотрели безумные звериные глаза с горизонтальным зрачком. Можно бежать, ускользнуть, выжить, а там глядишь и все удастся, надо только встретиться со своими... Или вообще к черту эту армию, надо срочно драпать, поле боя не для него или для нее, настало время воина покинуть собственную погибель, достаточно страданий, всегда можно сбежать в такую глушь, чтобы никто больше и не вспомнил его имя, чтобы все забыли... И никто не нашел, не вытащил снова в этот ад.
Мор усмехнулась только шире, увидев проблеск этих мыслей на лицах тех, кто попытался драпать.
Внезапно для революционеров она вдруг пошла прямо по стене, с легкостью и нежностью балерины переступая по камням и выступам такого размера, что люди даже не могли их разглядеть.
Когти зверолюдки в какой-то момент полоснули стену и отправили в бегунков целую завесу пыли и крошки...
А затем она обрушилась со стены на берег так, что в них плеснуло водой.
Смерть пришла и с иной стороны.
И эта уже не была ледяной и липкой, она была... потом. Той, что уже точно наступит.
Вспомнив, что видела раньше, Мор вдруг напрочь изменила свое ведение боя. Девушка не стремилась закончить его как можно быстрее, вместо этого серией коротких дробящих своей силой выпадов она ломала противникам руки и ноги. Когда копыто с хрустом заставляло выгнуться колено одного революционера в север, а локоть другого старанием ее захвата и рогов начинал просвечивать молочной костью, остальных охватил истинный ужас.
Последние не могли даже кричать, они только подвывали, вяло пытаясь оказать сопротивление, за что получили буквально леща: Мор раскидала их тяжеловесными ударами по головам и пощечинами по скулам в разные стороны.
Тот, кто встретил Мор последним, запомнил ее лицо ненадолго.
Когда рогатая оказалась в пещере с озером, ей не слишком-то многого труда стоило оказаться рядом со всеми. Тем более, что она не стала бы избегать битвы - особенно теперь. Кровь разогрелась, кровь бурлила, стучала в ушах и отдавалась гулким эхом в витых рогах, а взгляд еще не стелила та пелена, после которой обратного хода нет. Тот самый тленный миг, когда битва уже приносит радость, а не мысль о тягости бытия, тот миг, когда еще знаешь, где на руках заканчивается чужая кровь и начинается твоя.
Один вопрос поселился в ее голове еще не так давно. Нелюдимая, но наблюдательная, что необходимо для жизни, Мерденмора не стремилась давать слишком много знать о себе и чего теперь добилась? Вокруг нее оказались люди, чье мнение о ней ее.. интересовало? Еще не настолько, но...
Пасть зверочеловека разверзлась, дабы явить жутковатую улыбку. Кто-то из тех, кто уже вступил в битву с Хестером, отвлекся на нее - хладное чудище, стоявшее чуть выше, нечто не от этого мира, темный знак, темный зверь, облик греха, явившийся по их душу.
Они не спешили вступить в бой, ощущая страх, подкатывающий кислотой к горлу, они ощущали, как сама смерть пришла к ним и обступила со всех сторон, схватила в тиски и сжала, но не до конца, дабы они успели ощутить ее зловонное дыхание разложение на собственных щеках.
Огромная тень, что пала на них из центра, расползалась к краям и чуть поблекла, заставив на мгновение поверить в спасение, в то, что впереди еще есть будущее.
От этого поражение станет только горше. Она знала.
Она не стремилась сделать его легче или закончить их жизнь безболезненно.
Скорее - обратное.
И все же она с улыбкой наблюдала за Хестером, за тем, как точны его движения, как бой похож на достойный высшего хищника бросок, выверенный и четкий, минимум в максимуме. Как если бы там, где врага касается его оружие, от напряжения рвалась сама ткань бытия, поглощенная тяжестью.
Несколько попытались рвануть в сторону, но вот они-то и наткнулись на стоящую выше Мерденмору. С их точки зрения чудовище оставалось недвижно, а, значит, и на них смотрели безумные звериные глаза с горизонтальным зрачком. Можно бежать, ускользнуть, выжить, а там глядишь и все удастся, надо только встретиться со своими... Или вообще к черту эту армию, надо срочно драпать, поле боя не для него или для нее, настало время воина покинуть собственную погибель, достаточно страданий, всегда можно сбежать в такую глушь, чтобы никто больше и не вспомнил его имя, чтобы все забыли... И никто не нашел, не вытащил снова в этот ад.
Мор усмехнулась только шире, увидев проблеск этих мыслей на лицах тех, кто попытался драпать.
Внезапно для революционеров она вдруг пошла прямо по стене, с легкостью и нежностью балерины переступая по камням и выступам такого размера, что люди даже не могли их разглядеть.
Когти зверолюдки в какой-то момент полоснули стену и отправили в бегунков целую завесу пыли и крошки...
А затем она обрушилась со стены на берег так, что в них плеснуло водой.
Смерть пришла и с иной стороны.
И эта уже не была ледяной и липкой, она была... потом. Той, что уже точно наступит.
Вспомнив, что видела раньше, Мор вдруг напрочь изменила свое ведение боя. Девушка не стремилась закончить его как можно быстрее, вместо этого серией коротких дробящих своей силой выпадов она ломала противникам руки и ноги. Когда копыто с хрустом заставляло выгнуться колено одного революционера в север, а локоть другого старанием ее захвата и рогов начинал просвечивать молочной костью, остальных охватил истинный ужас.
Последние не могли даже кричать, они только подвывали, вяло пытаясь оказать сопротивление, за что получили буквально леща: Мор раскидала их тяжеловесными ударами по головам и пощечинами по скулам в разные стороны.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)