Взмах... Даже не взмах. Кровь полотном вытянулась из доспеха, покрываясь Волей Вооружения и измельчающим градом осыпая всех оппонентов иглами, но каждый нашел способ защититься от них: мужчина в плачущей маске заставил кол сдетонировать, взрывной волной разбрасывая угрозу, но замедляясь из-за отдачи; бронированный наемник взмахом булавы смог воздушным ударом увести опасную часть с линии, а вот раненный в белом... Ему повезло меньше. Имея в распоряжении одну только боеспособную руку, он не мог защититься от всего и сразу, потому левая его сторона была прошита насквозь беспощадными снарядами, даже несмотря на то, что он использовал духовный доспех... Силы его не хватило, чтобы сдержать подавляющую огневую мощь, и он припал на одно колено, закашлявшись сначала воздухом, а затем - кровью.
«Последний Лепесток».
Выигранного времени было предостаточно, чтобы перенасытить кровью конечности. Пульсирующие от заключенного могущества, готового будто взорваться в любой момент, они единым порывом позволили Вильгельме натурально выстрелить себя рывком вперед, а затем молниеносный взмах скользнул по телу бронированного визави, двумя аккуратными, но несимметричными диагональными линиями разрубая его от левого плеча до правых ребер и от правого бедра до левых. Части тела начнуть разъезжаться немного раньше, чем погибший осознает свою участь целиком и полностью.
Но это ещё не всё... И это не самое страшное, что произошло в тот момент. В это мгновение, когда Охота была исполнена, поглощающее чувство удовлетворения настигло Охотника. Что-то забытое, отодвинутое на другой конец памяти, в самый дальный, тихий, незаметный уголок за семью замками...
Счастье.
От нахлынувшего удовольствия тошнило. Контроль и слабость после мощного всплеска вернули своё, отбрасывая приятные ощущения обратно в клетку, поскольку им, пришедшим от истока нечестивого, не было в разуме Розз никакого места. Стиснув зубы она повернулась в сторону оставшихся двух, тут же выбирая новую Добычу, а колоносец уже отправлял в её сторону новый пронзающий поток воздуха.
= Генрих! - завопил он, громом заполняя пространство, но и здесь опоздал.
«Прогулка по Саду».
Моментально сместившись с линии атаки, Вильгельма взмахнула одним только Алчущим, что снова стал окроплен её кровью, и «Росчерк» снял голову с плеч мужчине в белой мантии, который только и делал, что в последние мгновения цеплялся за жизнь, став лишь топливом для Охоты.
Новый всплеск пронзил сознание иглами дофамина, даря те ощущения, до которых не дотягивалась раньше Юстициар. Она могла чувствовать удовлетворение, свершение, радость, но... Никогда так. Никогда так ярко. И это заставляло загонять приятные ощущения вглубь как колышки в землю.
«Чертовщина». - позволила себе выругаться Ви.
Волевые усилия заставили её простоять на месте на мгновение дольше положенного, - той роскощью и воспользовался последний оставшийся в живых противник, тут же оказываясь в упоре.
= Корми червей! - взревел он, пылая собственным гневом, желая отправить непонятно откуда возникшего безжалостного и опасного рыцаря глубже, чем просто к праотцам.
Кол уже летел в опасной близости, стремясь пронзить грудь и высвободить могучий пороховой всплеск, но кровь большим шаром собралась вокруг него, оставаясь внутри жидкой, а снаружи - кристаллизованной, прочной, и до скрипения плотно заряженной Волей Вооружения. Взрыв прогремел, но волна его погасилась, оставляя противника безоружным, перед следующим действием Охотника.
Колья из крови пробили руку, а затем устремились вверх по кровеносным сосудам, прорастая прогрызающейся твердеющей волной сквозь всё тело наемника. Он попробовал навести на Вильгельму пистолет, но та тут же выделила щупальце из общей массы, сдавливая конечность и не позволяя тому совершить начатое. Две секунды, окончательная смерть.
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн, 2 путь] Тенгейр. 1 остров.
Давящая тишина легла на пространство вокруг, становясь не менее громкой, чем ранее проходивший здесь бой. Там, на улицах, уже было слышно, как кто-то начинает подходить к недавнему полю боя, чтобы понять, что на самом деле здесь происходило. Пираты? Наёмники? Стража? Кого это сейчас волнует?
А Суть пировала. Впервые за долгое время охота была завершена. И не просто охота, - три достойные жертвы встретились ей, даря немыслимый триумф, который пытался вознаградить и саму носительницу, но... Она сопротивлялась. Не хотела. Отказывалась.
Впитав свою кровь обратно в тело и убрав Алчущий в ножны, Вильгельма быстрыми прыжками добралась до закрытого всеми доступными средствами кейса и выпрыгнула в пролом, созданный собственноручно. Оказавшись на крыше, она ещё одним рывком оказалась на крыше соседнего здания, а затем спустилась в переулок, сливаясь с тенями. Снова пошёл дождь, погружая Тенгейр в плач. Была ли то скорбь по отданным Охотнику душам?
Через какое-то время Розз добралась до того склада, где ранее уже встречалась с пугливой, но забавной девчушкой, а также с информатором, что отказалась озвучивать своё имя. Все слова женщины по ту сторону провода до этого момента оказывались правдой... Но оставалось лишь открыть кейс. Дверь скрипнула, уже не закрытая замком, и Ви, вымокшая и с рваной одеждой, но победоносная, вошла внутрь.
Девчушка, кажется, не покидавшая этого места, доедала булочку, быстро затолкав её в рот, стремительно заканчивая трапезу, после чего проглотила еду к тому моменту, как капитан подошла ближе.
= А-а-а, сейчас... - боязливо молвила она и побежала легкой поступью к ден-ден муши, набирая номер.
= Что, капитан уже здесь? - поинтересовался голос через улитку.
= Да, Шеф. - кивнула присутствующая.
Сразу после этого, почти обнимая стену, девчушка отошла обратно к ящикам: Вильгельма прошла достаточно близко, не желая идти через центр, где пролом пропускал дождь, удерживая массивный кейс за ручку.
= Так-так... Знаете, я думала, что это займет у вас больше времени, но как же приятно быть неправой. - она снова улыбнулась.
- Знаете код? - тут же задала вопрос Юстициар. - Шесть знаков.
= А вы сможете открыть остальные замки? Впрочем, что это я. Конечно. Семь-пять-семь-два-четыре-один.
Розз, поставив кейс вертикально, быстро ввела числа, - запомнить их было не проблематично, - а затем что-то внутри контейнера щелкнуло, но остальные ограничители не позволили ему раскрыться в полной мере. Тогда Ви выпустила из тела щупальца, вооружив их багряными лезвиями: при использовании Воли Вооружения, цепи разрезались маслу подобно. Остался черед замков, но и они не стали преградой: кровь быстро принимала форму, обманывая штифты и сердечник ложными ключами. И, наконец, подобно моллюску с жемчужиной, кейс открылся, обнажая нутро с красным бархатом...
«Ракуйо. - прочитала Вильгельма название клинка. - Я, кажется, слышала о нем. Но почему он носит такое имя?»
Он лежал, соединенный воедино, длинный двухлезвийный клинок. Все замолчало, девчушка и её работодатель затаили дыхание. Капитан потянулась к оружию, рука уверенно легла на рукоять, словно бы она создана была для её длани... И острый щип вдруг впился в ладонь, напиваясь крови ровно столько, сколько тому было нужно, чтобы принять её. Свою новую хозяйку.
«Вильгельма... Розенфельд».
Он лишь прошептал её имена, - первое и фамильное, - и после этого смиренно затих. На метафизическом уровне Ви ощущала это, как меч о двух концах принял её. Вот так, просто, разменявшись кровью, как рукопожатием. Розз перехватила рукоять и мягко потянула в разные стороны, интуитивно чувствуя расположенные пазы, позволяя тому разъединиться: и из одного орудия их стало два.
= Ну, что скажете? - с предвкушением звучал голос информатора.
А Суть пировала. Впервые за долгое время охота была завершена. И не просто охота, - три достойные жертвы встретились ей, даря немыслимый триумф, который пытался вознаградить и саму носительницу, но... Она сопротивлялась. Не хотела. Отказывалась.
Впитав свою кровь обратно в тело и убрав Алчущий в ножны, Вильгельма быстрыми прыжками добралась до закрытого всеми доступными средствами кейса и выпрыгнула в пролом, созданный собственноручно. Оказавшись на крыше, она ещё одним рывком оказалась на крыше соседнего здания, а затем спустилась в переулок, сливаясь с тенями. Снова пошёл дождь, погружая Тенгейр в плач. Была ли то скорбь по отданным Охотнику душам?
Через какое-то время Розз добралась до того склада, где ранее уже встречалась с пугливой, но забавной девчушкой, а также с информатором, что отказалась озвучивать своё имя. Все слова женщины по ту сторону провода до этого момента оказывались правдой... Но оставалось лишь открыть кейс. Дверь скрипнула, уже не закрытая замком, и Ви, вымокшая и с рваной одеждой, но победоносная, вошла внутрь.
Девчушка, кажется, не покидавшая этого места, доедала булочку, быстро затолкав её в рот, стремительно заканчивая трапезу, после чего проглотила еду к тому моменту, как капитан подошла ближе.
= А-а-а, сейчас... - боязливо молвила она и побежала легкой поступью к ден-ден муши, набирая номер.
= Что, капитан уже здесь? - поинтересовался голос через улитку.
= Да, Шеф. - кивнула присутствующая.
Сразу после этого, почти обнимая стену, девчушка отошла обратно к ящикам: Вильгельма прошла достаточно близко, не желая идти через центр, где пролом пропускал дождь, удерживая массивный кейс за ручку.
= Так-так... Знаете, я думала, что это займет у вас больше времени, но как же приятно быть неправой. - она снова улыбнулась.
- Знаете код? - тут же задала вопрос Юстициар. - Шесть знаков.
= А вы сможете открыть остальные замки? Впрочем, что это я. Конечно. Семь-пять-семь-два-четыре-один.
Розз, поставив кейс вертикально, быстро ввела числа, - запомнить их было не проблематично, - а затем что-то внутри контейнера щелкнуло, но остальные ограничители не позволили ему раскрыться в полной мере. Тогда Ви выпустила из тела щупальца, вооружив их багряными лезвиями: при использовании Воли Вооружения, цепи разрезались маслу подобно. Остался черед замков, но и они не стали преградой: кровь быстро принимала форму, обманывая штифты и сердечник ложными ключами. И, наконец, подобно моллюску с жемчужиной, кейс открылся, обнажая нутро с красным бархатом...
«Ракуйо. - прочитала Вильгельма название клинка. - Я, кажется, слышала о нем. Но почему он носит такое имя?»
Он лежал, соединенный воедино, длинный двухлезвийный клинок. Все замолчало, девчушка и её работодатель затаили дыхание. Капитан потянулась к оружию, рука уверенно легла на рукоять, словно бы она создана была для её длани... И острый щип вдруг впился в ладонь, напиваясь крови ровно столько, сколько тому было нужно, чтобы принять её. Свою новую хозяйку.
«Вильгельма... Розенфельд».
Он лишь прошептал её имена, - первое и фамильное, - и после этого смиренно затих. На метафизическом уровне Ви ощущала это, как меч о двух концах принял её. Вот так, просто, разменявшись кровью, как рукопожатием. Розз перехватила рукоять и мягко потянула в разные стороны, интуитивно чувствуя расположенные пазы, позволяя тому разъединиться: и из одного орудия их стало два.
= Ну, что скажете? - с предвкушением звучал голос информатора.
Юстициар сделала несколько взмахов в воздухе, чувствуя, что сама материя становится более податливой от его движений. Как будто он стремился рассекать, усердно старался исполнять своё предназначение, заложенное создателем. Молчание сейчас звучало донельзя естественным, а собеседница не торопила.
«Так “Листопад” - это не причина. - дошёл скрытый смысл до разума. - “Листопад” - это следствие...»
- Я принимаю знак. - кивнула Вильгельма. - И принимаю помощь.
= Я так рада, что мы нашли общий язык! - не скрывала эмоций, пусть и была сдержана та. - Тогда, пока займусь делами. До связи, капитан Розз.
[Конец квеста на получение Сайдзё О Вадзамоно]
«Так “Листопад” - это не причина. - дошёл скрытый смысл до разума. - “Листопад” - это следствие...»
- Я принимаю знак. - кивнула Вильгельма. - И принимаю помощь.
= Я так рада, что мы нашли общий язык! - не скрывала эмоций, пусть и была сдержана та. - Тогда, пока займусь делами. До связи, капитан Розз.
[Конец квеста на получение Сайдзё О Вадзамоно]
[id543751360:bp-36291248_283053|Tori],
Закончив краткие переговоры по поводу новых тарифов на поставки, - ослабление влияния Морского Дозора и прибытие новых сил сильно на них повлияло, Элиан вышел из-за высоких дверей, вооруженный чужим зонтом: за пределами здания лило, как из ведра, а хозяйка не могла отпустить досточтимого господина мокнуть. Тот изначально отказался задержаться и выпить чаю, потому как спешил вернуться домой, но от аксессуара отказаться не получилось. Светлое пальто, несмотря на индивидуальный заказ, сидело на нем странно, почти забавно, делая из него отчасти космонавта, - такое впечатление создавала плотная ткань. Зато не мерз, в общем-то.
Золотые очи пронеслись по округе, не обнаружив Марии поблизости, хотя она наверняка бы стояла под ближайшим навесом... Или на крыльце. Тогда в ход пошёл другой инструмент: внутренний взор разошелся по округе, отличая голоса знакомые от малознакомых, пока наконец не добрался до...
Одним прыжком Иксория оказалась перед юношей, - ограда её не остановила, - удерживая в руках находящуюся без сознания Икеда. Та не выглядела раненной, но подтеки на одежде говорили о присутствии какой-то инородной жидкости. На лице господина Орофера возник всплеск беспокойства:
= Это кровь? - спросил он у воительницы, но та помотала головой. - Сестра, прошу тебя, отнеси её в поместье. Быстрее. И, на всякий случай, позови врача.
= Я не могу оставить тебя, брат мой. Если кто-то напал на госпожу Икеда...
= Попроси Деметрия подойти с гвардией. - кивнул он в сторону, мягко её перебивая. - Меня все равно приглашали остаться на чашку чая, а у госпожи Штайнер я буду в безопасности. Пусть происходящее и пугает немного...
Он поджал губы и потупил взгляд, ощущая тяжесть вины, не решаясь сдвинуться с места. Иксория спустилась на одно колено и прижалась лбом к его лбу, разделяя с ним груз на плечах. Она все равно была с ним. Прерывисто вздохнув, юноша снова молвил:
= Иди. - коснулся плеча сестры Элиан. - Её сейчас нужно оберегать, как самих себя. Если кто-то задумал ей навредить - мы должны помочь.
Валькирия медленно поднялась, печально смотря на брата. Её очей не было видно, но эти чувства стоящий пред ней прекрасно распознавал. Тем не менее, она не хотела его ослушиваться, а потому бросив напоследок...
= Деметрий будет маршем сюда бежать, обещаю.
... запрыгнула на соседнюю крышу, укрывая от окрепнувшего дождя Марию своим массивным, по сравнению с ней, телом.
Закончив краткие переговоры по поводу новых тарифов на поставки, - ослабление влияния Морского Дозора и прибытие новых сил сильно на них повлияло, Элиан вышел из-за высоких дверей, вооруженный чужим зонтом: за пределами здания лило, как из ведра, а хозяйка не могла отпустить досточтимого господина мокнуть. Тот изначально отказался задержаться и выпить чаю, потому как спешил вернуться домой, но от аксессуара отказаться не получилось. Светлое пальто, несмотря на индивидуальный заказ, сидело на нем странно, почти забавно, делая из него отчасти космонавта, - такое впечатление создавала плотная ткань. Зато не мерз, в общем-то.
Золотые очи пронеслись по округе, не обнаружив Марии поблизости, хотя она наверняка бы стояла под ближайшим навесом... Или на крыльце. Тогда в ход пошёл другой инструмент: внутренний взор разошелся по округе, отличая голоса знакомые от малознакомых, пока наконец не добрался до...
Одним прыжком Иксория оказалась перед юношей, - ограда её не остановила, - удерживая в руках находящуюся без сознания Икеда. Та не выглядела раненной, но подтеки на одежде говорили о присутствии какой-то инородной жидкости. На лице господина Орофера возник всплеск беспокойства:
= Это кровь? - спросил он у воительницы, но та помотала головой. - Сестра, прошу тебя, отнеси её в поместье. Быстрее. И, на всякий случай, позови врача.
= Я не могу оставить тебя, брат мой. Если кто-то напал на госпожу Икеда...
= Попроси Деметрия подойти с гвардией. - кивнул он в сторону, мягко её перебивая. - Меня все равно приглашали остаться на чашку чая, а у госпожи Штайнер я буду в безопасности. Пусть происходящее и пугает немного...
Он поджал губы и потупил взгляд, ощущая тяжесть вины, не решаясь сдвинуться с места. Иксория спустилась на одно колено и прижалась лбом к его лбу, разделяя с ним груз на плечах. Она все равно была с ним. Прерывисто вздохнув, юноша снова молвил:
= Иди. - коснулся плеча сестры Элиан. - Её сейчас нужно оберегать, как самих себя. Если кто-то задумал ей навредить - мы должны помочь.
Валькирия медленно поднялась, печально смотря на брата. Её очей не было видно, но эти чувства стоящий пред ней прекрасно распознавал. Тем не менее, она не хотела его ослушиваться, а потому бросив напоследок...
= Деметрий будет маршем сюда бежать, обещаю.
... запрыгнула на соседнюю крышу, укрывая от окрепнувшего дождя Марию своим массивным, по сравнению с ней, телом.
[id29752100:bp-36291248_283076|Илья],
Мария приходила в сознание медленно, словно пыталась всплыть со дна глубокого океана.
Первым делом вернулись ощущения. Затылок пульсировал болью, что разливалась по всему телу, но это было меньшей проблемой — самым невыносимым, отвратительным и концентрированным чувством стал вкус. На языке всё ещё горел привкус старой крови, ржавчины и чего-то ещё, чему нельзя придумать название без рвотного рефлекса. Мария инстинктивно дёрнулась, заливаясь сдавленным, сухим кашлем. Складывалось ощущение, что на языке всё ещё лежит холодная, вяжущая мяготь.
Чуть позже лейтенант поняла ещё кое что. Сырая брусчатка, на которой она потеряла сознание моментом ранее, вдруг стала чем-то мягким, тёплым и даже приятным. С силой приподняв тяжёлые веки, она осмотрелась вокруг. Взгляд долго не мог сфокусироваться, блуждая по размытым пятнам, пока наконец не наткнулся на знакомые образы. Резной потолок, тяжелые занавески и что-то ещё, что постоянно суетится рядом. Это была её гостевая спальня в поместье Ороферов.
«Это был кошмар... Просто дурной сон...»
Дрожащими руками Мария коснулась собственной шеи, где остался багроветь красный след. Она не видела этого, но чётко ощущала боль, словно кто-то всё ещё сжимал горло.
Воспоминания обрушились на неё лавиной. Свинцовые тучи. Дама в бархатном платье. Запах гниения и унизительная беспомощность, когда кровоточащий плод силой вдавливали ей в рот, перекрывая кислород.
Последним вернулся слух.
— Осторожнее, госпожа Икеда.
— Она очнулась!
— Пожалуйста, поднесите воды.
У кровати суетились три служанки в строгих платьях. Одна из них осторожно прикладывала к пылающему лбу лейтенанта влажное полотенце, пока вторая дрожащими руками подносила к её пересохшим губам хрустальный стакан с водой.
— Пейте, госпожа. Вам нужна влага, — мягко, но настойчиво щебетала служанка, поддерживая Марию под спину.
Вода обожгла пересохшее горло, но помогла смыть тот самый фантомный вкус смерти. Сделав несколько судорожных глотков, Мария отстранила стакан дрожащей рукой и попыталась сесть. Голова мгновенно закружилась, комнату повело в сторону.
— Что... как я здесь проснулась? — прошептала она. Собственный голос показался чужим, надломленным.
— Госпожа Иксория принесла вас на руках, — тихо ответила старшая, поправляя сбившиеся подушки. Её глаза были округлены от волнения. — Вас нашли в переулке недалеко от торговой площади. Вы были без сознания. Говорят, вся бледная как полотно... Лекарь сказал, что это сильное истощение и стресс, но мы так боялись...
Нашли в переулке. Так значит, это был не сон? Не галлюцинация уставшего разума? Всё произошло на самом деле. Мария съела дьявольский фрукт — и от этого осознания по спине пробежал холодок. Против собственной воли она обрела силу, которую ещё не могла понять.
Девушка сделала глубокий, прерывистый вдох, загоняя панику глубоко внутрь. Руки легли на лицо.
— Скажите господину Элиану... — произнесла она, с трудом заставляя себя посмотреть на девушек. — Скажите ему, что со мной всё в порядке. Просто... минутная слабость. Мне просто нужно немного поспать.
Мария приходила в сознание медленно, словно пыталась всплыть со дна глубокого океана.
Первым делом вернулись ощущения. Затылок пульсировал болью, что разливалась по всему телу, но это было меньшей проблемой — самым невыносимым, отвратительным и концентрированным чувством стал вкус. На языке всё ещё горел привкус старой крови, ржавчины и чего-то ещё, чему нельзя придумать название без рвотного рефлекса. Мария инстинктивно дёрнулась, заливаясь сдавленным, сухим кашлем. Складывалось ощущение, что на языке всё ещё лежит холодная, вяжущая мяготь.
Чуть позже лейтенант поняла ещё кое что. Сырая брусчатка, на которой она потеряла сознание моментом ранее, вдруг стала чем-то мягким, тёплым и даже приятным. С силой приподняв тяжёлые веки, она осмотрелась вокруг. Взгляд долго не мог сфокусироваться, блуждая по размытым пятнам, пока наконец не наткнулся на знакомые образы. Резной потолок, тяжелые занавески и что-то ещё, что постоянно суетится рядом. Это была её гостевая спальня в поместье Ороферов.
«Это был кошмар... Просто дурной сон...»
Дрожащими руками Мария коснулась собственной шеи, где остался багроветь красный след. Она не видела этого, но чётко ощущала боль, словно кто-то всё ещё сжимал горло.
Воспоминания обрушились на неё лавиной. Свинцовые тучи. Дама в бархатном платье. Запах гниения и унизительная беспомощность, когда кровоточащий плод силой вдавливали ей в рот, перекрывая кислород.
Последним вернулся слух.
— Осторожнее, госпожа Икеда.
— Она очнулась!
— Пожалуйста, поднесите воды.
У кровати суетились три служанки в строгих платьях. Одна из них осторожно прикладывала к пылающему лбу лейтенанта влажное полотенце, пока вторая дрожащими руками подносила к её пересохшим губам хрустальный стакан с водой.
— Пейте, госпожа. Вам нужна влага, — мягко, но настойчиво щебетала служанка, поддерживая Марию под спину.
Вода обожгла пересохшее горло, но помогла смыть тот самый фантомный вкус смерти. Сделав несколько судорожных глотков, Мария отстранила стакан дрожащей рукой и попыталась сесть. Голова мгновенно закружилась, комнату повело в сторону.
— Что... как я здесь проснулась? — прошептала она. Собственный голос показался чужим, надломленным.
— Госпожа Иксория принесла вас на руках, — тихо ответила старшая, поправляя сбившиеся подушки. Её глаза были округлены от волнения. — Вас нашли в переулке недалеко от торговой площади. Вы были без сознания. Говорят, вся бледная как полотно... Лекарь сказал, что это сильное истощение и стресс, но мы так боялись...
Нашли в переулке. Так значит, это был не сон? Не галлюцинация уставшего разума? Всё произошло на самом деле. Мария съела дьявольский фрукт — и от этого осознания по спине пробежал холодок. Против собственной воли она обрела силу, которую ещё не могла понять.
Девушка сделала глубокий, прерывистый вдох, загоняя панику глубоко внутрь. Руки легли на лицо.
— Скажите господину Элиану... — произнесла она, с трудом заставляя себя посмотреть на девушек. — Скажите ему, что со мной всё в порядке. Просто... минутная слабость. Мне просто нужно немного поспать.
[id543751360:bp-36291248_283077|Tori],
Когда старший лейтенант пришла в себя, оба Орофера уже были дома, - вероятно, потрясение было куда тяжелее, чем мастерское попадание по уязвимой точке. Тем не менее, её пробуждение почувствовали и брат, и сестра, но первой в комнату Марии, все же, выдвинулась именно Иксория. Все также в боевом облачении, всё также в сопровождении своего клинка.
Она постучалась, скорее предупреждая о своем приближении, нежели прося разрешения, а затем открыла дверь, немного пригибаясь для прохода, направляясь степенными шагами, сопровождаемыми лязгом протеза, прямо к дозорной.
= Оставьте нас на пару минут. - мягко, но все же приказала им воительница.
= Да, госпожа. - слегка невпопад молвили они и торопливо удалились прочь из комнаты.
Сама дева из Ороферов, проследив как дверь закрылась за служанками, взяла стул и поставила его недалеко от Икеда, присаживаясь на расстоянии достаточном, чтобы комфортно говорить и не давить на последнюю физическим своим присутствием. Валькирия немного наклонилась вперед, опираясь предплечьями на колени.
= Я нашла вас в переулке недалеко от резиденции Штайнеров. - говорила она ровно, спокойно. - Я не верю в заключение врача. Не похоже, что сознание покинуло вас по доброй воле, вы - солдат. Что произошло?
Несмотря на создаваемое ощущение, Иксория пыталась говорить так, чтобы это не превращалось в допрос, но вся её аура, хотела она того или нет, была слишком тяжелой, отчасти гротескной.
Когда старший лейтенант пришла в себя, оба Орофера уже были дома, - вероятно, потрясение было куда тяжелее, чем мастерское попадание по уязвимой точке. Тем не менее, её пробуждение почувствовали и брат, и сестра, но первой в комнату Марии, все же, выдвинулась именно Иксория. Все также в боевом облачении, всё также в сопровождении своего клинка.
Она постучалась, скорее предупреждая о своем приближении, нежели прося разрешения, а затем открыла дверь, немного пригибаясь для прохода, направляясь степенными шагами, сопровождаемыми лязгом протеза, прямо к дозорной.
= Оставьте нас на пару минут. - мягко, но все же приказала им воительница.
= Да, госпожа. - слегка невпопад молвили они и торопливо удалились прочь из комнаты.
Сама дева из Ороферов, проследив как дверь закрылась за служанками, взяла стул и поставила его недалеко от Икеда, присаживаясь на расстоянии достаточном, чтобы комфортно говорить и не давить на последнюю физическим своим присутствием. Валькирия немного наклонилась вперед, опираясь предплечьями на колени.
= Я нашла вас в переулке недалеко от резиденции Штайнеров. - говорила она ровно, спокойно. - Я не верю в заключение врача. Не похоже, что сознание покинуло вас по доброй воле, вы - солдат. Что произошло?
Несмотря на создаваемое ощущение, Иксория пыталась говорить так, чтобы это не превращалось в допрос, но вся её аура, хотела она того или нет, была слишком тяжелой, отчасти гротескной.
[id29752100:bp-36291248_283114|Илья],
Мария проводила торопливо удалившихся служанок долгим взглядом. Как только щелкнул замок, тяжелая аура заполнила комнату до потолка. Присутствие Валькирии действительно подавляло, но каким-то образом именно это давление помогло лейтенанту взять себя в руки, отбросив панику.
Девушка медленно подтянулась на подушках, превозмогая легкое головокружение, и приняла ровное положение сидя. Она сглотнула, отчаянно пытаясь прогнать мерзкий привкус с языка, и прямо посмотрела в глаза старшей сестры.
«Она абсолютно права. Врать бессмысленно и даже преступно. Если в городе беспрепятственно разгуливает некто со столь чудовищной силой, семья Орофер обязана знать об этом»
— Вы правы, госпожа Иксория, — голос Марии всё ещё был тихим и слегка хриплым, но звучал уже без прежней уязвимости. — Это не был обморок от переутомления. Я не хотела говорить обо всём служанкам, чтобы в поместье не появилось лишних слухов.
Лейтенант сделала короткий вдох, мысленно сортируя факты. Вываливать на Валькирию всю историю своих отчаянных поисков сестры и пересказывать философские, извращенные манипуляции Лукреции она была не готова. Но утаивать суть нападения не имела права.
— Когда господин Элиан ушел на встречу, я осталась на улице. Ко мне подошла женщина... — Начала Икеда, постепенно вспоминая событие за событием. — Она выглядела как аристократка из высшего общества. В дорогом бордовом платье, с черным кружевным зонтом. От неё исходила... пугающая аура. Не образно, а буквально. Мне правда стало страшно от одного её вида, но... потом я совершила грубую ошибку... Поддалась на её манипуляции и последовала в тот самый переулок...
Мария опустила взгляд на свои руки. Осознание собственной беспомощности всё ещё вызывало стыд, но перед Иксорией она не собиралась юлить.
— Как только мы оказались наедине, она напала, — лейтенант снова подняла глаза на Иксорию. — У меня не было ни единого шанса. Разница в силе... колоссальная. Она впечатала меня в стену одной рукой, будто я игрушка. Даже пошевелиться не смогла.
Мария сжала челюсти. Самая страшная часть истории просилась наружу. Рассказать про дьявольский фрукт капитану, подруге или даже товарищу — дело одно. Мария привыкла доверять тем, с кем служит вместе, но поместье Ороферов... всё ещё вызывало у неё сомнение.
— Она не собиралась меня убивать. Она... силой заставила меня съесть то, что принесла с собой. Изрезанный, кровоточащий плод. Я пыталась сопротивляться, но она была сильнее. Мне пришлось проглотить это. На вкус это было... так плохо, что я не хочу вспоминать.
Пришлось взять паузу, чтобы переждать легкую тошноту, поднимающуюся от самого желудка.
— Я не знаю, кто она такая и почему выбрала именно меня, — тихо подытожила Мария. — Мне также неизвестно, что за гадость она заставила меня съесть. Она говорила, конечно, но в панике я ничего не разобрала, — она покачала головой. — Этот человек... эта женщина в бордовом представляет огромную угрозу для Ругорда.
Мария проводила торопливо удалившихся служанок долгим взглядом. Как только щелкнул замок, тяжелая аура заполнила комнату до потолка. Присутствие Валькирии действительно подавляло, но каким-то образом именно это давление помогло лейтенанту взять себя в руки, отбросив панику.
Девушка медленно подтянулась на подушках, превозмогая легкое головокружение, и приняла ровное положение сидя. Она сглотнула, отчаянно пытаясь прогнать мерзкий привкус с языка, и прямо посмотрела в глаза старшей сестры.
«Она абсолютно права. Врать бессмысленно и даже преступно. Если в городе беспрепятственно разгуливает некто со столь чудовищной силой, семья Орофер обязана знать об этом»
— Вы правы, госпожа Иксория, — голос Марии всё ещё был тихим и слегка хриплым, но звучал уже без прежней уязвимости. — Это не был обморок от переутомления. Я не хотела говорить обо всём служанкам, чтобы в поместье не появилось лишних слухов.
Лейтенант сделала короткий вдох, мысленно сортируя факты. Вываливать на Валькирию всю историю своих отчаянных поисков сестры и пересказывать философские, извращенные манипуляции Лукреции она была не готова. Но утаивать суть нападения не имела права.
— Когда господин Элиан ушел на встречу, я осталась на улице. Ко мне подошла женщина... — Начала Икеда, постепенно вспоминая событие за событием. — Она выглядела как аристократка из высшего общества. В дорогом бордовом платье, с черным кружевным зонтом. От неё исходила... пугающая аура. Не образно, а буквально. Мне правда стало страшно от одного её вида, но... потом я совершила грубую ошибку... Поддалась на её манипуляции и последовала в тот самый переулок...
Мария опустила взгляд на свои руки. Осознание собственной беспомощности всё ещё вызывало стыд, но перед Иксорией она не собиралась юлить.
— Как только мы оказались наедине, она напала, — лейтенант снова подняла глаза на Иксорию. — У меня не было ни единого шанса. Разница в силе... колоссальная. Она впечатала меня в стену одной рукой, будто я игрушка. Даже пошевелиться не смогла.
Мария сжала челюсти. Самая страшная часть истории просилась наружу. Рассказать про дьявольский фрукт капитану, подруге или даже товарищу — дело одно. Мария привыкла доверять тем, с кем служит вместе, но поместье Ороферов... всё ещё вызывало у неё сомнение.
— Она не собиралась меня убивать. Она... силой заставила меня съесть то, что принесла с собой. Изрезанный, кровоточащий плод. Я пыталась сопротивляться, но она была сильнее. Мне пришлось проглотить это. На вкус это было... так плохо, что я не хочу вспоминать.
Пришлось взять паузу, чтобы переждать легкую тошноту, поднимающуюся от самого желудка.
— Я не знаю, кто она такая и почему выбрала именно меня, — тихо подытожила Мария. — Мне также неизвестно, что за гадость она заставила меня съесть. Она говорила, конечно, но в панике я ничего не разобрала, — она покачала головой. — Этот человек... эта женщина в бордовом представляет огромную угрозу для Ругорда.
[id543751360:bp-36291248_283115|Tori],
Иксория, и так будучи не особо многословной, слушала Марию не перебивая до самого последнего момента, пока она не озвучила все, что знает. Во всяком случае то, что смогла запомнить наверняка, и это уже было большим богатством. За всё это время сестра Элиана как будто бы превратилась в изваяние, статую, высеченную в напряженной позе.
Нежелание говорить при служанках о настоящей опасности воительница восприняла с уважением. Конечно, лицо её, сосредоточенное визуально лишь в сомкнутых губах, не смягчилось, не изменилось, но и новости были весьма пренеприятными: узнать, что здесь есть кто-то способный скрываться от Иксории... То было открытием без преувеличений опасным.
Пугающая аура. Элегантный вид. Мощь. Нападение. Насильственное кормление загадочным фруктом, который не был по описанию похож на что-либо узнаваемое. Госпожа Орофер впитывала информацию, медленно опуская в задумчивости голову, что словно стала куда тяжелее для шеи.
= Вот как. - кратко заключила она, но затем медленно обратила скрытый шлемом взор к Икеда. - Значит... Она выбрала вас? Почему, не сказала... Из кого-то? Между кем выбирала?
Голос её был по меньшей мере заинтересованным, но в нём чувствовалась едва уловимая нотка волнения. Иксория досконально верила Марии, и к каждому слову относилась ответственно. Быть может, там, за маской, тоже скрывался пытливый разум, по наследству передающийся в семье Ороферов?
Иксория, и так будучи не особо многословной, слушала Марию не перебивая до самого последнего момента, пока она не озвучила все, что знает. Во всяком случае то, что смогла запомнить наверняка, и это уже было большим богатством. За всё это время сестра Элиана как будто бы превратилась в изваяние, статую, высеченную в напряженной позе.
Нежелание говорить при служанках о настоящей опасности воительница восприняла с уважением. Конечно, лицо её, сосредоточенное визуально лишь в сомкнутых губах, не смягчилось, не изменилось, но и новости были весьма пренеприятными: узнать, что здесь есть кто-то способный скрываться от Иксории... То было открытием без преувеличений опасным.
Пугающая аура. Элегантный вид. Мощь. Нападение. Насильственное кормление загадочным фруктом, который не был по описанию похож на что-либо узнаваемое. Госпожа Орофер впитывала информацию, медленно опуская в задумчивости голову, что словно стала куда тяжелее для шеи.
= Вот как. - кратко заключила она, но затем медленно обратила скрытый шлемом взор к Икеда. - Значит... Она выбрала вас? Почему, не сказала... Из кого-то? Между кем выбирала?
Голос её был по меньшей мере заинтересованным, но в нём чувствовалась едва уловимая нотка волнения. Иксория досконально верила Марии, и к каждому слову относилась ответственно. Быть может, там, за маской, тоже скрывался пытливый разум, по наследству передающийся в семье Ороферов?
[id29752100:bp-36291248_283122|Илья],
Мария уловила эту едва заметную, но столь нехарактерную для монументальной Иксории нотку волнения. Вопрос валькирии бил в самую точку, заставляя лейтенанта вновь задуматься, как рассказать всю правду, но не наговорить лишнего.
Икеда медленно покачала головой, стараясь выглядеть собранной, несмотря на ноющую слабость во всем теле.
— Она сказала, что долго наблюдала... за нами обоими. За мной и за Элианом, — Мария произнесла имя юноши с осторожностью, понимая, какую реакцию это может вызвать у старшей сестры. — Она сравнивала наши амбиции. Сказала, что желание Элиана защитить этот остров прекрасно, но оно «слишком сытое». У него есть вы, есть гвардия, ресурсы. Его картина мира кажется ей завершенной.
Лейтенант сделала короткую паузу, вновь опуская взгляд на свои руки. Фразы Лукреции до сих пор звучали в её голове, словно заезженная пластинка.
— Меня же она назвала... пустой. Сказала, что у меня нет ничего, кроме «горящего сердца», готового на жертвы ради близких. Видимо, эта женщина ищет тех, кто отчаянно нуждается в силе? — Мария горько усмехнулась, сжимая край одеяла. — Она не пыталась навредить Элиану, госпожа Иксория. Наоборот, она сочла его слишком защищенным, чтобы быть ей интересным. Я стала более легкой и подходящей мишенью.
Мария уловила эту едва заметную, но столь нехарактерную для монументальной Иксории нотку волнения. Вопрос валькирии бил в самую точку, заставляя лейтенанта вновь задуматься, как рассказать всю правду, но не наговорить лишнего.
Икеда медленно покачала головой, стараясь выглядеть собранной, несмотря на ноющую слабость во всем теле.
— Она сказала, что долго наблюдала... за нами обоими. За мной и за Элианом, — Мария произнесла имя юноши с осторожностью, понимая, какую реакцию это может вызвать у старшей сестры. — Она сравнивала наши амбиции. Сказала, что желание Элиана защитить этот остров прекрасно, но оно «слишком сытое». У него есть вы, есть гвардия, ресурсы. Его картина мира кажется ей завершенной.
Лейтенант сделала короткую паузу, вновь опуская взгляд на свои руки. Фразы Лукреции до сих пор звучали в её голове, словно заезженная пластинка.
— Меня же она назвала... пустой. Сказала, что у меня нет ничего, кроме «горящего сердца», готового на жертвы ради близких. Видимо, эта женщина ищет тех, кто отчаянно нуждается в силе? — Мария горько усмехнулась, сжимая край одеяла. — Она не пыталась навредить Элиану, госпожа Иксория. Наоборот, она сочла его слишком защищенным, чтобы быть ей интересным. Я стала более легкой и подходящей мишенью.
[id543751360:bp-36291248_283123|Tori],
Наблюдая за тем, как Икеда собирается с мыслями, воительница медленно наклонила голову, но взгляд из-под шлема как будто продолжал упираться в старшего лейтенанта, не сдвигаясь с лица последней. И момент истины настал. Она получила информацию, - неожиданную, броскую, - но не могла определить, что именно ей теперь с ней делать.
Импульс заставил её встать, воительница почувствовала омерзение от того, насколько нагло кто-то пришлый смел позиционировать чужие жизни. Эта женщина так одержима чужими светлыми желаниями? Или тёмными тоже? Насколько она действительно сильна? Какую опасность представляет для находящихся здесь, в поместье? Туча вопросов, как назойливые мухи жужжали в голове, и на них всех хотелось разом найти ответ.
= Никто не вправе решать, кому становиться героем, злодеем или добродеятелем. Никто не вправе мнить себя творцом поворотов судьбы. За такую гордыню...
Она вытянулась полностью, как будто вот-вот примет боевую стойку, а импульс прошел по неживой руке, заставляя клинок тихо лязгнуть. И, все же, госпожа Орофер выдохнула.
= Она, может, права в одном, - в вашей искренности и порывах. - опустила взор к собеседнице Иксория. - Отдыхайте. Не беспокойтесь ни о чём. Вы в безопасности.
Тяжелой поступью, делая стук металла о пол более приметным, Валькирия зашагала прочь: отворила дверь и, более не бросая взглядов на старшего лейтенанта, отправилась дальше. К выходу из поместья, как могла бы определить Мария.
Но слишком долго в одиночестве ей не придётся быть: через несколько минут постучится ещё один гость, пожелавший проведать пребывавшую не в лучшем состоянии девушку. Легкий стук, сначала неуверенный, потом более твердый, оповестил о его прибытии. Только получив разрешение он войдет, переставая быть загадкой, - хотя Икеда наверняка догадалась, что это был брат воительницы.
= Ах, Мария, я так переживал!
Он чуть ли не подбежит к ней, аккуратно припадая на колено, нежно берясь за её руку. Его лицо мягко светилось, - привычным теплым светом, от которого все вокруг кажется чуть более родным, открытым, домашним. Но не лишен был благой лик беспокойства, читаемого и в мимике, и в золотых глазах.
= Я так рад, что вы пришли в себя! И даже в относительном порядке. Клял себя за то, что не почуял угрозы раньше...
Юноша сжал губы и виновато тяжело вздохнул, собираясь с мыслями. Он, все же, отпустил её руку и отошел на пару шагов, занимая место, где раньше сидела Иксория.
= Иксория уже рассказала мне обо всем. Я... Я могу чем-то вам помочь? Хотите... Можете завтра взять выходной? Собраться с силами и мыслями? Не представляю, какое то было потрясение...
Наблюдая за тем, как Икеда собирается с мыслями, воительница медленно наклонила голову, но взгляд из-под шлема как будто продолжал упираться в старшего лейтенанта, не сдвигаясь с лица последней. И момент истины настал. Она получила информацию, - неожиданную, броскую, - но не могла определить, что именно ей теперь с ней делать.
Импульс заставил её встать, воительница почувствовала омерзение от того, насколько нагло кто-то пришлый смел позиционировать чужие жизни. Эта женщина так одержима чужими светлыми желаниями? Или тёмными тоже? Насколько она действительно сильна? Какую опасность представляет для находящихся здесь, в поместье? Туча вопросов, как назойливые мухи жужжали в голове, и на них всех хотелось разом найти ответ.
= Никто не вправе решать, кому становиться героем, злодеем или добродеятелем. Никто не вправе мнить себя творцом поворотов судьбы. За такую гордыню...
Она вытянулась полностью, как будто вот-вот примет боевую стойку, а импульс прошел по неживой руке, заставляя клинок тихо лязгнуть. И, все же, госпожа Орофер выдохнула.
= Она, может, права в одном, - в вашей искренности и порывах. - опустила взор к собеседнице Иксория. - Отдыхайте. Не беспокойтесь ни о чём. Вы в безопасности.
Тяжелой поступью, делая стук металла о пол более приметным, Валькирия зашагала прочь: отворила дверь и, более не бросая взглядов на старшего лейтенанта, отправилась дальше. К выходу из поместья, как могла бы определить Мария.
Но слишком долго в одиночестве ей не придётся быть: через несколько минут постучится ещё один гость, пожелавший проведать пребывавшую не в лучшем состоянии девушку. Легкий стук, сначала неуверенный, потом более твердый, оповестил о его прибытии. Только получив разрешение он войдет, переставая быть загадкой, - хотя Икеда наверняка догадалась, что это был брат воительницы.
= Ах, Мария, я так переживал!
Он чуть ли не подбежит к ней, аккуратно припадая на колено, нежно берясь за её руку. Его лицо мягко светилось, - привычным теплым светом, от которого все вокруг кажется чуть более родным, открытым, домашним. Но не лишен был благой лик беспокойства, читаемого и в мимике, и в золотых глазах.
= Я так рад, что вы пришли в себя! И даже в относительном порядке. Клял себя за то, что не почуял угрозы раньше...
Юноша сжал губы и виновато тяжело вздохнул, собираясь с мыслями. Он, все же, отпустил её руку и отошел на пару шагов, занимая место, где раньше сидела Иксория.
= Иксория уже рассказала мне обо всем. Я... Я могу чем-то вам помочь? Хотите... Можете завтра взять выходной? Собраться с силами и мыслями? Не представляю, какое то было потрясение...
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)