= Капитан Розз, прошу простить за ранний звонок. - послышался с той стороны провода уже знакомый голос. Судя по тону, дама по ту сторону провода не спала всю ночь. - Раздобыла сведения касательно похищенных тенгейрских детей. Но! - внезапно собеседница собрала волю в кулак, отогнав усталость. - Нитка была настолько на виду, что кто-то хотел, чтобы её нашли. Обычно такое прячут глубже. И лучше. И у меня есть мысль, что часть моих людей... - она замялась на секунду, видимо, не желая изначально озвучивать информацию. - М-м-м, это уже мои проблемы. Что важно: будьте предельно внимательны, когда проследуете на место. Желаю видеть вас в целости и добром здравии.
- Место, пожалуйста. - направила её мысль в нужное русло Ви.
= Да. Семнадцатый район, проспект Пушкарей. Вход в канализацию в переулке между тридцать первым и тридцать третьим домом.
- Признательна за сведения.
= Желаю удачи, капитан.
- Благодарю.
Улитка поникла. Сведения, пусть и неожиданно, но были получены. Один этот разговор дал единовременно слишком много пищи для размышлений: кто на самом деле информатор? Почему так расположен к Вильгельме? Кто оставил зацепку на самом виду? Кто на самом деле стоит за похищением? И чем обернется все это?
Последний вопрос пришёл словно из пустоты, откуда не должен был приходить, но был выловлен предчувствием. Надевая пальто, Розз на секунду замерла, - Суть непривычно молчала, позволяя носительнице разбираться с насущными вопросами... Или делала вид, что молчала, чувствуя перемены куда тоньше, чем способен человек.
Скоро капитан, одевшись и пристегнув пояс с ножнами, в которых покоился Ракуйо, вышла на палубу, заставляя дозорных удивленно встретить её взглядами.
- Будите бойцов и офицеров. Всем, кроме десятой части состава, - отправляться в семнадцатый район. Проспект Пушкарей, тридцать третий дом. Предупредите стражей. Исполнять.
= Так точно, товарищ капитан! - как один отчеканили присутствующие бойцы и лейтенант Дюранд.
Кровь скользнула сквозь одежду, через пальто, заставляя багровые крылья раскрыться, а затем прыжок и взмах отправили Вильгельму высоко в небо. Доспех укрыл тело, и уже багровый рыцарь рассекал холодный и влажный утренний воздух, пока солнце ещё не успело взойти...
Не так много времени пройдет, прежде чем Розз успеет добраться до обозначенного информатором места: неприметный вход, обозначенный решеткой, на которой нетронутым висел замок, словно его не снимали уже не один десяток лет. Прислушавшись к своим ощущениям, Ви заставила Волю Наблюдения обратиться к пространству вокруг: вниз и дальше, сквозь толщи кладки, камней, бетона.
«Ничего». - подвела итог про себя она, протягивая руку к замку. Кровь скользнула внутрь, заполняя скважину, а затем заставила личину с треском провернуться, - кажется, ржавчина отошла, - а сам замок открылся.
Вильгельма заставила руки пройти сквозь доспех, ставший в точке контакта жидким, и вытащила из ножен мейто, соединив его в единый клинок, после чего скользнула внутрь, в канализацию. Света здесь не было, а потому во второй руке оказалась зажигалка, хоть как-то освещающая путь физически, пока Воля старалась отыскать хоть что-то в этом неприглядном месте.
Запах сырости, плесени и затхлой воды неприятно пробивался к обонянию, а мох и ржавчина стали здесь покрытием вместо камня и металла. Розз продолжала двигаться не дольше минуты: до тех пор, пока не оказалась у тупика. Сплошная кирпичная стена преградила ей путь... Но именно возле неё она почувствовала «голоса» ниже и дальше. Слабые, тихие... и удивительно ровные. Словно бы их носители, - тридцать одно существо, - не испытывали ровно никаких эмоций, которые можно было бы уловить при помощи Внутреннего Взора.
«Судя по интенсивности это... похищенные дети».
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн, 2 путь] Тенгейр. 1 остров.
Ракуйо свистнул, высекая по воле хозяйки ровный широкий проход в стене, что оказалась метр толщиной, а финальный взмах заставил кирпич разлететься прочь и не мешать движению. Тут же ринулся Багровый Рыцарь внутрь, нарастив подобие коньков на каждой стопе, стремительно скользя по выделяемой крови вниз по лестнице, что петляла то туда, то сюда. Зажигалку пришлось превратить в фонарь: алая эссенция сферой окружила её, чтобы потоки ветра не заставляли останавливаться и чиркать кремнём вновь.
Просторный зал предстал взору Вильгельмы, - возможно, это действительно было ранее чьё-то укрытие или место для сбора, однако сейчас всё, что здесь было - это голый камень и стоящие на нём босыми ногами дети. Разного пола, разных возрастов, разной внешности - тридцать один маленький человечек. Глаза их были стеклянными, смотрящими в одну точку, сами они не двигались, даже не жмурились от внезапного света.
«Будто... куклы...»
В память вгрызся фрагмент: как и тогда, с наёмником, усмиренным после поражения тем омерзительным газом только с ещё меньшей степенью осознанности. Кто-то вырвал из них то, что делает человека человеком - волю.
Розз насторожилась, подсогнув колени и бросая взгляды вокруг, ожидая засады, но... Здесь больше не было никого. Суть молчала. Воля Наблюдения говорила, что никто не кроется в тенях, не готовит западню, но разум, чуть ли не доведенный до паранойи, отказывался расслабляться. Тем не менее, требовалось действовать. Шлем её развоплотился, лишняя кровь впиталась обратно в тело, и Ви подошла к небольшому, худощавому мальчишке, чьи курчавые волосы непослушно вились в разные стороны. Она встала на одно колено, вглядываясь в его лицо.
- В порядке? Слышишь меня?
Ноль реакции.
- Нужно уходить.
Тишина. Она поднялась.
- ... в... - в горле слово отказывалось появляться в первую секунду от осознания. Худшая из догадок вот-вот собиралась подтвердиться. - ...возьмитесь за руки.
Дети послушно сцепились за руки друг с другом, и ближайший к Вильгельме мальчуган взялся за её багряную перчатку. Его взгляд не выражал ничего, как и у остальных. Только повиновение.
От неестественности происходящего она замерла. Воспоминания о Яролеке, о тысячах людей, что бросались на силы союзников, ведомые чужой волей и не страшащиеся смерти, вернулись картинкой перед глазами, словно бы Розз вернулась в тот день, но наваждение было сброшено.
«Облегчения от воссоединения не будет».
Процессия из взрослой, освещающей путь, и детей, цепочкой идущих за ней следом, продвигалась по канализации медленно, но верно. Чтобы «спасенные» не истоптали свои ноги, кровь Вильгельмы протекла по полу, принудительно обувая каждого в подобие башмачков, - не очень удобные, но зато защищающие кожу от того, что могло попасться по дороге. Ни одного врага. Ни одной засады на пути назад. Только тяжелый груз ответственности, который не снимался с плеч.
Единственное, что сделала Розз, пока они всё ещё были в канализации - безболезненно взяла у десяти детей минимальное количество крови при помощи своих щупалец, разместив образцы в кристаллических капсулах внутри доспеха. Как врач, что всегда старался спасать людей, она отказывалась верить в то, что процесс необратим. Вместе с Розалин они будут искать выход...
Когда Юстициар добралась до поверхности, выведя похищенных через тот путь, которым прибыла, наверху собралось уже много людей: сам подполковник прибыл на место, а вместе с тем и значительная часть состава G-Ex-209. Сил явно было больше, чем необходимо.
= Капитан Розз? - окликнул её заприметивший Ричмонд. - Это... Это те самые похищенные дети?
= Капитан! - воскликнул пораженно Чарли. - Вы нашли их!
Радость от свершения угасла также быстро, как и появилась. Лицо Ви привычно оставалось фарфоровой маской, свободной от эмоций, но остальные, наблюдавшие картину, начинали приходить в тихий ужас.
= Что с ними... произошло? - холодным голосом спросила Фрида, подошедшая ближе.
Просторный зал предстал взору Вильгельмы, - возможно, это действительно было ранее чьё-то укрытие или место для сбора, однако сейчас всё, что здесь было - это голый камень и стоящие на нём босыми ногами дети. Разного пола, разных возрастов, разной внешности - тридцать один маленький человечек. Глаза их были стеклянными, смотрящими в одну точку, сами они не двигались, даже не жмурились от внезапного света.
«Будто... куклы...»
В память вгрызся фрагмент: как и тогда, с наёмником, усмиренным после поражения тем омерзительным газом только с ещё меньшей степенью осознанности. Кто-то вырвал из них то, что делает человека человеком - волю.
Розз насторожилась, подсогнув колени и бросая взгляды вокруг, ожидая засады, но... Здесь больше не было никого. Суть молчала. Воля Наблюдения говорила, что никто не кроется в тенях, не готовит западню, но разум, чуть ли не доведенный до паранойи, отказывался расслабляться. Тем не менее, требовалось действовать. Шлем её развоплотился, лишняя кровь впиталась обратно в тело, и Ви подошла к небольшому, худощавому мальчишке, чьи курчавые волосы непослушно вились в разные стороны. Она встала на одно колено, вглядываясь в его лицо.
- В порядке? Слышишь меня?
Ноль реакции.
- Нужно уходить.
Тишина. Она поднялась.
- ... в... - в горле слово отказывалось появляться в первую секунду от осознания. Худшая из догадок вот-вот собиралась подтвердиться. - ...возьмитесь за руки.
Дети послушно сцепились за руки друг с другом, и ближайший к Вильгельме мальчуган взялся за её багряную перчатку. Его взгляд не выражал ничего, как и у остальных. Только повиновение.
От неестественности происходящего она замерла. Воспоминания о Яролеке, о тысячах людей, что бросались на силы союзников, ведомые чужой волей и не страшащиеся смерти, вернулись картинкой перед глазами, словно бы Розз вернулась в тот день, но наваждение было сброшено.
«Облегчения от воссоединения не будет».
Процессия из взрослой, освещающей путь, и детей, цепочкой идущих за ней следом, продвигалась по канализации медленно, но верно. Чтобы «спасенные» не истоптали свои ноги, кровь Вильгельмы протекла по полу, принудительно обувая каждого в подобие башмачков, - не очень удобные, но зато защищающие кожу от того, что могло попасться по дороге. Ни одного врага. Ни одной засады на пути назад. Только тяжелый груз ответственности, который не снимался с плеч.
Единственное, что сделала Розз, пока они всё ещё были в канализации - безболезненно взяла у десяти детей минимальное количество крови при помощи своих щупалец, разместив образцы в кристаллических капсулах внутри доспеха. Как врач, что всегда старался спасать людей, она отказывалась верить в то, что процесс необратим. Вместе с Розалин они будут искать выход...
Когда Юстициар добралась до поверхности, выведя похищенных через тот путь, которым прибыла, наверху собралось уже много людей: сам подполковник прибыл на место, а вместе с тем и значительная часть состава G-Ex-209. Сил явно было больше, чем необходимо.
= Капитан Розз? - окликнул её заприметивший Ричмонд. - Это... Это те самые похищенные дети?
= Капитан! - воскликнул пораженно Чарли. - Вы нашли их!
Радость от свершения угасла также быстро, как и появилась. Лицо Ви привычно оставалось фарфоровой маской, свободной от эмоций, но остальные, наблюдавшие картину, начинали приходить в тихий ужас.
= Что с ними... произошло? - холодным голосом спросила Фрида, подошедшая ближе.
Вильгельма обратила внимание, как подрагивают её губы, также наблюдая, как бесшумно приблизилась к их кругу Кассандра, медленно снимающая маску. В её взоре читался подавленный холодный гнев.
- Не могу сказать. - она посмотрела на мальчугана, что безучастно держался за её багряную перчатку. - Есть предположение, что их сознание заглушено препаратом. Наподобие того, что было с помутневшими. Только без агрессии. - голос её стал тише, предназначенный стоявшим рядом. - И подчиняются командам.
Слово честное, вероятно, правдивое, ударом прошлось по всем присутствующим. Харт, раскрыв рот, в ужасе смотрел на собравшихся детей. Фрида сжала губы, всхлипнув, но частично сдержав порыв эмоций, - из-под визора выскользнула слеза. Ричмонд, умудренный опытом и временем, взялся за голову, не в силах подобрать слов. Стражи и дозорные на фоне вовсе смолкли, став свидетелями чего-то ужасающего.
«Какой отвратительный день».
Стражи взяли на себя ответственность по возвращению детей семьям: Дозор сделал достаточно, а вся необходимая на данный момент информация была у ругордцев на руках. Давать обещания, вероятно, несбыточные по исцелению детей Ви не стала: незачем давать надежду там, где она может вызвать только больше боли, гнева и отчаяния.
Приказав подчиненным возвращаться к обязанностям, сама Вильгельма, - куда более хмурая, чем обычно, - в компании Кассандры двигалась к поместью Ороферов, чтобы из первых уст сообщить о сложившейся ситуации и... попросить кое-что взамен. Незначительное, по меркам всего. Почти незаметное.
= Я не знаю и знать не хочу, откуда ты достала информацию. - не поворачивая головы, молвила мисс Кинг. - Но нас так макнули в дерьмо, что мы долго ещё от этого не отмоемся. Из-под носа, сволочь, из-под носа... - она почти рычала. - Презираю. Ненавижу...
Перчатка, сжимаемая в кулак, заскрипела в такт зубам. Стрекоза раздраженно фыркнула.
= Скажи хоть что-нибудь, а?!
Агент встала перед Розз, заставляя остановиться, и посмотрела в зеленые очи, которые и не думали уходить от зрительного контакта. Ярость медленно начала затихать, лицо разгладилось, но в нём всё ещё читалась обида, словно та была личной.
- Нет смысла. - ровно ответила Юстициар, проходя мимо. - Мы сделали от нас зависящее. Взяла образцы крови на анализ. Вскрывать другого человека без его согласия, - или согласия родителей, - не могу.
= Они и не согласятся. - уже холодно сказала Кассандра. - Когда я найду виновных, я буду наслаждаться каждой ноткой их агонии.
На часах было около десяти утра, когда дуэт добрался до поместья. Гвардейцы передали информацию о визите госпожи Розз, позволяя прибывшим ожидать на крыльце, пока к ним наконец не вышел сам Элиан: Марию в этот момент он звать не стал.
= Приветствую и рад видеть вас вновь. - коротко поклонился юноша. Свет всё так же мягко лучился от него, но предчувствие заставляло сияние блекнуть. - Но я предполагаю, что новости... Тяжелые.
- Здравствуйте. - кивнула Ви. - Да. Похищенные дети найдены и стража возвращает их семьям. Но их лишили воли. Довели до состояния послушных кукол. Предполагается, что препаратами.
= П-послушных... кукол?
Господин Орофер побледнел. Его сияние угасло. Чувствуя, как ноги перестают его держать, он оперся рукой о ближайшую колонну, а затем медленно сел на парапет, не говоря ни слова. Мисс Кинг посмотрела на Розз, уловившую её взгляд краем глаза, но обе они повернулись к юноше, что сейчас убивался горем. По застывшему в печальном изваянии лицу текли слезы. В молчании они пробыли полминуты, прежде чем он начал говорить.
= Каждый раз... Почему... - вопрошал Элиан шепотом.
Златовласый вытер слезы, а затем, не поднимаясь, повернулся и поднял очи к капитану.
- Не могу сказать. - она посмотрела на мальчугана, что безучастно держался за её багряную перчатку. - Есть предположение, что их сознание заглушено препаратом. Наподобие того, что было с помутневшими. Только без агрессии. - голос её стал тише, предназначенный стоявшим рядом. - И подчиняются командам.
Слово честное, вероятно, правдивое, ударом прошлось по всем присутствующим. Харт, раскрыв рот, в ужасе смотрел на собравшихся детей. Фрида сжала губы, всхлипнув, но частично сдержав порыв эмоций, - из-под визора выскользнула слеза. Ричмонд, умудренный опытом и временем, взялся за голову, не в силах подобрать слов. Стражи и дозорные на фоне вовсе смолкли, став свидетелями чего-то ужасающего.
«Какой отвратительный день».
Стражи взяли на себя ответственность по возвращению детей семьям: Дозор сделал достаточно, а вся необходимая на данный момент информация была у ругордцев на руках. Давать обещания, вероятно, несбыточные по исцелению детей Ви не стала: незачем давать надежду там, где она может вызвать только больше боли, гнева и отчаяния.
Приказав подчиненным возвращаться к обязанностям, сама Вильгельма, - куда более хмурая, чем обычно, - в компании Кассандры двигалась к поместью Ороферов, чтобы из первых уст сообщить о сложившейся ситуации и... попросить кое-что взамен. Незначительное, по меркам всего. Почти незаметное.
= Я не знаю и знать не хочу, откуда ты достала информацию. - не поворачивая головы, молвила мисс Кинг. - Но нас так макнули в дерьмо, что мы долго ещё от этого не отмоемся. Из-под носа, сволочь, из-под носа... - она почти рычала. - Презираю. Ненавижу...
Перчатка, сжимаемая в кулак, заскрипела в такт зубам. Стрекоза раздраженно фыркнула.
= Скажи хоть что-нибудь, а?!
Агент встала перед Розз, заставляя остановиться, и посмотрела в зеленые очи, которые и не думали уходить от зрительного контакта. Ярость медленно начала затихать, лицо разгладилось, но в нём всё ещё читалась обида, словно та была личной.
- Нет смысла. - ровно ответила Юстициар, проходя мимо. - Мы сделали от нас зависящее. Взяла образцы крови на анализ. Вскрывать другого человека без его согласия, - или согласия родителей, - не могу.
= Они и не согласятся. - уже холодно сказала Кассандра. - Когда я найду виновных, я буду наслаждаться каждой ноткой их агонии.
На часах было около десяти утра, когда дуэт добрался до поместья. Гвардейцы передали информацию о визите госпожи Розз, позволяя прибывшим ожидать на крыльце, пока к ним наконец не вышел сам Элиан: Марию в этот момент он звать не стал.
= Приветствую и рад видеть вас вновь. - коротко поклонился юноша. Свет всё так же мягко лучился от него, но предчувствие заставляло сияние блекнуть. - Но я предполагаю, что новости... Тяжелые.
- Здравствуйте. - кивнула Ви. - Да. Похищенные дети найдены и стража возвращает их семьям. Но их лишили воли. Довели до состояния послушных кукол. Предполагается, что препаратами.
= П-послушных... кукол?
Господин Орофер побледнел. Его сияние угасло. Чувствуя, как ноги перестают его держать, он оперся рукой о ближайшую колонну, а затем медленно сел на парапет, не говоря ни слова. Мисс Кинг посмотрела на Розз, уловившую её взгляд краем глаза, но обе они повернулись к юноше, что сейчас убивался горем. По застывшему в печальном изваянии лицу текли слезы. В молчании они пробыли полминуты, прежде чем он начал говорить.
= Каждый раз... Почему... - вопрошал Элиан шепотом.
Златовласый вытер слезы, а затем, не поднимаясь, повернулся и поднял очи к капитану.
= Спасибо, что сообщили лично. Что нашли их, госпожа Розз... - он помотал головой, словно отказываясь признавать реальность. - Как и обещал... Просьбу... Любую в моих силах.
Повисла пауза длиной в несколько секунд. Просьба сейчас выглядела отчасти неуместно, но он вряд ли бы просто так озвучил предложение ещё раз.
- Освободите, пожалуйста, завтра старшего лейтенанта Икеда от обязанностей. Если не затруднит, прошу также передать, чтобы к часу дня она подошла в кафе «Свет» на Малой Дымной.
= Угу. Хорошо. - сверля взглядом пол, отозвался благодетель. - Могу попросить... оставить меня?
- Как скажете, господин Орофер. - без колебаний ответила Ви.
= Спасибо...
Вскоре они покинут территорию поместья, оставив Элиана наедине с самим собой. Через служанку нескольким позже он передаст Марии о просьбе Вильгельмы, но больше сегодня он не выйдет из кабинета, закрывшись в одиночестве. Лишь Иксория разбавит его немного позднее днём.
= Совсем потух Лучик... - без издевки в голосе, отметила мисс Кинг, когда дуэт шагал по улице.
Дополнять здесь было нечем. Розз просто кивнула её словам, и они пошли дальше, направляясь на «Мрачную Решимость».
Остаток дня прошёл без происшествий, весьма штатно: патрули, отчеты, трапезы, тренировки, передача материала для исследования Розалин, - без травмирующего контекста, правда. Всё происходящее странным образом затихло. Вечером подполковник Ричмонд сообщил, что завтрашняя благотворительная акция пройдет по плану, но с пристальным вниманием со стороны стражи Ругорда. Городу больше не по силам были потрясения, с его слов.
... кто-то бы мог посчитать это весьма ироничным...
Ночь. Беспокойная, почти бессонная. Утро вялое, но быстрое взятое под контроль. Без пятнадцати час пополудни. Тихая улица, что была далеко от площади Часовщиков, куда сейчас стянулось куда больше народа, чем обычно. Искали надежду?
Вильгельма курила, уже сидя на веранде за столиком весьма уютного заведения с приятным, незамысловатым названием. На столе перед ней было две чашки и чайник, с заваренным травяным чаем. Ближайшая чашка была наполовину полной, - Ви успела оценить богатство вкуса напитка, пока ожидала Марию.
Пригласила она её таким образом неспроста... В первую очередь, Розз хотела расставить все точки над «i» в разговоре со старшим лейтенантом. Обсудить произошедшее. Прекратить испытывать это неприятное чувство вины и стыда. Оно отягощало. Мешало. От него хотелось избавиться.
Повисла пауза длиной в несколько секунд. Просьба сейчас выглядела отчасти неуместно, но он вряд ли бы просто так озвучил предложение ещё раз.
- Освободите, пожалуйста, завтра старшего лейтенанта Икеда от обязанностей. Если не затруднит, прошу также передать, чтобы к часу дня она подошла в кафе «Свет» на Малой Дымной.
= Угу. Хорошо. - сверля взглядом пол, отозвался благодетель. - Могу попросить... оставить меня?
- Как скажете, господин Орофер. - без колебаний ответила Ви.
= Спасибо...
Вскоре они покинут территорию поместья, оставив Элиана наедине с самим собой. Через служанку нескольким позже он передаст Марии о просьбе Вильгельмы, но больше сегодня он не выйдет из кабинета, закрывшись в одиночестве. Лишь Иксория разбавит его немного позднее днём.
= Совсем потух Лучик... - без издевки в голосе, отметила мисс Кинг, когда дуэт шагал по улице.
Дополнять здесь было нечем. Розз просто кивнула её словам, и они пошли дальше, направляясь на «Мрачную Решимость».
Остаток дня прошёл без происшествий, весьма штатно: патрули, отчеты, трапезы, тренировки, передача материала для исследования Розалин, - без травмирующего контекста, правда. Всё происходящее странным образом затихло. Вечером подполковник Ричмонд сообщил, что завтрашняя благотворительная акция пройдет по плану, но с пристальным вниманием со стороны стражи Ругорда. Городу больше не по силам были потрясения, с его слов.
... кто-то бы мог посчитать это весьма ироничным...
Ночь. Беспокойная, почти бессонная. Утро вялое, но быстрое взятое под контроль. Без пятнадцати час пополудни. Тихая улица, что была далеко от площади Часовщиков, куда сейчас стянулось куда больше народа, чем обычно. Искали надежду?
Вильгельма курила, уже сидя на веранде за столиком весьма уютного заведения с приятным, незамысловатым названием. На столе перед ней было две чашки и чайник, с заваренным травяным чаем. Ближайшая чашка была наполовину полной, - Ви успела оценить богатство вкуса напитка, пока ожидала Марию.
Пригласила она её таким образом неспроста... В первую очередь, Розз хотела расставить все точки над «i» в разговоре со старшим лейтенантом. Обсудить произошедшее. Прекратить испытывать это неприятное чувство вины и стыда. Оно отягощало. Мешало. От него хотелось избавиться.
Илья (https://vk.ru/id29752100),
Дети, бесследно исчезнувшие в ночи, превратились в безвольные, сломленные куклы, брошенные в каком-то сыром подвале. Тот, кто решился на подобное зверство, заслуживал возмездия. Одно лишь осознание того, что в Ругорде обитает монстр, способный на подобное, бросало в холодную дрожь.
Мария не знала всей правды. Для неё, как и для остального города, новости пока не поступали. Элиан затворился в своем кабинете, словно пытаясь отгородиться от всего мира толстыми стенами, и с того самого разговора больше не показывался. Детали послания, переданного Вильгельмой, остались за закрытыми дверями.
Каждый раз, проходя по коридору, лейтенант замедляла шаг. Рука против воли тянулась к тяжелой двери кабинета Орофера. Ей отчаянно хотелось войти и сказать хоть какое-то слово, которое заставило бы юношу вновь засветиться той мягкой надеждой, к которой все привыкли. Но Мария подавляла этот порыв. Врываться с непрошеными утешениями к человеку, несущему на плечах судьбу города... это была бы бестактность, на которую она не имела права. И она проходила мимо, оставляя тишину нетронутой.
День превратился в скучную рутину. Обсуждение планов с Деметрием, проверка боеготовности патрулей, бдительный обход периметра — все вопросы закрывались в первые часы дня. Быть телохранителем, когда сам подопечный даже не покидает комнаты, оказалось до обидного просто и в то же время невыносимо тоскливо. Лишенная привычных встреч, сделок и прогулок, Мария оставалась предоставленной самой себе.
Единственным потрясением в этой череде однообразных дежурств стало её собственное тело. Спустя примерно двадцать часов после битвы Мария с удивлением обнаружила, что пугающий кристаллический нарост бесследно исчез. Осторожно сняв бинты, она не нашла под ними ни разорванных мышц, ни даже бледного шрама в напоминание о тяжелом ранении. Нога была абсолютно цела. Дьявольский Фрукт не просто запечатал увечье — он стер его подчистую, оставив девушку в глубокой растерянности перед истинными масштабами своей силы.
Внутренний двор поместья пустовал, предоставляя идеальное, скрытое от посторонних глаз место для тренировок. Оставшись наедине с гнетущим ожиданием, Мария решила выплеснуть скопившееся напряжение единственным действенным способом — через физическую работу.
Её старое оружие — верный отцовский одачи — сейчас покоилось наверху, в спальне. Тщательно очищенный от крови, но всё ещё безнадежно расколотый надвое, он лежал на столе как напоминание о том, что прежние методы больше не работают. Чтобы выжить в этом мире и защитить тех, кто стоит за её спиной, Марии нужно было адаптироваться. Стать непреодолимой, монолитной стеной.
Именно поэтому сейчас её ладони сжимали толстую, грубую рукоять трофейного монстра.
Чудовищно массивный двуручник, отнятый у пирата на улицах Ругорда, тянул к земле. Лейтенант тяжело выдохнула, смахивая выступившую испарину со лба, и перехватила меч покрепче. Владение этой стальной глыбой требовало совершенно иной моторики. Здесь не оставалось места изящным финтам, хватам и молниеносным выпадам, к которым она привыкла за годы тренировок. Этот клинок не резал — он сокрушал своей массой.
Тяжелый свист рассекаемого воздуха разнесся по двору. Мария сделала пробный горизонтальный замах. Инерция гигантского лезвия оказалась настолько мощной, что лейтенанту пришлось с силой упереться каблуками в брусчатку, чтобы не потерять равновесие и не полететь вслед за собственным ударом. К этому неотесанному, но невероятно надежному оружию ещё предстояло привыкнуть.
— Госпожа Икеда, простите за беспокойство...
Мария замерла прямо на середине очередного замаха, услышав свою фамилию. Тяжело выдохнув, девушка опустила гигантский клинок, неловко уперев его прямо в ухоженный газон (за это ей потом будет стыдно). Смахнув со лба прилипшую прядь волос, лейтенант обернулась. На тропинке стояла одна из многочисленных служанок поместья.
Дети, бесследно исчезнувшие в ночи, превратились в безвольные, сломленные куклы, брошенные в каком-то сыром подвале. Тот, кто решился на подобное зверство, заслуживал возмездия. Одно лишь осознание того, что в Ругорде обитает монстр, способный на подобное, бросало в холодную дрожь.
Мария не знала всей правды. Для неё, как и для остального города, новости пока не поступали. Элиан затворился в своем кабинете, словно пытаясь отгородиться от всего мира толстыми стенами, и с того самого разговора больше не показывался. Детали послания, переданного Вильгельмой, остались за закрытыми дверями.
Каждый раз, проходя по коридору, лейтенант замедляла шаг. Рука против воли тянулась к тяжелой двери кабинета Орофера. Ей отчаянно хотелось войти и сказать хоть какое-то слово, которое заставило бы юношу вновь засветиться той мягкой надеждой, к которой все привыкли. Но Мария подавляла этот порыв. Врываться с непрошеными утешениями к человеку, несущему на плечах судьбу города... это была бы бестактность, на которую она не имела права. И она проходила мимо, оставляя тишину нетронутой.
День превратился в скучную рутину. Обсуждение планов с Деметрием, проверка боеготовности патрулей, бдительный обход периметра — все вопросы закрывались в первые часы дня. Быть телохранителем, когда сам подопечный даже не покидает комнаты, оказалось до обидного просто и в то же время невыносимо тоскливо. Лишенная привычных встреч, сделок и прогулок, Мария оставалась предоставленной самой себе.
Единственным потрясением в этой череде однообразных дежурств стало её собственное тело. Спустя примерно двадцать часов после битвы Мария с удивлением обнаружила, что пугающий кристаллический нарост бесследно исчез. Осторожно сняв бинты, она не нашла под ними ни разорванных мышц, ни даже бледного шрама в напоминание о тяжелом ранении. Нога была абсолютно цела. Дьявольский Фрукт не просто запечатал увечье — он стер его подчистую, оставив девушку в глубокой растерянности перед истинными масштабами своей силы.
Внутренний двор поместья пустовал, предоставляя идеальное, скрытое от посторонних глаз место для тренировок. Оставшись наедине с гнетущим ожиданием, Мария решила выплеснуть скопившееся напряжение единственным действенным способом — через физическую работу.
Её старое оружие — верный отцовский одачи — сейчас покоилось наверху, в спальне. Тщательно очищенный от крови, но всё ещё безнадежно расколотый надвое, он лежал на столе как напоминание о том, что прежние методы больше не работают. Чтобы выжить в этом мире и защитить тех, кто стоит за её спиной, Марии нужно было адаптироваться. Стать непреодолимой, монолитной стеной.
Именно поэтому сейчас её ладони сжимали толстую, грубую рукоять трофейного монстра.
Чудовищно массивный двуручник, отнятый у пирата на улицах Ругорда, тянул к земле. Лейтенант тяжело выдохнула, смахивая выступившую испарину со лба, и перехватила меч покрепче. Владение этой стальной глыбой требовало совершенно иной моторики. Здесь не оставалось места изящным финтам, хватам и молниеносным выпадам, к которым она привыкла за годы тренировок. Этот клинок не резал — он сокрушал своей массой.
Тяжелый свист рассекаемого воздуха разнесся по двору. Мария сделала пробный горизонтальный замах. Инерция гигантского лезвия оказалась настолько мощной, что лейтенанту пришлось с силой упереться каблуками в брусчатку, чтобы не потерять равновесие и не полететь вслед за собственным ударом. К этому неотесанному, но невероятно надежному оружию ещё предстояло привыкнуть.
— Госпожа Икеда, простите за беспокойство...
Мария замерла прямо на середине очередного замаха, услышав свою фамилию. Тяжело выдохнув, девушка опустила гигантский клинок, неловко уперев его прямо в ухоженный газон (за это ей потом будет стыдно). Смахнув со лба прилипшую прядь волос, лейтенант обернулась. На тропинке стояла одна из многочисленных служанок поместья.
— Добрый день, Виктория, — приветливо отозвалась Мария, ведь память на лица и имена у неё была безупречной. Устало обняв массивную рукоять своего меча, она тяжело дышала. — Что-то случилось?
Горничная чуть склонила голову, пряча робкую, но искреннюю улыбку. Простой прислуге всегда было приятно, когда гости помнили их по именам.
— Я пришла передать вам сообщение от капитана Розз и господина Элиана, — послушно сложив руки на животе, объяснила Виктория. — Завтра к часу дня вас ожидают в заведении «Свет», что на Малой Дымной улице. И... на завтрашний день вы полностью освобождены от своих служебных обязанностей.
Зеленые глаза Марии удивленно распахнулись.
— Освобождена... от обязанностей? — переспросила она, нахмурившись. — Постойте, а как же завтрашняя благотворительная акция? Я не могу быть свободна, если должна стоять в охранении господина Орофера на площади.
— Простите, но я не знаю ответа на этот вопрос... — виновато потупилась девушка.
— А капитан Розз? Она не упомянула, по какому именно поводу назначена встреча?
— И этого мне тоже не известно.
Повисла тишина. Мария задумчиво свела брови. Столь неожиданное стечение обстоятельств и внезапный приказ капитана сбивали с толку, но гадать сейчас не было никакого смысла. Оставалось только явиться в назначенное место и всё узнать лично.
— Хорошо, Виктория. Спасибо, — со вздохом кивнула Мария, возвращаясь к реальности. — Кстати... Ужин ведь через час? Жди меня у дверей кухни, я помогу тебе донести тяжелые подносы в столовую.
— Госпожа Икеда, вы совершенно не обязаны...
— Нет-нет, никаких возражений, — мягко прервала её лейтенант. — Я прекрасно помню, как на днях ты жаловалась на боли в коленях, думая, что никто не слышит. Я не позволю тебе таскать тяжести с больными суставами!
Остаток дня прошел привычным образом, а вот следующее утро Мария встретила в редком для себя статусе — как свободный от службы человек. Привычка быть начеку, впрочем, никуда не делась: базовая разминка, плотный завтрак, неспешный разговор с Деметрием и машинальная проверка снаряжения. За этими простыми хлопотами лейтенант даже не заметила, как пролетели часы.
Без пяти час Мария подошла к назначенному заведению. Оружия при ней сегодня не было — протащить внутрь тяжеленный двуручник, не распугав при этом всех посетителей кафе, было бы задачей попросту невыполнимой.
Найти Вильгельму не составило труда. Мария безошибочно узнала бы этот строгий, прямой силуэт из тысячи. А стоило подойти чуть ближе, как визуальную догадку подтвердил знакомый запах табачного дыма, давно заменявший капитану любой парфюм.
Едва заметно, ободряюще улыбнувшись, девушка остановилась у столика и привычно вскинула ладонь к виску.
— Здравия желаю, капитан, — негромко произнесла она.
Несмотря на официальный выходной, Мария всё ещё оставалась лейтенантом, а Розз — старшей по званию. Но голос Икеда прозвучал мягко и приглушенно, чтобы не разрушать уютную атмосферу заведения и не привлекать лишнего внимания.
— Разрешите присесть? Мне передали, что вы хотели меня видеть...
Произнеся это, Мария осторожно заглянула в лицо командиру. Внутри всё слегка сжалось от вопроса: посмотрит ли Вильгельма ей в глаза сегодня, или тяжесть того случая всё ещё стоит между ними стеной?
Горничная чуть склонила голову, пряча робкую, но искреннюю улыбку. Простой прислуге всегда было приятно, когда гости помнили их по именам.
— Я пришла передать вам сообщение от капитана Розз и господина Элиана, — послушно сложив руки на животе, объяснила Виктория. — Завтра к часу дня вас ожидают в заведении «Свет», что на Малой Дымной улице. И... на завтрашний день вы полностью освобождены от своих служебных обязанностей.
Зеленые глаза Марии удивленно распахнулись.
— Освобождена... от обязанностей? — переспросила она, нахмурившись. — Постойте, а как же завтрашняя благотворительная акция? Я не могу быть свободна, если должна стоять в охранении господина Орофера на площади.
— Простите, но я не знаю ответа на этот вопрос... — виновато потупилась девушка.
— А капитан Розз? Она не упомянула, по какому именно поводу назначена встреча?
— И этого мне тоже не известно.
Повисла тишина. Мария задумчиво свела брови. Столь неожиданное стечение обстоятельств и внезапный приказ капитана сбивали с толку, но гадать сейчас не было никакого смысла. Оставалось только явиться в назначенное место и всё узнать лично.
— Хорошо, Виктория. Спасибо, — со вздохом кивнула Мария, возвращаясь к реальности. — Кстати... Ужин ведь через час? Жди меня у дверей кухни, я помогу тебе донести тяжелые подносы в столовую.
— Госпожа Икеда, вы совершенно не обязаны...
— Нет-нет, никаких возражений, — мягко прервала её лейтенант. — Я прекрасно помню, как на днях ты жаловалась на боли в коленях, думая, что никто не слышит. Я не позволю тебе таскать тяжести с больными суставами!
Остаток дня прошел привычным образом, а вот следующее утро Мария встретила в редком для себя статусе — как свободный от службы человек. Привычка быть начеку, впрочем, никуда не делась: базовая разминка, плотный завтрак, неспешный разговор с Деметрием и машинальная проверка снаряжения. За этими простыми хлопотами лейтенант даже не заметила, как пролетели часы.
Без пяти час Мария подошла к назначенному заведению. Оружия при ней сегодня не было — протащить внутрь тяжеленный двуручник, не распугав при этом всех посетителей кафе, было бы задачей попросту невыполнимой.
Найти Вильгельму не составило труда. Мария безошибочно узнала бы этот строгий, прямой силуэт из тысячи. А стоило подойти чуть ближе, как визуальную догадку подтвердил знакомый запах табачного дыма, давно заменявший капитану любой парфюм.
Едва заметно, ободряюще улыбнувшись, девушка остановилась у столика и привычно вскинула ладонь к виску.
— Здравия желаю, капитан, — негромко произнесла она.
Несмотря на официальный выходной, Мария всё ещё оставалась лейтенантом, а Розз — старшей по званию. Но голос Икеда прозвучал мягко и приглушенно, чтобы не разрушать уютную атмосферу заведения и не привлекать лишнего внимания.
— Разрешите присесть? Мне передали, что вы хотели меня видеть...
Произнеся это, Мария осторожно заглянула в лицо командиру. Внутри всё слегка сжалось от вопроса: посмотрит ли Вильгельма ей в глаза сегодня, или тяжесть того случая всё ещё стоит между ними стеной?
Tori (https://vk.ru/id543751360),
Будучи на веранде, Вильгельма без труда распознала Марию ещё на горизонте. Бросив взгляд на идущего старшего лейтенанта, она не спеша сделала глоток, а позже, когда расстояние между ними степенно сокращалось уже почти до дистанции разговора, капитан сделала последнюю затяжку и затушила в стеклянной пепельнице сигарету. Всё равно та скоро бы стала окурком.
Людей вокруг было не слишком много, - рабочий день был в самом разгаре, и единственное, что могло бы вырвать народ Ругорда из рутины, происходило сейчас парой десятков кварталов юго-восточнее. Собственно, по этой причине Марии не стоило беспокоиться, что она обратит на себя слишком много глаз, - разве что официанты без большого интереса взглянут на прибывшую. Один из них, опрятно одетый и приятный на вид парнишка лет семнадцати, лениво отошёл от стойки и направился к дуэту, дабы принять вероятный новый заказ, но подойдет он не раньше, чем через минуту.
Улыбку Икеда Розз заметила, но сама улыбаться не спешила, - уголки её губ смотрели немного вниз: след усталости и предвестник грядущего разговора. Брови едва заметно сдвинулись к переносице.
- Приветствую.
Ви ответила не по уставу, однако... Здесь они были совсем не при исполнении: одна - освобожденная от собственных обязанностей с позволения аристократа, к которому была приставлена; вторая - освобожденная по собственной воле из пучины своих дум и занятости, но лишь на краткий миг.
Зеленые очи поднялись к лицу прибывшей, а затем пригласительным жестом Юстициар ответила на просьбу присесть, утвердительно кивнув в пользу достоверности озвученного. Стоило Марии сесть, как зелень глаз открылась для зрительного контакта, пусть в лице Вильгельма не переменилась, оставаясь такой же хмурой.
- В первую очередь, приношу извинения за то, что произошло тремя днями ранее. - ровным тоном молвила Розз. - Мне не следовало оставлять вас на поле боя, даже закончившегося.
Она опустила взгляд и переплела пальцы, заключая их в замок. Просидев так несколько мгновений, Ви снова посмотрела на собеседницу.
- Во-вторых, отдам должное вашей выдержке. Зрелище не из приятных. - капитан закусила часть нижней губы изнутри, а затем продолжила. - И в-третьих...
Уста сомкнулись с усилием, но Вильгельма собралась с силами через пару секунд.
- ... могу заверить, что эта сторона не является превалирующей. Я - капитан Морского Дозора, и любой момент подобной слабости немыслим. Особенно слабости неконтролируемой. Этого не повторится. Не должно повториться.
Розз снова почувствовала собственную беспомощность, - в этот раз перед собой. Она отвела взгляд в сторону и сильно потерла переносицу пальцами левой руки, после чего вздохнула и вернулась в прежнюю позу.
- Что бы не происходило, какое бы испытание не выдавалось - такое недопустимо. Это... - Ви сдавленно выдохнула. - та чудовищность, с которой я дала клятву бороться.
И капитан замолчала, внимательно глядя на Марию. Сама для себя она не искала оправданий, в то же время не ждала суда: отчасти понимая, кто сидит напротив неё; прекрасно понимая, что лучшего судьи для себя, чем сама, уже не найдет.
Будучи на веранде, Вильгельма без труда распознала Марию ещё на горизонте. Бросив взгляд на идущего старшего лейтенанта, она не спеша сделала глоток, а позже, когда расстояние между ними степенно сокращалось уже почти до дистанции разговора, капитан сделала последнюю затяжку и затушила в стеклянной пепельнице сигарету. Всё равно та скоро бы стала окурком.
Людей вокруг было не слишком много, - рабочий день был в самом разгаре, и единственное, что могло бы вырвать народ Ругорда из рутины, происходило сейчас парой десятков кварталов юго-восточнее. Собственно, по этой причине Марии не стоило беспокоиться, что она обратит на себя слишком много глаз, - разве что официанты без большого интереса взглянут на прибывшую. Один из них, опрятно одетый и приятный на вид парнишка лет семнадцати, лениво отошёл от стойки и направился к дуэту, дабы принять вероятный новый заказ, но подойдет он не раньше, чем через минуту.
Улыбку Икеда Розз заметила, но сама улыбаться не спешила, - уголки её губ смотрели немного вниз: след усталости и предвестник грядущего разговора. Брови едва заметно сдвинулись к переносице.
- Приветствую.
Ви ответила не по уставу, однако... Здесь они были совсем не при исполнении: одна - освобожденная от собственных обязанностей с позволения аристократа, к которому была приставлена; вторая - освобожденная по собственной воле из пучины своих дум и занятости, но лишь на краткий миг.
Зеленые очи поднялись к лицу прибывшей, а затем пригласительным жестом Юстициар ответила на просьбу присесть, утвердительно кивнув в пользу достоверности озвученного. Стоило Марии сесть, как зелень глаз открылась для зрительного контакта, пусть в лице Вильгельма не переменилась, оставаясь такой же хмурой.
- В первую очередь, приношу извинения за то, что произошло тремя днями ранее. - ровным тоном молвила Розз. - Мне не следовало оставлять вас на поле боя, даже закончившегося.
Она опустила взгляд и переплела пальцы, заключая их в замок. Просидев так несколько мгновений, Ви снова посмотрела на собеседницу.
- Во-вторых, отдам должное вашей выдержке. Зрелище не из приятных. - капитан закусила часть нижней губы изнутри, а затем продолжила. - И в-третьих...
Уста сомкнулись с усилием, но Вильгельма собралась с силами через пару секунд.
- ... могу заверить, что эта сторона не является превалирующей. Я - капитан Морского Дозора, и любой момент подобной слабости немыслим. Особенно слабости неконтролируемой. Этого не повторится. Не должно повториться.
Розз снова почувствовала собственную беспомощность, - в этот раз перед собой. Она отвела взгляд в сторону и сильно потерла переносицу пальцами левой руки, после чего вздохнула и вернулась в прежнюю позу.
- Что бы не происходило, какое бы испытание не выдавалось - такое недопустимо. Это... - Ви сдавленно выдохнула. - та чудовищность, с которой я дала клятву бороться.
И капитан замолчала, внимательно глядя на Марию. Сама для себя она не искала оправданий, в то же время не ждала суда: отчасти понимая, кто сидит напротив неё; прекрасно понимая, что лучшего судьи для себя, чем сама, уже не найдет.
Илья (https://vk.ru/id29752100),
Мария аккуратно присела напротив, не отрывая взгляда от капитана. Она даже не притронулась к чаю — в эти минуты весь её мир сжался до одного человека, который прямо сейчас съедал себя заживо чувством вины.
Выслушав всё, что Вильгельма произнесла через силу, превозмогая саму себя, лейтенант слегка подалась вперед. Видеть, как капитан, обычно такая холодная и собранная, мучается из-за жажды в груди, было невыносимо. Сердце Марии болезненно сжалось. Ей хотелось откликнуться на каждую мысль, защитить старшую от её же собственных демонов.
— Вам не нужно извиняться за то, что вы улетели, — она отвечала тихим, принимающим голосом. — Вы были истощены и, как мне показалось, напуганы. Я всё понимаю. Мне было больно только от того, что вам тяжело, а я ничем не могу помочь...
Но главное было не в этом. Сильнее всего Марию задели слова о чудовищности. Поддавшись порыву, девушка потянулась через стол, инстинктивно желая положить ладонь на плечо собеседницы, но в последний момент остановилась. Пальцы так и остались лежать на деревянной столешнице, не решаясь нарушить личное пространство, а затем робко сжались.
— Капитан... Пожалуйста, не называйте себя так. Настоящие чудовища — это те, кто нападает на мирные острова, убивает семьи и похищает беззащитных детей. А вы... вы изводите себя, чтобы мы все выжили.
Мария даже не думала читать нотации или анализировать ситуацию с тактической точки зрения. Сейчас она говорила исключительно сердцем. Девушке отчаянно хотелось «отогреть» Вильгельму, снять с её плеч этот груз вины и показать, что для неё Розз остается самым человечным человеком на свете, несмотря на любые кровавые ритуалы.
Помолчав пару мгновений, лейтенант сделала неглубокий вдох, собираясь с мыслями. В этот момент подошёл официант, которого она тихо попросила оставить их. Сейчас было не до заказов.
Дождавшись, пока юноша отдалится, она снова посмотрела в глаза Вильгельмы.
— Я вижу, что вы боретесь со злом. Это... восхищает меня каждый раз. Всё это время я тянулась только к вам... И если когда-нибудь эта жажда снова возьмет над вами верх после тяжелого боя — я буду рядом. Я прикрою вас, и никто ничего не узнает.
Сказав это, Мария вновь подняла взгляд, встречая глаза капитана, и мягко, искренне улыбнулась. Ей так хотелось верить, что эти наивные, но идущие от самой души слова принесут Вильгельме хоть каплю покоя.
— Эта жажда крови... вы знаете её истоки? — в конце концов спросила она.
Мария аккуратно присела напротив, не отрывая взгляда от капитана. Она даже не притронулась к чаю — в эти минуты весь её мир сжался до одного человека, который прямо сейчас съедал себя заживо чувством вины.
Выслушав всё, что Вильгельма произнесла через силу, превозмогая саму себя, лейтенант слегка подалась вперед. Видеть, как капитан, обычно такая холодная и собранная, мучается из-за жажды в груди, было невыносимо. Сердце Марии болезненно сжалось. Ей хотелось откликнуться на каждую мысль, защитить старшую от её же собственных демонов.
— Вам не нужно извиняться за то, что вы улетели, — она отвечала тихим, принимающим голосом. — Вы были истощены и, как мне показалось, напуганы. Я всё понимаю. Мне было больно только от того, что вам тяжело, а я ничем не могу помочь...
Но главное было не в этом. Сильнее всего Марию задели слова о чудовищности. Поддавшись порыву, девушка потянулась через стол, инстинктивно желая положить ладонь на плечо собеседницы, но в последний момент остановилась. Пальцы так и остались лежать на деревянной столешнице, не решаясь нарушить личное пространство, а затем робко сжались.
— Капитан... Пожалуйста, не называйте себя так. Настоящие чудовища — это те, кто нападает на мирные острова, убивает семьи и похищает беззащитных детей. А вы... вы изводите себя, чтобы мы все выжили.
Мария даже не думала читать нотации или анализировать ситуацию с тактической точки зрения. Сейчас она говорила исключительно сердцем. Девушке отчаянно хотелось «отогреть» Вильгельму, снять с её плеч этот груз вины и показать, что для неё Розз остается самым человечным человеком на свете, несмотря на любые кровавые ритуалы.
Помолчав пару мгновений, лейтенант сделала неглубокий вдох, собираясь с мыслями. В этот момент подошёл официант, которого она тихо попросила оставить их. Сейчас было не до заказов.
Дождавшись, пока юноша отдалится, она снова посмотрела в глаза Вильгельмы.
— Я вижу, что вы боретесь со злом. Это... восхищает меня каждый раз. Всё это время я тянулась только к вам... И если когда-нибудь эта жажда снова возьмет над вами верх после тяжелого боя — я буду рядом. Я прикрою вас, и никто ничего не узнает.
Сказав это, Мария вновь подняла взгляд, встречая глаза капитана, и мягко, искренне улыбнулась. Ей так хотелось верить, что эти наивные, но идущие от самой души слова принесут Вильгельме хоть каплю покоя.
— Эта жажда крови... вы знаете её истоки? — в конце концов спросила она.
[id543751360:bp-36291248_283861|Tori],
= ... не нужно извиняться за то, что вы улетели...
Услышав это, Вильгельма почувствовала, как брови сами поднялись немного выше, но затем она вернула над ними контроль и нахмурилась. Пока выдался свободный от изъяснений момент, Ви взяла чайник и наполнила свободную чашку, предназначенную Марии, чаем.
«Оставила в опасности... И не должна извиняться? Страх, боль, слабость - не оправдания.»
Взгляд Розз потяжелел. Принять позицию Икеда на этот счёт попросту не получалось, но высказывать супротив что-либо она не стала, лишь сделав выводы для себя. И следующая фраза заставила тихо, немного обессиленно вздохнуть.
«Увидел бы меня тогда кто другой, - был бы иного, очень однозначного мнения».
И до момента Юстициар сидела молча и неподвижно, немного опустив взгляд, глядя куда-то в середину стола, пока не прозвучало...
= ... Я прикрою вас, и никто ничего не узнает.
- Нет. - улыбка старшего лейтенанта в тот же момент встретила изваяние, монолитный мрамор вместо фарфоровой маски, на котором горели зеленые глаза. - Если всё же случится так, что я потеряю контроль и стану опасной, - все должны узнать. Это не обсуждается. Угроза остается угрозой, от кого бы она ни исходила.
Правая рука Вильгельмы медленно поскользила по столу в её сторону, но остановилась, сместившись сантиметров на пятнадцать: хотелось достать ещё сигарету, но ладонь сжалась в кулак, - внутреннее медленно вытекало во внешнее вместе с озвучиванием мыслей самой Розз.
- Истоки. - будто просмаковала слово она, задумчиво отведя взгляд на пару секунд. - Была тяжелая битва на Джанго Фета, противник иссушал всё, чего касался. Вытянул из тела много крови, так, что силы моего плода не откликались. Подчиненный предложил свою кровь... С тех пор тяга временами проявлялась, но её подавить получалось. До момента в переулке.
Раскрывать, кто именно был этим самым подчиненным капитан не стала, - не хотела нагружать собеседницу информацией, которая могла стать для нее, как минимум, лишней. Она взяла чашку с чаем и сделала неспешный глоток, ожидая того, что скажет Мария.
= ... не нужно извиняться за то, что вы улетели...
Услышав это, Вильгельма почувствовала, как брови сами поднялись немного выше, но затем она вернула над ними контроль и нахмурилась. Пока выдался свободный от изъяснений момент, Ви взяла чайник и наполнила свободную чашку, предназначенную Марии, чаем.
«Оставила в опасности... И не должна извиняться? Страх, боль, слабость - не оправдания.»
Взгляд Розз потяжелел. Принять позицию Икеда на этот счёт попросту не получалось, но высказывать супротив что-либо она не стала, лишь сделав выводы для себя. И следующая фраза заставила тихо, немного обессиленно вздохнуть.
«Увидел бы меня тогда кто другой, - был бы иного, очень однозначного мнения».
И до момента Юстициар сидела молча и неподвижно, немного опустив взгляд, глядя куда-то в середину стола, пока не прозвучало...
= ... Я прикрою вас, и никто ничего не узнает.
- Нет. - улыбка старшего лейтенанта в тот же момент встретила изваяние, монолитный мрамор вместо фарфоровой маски, на котором горели зеленые глаза. - Если всё же случится так, что я потеряю контроль и стану опасной, - все должны узнать. Это не обсуждается. Угроза остается угрозой, от кого бы она ни исходила.
Правая рука Вильгельмы медленно поскользила по столу в её сторону, но остановилась, сместившись сантиметров на пятнадцать: хотелось достать ещё сигарету, но ладонь сжалась в кулак, - внутреннее медленно вытекало во внешнее вместе с озвучиванием мыслей самой Розз.
- Истоки. - будто просмаковала слово она, задумчиво отведя взгляд на пару секунд. - Была тяжелая битва на Джанго Фета, противник иссушал всё, чего касался. Вытянул из тела много крови, так, что силы моего плода не откликались. Подчиненный предложил свою кровь... С тех пор тяга временами проявлялась, но её подавить получалось. До момента в переулке.
Раскрывать, кто именно был этим самым подчиненным капитан не стала, - не хотела нагружать собеседницу информацией, которая могла стать для нее, как минимум, лишней. Она взяла чашку с чаем и сделала неспешный глоток, ожидая того, что скажет Мария.
Илья (https://vk.ru/id29752100),
Мария слегка опешила, а теплая улыбка медленно сошла с её губ. Будучи максимально открытой и искренней в этот момент, она вдруг наткнулась на глухую стену — ещё более высокую и холодную, чем прежде. Слова Вильгельмы отрезвляли, но вместе с тем будто бы и резали.
Лейтенанту казалось противоестественным и пугающим то, что одному человеку приходится пить кровь другого. Но после той сцены в переулке с мертвым пиратом никто из невинных не пострадал, а значит, ничего «чудовищного» не произошло. Однако, если эта жажда способна заставить капитана навредить живым... это в корне меняло дело.
— Да, конечно, — покорно ответила лейтенант, вновь опуская взгляд на столешницу. — Если вы говорите о настоящей угрозе, её нельзя прятать. Извините, я не знала масштаб вашей... проблемы. Но я сделаю всё, чтобы этого никогда не произошло...
Она так и не притронулась к своей чашке. Чай располагал к расслабленному отдыху, наслаждению теплым и терпким вкусом, а сейчас внутри у Марии всё было натянуто, как струна. Ни о каком спокойствии не шло и речи.
Услышав про Джанго Фета и про то, как подчиненный отдал свою кровь, чтобы спасти истощенного капитана, Мария окончательно убедилась в своей правоте. Эта жажда — не её истинная природа, а шрам, полученный в бою, и последствие чужого желания её спасти.
Хотя эта история звучала... как минимум загадочно. Мария не стала спрашивать больше, ведь капитан, предложительно, озвучила именно то, что посчитала нужным для разговора.
— Значит... это началось не потому, что вы этого хотели. Это началось потому, что вы сражались до истощения, а кто-то очень хотел помочь вам, — тихо подвела итог лейтенант.
Мария, будучи человеком, готовым не раздумывая пожертвовать собой ради товарищей, абсолютно понимала мотивы того безымянного солдата.
Девушка снова подняла глаза и робко, но предельно честно призналась:
— Если бы я была там, на Джанго Фета, вместо того солдата... я бы сделала то же самое. Вы стоите того, чтобы вас спасать...
В этот момент в поле её зрения оказалась рука капитана. Мария не знала, что секундой ранее Вильгельма хотела достать сигарету, но отчетливо видела, как пальцы напряженно сжались в кулак.
Лейтенанту до безумия захотелось протянуть руку и мягко накрыть этот кулак своей ладонью. В её мире это было нормой — простые, искренние прикосновения спасали там, где не доставало слов. Однако Вильгельма перевела движение и потянулась за чашкой с чаем. Марии оставалось лишь поджать губы, так и не решившись разрушить дистанцию.
— Извините, а от этой жажды крови вообще можно избавиться? — дополнила она вопросом.
Мария слегка опешила, а теплая улыбка медленно сошла с её губ. Будучи максимально открытой и искренней в этот момент, она вдруг наткнулась на глухую стену — ещё более высокую и холодную, чем прежде. Слова Вильгельмы отрезвляли, но вместе с тем будто бы и резали.
Лейтенанту казалось противоестественным и пугающим то, что одному человеку приходится пить кровь другого. Но после той сцены в переулке с мертвым пиратом никто из невинных не пострадал, а значит, ничего «чудовищного» не произошло. Однако, если эта жажда способна заставить капитана навредить живым... это в корне меняло дело.
— Да, конечно, — покорно ответила лейтенант, вновь опуская взгляд на столешницу. — Если вы говорите о настоящей угрозе, её нельзя прятать. Извините, я не знала масштаб вашей... проблемы. Но я сделаю всё, чтобы этого никогда не произошло...
Она так и не притронулась к своей чашке. Чай располагал к расслабленному отдыху, наслаждению теплым и терпким вкусом, а сейчас внутри у Марии всё было натянуто, как струна. Ни о каком спокойствии не шло и речи.
Услышав про Джанго Фета и про то, как подчиненный отдал свою кровь, чтобы спасти истощенного капитана, Мария окончательно убедилась в своей правоте. Эта жажда — не её истинная природа, а шрам, полученный в бою, и последствие чужого желания её спасти.
Хотя эта история звучала... как минимум загадочно. Мария не стала спрашивать больше, ведь капитан, предложительно, озвучила именно то, что посчитала нужным для разговора.
— Значит... это началось не потому, что вы этого хотели. Это началось потому, что вы сражались до истощения, а кто-то очень хотел помочь вам, — тихо подвела итог лейтенант.
Мария, будучи человеком, готовым не раздумывая пожертвовать собой ради товарищей, абсолютно понимала мотивы того безымянного солдата.
Девушка снова подняла глаза и робко, но предельно честно призналась:
— Если бы я была там, на Джанго Фета, вместо того солдата... я бы сделала то же самое. Вы стоите того, чтобы вас спасать...
В этот момент в поле её зрения оказалась рука капитана. Мария не знала, что секундой ранее Вильгельма хотела достать сигарету, но отчетливо видела, как пальцы напряженно сжались в кулак.
Лейтенанту до безумия захотелось протянуть руку и мягко накрыть этот кулак своей ладонью. В её мире это было нормой — простые, искренние прикосновения спасали там, где не доставало слов. Однако Вильгельма перевела движение и потянулась за чашкой с чаем. Марии оставалось лишь поджать губы, так и не решившись разрушить дистанцию.
— Извините, а от этой жажды крови вообще можно избавиться? — дополнила она вопросом.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: