[Гранд Лайн. 5-й путь] Белура. 4-й остров

А временем тем же в городе, в Южном квартале, группа незнакомых людей, какие и прежде сновали здесь, принялись за исполнение следующего приказа. До сих пор приказы были очень удачными, даже если их не понимали с первого прочтения, – вернее, их смысл, – но прибытие баронов Преступного Подполья создал почву для неожиданного поворота.
У людей появились денежные единицы, признанные во всём мире, а значит, отказываться от них – возвращать власть в руки корпорации. Не выйдет. Люди были готовы защищать неожиданный финансовый поток для улучшения собственной свободы.
И именно эти тлеющие угли предстояло распалить.
Дубина выпала из просторного кармана, когда неизвестный мужчина подошёл к одному из «ангелов», которых направили на изъятие нелегальных белли из рук простолюдинов.
По затылку прилетело окованным металлом деревом, сознание из мозга наружу мгновенно вышибая.

Повышение влияния ПП. Очень сложное задание ⟦Z+⟧.

Деловой суетой к позднему утру жил белурский причал. Над морской водой ленно кружили светящиеся огоньки, что смесь ден - ден муши, да отражались оные в полутёмной ряби вместе с металлическими опорами пирса. Солдаты правопорядка проверяли грузы и пропуска, отстранённо и житейски между собой переговариваясь, а за складами тянулись трубы квартала фабричного, откуда дымили толстыми змиями они в ясном воздухе. От крайнего настила отдалялась Персиваля узкая лодка – временем изъеденная, но ухоженная обладательница низкого прочного корпуса, закрытого носа, компактного кристаллического двигателя под защитным кожухом да складного тента над кормой. Она выглядела утилитарно – почти неприметно, но оченно аккуратно как для судёнышка рыбацкого. И в сей час перед полуднем отходила лодка от причала как-то слишком уж лениво, что точно не соответствует бодрости ловца поутру.
Однако люди те, кто наблюдал за размеренным действом, прекрасно понимали, – то была лишь прелюдия, прежде чем седовласый наёмник использует дьявольский фрукт как лодочный мотор и непременно окажется на месте в рекордные сроки. А выждать расстояние – часть необходимая, дабы стать логисту уверенным, что газовый поток не повредит ничего непричастного.
Расслабленные завязки хлестали всё у ворота, до чего дотягивались, пока черноволосый юноша, в строгих брюках ещё с концерта пребывая, острой глыбой провожал лодку. Казис Радзивилл, на берегу остаться вынужденный, выглядел по справедливости участи – как насупившаяся утка. Покуда демонстрировал – скопившееся и перед Аресом не вымещенное – недовольство, что не оказался он в числе Персиваля, сморщенного старика, певицы и медика, улыбчивого широко да вынужденно. Не тождественная, но досада проглядывалась ещё в одном участнике сопровождения. Горо Такэмура очень хотел быть частью этой экспедиции и выражался открыто, когда отстаивал личное намерение всяко лучше, чем способен Радвил. Тем не менее, зрелому киборгу быстро и доходчиво объяснили, что Монселе сдерживаться не планировал, покуда как дело всё же касалось членов революционной армии. И что в пещерах то не самый безопасный нюанс. В связи с чем присутствие остальных, окромя отбывших, – скорее помеха, чем подмога.
– Это несправедливо. – Нестерпимо отчеканил темноглазый Каз, прежде чем забурчать пуще прежнего, с наставника глаз не сводя. – Как всегда! Стоит начаться чему-то интересному, как меня оставляют на берегу…
А по сторонам смотреть стоило. Ведь не получил бы тогда юноша, в льняной грубоватой рубахе, крепкий удар Агаты Белобог по себе. Царица могла расслышать каждое слово, сказанное Радвилом. И не сказать, что не разделяла мнения ровесника. Однако она отдавала себе отчёт о происходящем. Благо, ситуация далеко не как на Авалоне, и военные формирования, что местные элитные, не планировали устроить кровавую баню и полномасштабный ку-дэта. А значит, Корпус Монселе мог заняться тем, что делал лучше всего на свете.
– Не кисни, мелкий, чего нос зря вешать. Особенно в день, когда кое-кто обещал проставиться! – бодро заговорила механик.
После удара между лопаток ладонью, от которого у Казиса глаза чуть не выскочили, рыжая сумасбродка закинула руку на шею высокого брюнета и утянула того локтем вниз. И как бы парень ни старался, экая спичка, словно-то двумя пышными хвостами зажжённая, с непропорциональным молотом была физически крепче ученика Седой Гончей. Возможно, хоть это и крамольная мысль, имело смысл тоже срывать закисшие болты гаечным ключом, как это делала царица - наёмница, на фланцевых соединениях труб по всему Суверену.
Широко распахнутые глаза особы, так или иначе, окажутся на Анксу Намун, – на антропоморфном ирбисе, коя стояла, вытянуто и внешне грубо, со скрещенными перед собой руками и внимала проводам. Глядела механик на этот звериный монумент в намерении услышать долгожданное – хоть и только Белой – подтверждение обещания угостить товарищей.

Рыжая механик, впрочем, не спешила торопить ответ вёртким на словцо языком, покуда лишь чуть заметно подалась вперёд, ещё сильнее утягивала унывающего Радвила, словно-то движение сие могло приблизить решение вернее всяк уговоров. Всполохи огненных предвкушений плясали в девчачьем взгляде, покуда Агата всегда с охотой ждала эдаких посиделок, которые случались между людьми Корпуса за общей бутылкой. Ладно, бутылками. Даром что, как всегда, сначала все начинают в угощении, но потом ссорятся из-за мелочи и каждый платит за себя сам. Это была здоровая атмосфера среди старших на линкоре Персиваля. Покуда как и на самом Суверене подобные встречи, в вечера поздние, проходили чинно. Кто-нибудь начинал спорить о качестве пойла, кто-то вспоминал старую обиду, и иные кто – внезапно доказывали экую правоту собственную на пальцах, чертежах иль на ближайшей салфетке.
– Что-то мне подсказывает, Агата, напиваться сейчас не самая хорошая идея. – С неодобрением вступил Радвил, за утягивающую девичью руку ухватившись ладонью своей. – Мало ли, мы ещё можем срочно сняться с места и рвануть за Персивалем.
– Ой, что ты как этот... Всё будет в порядке!
Лишь тяжёлые шаги кованых сапог Намун отвёл внимание от несерьёзного спора, и ввиду необходимости поворота рыжеволосая механик отпустила младшего юнгу команды.
– Не знаю, как вы, а я хочу промочить горло. Если вам веселее тут спорить, искать меня сами будете. – Лениво тянула кузнец о двух навострённых ушах и чёрном кресте сквозь всю морду лица, на собеседников даже не разворачиваясь.
Если хотят, услышат. Ежели нет, это будет их самих проблема. В конце-то концов, брошенная неаккуратно фраза о том, что минк так хочет выпить, что готова даже делиться, работала только при наличии этих самых дармоедов.
– Не-не-не-не! Стоять! – не проигнорировала Белобог.
Сорвалась с места девушка, брюнета в относительном одиночестве оставляя. И Казис выпрямился, прежде чем проводить глазами Монселе примерно в момент тот, когда седовласый наёмник сказал всем держаться. Взрыв резкого скачка давления воздуха добрался и до берега, засим как заложить уши Радзивилла. Что творилось на борту, даже думать не хотелось. Лодка пропала в первом же скачке, когда ушла за горизонт.
– Ну, уже точно ничего не попишешь. – Заключил Радзивилл.
И удручённо почесал в затылке, до того как на весь порт свистнуть. Удивлённая голова ящерицы тотчас выглянула из ближней канавы, труп неудачливой крысы в клыках держа. Как на вид довольно здоровой, да и могут ли драконы подхватить болезни млекопитающих?
– Плюнь каку! – незлобно рыкнул Каз, пока глядел в глубины чёрных глаз в десятке метров от себя. – Пойдём, раз твоя мамка тебя оставила, пока я буду твоим попечителем.
Дракон недоумевающе взирал на брюнета, прежде чем отбросить тело убиенного грызуна и, царапая камень когтями, броситься к юнцу. В нынешнее время эта сцена выглядела весьма комично, – наблюдать, как мелкий ящер пытался бегать. В голове «опекуна» складывалось же другое, – а как это будет выглядеть, когда мелкая доходяга вырастет и станет проблемой. Кому-то придётся оплачивать гастрономические предпочтения титанического огнедышащего реликта.
А коровы в последнее время дорожают.
Но сейчас это недоразумение – размером с кошку или небольшую собаку – вцепилось в одежду брюнета и взобралось по ткани плотных штанов до ближайшего удобного места. Всё же маленький зверь видел во всей команде Суверена своё «гнездо», или «племя». Ему не было и месяца, одначе мир поспел разделиться на тех, кои рядом, и на всех равно остальных.

Люди – и не только, но и то не осознавалось в мере полной – пахли по-разному, говорили разнообразными голосами и различными интонациями, двигались каждый по-своему. Но для малой рептилии это почти ничего не значило, покуда важней было совсем другое – кто возвращался к нему, кто ворчал, когда лез он не туда, и кто оставался поблизости большую часть времени, особенно ночью. Развивалось в чешуйчатом тулове чувство правильного порядка оного самого «гнезда» – большого, шумного, странного. Но покидать он его не собирался. Вопрос внешнего отличия маленькое создание не интересовал.
Казис же уже отвлёкся от ящерицы. Он не был большим фанатом алкоголя, но раз делать в тех обстоятельствах всё равно нечего, то в любом случае коротать время среднего района было лучше, чем прозябать на борту линкора. Ботинки парня припустили по мощёной дороге за девушками. Он бы нашёл их и так, если бы не видел, куда они пошли. В конце концов, пока что эта пёстрая шайка оккупировала под свои нужды досуговые одно приличное место. Где Бард наотрез отказался выступать на открытой сцене. Не его уровень. Каз уже даже сомневался, был ли таким хорошим певцом Лютиус, как о нём говорят?

В питейном заведении – небольшом, но чистом и ухоженном – проходил уже, наверное, час. Казис смотрел без особого интереса на колеблющееся содержимое своей кружки. Темноглазый юноша почти не выпил этого чуть кислого напитка слабоалкогольного. Не видел в том особого интереса сейчас.
Временем тем же Намун устроилась у самой сцены образом тем, словно-то не слушать пришла, а проверять выступающего молодого человека на прочность пред мастерством отсутствующего фон Каркштайра. В неподвижной позе оной и в медленном, но выступающем движении языка внутри человекоподобной пасти читалось вызова в мере достаточной, чтобы тот юноша несколько раз сбился с мысли. И Анксу разглядывала по-кошачьи внимательно, но равно и хладнокровно, на спинку стула откинувшись, как на открытой сцене смельчак уже жалел, что родился. Столь пронзительный взгляд трёхметровой кошки был неуютен для выступающего. Даром что никакой прямой угрозы не было, но от этого становилось не легче, когда на маленькой сцене и без того спрятаться негде, а теперича и казалось, что каждое слово неудачное немедленно заметят хищные уши, периодически подрагивающие.
Как и упоминалось, Барда в помещении не было. Горо держался особняком, потягивал что-то без особого энтузиазма. Он как-то заикался о «сакэ». Но уверял, что готовить его не на его родине – пустая трата времени. Только настоящий мастер варения сакэ мог приготовить что-то осмысленное и подходящее. А Каза больше беспокоила судьба дракона, что то и дело ползал по общему залу и разглядывал всё, что только находил. Особенно внутренности крыс.
– И чем мы занимаемся? – пронёсся пьяный в дрова голос Агаты. – Убиваем людей за деньги. А я ведь нужна моим людям! Я убила собственную двоюродную сестру, хотя и не знала её лично! На что мы тратим свои жизни…
Голова рыжей девушки лежала на столешнице, и не сокрытый повязкой глаз задумчиво следил за раскачивающимся горлом высокой кружки. Что уж сказать, подобное уже обыденность. Агата может в момент любой решить, что для начала нужно немного выпить. Тем не менее, она весит так мало, что любая солидная доза алкоголя выбивала её из колеи.
– Так, понятно. Нашему старшему механику больше не наливать, – спокойным голосом констатировал приказ для всех черноволосый юноша, когда встретился глазами с Агатой, – с неё на сегодня уже явно достаточно.

Низкорослая механик Суверена пыталась что-то возразить, но едва голова отрывалась от стола, как падала обратно без сил. Оная свинцовая не хотела приходить в эксплуатируемое состояние. Так что пришлось ограничиться чуть поднятой рукой:
– Иди в жопу. Тебе-то как понять, что я оставила дома. А если другие королевства нападут на Кислев? А если Косталтына всё же достанут? Я же даже не узнаю ни о чём, ведь эта старая жаба не пользовалась ден ден муши принципиально…
И хотела бы продолжать царица - наёмница, да дверь распахнула резко, что разговоры оборвались раньше, чем кто-либо успел понять причину. Несколько человек вошли почти одномоментно и сразу разошлись по полости помещения, покуда перекрывали ходы, прижимали посетителей к столам и стенам доходчивыми командами и действиями. Кто-то, конечно же, подняться дерзко попытался – и «огненный» одинокий глаз механика в одурманенном настроении заприметил, как оного тут же усадили обратно. Группа людей, очень специфически одетых, принялась делать то, что планировала и собиралась. Захватывать пространство, – через несколько секунд помещение уже принадлежало вошедшим. Вытеснять всяких, – они двигались быстро, без суеты, всех во внимании удерживая, – кто имел хоть бы какое влияние. И вовсе не обязательно, чтобы оно было таковым буквально. На той самой маленькой сцене юноша застыл с рукой, беспомощно поднятой, но и к нему уже поднимались. Один перехватил его за локоть, второй освободил дорогу. Музыка смолкла.
– Всем сидеть! Мы пришли на этот остров освободить его от гнёта все…
Горластый парень не договорил, ведь вместо слов, из уст выходящих, в них норовил влететь небольшой стакан. Лишь чудом незнакомец успел увернуться.
– Свали по-хорошему и верни мальчишку! – звуками разбиваемой посуды кутаясь, рычал женский тембр. – Он смешно шутил!
Намун требовала простого, а именно не мешать ей отдыхать или создавать приятное воспоминание для будущих моментов. Но одно можно утверждать, оскал минка – в образе острых клыков хищника – угрожал жизни каждому наглецу, кто решил прервать досуг мохнатой кузнеца. Не сказать, что вторженцы сильно впечатлились. Они до этого момента вообще не ждали, что кто-то решит встать против них. В конце концов, только - только отзвучали выстрелы выяснения отношений между преступными баронами на поле Белуры.
Вот только именно что участники того конфликта находились здесь.
Кортик выскочил из ножны и крутанулся в воздухе, готовый отправиться в полёт, чтобы наказать стальным жалом наглого снежного барса, человеку уподобленного. Вот так герои становятся не слишком героичными, стоит кому-то отказать в их героизме. И издевательски тихо пролетевшая бутылка, что пересекла часть общего зала и прилетела аккурат в щёку круглым дном, то толсто подчеркнула. Глухой удар опрокинул молодого человека, пока все с замиранием челюсти осознавали свою оплошность.
Захват оказался не таким гладким, как рассчитывали.
Агата уже стояла на своём столе, тяжело дышала и злобно глазом сверлила обидчиков. Красный, налитый кровью, глаз выражал всю степень досады, что кто-то возымел наглость не просто вмешаться в спокойное созерцательное настроение, но и угрожать кому-то из команды. Даже если Агата и Анксу часто ругались – только рыжая имела право колотить кузнеца Суверена.
– А ну… ка… свалили в закат, шлёпанцы. – Чуть заплеталась языком механик, когда выпрямлялась и тотчас заваливалась уже чуть назад. Твёрдости в стойке так и не возникло. – Не то царица Кислева всем покажет, что такое… похер, где тут стул потяжелее! КАЗИК!

Это уже была последняя капля для темноглазого юноши. Нечасто его так называли, но каждый раз раздражало. Настолько, что даже дракон в руках перестал делать вид, как пытается откусаться от рук и посмотрел на Агату, на последним выдохе «приказ» чётко изложив:
– Пиздим их…
Первым из общего ожидательного оцепенения вышел Горо. Наёмник в миг тот же опрокинул стол собственный, когда выхватывал пистолет и направлял оный в голову обидчика временной команды. Выстрел совпал с видом, как голова одного из мятежников удлинилась в виске осколками черепной кости, разбрызгивая содержимое головной органеллы.
Что же, судя по всему, этот день не мог закончиться спокойно.

Тяжёлые ботинки наёмника ступали по покрытым кристаллическими жилами камню, который, тем не менее, не хрустел и не делал вид, что кристаллы хоть сколько-то хрупкие. Мария и Фредерик шли следом, и в отличие от седого мужа им требовались фонари в этой глухой тьме. Свет от направленных лучей фонарей грациозно плясал в толще камня, искажаясь и отражаясь под живописными углами, разделялся и даже формировал специфические цвета радуги. Будто одни цвета были кратно усилены, а другие – закономерно – ослаблены. Но всё же наблюдение было весьма грациозным.
– Удивительно. – Задумчиво проговаривала Каина, полупрозрачный плод разглядывая. – Мне казалось, что корпоративные крысы убили бы и за менее чистые кристаллы, а тут целая природная шахта. Бери и добывай.
Кто - кто, а девушка хорошо знала о жестокости и жадности корпоративного мира. И видеть подобное природное чудо, что поднимается небольшим шпилем над поверхностью воды, и на который до сих пор не наложили руки, липкие и очень загребущие, люди в костюмах.
– Что именно? – уточнил Кирк, кой вертел в свете своего фонаря небольшой осколок кристалла голубого цвета. – Возможно, что твой отец выбрал это место именно потому, что здесь энергия буквально лежит под ногами, и что до этого места ещё не добрались.
Персиваль же предполагал причину отсутствия интереса. Тяжесть выработки на столь незначительном выходе суши – сплошная зубная боль и расходы. Слишком высокие риски, а значит, для начала нужно было довести кристаллы до более высоких цен, чтобы сделать этот выход гарантированно рентабельным.
Ну, или правда, никто не увидел пока этот кладезь ископаемых. Океан большой, а от Белуры отплыли достаточно далеко, чтобы трудно было отыскать простыми рейдами. Густав был тем ещё отчаянным малым, раз отыскал это место.
– И как далеко нам спускаться? – Хакос, или Мария уже, задавала этот вопрос с пугающей регулярностью.
Не в последнюю очередь, из соседства Дэвида. Девушка привыкла к его повадкам, пока этот чудак выхаживал её и тормозил разрушительные мутации. Но даже опытный врач, как и сам Френсис Кирк, лишь разводили руками и признавали, что не знают, как остановить процесс саморазрушения организма.
– Я ощущаю пещеры на несколько километров вниз во все стороны. Но не могу дотянуться до дна. Эти катакомбы тот ещё лабиринт. Если наш проводник скажет, где находится его расчётное место, мы бы дошли быстрее. – Чётко оговаривал Арес.
Монселе отвернулся на старика, какой продолжал шагать без особого любопытства к окружению. Он был слишком погружён в процесс достижения цели.
– Увы, но мои расчёты ограничены только тем, что Убежище должно находиться где-то здесь. Ваши способности в навигации в замкнутом пространстве путём распространения газа - уже сильное преимущество. Главная задача - это отыскать лабораторию Густава. Он не мог полностью полагаться на Убежище, а оттого должен был обустроиться в какой-то пещере.

Дэвид сохранял спокойствие. Насколько он мог. Лишь редкие неуместные смешки вырывались из его груди. Но пока его открытого участия в разговоре не требовалось, эта хищная улыбка в полумраке была откровенным поводом для кошмаров. А если медик ещё и говорить начнёт, так и подавно.
– Очень жаль, что генетики не лучшие математики. Удивительно, что человек такой специализации смог рассчитать какое-то конкретное место, где должен располагаться аномальный вход в подпространство… И явился так удачно, что это совпало с интересом едва ли не всего Гранд Лайна. Магия, не иначе.
Монселе сосредоточился на образе худого и сморщенного человека в толстых очках и в крепкой холщёвой одежде походного образца, что следовал третьим в цепи.
– Вы меня в чём-то подозреваете, господин Седая Гончая?
Голова учёного припала набок к плечу, пока глаза из-за блестящих от отражаемого света очков всматривались в остановившееся парадное синее пальто с человеком под ним.
– Пока не понял. – Чуть грозно цедил наёмник. – Но ситуация мне нравится всё меньше. Кто-то здесь врёт всем. И пока не могу решить, кто именно.
Золотые глаза всмотрелись в то же, что смиряли уже не раз. Абсолютно спокойная и откровенная аура. «Дыхание», намерения – называйте это как хотите, но само естество Кирка было будто вычищено от всего. Повод ли обвинять кого-то, что он слишком чистый? Естественно – нет. Но Персиваль испытывал к тому откровенное недоверие. На его памяти даже дети омрачены чем-то тёмным. Не так много людей открыто и откровенно добрых. Они долго не живут, – и Арес один из числа того, кто может это доказать.
– В таком случае, не вижу смысла продолжать этот разговор. Просто ситуация слишком непростая и напряжённая. Многое действительно активизировалось с того момента, когда я прибыл на Белуру. Но совпадения не моя вина.
И снова. Солнце в глазу не видело ни капли фальши или утайки. Слова были искренними и от сердца, покуда как ничто не дрогнуло. Тревога не ушла, но логика не подчиняется эмоциям.
Спуск продолжился ниже. Поразительно, что длинная пещера, расходившаяся, будто дерево перевёрнутое, ветками, сформировалась природно. Никаких резких сужений или тупиков. Как далеко под толщей воды расходилась пещера? Герой не нашёл, что предъявить товарищу по седине. Так что лишь продолжил дорогу. Раскрытая душа, какая выпускала поток потустороннего света, подсвечивала что-то, что лежит глубоко в пещере. Те, кто успел начать спуск на полдня раньше. Но будто энергия пещеры вносила свои коррективы в ощущение ауры. Помехи были слишком сильными.

Нога тяжёлая упала на грудь поваленного «запевалы» смутьянов, когда Анксу прижала бедолагу всем весом, что аж рёбра затрещали.
На фоне Агата избивала до потери пульса несчастного рукопашника ножкой от стула. В руках её размеров – практически кувалда. Пистолет - пулемёт в руках Горо выплюнул длинный коробчатый магазин и впитал следующий, когда рука передёрнула затвор и послала первый патрон в ствол, готовый плеваться свинцовыми мухами в противников, какие не озаботились противопулевой защитой.
– Ну, и чего вы добились?! – рычала минк, кулаки разминая.
Любое оружие, из имеющегося вокруг, оказалось незначительным для снежного барса. Так что руки были пущены в ход. Молодой человек под стопой лишь тяжело дышал и кривился, явственно пытался храбриться, что ему не тяжело и не больно. Однако Анксу надавила ещё сильнее, суть вопроса чуть меняя:

– Спрашиваю, чего добиться пытались? Выпить бесплатно?
Но ответ пришёл сам собой. Снаружи что-то крупное взорвалось, тогда же раздались выстрелы, крик и гомон. Южный район резко превратился из рабочего квартала в горячую точку. Что происходило на других частях Белуры, и подумать трудно. От «ничего» – до уже полного хаоса. Раз противник сидел всё время максимально тихо.
– Уже поздно. Революция поднимет свой флаг над Белурой. Мы освободим всех от диктатуры и гнёта Мирового Правительства. Уже поздно что-то менять, наш капитан уже сейчас отправился за сокровищем Каина.
Не сказать, что что-то поменялось в глазах Намун, а возникший рядом Казис лишь надменно взирал на поражённого противника, одного из, пустую браваду в словах узревая.
– Наставник уже пошёл следом. Так что твоему капитану лучше вовремя исчезнуть, если жить не надоело. – Бросал слова Радвил, пока держал в руках ворчливую ящерицу.
Что именно хотел дракон передать тем способом, никто не понял. Но к сведению приняли.
– Седая Гончая? Хех… – на лице молодом и в синяках растянулась улыбка. – Когда этот тупой наёмник сообразит, капитан уже покинет пещеры и вернётся с прорывным лекарством для нелюдей. Это будет ещё одна победа революционной армии.
Анксу и Каз переглянулись. Хоть они все знали, на что способен седой наёмник, и то, с какой уверенностью глаголил побеждённый… Не могло не тронуть струну в душе. Не сомнения, но скорее интереса. Что же за человек этот предводитель революционной ячейки.
За окном зазвучали звуки реактивных прыжковых двигателей ангелов.

Персиваль приблизился к группе тел, какие были разбросаны по полу и чуть - чуть по стенам. Все раны, нанесённые несчастным, были сделаны мастерски и скрупулёзно. Ни единого лишнего удара. Убийца знал своё дело.
– Четверо. – Оценил герой.
Тем временем как присаживался на корточки, приподнимая колени на брючинах параллельно, возле одного из них и подзывал рукой Дэвида, чтобы тот направил луч света на пострадавшего. В свете направленного луча света стало очевидно, как на лице чётко выражено удивление и недоумение. Оружие не успело покинуть ножны, и все опали так, будто шли шеренгой. Не уловили угрозу и поплатились за то.
– Даже не успели отреагировать. – Цедил Арес, не отворачиваясь и характер ударов изучая. – Засада. Били чем-то коротким. Нож, но не тычковый. Режущий. Но били, будто…
Рука седовласого наёмника приподнялась из-под плаща на одну сторону и растопырилась в три группы пальцев. Кисть совершала ритмичные движения, будто удар имитировала, пока на лице читалась тяжёлая задумчивость.
– А кто это такие? – втиснулся мягкий вопрос девушки.
Осторожно выглядывала из-за Дэвида Мария, в глазах её читалось одновременно любопытство и непривычка видеть тела убитых.
– Ублюдки из революционной армии. Порешали их…
Не договорил. Монселе резко рассыпался в газовое облако, срываясь с места назад, откуда они только что пришли. Газовое чутьё не кричало, оно ревело о резком движении там, где только что была стена. Облако газа вновь сформировало человеческий образ с Актом в руках, когда сноп искр высекли две металлические поверхности наточенных до бритвенной остроты лезвий. Три ножа проскользили вдоль сабли, прежде чем мечник перемахнёт через наёмника в смертельной грации. Второй участник нападения уже был готов бить, едва буквально не упёрся в стволы Списка, что выстрелом осветили всю округу яркой вспышкой огня. Но вместо головы пуля тяжёлая расколола добротный кусок породы, трещину по толще кристаллического массива пустив.

Две девушки, одетые в плотно прилегающие одежды тактических костюмов, держали изогнутые в обратную сторону ножи в руках и на хвостах. Две полумыши двигались будто смертоносные танцоры, да глядели на Персиваля без злобы, но и с неодобрением его присутствия в этой пещере.
– Зара! Зира! – раздался голос Хакос.
Она вмиг узнала в свете фонарей свою подтанцовку, недавно подобранную. Как удачно девушки имели талант ненадолго пропадать и резко обрывать разговоры между собой, стоило певице только объявиться. И они пропали сразу после появления Френсиса в обозримом пространстве.
– Как - как? – искренне усмехнулся Персиваль, когда отводил взгляд от оппоненток. – А лучше имена придумать не могли?
Золотые глаза вернулись к паре почти сразу, а надменная улыбка играна на губах Ареса Реквиема. Злобы в том оскале было больше, чем негодования от встречи с профессиональными наёмниками.
– А я всё гадал, какую роль сёстры Маус играют в этом ансамбле предательств. Наёмные убийцы мирового уровня и на подтанцовке. Это было даже смешно. – По обыкновению острить начинал Монселе.
Лица девушек не изменились, но более активные подрагивания мясистых хвостов тонко намекали, что им и самим эта роль была не слишком по душе, – сёстры привыкли решать задачи образом иным, когда быстро, близко. Когда оставляешь после себя кровь и безмолвие. Теперича же им пришлось двигаться в такт чужой песне за спиной вокалистки, улыбаться по необходимости и до первого, можно выразиться, звоночка. Для окружающих фанатов они оказались к месту талантливыми танцовщицами сопровождения. Когда же для себя – профессиональными убийцами, каким запретили сделать очевидное. Они привыкли к работе более кровавой, и им она нравилась. Сёстры - близнецы, занятые одним любимым ремеслом, за которое ещё и платят добротно. Что ещё для жизни нужно. Наверно, не терпеть музыку, сценический свет и особенно экую роль.
– А теперь проваливайте, пока не поранились. – Рыкнул седой, стягивая усмешку на более агрессивное выражение лица.
– Сам проваливай, псина. Это наша охота. – Подала голос одна из сестёр.
Пока обе синхронно присели на ногах и подготовились для атакующего рывка на Ареса Реквиема, о каком они были наслышаны.
– А вот тут то вы сильно заблуждаетесь. – Низким тоном покрыл пространство Монселе, подбородок приподнимая. – Это моя охота! Дэвид, защищай клиентов!
Вкруг лица Персиваля тут же образовалась маска из чёрного газа, на котором загорелись яркие горящие огни, заменяющие глаза. Длинный клюв и безэмоциональный вид создавали леденящий кровь образ перед теми, кто прекрасно представлял, на кого им пришлось выйти. И Акт сверкнул в свете фонарей трёх за спиной, когда обе стороны рванули в направлении друг друга. Список огрызнулся первым, когда высек пулей искры из столкнувшегося лезвия ножа. Лезвие такого надругательства не пережило, но жизнь хозяйке сохранило.

Казис не думал. Некогда. Как и всегда в таких ситуациях, тело реагировало быстрее, чем мозг мог хотя бы запустить мыслительный процесс. Так и сейчас. Он проносился по опустевшим улицам южного района острова, то и дело натыкался на ружейные выстрелы. А ловить пули лицом – последнее в списке сегодняшних дел.
Ангелы Белуры вклинились в боестолкновение решительно и активно, но будто само население поднялось на мятеж, не позволяя прыгучим правоохранителям с шоковыми пистолетами взять ситуацию под контроль.
Агата и Анксу отправились на Суверен, прихватив с собой и дракончика, от греха подальше. Горо и Каз остались в южном районе пытаться выбить почву из-под ног зачинщиков переворота.

Как Радвил согласился на то? Он, чести сказать, и сам не понял. Оставалась вероятность, что на то оказал давление серьёзный взгляд глаз раскосых. И эти поэтичные слова. Юноша их точно будет проклинать.
– Нахрена я кивнул? – причитал Каз, повторяя роковые строки:
– Сталь не дрогнет впредь.
Встретив бурю лицом к лицу,
Воин шагнет вперед.
Но теперь причитать уже так и так было поздно. Прямо перед глазами стояла основная задача – раз временные сторонники наставника были за сохранение режима на острове, нужно было обеспечить возвращение Персиваля не на мятежные руины. Ну, или хотя бы просто не на пепелище. А там как получится.
А временными сторонниками они были хоть бы и потому…
Размышления разрушились резким вклиниванием разлетающейся кирпичной кладки и появлением очень уж настойчивого кулака, который ту самую кладку и пробил. Лишь действовал на рефлексе, Казис пригнулся и пропустил основной удар пролетающего куска кирпича, как и кулака, покуда отскакивал в сторону и прикидывал, кто оказался столь нетерпеливым и решил внести корректировки в фасад нестандартным методом.
Рука в кожаном рукаве нырнула обратно, прежде чем приняться расширять окно наружу до приемлемого размера. Молодой парень, чуть старше самого Радзивилла, выныривал из пробитой стены и поправлял растрепавшееся золотистое каре. Кожаная куртка на торсе разве что не кричала о подростковом бунте, как и высокие сапоги и цепи, развешанные по всему образу.
– Ой-й-ой! Так это и есть один из тех, кто отмудохал наших в баре? Выглядишь жалко, как ни крути. Такой обыденный. Ну, сначала тебе жопу на глаз натяну, а потом…
– Глаз на жопу. Ты если угрожаешь, угрожай грамотно. – Перебил Радвил.
Когда вид этого нахального недоросля морального уже начал утомлять. Даже если Казис не ломал стены кулаком, то как оппонент держался, говорило о том, что их уровень примерно равен. Повисло напряжённое молчание, и глаза блондина исказились в раздражении. Ему не так часто кто-то вставлял более корректное мнение посреди понтов. И теперь желание наказать становилось едва ли не моментом личной вендетты.
– Размажу… – сквозь стиснутые зубы цедил революционер.
– Ну давай, посмотрим, так ли ты крепок, как болтаешь.


Агата стояла поперёк улицы. После того, как девушки пробежали по полю боя, в какое превратился средний – во всех смыслах – район Белуры, царица воротилась, так как у ней оказался не закрытый вопрос с одним выскочкой.
– Вернулась, значит. – Чуть скучающе говорил мужчина средних лет.
Один из офицеров революционеров, кой командовал атакой на зажиточный район города. Механический экзоскелет, который имел собственную пару усиленных рук, разбросал двух оглушённых – будем в это верить – ангелов в сторону, отчего пара мужей доблестных покатились, как колобки по кочкам, по мощёной улице.
– А ты ждал меня. – Нахально дёрнула носом Белобог, тем временем как ударила торцом рукояти молота по брусчатке, из-за чего боёк реактивной кувалды поднялся над головой. – Но в нашу прошлую встречу я была немного не при наряде. А это, знаешь ли, важно для всякой девушки.
Мужчина глядел на рыжеволосую механика с разочарованием и раздражением. Казалось, сама бандана на голове чуть съехала к бровям, пока правил он свой боевой костюм – больше являвшийся набором осей и шарниров, которые формировали негерметичную боевую машину с угрожающими вторичными конечностями.
– Ты так говоришь, будто всё происходящее - это лишь игра. Но на кону будущее людей Белуры. Их свободы и право самостоятельно распоряжаться собственной жизнью. И ради этого…