[id29752100:bp-36291248_284105|Илья],
Мария должна была доказать, что её слова об отказе сражаться — не пустой звук. Одним решительным движением она вонзила одачи в щель между камнями и разжала пальцы. Её единственное оружие осталось торчать в полу, а сама девушка стала совершенно беззащитной перед кнутами Деметрия. Так она хотела показать ему, что верит в него сильнее, чем он сам верит в собственную идеологию.
Однако чем больше Мария узнавала о его планах на Тенгейр, тем сильнее в них разочаровывалась.
Деметрий предлагал ей сделку, больше похожую на предательство: закрыть глаза на происходящее, позволить городу утонуть в крови и просто «подождать до завтра». Для самоотверженной девушки, поклявшейся защищать невинных, это было немыслимо. Деметрий говорил о жертвах, неизбежно сопровождающих перемены, но для неё смерть никогда не была статистикой. Каждая смерть была настоящей трагедией — оборванной жизнью, разрушенной семьёй и чьим-то миром, исчезнувшим навсегда.
— Жертвы... — тихо произнесла она. — Вы говорите о них так просто, Деметрий. Но посмотрите себе под ноги. Это не «история». Это ваши подчинённые. Люди, с которыми мы каждый день патрулировали этот двор... И чем громче будет ваше восстание, тем больше людей погибнет. Разве Элиану станет легче, если фундамент его нового мира будет стоять на их костях?
Мария поклялась защищать людей. Что бы ни случилось, она должна была оставаться Стражем — тем, кто собственным телом заслоняет невинных от ужасов этого мира.
Она не могла просто стоять на месте и позволять людям погибать.
— Вы просите меня подождать до завтра... Но что, если для многих завтра уже не наступит? Я не могу оставаться здесь и закрывать глаза, пока льётся кровь. И если Элиану сейчас тяжело, значит, я тем более должна быть рядом с ним.
Мария сжала кулаки. В её глазах, ещё недавно наполненных слезами и горечью, появилась твёрдая уверенность. Она сделала шаг вперёд — навстречу Деметрию. Затем ещё один. Следующий. Шла прямо к нему, намереваясь пройти мимо гвардейца — к ступенькам.
Мария должна была добраться до Элиана и посмотреть ему в глаза.
— Я не подниму на вас клинок, — пообещала лейтенант. — Но и стоять на месте не стану. Я иду на второй этаж, Деметрий. Если ваш новый порядок требует, чтобы вы ударили безоружного друга... бейте.
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн, 2 путь] Тенгейр. 1 остров.
[id543751360:bp-36291248_284116|Tori],
Следуя словам Марии, Деметрий огляделся - вокруг не было трупов, потому что их уже вытащили из гостиной, но следы крови оставались режущими напоминаниями о произошедшем. До этого момента он думал, что дозорная - воин, с учётом того, как ловко она орудует мечом, и она не будет прикрываться высокими фразами. Стоило ей закончить фразу, как командир гвардии молвил, и слова его были тяжелы и суровы:
= Мои люди не должны были умереть. На них напал Морской Дозор, наплевав на ценность жизни в погоне за дьяволу известной целью: то ли из мести, то ли из ненависти. Не нужно пытаться меня поучать, госпожа Икеда, я прошу вас.
Пока старший лейтенант продолжала говорить, Василакис медленно зашагал по периметру комнаты, чтобы преградить выход уже к лестнице: как он и говорил сам, сражаться был всяко не в настроении, но пройти так просто девушке не позволит. Доспех защищал его тело, шлем - голову. Даже если она пожелает напасть исподтишка, чего он уже не исключал, воин-аристократ справится с первым натиском. Во всяком случае, он так предполагал.
Но Мария заявила все о том же, что клинка поднимать не будет, направляясь пройти будто бы сквозь Деметрия. Вот только командир гвардии не станет атаковать её раньше времени, не станет бить безжалостными кнутами, предназначенными только для бойни. У этого оружия была своя история, но её, видимо, не представится возможности рассказать...
И он встанет стеной на пути. Не сдвинется. Не шелохнется. Проход мог пропустить человека, но только одного, не двоих. Понадобится - он выпустит оружие из дланей и удержит её своими руками, без желания пойти более легким путём насилия. Откровенная манипуляция заставляла его больше печалиться, чем гневаться.
Следуя словам Марии, Деметрий огляделся - вокруг не было трупов, потому что их уже вытащили из гостиной, но следы крови оставались режущими напоминаниями о произошедшем. До этого момента он думал, что дозорная - воин, с учётом того, как ловко она орудует мечом, и она не будет прикрываться высокими фразами. Стоило ей закончить фразу, как командир гвардии молвил, и слова его были тяжелы и суровы:
= Мои люди не должны были умереть. На них напал Морской Дозор, наплевав на ценность жизни в погоне за дьяволу известной целью: то ли из мести, то ли из ненависти. Не нужно пытаться меня поучать, госпожа Икеда, я прошу вас.
Пока старший лейтенант продолжала говорить, Василакис медленно зашагал по периметру комнаты, чтобы преградить выход уже к лестнице: как он и говорил сам, сражаться был всяко не в настроении, но пройти так просто девушке не позволит. Доспех защищал его тело, шлем - голову. Даже если она пожелает напасть исподтишка, чего он уже не исключал, воин-аристократ справится с первым натиском. Во всяком случае, он так предполагал.
Но Мария заявила все о том же, что клинка поднимать не будет, направляясь пройти будто бы сквозь Деметрия. Вот только командир гвардии не станет атаковать её раньше времени, не станет бить безжалостными кнутами, предназначенными только для бойни. У этого оружия была своя история, но её, видимо, не представится возможности рассказать...
И он встанет стеной на пути. Не сдвинется. Не шелохнется. Проход мог пропустить человека, но только одного, не двоих. Понадобится - он выпустит оружие из дланей и удержит её своими руками, без желания пойти более легким путём насилия. Откровенная манипуляция заставляла его больше печалиться, чем гневаться.
[id29752100:bp-36291248_284155|Илья],
Мария остановилась на мгновение. Кассандра Кинг не стала бы заявляться сюда просто так, чтобы вырезать гвардию влиятельного поместья. Скорее всего, эта битва была чем-то спровоцирована, но сейчас это уже не имело значения — погибшие лежат во дворе, и это дело рук союзницы Морского Дозора. Лейтенант ощутила горькую долю вины просто за то, что носит эту форму. Однако... она не стала спорить. Не принялась выгораживать своих коллег. Девушка просто опустила голову, покорно принимая эту тяжесть на свои плечи.
— Я не пытаюсь вас поучать, Деметрий... — её голос прозвучал совсем тихо. — Мне просто... невыносимо больно от того, что здесь произошло. Как я уже говорила, мне искренне жаль, что меня не было здесь, чтобы попытаться остановить это. Однако... восстание не ограничится только этой битвой. Я указала на ваших людей не ради упрека, а чтобы показать, что будет чувствовать каждый житель города. «Балки» не ломаются без крови. Это не статистика и не история, а самая настоящая трагедия. Мне хочется плакать от одной лишь мысли о том, какой ужас ждёт Ругорд...
Она подняла руку и с силой сжала ткань на груди. Словно душевная боль стала чем-то реальным, что действительно ранило её тело.
Сделав глубокий вдох, девушка медленно опустила руку и шагнула вперед. Деметрий уже вырос перед ней непреодолимой стеной, намереваясь полностью перекрыть проход к ступеням. Такую глыбу невозможно было ни оттолкнуть, ни обойти. Мария и не собиралась. Она подошла вплотную — настолько близко, насколько это вообще было возможно. Их разделяло лишь расстояние вытянутой руки, и лейтенант показала это наглядно. Она медленно, плавно, не давая ни единого повода для лишнего напряжения, подняла ладонь и кончиками пальцев коснулась холодного металла на груди командира гвардии.
Подняв влажный взгляд, она попыталась разглядеть его глаза сквозь узкие прорези рогатой маски.
— Вы — стена, которую мне не пробить. Даже пытаться не стану. Я не намерена с вами бороться, но умоляю... не оставляйте меня здесь в неведении. Если вы не можете меня пропустить — тогда пойдемте наверх вместе. Сопроводите меня. Я совершенно безоружна и... если так угодно, можете связать мне руки. Я здесь не для того, чтобы нести вред.
Мария остановилась на мгновение. Кассандра Кинг не стала бы заявляться сюда просто так, чтобы вырезать гвардию влиятельного поместья. Скорее всего, эта битва была чем-то спровоцирована, но сейчас это уже не имело значения — погибшие лежат во дворе, и это дело рук союзницы Морского Дозора. Лейтенант ощутила горькую долю вины просто за то, что носит эту форму. Однако... она не стала спорить. Не принялась выгораживать своих коллег. Девушка просто опустила голову, покорно принимая эту тяжесть на свои плечи.
— Я не пытаюсь вас поучать, Деметрий... — её голос прозвучал совсем тихо. — Мне просто... невыносимо больно от того, что здесь произошло. Как я уже говорила, мне искренне жаль, что меня не было здесь, чтобы попытаться остановить это. Однако... восстание не ограничится только этой битвой. Я указала на ваших людей не ради упрека, а чтобы показать, что будет чувствовать каждый житель города. «Балки» не ломаются без крови. Это не статистика и не история, а самая настоящая трагедия. Мне хочется плакать от одной лишь мысли о том, какой ужас ждёт Ругорд...
Она подняла руку и с силой сжала ткань на груди. Словно душевная боль стала чем-то реальным, что действительно ранило её тело.
Сделав глубокий вдох, девушка медленно опустила руку и шагнула вперед. Деметрий уже вырос перед ней непреодолимой стеной, намереваясь полностью перекрыть проход к ступеням. Такую глыбу невозможно было ни оттолкнуть, ни обойти. Мария и не собиралась. Она подошла вплотную — настолько близко, насколько это вообще было возможно. Их разделяло лишь расстояние вытянутой руки, и лейтенант показала это наглядно. Она медленно, плавно, не давая ни единого повода для лишнего напряжения, подняла ладонь и кончиками пальцев коснулась холодного металла на груди командира гвардии.
Подняв влажный взгляд, она попыталась разглядеть его глаза сквозь узкие прорези рогатой маски.
— Вы — стена, которую мне не пробить. Даже пытаться не стану. Я не намерена с вами бороться, но умоляю... не оставляйте меня здесь в неведении. Если вы не можете меня пропустить — тогда пойдемте наверх вместе. Сопроводите меня. Я совершенно безоружна и... если так угодно, можете связать мне руки. Я здесь не для того, чтобы нести вред.
[id543751360:bp-36291248_284163|Tori],
Возвращаться к вопросу взглядов Деметрий уже не станет. Да, благородный воин мог быть мягок, мог быть понимающим, однако... Сейчас время прошло. Для себя Василакис определился: если даже такой ответственный и понимающий человек, как Элиан, решил, что этот путь - единственный, то, вероятно, так оно и есть. Сам он не представлял, как можно было обратить внимание Идры к проблемам Ругорда. «Да хоть чье-нибудь внимание, помимо живущих там», - сказал бы он, поразмыслив на эту тему ещё.
Командир гвардии не сдвинулся с места, когда пальцы, чье тепло нельзя было почувствовать сквозь доспех, коснулись металла. Он лишь напряженно выдохнул, смотря сквозь прорези на Икеда, уже не надеясь встретить понимание, принятие. Сможет ли она принять поражение здесь? Не физическое, нет, духовное, - от невозможности переубедить стоящего напротив. В груди чувствовалось это омерзительное желание не быть сейчас на собственном месте.
= Я не могу. - немного склонил голову ниже Деметрий, будучи не в силах смотреть на неё слишко долго. - В поместье сейчас никому нет места. Скоро... - он набрал воздуха в легкие. - Скоро господин Элиан сам спустится. - с силой муж сжал рукояти хлыстов, а голосу вернулась сталь. - Но пока я выполняю приказ, и приказ - не пускать никого внутрь. Простите, госпожа Икеда. Это... не обсуждается более.
Возвращаться к вопросу взглядов Деметрий уже не станет. Да, благородный воин мог быть мягок, мог быть понимающим, однако... Сейчас время прошло. Для себя Василакис определился: если даже такой ответственный и понимающий человек, как Элиан, решил, что этот путь - единственный, то, вероятно, так оно и есть. Сам он не представлял, как можно было обратить внимание Идры к проблемам Ругорда. «Да хоть чье-нибудь внимание, помимо живущих там», - сказал бы он, поразмыслив на эту тему ещё.
Командир гвардии не сдвинулся с места, когда пальцы, чье тепло нельзя было почувствовать сквозь доспех, коснулись металла. Он лишь напряженно выдохнул, смотря сквозь прорези на Икеда, уже не надеясь встретить понимание, принятие. Сможет ли она принять поражение здесь? Не физическое, нет, духовное, - от невозможности переубедить стоящего напротив. В груди чувствовалось это омерзительное желание не быть сейчас на собственном месте.
= Я не могу. - немного склонил голову ниже Деметрий, будучи не в силах смотреть на неё слишко долго. - В поместье сейчас никому нет места. Скоро... - он набрал воздуха в легкие. - Скоро господин Элиан сам спустится. - с силой муж сжал рукояти хлыстов, а голосу вернулась сталь. - Но пока я выполняю приказ, и приказ - не пускать никого внутрь. Простите, госпожа Икеда. Это... не обсуждается более.
[id29752100:bp-36291248_284196|Илья],
Мария тяжело вздохнула. Она отчаянно пыталась донести до Деметрия свою точку зрения, но всё было напрасно. Командир гвардии, подобно настоящей стене, преградил не только путь к лестнице — казалось, он закрыл свой разум от любого компромисса. Даже самого мирного.
Пальцы медленно скользнули по нагруднику и бессильно опустились вдоль тела. Влажные глаза уставились в пустоту, пока голову заполняли беспокойные мысли. В сознании теснилось множество слов, однако все они сводились к одному — эта ситуация начинала её раздражать.
Почему она должна жить в мире, который раз за разом выбирает насилие?
Что случилось с Деметрием, если он не понимает, к какой трагедии приведёт его решение?
И разве он не осознаёт, что, если они не вмешаются сейчас, Вильгельма решит этот вопрос куда более радикальным способом?
Мария вдруг подняла голову и вновь встретилась с жуткой маской гвардейца. «Он не знает». Деметрий стоял здесь, преграждая ей путь, и даже не подозревал, что этажом выше Элиану могла угрожать настоящая опасность.
Затянувшееся молчание прервал тихий, слегка хриплый от усталости голос:
— Деметрий... — вновь обратилась к нему Мария, ненадолго оглянувшись назад. — Вы ведь помните, что я пришла с оружием? Этот одачи сделан не совсем из металла. Капитан Розз создала его из собственной крови, чтобы я могла защитить себя в случае нападения. Она пришла вместе со мной.
Мария вновь посмотрела на гвардейца, сосредоточившись на чёрных прорезях его маски.
— Вы говорите, что никому нет места в поместье, но капитан Розз уже внутри. Она проникла через окно. Вы видели, на что она способна. Видели, что она сделала с пиратами. Если Элиан действительно причастен к покушению на неё и собирается поднять восстание... их разговор едва ли будет мирным.
Девушка отступила на несколько шагов и внимательно осмотрела Деметрия с ног до головы. Он был готов к битве, но стоял совсем не там, где она могла начаться. С оружием преграждал путь той, кто называла его другом.
— Вы удерживаете меня здесь, но, возможно, прямо сейчас лишаете господина единственного человека, который попытался бы встать между ними.
Мария нахмурилась и невольно прислушалась к тишине поместья.
— Я лишь удивлена, что мы до сих пор не услышали звуков боя.
Мария тяжело вздохнула. Она отчаянно пыталась донести до Деметрия свою точку зрения, но всё было напрасно. Командир гвардии, подобно настоящей стене, преградил не только путь к лестнице — казалось, он закрыл свой разум от любого компромисса. Даже самого мирного.
Пальцы медленно скользнули по нагруднику и бессильно опустились вдоль тела. Влажные глаза уставились в пустоту, пока голову заполняли беспокойные мысли. В сознании теснилось множество слов, однако все они сводились к одному — эта ситуация начинала её раздражать.
Почему она должна жить в мире, который раз за разом выбирает насилие?
Что случилось с Деметрием, если он не понимает, к какой трагедии приведёт его решение?
И разве он не осознаёт, что, если они не вмешаются сейчас, Вильгельма решит этот вопрос куда более радикальным способом?
Мария вдруг подняла голову и вновь встретилась с жуткой маской гвардейца. «Он не знает». Деметрий стоял здесь, преграждая ей путь, и даже не подозревал, что этажом выше Элиану могла угрожать настоящая опасность.
Затянувшееся молчание прервал тихий, слегка хриплый от усталости голос:
— Деметрий... — вновь обратилась к нему Мария, ненадолго оглянувшись назад. — Вы ведь помните, что я пришла с оружием? Этот одачи сделан не совсем из металла. Капитан Розз создала его из собственной крови, чтобы я могла защитить себя в случае нападения. Она пришла вместе со мной.
Мария вновь посмотрела на гвардейца, сосредоточившись на чёрных прорезях его маски.
— Вы говорите, что никому нет места в поместье, но капитан Розз уже внутри. Она проникла через окно. Вы видели, на что она способна. Видели, что она сделала с пиратами. Если Элиан действительно причастен к покушению на неё и собирается поднять восстание... их разговор едва ли будет мирным.
Девушка отступила на несколько шагов и внимательно осмотрела Деметрия с ног до головы. Он был готов к битве, но стоял совсем не там, где она могла начаться. С оружием преграждал путь той, кто называла его другом.
— Вы удерживаете меня здесь, но, возможно, прямо сейчас лишаете господина единственного человека, который попытался бы встать между ними.
Мария нахмурилась и невольно прислушалась к тишине поместья.
— Я лишь удивлена, что мы до сих пор не услышали звуков боя.
[id543751360:bp-36291248_284198|Tori],
Господин Василакис понимал: диалог исчерпал себя ещё до того, как успел начаться. Внутри, там, глубоко, где под бронёй была душа и сердце, он не хотел ничего из этого. Возможно, куда проще было бы просто терпеть вместе с Ругордом, продолжать помогать ему до последнего... Но что бы от этого изменилось?
... и что изменится уже сейчас?
Решения приняты. Ставки сделаны. Колесо истории закрутилось с немыслимой скоростью, и уже очень скоро будут слышны крики сражающихся и умирающих. Всё ради надежды добиться лучшего.
Но Мария не останавливалась, и сам благородный муж почувствовал, как она изменила тактику. Как изменился её голос. Словно бы искала брешь, которую можно использовать для того, чтобы обрушить всю стену. Под бронёй маски его брови сошлись, а на лице отразилось непонимание и сомнение, которые нельзя будет увидеть или почувствовать.
= ... их разговор едва ли будет мирным.
= Даже если кто-то проник в поместье... - негромко начал Деметрий, но голос его креп. - Даже если это госпожа Розз. Она - человек разума и действия. Я думаю, что если она взглянет на то, что происходит глазами господина Элиана...
Командир гвардии тяжело и шумно выдохнул. В его голову проникло осознание, а потому он продолжит:
= Да, наверное, она не станет слушать. Помимо прочего, она ещё и человек долга. Может, взгляни она чуть шире...
Продолжить он не успел, ведь говорить снова начала Икеда, снова предпринимая попытки пройти без боя, но Василакис лишь медленно помотал головой, будучи почти полностью несогласным с тезисами собеседницы.
Единственный человек, который попытался бы встать между ними. А нужен ли он был? И смог бы он что-либо изменить уже сейчас?
= При всём уважении к госпоже Розз, ей не стоит пытаться действовать радикально, когда господина защищает его сестра. Наверное, она и сама это понимает, поэтому схватки ещё не произошло. Я... только бы мешался там...
Пройдет несколько секунд - четыре, может, пять - и по всему поместью пронесется звенящая вибрация, которую присутствующим уже доводилось встречать ранее. Она словно скользила сквозь плоть и кости, не вредя им, но давая понять, что источник её - нечто запредельное, сравнимое с определением силы.
= Госпожа Искория... - замявшись, молвил Деметрий. - Приготовилась к бою.
Господин Василакис понимал: диалог исчерпал себя ещё до того, как успел начаться. Внутри, там, глубоко, где под бронёй была душа и сердце, он не хотел ничего из этого. Возможно, куда проще было бы просто терпеть вместе с Ругордом, продолжать помогать ему до последнего... Но что бы от этого изменилось?
... и что изменится уже сейчас?
Решения приняты. Ставки сделаны. Колесо истории закрутилось с немыслимой скоростью, и уже очень скоро будут слышны крики сражающихся и умирающих. Всё ради надежды добиться лучшего.
Но Мария не останавливалась, и сам благородный муж почувствовал, как она изменила тактику. Как изменился её голос. Словно бы искала брешь, которую можно использовать для того, чтобы обрушить всю стену. Под бронёй маски его брови сошлись, а на лице отразилось непонимание и сомнение, которые нельзя будет увидеть или почувствовать.
= ... их разговор едва ли будет мирным.
= Даже если кто-то проник в поместье... - негромко начал Деметрий, но голос его креп. - Даже если это госпожа Розз. Она - человек разума и действия. Я думаю, что если она взглянет на то, что происходит глазами господина Элиана...
Командир гвардии тяжело и шумно выдохнул. В его голову проникло осознание, а потому он продолжит:
= Да, наверное, она не станет слушать. Помимо прочего, она ещё и человек долга. Может, взгляни она чуть шире...
Продолжить он не успел, ведь говорить снова начала Икеда, снова предпринимая попытки пройти без боя, но Василакис лишь медленно помотал головой, будучи почти полностью несогласным с тезисами собеседницы.
Единственный человек, который попытался бы встать между ними. А нужен ли он был? И смог бы он что-либо изменить уже сейчас?
= При всём уважении к госпоже Розз, ей не стоит пытаться действовать радикально, когда господина защищает его сестра. Наверное, она и сама это понимает, поэтому схватки ещё не произошло. Я... только бы мешался там...
Пройдет несколько секунд - четыре, может, пять - и по всему поместью пронесется звенящая вибрация, которую присутствующим уже доводилось встречать ранее. Она словно скользила сквозь плоть и кости, не вредя им, но давая понять, что источник её - нечто запредельное, сравнимое с определением силы.
= Госпожа Искория... - замявшись, молвил Деметрий. - Приготовилась к бою.
Двери отворились, скрипя петлями только из-за собственной массивности, и перед Вильгельмой сейчас был внушительных размеров бальный зал. Чудом было, что он миновал сопутствующего ущерба действий Кассандры. Объединяющий второй и третий этаж, зал имел отдельные лестницы внутри, позволяющие свободно перемещаться между ярусами. Мраморный пол, колонны, ложи наверху... Всё было роскошным. Широкое и просторное помещение сейчас было практически пустым: лишь два человека сейчас находились в нём, если не считать прибывшую. От людей до выхода - расстояние в, практически, пятьдесят метров, а потому могло сложиться впечатление, что сейчас это не помещение для торжеств, а...
«... как тронный зал». - сама собой всплыла ассоциация, когда Розз увидела Ороферов.
С лицом полным меланхолии Элиан восседал неподвижно, сложив пальцы в замок, а Иксория, положив руку на спинку его кресла, возвышалась рядом с ним, подобно живой статуе: излучая не только монументальность, но и мощь одним своим присутствием. «Длань» покоилась на своем месте, пока не создавая угрозы. Конечно, они ждали Ви. И каждый понимал, что факт их встречи неминуем, как неминуема и развязка...
Не разделяя Ракуйо, не снимая доспеха и не выводя щупалец слишком далеко из-за спины, капитан приблизилась, едва не дойдя до середины помещения, - этого было достаточно, чтобы говорить не повышая голос, благодаря шикарной акустике. Шлем открыл лицо её, дабы её точно было отчётливо слышно.
- Господин и госпожа Орофер. - почтительно кивнула Вильгельма.
= Приветствую вас, госпожа Розз. - отзеркалил жест Элиан.
Его сестра коротко поклонилась, но не произнесла ни слова. Юстициар не чувствовала от неё ни агрессии, ни угрозы... Только то, что она сейчас словно перестала сдерживать собственную ауру. Её свёт... Нет. В отличие от обыденного сияния юноши, оно ощущалось тверже, как будто стягивалось к ней, как если сжать кулак, и все равно заставляло замечать.
Молчание повисло на несколько секунд. Словно бы они собрались здесь не в преддверии пламени гражданской войны, а для того, чтобы благородный рыцарь присягнул на верность регентам. И, все же, Вильгельма молвила.
- Господин Орофер, это вы послали наемников, «Громовых Быков», с попыткой покушения?
= Я... - он сдавленно выдохнул, сильнее сжимая пальцы. - Я просил их задержать вас, удержать от вмешательства.
- Но Зейд аль-Хаддад решил иначе. - кивнула будто сама себе Ви. - Следующий вопрос: это вы спровоцировали пиратов из альянса «Пятнадцать Королей» прибыть на Тенгейр и посягнуть на его жителей и свободу?
Элиан посмотрел на Иксорию, и та поняла его взгляд. Она тяжело вздохнула, перекладывая руку со спинки кресла на его плечо.
= Да... - склонил голову Элиан. - Это был я.
- В таком случае...
= Подождите... Пожалуйста. - попросил юноша. - Вы позволите мне высказаться?
Снова тишина. Застыли трое людей в зале, застыл воздух, время, материя, - все перестало двигаться. И Вильгельма кивнула. Достаточно отчетливо, чтобы собеседник это заметил.
= Я виноват. Я знаю. На моей совести жизни людей. На моей совести целое восстание. Не хочу давить на жалость, - я знаю, что вы, госпожа Розз, не поддаетесь ей, но я все равно скажу. Наших любимых родителей рано не стало, мы остались одни. Нам досталось старое поместье, горстка слуг... Мне было семь. Иксории - пять. Почти... тридцать лет прошло.
«Так... Он - старший брат?»
= Родители, как и я когда-то, верили, что рано или поздно Ругорд воссияет вновь... Прекрасная, добрая мечта. Но мать оказалась желанной добычей для Небесного Дракона, а отец был закован в рабские кандалы. Никого не смутил ни статус, ни деньги... Ничего. И у нас остались только мы двое, друг для друга. Брат и сестра.
«... как тронный зал». - сама собой всплыла ассоциация, когда Розз увидела Ороферов.
С лицом полным меланхолии Элиан восседал неподвижно, сложив пальцы в замок, а Иксория, положив руку на спинку его кресла, возвышалась рядом с ним, подобно живой статуе: излучая не только монументальность, но и мощь одним своим присутствием. «Длань» покоилась на своем месте, пока не создавая угрозы. Конечно, они ждали Ви. И каждый понимал, что факт их встречи неминуем, как неминуема и развязка...
Не разделяя Ракуйо, не снимая доспеха и не выводя щупалец слишком далеко из-за спины, капитан приблизилась, едва не дойдя до середины помещения, - этого было достаточно, чтобы говорить не повышая голос, благодаря шикарной акустике. Шлем открыл лицо её, дабы её точно было отчётливо слышно.
- Господин и госпожа Орофер. - почтительно кивнула Вильгельма.
= Приветствую вас, госпожа Розз. - отзеркалил жест Элиан.
Его сестра коротко поклонилась, но не произнесла ни слова. Юстициар не чувствовала от неё ни агрессии, ни угрозы... Только то, что она сейчас словно перестала сдерживать собственную ауру. Её свёт... Нет. В отличие от обыденного сияния юноши, оно ощущалось тверже, как будто стягивалось к ней, как если сжать кулак, и все равно заставляло замечать.
Молчание повисло на несколько секунд. Словно бы они собрались здесь не в преддверии пламени гражданской войны, а для того, чтобы благородный рыцарь присягнул на верность регентам. И, все же, Вильгельма молвила.
- Господин Орофер, это вы послали наемников, «Громовых Быков», с попыткой покушения?
= Я... - он сдавленно выдохнул, сильнее сжимая пальцы. - Я просил их задержать вас, удержать от вмешательства.
- Но Зейд аль-Хаддад решил иначе. - кивнула будто сама себе Ви. - Следующий вопрос: это вы спровоцировали пиратов из альянса «Пятнадцать Королей» прибыть на Тенгейр и посягнуть на его жителей и свободу?
Элиан посмотрел на Иксорию, и та поняла его взгляд. Она тяжело вздохнула, перекладывая руку со спинки кресла на его плечо.
= Да... - склонил голову Элиан. - Это был я.
- В таком случае...
= Подождите... Пожалуйста. - попросил юноша. - Вы позволите мне высказаться?
Снова тишина. Застыли трое людей в зале, застыл воздух, время, материя, - все перестало двигаться. И Вильгельма кивнула. Достаточно отчетливо, чтобы собеседник это заметил.
= Я виноват. Я знаю. На моей совести жизни людей. На моей совести целое восстание. Не хочу давить на жалость, - я знаю, что вы, госпожа Розз, не поддаетесь ей, но я все равно скажу. Наших любимых родителей рано не стало, мы остались одни. Нам досталось старое поместье, горстка слуг... Мне было семь. Иксории - пять. Почти... тридцать лет прошло.
«Так... Он - старший брат?»
= Родители, как и я когда-то, верили, что рано или поздно Ругорд воссияет вновь... Прекрасная, добрая мечта. Но мать оказалась желанной добычей для Небесного Дракона, а отец был закован в рабские кандалы. Никого не смутил ни статус, ни деньги... Ничего. И у нас остались только мы двое, друг для друга. Брат и сестра.
Неприятная параллель скользнула в Чертогах. На краткий миг перед глазами Вильгельмы предстали горящий Солвхейм, испуганная и плачущая Аврора, грохот пушек и буйство штормов.
= И мы были вынуждены двигаться сами, но мы не забывали о мечте наших родителей. Годами я наблюдал, как Ругорд страдает. Как люди прозябают в нищете, как стараются держаться за свою жизнь, существование... А там, на Идре, никогда не было подобных вещей. Несправедливость... - он сжал уже просто кулаки на бедрах. - разрывала нутро. Но мы выкарабкались. Мы смогли найти способ вернуть величие сначала Дому. Затем мы нашли способ преодолеть испытания, которые никто не мог преодолеть до этого, победить болезнь, которую считалось невозможным победить.
«Неужели...»
= Я... подумал... поверил...! - его голос почти срывался. - Что в наших силах дать городу надежду, ведь... Когда вас двое, и мир кажется чужим, уже не знаешь, ради чего стараться и куда идти. И мы решили принести надежду всему городу. Я начал пытаться помочь Ругорду, а Иксория всегда помогала мне. Налаживал связи. Выполнял пожелания аристократии. Помогал монарху. Всё, ради того, чтобы Верхний Город, - какая ирония, - откладывали в долгий ящик вновь и вновь. И в какой-то момент я понял, что... Нет. Если мы будем продолжать также, то наши старания тоже канут в лету. Ничем не вернутся. Мы уйдем, - и Ругорд останется таким же.
Элиан тяжело прерывисто вздохнул, прикрыв глаза и сдерживая эмоции. Ни Иксория, ни Вильгельма его не торопили.
= И потому мы решили, что Тенгейру нужна рука, желающая перемен. Желающая справедливости. Я увидел вас, госпожа Розз, и понял, что только твердостью духа и стойкостью намерений возможно принести перемены. Я увидел Марию, и понял, что доброта не покинула этот мир, что верности и чести есть место! Но их так мало... И потому я выбрал этот путь. Тенгейру нужна была встряска, внешнее вмешательство, чтобы прийти в движение. Чтобы объединить людей и дать им силы, даже если это силы, рожденные из гнева и боли... Если бы вы могли помочь убедить Дозор и правительство в том, что это все может прерваться... Что нужно только посмотреть наверх, на гибнущий город...
«Этого не произойдет». - подвела итог Ви. Не потому, что не хотела помочь, а потому, что никто не встанет на их сторону.
Кристалл скрипнул на рукояти удерживаемого Ракуйо, выражая выход эмоций для Розз, которая мало что показывала на собственном лице.
- Поняла. - молвила капитан и на мгновения опустила глаза. - Спасибо, что рассказали.
На долю секунды, на призрачное мгновение, в глазах самого господина Орофера загорелась надежда. Она видела, как скоро эта искра потухла, стоило им встретиться взглядами.
- Элиан Орофер по прозвищу «Добрый», - меч в длани указал ровно на него. - вы обвиняетесь в сговоре с пиратами, организации вооруженного восстания и покушении на жизнь офицера Морского Дозора. Вы задержаны. Вердикт определят по результатам суда. Прошу не оказывать сопротивления.
Иксория, сделав шаг навстречу Вильгельме, дважды дернула рукой: сначала приводя в движение механизмы клинка, а затем зажимая его протезом, - сразу после чего степенно спустилась по невысокой лестнице, оказываясь на одной плоскости с капитаном. «Богиня Войны» вернулась к своему ремеслу.
= Госпожа Розз, я не позволю вам взять под стражу моего брата.
«Да будет так».
Воительница приподняла «Длань» перед собой, а затем взмахнула ей, заставляя пространство дребезжать, словно бы оно переняло частичку её собственного напряжения, её могущества.
= Я - Иксория, клинок Элиана. И я никогда не знала поражения.
И Вильгельма понимала, что это не бахвальство. Суть встрепенулась, готовая действовать по команде хозяйки, вместе с ней чувствуя, что перед ними не просто противник. Подобно сильнейшим на Яролеке, перед ними сейчас находилась целая стихия.
= И мы были вынуждены двигаться сами, но мы не забывали о мечте наших родителей. Годами я наблюдал, как Ругорд страдает. Как люди прозябают в нищете, как стараются держаться за свою жизнь, существование... А там, на Идре, никогда не было подобных вещей. Несправедливость... - он сжал уже просто кулаки на бедрах. - разрывала нутро. Но мы выкарабкались. Мы смогли найти способ вернуть величие сначала Дому. Затем мы нашли способ преодолеть испытания, которые никто не мог преодолеть до этого, победить болезнь, которую считалось невозможным победить.
«Неужели...»
= Я... подумал... поверил...! - его голос почти срывался. - Что в наших силах дать городу надежду, ведь... Когда вас двое, и мир кажется чужим, уже не знаешь, ради чего стараться и куда идти. И мы решили принести надежду всему городу. Я начал пытаться помочь Ругорду, а Иксория всегда помогала мне. Налаживал связи. Выполнял пожелания аристократии. Помогал монарху. Всё, ради того, чтобы Верхний Город, - какая ирония, - откладывали в долгий ящик вновь и вновь. И в какой-то момент я понял, что... Нет. Если мы будем продолжать также, то наши старания тоже канут в лету. Ничем не вернутся. Мы уйдем, - и Ругорд останется таким же.
Элиан тяжело прерывисто вздохнул, прикрыв глаза и сдерживая эмоции. Ни Иксория, ни Вильгельма его не торопили.
= И потому мы решили, что Тенгейру нужна рука, желающая перемен. Желающая справедливости. Я увидел вас, госпожа Розз, и понял, что только твердостью духа и стойкостью намерений возможно принести перемены. Я увидел Марию, и понял, что доброта не покинула этот мир, что верности и чести есть место! Но их так мало... И потому я выбрал этот путь. Тенгейру нужна была встряска, внешнее вмешательство, чтобы прийти в движение. Чтобы объединить людей и дать им силы, даже если это силы, рожденные из гнева и боли... Если бы вы могли помочь убедить Дозор и правительство в том, что это все может прерваться... Что нужно только посмотреть наверх, на гибнущий город...
«Этого не произойдет». - подвела итог Ви. Не потому, что не хотела помочь, а потому, что никто не встанет на их сторону.
Кристалл скрипнул на рукояти удерживаемого Ракуйо, выражая выход эмоций для Розз, которая мало что показывала на собственном лице.
- Поняла. - молвила капитан и на мгновения опустила глаза. - Спасибо, что рассказали.
На долю секунды, на призрачное мгновение, в глазах самого господина Орофера загорелась надежда. Она видела, как скоро эта искра потухла, стоило им встретиться взглядами.
- Элиан Орофер по прозвищу «Добрый», - меч в длани указал ровно на него. - вы обвиняетесь в сговоре с пиратами, организации вооруженного восстания и покушении на жизнь офицера Морского Дозора. Вы задержаны. Вердикт определят по результатам суда. Прошу не оказывать сопротивления.
Иксория, сделав шаг навстречу Вильгельме, дважды дернула рукой: сначала приводя в движение механизмы клинка, а затем зажимая его протезом, - сразу после чего степенно спустилась по невысокой лестнице, оказываясь на одной плоскости с капитаном. «Богиня Войны» вернулась к своему ремеслу.
= Госпожа Розз, я не позволю вам взять под стражу моего брата.
«Да будет так».
Воительница приподняла «Длань» перед собой, а затем взмахнула ей, заставляя пространство дребезжать, словно бы оно переняло частичку её собственного напряжения, её могущества.
= Я - Иксория, клинок Элиана. И я никогда не знала поражения.
И Вильгельма понимала, что это не бахвальство. Суть встрепенулась, готовая действовать по команде хозяйки, вместе с ней чувствуя, что перед ними не просто противник. Подобно сильнейшим на Яролеке, перед ними сейчас находилась целая стихия.
[id543751360:bp-36291248_284198|Tori],
Напряженное молчание повисло между Деметрием и Марией. Звон, что стал сигналом к начинающейся битве, утих без немедленного продолжения, будто бы никто не собирался сражатсья вовсе. Следующую половину минуты ни командир гвардии, продолжавший стоять преградой, ни старший лейтенант не услышат ничего... Может, все обошлось? Может, Вильгельма действительно выбрала не схватку? И события, завертевшиеся в хаотическом вихре на Тенгейре, вот-вот просто прервутся силой разума и здравого смысла...
Конец этим размышлениям положит звон клинков. Дзынь, дзынь, дзынь-дзынь, - чистейшая из песен, которую только способны издавать сталь и кристалл, разнесется по всему поместью. Вильгельма и Иксория сошлись в схватке, проверяя на прочность оборону и нападение друг друга, каждая ведомая собственной целью.
Василакис тяжело вздохнул, понимая, чем может обернуться столкновение подобных сил: о благоприятном исходе встречи лидеров он уже не питал надежд, а о целостности поместья ему оставалось только мечтать. Если ранее эти две женщины сумели потопить целый пиратский флот, то что им стоит сравнять с землей, пусть и большое, но все ещё одно здание?
В напряженном слушании сурового свиста и безжалостного перезвона время тянулось непозволительно, мучительно долго... Но скоро за спиной командира гвардии возникнет бесшумная тень. Тень, что уже должна была покинуть это место достаточно давно, но вернулась, ведомая смыслом, видимым лишь ей самой.
Откуда только выскользнула? Как подкралась по мрамору, не дозволяя себя обнаружить?
Мужчина вздрогнул, предчувствуя неладное, но ощутил присутствие слишком поздно. Мисс Кинг не медлила, заставляя щит в размашистом ударе с глухим лязгом влететь в темя Деметрия, заставляя его упасть вперед без чувств. Проход для нерешавшейся на жестокость девушки теперь был свободен... Или нет?
Всё также в своей маске мэмпо, с ледяным спокойствием и определенным вызовом во взгляде, Кассандра смотрела сейчас на старшего лейтенанта.
= И какого черта ты тут забыла? - негромко возмутилась она. - Ладно, неважно. Давай, пошли, ни тебе, ни мне здесь делать нечего.
Стрекоза, привычно ни капли не церемонясь, уверенно схватила Марию за предплечье и попыталась потащить за собой, подальше от этого места. Возникал вопрос: но куда? «Мрачная Решимость» снялась с якоря - об этом агент Сайфер Пол пока вовсе не знала. У перехода на Идру станет очень скоро небезопасно... Но и этих сведений у неё пока не было. В любом случае, охраняемый контрольно-пропускной пункт был всяко ближе. Её сил хватит, чтобы доставить Икеда туда...
Напряженное молчание повисло между Деметрием и Марией. Звон, что стал сигналом к начинающейся битве, утих без немедленного продолжения, будто бы никто не собирался сражатсья вовсе. Следующую половину минуты ни командир гвардии, продолжавший стоять преградой, ни старший лейтенант не услышат ничего... Может, все обошлось? Может, Вильгельма действительно выбрала не схватку? И события, завертевшиеся в хаотическом вихре на Тенгейре, вот-вот просто прервутся силой разума и здравого смысла...
Конец этим размышлениям положит звон клинков. Дзынь, дзынь, дзынь-дзынь, - чистейшая из песен, которую только способны издавать сталь и кристалл, разнесется по всему поместью. Вильгельма и Иксория сошлись в схватке, проверяя на прочность оборону и нападение друг друга, каждая ведомая собственной целью.
Василакис тяжело вздохнул, понимая, чем может обернуться столкновение подобных сил: о благоприятном исходе встречи лидеров он уже не питал надежд, а о целостности поместья ему оставалось только мечтать. Если ранее эти две женщины сумели потопить целый пиратский флот, то что им стоит сравнять с землей, пусть и большое, но все ещё одно здание?
В напряженном слушании сурового свиста и безжалостного перезвона время тянулось непозволительно, мучительно долго... Но скоро за спиной командира гвардии возникнет бесшумная тень. Тень, что уже должна была покинуть это место достаточно давно, но вернулась, ведомая смыслом, видимым лишь ей самой.
Откуда только выскользнула? Как подкралась по мрамору, не дозволяя себя обнаружить?
Мужчина вздрогнул, предчувствуя неладное, но ощутил присутствие слишком поздно. Мисс Кинг не медлила, заставляя щит в размашистом ударе с глухим лязгом влететь в темя Деметрия, заставляя его упасть вперед без чувств. Проход для нерешавшейся на жестокость девушки теперь был свободен... Или нет?
Всё также в своей маске мэмпо, с ледяным спокойствием и определенным вызовом во взгляде, Кассандра смотрела сейчас на старшего лейтенанта.
= И какого черта ты тут забыла? - негромко возмутилась она. - Ладно, неважно. Давай, пошли, ни тебе, ни мне здесь делать нечего.
Стрекоза, привычно ни капли не церемонясь, уверенно схватила Марию за предплечье и попыталась потащить за собой, подальше от этого места. Возникал вопрос: но куда? «Мрачная Решимость» снялась с якоря - об этом агент Сайфер Пол пока вовсе не знала. У перехода на Идру станет очень скоро небезопасно... Но и этих сведений у неё пока не было. В любом случае, охраняемый контрольно-пропускной пункт был всяко ближе. Её сил хватит, чтобы доставить Икеда туда...
[id29752100:bp-36291248_284330|Илья],
Стоило прозвучать первому звону клинков, как раздражение, до этого тяжёлым осадком лежавшее на душе Марии, вспыхнуло полновесным гневом. Будь у неё возможность подняться наверх, возможно, этой битвы удалось бы избежать. Она служила и Дозору, и Ороферам, а потому видела происходящее с обеих сторон. Проводила вечера рядом с Элианом, слушала его мысли и, быть может, сумела бы до него достучаться. В конце концов, она была Стражем — человеком, чьим долгом было вставать между враждующими сторонами прежде, чем те начинали проливать кровь.
Но теперь, из-за невыносимого упрямства Деметрия и собственной неспособности переступить через принципы, Мария была вынуждена оставаться в стороне. В эту секунду она почти пожалела, что когда-то назвала другом человека, способного быть настолько слепым.
— Теперь вы довольны, Деметрий?! — голос девушки сорвался. — Капитан Розз сделала всё возможное, чтобы спасти Ругорд и его жителей. Иксория сделала не меньше. А теперь одна из них может пострадать... или вовсе погибнуть!
Мария сжала кулаки и резко выдохнула, пытаясь удержать рвущиеся чувства. Под гневом скрывались обида, горечь и болезненное ощущение собственного бессилия. Не дожидаясь ответа, лейтенант развернулась и уверенно направилась обратно — к оставленному одачи.
— Мы могли бы остановить их вместе. Хотя бы попытаться найти компромисс, но вы...
Она внезапно затихла. За спиной раздался странный шорох, а следом — металлический лязг, словно на мраморный пол рухнули доспехи.
Мария резко обернулась.
Деметрий лежал без сознания, а проход к лестнице, который он так упорно закрывал собственным телом, наконец оказался свободен. Правда, причиной тому стала вовсе не сокрушительная тяжесть вины, как девушке хотелось подумать, а женщина со щитом, возникшая подобно тени.
— Э?..
Перед ней стояла знакомая фигура — пусть и скрытая под не совсем привычной маской.
— Мисс Кинг? — растерянно произнесла Мария, а затем поспешно перевела взгляд на поверженного Деметрия.
К счастью, он дышал. Сам удар по голове не вызвал у лейтенанта ни капли сожаления. Где-то глубоко внутри она и сама хотела сделать с упрямым гвардейцем нечто подобное.
— Я пришла сюда вместе с капитаном Розз, — торопливо начала объяснять Мария. — Простите, но мне необходимо подняться на второй этаж, чтобы... Ах! Куда вы меня ведёте?!
Кассандра уверенно схватила её за предплечье и потянула прочь — в сторону, противоположную лестнице и столь желанной цели. Марии оставалось лишь поспешно перебирать ногами следом, не понимая, что ей следует сделать: попытаться вырваться или всё же подчиниться старшей.
— Погодите! Мне нужно поговорить с Элианом! — возразила она, оглядываясь на лестницу. — Разве мы не должны хотя бы попытаться остановить эту битву?
Единственным утешением было то, что по пути Мария успела подхватить свой одачи. Правда, ни одной из её настоящих проблем это не решало.
Стоило прозвучать первому звону клинков, как раздражение, до этого тяжёлым осадком лежавшее на душе Марии, вспыхнуло полновесным гневом. Будь у неё возможность подняться наверх, возможно, этой битвы удалось бы избежать. Она служила и Дозору, и Ороферам, а потому видела происходящее с обеих сторон. Проводила вечера рядом с Элианом, слушала его мысли и, быть может, сумела бы до него достучаться. В конце концов, она была Стражем — человеком, чьим долгом было вставать между враждующими сторонами прежде, чем те начинали проливать кровь.
Но теперь, из-за невыносимого упрямства Деметрия и собственной неспособности переступить через принципы, Мария была вынуждена оставаться в стороне. В эту секунду она почти пожалела, что когда-то назвала другом человека, способного быть настолько слепым.
— Теперь вы довольны, Деметрий?! — голос девушки сорвался. — Капитан Розз сделала всё возможное, чтобы спасти Ругорд и его жителей. Иксория сделала не меньше. А теперь одна из них может пострадать... или вовсе погибнуть!
Мария сжала кулаки и резко выдохнула, пытаясь удержать рвущиеся чувства. Под гневом скрывались обида, горечь и болезненное ощущение собственного бессилия. Не дожидаясь ответа, лейтенант развернулась и уверенно направилась обратно — к оставленному одачи.
— Мы могли бы остановить их вместе. Хотя бы попытаться найти компромисс, но вы...
Она внезапно затихла. За спиной раздался странный шорох, а следом — металлический лязг, словно на мраморный пол рухнули доспехи.
Мария резко обернулась.
Деметрий лежал без сознания, а проход к лестнице, который он так упорно закрывал собственным телом, наконец оказался свободен. Правда, причиной тому стала вовсе не сокрушительная тяжесть вины, как девушке хотелось подумать, а женщина со щитом, возникшая подобно тени.
— Э?..
Перед ней стояла знакомая фигура — пусть и скрытая под не совсем привычной маской.
— Мисс Кинг? — растерянно произнесла Мария, а затем поспешно перевела взгляд на поверженного Деметрия.
К счастью, он дышал. Сам удар по голове не вызвал у лейтенанта ни капли сожаления. Где-то глубоко внутри она и сама хотела сделать с упрямым гвардейцем нечто подобное.
— Я пришла сюда вместе с капитаном Розз, — торопливо начала объяснять Мария. — Простите, но мне необходимо подняться на второй этаж, чтобы... Ах! Куда вы меня ведёте?!
Кассандра уверенно схватила её за предплечье и потянула прочь — в сторону, противоположную лестнице и столь желанной цели. Марии оставалось лишь поспешно перебирать ногами следом, не понимая, что ей следует сделать: попытаться вырваться или всё же подчиниться старшей.
— Погодите! Мне нужно поговорить с Элианом! — возразила она, оглядываясь на лестницу. — Разве мы не должны хотя бы попытаться остановить эту битву?
Единственным утешением было то, что по пути Мария успела подхватить свой одачи. Правда, ни одной из её настоящих проблем это не решало.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)