[Гранд Лайн, 6 путь] Иония.4-ый остров.

Меруем

Перед лицом Меруема и вправду стоял настоящий Зверь, прислушивающийся к зову инстинктов. В сражении бить нужно по самым уязвимым целям, а если не получается победить сходу, попытайся задавить жертву собственной массой. Но, столкнувшись с чем-то неясным, непреодолимым, пробуй отступить и уйти невредимым. Пресекая такую возможность, парень полностью изолировал их в кубе из закрытых порталов, как только выступил против пиратки. И на этом у потерявшей контроль Леоне оставался ещё один инстинктивный выбор – биться до конца, пуская в ход самые рисковые и опасные методы, дабы поразить оппонента и выжить. Как известно, загнанный в угол противник становится ещё смертоноснее! Исключением в том Царица зверей точно не была, пытаясь разрешить возникшую проблему самым грубым и разрушительным методом. У неё не было выхода, кроме как уничтожить блондина перед собой. Но его быстрое наступление не оставило пространства для широких замахов и излюбленных ударов ногами, так что ей оставалось полагаться лишь на захваты мощными ладонями. Звериные пальцы метнулись вперёд, пытаясь ухватиться за самое уязвимое место человеческого тела, шею, но встретились с особенностями стойки юноши. Он очень плотно сжимал руки, выставив их перед собой, и согнулся чуть вниз, поджимая голову ближе к рукам – так, чтобы глаза смотрели поверх кулаков. Иными словами, его горло оставалось защищено. Впрочем, разве может такая незначительная деталь смутить разъяренную львицу? Когтистая рука ухватилась за ключицу, впиваясь со всей силы в кожу, укрепленную волей вооружения, и пыталась оттеснить этого наглого юношу подальше от себя.
Это не возымело должного эффекта, ведь Меруем твёрдо стоял на ногах и подался вперёд вместе с наносимым ударом, совершая движение ногами и бёдрами таким образом, словно начинает подпрыгивать вверх. Ожидаемым препятствием стало тело Зверя, и вместо прыжка Паладинайт выбил зверолюдку из равновесия, отталкивая в противоположную заслонку.

В ушах ещё гремели злобные слова, высеченные озверевшей сущностью девушки, но в тот момент у фруктовика не было времени на разговоры. Уж слишком долго ярость крови истощала Леоне, и чем скорее этот мощный и в то же время опасный режим прекратится, тем лучше для неё. Теперь же, когда обличье Зверя сходило на нет, а Мёллендорф потеряла сознание, более не утрачивая жизненные силы, наконец можно было вздохнуть с облегчением. Покрутив в мыслях угрозы монстра, парень выпустил вслух несколько слов.
- Хрупкие? Мы преодолеваем преграды в поисках желаемого – это делает нас только сильнее. Стремясь чего-то добиться, надеясь защитить тех, кто дорог, и помочь окружающим… Причины неважны, пока сияет уверенность. – Взглянув на слабую улыбку, посетившую изможденное лицо Леоне, разговорившийся Меруем на секунду смолк. Невзирая на кровавые следы и усталость, её лик оставался красивым и светлым. – Ведь Леоне такой же человек, переступающий через слабости, чтобы стать лучше и распрощаться с ними ради чего-то очень важного. Как ты можешь этого не знать? – На этих словах он усмехнулся, а после небольшой паузы раздался его долгий вздох.
Наверное, кроме самой Леоне и Ризли, её противника, Паладинайт был единственным человеком, который знал о полученных львицей ранениях, так что примерно представлял, насколько тяжелым было её состояние. Пусть заживляющая сила яростного образа избавила ту от открытых ран и внешних повреждений, но тяжелые удары пиратских кулаков и цепей непременно задели кости и внутренние органы. Ей нужно было оставаться в покое, особенно сейчас, когда Зверь не поддерживает её в тонусе, адреналин спадает, а концентрации нет вовсе, ведь она без сознания. Всё это усугублялось ещё и тем, что блондинка истратила большой запас энергии на поддержание режима крови, а также жизненных сил. Для того, чтобы всё это вернуть к былому состоянию, придется хорошенько отлежаться на больничной койке.
Верно. Нужна больница, или хотя бы пристальный уход опытных врачей.

Ведомый желанием поскорее доставить девушку к доктору, Меруем подошел поближе к известной пиратке, сразу припав на одно колено. Одежда зверолюдки походила ни на что иное, как на тряпки, и покидать уединенную изоляцию в подобном виде она точно не могла. В конце концов, она без прикрас спасительница Ионии. Пусть без сознания, но выглядеть должна достойно.
Недолго думая, охотник стянул с плеч своё чёрное пальто и надежно обернул в него Леоне. Для неё верхняя одежда юноши оказалась чересчур просторной, но в нынешней ситуации это не казалось проблемой.
- Пусть свет нового дня прогонит все невзгоды. Идём, Леоне, тебя все ждут. – Тихо разговаривал путешественник, прекрасно зная, что его не слышат.
Поднимаясь, Паладинайт взял львицу на руки, подхватив под коленями и у лопаток, и слегка прижимая к груди в белой рубашке. Благодаря этому она не начнет раскачиваться от его шагов и оставшиеся раны не потревожатся вынужденной активностью.

Все закрытые порталы, скрывающие их от посторонних глаз, в один миг развеялись, и присутствующие могли увидеть Меруема вместе с Леоне. Больше он не мог скрывать половину лица за воротом одежды, но в эту секунду юноша совсем не заботился об этой детали.
- Теперь всё порядке. – Озвучил он, чтобы унять возможное беспокойство. – Леоне сумела справиться со своей силой. Но ей нужно отдыхать, а ещё я прошу найти врача, который сможет позаботиться об её травмах. – Коротко подытожил блондин, высматривая поблизости знакомые лица.

Аки Хаякава.

Потратив немало усилий, Аки поднял Чикару на руки и исчез с земель Ионии. И дело было вовсе не в девушке, а в ранах, которые получил мечник. Заходя в измерение, в комнате так ничего и не поменялось, за исключением того, что некоторые личности пришли в себя. Например, Уорик, который не сказать, что получил значимые раны в бою, сейчас лежал и плевал в потолок. Не в буквальном смысле, но как факт. Заметив прибывших, тот приподнялся, прошипев от накатившей боли. Как-никак, но это лишь по сравнению с остальными он легко отделался.

- Аки? Ну, хоть кто-то… - Будто бы с облегчением сказал он.

- Ты как? – Встречно спросил юноша, опуская взгляд на Чикару, которая совсем тихо позвала его. – Положить? Конечно, сейчас. – Осторожно, без резких движений, парень опустился и аккуратно положил оную на пол. На последующую просьбу он, не возникая и не переспрашивая, нашел сумку и достал оттуда бинты, протягивая Чино.
- Я в порядке. Противник, правда, достался не очень приятный... Есть пара повреждений, но тебе не стоит переживать. – Заверил брюнет, натянув ели заметную улыбку. Однако чтобы не смущать и не разорвать доверие между парочкой, сам отвернулся, в тот самый момент, когда девушка принялась за обработку собственных ран.
- Если нужна в чём-то помощь, только сообщи. – Попросил Хаякава, приближаясь к Уорику.

- У меня тот же вопрос. Неплохо тебя потрепало. Как обстановка? – Несмотря на натуру мужчины, он не стремился к тому, чтобы подглядеть за полуголой девушкой где-то в стороне. Тем более, она, вроде как, являлась союзником… С его стороны это выглядело бы бесчестно. Или по-свински… В общем, в данный момент и при сложившихся обстоятельствах ему было не до этого.

- Расскажу, что сам знаю… - Поправив пиджак, Аки начал свой рассказ. Он смог посвятить Уорика лишь в те делали, в которых сам участвовал и, в общем, что слышал. А дойдя до вопроса Чикары, лишь кивнул.
- Долго. Наверное… Часа два, может три. Мой бой слишком сильно затянулся. Поэтому принял решение, что тут тебе будет безопаснее всего. Отдыхай. Когда всё закончится, думаю, можно будет полноценно восстановиться. – Тяжело вздохнув, парень завалился на спину, закрывая глаза. Устал.

Любое сопротивление со стороны Джун было ежесекундно подавлено количеством ионийских Гвардейцев, которые её окружили. Ризли же, в свою очередь, не проявлял его, скорее всего, по причине того, что банально не хватало сил. Поэтому их заковали в наручники из кайросеки и задержали, как и остальных.

Дэйсьюк чуть позже отдал приказ о поиски оставшихся пиратов по острову, а также проверить выживших подле дворца, чтобы задержать. Приказы Правителя пошли в оборот полным ходом. Помимо этого необходимо было собрать всех, кто присутствовал на битве.
Среди гвардейцев были большие потери… Необходимо найти всех, сообщить их близким и объявить о месте их захоронения.

Планов, на самом деле, оказалось даже больше, чем положено, но нужно уложиться в самые быстрые сроки. Именно поэтому Юань отправился в лагерь, чтобы сообщить мирным жителям о том, что всё, наконец-то, закончилось. Отправив их по домам, место подготовили под временное содержание пиратов Ризли. С этим справились буквально за несколько часов, поэтому ближе к семи утра, их разметили в убежище, приставили охрану и оказали первую медицинскую помощь.

Бенимару, Мэй, Меруема с Леоне и всеми теми, кто находился в его пространстве – доставили в поместье Юаня. Удалось найти Хасана, который раненный пребывал подле стен дворца. Ему оказали помощь на месте, а потом транспортировали к остальным. Каждому предоставили отдельную комнату, оказали медицинскую помощь, выделили персонал на обслуживание.

В течение всего дня Правитель и его заместитель занимались порядком и подсчетом ущерба. Больше всего пострадало всё, что находилось у дворца. Под ударом оказался сам дворец, тюрьма неподалеку, ближайшие жилые дома, огромный сад… Школа просветления. Многие жилые дома в городе были разрушены, сожжены или ограблены. К счастью, лесная часть острова осталась не тронута. Порт и флот – уничтожены полностью. Это огромные потери, но казна позволяла им справиться со всеми этими растратами.

Отряд подготовленных ассасинов полностью был уничтожен, кроме самого Каина. В ближайшее время, когда предводитель поправится, планировался возобновиться набор новых людей. Это не увенчается успехом сразу, но в обозримом будущем…

Ближе к вечеру, когда основная работа была приостановлена, Юань объявил час молчания в память о погибших.

Конец битвы с Ризли.
Слов – 78 839.

ОП
Персиваль Монселе

Вдоль береговой линии, во временной линии зависшей опосля пары дней от событий, островом пережитых, неторопко Безъякорный перемещался, выдерживал курс выставленной настройкой автоматического контроля парусов и кормового руля, чем демонстрировал пассажирам все прелести дикой природы, коей вполне мог похвастаться остров раскинувшийся. Монселе на борту стоял и местные пейзажи разглядывал, опершись на фальшборт и вдыхая морской воздух, что в сих пределах климатических имел какое-то особое ощущение, словно разум прочищающее.
– А я думал, мы выжженную пустошь лишь увидим, а остров вон, цел и почти невредим, – обратился Монселе изначально в пустоту.
Но ежели взгляд перенести, обнаружить представляется возможным, как статный образ молодого, но мужчины степенным шагом за спиной Беспощадного перемещался, покамест выныривал из слепой зоны задумавшегося героя. Стук трости как заключение походки, и Джеймс пальцами расправил усы, от морской влаги бескомпромиссно завившиеся.
– Ну, возможно, что я слегка приукрасил последние новости. Но, видимо, основное противостояние ограничилось столицей королевства, – поправил себя же бабочник.
Голова его слева направо перекатилась, в выражении недостоверности али неполноты информации. В глубинах помещений Безъякорного отдых сыскать пыталась улитка телепатическая, коя сравнительно недавно связующим выступала между концами вдосталь тёмной нити переговоров. Несвободное существо, что вынуждена служить была. Не то, что Спрайт. Сидел оный вольно на киле судна, вынуждал бот накрениться, но не настолько, ежели бы пернатый спутник на борту разместился и угрожал перевернуть судно в любой неудачный момент. Даже птичий мозг смотрел на местные красоты с нескрываемым любопытством.
– Ещё неизвестно, чем всё закончилось? – Не унимался наёмник.
Вглядывался Берсерк меж древесных стволов, где чья-то фигура промелькнула, но покуда вслед за этим ничего не произошло – герой к выводу пришёл, что просто воображение разыгралось. Умопомешательство, что склонно было подталкивать к авантюрам и догадкам, Персиваль поспешил затоптать в себе, и строгость, как нежелание ввязываться в то, что касаться его не может, обратил на попутчика, кой головой в сомнениях ленно качал:
– Могу заверить только, что козырь в рукаве острова сыграл.
– Имя у козыря есть? – Вопросил Монселе.
И дабы внешнюю заинтересованность свою действием притупить, седовласый наёмник руки потянул к верхним пуговицам рубашки, застёгивать принялся их, выдавая первые признаки готовности к высадке.
– Леоне – Знакомая ухмылка окрасила лицо Джеймса, прежде чем продолжил он – Отчасти, это одна из причин того, что новости дошли так быстро.
– Желтогривая Леоне? – Взор серый вновь взметнулся на лицо усатого собеседника – Тогда, вероятно, нужно держать ухо востро и не пересекаться.
И тотчас лицо отвернул. Монселе вспоминал, что уже имел удовольствие видеть в газетах объявление о розыске, оттого тон его голоса стал боле оживлённым, как ежели бы наёмник знал, о чём речь ведёт.
– Отчего же? – Ухмылка всё пуще распылялась на лице бабочника – Она также состоит в наёмниках, как и ты. Уверен, вам будет, о чём переговорить.
– Это ещё один повод держаться на разных частях острова, – заключил монотонно Беспощадный.
Верхние пуговицы свежей рубашки белоснежной не без трудоёмкого процесса оказались вдетыми в подобающие своим расположениям проходы, и руки Берсерка прошлись в лёгких правках складок вниз по ткани. Персиваль не горел желанием даже вскользь переходить дорогу личности той, за голову коей дозорные готовы выложить почти полмиллиарда белли. Сомнительных связей, – что за уши своевременно притянуть представится возможным человеку корыстному, – оное ему добавит. А ежели учитывать, что личность сия сыграла не последнюю роль в противостоянии, на острове разразившемся – лишь добавляло метров для удержания дистанции.

– Ищем порт. Швартуемся. Ждём, пока лог пос настроится, и продолжаем движение. У меня здесь личных дел нет, так что задерживаться – не вижу смысла.
Берсерк оттолкнулся от фальшборта и дальнейшее движение направил к пульту управления судном, в строгом намерении найти порт и пришвартоваться там на какое-то время. По меньшей мере, на пару дней, докуда лог пос не выровняет свою магнитную стрелку в направлении следующего острова на маршруте в водах Гранд Лайн.

Путь оказался не самым коротким, коле вдоль береговой линии пришлось проходить. Хотя перед глазами, – то и дело, – мелькали удобные бухты, на рейд наёмник – вставать не планировал. Искал подходящее место, именуемое «пирс» али «причал». В идеале, всё же «порт». Ответом городок послужил, потрёпанный то ли в результате противостояния, то ли в склоках личных, что вылезли наружу в период неустойчивости. Хотя из всех мест для безопасной остановки можно было отметить только два уцелевших вытянутых кусочков рукотворной суши, пригодных для «парковки» парусного судна. Люди, что сие место населяли, были не самого дружелюбного вида, словно ещё не до конца вернулись к размеренному ритму жизни. Взор дальнозоркий подметил, что дома были, в массе основной, целыми. Тем не менее, то тут, то там виднелись следы разрухи, а при более детальном рассмотрении – мелких царапин на теле городка виднелось всё больше. Стычка имела место, – и неважно, кто выступал сторонами, – короткая, но жестокая.
– Отлично, теперь не привлекаем внимания, ждём настройки и отплываем, все поняли? – обратился Монселе к команде.
Покамест швартовые канаты натянулись на положенных позициях и судно остановили, а паруса – успели сложиться, увлекаемые автоматизированной системой контроля. Джеймсу и Келле лишний раз объяснять ничего не нужно было. Хотя первый и планировал оставить свой след в истории острова, но каким образом – уточнять не станем. Просто он такой человек, и осуждать его за избранный путь в жизни, по меньшей мере, невежливо. Но вот Спрайт, что мнение двуногого и лысого питомца заслышал, коротко кивнул, чем продемонстрировал, что пожелания приняты к сведению, а через секунду – распахнул крылья, отправляясь в полёт.
Персиваль, – может и, – ругался на этот счёт. Безусловно, Берсерк осознавал, что огромную птицу, что искрилась дуговыми разрядами и пребывала при эмоциональном возбуждении, спрятать – задачка та ещё. Но как только двадцатиметровое, от клюва до кисточек раздвоенного хвоста, шестикрылое создание воспарило над верхушками деревьев и к горам направилось, дабы осмотреться и разузнать о новом месте пребывания поболе, уже ни от кого любопытного не укроется прибытие новых гостей на остров. Тело пернатого создания взгромоздилось на вершину одной из высоких, – но не самых, – возвышенностей, и обернулось вишенкой на торте, покуда взгляд героя становился всё более поникшим.
– Прекрасно! О нашем присутствии знает каждый на расстоянии нескольких десятков километров… – Ладонь скрыла удручённые глаза седовласого героя, пока мысли смирялись с тем, что изменить было нельзя – Хорошо, хотя бы найдём место, где можно расположиться. Вы – как хотите, а меня от морской качки ещё с Сабаоди мутит.

Вид взглядов косых на гостя вгонял Монселе в экзистенциальную тоску своим отсутствием малейших обещаний на удобства, ежели и вовсе не говорить про скользящую меж пальцев незначительную роскошь, по коей герой тосковал каждый морской переход и рассчитывал найти отдушину на острове. Право, он не был настолько истеричным, чтобы взрываться от досады. Но сие не отменяло чаяний найти удобную кровать, приличную еду и хоть что-то расслабляющее. Тотчас Берсерк принялся разузнавать у местных обитателей варианты для собственного проживания временного. Стоит ли говорить, что людей несколько раздражали расспросы, ведь наёмник не собирался оказывать посильную помощь, особенно – за бесплатно. Всё же, альтруистом он никогда не был даже до первой смерти своей.

Но, в конечном итоге, удалось разузнать про небольшой постоялый двор на одной из уцелевших, – и потому ставшей одной из самых оживлённых, – дорог. И, кажется, основные события решили обойти тот участок тракта стороной, то ли не заинтересовавшись в одиноком строении, то ли просто его не заметив.
Заведение оказалось отдалённым на столько, чтобы не привлекать много внимания постороннего, но вместе с тем – как одно из последних мест, что услуги временного проживания предлагали не в шалаше под открытым небом, очень популярным. И с завышенными ценами за щедрые услуги, покуда вкус популярности ощутили и сладость, – хоть и временной, но, – монополии на услуги в нынешнем положении острова. Монселе мог быть самым скупым человеком из собравшихся, но даже его чаша весов при выборе между деньгами и кроватью с питанием – победа последнего оказалась безоговорочной и вполне разгромной для душащей жабы. Право, ничто не может идти так, как герою хотелось бы. Словно ему на лбу было написано – где бы наёмник ни появился, он всегда должен оставаться нагруженным работой. Монселе едва упасть успел, – даже не разделся, – на кровать, что ни в жизни не знала про морские волны и потому оставалась устойчивой на протяжении всего существования. Желание нормально отдохнуть и выспаться, на чудаков не отвлекаться, что на Безъякорном проживали, а также на проблемы Джеймса и Келлы. Но стук в дверь отбросил все чаяния на спокойный отдых.
– Джеймс, если это ты, и у тебя в руках контракт, обещаю, прольётся кровь. – Ответил Персиваль, глаз не открывая.
– Ты попал ровно в точку, мой милый друг, – отозвался бабочник.
Образом наглым дверь открыл, так и не дождался, и не получил дозволения арендатора комнаты.
– Как я вас всех ненавижу. – В сердцах отозвался Берсерк.
– Видимо, потому Ортхакс так и любит подбирать для тебя свежие контракты. Тут тебе задача для соседнего поселения, тоже разрушенного. Помощь в восстановлении, монету получишь на месте.
– Нет монеты, нет контракта. – Парировал наёмник, не желавший шевелить и пальцем.
– Увы, но гриф «важно». Так что придётся браться. Предположить смею, решили подлизаться под новых хозяев острова, – вдумчивой манерой двигать в такт словам тростью, пояснял Меррилин.
– Ты же не оставишь меня в покое, да?
– Исключено – Подтвердил Джеймс, ясный и энергичный взгляд бросил на лежащего Беспощадного – Ни за что.
С рыком Персиваль поднялся, выхватил протянутый ему конверт. В таких ситуациях проще было просто выполнить работу, и уже потом – отдыхать.

Спрайт, кой на вершину скального образования приземлился, осматривал всю окрестность птичьими глазами своими и цеплял всё происходящее. Остров был достаточно живописным, и манил любопытную, – не иначе как от возраста, – гром-птицу изучить и рассмотреть каждый примечательный участок суши. Но величественное создание помнило, что человек скромно умолял Хозяина не привлекать внимания прочих низших, и, – в своём великодушии, – Спрайт вознамерился удовлетворить скромную просьбу.
Обернётся он тенью. Тихим бризом. Самым незаметным существом на острове, покуда в интересующий уголок каждый ни заглянет.
Три пары больших крыльев развернулись и с силой ударили по толще воздуха, чем подняли грациозного пернатого в воздух. Огромная тень, что создалась от расстояния и яркости дневного солнца, упала на простирающийся внизу ландшафт, чем привлекла ещё больше внимания, чем возникло при первом полёте.
План провалился, даже не начав своего исполнения, хоть курица-переросток и была уверенна в обратном.

Среднее задание (N).

Персиваль шёл по улице, что была практически снесена при недавних событиях, свидетелем которых герою посчастливилось не стать. Люди принялись за дело восстановления довольно споро, но вместе с тем пока не слишком организованно. Работы предстояло много, но организовать ещё не успели в должной мере. Повсюду сновали люди с тачками али просто несли выбитые камни из кладки, – те, кои полегче, – сгружали оные в общую кучу, покамест решали, что теперь со всем добром делать.
Заказчик в письме представился одним из прорабов, что организовывали профессиональных, и не слишком, строителей, дабы направить восстановительный порыв в нужное русло, как можно быстрее привести всё в вид божеский и вернуть людей, которые жильё потеряли, обратно в дома тёплые и уютные.
– Мысли: «Работы им предстоит ещё много». Зато, как рьяно они за неё взялись. Глядишь, до наступления холодов управятся.
Герой наш седовласый выглядел на пространстве, побитом и подкошенном, вычурно и нагло. Стоило бы обменяться в мыслях моментом, и допустить возможность воздевания костюма более спортивного или рабочего, но даже крупицы сего предложения не закралось в голову Берсерка, кой, как и прежде, шёл размеренно в костюме своём и плаще. Предположить можно, что жизнь достаточно успела помотать юношу, дабы боеготовность поддерживать, особенно – там, где оная недавно горела и тлела чужими руками. И дело было не исключительно во внешнем виде, – хотя, безусловно, и в нём, – а в размещённом оружии по ткани. Перенос иной сложно представить, а безоружным ходить – увольте. Поправил манжеты Персиваль, прежде чем взгляд с верхушек опустить вновь на движимых рабочих и вырвать серыми глазами один из образов, по наитию. Мужчина в одежде из парусины и бандане на голове, коя лысину скрывала, лужёной глоткой раздавал указания, пока наспех собранные краны на человеческой тяге поднимали кусок обрушившейся крыши.
– Дилан Мортон? – Поинтересовался Персиваль.
Низкая окраска голоса разразилась и от стен отскакивала вплоть до мужчины прежде, чем Берсерк приблизился к выцепленному человеку. Увёл руки от привычной поправки одежды на себе, – для вида пуще представительного, – Монселе в паре шагов остановился и полупоклоном ознаменовал приветствие своё, как ежели бы выбор свой загодя верным счёл.
– А? А, ты наёмник, что я запрашивал? Да, я – Дилан. Работа несложная, но делать нужно быстро. Так как людей у меня дефицит, и все заняты, мне проще нанять стороннего человека, учитывая, что ваша организация теперь скидку нам дала. С чего бы это вдруг… Но неважно. Там на столе возьми бумагу и карту. Мне нужно, чтобы ты прошёлся и отметил по городу степень разрушения тех или иных районов. Пока мне доносили разную информацию, а мне нужна – объективная.
– Мысли: «Многословный». Кого-то напоминает.
Но прораб уже привык разжёвывать всё так, чтобы вопросов не возникало. На работах строительных люди всяк толка встречаются. И допустить нельзя, чтобы команды и работы были поняты наполовину. Всё должно быть доступно и принято в виде, закладываемом первым лицом. Видел, что работодатель уже успел вернуться к прежнему действию, Монселе ничего не заимел в дополнение, окромя как подойти к столу и проверить свёрток, что для работы его заготовлен был. Карта оказалась схематической, если уж на то пошло, – топографией тут или ныне, по всей видимости, мало занимались, если вообще были специалисты. Планшет да бумаги стопка. На листах заготовлены были блоки под описания и указания.

– Он же не думает, что я буду расписывать каждый упавший камень и обрушенную стену? – Под нос проговорил Персиваль.
Стол низкий принудил героя нашего склониться в мере значительной, отчего упёрся Монселе кулаками в поверхность и подобно коршуну над добычей провис в течение минуты-другой, пока пальцами одной руки не начал листы перекладывать. Затея сомнительная, и как же часто с чувством сим сталкивался седой стрелок. Было ли ближе оному работа боле грязная, зато динамичная, нежели всё боле учащённые перебежки к делам небоевым.
– Мысли: «Думаю, именно это он и планирует».
Монселе опустил руку в карман, вес весь на одну только плечо перенёс и протер пальцем бронзовую монету. Не соглашался бы он на подобную работу, что отнимет много времени, но принесёт весьма малую оплату. Но то ли уже предвзятости, что росли вместе с аппетитами и ценой личной. Стал ли тому виной и Меррилин, кой по самооценке седого наёмника прогулялся с пылесборником и домашними ароматами.
– Ладно, пришла пора – побегать и поработать карандашом.
Взял в охапку всё и сложил в сумку чрез плечо, – коя здесь же покоилась и ожидала, – герой отправился на выход из организующегося лагеря. Перед выходом стремление его поуменьшилось, и наёмник с несколько секундах в раздумьях пребывал, стоит ли оставить пальто. Но ведомо, али несложно предугадываемо, что Монселе от мысли сей отрёкся, и величественным своим заморским одеянием продолжит щеголять по улочкам пыльным и принадлежащим восстановлению.
– Эй! – Послышался голос Дилана из-за спины – Здесь всё тоже описать нужно!
– Это будет очень долгий день. – Прошептал Персиваль.
Дом за домом – улица за улицей. Герой медленно продвигался между обрушенными домами, что были тронуты силой чей-то чуть больше, чем следовало бы, описывал в листах степень разрушения и размеры обломков каждого дома. Осевшая крыша, обрушенная стена, упавший и обваливший соседний дом. Всё должно было оказаться отражённым в отчёте. Хоть люди и пытались справиться с завалами силами собственными, но получалось сие намного медленней, чем у квалифицированных работников под началом единым. Некоторые люди пугались новоприбывшего, словно хаос не до конца покинул эти места. В одном из описываемых Монселе зданий, кое получило новое очертание путём сложения с двумя соседними, вернув импровизированную крышу, что стало результатом взрыва происхождения неустановленного, – покуда ещё мысли в стезю сию пускать ни хватало, – герой встретил группу людей, что явно испытывали дефицит доверия, сторонясь «инспектора».
– Мысли: «Сделай лицо попроще, ты людей пугаешь». Нашёл, к чему придираться. Бой уже закончен, могли бы проявлять и большее участие.
Взгляд не содрогался под возмутительными предложениями, кои отвлекать могли от работы довольно кропотливой. Пока карандаш вёл непрерывные линии по бумажному полотну, наёмник стойко и сам ощущал пару глаз, что неотрывно следили за ним. Ребёнок лет семи притаился под куском обрушенной, но не развалившейся, стены, с любопытством и недоверием улавливал каждое движение странного человека. Что может быть самым негативным последствием в подобных обстоятельствах, когда камни застыли, найдя хрупкий баланс. Да, вы, вероятно, правильно догадались, что вмешательство сторонней силы. Как мах крыла бабочки может создать самый малый поток воздуха, что будет подхвачен порывом ветра, и создаст смерч на другой стороне земного геоида. Всё начинается с семечки, лавина – с первого кусочка снега, решившего отколоться от родного социума, так и стена – решила потерять хрупкий баланс от лёгкого движения руки мальчишки.

Решил рассмотреть чуть получше, ребёнок облокотился на камушек. Не мог знать он, что именно удерживало покосившуюся стену, и неустойчивая конструкция пришла в движение, прямо навстречу с телом маленьким и хрупким.
Пальцы хват инструментов и материалов ослабили. Плащ бесшумно зашелестел, в воздух подолом своим подпрыгнул пуще планки обыденного движения ткани. Без лишних раздумий действовал исключительно на рефлексах. Возможно, али однозначно точно, что даже и не на своих, ибо первое, что успел осознать Персиваль – несуществующий толчок в спину, цепную реакцию запустивший. Карабин выскочил из ложа своего. Джеймсу почтение – видел его навыки в обращении с тканью и иглой, Монселе попросил оного нашить дополнительный карман на внутреннюю сторону пальто. Ткань в цвет подклады найти не удалось, посему мириться пришлось с неким контрастом, но покамест это – внутренняя сторона одежды, что видна не всем, – не всегда, а лучше и никогда, – то смирение было вопросом времени. Хлопок сжатых газов, что покоился до поры в специальной камере с полупрозрачным для содержимого клапаном, впускающим, но не выпускающим, огласил округу, вместе со звоном цепи, когда крюк, – а вернее сказать, клешня, – пулей разрезала воздух. Создал лишнюю дыру в ветхой одежде, крюк сомкнулся подле мальчонки, покуда лебёдка получила команду сворачиваться. Покамест второй рукой Монселе будто воздух прощупывал, лицо его к событию неминуемому было обёрнуто, и иных эмоций, окромя отвращения к необходимости действовать и равнодушия к последствиям, уловить обычному человеку, не знающему наёмника, не удалось бы в нём. Резкий рывок вынудил воздух из лёгких покинуть тело ребёнка, будучи притянутым внешней силой из зоны опасной. Грохот разваливающейся на куски стены и облако каменной пыли. Видимость резко упала до нуля. Никто не осознал, что произошло, пока взвесь не вернулась на землю, – не сразу, но по частям.
– Жив? – Прорычал седой стрелок.
Персиваль стоял над упавшим мальчиком, пока подол плаща вновь прибивался к ногам, а цепь – возвращалась длиной своей в дробовик. Мельком только взором оценил состояние почти погибшего, но как итог – надолго напуганного. В одежде осталась дыра от неуважительного обращения. С исцарапанными руками и коленями. Но живой. Мальчишка поднял голову, и распахнутыми очами глядел на незнакомца, запоминая на половину жизни глаза его цвета золота, не в силах выдавить из себя хоть слово. Всё было слишком быстро. Лишь кроткий кивок был ответом на односложный вопрос.
– Беги к родителям. И больше не шатайся, где попало, – боле хладно договорил стрелок.
Мальчишка проморгался, и понимал, что билет в один конец оказался просроченным – его выгнали из поезда направления «на тот свет». Поднялся на ноги, ребёнок припустил к выбитой двери, откуда, как мог видеть Монселе, наблюдало остальное семейство.
– Мысли: «Можешь, когда хочешь». Больше так не толкай. «Тогда бы ты дал ребёнку умереть под завалом». И поделом ему.
Судить об искренности мыслей не беритесь, покуда сложно это всё, хоть и неотъемлемая часть искренности в них присутствовала. Поднял с земли планшет с пристёгнутым листом, Персиваль бесстрастно вычеркнул часть, где была описана до недавних пор существовавшая стена. Вносил правки новые, что нынче здесь только крупный щебень и куски камня среднего размера. «Больше строительное оборудование не требуется». Время сквозь пальцы утекало, в штрихи преобразовывалось и лишь этим отпечаток шествия своего оставляло. Подошёл к одному из домов, что потерял один из этажей и просел вниз, сохранив второй и третий частично, герой приблизился, когда блеск привлёк его внимание.