[id799844790:bp-36291248_277273|Maximilian],
- Законы гостеприимства не только гостям писаны, но и хозяевам. - резкий изгиб красноватой брови и вздернутый подбородок ясно говорили о том, сколь уверена в своем решении Джарвис, с трудом удержавшаяся от того, чтобы именовать Монселе юношей, будь то в шутку или нет. Тем более, что бурчание Персиваля актуальным не сочлось вовсе: ему, как наставнику, честно был дан приличествующий воспитателю выбор, который он сразу же счел сделанным за него. Его проблемы, что же. Отступать врачевательница явно не собиралась, и без того гостю дав пространства более, чем, возможно, стоило бы.
Набухтел тут, понимаешь ли, на всю залу... Теперь проветривай.
Напряжение молодого воина тоже читалось под ладонями без труда, но в нем Асперо ощутила то, что и желала увидеть воочую. Не страх тяжеловесный и оглушающий, но нерешительность, связанную с важностью соблюдения всех правил, а не с чем-то жутким. Персивалю то было невдомек, но после недавних событий ко всяким появляющимся в ближайшем окружении детям бывшая шичибукай относилась с немалым внутренним напряжением, ибо свалившийся тогда на разум и душу груз их внутренних усталых вопросов требовал куда большего внимания к миру. Не громкого. Но остроконечного.
Да и Персиваль, сколь бы не ощущала она его и снаружи, и внутри за все это время, мог в конкретно этом отношении оказаться совсем неведомой личностью. История часто подкидывала сюрпризы, которых у нее никто не просил.
Но раздражение милсдаря Монселе оказалось ровно тем, что открыло достаточно с обеих сторон. Приобретя полноценное спокойствие в данном вопросе, Джарвис окончательно выпустила когти, коих никто из них видеть не мог. И теперь она готова была спорить, раз уж Персиваль на то пошел грудью вперед и с таким азартом.
Ан нет. Хлопок книгой отвлек всех разом.
И мадам Беше в очередной раз оказалось той, кто подводит нужную точку. Надо ли говорить, что Мита, морально успевшая припомнить в момент накала всех своих родственников до пятого колена и прикинуть, что кому стоило бы сносить на поминальник, чтобы точно отблагодарить за спасение, если оно случится, готова была мадам Беше не только кофе принести, но ручки златые расцеловать.
Хорошо хоть, удержалась.
- Хоронить не придется, не волнуйся. - Едва слышно бросив в след, хмыкнула на слова Персиваля Джарвис, которая предпочла путь самый быстрый и простой. Она не пошла вместе с ними к выходу, вместо этого вернувшись к окну.
- Не скучайте тут без нас, дамы! - отсалютовав напоследок, Песец выпорхнула за подоконник, одной ладонью себя перебросив, да съехала босыми ногами с крыши.
Когда мессир Монселе и его ученик еще не покинули входную группу, они ощутили тяжеловесный многоступенчатый удар, тем не менее - достаточно мягкий. Их ждало такси, на которое мало кто может понадеяться, по крайней мере на этом свете: белоснежный громадный зверь, нетерпеливо встряхивающий только что размятыми кожастыми крыльями. Массивные когти в их "плечах" блестели каленой сталью, намекая на нежелательное соседство с шаловливыми ручками.
Одно крыло зверь выпрямил и тут же прижал к земле, приглашая Каза прямиком в белоснежную гриву. И, может быть, Персиваля, если и тот не пожелает добираться своим ходом.
- В воздухе облик изменится. Держитесь за гриву.
Голос рычащий и гудящий, словно бы из недр доставаемый, стал предвестником резкого взмаха крыльев и подъема в воздух.
Не обманула. Изменилась. Просто в узком внутреннем убранстве превращение в полную форму грозило замку легкими неприятностями на уровне "теперь вы живете на фундаменте".
...Пикирующий летающий корабль о трех головах сначала стал для Спрайта и Аспирина угрожающей тенью. Но очень скоро тенью единой быть перестал, перерастая в то, что могло при желании создать из обоих неприглядное барбекю. Ни за что не стало бы - но то, согласитесь, совсем иной разговор. Тем более, с пассажирами на спине...
ONE PIECE RP ·
Серые острова. Первый путь - четвертый остров. Усмард
Аспирин уже встречал этот маневр своей хозяйки. Не смотря на то, что ему все еще трудновато сталось принять то, как временами она становится чуть ближе к нему по виду, чем ко всей своей остальной природе, ящер мотал на ус со скоростью мануфактурного веретена, так что тут, едва тень на него пала и взгляд опознал в воздухе за Спрайтом то самое жутковатое нечто, беспардонно на вид перечащее самой сути вещей, как выдал резкий пируэт в сторону.
И в песок.
Нырнул в него, как змея, молниеносно зарылся так, что невидно оказалось даже хвост. Знакомое место, уже когда-то испорченное обновленными талантами хозяйки, давало преимущество знания.
Тем временем громада рухнула наземь перед самым носом Спрайта, тут же все три головы букетиком согнув над ним, да со всех сторон изучая это чудо света.
- Какой ты...
- Очаровательный! И быс-с-стрый.
Третья голова покуда от комментариев воздержалась. Будучи средней и выше прочих оставшейся, она все же склонилась, но для того, чтобы аккуратно за хвост подопечного из песка вытащить и поставить наземь.
- Хорошие у вас догонялки. - наконец прогудела она, длинной багряной гривой встряхнув невольно. - Мне б такие. Для практики пущей.
И в песок.
Нырнул в него, как змея, молниеносно зарылся так, что невидно оказалось даже хвост. Знакомое место, уже когда-то испорченное обновленными талантами хозяйки, давало преимущество знания.
Тем временем громада рухнула наземь перед самым носом Спрайта, тут же все три головы букетиком согнув над ним, да со всех сторон изучая это чудо света.
- Какой ты...
- Очаровательный! И быс-с-стрый.
Третья голова покуда от комментариев воздержалась. Будучи средней и выше прочих оставшейся, она все же склонилась, но для того, чтобы аккуратно за хвост подопечного из песка вытащить и поставить наземь.
- Хорошие у вас догонялки. - наконец прогудела она, длинной багряной гривой встряхнув невольно. - Мне б такие. Для практики пущей.
Острые, как стилеты, когти резво спустились с полной готовностью вцепиться в жёсткую кожу рептилии, или нет, ведь удар пришёлся в место то, где варактила и не было, разве лишь к вертлявому тулову почти вплотную. Пальцы гром-птицы сомкнулись вокруг бесполезного песка, непонятно откуда взявшегося на скалистом острове – очередные причуды аномальной зоны, ведь в условиях полного отсутствия ветра и течений намывать породу было попросту нечему. Однако песчаный пляж был, и спорить с этой пчелой, что летать не может, было бесполезно. Аспирин воспользовался своей опцией и решил сменить природу с хладнокровной на кротовую, когда закопался быстро в песчаную толщу и исчез утренним туманом в полдень. А был ли языкастый, только и оставалось спросить. Но размышлять было особо некогда. Поскольку Спрайт, с удивлённым изумлением кой взирал на поверхность зыбкой насыпи, начал было раскапывать пляж, крупный кусок равнины выгребая. В глазах даже блеснула лёгкая тревога, передающая немое восклицание, – ты куда, малахольный? Ты ж задохнёшься там!
Увы, но успеть раскопать товарища по играм, не слишком благодушно выглядящим, было не суждено, когда крупная тень сначала скрыла часть солнечного света, а засим ударом пневмомолота, которым бетонные сваи забивают, на землю рухнула трёхглавая махина, в образе которой найти черты Асперо было той ещё задачкой. От явления нового участника гонок Спрайт малость опешил, но в то же время быстро восстанавливал самообладание и раскидывал крылья во все стороны в стремлении занять как можно большую площадь, пока издавал из глубин клюва громогласный крик, смесь воробьиного щебета и орлиного протяжного крика. Оставалось только гадать, сколько в том возгласе читалось, – что встала? Помогай выкапывать!
От силы столкновения импровизированного транспорта с поверхностью руки Радзивилла не удержались, даруя непередаваемый опыт быстрого, но непродолжительного скольжения по неровной чешуйчатой спине Джарвис. Завершением того аттракциона стало столкновение лица с песком пляжа, благо хоть в рот не насыпало. Лишь отлипнув от россыпи твёрдого минерала, Казис смог заметить, как из поверхности почти ровной прослеживаются два глаза, что ловко избежали как встречи со Спрайтом, так и с ногами хозяйки.
Чёрная дымка, следовала коя за быстрым полётом дракона, протаранила землю, едва только Спрайт успел подать собственный голос, и разлетелась по площади сравнительно небольшой, из сгустка тело седого логиста изрыгая.
– И кто только придумал ногами ходить? – риторически вопрошал наёмник, не слишком довольный столь смелым поступком Алас Джарвис.
В конечностях ещё оставался отзвук той мелкой дрожи, когда монументальная конструкция крепости затрепетала от навалившейся на неё нагрузки в лике трансформирующегося дракона. И почему некоторым людям спокойно в этом мире не живётся.
– Ты как? Цел? – переключился последний суверен тотчас.
Приблизился к Казу Монселе, дабы присесть подле него на корточках и предложить помощь подняться. Всё же транспорт под пассажирские перевозки подходил с натяжкой очень большой. Юноша к сему моменту приподнялся на локтях, пока глядел то на прикопанные глаза ящера, то на наёмника и гадал, насколько логист понимает, что стоит примерно на голове варактила. Лишь на миг, ведь огромная голова Горыныча, что до того воздерживалась от высказывания мнения, уцепилась за песок и потащила хвост Аспирина, дабы вытащить того из укрытия импровизированного и оставить забавно барахтающегося ящера на земле, облизывать глаза и любопытно осматривать новых участников игры меж заскучавшими зверьми.
– Кажется, да. – Неуверенно отвечал Радвил, испытанный восторг искренний едва в себе подавляя.
Принял руку Всадника Апокалипсиса юноша, когда поднимался на ноги и позволил оным чуть погрузиться в песок береговой линии, некоторую толику смущения чувствуя.
– Вы с драконом, видимо, очень занятые ребята, – отряхнул Монселе одежду Каза, но обращался непосредственно к трехглавой, – говорите так, будто Спрайта впервые видите.
Увы, но успеть раскопать товарища по играм, не слишком благодушно выглядящим, было не суждено, когда крупная тень сначала скрыла часть солнечного света, а засим ударом пневмомолота, которым бетонные сваи забивают, на землю рухнула трёхглавая махина, в образе которой найти черты Асперо было той ещё задачкой. От явления нового участника гонок Спрайт малость опешил, но в то же время быстро восстанавливал самообладание и раскидывал крылья во все стороны в стремлении занять как можно большую площадь, пока издавал из глубин клюва громогласный крик, смесь воробьиного щебета и орлиного протяжного крика. Оставалось только гадать, сколько в том возгласе читалось, – что встала? Помогай выкапывать!
От силы столкновения импровизированного транспорта с поверхностью руки Радзивилла не удержались, даруя непередаваемый опыт быстрого, но непродолжительного скольжения по неровной чешуйчатой спине Джарвис. Завершением того аттракциона стало столкновение лица с песком пляжа, благо хоть в рот не насыпало. Лишь отлипнув от россыпи твёрдого минерала, Казис смог заметить, как из поверхности почти ровной прослеживаются два глаза, что ловко избежали как встречи со Спрайтом, так и с ногами хозяйки.
Чёрная дымка, следовала коя за быстрым полётом дракона, протаранила землю, едва только Спрайт успел подать собственный голос, и разлетелась по площади сравнительно небольшой, из сгустка тело седого логиста изрыгая.
– И кто только придумал ногами ходить? – риторически вопрошал наёмник, не слишком довольный столь смелым поступком Алас Джарвис.
В конечностях ещё оставался отзвук той мелкой дрожи, когда монументальная конструкция крепости затрепетала от навалившейся на неё нагрузки в лике трансформирующегося дракона. И почему некоторым людям спокойно в этом мире не живётся.
– Ты как? Цел? – переключился последний суверен тотчас.
Приблизился к Казу Монселе, дабы присесть подле него на корточках и предложить помощь подняться. Всё же транспорт под пассажирские перевозки подходил с натяжкой очень большой. Юноша к сему моменту приподнялся на локтях, пока глядел то на прикопанные глаза ящера, то на наёмника и гадал, насколько логист понимает, что стоит примерно на голове варактила. Лишь на миг, ведь огромная голова Горыныча, что до того воздерживалась от высказывания мнения, уцепилась за песок и потащила хвост Аспирина, дабы вытащить того из укрытия импровизированного и оставить забавно барахтающегося ящера на земле, облизывать глаза и любопытно осматривать новых участников игры меж заскучавшими зверьми.
– Кажется, да. – Неуверенно отвечал Радвил, испытанный восторг искренний едва в себе подавляя.
Принял руку Всадника Апокалипсиса юноша, когда поднимался на ноги и позволил оным чуть погрузиться в песок береговой линии, некоторую толику смущения чувствуя.
– Вы с драконом, видимо, очень занятые ребята, – отряхнул Монселе одежду Каза, но обращался непосредственно к трехглавой, – говорите так, будто Спрайта впервые видите.
Что могло, в большей части, сказать о многом. Как-никак гром-птица всегда присутствовал на Суверене, покуда отлетал лишь на кормёжку, если метеочувствительность подсказывала, что где-то поблизости есть грозовой фронт. Хотел бы герой добавить ещё несколько размышлений о сути человеческой да повадках несдержанных, да только линия горизонта пред глазами оказалась не столь уж ровной, как можно было ожидать на первый взгляд.
Высокие мачты фрегата со спущенными парусами упорно приближались к Усмарду, на территорию порта метя. Хоть на остров и курсируют грузовые суда, что подвозят товары народного потребления и первой необходимости, конкретно этот выглядел отлично и шёл явно не по графику.
– А вот, кажется, и наш билет отсюда, – констатировал наёмник, когда возвращался глазами к творящемуся эпизоду на пляже.
Зрелище для неподготовленных к тому моряков должно быть крайне специфическим. Вид трёхглавой туши, гром-птицы и варактила, – быть может, пора переоборудовать остров в питомник редких видов.
Спрайт и Аспирин уже и забыли, что минуту-иную назад гонялись по всему острову, и теперича в полной расслабленности щебетали друг на друга в изображении необычного танца двух разных царств живой природы. Пока гром-птица переминался с ноги на ногу и размахивал крыльями, то пригибаясь, то выпрямляясь, Аспирин вертелся на месте, то и дело движения птицы отзеркаливая. Кто за кем повторял – был вопрос без ответа.
[id213233084:bp-36291248_277276|Аладей].
Высокие мачты фрегата со спущенными парусами упорно приближались к Усмарду, на территорию порта метя. Хоть на остров и курсируют грузовые суда, что подвозят товары народного потребления и первой необходимости, конкретно этот выглядел отлично и шёл явно не по графику.
– А вот, кажется, и наш билет отсюда, – констатировал наёмник, когда возвращался глазами к творящемуся эпизоду на пляже.
Зрелище для неподготовленных к тому моряков должно быть крайне специфическим. Вид трёхглавой туши, гром-птицы и варактила, – быть может, пора переоборудовать остров в питомник редких видов.
Спрайт и Аспирин уже и забыли, что минуту-иную назад гонялись по всему острову, и теперича в полной расслабленности щебетали друг на друга в изображении необычного танца двух разных царств живой природы. Пока гром-птица переминался с ноги на ногу и размахивал крыльями, то пригибаясь, то выпрямляясь, Аспирин вертелся на месте, то и дело движения птицы отзеркаливая. Кто за кем повторял – был вопрос без ответа.
[id213233084:bp-36291248_277276|Аладей].
[id799844790:bp-36291248_277279|Maximilian],
До знакомства с чужеродной кровью черной в собственном теле Асперо и понятия не имела, насколько любо-дорого ей может оказаться само чувство живого полета, ничем кроме совести не ограниченного. Порой с земли могло казаться - скучно, пусто, пусть и повыше, да побыстрее.
Теперь же, на спине имея легкоперого пассажира, она старательно удерживалась от уже привычных телу пируэтов, переворотов на тяжелом крыле и змеистых подвывертов. Да и расстояние тут было такое, что Персиваль неспроста набулькал, пешком еще может и не шибко дольше бы было.
Правда, уронив Каза в песок, красногривая не достаточно преисполнилась уверенности в том, что вот его трогать своими запчастями драконистыми будет безопасно для молодого, еще не закаленного наемной наукой тулова.
В отличие от Аспирина.
На Персиваля же сместился взгляд как минимум одной головы, покуда остальные зрачками вертикальными оказались намертво пригвождены к Спрайту и его сияющему древнему великолепию.
- Вблиз-зи - впервые. Не было времени на наблюдение з-са повадками, тут ты прав, юнош-ша.
Морда преисполнилась живого ехидства, плавно и едва ли не картинно нежно опустившись на единый уровень с милсдарем Монселе. Покуда он одеждой пасынка был занят, морда чешуйчатая жадно втянула воздух раложившимися из плоских стрелок в круглость полую ноздрями. Третье веко омыло златые крестопровальные глаза и губы чешуйчатые растянулись в невыносимо довольной улыбке.
Запах Радвила оказался для Горыныча полон тех самых знакомых ноток, что из века в век притягивали малоизвестное чудовище на опостылевшую ему службу.
Нос его даже ткнулся юному воину в руки, но тут же отпрянул, когда голова средняя, величаво высившаяся до этого, громоздко развернулась и дыхнула коротким сполохом аккурат промеж ушей. Рога дракона быстро нагрелись, а вот норов его поостыл, заставленный вернуться к изучению игрищ между птицей и рептилией.
Взгляд Асперо не сразу, но отметил присутствие нового корабля. Волна, поднявшаяся в душе, оказалась уже привычно заглушена терпеливым внутренним возгласом: спокойно. Кто бы, что бы... Все переборем.
Но на Усмарде все еще оставалось столько дел, столько еще ночей и дней предстояло просидеть над головами в каком-то смысле умными, но порой просто невыносимо далекими от разумности.
И правда, со стороны эта кроткая компания выглядела, аки собрание некой пяти... а то и поболее... сторонней миссии, чем-то средним между сборищем ультимативного характера и попыткой внести выкуп за, без сомнения, Каза.
Трехголовое чудище медленно осмотрело гром-птицу со всех сторон, прикидывая мысленно, каким этот вид может быть на вкус, как зарисовать его точнее в дневник, попадают ли представители настолько разумных видов за Мост или им куда повыше путь уготован. С сим закончив, Асперо выразительнейше зевнула всеми тремя головами по очереди, при том умудрившись пасточки свои поочередно и стреловидным концом хвоста прикрыть.
- И куда вы намерены отправляться далее? - Все еще даровав свой взор не столь уж далекому порту, Асперо снова вернулась в свой облик. Уже привычный им всем, наверное, в большей мере, с ушами, хвостом и чуть больше меры заостренными когтями. Пальцы ног врылись мгновенно в песок, улавливая остающиеся крохи свободы, спокойствия и отдыха, тогда как лицо ее наконец обратилось к Персивалю.
- Предлагаю вернуться в зал, дражайшие гости. В этот раз - и правда пешком пройтись помехой не станет. Тем более, что и вечер шепчет, и Триумвират со всей любезностью на сегодня был послан мною в пешее эротическое и спешить более некуда.
Кто бы ни прибыл на корабль, пройти придется через замок, если и сам он летадлом не обратился. А значит и через приемный зал. Кажется, о том помнил и Аспирин, судя по тому, как после перебрасываний танцевальными па с огромным птахом, влетел своим покатым лбом в ладонь хозяйке, да так, что выглядеть стал абсолютно лысым.
До знакомства с чужеродной кровью черной в собственном теле Асперо и понятия не имела, насколько любо-дорого ей может оказаться само чувство живого полета, ничем кроме совести не ограниченного. Порой с земли могло казаться - скучно, пусто, пусть и повыше, да побыстрее.
Теперь же, на спине имея легкоперого пассажира, она старательно удерживалась от уже привычных телу пируэтов, переворотов на тяжелом крыле и змеистых подвывертов. Да и расстояние тут было такое, что Персиваль неспроста набулькал, пешком еще может и не шибко дольше бы было.
Правда, уронив Каза в песок, красногривая не достаточно преисполнилась уверенности в том, что вот его трогать своими запчастями драконистыми будет безопасно для молодого, еще не закаленного наемной наукой тулова.
В отличие от Аспирина.
На Персиваля же сместился взгляд как минимум одной головы, покуда остальные зрачками вертикальными оказались намертво пригвождены к Спрайту и его сияющему древнему великолепию.
- Вблиз-зи - впервые. Не было времени на наблюдение з-са повадками, тут ты прав, юнош-ша.
Морда преисполнилась живого ехидства, плавно и едва ли не картинно нежно опустившись на единый уровень с милсдарем Монселе. Покуда он одеждой пасынка был занят, морда чешуйчатая жадно втянула воздух раложившимися из плоских стрелок в круглость полую ноздрями. Третье веко омыло златые крестопровальные глаза и губы чешуйчатые растянулись в невыносимо довольной улыбке.
Запах Радвила оказался для Горыныча полон тех самых знакомых ноток, что из века в век притягивали малоизвестное чудовище на опостылевшую ему службу.
Нос его даже ткнулся юному воину в руки, но тут же отпрянул, когда голова средняя, величаво высившаяся до этого, громоздко развернулась и дыхнула коротким сполохом аккурат промеж ушей. Рога дракона быстро нагрелись, а вот норов его поостыл, заставленный вернуться к изучению игрищ между птицей и рептилией.
Взгляд Асперо не сразу, но отметил присутствие нового корабля. Волна, поднявшаяся в душе, оказалась уже привычно заглушена терпеливым внутренним возгласом: спокойно. Кто бы, что бы... Все переборем.
Но на Усмарде все еще оставалось столько дел, столько еще ночей и дней предстояло просидеть над головами в каком-то смысле умными, но порой просто невыносимо далекими от разумности.
И правда, со стороны эта кроткая компания выглядела, аки собрание некой пяти... а то и поболее... сторонней миссии, чем-то средним между сборищем ультимативного характера и попыткой внести выкуп за, без сомнения, Каза.
Трехголовое чудище медленно осмотрело гром-птицу со всех сторон, прикидывая мысленно, каким этот вид может быть на вкус, как зарисовать его точнее в дневник, попадают ли представители настолько разумных видов за Мост или им куда повыше путь уготован. С сим закончив, Асперо выразительнейше зевнула всеми тремя головами по очереди, при том умудрившись пасточки свои поочередно и стреловидным концом хвоста прикрыть.
- И куда вы намерены отправляться далее? - Все еще даровав свой взор не столь уж далекому порту, Асперо снова вернулась в свой облик. Уже привычный им всем, наверное, в большей мере, с ушами, хвостом и чуть больше меры заостренными когтями. Пальцы ног врылись мгновенно в песок, улавливая остающиеся крохи свободы, спокойствия и отдыха, тогда как лицо ее наконец обратилось к Персивалю.
- Предлагаю вернуться в зал, дражайшие гости. В этот раз - и правда пешком пройтись помехой не станет. Тем более, что и вечер шепчет, и Триумвират со всей любезностью на сегодня был послан мною в пешее эротическое и спешить более некуда.
Кто бы ни прибыл на корабль, пройти придется через замок, если и сам он летадлом не обратился. А значит и через приемный зал. Кажется, о том помнил и Аспирин, судя по тому, как после перебрасываний танцевальными па с огромным птахом, влетел своим покатым лбом в ладонь хозяйке, да так, что выглядеть стал абсолютно лысым.
И с взглядом натянутого с носа в сторону хвоста кота он теперь прям-таки симафорил круглыми своими окулярами что-то предательское навроде "давай останемся тут жить, палатку разобьем, шашлык разжарим, этих оболтусов пригласим, м, м, м?"
Но кто бы знал, как жаль сталось и самой леди Джарвис покидать теплый полупустынный вечер. Подпаленные розовым облака, зажигающиеся под козырьком вечера звезды, морской шум, далекий от горестей мира примерно также, как и иная планета.
- У тебя пальцы музыканта, Персиваль. Сыграй что-нибудь и мне когда-нибудь, а? Уверена, что ты умеешь.
Она направилась в сторону замка, с каждым шагом словно бы забирая из песка остатки дневного тепла. Скоро в этих краях грянет промозглый холод. Но, быть может, в этом году он ощутится совсем иначе.
Но кто бы знал, как жаль сталось и самой леди Джарвис покидать теплый полупустынный вечер. Подпаленные розовым облака, зажигающиеся под козырьком вечера звезды, морской шум, далекий от горестей мира примерно также, как и иная планета.
- У тебя пальцы музыканта, Персиваль. Сыграй что-нибудь и мне когда-нибудь, а? Уверена, что ты умеешь.
Она направилась в сторону замка, с каждым шагом словно бы забирая из песка остатки дневного тепла. Скоро в этих краях грянет промозглый холод. Но, быть может, в этом году он ощутится совсем иначе.
Персиваль, что на краткий миг стался больше изваянием, чем живым человеком, – особенно как тело старательно переваривало алкогольную заправку и выветривало опьянение с рекордными темпами, – продолжал взирать на приближающийся медленно корабль неясной собственности и назначения, хоть цель его и была очевидна. Что ни говори, но физически развитое тело и богатый опыт возлияний заставил печень приспособиться к ударному труду.
– На Земилиантар. Мне там была назначена встреча с человеком, что может дать ответы на мои вопросы, – достаточно пространно ответил Всадник Апокалипсиса.
Поначалу не глядел оный на ящера, возле которого Аспирин был вполне себе рядовым пресмыкающимся. С противовесом сему справлялся Казис, застрял кой меж двух противоречивых мыслей – молодой человек впервые имел возможность и честь узреть всё величие многотонной живности, что лишь только в сказках до этого дня для него существовали. Лишённый дара речи юноша застыл в растерянности пред вниманием от Змея к себе, послушными действиями безмолвными откликался на коммуникацию и взирал, так и не шелохнувшись больше, как срастались головы воедино, а масса улетучивалась в неизвестном направлении, когда оставляла после метаморфозы лишь уже знакомое тело Хозяйки Усмарда. Впрочем, благоговение от того не слишком пострадало.
Лишь к моменту, когда треглавая предложила вернуться в приёмную залу, Монселе ожил и достал столь хорошо знакомую всем флягу, дабы открутить крышку с узкого горлышка и прильнуть к прохладной поверхности. Увы, но закономерного глотка не вышло. Споро ёмкость отольнула ото рта, позволяя глазам за очками вглядеться в пустоту тёмную, как с расчётом там что-то усмотреть, а затем и вовсе логист перевернул оную вверх дном, только чтобы подтвердить – алкоголь имел наглость закончиться. Седая гончая лишь искоса глядел за Асперо в её чудовищной форме. Хоть наёмник и не смотрел непосредственно на тот акт умиротворения, но периферией уловил, как головы имели обыкновение возвращать соседей в нужное русло. И сколько чешуя дракона выдерживает температуру? А если отделить условное количество чешуи, она отрастёт снова? И чем же можно обработать такой материал?
– Эх… – выдохнул Персиваль, пока возвращал крышку на место, а голос – к собеседнице, – боюсь, что обратно на остров мы не вернёмся, а сразу пойдём готовиться к отплытию. Засиделись мы здесь. Пойдём, Каз. Спрайт, в гнездо.
Раздал распоряжения подчинённым, да вернулся мужчина полноценно в реальность, как боле зримо трезвым представая, лишь на слова девушки, за кой следом направился, немного помедлив. Упоминание музыкальных пальцев наёмника вызвало внутреннюю и несколько печальную усмешку, на устах отразившуюся, равно как и реакция ширившихся зрачков на внезапную примечательность собеседницы. Оная много держала в голове, и мало досель озвучивала, чтобы приучить неюного логиста к лисьей приглядчивости своей. Однако герой уже и не мог вспомнить толком, когда в последний раз прикасался к клавишам. Кажется, это было ещё на Сецилии, или нет, – события до рокового дня на Авалоне смешались в единое полотно, будто сознание противилось доставать ненужные воспоминания из закромов. Да, в поместье Монселе последний суверен однозначно вновь садился за рояль. Хоть и не мог вспомнить, что именно играл.
– Не думаю, что смогу сейчас что-то сложнее Собачьей польки, – отшутился наёмник, когда массивные крылья ударили о воздух и гром-птица направился к Суверену, крикнув Аспирину звериное прощание чирикающим звуком. – Возможно, если при нашей следующей встрече будет настроение, что-то и сыграю. Но ничего обещать не стану.
– На Земилиантар. Мне там была назначена встреча с человеком, что может дать ответы на мои вопросы, – достаточно пространно ответил Всадник Апокалипсиса.
Поначалу не глядел оный на ящера, возле которого Аспирин был вполне себе рядовым пресмыкающимся. С противовесом сему справлялся Казис, застрял кой меж двух противоречивых мыслей – молодой человек впервые имел возможность и честь узреть всё величие многотонной живности, что лишь только в сказках до этого дня для него существовали. Лишённый дара речи юноша застыл в растерянности пред вниманием от Змея к себе, послушными действиями безмолвными откликался на коммуникацию и взирал, так и не шелохнувшись больше, как срастались головы воедино, а масса улетучивалась в неизвестном направлении, когда оставляла после метаморфозы лишь уже знакомое тело Хозяйки Усмарда. Впрочем, благоговение от того не слишком пострадало.
Лишь к моменту, когда треглавая предложила вернуться в приёмную залу, Монселе ожил и достал столь хорошо знакомую всем флягу, дабы открутить крышку с узкого горлышка и прильнуть к прохладной поверхности. Увы, но закономерного глотка не вышло. Споро ёмкость отольнула ото рта, позволяя глазам за очками вглядеться в пустоту тёмную, как с расчётом там что-то усмотреть, а затем и вовсе логист перевернул оную вверх дном, только чтобы подтвердить – алкоголь имел наглость закончиться. Седая гончая лишь искоса глядел за Асперо в её чудовищной форме. Хоть наёмник и не смотрел непосредственно на тот акт умиротворения, но периферией уловил, как головы имели обыкновение возвращать соседей в нужное русло. И сколько чешуя дракона выдерживает температуру? А если отделить условное количество чешуи, она отрастёт снова? И чем же можно обработать такой материал?
– Эх… – выдохнул Персиваль, пока возвращал крышку на место, а голос – к собеседнице, – боюсь, что обратно на остров мы не вернёмся, а сразу пойдём готовиться к отплытию. Засиделись мы здесь. Пойдём, Каз. Спрайт, в гнездо.
Раздал распоряжения подчинённым, да вернулся мужчина полноценно в реальность, как боле зримо трезвым представая, лишь на слова девушки, за кой следом направился, немного помедлив. Упоминание музыкальных пальцев наёмника вызвало внутреннюю и несколько печальную усмешку, на устах отразившуюся, равно как и реакция ширившихся зрачков на внезапную примечательность собеседницы. Оная много держала в голове, и мало досель озвучивала, чтобы приучить неюного логиста к лисьей приглядчивости своей. Однако герой уже и не мог вспомнить толком, когда в последний раз прикасался к клавишам. Кажется, это было ещё на Сецилии, или нет, – события до рокового дня на Авалоне смешались в единое полотно, будто сознание противилось доставать ненужные воспоминания из закромов. Да, в поместье Монселе последний суверен однозначно вновь садился за рояль. Хоть и не мог вспомнить, что именно играл.
– Не думаю, что смогу сейчас что-то сложнее Собачьей польки, – отшутился наёмник, когда массивные крылья ударили о воздух и гром-птица направился к Суверену, крикнув Аспирину звериное прощание чирикающим звуком. – Возможно, если при нашей следующей встрече будет настроение, что-то и сыграю. Но ничего обещать не стану.
Каз же хранил молчание, понеже смущённым был результатами собственных повадок. Кажется, примерно о том и говорил Персиваль на уроках этикета. Сначала, храбрясь, юноша обжёгся горячим какао, теперича и в песке разве что не искупался, как какой-то грызун. А ведь стоило просто набраться смиренности, не светить гонором и отказаться от полёта на драконе. Опосля ещё и обомлел перед Змеем, наверняка достаточного уважения не выказав. Впрочем, о таком можно будет даже похвастать, если опустить некоторые нюансы. Оставался несколько отрешённым от разговоров старших, Радзивилл взглянул на склон скалы, где за стеной ничего толком видно не было, любопытный эпизод из внимания выпуская.
Монселе, как нагнал и поравнялся темпом движения с песцом, мягко – и как-то слишком покровительски – расположил ладонь меж двух торчащих ушей, что в отличие от цвета волос были покрыты белой шёрсткой, чуть макушку растрепав. Не то за руку хватать остановки ради не имел желания, не то интенсивно отрезвляющееся сознание подталкивало к странным поступкам и воплощениям желаний, или наёмник попросту не нашёл лучший способ проявления кратковременной благосклонности. Неявственный и неясный поступок, тем не менее, отнюдь не выбил Седую гончую из колеи от неожиданности перед самим собой, и уверенности в той возлёгшей меж ушей ладони было дай Боже, тепло коей растворялось так же, как вскорости растворится полупустынный вечер.
– Можешь не провожать, госпожа Джарвис. Где наш причал мы знаем, так что можешь попрощаться с Олимпией от моего имени. – Слетали низкого тембра слова, затухая.
Не дожидался ответа Девы о трёх ликах, Персиваль стал растворяться в газовой дымке, когда подхватывал Казиса и отрывал оного от земли, да поддерживал при том некоторую телесность, раз чёрное облако сохраняло общие черты седовласого.
– Полетим быстро, так что держись, – предупредил логист, всё выше поднимаясь.
– За что мне тут держаться? – возмущённо вернул нотки задора Каз.
И не успевал осознать, что попрощаться не смог с Хозяйкой Усмарда, когда действительно пытался ухватиться хоть за что-то материальное, но пальцы находили лишь собственные ладони. Быстрым рывком облачко с ношей устремилось вдоль берега, обгоняя Асперо и Аспирина, прямо в направлении порта.
Книга в руках Олимпии с шумом захлопнулась, от чего Мита немного вздрогнула. Она – дочерь своего народа, так что некого военного флёра лишена не была, но девушка всегда остаётся девушкой. Не была особа уверена, чего ожидать от гостьи, да особенно от той, от которой веет не просто опасностью, но прямо угрозой. Слухи, что именно мадам Беше утихомирила странное существо, которое толком никто и не видел, вызывали определённую толику уважения. Но могло ли уважение заглушить странное ощущение трепета под кожей, – пожалуй, что нет.
– Мита, голубушка, не будете ли Вы так добры, справиться о пребывающем судне?
Журналистка откинулась на кресле, когда поглядела назначенной прислуге прямо в глаза.
– О судне, мадам? – перебарывала волнение, интересом от наблюдения за Беше вызываемое, Мита, дабы уточнить необычный запрос.
– Да, именно так. Кажется, сейчас должны прибыть люди, задача которых забрать меня с острова, – ровным тоном процедила журналистка, новую порцию кофе из той же чашки отпивая.
Среагировала на просьбу приподнятой бровью, девушка всё же решила проверить точность интуиции гостьи, когда покинула помещение и удалилась в направлении смотровой башни, откуда можно созерцать линию спокойного горизонта без помех со стороны стен и застройки.
Монселе, как нагнал и поравнялся темпом движения с песцом, мягко – и как-то слишком покровительски – расположил ладонь меж двух торчащих ушей, что в отличие от цвета волос были покрыты белой шёрсткой, чуть макушку растрепав. Не то за руку хватать остановки ради не имел желания, не то интенсивно отрезвляющееся сознание подталкивало к странным поступкам и воплощениям желаний, или наёмник попросту не нашёл лучший способ проявления кратковременной благосклонности. Неявственный и неясный поступок, тем не менее, отнюдь не выбил Седую гончую из колеи от неожиданности перед самим собой, и уверенности в той возлёгшей меж ушей ладони было дай Боже, тепло коей растворялось так же, как вскорости растворится полупустынный вечер.
– Можешь не провожать, госпожа Джарвис. Где наш причал мы знаем, так что можешь попрощаться с Олимпией от моего имени. – Слетали низкого тембра слова, затухая.
Не дожидался ответа Девы о трёх ликах, Персиваль стал растворяться в газовой дымке, когда подхватывал Казиса и отрывал оного от земли, да поддерживал при том некоторую телесность, раз чёрное облако сохраняло общие черты седовласого.
– Полетим быстро, так что держись, – предупредил логист, всё выше поднимаясь.
– За что мне тут держаться? – возмущённо вернул нотки задора Каз.
И не успевал осознать, что попрощаться не смог с Хозяйкой Усмарда, когда действительно пытался ухватиться хоть за что-то материальное, но пальцы находили лишь собственные ладони. Быстрым рывком облачко с ношей устремилось вдоль берега, обгоняя Асперо и Аспирина, прямо в направлении порта.
Книга в руках Олимпии с шумом захлопнулась, от чего Мита немного вздрогнула. Она – дочерь своего народа, так что некого военного флёра лишена не была, но девушка всегда остаётся девушкой. Не была особа уверена, чего ожидать от гостьи, да особенно от той, от которой веет не просто опасностью, но прямо угрозой. Слухи, что именно мадам Беше утихомирила странное существо, которое толком никто и не видел, вызывали определённую толику уважения. Но могло ли уважение заглушить странное ощущение трепета под кожей, – пожалуй, что нет.
– Мита, голубушка, не будете ли Вы так добры, справиться о пребывающем судне?
Журналистка откинулась на кресле, когда поглядела назначенной прислуге прямо в глаза.
– О судне, мадам? – перебарывала волнение, интересом от наблюдения за Беше вызываемое, Мита, дабы уточнить необычный запрос.
– Да, именно так. Кажется, сейчас должны прибыть люди, задача которых забрать меня с острова, – ровным тоном процедила журналистка, новую порцию кофе из той же чашки отпивая.
Среагировала на просьбу приподнятой бровью, девушка всё же решила проверить точность интуиции гостьи, когда покинула помещение и удалилась в направлении смотровой башни, откуда можно созерцать линию спокойного горизонта без помех со стороны стен и застройки.
Осталась в гордом одиночестве, мадам Беше и так прекрасно знала, что фрегат за ней на подходе, но последующие события при лишних ушах стали бы делом слишком щепетильным и чреватым многочисленными расспросами. Девушка принялась копошиться в сумке, где лежали два увесистых труда на сложном языке, что переводу не поддаётся в полной мере простому человеку, и вынула небольшой ден-ден муши, оный без лишних раздумий активируя. Да прошло несколько секунд, прежде чем с той стороны раздался знакомый голос человека, с кем журналистка личной встречи не имела.
– Я слушаю, – раздался мужской голос.
– Морфей, это Олимпия, звоню тебе с Усмарда. – Представилась Беше.
Покамест уложила улитку на стол и расслабилась в кресле с ощущением, как насекомые роятся под кожей и создают лёгкую щекотку от движений маленьких крыльев. В таком состоянии никто не нарушит разговор и не подслушает. Сама Фортуна не позволит.
– Наконец-то. Я уже начал беспокоиться, что тебя схватили. Ты нашла картину? – голос из ден-ден муши постепенно копил в интонациях нетерпеливость.
И то не было неожиданностью. Всё же Олимпия сильно затянула с ответом.
– Нашла. Бледнейшее полотно действительно находилось в здешних хранилищах. Большая удача, что его никто не вскрыл раньше нас. За защитным слоем был спрятан пробуждённый хинт.
– Меня не интересует, как его защитили и во что это вылилось. Где ты готова передать полотно?
– Монселе его уничтожил, – бросила журналистка, будто кость прямо по морде голодной собаке.
– Что?! – голос сорвался на полноценный крик, полный негодования. – Ты рехнулась? Мы договаривались, что взамен за сведения о книгах ты притащишь мне это чёртово полотно!
– М-м, нет. Уговор был в сведениях взамен на сведения. Бледная картина действительно была здесь. И здесь же покоились две ценные книги. Так что наша сделка закрыта.
– Ты играешь с огнём, писака. Ты хоть знаешь, кого ты можешь разозлить своей неосмотрительной халатностью? Где этот ублюдок Персиваль? Если ты хочешь загладить свою вину, то притащишь вместо картины его седую голову! – тон был откровенно требовательным, предполагая, что гнев владельца оного был страшнее, чем столкновение с Седой гончей.
– Не думаю, что это в моих интересах. К тому же, если я хорошо понимаю его повадки, он прямо сейчас разгоняет свой линкор и возвращается на свой путь. Так что если есть желание, то можешь сам за ним бегать. А у меня ещё много дел. Было приятно с тобой работать, Морфей. – Мерно и с напускной отрешённостью завершала разговор Олимпия.
К моменту, когда Мита вернулась, мадам Беше уже была готова двигаться в путь. Собрала оная все пожитки, как свои, так и заимствованные, и стояла возле стола, неровную стопку бумаг поправляя.
– Как вы узна… – было начала Мита, но не успела довершить мысль, будучи перебитой.
– Неважно. Я отправляюсь в порт и отбываю с острова незамедлительно. У вас тут, конечно, необычайно весело, голубушка, и гостеприимно, но дела ждут не в этом захолустье, – щебетала журналистка, разве что без прежней теплоты, которой охмуряла запросто умы и мысли. – Передайте Асперо Джарвис, что я сильно сожалею, что не представилось возможности попрощаться лично и поблагодарить за содействие. Книги верну при первой возможности. Спасибо за кофе.
Грациозной походкой, да на Миту не глядя, Олимпия развернулась в направлении двери к выходу в намерении оказаться в порту в миг тот же, когда фрегат лишь подойдёт достаточно близко, чтобы принять пассажира, а затем – убраться восвояси. Больше у мадам Беше не было дел на острове. А за его пределами – хоть отбавляй.
[id213233084:bp-36291248_277332|Аладей].
Переход.
– Я слушаю, – раздался мужской голос.
– Морфей, это Олимпия, звоню тебе с Усмарда. – Представилась Беше.
Покамест уложила улитку на стол и расслабилась в кресле с ощущением, как насекомые роятся под кожей и создают лёгкую щекотку от движений маленьких крыльев. В таком состоянии никто не нарушит разговор и не подслушает. Сама Фортуна не позволит.
– Наконец-то. Я уже начал беспокоиться, что тебя схватили. Ты нашла картину? – голос из ден-ден муши постепенно копил в интонациях нетерпеливость.
И то не было неожиданностью. Всё же Олимпия сильно затянула с ответом.
– Нашла. Бледнейшее полотно действительно находилось в здешних хранилищах. Большая удача, что его никто не вскрыл раньше нас. За защитным слоем был спрятан пробуждённый хинт.
– Меня не интересует, как его защитили и во что это вылилось. Где ты готова передать полотно?
– Монселе его уничтожил, – бросила журналистка, будто кость прямо по морде голодной собаке.
– Что?! – голос сорвался на полноценный крик, полный негодования. – Ты рехнулась? Мы договаривались, что взамен за сведения о книгах ты притащишь мне это чёртово полотно!
– М-м, нет. Уговор был в сведениях взамен на сведения. Бледная картина действительно была здесь. И здесь же покоились две ценные книги. Так что наша сделка закрыта.
– Ты играешь с огнём, писака. Ты хоть знаешь, кого ты можешь разозлить своей неосмотрительной халатностью? Где этот ублюдок Персиваль? Если ты хочешь загладить свою вину, то притащишь вместо картины его седую голову! – тон был откровенно требовательным, предполагая, что гнев владельца оного был страшнее, чем столкновение с Седой гончей.
– Не думаю, что это в моих интересах. К тому же, если я хорошо понимаю его повадки, он прямо сейчас разгоняет свой линкор и возвращается на свой путь. Так что если есть желание, то можешь сам за ним бегать. А у меня ещё много дел. Было приятно с тобой работать, Морфей. – Мерно и с напускной отрешённостью завершала разговор Олимпия.
К моменту, когда Мита вернулась, мадам Беше уже была готова двигаться в путь. Собрала оная все пожитки, как свои, так и заимствованные, и стояла возле стола, неровную стопку бумаг поправляя.
– Как вы узна… – было начала Мита, но не успела довершить мысль, будучи перебитой.
– Неважно. Я отправляюсь в порт и отбываю с острова незамедлительно. У вас тут, конечно, необычайно весело, голубушка, и гостеприимно, но дела ждут не в этом захолустье, – щебетала журналистка, разве что без прежней теплоты, которой охмуряла запросто умы и мысли. – Передайте Асперо Джарвис, что я сильно сожалею, что не представилось возможности попрощаться лично и поблагодарить за содействие. Книги верну при первой возможности. Спасибо за кофе.
Грациозной походкой, да на Миту не глядя, Олимпия развернулась в направлении двери к выходу в намерении оказаться в порту в миг тот же, когда фрегат лишь подойдёт достаточно близко, чтобы принять пассажира, а затем – убраться восвояси. Больше у мадам Беше не было дел на острове. А за его пределами – хоть отбавляй.
[id213233084:bp-36291248_277332|Аладей].
Переход.
[id799844790:bp-36291248_277338|Maximilian],
Каз приковывал внимание собой хотя бы из-за того, сколь странно органично вписался юноша в компанию несусветного веса убийц и лиходеев. У подростков, видимо, к тому особый талант, только покажи какую дурную компанию, сразу при всей своей душевной нежности, крепкости и пристойности впишутся, как влитые. И ведь везде же ключ свой подберется, своевременный, толковый. Внутренний взор красногривого чудища не без довольства глядел в гулубину скользящего по мировой ткани крохотного, но очень уж бойкого и живого огонька.
Ему еще так многое предстояло в себе изменить, сломать и вырастить заново, что даже и представить навскидку трудно.
Но отчего-то подобное ощущение вызывал и вполне состоявшийся, как личность, Персиваль. На внутренний молчаливый вопрос об этом Горыныч ответил только ехидным хмыком.
"Мне не ведомо будущ-щ-щее. Ну... в клас-с-сичес-с-ском понимании тер-рмина."
"И все же, есть ощущение, что у него нашлась бы пара ответов на мои вопросы." - Подумалось Асперо, покуда Персиваль речь свою вел о Земилиантаре. То, как отвечал он во время их сумбурного ужина, да и некое странное чувство задолго до, в библиотеке, все это странно будоражило и без того напряженные нити сознания. Быть может то, конечно, играла усталость, ибо слишком многое приходилось держать во внимании, но обед то и был одним из способов выдохнуть наконец и вдохнуть поглубже перед очередным погружением. И все бы хорошо, но струна эта лишняя так и задевала где-то изнутри, как невовремя прикушеная щека.
"Пока не за что уцепиться, да и ловить не на чем. Но мнится - еще увидимся."
В том даже не мысль - жесткая уверенность присутствовала. Не смотря на то, что способна только подкинуть судьба, в этом не нашлось ни единого сомнения. Может, то сама натура Персиваля, одновременно перетекающая из предела в предел, одновременно и вокруг единого металлического шеста вращающаяся, а может..
От мыслей этих вновь голос отвлек - но он заставил и шаг замедлить, да выслушать толком, сама ведь о музыке и завела речь, да не впустую же.
Собачья полька? Вальс, что ли? Наверное, он. А может и иное совсем произведение.. Да хоть бы и так, то интересным оставалось невыносимо и, что занятно, вовсе не из-за желания понаблюдать за работой мышц и сухожилий в процессе игры.
- Не обещай. Я буду просто надеяться и ждать. - В уме мгновенно проиграв вариант упомянутого произведения, ибо с ним довелось познакомиться из рук бабки, коей выпала сомнительная честь вырастить ее вместо семейства, Асперо было рот открыла еще что сказать, но рука тяжелая, как будто бы чугунная, пусть и теплая, легла посередь ушей, да взлохматила весь мыслительный процесс разом. Ведомо ли было то самому Персивалю (или же его пассажиру - ну уж ему-то обязано было, вот только рассказал ли мимоходом), но чуткость и тактильность ушей у подобных существ - нечто близкое к космическому. Электрический заряд почти что словив среди чистого неба, она брови резко нахмурила и прожевала что-то непечатно-неразбираемое. Аспирин даже задумчиво качнул головой, а затем и вовсе повернул ее градусов на сто с лишним, выказывая свое удивление.
- Твою ж..! - брошено было только напоследок им на дорожку, возмущенным до глубины души ответом оказавшееся всему разом, когда наемник еще и катастрофически быстро слинял с места преступления, прихватив с собой верного ученика.
____
- Твою ж!! - Сердитый шлеп последнего шага в залу оказался предвестником упертых в бока кулаков и нахмуренных бровей. Мита виновато склонилась перед красноволосой, сминая в руках полотенце. Она, кажется, кожей ощущала, как с каждым вдохом и выдохом все раскаленнее воздух, что слетал с уст хозяйки со словами этими короткими и броскими.
- Пусть сами там друг с другом и прощаются, тоже мне, знатоки законов гостеприимства. И - Мита, ты когда кого-то провожаешь, впредь сама не отходи, коли в залах за старшую остаешься. У тебя вон, в кухне помощников, как мышей в амбаре, сбегать узнать могла и чадо какое отправить.
Мита поджала губы.
Каз приковывал внимание собой хотя бы из-за того, сколь странно органично вписался юноша в компанию несусветного веса убийц и лиходеев. У подростков, видимо, к тому особый талант, только покажи какую дурную компанию, сразу при всей своей душевной нежности, крепкости и пристойности впишутся, как влитые. И ведь везде же ключ свой подберется, своевременный, толковый. Внутренний взор красногривого чудища не без довольства глядел в гулубину скользящего по мировой ткани крохотного, но очень уж бойкого и живого огонька.
Ему еще так многое предстояло в себе изменить, сломать и вырастить заново, что даже и представить навскидку трудно.
Но отчего-то подобное ощущение вызывал и вполне состоявшийся, как личность, Персиваль. На внутренний молчаливый вопрос об этом Горыныч ответил только ехидным хмыком.
"Мне не ведомо будущ-щ-щее. Ну... в клас-с-сичес-с-ском понимании тер-рмина."
"И все же, есть ощущение, что у него нашлась бы пара ответов на мои вопросы." - Подумалось Асперо, покуда Персиваль речь свою вел о Земилиантаре. То, как отвечал он во время их сумбурного ужина, да и некое странное чувство задолго до, в библиотеке, все это странно будоражило и без того напряженные нити сознания. Быть может то, конечно, играла усталость, ибо слишком многое приходилось держать во внимании, но обед то и был одним из способов выдохнуть наконец и вдохнуть поглубже перед очередным погружением. И все бы хорошо, но струна эта лишняя так и задевала где-то изнутри, как невовремя прикушеная щека.
"Пока не за что уцепиться, да и ловить не на чем. Но мнится - еще увидимся."
В том даже не мысль - жесткая уверенность присутствовала. Не смотря на то, что способна только подкинуть судьба, в этом не нашлось ни единого сомнения. Может, то сама натура Персиваля, одновременно перетекающая из предела в предел, одновременно и вокруг единого металлического шеста вращающаяся, а может..
От мыслей этих вновь голос отвлек - но он заставил и шаг замедлить, да выслушать толком, сама ведь о музыке и завела речь, да не впустую же.
Собачья полька? Вальс, что ли? Наверное, он. А может и иное совсем произведение.. Да хоть бы и так, то интересным оставалось невыносимо и, что занятно, вовсе не из-за желания понаблюдать за работой мышц и сухожилий в процессе игры.
- Не обещай. Я буду просто надеяться и ждать. - В уме мгновенно проиграв вариант упомянутого произведения, ибо с ним довелось познакомиться из рук бабки, коей выпала сомнительная честь вырастить ее вместо семейства, Асперо было рот открыла еще что сказать, но рука тяжелая, как будто бы чугунная, пусть и теплая, легла посередь ушей, да взлохматила весь мыслительный процесс разом. Ведомо ли было то самому Персивалю (или же его пассажиру - ну уж ему-то обязано было, вот только рассказал ли мимоходом), но чуткость и тактильность ушей у подобных существ - нечто близкое к космическому. Электрический заряд почти что словив среди чистого неба, она брови резко нахмурила и прожевала что-то непечатно-неразбираемое. Аспирин даже задумчиво качнул головой, а затем и вовсе повернул ее градусов на сто с лишним, выказывая свое удивление.
- Твою ж..! - брошено было только напоследок им на дорожку, возмущенным до глубины души ответом оказавшееся всему разом, когда наемник еще и катастрофически быстро слинял с места преступления, прихватив с собой верного ученика.
____
- Твою ж!! - Сердитый шлеп последнего шага в залу оказался предвестником упертых в бока кулаков и нахмуренных бровей. Мита виновато склонилась перед красноволосой, сминая в руках полотенце. Она, кажется, кожей ощущала, как с каждым вдохом и выдохом все раскаленнее воздух, что слетал с уст хозяйки со словами этими короткими и броскими.
- Пусть сами там друг с другом и прощаются, тоже мне, знатоки законов гостеприимства. И - Мита, ты когда кого-то провожаешь, впредь сама не отходи, коли в залах за старшую остаешься. У тебя вон, в кухне помощников, как мышей в амбаре, сбегать узнать могла и чадо какое отправить.
Мита поджала губы.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)