Словно морская буря вплескивали эмоции как в душе, так и на лице молодой девочки, что только и могла как бежать от своих проблем, опасности, несчастья, этот список можно продолжать довольно долго. Но от настоящего он не даст убежать. То что происходит сейчас уже не остановить столь просто по одному щелчку, чуть боровшись с этим можно это преодолеть. Она прекрасно слышала дыхания Они, и вдали всё чётче виднелась женскую фигуру капитана (https://vk.ru/id341014268)? Да, это точно была она, столь великолепна и светла, сложно подобрать слова к столь влиятельной личности и словно та пошла им на встречу, нет, летела, но это оказалось не просто игрой её воображения, а как никакой реальностью. Умчавшая совсем рядом Эреш не вызвало столь удивления, но давала понять что запах крови исходил как-никак от неё. А только после послышала команда от обоих, одна мчалась в сторону корабля, а другая отпустить Итто (https://vk.ru/id147214812), Осо понимала для чего он этого хочет. Сомнения, желания как и помочь, так и не ослушаться приказа боролись внутри ребёнка как огонь и вода. И кажется более сильно чувство победило в этой схватке и сжав сотоварища ещё крепче рыболюдка начала раскручиваться вокруг своей оси в один момент ослабив хватку щупалец из тех сил что у той осталось запустить юношу ввысь в направлении истекающего командира надеюсь тот поймёт что нужно делать.
- УДАЧИ! – вдруг прокричала вслед малышка летающего демона и видать не ожидала от себя подобного, развернулась и держа в руках мешок с продуктами побежала в сторону судна, ведь осознавала что пользы здесь не принесёт, а лишь только будет мешаться под ногами словно мусор.
Но, продолжала оглядываться.
ONE PIECE RP ·
[Норд Блю] Ярсий
Какие неожиданные события накинулись на бедную команду... И которые имеют крайне неординарную развязку. Парочка преследователей оставалась неподвижной какое-то время, пристально оценивая обстановку. Уже совсем скоро они увидели окровавленную и, кажется, едва стоящую на ногах брюнетку, а за её спиной не только [id147214812:bp-36291248_237681|молодых] [id503564413:bp-36291248_237698|товарищей], но и два тела возле корабля. Одно из которых еще дышало и ворочалось от боли. Да, точно, это же именно их товарищи. На лицах работорговцев появилась открытая злоба и те покрепче сжали свои клинки. Те были осторожны, не хотели попасть под возможную опасность... Но и отступать не смели, ведь их цель оправдывает жертвы. По крайней мере так считали они. И несмотря на численное преимущество, каждый из них понимал, даже при самом худшем раскладе, против них одна полу-живая и двое детей... Надо только устранить все возможные преграды. Чем и хотел бы заняться стрелок, уже начав прицеливаться. Однако... К их большому удивлению, и не только их, события повернулись совсем другим боком. Кто бы мог подумать, что на голову Иштар прилетит такое чудо? К её большому сожалению, из-за потери крови, повреждений и плавно утекающему сознанию, в ушах стоял дикий звон, который банально глушил все окружающие звуки. Это приносило солидный дискомфорт девушке, но было терпимо. Но, к сожалению, это имело и второй эффект - она банально не слышала происходящего за её спиной, в частности то торнадо, что устроила осминожка, раскручиваясь вокруг своей оси, а затем виртуозно запуская мальца Итто в воздух. Её случайной, или не очень случайной, меткости можно было позавидовать, ведь если Багровый Они не сопротивлялся, в его то положении это было сложно, то всего за пару секунд он прилетел прямо в спину Аккер, сбивая её с ног и валя на землю. От остроты новых ощущений та аж вскрикнула, крякнула и неслабо столкнулась с каменным покрытием - землей.
— Какого..? — держась за голову, закричала та, оглядывая тушку, что в неё прилетела, — Итто..? — уже сбавив тон, с недоумением спросила та, обращая взор на убегающую Осо.
Вывод напросился незамедлительно. Та аж улыбнулась от подобного. Это было эффектно, изящно и дерзко. Все, как любит милейшая аккадийка. Впрочем, ей бы тоже немного эффектности. Как только она улыбнулась, из её рта рекой потекла кровь... Очевидно, что состояние у барышни критическое - мягко говоря.
— Для следующего раза сделаем тебе крылья, чтобы мог выбирать направление. — колко отметила она, поднимаясь на ноги.
Но, увы, сейчас было не время для каких-то диалогов, ведь мимо них тут же пробежал один из тех ребят - с клинком на перевес. Они были не глупы... Ну, во всяком случае, недостаточно глупы, чтобы пропустить такой ловкий трюк мимо своего внимания. И, конечно же, здраво воспользовались отвлечением, замешательством парочки, побежав за рыболюдкой.
— Он твой. — коротко молвила брюнетка, только но уловив пробегающего мужа боковым зрением. А сама же, попутно, развернулась лицом к стрелку.
Естественно, её не сильно радовал тот факт, что мальчишка ослушался приказа, но ситуация не позволяла разобраться со всем этим сейчас самой. Не говоря уже о каком-то наказании для Они... Все это потом, если они справятся с нависшей угрозой.
Быстрый шаг, затем другой и вот уже барышня бежит на второго оппонента, который также был не лыком шит и в тот же миг выстреливает в свою оппонентку, с намерением убить "грозного" зверя. И попадает ведь! Пуля входит в грудь девушки, чуть ближе к плечу с правой стороны, но там не замедлилась ни на миг. Больно? Еще бы! Та скривилась, но ходу не сбавила.
— Какого..? — держась за голову, закричала та, оглядывая тушку, что в неё прилетела, — Итто..? — уже сбавив тон, с недоумением спросила та, обращая взор на убегающую Осо.
Вывод напросился незамедлительно. Та аж улыбнулась от подобного. Это было эффектно, изящно и дерзко. Все, как любит милейшая аккадийка. Впрочем, ей бы тоже немного эффектности. Как только она улыбнулась, из её рта рекой потекла кровь... Очевидно, что состояние у барышни критическое - мягко говоря.
— Для следующего раза сделаем тебе крылья, чтобы мог выбирать направление. — колко отметила она, поднимаясь на ноги.
Но, увы, сейчас было не время для каких-то диалогов, ведь мимо них тут же пробежал один из тех ребят - с клинком на перевес. Они были не глупы... Ну, во всяком случае, недостаточно глупы, чтобы пропустить такой ловкий трюк мимо своего внимания. И, конечно же, здраво воспользовались отвлечением, замешательством парочки, побежав за рыболюдкой.
— Он твой. — коротко молвила брюнетка, только но уловив пробегающего мужа боковым зрением. А сама же, попутно, развернулась лицом к стрелку.
Естественно, её не сильно радовал тот факт, что мальчишка ослушался приказа, но ситуация не позволяла разобраться со всем этим сейчас самой. Не говоря уже о каком-то наказании для Они... Все это потом, если они справятся с нависшей угрозой.
Быстрый шаг, затем другой и вот уже барышня бежит на второго оппонента, который также был не лыком шит и в тот же миг выстреливает в свою оппонентку, с намерением убить "грозного" зверя. И попадает ведь! Пуля входит в грудь девушки, чуть ближе к плечу с правой стороны, но там не замедлилась ни на миг. Больно? Еще бы! Та скривилась, но ходу не сбавила.
От подобного парнишка аж занервничал, не самое приятное и трезвое зрелище, как не посмотри. И в этом состоянии тот неуклюже стал перезаряжаться. По правде говоря, именно его испуг, который повлиял на моторику, позволил героине быстро сократить расстояние, не будучи подстреленной второй раз. Стоило той приблизиться на метр, может два, как она делает сильный прыжок в сторону и с двух ног влетает в голову парня, что потерял бдительность и пал на землю. Удар, между тем, был достаточно сильный. Не была голова бы привязана - слетела бы прочь. А так... Всего - лишь тушка отлетела от барышни на метр, пав на землю и в тот же миг потеряла сознание. Вырубила с одного уверенного удара... Впрочем, будь он силен физически - вряд-ли был бы стрелком. Чего нельзя сказать о мечнике, который, если ничего не сделать, вот - вот настигнет Осо.
Сама же Иштар, попутно, также упала на землю. К её большому сожалению, та потеряла слишком много крови и после такого жеста не смогла бы благополучно приземлиться на ноги... Но, кажется, была еще в сознании, и жива. Наверное.
Сама же Иштар, попутно, также упала на землю. К её большому сожалению, та потеряла слишком много крови и после такого жеста не смогла бы благополучно приземлиться на ноги... Но, кажется, была еще в сознании, и жива. Наверное.
Рвение показаться что Аратаки тоже на что-то способен, кроме криков и бегства было замечено, что изрядно обрадовало паренька, хоть и [id503564413:bp-36291248_237698|Осо] решила проявить себя под конец, не просто отпуская в свободное плавание Итто, чтобы он мог помочь их [id341014268:bp-36291248_237785|капитану], а в прямом смысле отправила его в свободный полет. Был ли удивлен такому исходу малец? Естественно. Но в то же время благодаря этому он куда быстрее мог добраться до Иштар, не беспокоясь что он может опоздать и ее уже... Да, лучше об этом не думать, а следить куда ты черт возьми летишь!!! К сожалению он не мог никак скорректировать свой полет, из-за чего заместо красочного приземления возле девушки, с броской фразочкой на устах, парню пришлось приземлиться прямо на девушку, сбивая ее с ног и пачкаясь в ее крови. И теперь он снова на земле, но теперь знал что происходило рядом. Ведь в воздухе теперь витал не только приятных аромат морской воды, но и довольно сильный запах крови, что хорошенько отрезвлял не без пяти минут первого летающего они. Он тут же встал на свои ноги, ударяя по земле канабо и громко крича в воздух:
— Да, это я, Аратаки Итто, Багровый Они и тот кто надерет задницу этим... — и стоило ему выставить перед собой канабо, для более красочной позы, как мечник просто проигнорировал его и побежал к рыболюдке. Это изрядно разозлило парня, ведь его словно не заметили и решили не уделять ему свое внимание, так еще и решили напасть на беззащитную девочку, которая был сильна, но явно еще не была готова к бою. От злобы Аратаки оскалился, обнажая свои острые клыки и даже не услышав до конца новый приказ капитана, побежал следом за бандитом, водрузив дубину на свое плечо. Даже не смотря на то что парень был с тяжелым оружием на плечах, ему было не особо трудно догнать взрослого человека. У Итто не было права на ошибку, поэтому он тут же решил лишить мечника любой возможности добраться до Осо, атакуя канабо с боку по ногам, целясь примерно в колени. Такой удар мог с легкости вывести из строя ноги любого бегуна и заставить его забыть о своей славной карьере, на что и рассчитывал сейчас мальчишка.
— Да, это я, Аратаки Итто, Багровый Они и тот кто надерет задницу этим... — и стоило ему выставить перед собой канабо, для более красочной позы, как мечник просто проигнорировал его и побежал к рыболюдке. Это изрядно разозлило парня, ведь его словно не заметили и решили не уделять ему свое внимание, так еще и решили напасть на беззащитную девочку, которая был сильна, но явно еще не была готова к бою. От злобы Аратаки оскалился, обнажая свои острые клыки и даже не услышав до конца новый приказ капитана, побежал следом за бандитом, водрузив дубину на свое плечо. Даже не смотря на то что парень был с тяжелым оружием на плечах, ему было не особо трудно догнать взрослого человека. У Итто не было права на ошибку, поэтому он тут же решил лишить мечника любой возможности добраться до Осо, атакуя канабо с боку по ногам, целясь примерно в колени. Такой удар мог с легкости вывести из строя ноги любого бегуна и заставить его забыть о своей славной карьере, на что и рассчитывал сейчас мальчишка.
Эллиот всегда с теплотой вспоминает свои родные края, ностальгирует, скучает и чувствует неумолимую тягу вернуться домой, к своей семье, родным и близким. Так давно, так много времени прошло с тех пор, как он ел стряпню своей любимой матери… Около недели, кажется. Да, вот уже семь дней юноша покинул свой дом и направился навстречу грандиозным приключениям, что ждут каждого храброго воина моря!
Примерно такими мыслями разбавлял себя Эллиот, побитый, в пыли и грязи, лёжа на земле позади небольшой лачуги, служившей излюбленным местом для множества работяг на острове.
«И как я так вообще умудрился?»
- Да ладно тебе, это же просто пинта Гиннесса, чего ты так взъелся? – чересчур высоким и писклявым голосом говорил Эллиот, пытаясь оправдать себя перед огромным лысым пьяницей, у которого почему-то весь хмель уходит в мышцы, а не живот.
- Слышали, ребята? «Просто пинта Гиннесса»! – громко закудахтал Томо, - так звали амбала, судя по тому, что кричат подхалимы позади, призывающие своего товарища навешать люлей дерзкому хлопцу, - разводя свои огромные руки, пронизанные многочисленными шрамами от работы за станком, и поворачивая голову к своим товарищам за спиной. – Он называет наш превосходный эль, сделанный руками нашей любимицей Очако, «пинтой Гиннесса»! Да ты хоть знаешь, мелюзга, как наши ребята трудятся, чтобы заработать на нашу любимую, как ты выразился, «пинту»? Наш гнев тебе просто не понять, недомечнык! - на последнем слоге Томо, превышающий рост Эллиота раза в два, рыгнул, превратив мягкую «и» в грубую «ы».
«Нашнашнашнаш. Чего это заладил? Коммунист, небось» - пронеслось в голове у парня перед тем, как кромешная тьма в лице тени Томо накрыла «мечныка» с головы до ног.
- Да оставь ты его, Томолинька, - крикнула из-за барной стойки довольно молодая и крайне привлекательная девушка. Видимо, та сама Очако. – Подумаешь, задел мечом твой бокал. Тоже мне, дело!
Судя по уверенности в голосе и бескомпромиссности во взгляде, Очако не впервой разбираться с буйствами главного пьяницы Варин-Хола.
- Очако! – весь покраснев, крикнул амбал. – Я же просил тебя называть меня «Томо»!
- Так зовут то тебя «Томолинька», - с ехидной ухмылкой крикнула в ответ девушка, которая, как позже выяснит Эллиот, является хозяйкой этой пивнушки.
Громкое «Томолинька» разнеслась по всей огромной зале, в ответ на что получило истеричный смех многочисленных посетителей. Имя местного пьяницы всегда смешило горожан. Всё из-за абсурдности, ведь сам Томолинька - огромный и крепкий мужик, но родители, видимо, желавшие дочь, назвали свою кровинушку таким милым и ласковым именем. И, конечно же, самому Томо это не нравилось, из-за чего при каждом случае, который только что произошёл по вине, как считает Томолинька, Эллиота, когда грозного и устрашающего работягу Томо называют по его настоящему имени, он впадает в краску и спешит удалиться.
Правда, на этот раз всё произошло несколько по-другому. Виноват в этом смех. Смех Эллиота, который, поддавшись волне, тоже засмеялся над именем пьяницы, причём громко и несдержанно, хотя и сам не понимал почему.
Томо, услышав смех наглеца, который разбил его бокал со столь любимым для него элем, когда, проходя мимо, случайно задел мечом и скинул со стола, грозно взглянул на паренька и напрягся, потирая свои кулаки. Если судить по глубокому и яростному дыханию, вырабатывающим просто невообразимое количество пара, выходящим из круглых ноздрей, то Томо мог быть замечательным поездом, работающим на пару.
- А ты чего смеёшься, паршивец? – спросил пьяница очень и очень недружелюбно, собираясь выплеснуть свой гнев на причину насмешек над собой.
Примерно такими мыслями разбавлял себя Эллиот, побитый, в пыли и грязи, лёжа на земле позади небольшой лачуги, служившей излюбленным местом для множества работяг на острове.
«И как я так вообще умудрился?»
- Да ладно тебе, это же просто пинта Гиннесса, чего ты так взъелся? – чересчур высоким и писклявым голосом говорил Эллиот, пытаясь оправдать себя перед огромным лысым пьяницей, у которого почему-то весь хмель уходит в мышцы, а не живот.
- Слышали, ребята? «Просто пинта Гиннесса»! – громко закудахтал Томо, - так звали амбала, судя по тому, что кричат подхалимы позади, призывающие своего товарища навешать люлей дерзкому хлопцу, - разводя свои огромные руки, пронизанные многочисленными шрамами от работы за станком, и поворачивая голову к своим товарищам за спиной. – Он называет наш превосходный эль, сделанный руками нашей любимицей Очако, «пинтой Гиннесса»! Да ты хоть знаешь, мелюзга, как наши ребята трудятся, чтобы заработать на нашу любимую, как ты выразился, «пинту»? Наш гнев тебе просто не понять, недомечнык! - на последнем слоге Томо, превышающий рост Эллиота раза в два, рыгнул, превратив мягкую «и» в грубую «ы».
«Нашнашнашнаш. Чего это заладил? Коммунист, небось» - пронеслось в голове у парня перед тем, как кромешная тьма в лице тени Томо накрыла «мечныка» с головы до ног.
- Да оставь ты его, Томолинька, - крикнула из-за барной стойки довольно молодая и крайне привлекательная девушка. Видимо, та сама Очако. – Подумаешь, задел мечом твой бокал. Тоже мне, дело!
Судя по уверенности в голосе и бескомпромиссности во взгляде, Очако не впервой разбираться с буйствами главного пьяницы Варин-Хола.
- Очако! – весь покраснев, крикнул амбал. – Я же просил тебя называть меня «Томо»!
- Так зовут то тебя «Томолинька», - с ехидной ухмылкой крикнула в ответ девушка, которая, как позже выяснит Эллиот, является хозяйкой этой пивнушки.
Громкое «Томолинька» разнеслась по всей огромной зале, в ответ на что получило истеричный смех многочисленных посетителей. Имя местного пьяницы всегда смешило горожан. Всё из-за абсурдности, ведь сам Томолинька - огромный и крепкий мужик, но родители, видимо, желавшие дочь, назвали свою кровинушку таким милым и ласковым именем. И, конечно же, самому Томо это не нравилось, из-за чего при каждом случае, который только что произошёл по вине, как считает Томолинька, Эллиота, когда грозного и устрашающего работягу Томо называют по его настоящему имени, он впадает в краску и спешит удалиться.
Правда, на этот раз всё произошло несколько по-другому. Виноват в этом смех. Смех Эллиота, который, поддавшись волне, тоже засмеялся над именем пьяницы, причём громко и несдержанно, хотя и сам не понимал почему.
Томо, услышав смех наглеца, который разбил его бокал со столь любимым для него элем, когда, проходя мимо, случайно задел мечом и скинул со стола, грозно взглянул на паренька и напрягся, потирая свои кулаки. Если судить по глубокому и яростному дыханию, вырабатывающим просто невообразимое количество пара, выходящим из круглых ноздрей, то Томо мог быть замечательным поездом, работающим на пару.
- А ты чего смеёшься, паршивец? – спросил пьяница очень и очень недружелюбно, собираясь выплеснуть свой гнев на причину насмешек над собой.
Эллиот, заметив, что все перестали смеяться и теперь смотрят на него, замолк и осторожно взглянул Томо. Парень сглотнул и неуклюже улыбнулся, пытаясь как-нибудь разбавить нагнетающуюся обстановку.
- Хочешь, пивком угощу? – вырвалось из уст Эллиота.
- Мелкий паразит. Думаешь, твоя жалкая пародия на Ророноа тебе чем-нибудь может? – ударив кулаком об ладонь, Томо медленно шагал к парню.
- Чего? Что ещё за Ророноа? И какая ещё пародия? – недоумённо спросил Эллиот, отшагивая назад, подальше от Томо.
- Парень, лучше беги, - вздохнув и приложив руку ко лбу, сказала Очако.
- Хэй, Томо, может мы как-нибудь договоримся?
Но во взгляде здоровенного лысого работяги уже нельзя было увидеть и надежды на дипломатическое решение проблемы. Хорошо, что Эллиот успел понять это вовремя, иначе бы огромная глыба мускул, сосредоточенных в могучем кулаке, прошлась по его лицу, как каток по льду на местной площадке, чтобы детишки могли покататься на коньках. Заметив приближающийся слева кулак, парень отклонил голову назад, и удар прошёл прямо перед его лицом, не достигнув своей цели. Из-за силы инерции тело Томо круто занесло вправо, и Эллиот этим воспользовался: он толкнул лысого ногой в спину, чуть правее центра, и тот рухнул мордой на пол, сделав пару оборотов на своём круглом пивном животе.
Секунду в пивнушке царило молчание, а потом все посетители начали кричать и гудеть, довольствуясь славным поединком перед ними, что может из равлечь. Они стучали бокалами по столам, били ногами по полу, размахивали руками и выкрикивали радостные возгласы. Кто-то уже спохватился и стал букмекером, поняв, что новенький не так прост, а потому можно начать принимать ставки и неплохо разжиться. Из-за барной стойки кричала Очако, безуспешно призывая всех к тишине, но толпа есть толпа.
- А парень то не промах! – крикнул кто-то из толпы.
- *швих» - свистнули в другом конце.
- 50 белли на тощего! 75 на Томо! 10 на ничью! – скопом доносились голоса из-за стола, где уже орудовал недавно рождённый букмекер.
- Мелкий сосунок! – крикнул Томо, поднявшись с пола на ноги и повернувшись лицом к Эллиоту, которому эта ситуация начала нравиться. Ведь ему наверняка тоже достанется немного белли за победу. Верно? Верно?!
- Может решим всё по-мужски: на камень-ножницы-бумага? – со слабой надеждой спросил Эллиот, зыбко улыбнувшись и сложив руку в жесте ножниц.
- Я ТЕБЯ РАЗОРВУ! – зарычал лысый, вены на руках которого вздулись от злости. А через секунду эта огромная туша бросилась на паренька.
- Видимо, это «нет»! – с девичьим криком ужаса воскликнул Эллиот, начав бегав от Томолиньки от одного конца быстро сооружённого ринга (Эллиот даже не заметил с какой молниеносной скоростью раздвинули столы, чтобы создать пространство для боя) к другому.
- ХАРЕ БЕГАТЬ, ЗАЯЦ! – с праведным гневом кричал Томо, продолжая гоняться за своей целью.
- Да не похож я на зайца. Скорее норка или ласка! – острил Эллиот, всё ещё бегая из стороны в сторону.
- Сделай его, Ророноа! – крикнул кто-то.
- Да, юзай санторю! – добавил ещё один.
- Какое ещё нахрен санторю? – от раздражения крикнул Эллиот на тех двоих, да так, что у него глаза и язык выскочили.
Отвлекаться было некогда, ведь теперь он оказался в углу, откуда только один путь – прямо, а на этом пути несётся груда мускул, прямиком к Эллиоту. Прищурившись, он встал в положение «внимание» перед началом забега, а потом и вовсе побежал.
- КО МНЕ, ЗАЯЦ! – продолжал кричать Томо, брызгая слюнями.
- Хочешь, пивком угощу? – вырвалось из уст Эллиота.
- Мелкий паразит. Думаешь, твоя жалкая пародия на Ророноа тебе чем-нибудь может? – ударив кулаком об ладонь, Томо медленно шагал к парню.
- Чего? Что ещё за Ророноа? И какая ещё пародия? – недоумённо спросил Эллиот, отшагивая назад, подальше от Томо.
- Парень, лучше беги, - вздохнув и приложив руку ко лбу, сказала Очако.
- Хэй, Томо, может мы как-нибудь договоримся?
Но во взгляде здоровенного лысого работяги уже нельзя было увидеть и надежды на дипломатическое решение проблемы. Хорошо, что Эллиот успел понять это вовремя, иначе бы огромная глыба мускул, сосредоточенных в могучем кулаке, прошлась по его лицу, как каток по льду на местной площадке, чтобы детишки могли покататься на коньках. Заметив приближающийся слева кулак, парень отклонил голову назад, и удар прошёл прямо перед его лицом, не достигнув своей цели. Из-за силы инерции тело Томо круто занесло вправо, и Эллиот этим воспользовался: он толкнул лысого ногой в спину, чуть правее центра, и тот рухнул мордой на пол, сделав пару оборотов на своём круглом пивном животе.
Секунду в пивнушке царило молчание, а потом все посетители начали кричать и гудеть, довольствуясь славным поединком перед ними, что может из равлечь. Они стучали бокалами по столам, били ногами по полу, размахивали руками и выкрикивали радостные возгласы. Кто-то уже спохватился и стал букмекером, поняв, что новенький не так прост, а потому можно начать принимать ставки и неплохо разжиться. Из-за барной стойки кричала Очако, безуспешно призывая всех к тишине, но толпа есть толпа.
- А парень то не промах! – крикнул кто-то из толпы.
- *швих» - свистнули в другом конце.
- 50 белли на тощего! 75 на Томо! 10 на ничью! – скопом доносились голоса из-за стола, где уже орудовал недавно рождённый букмекер.
- Мелкий сосунок! – крикнул Томо, поднявшись с пола на ноги и повернувшись лицом к Эллиоту, которому эта ситуация начала нравиться. Ведь ему наверняка тоже достанется немного белли за победу. Верно? Верно?!
- Может решим всё по-мужски: на камень-ножницы-бумага? – со слабой надеждой спросил Эллиот, зыбко улыбнувшись и сложив руку в жесте ножниц.
- Я ТЕБЯ РАЗОРВУ! – зарычал лысый, вены на руках которого вздулись от злости. А через секунду эта огромная туша бросилась на паренька.
- Видимо, это «нет»! – с девичьим криком ужаса воскликнул Эллиот, начав бегав от Томолиньки от одного конца быстро сооружённого ринга (Эллиот даже не заметил с какой молниеносной скоростью раздвинули столы, чтобы создать пространство для боя) к другому.
- ХАРЕ БЕГАТЬ, ЗАЯЦ! – с праведным гневом кричал Томо, продолжая гоняться за своей целью.
- Да не похож я на зайца. Скорее норка или ласка! – острил Эллиот, всё ещё бегая из стороны в сторону.
- Сделай его, Ророноа! – крикнул кто-то.
- Да, юзай санторю! – добавил ещё один.
- Какое ещё нахрен санторю? – от раздражения крикнул Эллиот на тех двоих, да так, что у него глаза и язык выскочили.
Отвлекаться было некогда, ведь теперь он оказался в углу, откуда только один путь – прямо, а на этом пути несётся груда мускул, прямиком к Эллиоту. Прищурившись, он встал в положение «внимание» перед началом забега, а потом и вовсе побежал.
- КО МНЕ, ЗАЯЦ! – продолжал кричать Томо, брызгая слюнями.
За мгновение до того, как Томолинька должен был схватить паренька и в тесном объятии переломить всего его косточки, Эллиот проскользнул прямо под ним, между его ног, потом резко встал, нанёс точный удар по подколенным чашечкам Томо, заставив его свалиться на колени, а после схватил бутылку с рядом стоящего стола и разбил ту об голову лысого. Тот покачался несколько секунд, а после свалился мордой на пол.
Опять секунда молчания, а потом очередные возгласы: радости за выигранную ставку, огорчения за проигранную, возмущения за подставной бой и сожаления за несделанную ставку.
- А паренёк то молодец! – кричали первые.
- Да ну, повезло просто! – не соглашались вторые.
- Жульничал! Ясно как белый день – жульничал! – возмущались третьи.
- Может Томо и вправду поддался? – задавали вопрос четвёртые, надеясь на реванш, на который уж точно сделают ставку.
- Есть кто храбрый для того, чтобы бросить вызов победителю? – вставлял букмекер, надеясь заработать ещё денежек.
Эллиот, возбуждённый и довольный, взял чей-то бокал, поднял его над головой и объявил тост:
- За Дозор! За Мировое правительство!
Но все, вместо того, чтобы поддержать новенького и выпить вместе с ним, почему-то замолчали и сурово посмотрели на Эллиота, а через две минуты выбросили его на задний двор, предварительно хорошенько отчебучев.
- Ааа, ну да, вот как, - пробубнил он себе под нос, пытаясь подняться и хотя бы сесть на землю.
- Не забудь своё дерьмо! – крикнул один из работяг, бросив в парня его мечи, попав тому прямо в голову.
Свалившись обратно наземь вместе с глухим звуком от удара по голове и стоном, что непроизвольно вырвался из уст парня, Эллиот раскинул руки и ноги в сторону и просто посмотрел на небо.
- Ты, видимо, только недавно на острове, - послышался голос Очако откуда-то со стороны хижины, служившей баром. – Дозорных здесь больше не чествуют, так что мой тебе совет, красавчик: больше не говори тосты в их честь и уже тем более не выпивай за них.
Эллиот сначала помолчал, а после поднял свою голову и посмотрел на девушку, испытывая её взглядом всем своим существом. Очако стояла возле двери, облокотившись на стену, и методично курила, элегантно сбивая пепел с сигареты своими тонкими и ухоженными пальчиками.
- Ты правда думаешь, что я красавчик? – глупо выдал он.
- Придурок, - она усмехнулась, потушила бычок об стену, на которой множество следов подобных тому, что оставила барменша только что, и развернулась. – Приходи вечером в церковь. Нам не хватает рук, - на прощание она помахала парню ручко й и вернулась в свой бар.
- В церковь? В субботу вечером? – Эллиот вопросительно поднял бровь, недоумевая.
Брюнет с трудом поднялся, ему даже пришлось использовать свою катану, стряхнул с себя грязь и пыль и попытался выпрямиться, отчего у него сразу же стрельнуло в спине, и он тут же согнулся обратно.
- Боже-божечки, старость не радость, - он посмеялся сам над собой и, подняв свои мечи и заткнув их за пояс, побрёл к берегу, дабы отдохнуть и привести себя в порядок.
- И какой ещё нахрен Ророноа? – приговаривал Эллиот, используя окатану в качестве трости.
Опять секунда молчания, а потом очередные возгласы: радости за выигранную ставку, огорчения за проигранную, возмущения за подставной бой и сожаления за несделанную ставку.
- А паренёк то молодец! – кричали первые.
- Да ну, повезло просто! – не соглашались вторые.
- Жульничал! Ясно как белый день – жульничал! – возмущались третьи.
- Может Томо и вправду поддался? – задавали вопрос четвёртые, надеясь на реванш, на который уж точно сделают ставку.
- Есть кто храбрый для того, чтобы бросить вызов победителю? – вставлял букмекер, надеясь заработать ещё денежек.
Эллиот, возбуждённый и довольный, взял чей-то бокал, поднял его над головой и объявил тост:
- За Дозор! За Мировое правительство!
Но все, вместо того, чтобы поддержать новенького и выпить вместе с ним, почему-то замолчали и сурово посмотрели на Эллиота, а через две минуты выбросили его на задний двор, предварительно хорошенько отчебучев.
- Ааа, ну да, вот как, - пробубнил он себе под нос, пытаясь подняться и хотя бы сесть на землю.
- Не забудь своё дерьмо! – крикнул один из работяг, бросив в парня его мечи, попав тому прямо в голову.
Свалившись обратно наземь вместе с глухим звуком от удара по голове и стоном, что непроизвольно вырвался из уст парня, Эллиот раскинул руки и ноги в сторону и просто посмотрел на небо.
- Ты, видимо, только недавно на острове, - послышался голос Очако откуда-то со стороны хижины, служившей баром. – Дозорных здесь больше не чествуют, так что мой тебе совет, красавчик: больше не говори тосты в их честь и уже тем более не выпивай за них.
Эллиот сначала помолчал, а после поднял свою голову и посмотрел на девушку, испытывая её взглядом всем своим существом. Очако стояла возле двери, облокотившись на стену, и методично курила, элегантно сбивая пепел с сигареты своими тонкими и ухоженными пальчиками.
- Ты правда думаешь, что я красавчик? – глупо выдал он.
- Придурок, - она усмехнулась, потушила бычок об стену, на которой множество следов подобных тому, что оставила барменша только что, и развернулась. – Приходи вечером в церковь. Нам не хватает рук, - на прощание она помахала парню ручко й и вернулась в свой бар.
- В церковь? В субботу вечером? – Эллиот вопросительно поднял бровь, недоумевая.
Брюнет с трудом поднялся, ему даже пришлось использовать свою катану, стряхнул с себя грязь и пыль и попытался выпрямиться, отчего у него сразу же стрельнуло в спине, и он тут же согнулся обратно.
- Боже-божечки, старость не радость, - он посмеялся сам над собой и, подняв свои мечи и заткнув их за пояс, побрёл к берегу, дабы отдохнуть и привести себя в порядок.
- И какой ещё нахрен Ророноа? – приговаривал Эллиот, используя окатану в качестве трости.
Ближе к вечеру Эллиот подошёл к зданию церкви, что таилась неподалёку от окраины города. Что удивило парня, так это не столько разруха и плачевный вид здания, в котором находился по большей части весь Варин-Хол, сколько плакаты на стенах, изображающие непонятную символику и пропагандистские высказывания, смахивающие на учения не церкви, а какой-нибудь секты.
Пожав плечами, Эллиот всё-таки направился внутрь. Он не особо хотел идти, но совесть терзала его, ведь он не успел оплатить свой обед у Очако, потому что обронил тот злополучный бокал эля Томо и вписался в драку. Хотя его немного успокаивало то, что он победил.
- О, а вот и ты! – воскликнула Очако, заметив знакомое лицо в дверях. – Иди сюда!
Вздохнув, Эллиот подошёл к девушке, перед этим покрутив головой и увидев кучу людей, выдающих ещё большей куче людей одеяла, воду, еду и другие вещи первой необходимости.
- А что тут происходит? – всё ещё озираясь по сторонам, спросил парень.
- Волонтёрская деятельность. И нам не хватает рук, так что убери свои мечи, бери одеяла и иди по рядам. Одно одеяло в одни руки! – приказала Очако и толкнула Эллиота.
Заткнув все три меча за пояс, брюнет взял охапку широких и тёплых одеял и пошёл, как ему и сказали, по рядам, выдавая строго одно одеяло в строго одни руки. И пока он это делал, то слегка успокоился. Его изрядно напугали плакаты снаружи, но, видимо, он просто поспешил с выводами.
«Видимо, те агитационные вывески снаружи – это работа Революционной Армии. Но, судя по всему, парни они хорошие, раз помогают пострадавшим».
Ещё около часа Эллиота использовали как только могли, заставляя его не только разносить одеяла, но собирать и выкидывать мусор, таскать тяжеленные вещи из одного угла в другой, выдавать еду и ходить по рядам, спрашивая о том, нужно ли кому-нибудь что-нибудь ещё.
В какой-то момент дверь в глубине церкви, что вела, видимо, в подсобку, громко распахнулась, и оттуда вышел высокий и худощавый мужчина лет сорока. У него были светлые волосы, ходил он в очках и порванной робе священника. Казалось, будто он стянул её с мёртвого священнослужителя.
- Отец Энтцо! Отец Энтцо! – неожиданно воскликнули все в церкви, что очень удивило Эллиота.
Настороженно посмотрев на все те чествующие лица, парень, будто чувствуя какую-то угрозу, положил руку на рукоятку меча и крепко сжал, пока до его плеча вдруг не дотронулась Очако. От испуга и неожиданности он провопил что-то невразумительное и отпрыгнул в сторону.
- Ты чего? Идём, сейчас начнётся проповедь, - девушка улыбнулась и, жестом приглашая парня следовать за ней, направилась к рядам скамеек, на которые уже усаживались многочисленные посетители, так яро жаждущие услышать проповедь местного священника.
Когда Эллиот занял место рядом с Очако, он посмотрел вперёд и увидел, что Отец Энтцо поднялся на высоченную кафедру из золота, смотря на своих прихожан сверху вниз. Эллиота же удивила именно золотая кафедра, слишком дерзко контрастирующая с общей бедностью всего здания.
- Друзья мои, братья, сёстры и товарищи! – заговорил Отец, опустившись на колени, раскрыв Библию (а может и не её вовсе, снизу не было видно, что за книга находится перед мужчиной) и положив на неё правую руку, при этом воздев левую к небу. – Мы все благословлены, потому что мы живы, но это не значит, что благословления не заслуживали наши отцы, матери, братья, сёстры, сыновья и дочери! Разруха, нищета, голод, насилие и страх вторглись в наш славный город! Дозор, нет, само Мировое правительство впустило всё это в наши дома! Но Бог не забыл нас, мы были спасены, но не обманывайтесь, спасло нас то же насилие, что и убило наших друзей!
Пожав плечами, Эллиот всё-таки направился внутрь. Он не особо хотел идти, но совесть терзала его, ведь он не успел оплатить свой обед у Очако, потому что обронил тот злополучный бокал эля Томо и вписался в драку. Хотя его немного успокаивало то, что он победил.
- О, а вот и ты! – воскликнула Очако, заметив знакомое лицо в дверях. – Иди сюда!
Вздохнув, Эллиот подошёл к девушке, перед этим покрутив головой и увидев кучу людей, выдающих ещё большей куче людей одеяла, воду, еду и другие вещи первой необходимости.
- А что тут происходит? – всё ещё озираясь по сторонам, спросил парень.
- Волонтёрская деятельность. И нам не хватает рук, так что убери свои мечи, бери одеяла и иди по рядам. Одно одеяло в одни руки! – приказала Очако и толкнула Эллиота.
Заткнув все три меча за пояс, брюнет взял охапку широких и тёплых одеял и пошёл, как ему и сказали, по рядам, выдавая строго одно одеяло в строго одни руки. И пока он это делал, то слегка успокоился. Его изрядно напугали плакаты снаружи, но, видимо, он просто поспешил с выводами.
«Видимо, те агитационные вывески снаружи – это работа Революционной Армии. Но, судя по всему, парни они хорошие, раз помогают пострадавшим».
Ещё около часа Эллиота использовали как только могли, заставляя его не только разносить одеяла, но собирать и выкидывать мусор, таскать тяжеленные вещи из одного угла в другой, выдавать еду и ходить по рядам, спрашивая о том, нужно ли кому-нибудь что-нибудь ещё.
В какой-то момент дверь в глубине церкви, что вела, видимо, в подсобку, громко распахнулась, и оттуда вышел высокий и худощавый мужчина лет сорока. У него были светлые волосы, ходил он в очках и порванной робе священника. Казалось, будто он стянул её с мёртвого священнослужителя.
- Отец Энтцо! Отец Энтцо! – неожиданно воскликнули все в церкви, что очень удивило Эллиота.
Настороженно посмотрев на все те чествующие лица, парень, будто чувствуя какую-то угрозу, положил руку на рукоятку меча и крепко сжал, пока до его плеча вдруг не дотронулась Очако. От испуга и неожиданности он провопил что-то невразумительное и отпрыгнул в сторону.
- Ты чего? Идём, сейчас начнётся проповедь, - девушка улыбнулась и, жестом приглашая парня следовать за ней, направилась к рядам скамеек, на которые уже усаживались многочисленные посетители, так яро жаждущие услышать проповедь местного священника.
Когда Эллиот занял место рядом с Очако, он посмотрел вперёд и увидел, что Отец Энтцо поднялся на высоченную кафедру из золота, смотря на своих прихожан сверху вниз. Эллиота же удивила именно золотая кафедра, слишком дерзко контрастирующая с общей бедностью всего здания.
- Друзья мои, братья, сёстры и товарищи! – заговорил Отец, опустившись на колени, раскрыв Библию (а может и не её вовсе, снизу не было видно, что за книга находится перед мужчиной) и положив на неё правую руку, при этом воздев левую к небу. – Мы все благословлены, потому что мы живы, но это не значит, что благословления не заслуживали наши отцы, матери, братья, сёстры, сыновья и дочери! Разруха, нищета, голод, насилие и страх вторглись в наш славный город! Дозор, нет, само Мировое правительство впустило всё это в наши дома! Но Бог не забыл нас, мы были спасены, но не обманывайтесь, спасло нас то же насилие, что и убило наших друзей!
Понемногу Эллиот начал настораживаться и улавливать в речи Отца Энтцо мотивы не самых добрых побуждений, а каждое его слово по отдельности и вместе всё больше и больше походило на что-то отличное от учений церкви.
- О чём это он? Разве Революционная Армия не спасла вас? – шёпотом спросил Эллиот у Очако.
- Тсс! – заткнула она его. – Молчи и слушай!
Глаза у Очако горели неясной манией и неестественным огнём, что очень встревожило парня, однако он решил послушать дальше, вдруг священник не такой уж и чокнутый.
Священник, кстати, всё продолжал свою речь:
- Насилие порождает насилие! Так как же нам сбежать, избавиться от этого порочного круга? Я скажу вам как, братья и сёстры! Мы выжжем клеймо на тех, кто действует и живёт насилием, мы пометим их и заставим страшиться света правосудия, заставим уважать, стеречь, беречь, мы заставим всякого и каждого трепетать перед праведным мечом общества! Дозор, пираты, Мировое Правительство, Революционная армия – все они враги жизни, поскольку родились, выросли, приучились и припали к груди насилия как к средству величия одного перед остальными! Но я скажу вам, что есть единое, единственное и настоящее единство, что есть такое сила и святость – народ, мы! Вот что есть величие! И мы покажем приспешникам зла что может сделать общество, когда оно едино и верит в правду, правосудие!
И все вокруг начали кричать, восхвалять и буквально молиться на Отца Энтцо, который, вознесся уже обе руки к небу, ухмылялся и дрожал, испытывая невероятное удовольствие единство того кружка сумасшедших и отчаявшихся людей, что искали упокоение в его лжи. Он буквально ловил оргазм от своей власти, которую он считал праведной.
Эллиот, больше не желая слушать эту чушь, встал и молча направился к выходу из церкви, пока все остальные ликовали гению добра внутри очевидно алчного и жалкого человека.
- Юноша, куда же вы? – неожиданно священник обратил своё внимание на Эллиота. И все, словно по повелению единства мысли и духа, обернулись и устремили свои взгляды на парня.
Эллиот остановился и нехотя обернулся, понимая, что сейчас заполучит не только ненужное ему внимание, но и укоры жителей, нравоучения и глупые лекции от людей, которые слишком глубоко поддались своему отчаянию.
- Вам не понравилась наша молитва? Или же вы с ней не согласны? – спросил Святой Отец, выражая в своём тоне приказ всем своим приспешникам изобличить в госте еретика.
- Мне просто пора, знаете?! Ну, поздновато уже, пора ложиться и всё такое, - и почесав свою репу, Эллиот глупо посмеялся и побрёл обратно к выходу.
- Молодой человек, я просто задал вам вопрос. Будьте достаточно добры и воспитаны, чтобы уделить всем нам немного своего внимания, - голос этого человека всё больше и больше раздражал Эллиота.
- Я просто не верующий, понимаете?! - ответил он, повернувшись и остановившись лишь для того, чтобы ответить, а после снова зашагал.
- Мы вам кое-что покажем. Прошу, задержитесь на пол часика, - уже более хмуро и серьёзно сказал Отец Энтцо, а перед Эллиотом появились два человека, преградившие путь. У них на поясах висели сабли, что было довольно говорящее.
Эллиоту пришлось остановиться и остаться.
- О чём это он? Разве Революционная Армия не спасла вас? – шёпотом спросил Эллиот у Очако.
- Тсс! – заткнула она его. – Молчи и слушай!
Глаза у Очако горели неясной манией и неестественным огнём, что очень встревожило парня, однако он решил послушать дальше, вдруг священник не такой уж и чокнутый.
Священник, кстати, всё продолжал свою речь:
- Насилие порождает насилие! Так как же нам сбежать, избавиться от этого порочного круга? Я скажу вам как, братья и сёстры! Мы выжжем клеймо на тех, кто действует и живёт насилием, мы пометим их и заставим страшиться света правосудия, заставим уважать, стеречь, беречь, мы заставим всякого и каждого трепетать перед праведным мечом общества! Дозор, пираты, Мировое Правительство, Революционная армия – все они враги жизни, поскольку родились, выросли, приучились и припали к груди насилия как к средству величия одного перед остальными! Но я скажу вам, что есть единое, единственное и настоящее единство, что есть такое сила и святость – народ, мы! Вот что есть величие! И мы покажем приспешникам зла что может сделать общество, когда оно едино и верит в правду, правосудие!
И все вокруг начали кричать, восхвалять и буквально молиться на Отца Энтцо, который, вознесся уже обе руки к небу, ухмылялся и дрожал, испытывая невероятное удовольствие единство того кружка сумасшедших и отчаявшихся людей, что искали упокоение в его лжи. Он буквально ловил оргазм от своей власти, которую он считал праведной.
Эллиот, больше не желая слушать эту чушь, встал и молча направился к выходу из церкви, пока все остальные ликовали гению добра внутри очевидно алчного и жалкого человека.
- Юноша, куда же вы? – неожиданно священник обратил своё внимание на Эллиота. И все, словно по повелению единства мысли и духа, обернулись и устремили свои взгляды на парня.
Эллиот остановился и нехотя обернулся, понимая, что сейчас заполучит не только ненужное ему внимание, но и укоры жителей, нравоучения и глупые лекции от людей, которые слишком глубоко поддались своему отчаянию.
- Вам не понравилась наша молитва? Или же вы с ней не согласны? – спросил Святой Отец, выражая в своём тоне приказ всем своим приспешникам изобличить в госте еретика.
- Мне просто пора, знаете?! Ну, поздновато уже, пора ложиться и всё такое, - и почесав свою репу, Эллиот глупо посмеялся и побрёл обратно к выходу.
- Молодой человек, я просто задал вам вопрос. Будьте достаточно добры и воспитаны, чтобы уделить всем нам немного своего внимания, - голос этого человека всё больше и больше раздражал Эллиота.
- Я просто не верующий, понимаете?! - ответил он, повернувшись и остановившись лишь для того, чтобы ответить, а после снова зашагал.
- Мы вам кое-что покажем. Прошу, задержитесь на пол часика, - уже более хмуро и серьёзно сказал Отец Энтцо, а перед Эллиотом появились два человека, преградившие путь. У них на поясах висели сабли, что было довольно говорящее.
Эллиоту пришлось остановиться и остаться.
Энтцо, вместе с ещё тремя своими головорезами, - а Эллиот не сомневался, что они именно головорезы, причём с большой буквы, - повёл паренька вглубь леса. Где-то спустя пятнадцать минут ходьбы Эллиот заметил свет между многочисленными дубами, а позже смог разглядеть, что это огонь от костра посреди лагеря.
- Что это такое? – шокировано спросил Эллиот, когда они вошли в лагерь и он увидел три деревянные клетки, в которых были молодой мужчина, женщина в возрасте и совсем маленькая девочка, максимум лет восемь.
- Это – богохульники! – молитвенно воскликнул Энтцо, уже в какой раз вознесся свои руки к небу.
- О чём ты, мать твою? – терпение Эллиота начало сдавать.
- Мужчина – бывший военный, натуральный насильник! Женщина – поддерживала Дозор!
- А девочка? Она тут причём?
- О! Она самое зло! Её родители – оба из Дозора, воевали за насилие, жили за насилие и умерли за насилие! Она – порождение зла и несчастий этого мира!
Все мускулы, нервы, желваки на лице Эллиота напряглись и растянулись в самой гневном, яростном и нестерпимом выражении лица, которое когда-либо было на его физиономии.
- Поехавший на голову святоша! – Эллиот уже было собрался накинуться на Энтцо и разрубить его пополам, но один из головорезов Святого Отца хорошенько прошёлся по нему дубинкой, ударив сзади.
Полетев куда-то в сторону, парень смог остановиться лишь после встречи с могучим дубом, врезавшись в него и тут же свалившись на землю. Одновременно со глухим звуком удара Эллиот выдал стон боли, выкашляв несколько капель алой насыщенной крови.
- Ты, презренный раб насилия, тоже будешь принесён в жертву Богу, дабы он не оставил остров и избавил нас от погибели во мраке, боли и неславе! – и Святой отец вновь вознес свои руки к небу. – Я сразу же заметил тебя, потому что ты тоже хочешь, желаешь, стремишься приносить насилие и страдание! Три твоих орудия смерти означают, что ты приносишь в три раза больше несчастий не только на этом славном острове, уже довольно насытившимся огорчениями, но и во всём мире!
- Одна небольшая ремарка, - вставил Эллиот, пытаясь подняться на ноги, весь скрючившийся.
- А? Чего? – наконец-то послышался настоящий голос Энтцо, не пропитанный лживой молитвой и служением Господу. Теперь голос этого человека был перенасыщен презрением, отвращением и высокомерием.
- В два, - снова покашляв кровью, Эллиот показал два пальца на своей вытянутой руке, - я приношу несчастий в этот мир в два раза больше, а не в три, так как одной катаной я не пользуюсь.
Он ухмыльнулся и исподлобья взглянул на скорчившую недовольную рожу священника, которому уже начал надоедать непрошенный гость.
- Чё ты там бормочешь? Ты без пяти минут мёртв. Братья, прикончите уже его, - головорезы вопросительно посмотрели на него, слыша непривычную интонацию в голосе Святого Отца. - Он не исповедует нашу веру! Еретик!
Когда те услышали уже более знакомый их слуху голос, то напялили на свои уродские рожи ухмылки, взяли в руки оружие и стали смыкать круг, в центре которого был Эллиот.
- Парни, может мы как-нибудь договоримся? Или в камень-ножницы-бумага сыграем, чтобы всё было честно? – с детской наивностью, столь присущей ему, спросил Эллиот.
- Тебе конец, заяц! – это никто иной, как Томо.
Услышав знакомый голос, Эллиот повернул голову в сторону одного из приспешников Энтцо и расплылся в радостной улыбке, раскинув руки широко в стороны в качестве приветствия.
- Что это такое? – шокировано спросил Эллиот, когда они вошли в лагерь и он увидел три деревянные клетки, в которых были молодой мужчина, женщина в возрасте и совсем маленькая девочка, максимум лет восемь.
- Это – богохульники! – молитвенно воскликнул Энтцо, уже в какой раз вознесся свои руки к небу.
- О чём ты, мать твою? – терпение Эллиота начало сдавать.
- Мужчина – бывший военный, натуральный насильник! Женщина – поддерживала Дозор!
- А девочка? Она тут причём?
- О! Она самое зло! Её родители – оба из Дозора, воевали за насилие, жили за насилие и умерли за насилие! Она – порождение зла и несчастий этого мира!
Все мускулы, нервы, желваки на лице Эллиота напряглись и растянулись в самой гневном, яростном и нестерпимом выражении лица, которое когда-либо было на его физиономии.
- Поехавший на голову святоша! – Эллиот уже было собрался накинуться на Энтцо и разрубить его пополам, но один из головорезов Святого Отца хорошенько прошёлся по нему дубинкой, ударив сзади.
Полетев куда-то в сторону, парень смог остановиться лишь после встречи с могучим дубом, врезавшись в него и тут же свалившись на землю. Одновременно со глухим звуком удара Эллиот выдал стон боли, выкашляв несколько капель алой насыщенной крови.
- Ты, презренный раб насилия, тоже будешь принесён в жертву Богу, дабы он не оставил остров и избавил нас от погибели во мраке, боли и неславе! – и Святой отец вновь вознес свои руки к небу. – Я сразу же заметил тебя, потому что ты тоже хочешь, желаешь, стремишься приносить насилие и страдание! Три твоих орудия смерти означают, что ты приносишь в три раза больше несчастий не только на этом славном острове, уже довольно насытившимся огорчениями, но и во всём мире!
- Одна небольшая ремарка, - вставил Эллиот, пытаясь подняться на ноги, весь скрючившийся.
- А? Чего? – наконец-то послышался настоящий голос Энтцо, не пропитанный лживой молитвой и служением Господу. Теперь голос этого человека был перенасыщен презрением, отвращением и высокомерием.
- В два, - снова покашляв кровью, Эллиот показал два пальца на своей вытянутой руке, - я приношу несчастий в этот мир в два раза больше, а не в три, так как одной катаной я не пользуюсь.
Он ухмыльнулся и исподлобья взглянул на скорчившую недовольную рожу священника, которому уже начал надоедать непрошенный гость.
- Чё ты там бормочешь? Ты без пяти минут мёртв. Братья, прикончите уже его, - головорезы вопросительно посмотрели на него, слыша непривычную интонацию в голосе Святого Отца. - Он не исповедует нашу веру! Еретик!
Когда те услышали уже более знакомый их слуху голос, то напялили на свои уродские рожи ухмылки, взяли в руки оружие и стали смыкать круг, в центре которого был Эллиот.
- Парни, может мы как-нибудь договоримся? Или в камень-ножницы-бумага сыграем, чтобы всё было честно? – с детской наивностью, столь присущей ему, спросил Эллиот.
- Тебе конец, заяц! – это никто иной, как Томо.
Услышав знакомый голос, Эллиот повернул голову в сторону одного из приспешников Энтцо и расплылся в радостной улыбке, раскинув руки широко в стороны в качестве приветствия.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)