[id708525384:bp-36291248_272458|Лобасов],
— Ого, а ты молодец, хвалю.
*Сказал Миокко пытаясь не попасться под пулю, но скоро уже и пули закончатся вместе с порохом. Дозорные же наивно стреляли в мешок на мачте. Наблюдая как парень ели как гребëт, он решил его поддержать хоть как-то. *
— Тень, давай сильнее! Ты ведь не хочешь сгнить в импл-дауне?
*Контролирую штурвал говорит Миокко Тени. Вдруг выстрелы прекратились. Осматриваясь, змей понимает что со всех трёх сторон лишь необьятный океан, а обернувшись можно было увидеть Шеллтаун, который был где-то в 200 метров от судна. *
— Слушай, кажется мы смогли сбежать, но нужно скрыться за горизонт, что-бы не смогли догнать.
*Вернувшись за штурвал, парень пытается контролировать судно и его направление, отплывая всë дальше от острова. *
ONE PIECE RP ·
[Ист Блю] Шеллтаун
Миокко (https://vk.ru/id881571126)
*парень немного смутился , но ему было определённо приятно, ведь до этого его никто не хвалил. сделав пару взамахов веслом, парень достал его из воды, и просто лёг на палубу*
Неужели.. Наконец-то.. У нас получилось.. Мы смогли..
*казалось что он сейчас заплачет, но на его глазах не было слёз, он широко улыбался*
Ну что, капитан миокко
*тень сел на палубу смотря на миокко*
Куда путь держим то теперь!
*парень говорил с уверенностью в голосе, он принял миокко как своего капитана*
Нужно поднять парус, и обыскать трюм, может что дельное найдем, в идеале конечно меч, подлиннее.. А то эта сабля мне как нож была
*парень почесал затылок, после поднялся на ноги, спустил мешок в котором на удивление была одна две дырки "а меткие эти ублюдки, даже в таком состоянии умудрились попасть" и поднял парус, он надулся и начал нести каравеллу по синеве моря*
*парень немного смутился , но ему было определённо приятно, ведь до этого его никто не хвалил. сделав пару взамахов веслом, парень достал его из воды, и просто лёг на палубу*
Неужели.. Наконец-то.. У нас получилось.. Мы смогли..
*казалось что он сейчас заплачет, но на его глазах не было слёз, он широко улыбался*
Ну что, капитан миокко
*тень сел на палубу смотря на миокко*
Куда путь держим то теперь!
*парень говорил с уверенностью в голосе, он принял миокко как своего капитана*
Нужно поднять парус, и обыскать трюм, может что дельное найдем, в идеале конечно меч, подлиннее.. А то эта сабля мне как нож была
*парень почесал затылок, после поднялся на ноги, спустил мешок в котором на удивление была одна две дырки "а меткие эти ублюдки, даже в таком состоянии умудрились попасть" и поднял парус, он надулся и начал нести каравеллу по синеве моря*
[id708525384:bp-36291248_272463|Лобасов],
— Лучше на расслабляться надо, ну да пофиг.
*Легко отвечает Миокко держа курс и иногда заглядявая в компас. "Он так говорит, будто это было мечтой его жизни. " Подмечает в мыслях парень. *
— Капитан?.. Ай, ладно. Называй как душа твоя захочет.
*Сверив с компасом и примерным их местонахождением, парень отвечает. *
— Вообще, на острова Кономи, но можем по пути в Барати заглянуть. Это такой ресторан на воде, если что. Доплывëм скорее всего завтра.
*Немного покрутив штурвал, Миокко наконец-то отходит от него со вздохом и вдруг началось. *
— Наконец, наконец! Я могу наконец расслабиться и поспать в скорее всего, но хоть в какой-нибудь кровати и вести более громко чем в этом сраном городе дозорных, который мне настолько надоел, что мне захотелось дезертировать! Пошли в нафиг дозорный, блин.
*Изливая душу говорит Миокко Тени, а после вспомнил то что он там говорил про трюм и тому подобное. *
— А, да, трюм. Если найдëшь меч то он твой. Я съел фрукт, без меча пока что обойдусь. Надеюсь это торговое судно и тут побольше всяких вкусняшек для меня. Обыщи там, а я за курсом послежу.
*Вернувшись обратно к штурвалу, говорит он. *
— Лучше на расслабляться надо, ну да пофиг.
*Легко отвечает Миокко держа курс и иногда заглядявая в компас. "Он так говорит, будто это было мечтой его жизни. " Подмечает в мыслях парень. *
— Капитан?.. Ай, ладно. Называй как душа твоя захочет.
*Сверив с компасом и примерным их местонахождением, парень отвечает. *
— Вообще, на острова Кономи, но можем по пути в Барати заглянуть. Это такой ресторан на воде, если что. Доплывëм скорее всего завтра.
*Немного покрутив штурвал, Миокко наконец-то отходит от него со вздохом и вдруг началось. *
— Наконец, наконец! Я могу наконец расслабиться и поспать в скорее всего, но хоть в какой-нибудь кровати и вести более громко чем в этом сраном городе дозорных, который мне настолько надоел, что мне захотелось дезертировать! Пошли в нафиг дозорный, блин.
*Изливая душу говорит Миокко Тени, а после вспомнил то что он там говорил про трюм и тому подобное. *
— А, да, трюм. Если найдëшь меч то он твой. Я съел фрукт, без меча пока что обойдусь. Надеюсь это торговое судно и тут побольше всяких вкусняшек для меня. Обыщи там, а я за курсом послежу.
*Вернувшись обратно к штурвалу, говорит он. *
Миокко (https://vk.ru/id881571126)
Хорошо миокко сама
*парень полез в трюм, там лежали мешки*
"Ничего себе, тут сахар соль и перец, да и в таких объёмах, это кажется торговая каравелла причём богатая, тут есть немного продуктов, бочек СТОП ЭТО ЖЕ ВИНО"
*парень осматривал всё, и не мог перестать удивляться, что было на этом корабле, он был шокирован количеством того что там было, сушенное мясо, картофель, коренья, по типу моркови редьки и свёклы, это был просто рай для того кто 15 лет не знал что такое нормальная еда, крупы овощи мясо, специи , здесь было все, там лежала пара удочек что означало о возможности поймать свежей рыбы, и средь мешков бочек и коробок лежал длинный меч типа одачи, он был длинным и самым обычным*
ДА ТО ЧТО НУЖНО ЭТО ОДАЧИ ПОЛУТОРАМЕТРОВЫЙ МЕЧ
*парень взял его и вышел на палубу, где оголил лезвие, меч оказался хорошим и отлично подходил большому парню*
Чтож, отплываем, и обустраиваемся!
Миокко сама, я в трюме нашёл столько всего, там хватит на месяц плавания команды из двух трёх человек, то что нужно, я смогу приготовить любые блюда, естественно деликатесов нет, но качественные продукты меня просто поражают, да начнутся наши приключения!
Хорошо миокко сама
*парень полез в трюм, там лежали мешки*
"Ничего себе, тут сахар соль и перец, да и в таких объёмах, это кажется торговая каравелла причём богатая, тут есть немного продуктов, бочек СТОП ЭТО ЖЕ ВИНО"
*парень осматривал всё, и не мог перестать удивляться, что было на этом корабле, он был шокирован количеством того что там было, сушенное мясо, картофель, коренья, по типу моркови редьки и свёклы, это был просто рай для того кто 15 лет не знал что такое нормальная еда, крупы овощи мясо, специи , здесь было все, там лежала пара удочек что означало о возможности поймать свежей рыбы, и средь мешков бочек и коробок лежал длинный меч типа одачи, он был длинным и самым обычным*
ДА ТО ЧТО НУЖНО ЭТО ОДАЧИ ПОЛУТОРАМЕТРОВЫЙ МЕЧ
*парень взял его и вышел на палубу, где оголил лезвие, меч оказался хорошим и отлично подходил большому парню*
Чтож, отплываем, и обустраиваемся!
Миокко сама, я в трюме нашёл столько всего, там хватит на месяц плавания команды из двух трёх человек, то что нужно, я смогу приготовить любые блюда, естественно деликатесов нет, но качественные продукты меня просто поражают, да начнутся наши приключения!
Плуто | La Muerte
~Островное Приключение~
Шторм в этот день так и не пришёл, но небо всё равно оставалось тяжёлым, словно передышка перед следующим ударом. Солнце спряталось давно — будто испугалось заглянуть на этот остров, где даже дождь падал с опаской. Капли лились с крыш, стекали по обшарпанным вывескам, барабанили по брезентам. Тонкий, холодный, упрямый ливень. Люди суетились, прятались под козырьками, укутывали товар, подгоняли носильщиков и кляли небо. Но он — не торопился. Высокая фигура, закутанная в мокрый серый пончо, шла по причалу размеренным, ленивым шагом. Когти стучали по каменным плитам, и с каждым шагом раздавался глухой, едва различимый металлический звон — скрытые где-то под тканью серпы отзывались на движение, словно живые. Под капюшоном — волчья морда. Белая шерсть, уже пропитанная дождём, поблёскивала в тусклом свете фонарей, но взгляд... Взгляд у него был холодным, как смерть. Пустой, спокойный, не мигающий. Глаза тундрового хищника, который знает, что всё уже решено. Он остановился у самого края причала, глядя, как волны бьются о борта кораблей. Один из матросов случайно бросил на него взгляд — и сразу отвернулся, будто инстинкт подсказал: не смотри в глаза волку. Плуто медленно достал из-под пончо сигарету. Аккуратно поднёс к морде, поджёг. Вдох. Вкус соли, табака и ржавчины. Выдох. Дым лёг на дождь, как занавес.
—Ah… che puzza…, — прошептал он себе под нос. Голос хриплый, бархатный, с мягкой хищной игрой гласных, характерной для южных земель. —Соль, рыба, страх. Вкусное комбо, amore. Прямо как я люблю, — он закрыл глаза и вдохнул глубже. Не воздух — запахи. Они были всюду. Этот остров пах гниением и жадностью. Каждая улица — как старая рана, которая не заживает. Порт пропитан потом, промасленным деревом, гарью. И где-то, в этом дурмане — он уловил его. Тонкий, почти стерильный запах. Немного крови, немного мыла, немного бегства. Тот, кого он искал. Цель. Ещё не близко. Но направление ясно.
—Беглец выбрал не тот остров. Этот город — ловушка, amore. Слишком много уровней, слишком мало выходов. Слишком... много дверей, за которыми можно умереть, — он повернулся и пошёл по дощатому мосту, ведущему к грузовому складу. По пути остановился у телеги, накрытой парусиной. Поднял край. Внутри — ящики. Металлические. Метки выцарапаны вручную: «F.D.F.» — фиктивная компания, которой он "принадлежал". Оружейная контора, якобы ищущая клиентов в нижних кругах. Волк усмехнулся.
—Buona copertura. Думаю, мне даже начнут верить…До того, как поймут, кто я такой.
Никто не знал, что он прибыл сюда охотиться. Он не сделал ни одной заявки в штаб, не обратился к местным властям, не зарегистрировался как охотник. Всё — тишина. Только ветер, дождь и запах страха. Минк выпрямился и пошёл дальше, прямо под каменные арки первого круга. Огромные ворота, обитые чёрным железом, были открыты. Пока. До полуночи. Солдаты стояли по обе стороны от прохода. Один зевал, другой курил, третий пытался наорать на торговца с ослом. Они не сразу заметили Плуто. Или не захотели. Но когда волк подошёл ближе, их лица изменились. Один расправил плечи. Другой щёлкнул каблуками. Как собаки, унюхавшие врага.
—Проход платный! — выкрикнул дозорный. Голос резкий, истеричный. Явно подражал кому-то, кем никогда не станет. —Назови имя и цель визита!
Плуто остановился. Медленно повернул голову. Его глаза — два чёрных зеркала, отражающих дождь и слабый свет факелов. Он молчал. Затяжка. Выдох. Сигарета трещала во рту, будто умирая. Потом — голос. Тихий, спокойный, с нежным металлическим привкусом.
—Имя моё — Плуто. Торгую я смертью… в красивых коробках. А цель моя…, — Пауза. Он чуть наклонился вперёд, —…business, amore.
Солдаты переглянулись. Один хотел что-то сказать, но язык не повернулся. Второй только махнул рукой — пусть идёт, пусть идёт, не надо с этим связываться. Ворота открылись перед ним. Он шагнул внутрь. Город заглотил его, как голодная зверюга — не подозревая, что съел не добычу, а палача.
~Островное Приключение~
Шторм в этот день так и не пришёл, но небо всё равно оставалось тяжёлым, словно передышка перед следующим ударом. Солнце спряталось давно — будто испугалось заглянуть на этот остров, где даже дождь падал с опаской. Капли лились с крыш, стекали по обшарпанным вывескам, барабанили по брезентам. Тонкий, холодный, упрямый ливень. Люди суетились, прятались под козырьками, укутывали товар, подгоняли носильщиков и кляли небо. Но он — не торопился. Высокая фигура, закутанная в мокрый серый пончо, шла по причалу размеренным, ленивым шагом. Когти стучали по каменным плитам, и с каждым шагом раздавался глухой, едва различимый металлический звон — скрытые где-то под тканью серпы отзывались на движение, словно живые. Под капюшоном — волчья морда. Белая шерсть, уже пропитанная дождём, поблёскивала в тусклом свете фонарей, но взгляд... Взгляд у него был холодным, как смерть. Пустой, спокойный, не мигающий. Глаза тундрового хищника, который знает, что всё уже решено. Он остановился у самого края причала, глядя, как волны бьются о борта кораблей. Один из матросов случайно бросил на него взгляд — и сразу отвернулся, будто инстинкт подсказал: не смотри в глаза волку. Плуто медленно достал из-под пончо сигарету. Аккуратно поднёс к морде, поджёг. Вдох. Вкус соли, табака и ржавчины. Выдох. Дым лёг на дождь, как занавес.
—Ah… che puzza…, — прошептал он себе под нос. Голос хриплый, бархатный, с мягкой хищной игрой гласных, характерной для южных земель. —Соль, рыба, страх. Вкусное комбо, amore. Прямо как я люблю, — он закрыл глаза и вдохнул глубже. Не воздух — запахи. Они были всюду. Этот остров пах гниением и жадностью. Каждая улица — как старая рана, которая не заживает. Порт пропитан потом, промасленным деревом, гарью. И где-то, в этом дурмане — он уловил его. Тонкий, почти стерильный запах. Немного крови, немного мыла, немного бегства. Тот, кого он искал. Цель. Ещё не близко. Но направление ясно.
—Беглец выбрал не тот остров. Этот город — ловушка, amore. Слишком много уровней, слишком мало выходов. Слишком... много дверей, за которыми можно умереть, — он повернулся и пошёл по дощатому мосту, ведущему к грузовому складу. По пути остановился у телеги, накрытой парусиной. Поднял край. Внутри — ящики. Металлические. Метки выцарапаны вручную: «F.D.F.» — фиктивная компания, которой он "принадлежал". Оружейная контора, якобы ищущая клиентов в нижних кругах. Волк усмехнулся.
—Buona copertura. Думаю, мне даже начнут верить…До того, как поймут, кто я такой.
Никто не знал, что он прибыл сюда охотиться. Он не сделал ни одной заявки в штаб, не обратился к местным властям, не зарегистрировался как охотник. Всё — тишина. Только ветер, дождь и запах страха. Минк выпрямился и пошёл дальше, прямо под каменные арки первого круга. Огромные ворота, обитые чёрным железом, были открыты. Пока. До полуночи. Солдаты стояли по обе стороны от прохода. Один зевал, другой курил, третий пытался наорать на торговца с ослом. Они не сразу заметили Плуто. Или не захотели. Но когда волк подошёл ближе, их лица изменились. Один расправил плечи. Другой щёлкнул каблуками. Как собаки, унюхавшие врага.
—Проход платный! — выкрикнул дозорный. Голос резкий, истеричный. Явно подражал кому-то, кем никогда не станет. —Назови имя и цель визита!
Плуто остановился. Медленно повернул голову. Его глаза — два чёрных зеркала, отражающих дождь и слабый свет факелов. Он молчал. Затяжка. Выдох. Сигарета трещала во рту, будто умирая. Потом — голос. Тихий, спокойный, с нежным металлическим привкусом.
—Имя моё — Плуто. Торгую я смертью… в красивых коробках. А цель моя…, — Пауза. Он чуть наклонился вперёд, —…business, amore.
Солдаты переглянулись. Один хотел что-то сказать, но язык не повернулся. Второй только махнул рукой — пусть идёт, пусть идёт, не надо с этим связываться. Ворота открылись перед ним. Он шагнул внутрь. Город заглотил его, как голодная зверюга — не подозревая, что съел не добычу, а палача.
Тонкий, вязкий туман стелился над доками, обволакивая мачты и цепи, словно старое покрывало, забытое на ветру. Крики чаек резали надвигающуюся ночь, как ножи по стеклу, а где-то вдалеке гудел старый подъёмный кран, скрипя, будто жалуясь на собственное существование. Среди этой карусели звуков, запахов и теней шагал он — белоснежный силуэт среди грязных мокрых досок.
—Porto... porto..., — прошептал Плуто сквозь зубы, втягивая воздух так, как это делают звери перед прыжком. Здесь было слишком много людей и слишком мало правды. Но он знал, как читать её между строк — по дрожи в голосе, по взгляду, отведённому в сторону, по тому, как человек давит окурок, услышав неправильное имя. Он шёл, будто небрежно, покачивая бедром, манерно, с ленивой грацией зверя, который знает, что может перегрызть горло в любой момент, но пока не голоден. Со стороны он выглядел как торговец, но двигался как убийца, что вполне могло вызывать резонанс у людей с чуйкой. Остановившись у ящика с рыбой, он отбросил угол плаща, сел и вновь хорошо затянулся. Дым был острым, душным, насыщенным травами. В этот момент мимо прошли два грузчика, один из которых обсуждал исчезновение какого-то молодого парня. Плуто прищурился, глаза его засияли янтарем сквозь клубы дыма.
—Scusate, signori..., — протянул он мягко, голосом, будто маслом по стеклу. Минк говорил низко, интимно, с этим фирменным «итальянским» акцентом, который заставлял даже приказ звучать как комплимент, —Я ищу клиента. Говорят, в порту есть тот, кто интересуется... экзотикой. Может, слышали? Платит хорошо. Но... скрытный, как мышь в винном погребе, — Волк бросил монету на ящик — звон был чётким, чистым, как выстрел. Два грузчика переглянулись. Один отвернулся, второй, постарше, скривил губы и указал подбородком в сторону старой таверны с вывеской в виде ржавого якоря.
— Там, где «Мокрый Джек» держит злачное местечко... бывают люди, что не любят света. Но будь осторожен, чужак. Тут в порту крысы кусаются.
Плуто кивнул, не выражая благодарности, а просто как бы говоря: «Принял к сведению». Он поднялся, отряхнулся, и пошёл прочь, не спеша. Город не любил тех, кто торопится. В спешке делают ошибки. А он — не из тех, кто ошибается.
В парках нижнего слоя города воздух был сырым и тяжёлым. Здесь деревья стояли кривые, облезлые, покрытые пятнами плесени. Фонари с треснутыми стёклами горели тускло, как глаза стариков на смертном одре. Сквозь ржавую изгородь перелетали воробьи, и один из них, заметив Плуто, резко сорвался прочь. Он присел на скамью, прислонившись к спинке так, чтобы видеть все входы в сквер. Рядом играл уличный скрипач — его смычок дрожал, будто руки не слушались, но именно это привлекало внимание. Дети бегали мимо, старики клевали носом, торговки шептались между собой. Плуто закурил снова. Дым взвился спиралью, растворяясь в утреннем мареве. И он слушал:
—Кто-то видел странного мужчину в сером плаще — всё время смотрит на башню...
—Слышал, кто-то из верхнего круга ищет проводника вниз — за большие деньги…
—Два дня назад кто-то выкупил все запасы порошка у старого аптекаря. Наличными…
Плуто всматривался в лица прохожих. В их глаза, в походку, в жесты. Люди говорили не только ртом. Их тела кричали. Он считывал напряжение с плеч, тревогу с шеи, ложь — с угла губ. Волк почувствовал это: цель где-то близко. Где-то среди этой серой массы. И она оставила след…
К полудню он подошёл к воротам, ведущим на уровень выше. Здесь начиналась зона стражи, чиновников, разного рода проверок. Очередь. Мутный говор. Запах бумаги, чернил и страха. Плуто выстроился в общий поток, опустив капюшон. Его шаги были медленными, как у простого торговца, уставшего от дороги. Он держал кейс в руках, с гравировкой на боку: "Ferramenta da guerra – Di Firenze". Стражник лениво взглянул на него, махнув рукой. Он протянул поддельные бумаги — с водяным знаком, сделанные на настоящем пресс-механизме в Рощах. Безупречно. Волк слегка склонил голову и проговорил чуть ниже, почти шёпотом:
—Porto... porto..., — прошептал Плуто сквозь зубы, втягивая воздух так, как это делают звери перед прыжком. Здесь было слишком много людей и слишком мало правды. Но он знал, как читать её между строк — по дрожи в голосе, по взгляду, отведённому в сторону, по тому, как человек давит окурок, услышав неправильное имя. Он шёл, будто небрежно, покачивая бедром, манерно, с ленивой грацией зверя, который знает, что может перегрызть горло в любой момент, но пока не голоден. Со стороны он выглядел как торговец, но двигался как убийца, что вполне могло вызывать резонанс у людей с чуйкой. Остановившись у ящика с рыбой, он отбросил угол плаща, сел и вновь хорошо затянулся. Дым был острым, душным, насыщенным травами. В этот момент мимо прошли два грузчика, один из которых обсуждал исчезновение какого-то молодого парня. Плуто прищурился, глаза его засияли янтарем сквозь клубы дыма.
—Scusate, signori..., — протянул он мягко, голосом, будто маслом по стеклу. Минк говорил низко, интимно, с этим фирменным «итальянским» акцентом, который заставлял даже приказ звучать как комплимент, —Я ищу клиента. Говорят, в порту есть тот, кто интересуется... экзотикой. Может, слышали? Платит хорошо. Но... скрытный, как мышь в винном погребе, — Волк бросил монету на ящик — звон был чётким, чистым, как выстрел. Два грузчика переглянулись. Один отвернулся, второй, постарше, скривил губы и указал подбородком в сторону старой таверны с вывеской в виде ржавого якоря.
— Там, где «Мокрый Джек» держит злачное местечко... бывают люди, что не любят света. Но будь осторожен, чужак. Тут в порту крысы кусаются.
Плуто кивнул, не выражая благодарности, а просто как бы говоря: «Принял к сведению». Он поднялся, отряхнулся, и пошёл прочь, не спеша. Город не любил тех, кто торопится. В спешке делают ошибки. А он — не из тех, кто ошибается.
В парках нижнего слоя города воздух был сырым и тяжёлым. Здесь деревья стояли кривые, облезлые, покрытые пятнами плесени. Фонари с треснутыми стёклами горели тускло, как глаза стариков на смертном одре. Сквозь ржавую изгородь перелетали воробьи, и один из них, заметив Плуто, резко сорвался прочь. Он присел на скамью, прислонившись к спинке так, чтобы видеть все входы в сквер. Рядом играл уличный скрипач — его смычок дрожал, будто руки не слушались, но именно это привлекало внимание. Дети бегали мимо, старики клевали носом, торговки шептались между собой. Плуто закурил снова. Дым взвился спиралью, растворяясь в утреннем мареве. И он слушал:
—Кто-то видел странного мужчину в сером плаще — всё время смотрит на башню...
—Слышал, кто-то из верхнего круга ищет проводника вниз — за большие деньги…
—Два дня назад кто-то выкупил все запасы порошка у старого аптекаря. Наличными…
Плуто всматривался в лица прохожих. В их глаза, в походку, в жесты. Люди говорили не только ртом. Их тела кричали. Он считывал напряжение с плеч, тревогу с шеи, ложь — с угла губ. Волк почувствовал это: цель где-то близко. Где-то среди этой серой массы. И она оставила след…
К полудню он подошёл к воротам, ведущим на уровень выше. Здесь начиналась зона стражи, чиновников, разного рода проверок. Очередь. Мутный говор. Запах бумаги, чернил и страха. Плуто выстроился в общий поток, опустив капюшон. Его шаги были медленными, как у простого торговца, уставшего от дороги. Он держал кейс в руках, с гравировкой на боку: "Ferramenta da guerra – Di Firenze". Стражник лениво взглянул на него, махнув рукой. Он протянул поддельные бумаги — с водяным знаком, сделанные на настоящем пресс-механизме в Рощах. Безупречно. Волк слегка склонил голову и проговорил чуть ниже, почти шёпотом:
—Смотри... не дёргайся. Я простой торговец. Мой товар — тишина... и железо, — его голос прозвучал как обещание. Или как угроза. На мгновение повисла тишина. Стражник колебался. Но взгляд Плуто не дрогнул. Не моргнул. Только тень хищного оскала проскользнула по морде. И вот — разрешающий жест. Волк кивнул, будто прощаясь с жертвой, и скрылся за воротами, растворяясь в сером потоке. Следующий круг. Ближе к добыче. Ближе к финалу. Серпы за спиной звякнули, будто сами чувствовали, что скоро будут петь.
—Vieni a me... piccolo topo... — выдохнул Плуто, позволив себе улыбку, ледяную и безжалостную.
Переход в новый круг был лишь первой дверью. За ней — новая игра. Здесь улицы стали чище, но не тише. Город гудел изнутри, словно умирающий зверь. Воздух хоть и был свободен от тумана и гнили порта, но пах теперь другим — прогнившей властью, горячим потом канцелярий и старой кожей мундиров. Дома стояли ближе друг к другу, словно сговорившись, стиснув улицы, по которым всё чаще шли не торговцы, а люди в синих мундировках с эмблемами Дозора. Форменные. Скучающие. Подозрительные. А самое главное — продажные. Все. Без исключения. Только одни пока этого не осознали. Плуто двигался, как всегда, лениво, почти беззаботно. Его пончо слегка развевался при каждом шаге, скрывая позолоченные рукояти серпов. Казался торговцем — дорогим, изредка заезжающим. Но в его походке была угроза. В плечах — уверенность. А в тени, что тянулась за ним, — смерть. Он наблюдал. Искал. И нашёл. Узкий проулок между двумя казёнными зданиями. У стены, под навесом, сгорбившись на перевёрнутом ящике, сидел мелкий офицер. Мундир был потёрт, заплаты — не по уставу, пуговицы разные. На коленях лежала выцветшая кобура, сигара в зубах дымилась, будто он пытался выжечь ею собственную совесть. Лейтенант второго ранга. Молод, но уже испорчен. Плуто сразу почувствовал: слабость — в его взгляде, в жадных пальцах, в том, как он уставился на проходящих женщин, почти облизываясь. Этот прогнёт спину. Этот сдаст мать за монету. Идеально. Плуто вышел из тени, как призрак. Тихо. Почти незаметно. И присел рядом. Лейтенант вздрогнул — взгляд дёрнулся вбок, рука на автомате, но когда увидел улыбающегося белого волка, его уверенность испарилась.
—Трудный день, sì? — Плуто говорил в полголоса, но каждый слог резал воздух. «Итальянский» акцент катался на языке, как вино в бокале. Он не смотрел на дозорного. Только медленно вытащил из-под пончо тонкий конверт — плотный, дорогой, и положил на перила рядом. Офицер бросил взгляд. Руки у него задрожали. На лбу — пот. Он попытался сохранить лицо.
— Что это?..
Плуто медленно затянулся сигаретой. Выпустил дым в сторону улицы. Говорил, будто рассказывает старую сказку. Но глаза его не смеялись. Они пронзали.
—Ты любишь играть в кости, vero? Особенно с чужими деньгами. Особенно когда это фонд семьи покойного капитана Моргана. Архивная запись, жалоба от бухгалтера, сканы книг. Интересное чтение...
Пауза. Сигара тлеет.
—Но я здесь не ради справедливости. Я не святой. Я просто хочу дверь. Один раз. Ненадолго. Без свидетелей. Ты забудешь моё лицо, я забуду твоё имя. Мы оба спим спокойно. Capito?
Дозорный сжал губы. Лицо побледнело. Он схватил конверт, дрожащими руками приоткрыл, и тут же захлопнул. В его глазах — ужас, тотальный. Пульс на шее бился, будто кто-то бил в барабан. На лбу блестели капли пота. Он оглянулся.
— Кто ты, чёрт побери... ты... шантажируешь меня?
Плуто впервые повернул к нему морду. Глаза — алые, звериные, горели ровным, хищным светом. Улыбка медленно поползла по его морде, как змея по камню.
—Нет. Я даю тебе выход.
Наступила гробовая тишина. Где-то хлопнула дверь, зазвонил колокол. Но здесь, в переулке, даже воздух замер. И именно в эту паузу офицер дрожащим голосом прохрипел:
— Пятый коридор... правая дверь... архивы Дозора. У тебя есть десять минут, волчара. Не больше...
Плуто не поблагодарил. Он лишь медленно встал, стряхнул пепел с перчатки и поправил пончо.
—Vieni a me... piccolo topo... — выдохнул Плуто, позволив себе улыбку, ледяную и безжалостную.
Переход в новый круг был лишь первой дверью. За ней — новая игра. Здесь улицы стали чище, но не тише. Город гудел изнутри, словно умирающий зверь. Воздух хоть и был свободен от тумана и гнили порта, но пах теперь другим — прогнившей властью, горячим потом канцелярий и старой кожей мундиров. Дома стояли ближе друг к другу, словно сговорившись, стиснув улицы, по которым всё чаще шли не торговцы, а люди в синих мундировках с эмблемами Дозора. Форменные. Скучающие. Подозрительные. А самое главное — продажные. Все. Без исключения. Только одни пока этого не осознали. Плуто двигался, как всегда, лениво, почти беззаботно. Его пончо слегка развевался при каждом шаге, скрывая позолоченные рукояти серпов. Казался торговцем — дорогим, изредка заезжающим. Но в его походке была угроза. В плечах — уверенность. А в тени, что тянулась за ним, — смерть. Он наблюдал. Искал. И нашёл. Узкий проулок между двумя казёнными зданиями. У стены, под навесом, сгорбившись на перевёрнутом ящике, сидел мелкий офицер. Мундир был потёрт, заплаты — не по уставу, пуговицы разные. На коленях лежала выцветшая кобура, сигара в зубах дымилась, будто он пытался выжечь ею собственную совесть. Лейтенант второго ранга. Молод, но уже испорчен. Плуто сразу почувствовал: слабость — в его взгляде, в жадных пальцах, в том, как он уставился на проходящих женщин, почти облизываясь. Этот прогнёт спину. Этот сдаст мать за монету. Идеально. Плуто вышел из тени, как призрак. Тихо. Почти незаметно. И присел рядом. Лейтенант вздрогнул — взгляд дёрнулся вбок, рука на автомате, но когда увидел улыбающегося белого волка, его уверенность испарилась.
—Трудный день, sì? — Плуто говорил в полголоса, но каждый слог резал воздух. «Итальянский» акцент катался на языке, как вино в бокале. Он не смотрел на дозорного. Только медленно вытащил из-под пончо тонкий конверт — плотный, дорогой, и положил на перила рядом. Офицер бросил взгляд. Руки у него задрожали. На лбу — пот. Он попытался сохранить лицо.
— Что это?..
Плуто медленно затянулся сигаретой. Выпустил дым в сторону улицы. Говорил, будто рассказывает старую сказку. Но глаза его не смеялись. Они пронзали.
—Ты любишь играть в кости, vero? Особенно с чужими деньгами. Особенно когда это фонд семьи покойного капитана Моргана. Архивная запись, жалоба от бухгалтера, сканы книг. Интересное чтение...
Пауза. Сигара тлеет.
—Но я здесь не ради справедливости. Я не святой. Я просто хочу дверь. Один раз. Ненадолго. Без свидетелей. Ты забудешь моё лицо, я забуду твоё имя. Мы оба спим спокойно. Capito?
Дозорный сжал губы. Лицо побледнело. Он схватил конверт, дрожащими руками приоткрыл, и тут же захлопнул. В его глазах — ужас, тотальный. Пульс на шее бился, будто кто-то бил в барабан. На лбу блестели капли пота. Он оглянулся.
— Кто ты, чёрт побери... ты... шантажируешь меня?
Плуто впервые повернул к нему морду. Глаза — алые, звериные, горели ровным, хищным светом. Улыбка медленно поползла по его морде, как змея по камню.
—Нет. Я даю тебе выход.
Наступила гробовая тишина. Где-то хлопнула дверь, зазвонил колокол. Но здесь, в переулке, даже воздух замер. И именно в эту паузу офицер дрожащим голосом прохрипел:
— Пятый коридор... правая дверь... архивы Дозора. У тебя есть десять минут, волчара. Не больше...
Плуто не поблагодарил. Он лишь медленно встал, стряхнул пепел с перчатки и поправил пончо.
—Если ты решишь быть глупым героем…, — прошептал он на ухо, —...я вернусь. И тогда уже не будет бумаги. Только звук скрежета металла.
Штаб Дозора стоял как бастион. Серый, каменный, с острыми углами, как клинок. Металлические решетки. Сигнальные колокола. По периметру — караулы. Но Плуто шагал, не прячась. Его походка была чужой — уверенной, неуместной. И потому неприметной. Он прошёл через заднюю калитку, проскользнул по служебному коридору, и оказался внутри — в архивной секции. Свет — тусклый, масляные лампы. Пыль висела в воздухе, как привидение. Здесь пахло пергаментом, плесенью и мёртвыми делами. Плуто двигался, как хирург по внутренностям тела. Он знал, где искать опухоль. Пальцы скользили по корешкам, ловко вытаскивая нужные папки. Вот она. Цель. Имя — фальшивое. Фото — в плаще, с тенью на лице. Список связей. Даты, маршруты. Комментарии осведомителя. Всё, что нужно. И даже больше. Он прижал папку к груди и на мгновение замер. Взгляд — в сторону дверей. За ними кто-то прошёл. Скрип пола. Гул шагов. Медленно. Медленно. Потом — затих. Плуто скользнул в боковой проход. Растворился. Словно зверь в лесу. Его дыхание замедлилось. Он стал частью тени. Через минуту дверь открылась. Охранник заглянул в архив. Пробурчал что-то себе под нос и ушёл. Плуто вышел обратно, как будто из стены. Папка была уже спрятана под пончо. Вернувшись к тому же переулку, он прошёл мимо офицера. Тот сидел, сгорбившись, глядя в землю. Пальцы дрожали. Сигара потухла. Он выглядел, будто постарел на десять лет. Волк не остановился. Только чуть повернул голову. Не слова. Ни взгляда. Тот понял. Плуто исчез в толпе, направляясь к «Мокрому Джеку». Где ждала наживка. Где начнётся охота.
Штаб Дозора стоял как бастион. Серый, каменный, с острыми углами, как клинок. Металлические решетки. Сигнальные колокола. По периметру — караулы. Но Плуто шагал, не прячась. Его походка была чужой — уверенной, неуместной. И потому неприметной. Он прошёл через заднюю калитку, проскользнул по служебному коридору, и оказался внутри — в архивной секции. Свет — тусклый, масляные лампы. Пыль висела в воздухе, как привидение. Здесь пахло пергаментом, плесенью и мёртвыми делами. Плуто двигался, как хирург по внутренностям тела. Он знал, где искать опухоль. Пальцы скользили по корешкам, ловко вытаскивая нужные папки. Вот она. Цель. Имя — фальшивое. Фото — в плаще, с тенью на лице. Список связей. Даты, маршруты. Комментарии осведомителя. Всё, что нужно. И даже больше. Он прижал папку к груди и на мгновение замер. Взгляд — в сторону дверей. За ними кто-то прошёл. Скрип пола. Гул шагов. Медленно. Медленно. Потом — затих. Плуто скользнул в боковой проход. Растворился. Словно зверь в лесу. Его дыхание замедлилось. Он стал частью тени. Через минуту дверь открылась. Охранник заглянул в архив. Пробурчал что-то себе под нос и ушёл. Плуто вышел обратно, как будто из стены. Папка была уже спрятана под пончо. Вернувшись к тому же переулку, он прошёл мимо офицера. Тот сидел, сгорбившись, глядя в землю. Пальцы дрожали. Сигара потухла. Он выглядел, будто постарел на десять лет. Волк не остановился. Только чуть повернул голову. Не слова. Ни взгляда. Тот понял. Плуто исчез в толпе, направляясь к «Мокрому Джеку». Где ждала наживка. Где начнётся охота.
Плуто | La Muerte
~Островное Приключение~
Может быть шторм миновал Шеллтаун, но дождь удержать не получилось, он хлестал, как кнут: тяжёлый, вязкий, дождь стекал по крышам, срывался с водостоков, превращал мостовые в реки. Город — стал лабиринтом теней и бликов, фонари в нём гасли, будто знали: в эту ночь лучше не светить. Плуто стоял на карнизе, скрестив лапы, как скульптура. Ветер шевелил его пончо. Капюшон скрывал глаза, но алое пламя под ним не угасало. Он ждал. И вот — движение. Старая дверь «Мокрого Джека» распахнулась, словно выплюнула очередной мусор. Мужчина в плаще, худой, неуклюжий, метнулся через улицу. Поскользнулся, выругался, оглянулся. Глаза — круги без дна. Видимо он чувствовал: за ним смотрит «смерть». Плуто прыгнул. Тихо, точно, как капля воды с крыши. Черепица скользила под лапами, но он двигался с грацией зверя, которому не чуждо хождение по льду. Перепрыгивал с одной крыши на другую, не теряя темпа. Дождь играл по металлу серпов, словно звон предвестия. Однако мужчина всё таки заметил его и рванул куда-то в сторону. Перепрыгнул через бочку, перескочил низкий забор. Сквозь задворки, через задний двор булочной, выскочил в тупик — и, не останавливаясь, полез по лестнице на стену. Плуто — за ним, улыбаясь от долгожданной охоты. Они двигались, как тени. Один — на пределе, с отчаянием в пятках. Другой — бесшумный, упорный, как смерть с часами. Сквозь водостоки, по крышам, вниз, в тёмные переулки, где горели только глаза бездомных кошек. Беглец свернул резко — соскользнул в люк и вынырнул уже в другом районе. Грязный канал плеснул в лицо холодом. Плуто прыгнул следом, словно знал этот маршрут заранее. Грязь облепила пончо, но он шёл, не сбавляя шага. Тот ввалился в таверну, как волна. «Old Lady» — притон для тех, кого даже Дозор не трогал. Гнилой пол, стойка, заляпанная пивом, запах запекшейся крови и дешёвой самогонки. Внутри — десяток лиц, что уже продали совесть и теперь прожигали сдачу.
—Закрой дверь! — крикнул беглец, хватая стул, —Закрой, сука, он идёт!
Кто-то засмеялся. Другой поднял кружку.
—Кто идёт, мать твою, призрак? Или твоя жена, чтобы отхлестать тебя? — все присутствующие залились смехом. Они были не в том состоянии, чтобы разумно, без пелены в глазах, оценить ситуацию. И тогда в проёме появился он. Плуто. Мокрый. Молчаливый. Его шерсть промокла до самого подшёрстка, но ни один мускул не дёрнулся. Он стряхнул воду с капюшона. Вышел вперёд. Серпы — уже в лапах. Он не спешил. Он никогда не спешит, давая надежду, чтобы потом отнять её с хрустом. Пауза была короткой. Первым двинул пьяный бородач — с ножом, как с зубочисткой. Ошибка. Лезвие серпа рассекло воздух, потом — горло. Тело повалилось в сторону, а Плуто уже развернулся — второй клинок вонзился в плечо следующего. Тот завопил как свинья на скотобойне, завертелись как змеи на сковороде. Крики. Стук кружек. Кто-то попытался выстрелить — но было поздно. Плуто двигался, как музыка. В ритме дождя. Уворот, удар, шаг — и снова лезвие. Он не убивал всех. Только тех, кто вставал между ним и целью. Кто подумал, что может стать героем в сказке, где финал уже написан. Таверна превратилась в хаос. Столы валялись, бармен орал, на полу стонали. А беглец — он уже выскользнул в боковую дверь. Плуто развернулся. Последний пьяный завалился на колени и пробормотал:
—Прости… я не знал… я не…
—Nessun problema, — отозвался волк и вышел в ночь. След вёл вверх. В Верхний Круг. Где дома пахли лавандой, где собаки были породистыми, а страх — тщательно прятался под шёлковыми занавесками. Именно туда беглец направился. Последняя попытка спрятаться — в чужом свете. Бал шёл в разгаре. Под музыку струн и вино, что лилось рекой. Маски, смех, перья, корсеты. Плуто вошёл, как будто был приглашён. Его мокрое пончо оставляло следы на мраморе, но никто не осмелился его остановить. Он был чужим, но слишком уверенным, чтобы быть задержанным. Цель стояла у фонтана. Одет, причёсан, маска — словно часть его. Он говорил с женщиной в жемчуге, пытался улыбаться. Но руки дрожали. Бокал звенел о фарфор. Плуто подошёл сзади.
—Una bella notte, vero?
~Островное Приключение~
Может быть шторм миновал Шеллтаун, но дождь удержать не получилось, он хлестал, как кнут: тяжёлый, вязкий, дождь стекал по крышам, срывался с водостоков, превращал мостовые в реки. Город — стал лабиринтом теней и бликов, фонари в нём гасли, будто знали: в эту ночь лучше не светить. Плуто стоял на карнизе, скрестив лапы, как скульптура. Ветер шевелил его пончо. Капюшон скрывал глаза, но алое пламя под ним не угасало. Он ждал. И вот — движение. Старая дверь «Мокрого Джека» распахнулась, словно выплюнула очередной мусор. Мужчина в плаще, худой, неуклюжий, метнулся через улицу. Поскользнулся, выругался, оглянулся. Глаза — круги без дна. Видимо он чувствовал: за ним смотрит «смерть». Плуто прыгнул. Тихо, точно, как капля воды с крыши. Черепица скользила под лапами, но он двигался с грацией зверя, которому не чуждо хождение по льду. Перепрыгивал с одной крыши на другую, не теряя темпа. Дождь играл по металлу серпов, словно звон предвестия. Однако мужчина всё таки заметил его и рванул куда-то в сторону. Перепрыгнул через бочку, перескочил низкий забор. Сквозь задворки, через задний двор булочной, выскочил в тупик — и, не останавливаясь, полез по лестнице на стену. Плуто — за ним, улыбаясь от долгожданной охоты. Они двигались, как тени. Один — на пределе, с отчаянием в пятках. Другой — бесшумный, упорный, как смерть с часами. Сквозь водостоки, по крышам, вниз, в тёмные переулки, где горели только глаза бездомных кошек. Беглец свернул резко — соскользнул в люк и вынырнул уже в другом районе. Грязный канал плеснул в лицо холодом. Плуто прыгнул следом, словно знал этот маршрут заранее. Грязь облепила пончо, но он шёл, не сбавляя шага. Тот ввалился в таверну, как волна. «Old Lady» — притон для тех, кого даже Дозор не трогал. Гнилой пол, стойка, заляпанная пивом, запах запекшейся крови и дешёвой самогонки. Внутри — десяток лиц, что уже продали совесть и теперь прожигали сдачу.
—Закрой дверь! — крикнул беглец, хватая стул, —Закрой, сука, он идёт!
Кто-то засмеялся. Другой поднял кружку.
—Кто идёт, мать твою, призрак? Или твоя жена, чтобы отхлестать тебя? — все присутствующие залились смехом. Они были не в том состоянии, чтобы разумно, без пелены в глазах, оценить ситуацию. И тогда в проёме появился он. Плуто. Мокрый. Молчаливый. Его шерсть промокла до самого подшёрстка, но ни один мускул не дёрнулся. Он стряхнул воду с капюшона. Вышел вперёд. Серпы — уже в лапах. Он не спешил. Он никогда не спешит, давая надежду, чтобы потом отнять её с хрустом. Пауза была короткой. Первым двинул пьяный бородач — с ножом, как с зубочисткой. Ошибка. Лезвие серпа рассекло воздух, потом — горло. Тело повалилось в сторону, а Плуто уже развернулся — второй клинок вонзился в плечо следующего. Тот завопил как свинья на скотобойне, завертелись как змеи на сковороде. Крики. Стук кружек. Кто-то попытался выстрелить — но было поздно. Плуто двигался, как музыка. В ритме дождя. Уворот, удар, шаг — и снова лезвие. Он не убивал всех. Только тех, кто вставал между ним и целью. Кто подумал, что может стать героем в сказке, где финал уже написан. Таверна превратилась в хаос. Столы валялись, бармен орал, на полу стонали. А беглец — он уже выскользнул в боковую дверь. Плуто развернулся. Последний пьяный завалился на колени и пробормотал:
—Прости… я не знал… я не…
—Nessun problema, — отозвался волк и вышел в ночь. След вёл вверх. В Верхний Круг. Где дома пахли лавандой, где собаки были породистыми, а страх — тщательно прятался под шёлковыми занавесками. Именно туда беглец направился. Последняя попытка спрятаться — в чужом свете. Бал шёл в разгаре. Под музыку струн и вино, что лилось рекой. Маски, смех, перья, корсеты. Плуто вошёл, как будто был приглашён. Его мокрое пончо оставляло следы на мраморе, но никто не осмелился его остановить. Он был чужим, но слишком уверенным, чтобы быть задержанным. Цель стояла у фонтана. Одет, причёсан, маска — словно часть его. Он говорил с женщиной в жемчуге, пытался улыбаться. Но руки дрожали. Бокал звенел о фарфор. Плуто подошёл сзади.
—Una bella notte, vero?
Тот вздрогнул. Уронил бокал. Женщина вскрикнула. Началась суматоха. Он бросился бежать — прямо через танцующих, срывая маски, сбивая людей. Плуто шёл за ним. Он не бежал. Не спешил. Потому что знал — беглец устанет раньше. Так и случилось. В арке сада он рухнул, упал, захрипел. Серпы блеснули. Но не для убийства. Только угроза. Только кандалы.
—Ты арестован, — прозвучал голос волка, спокойный, ровный, —Или взят в плен по особому заказу. Без суда. Без прощения, — один удар прямо в морду и парень валялся уже без сознания. Волк, не задерживаясь, закинул цель себе на плечо и пошёл обратно через толпу, сокращая путь и экономя время. Шёпот и страх вокруг, люди расходились по сторонам, уступаю Минку дорогу. И только музыка продолжала играть, будто ничего не случилось. Как всегда. В этом городе даже смерть — это часть спектакля.
К утру город стих. Дождь угомонился, оставив за собой свежесть и липкий осадок на камне. Фонари всё ещё тускло дымили, и даже самые упорные гуляки разбрелись по щелям, как тараканы. Но именно в этот мёртвый час, когда всё вокруг кажется выдохшимся, приходит новый запах — запах власти. И крови. Плуто шёл по аллее, волоча свою цель за шиворот, как мешок с тряпками. Тот уже не сопротивлялся. Пальцы — в крови, лицо — в синяках, разум — где-то в тумане. Один глаз не открывался. Второй слезился от страха. Он дышал прерывисто, хрипло, как зверёк, у которого вот-вот откажут лёгкие. Каждый шаг по мокрой плитке отзывался глухим шлепком, но в этом звуке было что-то ритуальное. Торжественное…. На скамейке в центре парка сидел человек. Весь в орденах. Мундир — идеальный, будто его выгладили прямо на теле. Седые волосы — зализаны, ни единого выбившегося локона. Шпага — отполирована до блеска. Возможно Капитан острова. Один из тех, кто думал, будто власть даёт бессмертие. Он выглядел, как картина на стене — неподвижно, высокомерно. Поглядывал на часы, скучающе, будто вся сцена была лишь неудобной задержкой его завтрака. Рядом же — пятеро Дозорных. Форменные. Холодные. Пальцы на рукоятках. Один слегка покачивался на пятках, толи пьяный, толи в предвкушении на кого-то напасть. Другой нервно кашлянул — тишина давила. Плуто остановился. Слегка склонил голову, как артист, выходящий на сцену. Морда спокойна. Только алые глаза горели тихим огнём.
—Buona mattina, signore, — лениво произнёс он, швыряя тело к ногам капитана, —Ваш любимец. Жив. Пока что.
Тот сдвинул брови. Медленно встал со скамьи. Его движения были точными, как шаги военного марша. Он посмотрел сверху вниз — как на грязь на сапоге.
—По закону острова, все задержанные за пределами Порта передаются в руки Дозора. Это не обсуждается. Вы нарушили юрисдикцию.
Плуто медленно затянулся сигаретой. Выпустил дым прямо в лицо капитана.
—Ах, la legge. Как красиво звучит. Но скажи мне, капитан… почему закон всегда дышит в одну сторону? А? — глаза волка сузились. Он шагнул ближе, и его пончо мягко скользнуло по воздуху, открывая край позолоченного лезвия. Лапа с сигаретой дрогнула, будто он собирался ткнуть ею в грудь капитана. Дозорные напряглись. Один шагнул вперёд. Плуто поднял лапу — спокойно, почти вежливо, как официант, предупреждающий об опрокинутом бокале.
—Non così in fretta, ragazzi. Я кое-что хочу вам показать, — Он опустился на одно колено, как будто осматривал произведение искусства. Достал нож — короткий, изогнутый, с чёрным клинком — и надрезал рубашку пленника, оголив грудь. Там — татуировка. Старая, выцветшая. Знак преступного клана «Черни». Контрабанда, отравленные грузы, исчезнувшие дети. Тишина повисла в воздухе, густая, как дым. Дозорные переглянулись, а капитан медленно сжал кулаки.
—Вы знали, кого покрывали, sì? — его голос стал тише. Звонче. Как звон капающей крови, — Или просто получали хорошие бутылки за молчание? Он был у вас под носом. Танцевал с вашими жёнами. А вы всё ели и улыбались.
Капитан сжал челюсть. Скулы вздулись под кожей.
—Он всё равно пойдёт под суд. Его допросят. Мы получим имена, каналы. Это не твоя игра, волчара.
Плуто усмехнулся, будто услышал шутку.
—Ты арестован, — прозвучал голос волка, спокойный, ровный, —Или взят в плен по особому заказу. Без суда. Без прощения, — один удар прямо в морду и парень валялся уже без сознания. Волк, не задерживаясь, закинул цель себе на плечо и пошёл обратно через толпу, сокращая путь и экономя время. Шёпот и страх вокруг, люди расходились по сторонам, уступаю Минку дорогу. И только музыка продолжала играть, будто ничего не случилось. Как всегда. В этом городе даже смерть — это часть спектакля.
К утру город стих. Дождь угомонился, оставив за собой свежесть и липкий осадок на камне. Фонари всё ещё тускло дымили, и даже самые упорные гуляки разбрелись по щелям, как тараканы. Но именно в этот мёртвый час, когда всё вокруг кажется выдохшимся, приходит новый запах — запах власти. И крови. Плуто шёл по аллее, волоча свою цель за шиворот, как мешок с тряпками. Тот уже не сопротивлялся. Пальцы — в крови, лицо — в синяках, разум — где-то в тумане. Один глаз не открывался. Второй слезился от страха. Он дышал прерывисто, хрипло, как зверёк, у которого вот-вот откажут лёгкие. Каждый шаг по мокрой плитке отзывался глухим шлепком, но в этом звуке было что-то ритуальное. Торжественное…. На скамейке в центре парка сидел человек. Весь в орденах. Мундир — идеальный, будто его выгладили прямо на теле. Седые волосы — зализаны, ни единого выбившегося локона. Шпага — отполирована до блеска. Возможно Капитан острова. Один из тех, кто думал, будто власть даёт бессмертие. Он выглядел, как картина на стене — неподвижно, высокомерно. Поглядывал на часы, скучающе, будто вся сцена была лишь неудобной задержкой его завтрака. Рядом же — пятеро Дозорных. Форменные. Холодные. Пальцы на рукоятках. Один слегка покачивался на пятках, толи пьяный, толи в предвкушении на кого-то напасть. Другой нервно кашлянул — тишина давила. Плуто остановился. Слегка склонил голову, как артист, выходящий на сцену. Морда спокойна. Только алые глаза горели тихим огнём.
—Buona mattina, signore, — лениво произнёс он, швыряя тело к ногам капитана, —Ваш любимец. Жив. Пока что.
Тот сдвинул брови. Медленно встал со скамьи. Его движения были точными, как шаги военного марша. Он посмотрел сверху вниз — как на грязь на сапоге.
—По закону острова, все задержанные за пределами Порта передаются в руки Дозора. Это не обсуждается. Вы нарушили юрисдикцию.
Плуто медленно затянулся сигаретой. Выпустил дым прямо в лицо капитана.
—Ах, la legge. Как красиво звучит. Но скажи мне, капитан… почему закон всегда дышит в одну сторону? А? — глаза волка сузились. Он шагнул ближе, и его пончо мягко скользнуло по воздуху, открывая край позолоченного лезвия. Лапа с сигаретой дрогнула, будто он собирался ткнуть ею в грудь капитана. Дозорные напряглись. Один шагнул вперёд. Плуто поднял лапу — спокойно, почти вежливо, как официант, предупреждающий об опрокинутом бокале.
—Non così in fretta, ragazzi. Я кое-что хочу вам показать, — Он опустился на одно колено, как будто осматривал произведение искусства. Достал нож — короткий, изогнутый, с чёрным клинком — и надрезал рубашку пленника, оголив грудь. Там — татуировка. Старая, выцветшая. Знак преступного клана «Черни». Контрабанда, отравленные грузы, исчезнувшие дети. Тишина повисла в воздухе, густая, как дым. Дозорные переглянулись, а капитан медленно сжал кулаки.
—Вы знали, кого покрывали, sì? — его голос стал тише. Звонче. Как звон капающей крови, — Или просто получали хорошие бутылки за молчание? Он был у вас под носом. Танцевал с вашими жёнами. А вы всё ели и улыбались.
Капитан сжал челюсть. Скулы вздулись под кожей.
—Он всё равно пойдёт под суд. Его допросят. Мы получим имена, каналы. Это не твоя игра, волчара.
Плуто усмехнулся, будто услышал шутку.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)