[id543751360:bp-36291248_282084|Tori],
Тяжелое дыхание последнего стоявшего на ногах стражника наполняло воздух, а контрабандисты уже готовились напасть на него в последний раз, чтобы прервать его и свои мучения.
= Если бросишь алебарду, то дадим уйти.
= Сдалось тебе защищать этого богатея...
= Семью пожалей, сдавайся!
Но не верил лжи преступников воитель, не отпускал хватки на верном оружии, используя данное время, чтобы хоть как-то перевести дух, вернуть силы... Но стоило ему промолчать, как на него бросились вновь, как волны бросаются на брег, стараясь добиться господства воды. Звон, лязг, пустые взмахи, не находящие цели, - все это наполняло воздух. Удары оттеснили его к стене: с одной стороны она защищала его тыл, а с другой - ограничивала в движениях. Одно неудачное движение древком - и смерть...
Другой фронт сейчас привлекал больше внимания, потому как Мария вновь перешла в контратаку, вклиниваясь в суть самого движения оппонента: клинок сабли лишь бессильно миновал её плечо, максимум вызывая неприятное чувство от нагреваемой трением кожи. Вторая его рука, свободная от оружия, уцепилась за Икеда, но этого было мало, чтобы получить хоть сколько-то значимое преимущество, ведь отрезвляющий удар каширой сломал ему нос, заставив отшатнуться и потерять твердость стойки, а толчок от старшего лейтенанта и вовсе опрокинул преступника оземь, не позволяя немедленно перейти в контратаку. Время выиграно... Но насколько?
Элиан, сидевший на полу и выступавший для Служительницы Справедливости только балластом, лишь убрал ноги, чтобы не мешать движению Марии, а затем сжался в жалкий испуганный комок, укутываясь в плащ и надеясь, что его сейчас не увидят в пылу боя. Он бы и рад был помочь, но чем? Чем мог помочь тот, кто не держал в руках даже пистолета, что уж говорить об оружии более грубом.
А предводитель с подчиненным выскочили из-за ящика на полном ходу, тут же распознавая цели. Не желая оставлять без внимания Икеда, что вывела из строя, - где-то окончательно, где-то временно, - уже троих бойцов, он вскрикнул.
= С двух сторон, возьмем в тиски!
Второй враг взял тракеторию круговую, дабы пройти ближе к ящикам и не попадаться в область, покрываемую одачи, однако все равно держал свою саблю наготове, а вот главарь... Главарь бежал прямо на неё, высвободив предварительно своё оружие. И если у других то действительно были сабли, то в его руках оказался скривленный бастард, не иначе, - настолько он был велик. Правда, в отличие от Марии, свой клинок он держал в одной руке. Пока двигался, во всяком случае.
Две секунды, - чудовищно долгие, тягучие как плавленный битум, - и он оказывается в полутора метрах от неё, уже занеся оружие для мощного удара, производимого одной рукой... А во второй руке его оказался кинжал, который тот успел выхватить в этом же движении, готовый обороняться от натиска Икеда.
А бородач же пока продолжал сокращать дистанцию. Медленно, но неумолимо, как движение огня в лесу.
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн, 2 путь] Тенгейр. 1 остров.
[id29752100:bp-36291248_282159|Илья],
Главарь сокращал дистанцию с пугающей скоростью, высоко занося свой бастард для сокрушительного удара. Но холодный взгляд лейтенанта мгновенно выцепил куда более коварную угрозу — не тяжелый меч, а зажатый во второй руке кинжал. Это была классическая ловушка. Стоит ей попытаться атаковать или принять бастард, как противник тут же ударит ножом исподтишка.
Приближаться к нему было нельзя, но Марии это было и не нужно.
Вместо того чтобы встречать атаку в лоб, девушка резко ушла вниз. Она упала, практически касаясь коленом холодного бетона и убирая свой силуэт из-под траектории чужого замаха.
Разогнавшийся главарь открыл свои ноги — самую уязвимую, слепую зону для его защиты. Кинжалом невозможно отбить рубящий удар, идущий по низам, особенно когда ты несешься вперед на всей скорости и уже вкладываешься в собственный замах.
Используя колоссальное преимущество в длине своего оружия, Мария ударила первой. Длинный одачи со свистом рассёк воздух, описывая идеальную горизонтальную дугу прямо на уровне коленей и бедер бегущего. Она вложила в этот резкий взмах всю силу корпуса, подрубая врага на подходе, не давая ему пройти дальше.
Оставаясь в нижней стойке, Мария уже краем глаза отслеживала второго противника, медленно обходящего её с фланга. Если предводитель сейчас рухнет на пол, лишенный точки опоры, его товарищ станет следующим.
Главарь сокращал дистанцию с пугающей скоростью, высоко занося свой бастард для сокрушительного удара. Но холодный взгляд лейтенанта мгновенно выцепил куда более коварную угрозу — не тяжелый меч, а зажатый во второй руке кинжал. Это была классическая ловушка. Стоит ей попытаться атаковать или принять бастард, как противник тут же ударит ножом исподтишка.
Приближаться к нему было нельзя, но Марии это было и не нужно.
Вместо того чтобы встречать атаку в лоб, девушка резко ушла вниз. Она упала, практически касаясь коленом холодного бетона и убирая свой силуэт из-под траектории чужого замаха.
Разогнавшийся главарь открыл свои ноги — самую уязвимую, слепую зону для его защиты. Кинжалом невозможно отбить рубящий удар, идущий по низам, особенно когда ты несешься вперед на всей скорости и уже вкладываешься в собственный замах.
Используя колоссальное преимущество в длине своего оружия, Мария ударила первой. Длинный одачи со свистом рассёк воздух, описывая идеальную горизонтальную дугу прямо на уровне коленей и бедер бегущего. Она вложила в этот резкий взмах всю силу корпуса, подрубая врага на подходе, не давая ему пройти дальше.
Оставаясь в нижней стойке, Мария уже краем глаза отслеживала второго противника, медленно обходящего её с фланга. Если предводитель сейчас рухнет на пол, лишенный точки опоры, его товарищ станет следующим.
[id543751360:bp-36291248_282179|Tori],
Занесенная сабля и правда была высоко... Но определить её траекторию можно было бы только в момент удара. Из положения справа или слева несложно было атаковать диагонально, но предводитель преступной ячейки изначально не планировал делать эту атаку летальной: наоборот, она лишь вынуждала Марию действовать, и этого было более, чем достаточно. Если бы он атаковал на бегу, то повалил бы сейчас дозорную, придавив своим телом и открывая возможность подчиненному без проблем её казнить...
Мгновение, - одачи летит, чтобы отсечь колени, но удар происходит слишком поздно, чтобы стать неожиданным. Главарь успевает отскочить, и лезвие лишь поцарапает его кожу сквозь одежду, оставляя невидимый в текущем освещении след, не представляющий опасности. А вот контрабандист уже переходит в контратаку! Используя длину своего клинка и собственной руки, на расстоянии практически в два метра, он делает короткий взмах, призванный оставить на теле Икеда широкую рану от левого плеча до нижних правых ребер!
А тем временем второй противник уже зашел ей в слепую зону, - во всяком случае, в ту, которую не увидеть без предельного поворота головы. В левой руке - привычное оружие, абордажная сабля, в правой, - пистолет. Разряженный правда, удерживаемый за дуло. Видя, что его «начальник» атакует Марию, он сам попытался приблизиться и провести зеркальную атаку той, что проводилась напротив него... Правда, в его случае целью стала только правая рука в области плеча.
Минуя бородача, что через пяток секунд доковыляет до точки сражения, взглянем же на последнего защитника... Который утратил свой статус. Лязг клинков о лезвие алебарды звенел грубо и весело, но натиск нескольких оппонентов сломал загнанного льва Тенгейра. Пару взмахов древко орудия выдержало, но третий разрубил её пополам, оставляя защитника в самой уязвимой позиции. Влажный шелест стали по плоти рассек воздух, крик боли вырвался из груди воителя, а взмах топором, что раньше был «царицей полей» отправил рубящую часть прямо в шею одного из контрабандистов, разом отправляя того к его трижды клятым праотцам...
Скоро у Марии станет на четыре противника больше, и этот вечер обещал превратиться в сущий кошмар.
Занесенная сабля и правда была высоко... Но определить её траекторию можно было бы только в момент удара. Из положения справа или слева несложно было атаковать диагонально, но предводитель преступной ячейки изначально не планировал делать эту атаку летальной: наоборот, она лишь вынуждала Марию действовать, и этого было более, чем достаточно. Если бы он атаковал на бегу, то повалил бы сейчас дозорную, придавив своим телом и открывая возможность подчиненному без проблем её казнить...
Мгновение, - одачи летит, чтобы отсечь колени, но удар происходит слишком поздно, чтобы стать неожиданным. Главарь успевает отскочить, и лезвие лишь поцарапает его кожу сквозь одежду, оставляя невидимый в текущем освещении след, не представляющий опасности. А вот контрабандист уже переходит в контратаку! Используя длину своего клинка и собственной руки, на расстоянии практически в два метра, он делает короткий взмах, призванный оставить на теле Икеда широкую рану от левого плеча до нижних правых ребер!
А тем временем второй противник уже зашел ей в слепую зону, - во всяком случае, в ту, которую не увидеть без предельного поворота головы. В левой руке - привычное оружие, абордажная сабля, в правой, - пистолет. Разряженный правда, удерживаемый за дуло. Видя, что его «начальник» атакует Марию, он сам попытался приблизиться и провести зеркальную атаку той, что проводилась напротив него... Правда, в его случае целью стала только правая рука в области плеча.
Минуя бородача, что через пяток секунд доковыляет до точки сражения, взглянем же на последнего защитника... Который утратил свой статус. Лязг клинков о лезвие алебарды звенел грубо и весело, но натиск нескольких оппонентов сломал загнанного льва Тенгейра. Пару взмахов древко орудия выдержало, но третий разрубил её пополам, оставляя защитника в самой уязвимой позиции. Влажный шелест стали по плоти рассек воздух, крик боли вырвался из груди воителя, а взмах топором, что раньше был «царицей полей» отправил рубящую часть прямо в шею одного из контрабандистов, разом отправляя того к его трижды клятым праотцам...
Скоро у Марии станет на четыре противника больше, и этот вечер обещал превратиться в сущий кошмар.
[id29752100:bp-36291248_282187|Илья],
Мария широко распахнула глаза, когда длинное лезвие одачи встретило лишь пустоту, со свистом разрезав воздух и едва мазнув по ткани брюк. Для человека, орудующего таким габаритным бастардом, главарь оказался пугающе ловким. Этот просчет стоил дорого.
Не успела она перевести дух, как предводитель ринулся в контратаку — диагональная дуга полетела прямо на неё. Находясь на одном колене, Мария физически не успела бы разорвать дистанцию. Лейтенант выставила клинок под острым углом. Она постаралась направить атаку вскользь, чтобы увести меч подальше от себя.
Концентрация сузилась до одного противника, оставив слепую зону абсолютно открытой.
Вспышка обжигающей боли разорвала правое плечо. Вторая тень, за которой Мария не уследила в пылу сражения, нанесла свой удар. Абордажная сабля с хрустом пробила плотную ткань плаща, глубоко впиваясь в плоть. Лейтенант судорожно выдохнула сквозь плотно сжатые зубы, проглатывая болезненный крик.
В этот же миг тишину склада разорвал предсмертный вопль вдалеке. Последний стражник пал. Его смерть прозвучала как приговор: если сейчас не уйти, через десяток секунд сюда сбегутся остальные головорезы. Они задавят её числом.
Оставаться в «тисках» было верной смертью. Игнорируя боль в пробитом плече, Мария заставила своё тело двигаться. Либо так, либо смерть. Резко оттолкнувшись от бетонного пола, лейтенант крутнулась вокруг своей оси, совершая перекат, и рубанула одачи перед собой по завершению. Это была не специальная атака, а простая попытка заставить противников отшатнуться от себя.
Выиграв эти жалкие полторы секунды, она рывком поднялась на ноги. Это было положение недалеко от Элиана, что мог и дальше сидеть у ящиков, дрожа от страха.
«Надо бежать» — подумала лейтенант, здравым образом оценивая ситуацию. Противников слишком много, она уже ранена, а подкрепление... в этот район почти не заходят Дозорные. Помощи не будет.
«Но я не могу» — в то же время поняла Мария. Она не может отступить, оставив Элиана противнику. И едва ли у неё хватит сил, чтобы прорваться к выходу сквозь двойку мужчин.
Дрожаще вздохнув, она сильнее сжала одачи.
Мария широко распахнула глаза, когда длинное лезвие одачи встретило лишь пустоту, со свистом разрезав воздух и едва мазнув по ткани брюк. Для человека, орудующего таким габаритным бастардом, главарь оказался пугающе ловким. Этот просчет стоил дорого.
Не успела она перевести дух, как предводитель ринулся в контратаку — диагональная дуга полетела прямо на неё. Находясь на одном колене, Мария физически не успела бы разорвать дистанцию. Лейтенант выставила клинок под острым углом. Она постаралась направить атаку вскользь, чтобы увести меч подальше от себя.
Концентрация сузилась до одного противника, оставив слепую зону абсолютно открытой.
Вспышка обжигающей боли разорвала правое плечо. Вторая тень, за которой Мария не уследила в пылу сражения, нанесла свой удар. Абордажная сабля с хрустом пробила плотную ткань плаща, глубоко впиваясь в плоть. Лейтенант судорожно выдохнула сквозь плотно сжатые зубы, проглатывая болезненный крик.
В этот же миг тишину склада разорвал предсмертный вопль вдалеке. Последний стражник пал. Его смерть прозвучала как приговор: если сейчас не уйти, через десяток секунд сюда сбегутся остальные головорезы. Они задавят её числом.
Оставаться в «тисках» было верной смертью. Игнорируя боль в пробитом плече, Мария заставила своё тело двигаться. Либо так, либо смерть. Резко оттолкнувшись от бетонного пола, лейтенант крутнулась вокруг своей оси, совершая перекат, и рубанула одачи перед собой по завершению. Это была не специальная атака, а простая попытка заставить противников отшатнуться от себя.
Выиграв эти жалкие полторы секунды, она рывком поднялась на ноги. Это было положение недалеко от Элиана, что мог и дальше сидеть у ящиков, дрожа от страха.
«Надо бежать» — подумала лейтенант, здравым образом оценивая ситуацию. Противников слишком много, она уже ранена, а подкрепление... в этот район почти не заходят Дозорные. Помощи не будет.
«Но я не могу» — в то же время поняла Мария. Она не может отступить, оставив Элиана противнику. И едва ли у неё хватит сил, чтобы прорваться к выходу сквозь двойку мужчин.
Дрожаще вздохнув, она сильнее сжала одачи.
[id543751360:bp-36291248_282194|Tori],
Возможно, они бы даже не стали убивать Икеда сразу. Возможно, в мужчинах бы сыграл адреналин, пробуждая не только дух боевой... Однако это всё возможности, призванные постращать её разум в этот отчаянный момент. Если до того она смогла быстро выиграть время и прикончить одного оппонента, то сейчас ей не представлялось такой роскоши.
Обратимся ненадолго к господину Ороферу, хотя... что в этой ситуации мог делать Элиан? Некогда лучезарный высокородный муж сейчас жался к ящику, скрывая собственное сияние и что-то отчаянно шепча себе под нос. Возможно, он бы бросился к врагам, хотя бы мог замедлить их, повиснув на них, ведь его смерть была бы для них излишней. Кто-то бы мог осудить его, сказать: «Ты же мужчина!». Был ли, правда, в этом смысл, если сила «Доброго» совершенно в другом?
Сабля-бастард проскользила по одачи, не нарушив целостности организма Марии, последней удастся полностью обезопасить себя от атаки, чего нельзя сказать об обжигающей стали, что впилась жадным до крови языком в её плечо, нанося первую серьезную рану дозорной. С таким уже не повоюешь в полной мере...
И хотели бы они продолжить натиск, но старший лейтенант поспешила разорвать дистанцию. Когда же контрабандисты попробовали ринуться за ней вдогонку, резкий взмах остановил их, но ровно на пару мгновений: они постараются, отскочив в стороны, достать Служительницу Справедливости любой ценой. Даже самый опасный зверь, будучи раненным, теряет свою силу с каждой секундой.
Четверо шакалов уже бежало к ней на всех парах, закончив разбираться с героем-стражником, оппонент со сломанным носом, оправившись от ошеломляющего эффекта, уже тоже двигался к ней вместе с бородачом, что вот-вот уже готовился заносить дубину для удара. Пат? Скорее уж шах.
... и мат?
= Не вставайте.
Голос с улицы прозвучал подобно взрыву в вечерней тиши для Марии и Элиана, моментально приковывая к себе внимание, но контрабандисты будто бы не слышали этого. В нём слышалась сила, отчасти мелькала нотка уязвленной гордости, а ещё звенел сокрушительный, горящий ледяным пламенем гнев.
Чистейший звон рассек округу, щелчок, - а затем по воздуху прошла мощная вибрация ровно за мгновение до того, как сама ткань реальности встрепенулась! Икеда могла не видеть этого взмаха, но она отчетливо ощутит всем своим нутром, насколько опасно сейчас поднимать голову. Один взмах! - и верхний плечевой пояс с головой каждого из контрабандистов отлетел вверх на метр, окропляя кровью все, что было рядом. Преступники попадали замертво, а в упавшей от взмаха стене виднелась пригибающаяся, но все ещё грациозная фигура Богини Войны. За один рывок оказалась она у Элиана, а затем в прыжке обратно подхватила под ребра и Марию, вытаскивая их из обваливающегося здания склада, с грохотом складывавшегося, словно бы собран он был из карт.
На металлической её руке уже не было готового клинка, он был убран в безопасную позицию назад, чтобы не ранить старшего лейтенанта. Немного резко, но без лишней грубости положила она её у стены напротив, в то же время припадая на колено перед потухшим Элианом, смотрящего на неё стеклянными глазами.
= Брат мой. - в голосе звучала печаль и искренняя обеспокоенность, пока она скользила по его рукам и одежде. - Ты не ранен? Я успела?
Господин Орофер лишь хныкнул в ответ, но сумел сдержать эмоциональный порыв, прижав к себе голову сестры, склонившейся перед ним и заключившей в объятия.
= Да. - выдавил он из себя, пытаясь слабо улыбнуться. - Я обязан тебе снова, Иксория. Ты успела как нельзя вовремя. Благодарен небесам, что ты есть у меня. Но остался цел я только благодаря госпоже Икеда. - «Добрый» кивнул в сторону старшего лейтенанта, а затем, освободившись из скромных объятий, медленно зашагал к ней. - Мария... Спасибо вам за самоотверженность. Я... Я был... Простите...
Возможно, они бы даже не стали убивать Икеда сразу. Возможно, в мужчинах бы сыграл адреналин, пробуждая не только дух боевой... Однако это всё возможности, призванные постращать её разум в этот отчаянный момент. Если до того она смогла быстро выиграть время и прикончить одного оппонента, то сейчас ей не представлялось такой роскоши.
Обратимся ненадолго к господину Ороферу, хотя... что в этой ситуации мог делать Элиан? Некогда лучезарный высокородный муж сейчас жался к ящику, скрывая собственное сияние и что-то отчаянно шепча себе под нос. Возможно, он бы бросился к врагам, хотя бы мог замедлить их, повиснув на них, ведь его смерть была бы для них излишней. Кто-то бы мог осудить его, сказать: «Ты же мужчина!». Был ли, правда, в этом смысл, если сила «Доброго» совершенно в другом?
Сабля-бастард проскользила по одачи, не нарушив целостности организма Марии, последней удастся полностью обезопасить себя от атаки, чего нельзя сказать об обжигающей стали, что впилась жадным до крови языком в её плечо, нанося первую серьезную рану дозорной. С таким уже не повоюешь в полной мере...
И хотели бы они продолжить натиск, но старший лейтенант поспешила разорвать дистанцию. Когда же контрабандисты попробовали ринуться за ней вдогонку, резкий взмах остановил их, но ровно на пару мгновений: они постараются, отскочив в стороны, достать Служительницу Справедливости любой ценой. Даже самый опасный зверь, будучи раненным, теряет свою силу с каждой секундой.
Четверо шакалов уже бежало к ней на всех парах, закончив разбираться с героем-стражником, оппонент со сломанным носом, оправившись от ошеломляющего эффекта, уже тоже двигался к ней вместе с бородачом, что вот-вот уже готовился заносить дубину для удара. Пат? Скорее уж шах.
... и мат?
= Не вставайте.
Голос с улицы прозвучал подобно взрыву в вечерней тиши для Марии и Элиана, моментально приковывая к себе внимание, но контрабандисты будто бы не слышали этого. В нём слышалась сила, отчасти мелькала нотка уязвленной гордости, а ещё звенел сокрушительный, горящий ледяным пламенем гнев.
Чистейший звон рассек округу, щелчок, - а затем по воздуху прошла мощная вибрация ровно за мгновение до того, как сама ткань реальности встрепенулась! Икеда могла не видеть этого взмаха, но она отчетливо ощутит всем своим нутром, насколько опасно сейчас поднимать голову. Один взмах! - и верхний плечевой пояс с головой каждого из контрабандистов отлетел вверх на метр, окропляя кровью все, что было рядом. Преступники попадали замертво, а в упавшей от взмаха стене виднелась пригибающаяся, но все ещё грациозная фигура Богини Войны. За один рывок оказалась она у Элиана, а затем в прыжке обратно подхватила под ребра и Марию, вытаскивая их из обваливающегося здания склада, с грохотом складывавшегося, словно бы собран он был из карт.
На металлической её руке уже не было готового клинка, он был убран в безопасную позицию назад, чтобы не ранить старшего лейтенанта. Немного резко, но без лишней грубости положила она её у стены напротив, в то же время припадая на колено перед потухшим Элианом, смотрящего на неё стеклянными глазами.
= Брат мой. - в голосе звучала печаль и искренняя обеспокоенность, пока она скользила по его рукам и одежде. - Ты не ранен? Я успела?
Господин Орофер лишь хныкнул в ответ, но сумел сдержать эмоциональный порыв, прижав к себе голову сестры, склонившейся перед ним и заключившей в объятия.
= Да. - выдавил он из себя, пытаясь слабо улыбнуться. - Я обязан тебе снова, Иксория. Ты успела как нельзя вовремя. Благодарен небесам, что ты есть у меня. Но остался цел я только благодаря госпоже Икеда. - «Добрый» кивнул в сторону старшего лейтенанта, а затем, освободившись из скромных объятий, медленно зашагал к ней. - Мария... Спасибо вам за самоотверженность. Я... Я был... Простите...
Он тяжело вздохнул, сжав снова губы, комок подступил к его горлу, а юноша, припал на колено, отрывая полотно от своей одежды, - даже не от плаща, - чтобы перевязать рану на руке её.
[id29752100:bp-36291248_282201|Илья],
Она сидела у холодной стены, тяжело хватая густой от цементной пыли воздух. Звон в ушах всё ещё не прошел. Взгляд Марии казался стеклянным, расфокусированным. Пальцы рук вцепились в рукоять одачи, а мозг всё ещё отказывался верить, что бой окончен, посылая телу отчаянные сигналы защищаться, хотя защищаться было уже не от кого.
Иксория. «Богиня Войны». Мария прекрасно знала, что она обладает боевыми способностями, но увидеть подобное своими глазами... Одним взмахом она стёрла с лица земли тех, кто секунду назад загонял саму Марию в могилу. Да ещё и обрушила здание в процессе. Контраст между её собственным выживанием и этим божественным вмешательством был немыслим.
Когда Элиан приблизился и опустился перед ней на колени, Мария инстинктивно дернулась, желая отстраниться. Увидев, как высокородный юноша своими руками рвет дорогую ткань собственной одежды, лейтенант попыталась даже запротестовать.
— Господин Орофер... не нужно, прекратите... — голос её непривычно дрожал, утратив всю командирскую строгость. — Я в порядке... вам не стоит марать об меня руки...
Она попыталась отвести раненое плечо в сторону, отказываясь от помощи, но резкая вспышка боли прошила тело насквозь. Мария судорожно выдохнула, втянула воздух сквозь плотно сжатые зубы, бессильно откинула голову на стену. Сопротивляться не было ни сил, ни смысла — ткань уже была сорвана, а Элиан не знал границ своей заботы.
Мария опустила затуманенный взгляд на его макушку. Этот человек только что просил у неё прощения за то, что не умеет отнимать чужие жизни.
— Вам не за что извиняться, Элиан. Вы... вы не солдат. Мой долг... мой прямой долг — защищать вас и остальных.
Слова давались тяжело. Адреналин постепенно отступал, уступая место ноющей боли, накатывающей слабости и осознанию произошедшего. Идеальный, безупречный образ «Доброго» Элиана в этот момент дал серьезную трещину. Логика наконец-то пробилась сквозь шок — и лейтенант задалась главным вопросом.
— Но... объясните мне... — Мария замялась, мысли путались от боли и пережитого стресса. Она перевела тяжелый взгляд на лицо юноши, пытаясь найти в его глазах ответы. — Что вы там делали? Зачем... зачем вы пошли к ним?
Она крепче стиснула рукоять меча, словно ища в нем опору.
— Эти люди... Это контрабандисты, вооруженные головорезы... — слова стали тише. — Для чего "Доброму" понадобилось вести дела в заброшенных складах? Что вы хотели от них получить?
Это не единственные слова, которые Мария могла и должна была сказать, но именно сейчас она хотела знать, что заставило её практически отдать жизнь.
Она сидела у холодной стены, тяжело хватая густой от цементной пыли воздух. Звон в ушах всё ещё не прошел. Взгляд Марии казался стеклянным, расфокусированным. Пальцы рук вцепились в рукоять одачи, а мозг всё ещё отказывался верить, что бой окончен, посылая телу отчаянные сигналы защищаться, хотя защищаться было уже не от кого.
Иксория. «Богиня Войны». Мария прекрасно знала, что она обладает боевыми способностями, но увидеть подобное своими глазами... Одним взмахом она стёрла с лица земли тех, кто секунду назад загонял саму Марию в могилу. Да ещё и обрушила здание в процессе. Контраст между её собственным выживанием и этим божественным вмешательством был немыслим.
Когда Элиан приблизился и опустился перед ней на колени, Мария инстинктивно дернулась, желая отстраниться. Увидев, как высокородный юноша своими руками рвет дорогую ткань собственной одежды, лейтенант попыталась даже запротестовать.
— Господин Орофер... не нужно, прекратите... — голос её непривычно дрожал, утратив всю командирскую строгость. — Я в порядке... вам не стоит марать об меня руки...
Она попыталась отвести раненое плечо в сторону, отказываясь от помощи, но резкая вспышка боли прошила тело насквозь. Мария судорожно выдохнула, втянула воздух сквозь плотно сжатые зубы, бессильно откинула голову на стену. Сопротивляться не было ни сил, ни смысла — ткань уже была сорвана, а Элиан не знал границ своей заботы.
Мария опустила затуманенный взгляд на его макушку. Этот человек только что просил у неё прощения за то, что не умеет отнимать чужие жизни.
— Вам не за что извиняться, Элиан. Вы... вы не солдат. Мой долг... мой прямой долг — защищать вас и остальных.
Слова давались тяжело. Адреналин постепенно отступал, уступая место ноющей боли, накатывающей слабости и осознанию произошедшего. Идеальный, безупречный образ «Доброго» Элиана в этот момент дал серьезную трещину. Логика наконец-то пробилась сквозь шок — и лейтенант задалась главным вопросом.
— Но... объясните мне... — Мария замялась, мысли путались от боли и пережитого стресса. Она перевела тяжелый взгляд на лицо юноши, пытаясь найти в его глазах ответы. — Что вы там делали? Зачем... зачем вы пошли к ним?
Она крепче стиснула рукоять меча, словно ища в нем опору.
— Эти люди... Это контрабандисты, вооруженные головорезы... — слова стали тише. — Для чего "Доброму" понадобилось вести дела в заброшенных складах? Что вы хотели от них получить?
Это не единственные слова, которые Мария могла и должна была сказать, но именно сейчас она хотела знать, что заставило её практически отдать жизнь.
[id543751360:bp-36291248_282205|Tori],
Юноша не собирался слушать отнекивания со стороны своей спасительницы, продолжая наспех оказывать первую помощь. Может, не так умело, как, например, это делала бы Вильгельма, но явно не для вида, действительно защищая Марию от последствий ранения. Это меньшее, что он мог сделать.
Иксория медленным, едва слышным шагом перемещалась позади, сопровождаемая лишь приглушенным тканью лязгом протеза, - одна нога её тоже искусственная, как и рука, - а затем застыла рядом с ними, не произнося пока более ни слова. А ведь вполне могла осечь возможную грубость интереса со стороны спасенной дозорной...
Но ответ понесет сам Элиан. В его глаза, все еще не готовые полноценно светиться из-за минувшего страха, постепенно возвращалась его былая уверенность. Медленно, робко, словно ожидая разрешения войти. Он прекрасно понимал, что этот вопрос рано или поздно прозвучит, не открещивался от него, встретив взгляд Икеда с мягким теплом, тем самым, что обычно видят те, кто распознает в юноше Благодетеля.
= Эта сделка была важна, Мария. - поджав губы, молвил тот. - Некоторые лекарства приходится ввозить в обход правил и ограничений, а я не могу... Не могу лишить людей Ругорда надежды. Малышка Нэнси, портная Эмма, старик Тимоти... Людям нужна помощь там, где им не помогает ни власть, ни закон! - на мгновение он даже начал распаляться, солнцу подобно, но мягко стих, снова утопая в печали. - Мне жаль, что человеческая алчность приводит к этому. Маркез, тот человек... Он был честен в своем деле, но пожелал большего. И вот, во что это вылилось.
Господин Орофер сел на колени, уткнув лицо в раскрытые ладони, а затем, потеревшись о них, поднял глаза к старшему лейтенанту вновь. В золоте его глаз виднелась просьба. Он сел на корточки и не двигался, пока не поднималась Мария. И если она пожелает встать - поможет ей в этом.
= Госпожа Икеда. - голос, до того властный, сейчас казался мягким, но сохраняющим свою силу. - Я благодарю вас от всего сердца за спасение моего дорогого брата. Не могу даже представить иные исходы. Спасибо.
Короткий уважительный поклон от воительницы был сделан не механически, но осторожно и плавно: в ней было куда больше царственного, чем трансцендентного, а потому важность этого жеста ощущалась совершенно иначе.
Юноша не собирался слушать отнекивания со стороны своей спасительницы, продолжая наспех оказывать первую помощь. Может, не так умело, как, например, это делала бы Вильгельма, но явно не для вида, действительно защищая Марию от последствий ранения. Это меньшее, что он мог сделать.
Иксория медленным, едва слышным шагом перемещалась позади, сопровождаемая лишь приглушенным тканью лязгом протеза, - одна нога её тоже искусственная, как и рука, - а затем застыла рядом с ними, не произнося пока более ни слова. А ведь вполне могла осечь возможную грубость интереса со стороны спасенной дозорной...
Но ответ понесет сам Элиан. В его глаза, все еще не готовые полноценно светиться из-за минувшего страха, постепенно возвращалась его былая уверенность. Медленно, робко, словно ожидая разрешения войти. Он прекрасно понимал, что этот вопрос рано или поздно прозвучит, не открещивался от него, встретив взгляд Икеда с мягким теплом, тем самым, что обычно видят те, кто распознает в юноше Благодетеля.
= Эта сделка была важна, Мария. - поджав губы, молвил тот. - Некоторые лекарства приходится ввозить в обход правил и ограничений, а я не могу... Не могу лишить людей Ругорда надежды. Малышка Нэнси, портная Эмма, старик Тимоти... Людям нужна помощь там, где им не помогает ни власть, ни закон! - на мгновение он даже начал распаляться, солнцу подобно, но мягко стих, снова утопая в печали. - Мне жаль, что человеческая алчность приводит к этому. Маркез, тот человек... Он был честен в своем деле, но пожелал большего. И вот, во что это вылилось.
Господин Орофер сел на колени, уткнув лицо в раскрытые ладони, а затем, потеревшись о них, поднял глаза к старшему лейтенанту вновь. В золоте его глаз виднелась просьба. Он сел на корточки и не двигался, пока не поднималась Мария. И если она пожелает встать - поможет ей в этом.
= Госпожа Икеда. - голос, до того властный, сейчас казался мягким, но сохраняющим свою силу. - Я благодарю вас от всего сердца за спасение моего дорогого брата. Не могу даже представить иные исходы. Спасибо.
Короткий уважительный поклон от воительницы был сделан не механически, но осторожно и плавно: в ней было куда больше царственного, чем трансцендентного, а потому важность этого жеста ощущалась совершенно иначе.
Илья (https://vk.ru/id29752100),
Резкая боль заставила Марию судорожно втянуть воздух сквозь стиснутые зубы, когда руки Элиана туго затянули импровизированный бинт. Ткань мгновенно потемнела, пропитываясь горячей кровью. Лейтенант не стала отстраняться, принимая эту неумелую, но искреннюю помощь, однако пульсирующий жар служил хорошим напоминанием: долго она так не продержится. Адреналин стремительно вымывался из крови, уступая место боли, головокружению, немению.
Она прикрыла глаза, вслушиваясь в исповедь Элиана. Лекарства. Одно это слово расставило всё по своим местам, собирая полную картину случившегося.
Профессиональное возмущение мерно утихло. Идра — это красивая маска, за которой скрывается бюрократия и алчность. Аптекарские монополии и чиновники наверняка завышают цены на жизненно важные препараты в пять, а то и во все десять раз. Купить столько лекарств, чтобы хватило на всех жителей Ругорда, при этом отдавая завышенную цену за каждый бутылёк, казалось невозможным.
Элиан был готов марать свои белые одежды в крови и рисковать жизнью ради кучки контрабандных ампул для старого Тимоти или малышки Нэнси. В этом было столько же величия, сколько и безрассудства.
— Я понимаю, — тихо и мягко произнесла Мария. Она заставила себя открыть глаза и посмотреть в золотые радужки. — Я знаю, как тяжело приходится жителям Ругорда. Но послушайте меня, Элиан. Вы не должны так рисковать собой...
Она здоровой рукой слабо, но ободряюще сжала его запястье.
— Если этот Маркез или кто-то другой убьет вас в переулке, кто тогда принесет лекарства Нэнси? Кто защитит портную Эмму? Мертвый благодетель не спасет никого, Элиан. Пожалуйста, пообещайте мне, что больше не пойдете на такие сделки в одиночку, без надежной охраны. Миру нужен живой Элиан Орофер.
Её речь прервал глубокий голос Иксории. Богиня Войны, чье появление секундами ранее обрушило здание и разорвало на куски вооруженных мужчин, сейчас благодарила её. Более того — Иксория склонилась в уважительном поклоне. Мария была искренне ошарашена. Чтобы фигура такого колоссального масштаба и силы склоняла голову перед старшим лейтенантом, чья миссия, по сути, с треском провалилась?
Лейтенант начала медленно подниматься. Элиан мог подставить плечо, а Мария с благодарностью оперлась на него, стараясь не переносить весь вес. Выпрямив спину настолько, насколько позволяли раны, она посмотрела на Иксорию.
— Вам... совершенно не за что меня благодарить, госпожа Иксория, — Мария покачала головой. В её голосе звучала честность солдата, трезво оценивающего свои силы. — Я лишь тянула время. Если бы не ваше вмешательство, мы бы не смогли выйти со склада живыми. Вы спасли нас, и моя жизнь теперь в долгу перед вами.
Мария тяжело сглотнула, чувствуя, как перед глазами начинают плыть темные пятна. Усталость, боль, шок — всё накладывалось друг на друга.
— Но если мы хотим, чтобы это спасение имело смысл... — её голос постепенно становился тяжелее. — Нам нужно уходить. Здесь может оказаться подкрепление противника или стражники, на вопросы которых я не смогу ответить. И признаться честно... мне нужно в госпиталь.
Резкая боль заставила Марию судорожно втянуть воздух сквозь стиснутые зубы, когда руки Элиана туго затянули импровизированный бинт. Ткань мгновенно потемнела, пропитываясь горячей кровью. Лейтенант не стала отстраняться, принимая эту неумелую, но искреннюю помощь, однако пульсирующий жар служил хорошим напоминанием: долго она так не продержится. Адреналин стремительно вымывался из крови, уступая место боли, головокружению, немению.
Она прикрыла глаза, вслушиваясь в исповедь Элиана. Лекарства. Одно это слово расставило всё по своим местам, собирая полную картину случившегося.
Профессиональное возмущение мерно утихло. Идра — это красивая маска, за которой скрывается бюрократия и алчность. Аптекарские монополии и чиновники наверняка завышают цены на жизненно важные препараты в пять, а то и во все десять раз. Купить столько лекарств, чтобы хватило на всех жителей Ругорда, при этом отдавая завышенную цену за каждый бутылёк, казалось невозможным.
Элиан был готов марать свои белые одежды в крови и рисковать жизнью ради кучки контрабандных ампул для старого Тимоти или малышки Нэнси. В этом было столько же величия, сколько и безрассудства.
— Я понимаю, — тихо и мягко произнесла Мария. Она заставила себя открыть глаза и посмотреть в золотые радужки. — Я знаю, как тяжело приходится жителям Ругорда. Но послушайте меня, Элиан. Вы не должны так рисковать собой...
Она здоровой рукой слабо, но ободряюще сжала его запястье.
— Если этот Маркез или кто-то другой убьет вас в переулке, кто тогда принесет лекарства Нэнси? Кто защитит портную Эмму? Мертвый благодетель не спасет никого, Элиан. Пожалуйста, пообещайте мне, что больше не пойдете на такие сделки в одиночку, без надежной охраны. Миру нужен живой Элиан Орофер.
Её речь прервал глубокий голос Иксории. Богиня Войны, чье появление секундами ранее обрушило здание и разорвало на куски вооруженных мужчин, сейчас благодарила её. Более того — Иксория склонилась в уважительном поклоне. Мария была искренне ошарашена. Чтобы фигура такого колоссального масштаба и силы склоняла голову перед старшим лейтенантом, чья миссия, по сути, с треском провалилась?
Лейтенант начала медленно подниматься. Элиан мог подставить плечо, а Мария с благодарностью оперлась на него, стараясь не переносить весь вес. Выпрямив спину настолько, насколько позволяли раны, она посмотрела на Иксорию.
— Вам... совершенно не за что меня благодарить, госпожа Иксория, — Мария покачала головой. В её голосе звучала честность солдата, трезво оценивающего свои силы. — Я лишь тянула время. Если бы не ваше вмешательство, мы бы не смогли выйти со склада живыми. Вы спасли нас, и моя жизнь теперь в долгу перед вами.
Мария тяжело сглотнула, чувствуя, как перед глазами начинают плыть темные пятна. Усталость, боль, шок — всё накладывалось друг на друга.
— Но если мы хотим, чтобы это спасение имело смысл... — её голос постепенно становился тяжелее. — Нам нужно уходить. Здесь может оказаться подкрепление противника или стражники, на вопросы которых я не смогу ответить. И признаться честно... мне нужно в госпиталь.
[id543751360:bp-36291248_282221|Tori],
Пока Элиан отвлекся на собственные эмоции и усталость, Мария заговорила с присущим ей рвением, причем коснулась момента воистину важного: жертвенности, свойственной господину Ороферу. В одном она была права наверняка: миру в целом и Тенгейру в частности требовался он, как никто другой. Он был единственным, примерившим личину спасителя, первым среди многих, кому она пришлась в пору, ведь никто не был так искренен в своих намерениях вернуть Ругорду величие и подарить народу надежду.
«Добрый» принял её слова, немного понурив голову, но, все же, под конец слабо улыбнулся старшему лейтенанту.
= Все так. Наверное, все так.
Тем временем Икеда оказалась уже на ногах, тяжело принимая благодарность Иксории. Пусть последняя и поставила точку в сражении, нельзя было отрицать весомость того, что было подарено участием храброй дозорной во всем этом переполохе.
= Секунды мужества меняют мир. - лицо его уже потеплело, пусть и было бледнее обычного. - А раз чувствуете себя в долгу, то...
На мгновение Элиан замолчал, видя, что Марии становится заметно хуже, а потому он плотнее взялся за неё, позволяя идти, опираясь на него. Конечно, его сестра могла бы просто взять её на руки, но... Побоялась проявить неуважение.
= Подкрепления у контрабандистов не будет. - медленно повернула голову воительница в сторону разрушенного склада, медленно сопровождая их. - Вокруг ни души.
= И доблестным стражам я все объясню. - пообещал господин Орофер. - Не переживайте. А мы сопроводим вас до лечебницы. Но ответьте мне на вопрос, Мария: если я попрошу вас быть в моей личной охране... вы согласитесь?
Наверняка прозвучало это весьма неожиданно, даже отчасти шокирующе, но, видимо, пережитое раскрыло душу Элиана куда больше, чем можно было предположить. Все то, что увидел он раньше в старшем лейтенанте делало её идеальным кандидатом в глазах благородного юноши.
= Доброта, смирение, терпение, храбрость, сила... - молвил Благодетель. - Перечислять можно еще много, сколько есть у вас достоинств. И я буду счастлив видеть вас рядом с собой, также помогающую людям.
Пока Элиан отвлекся на собственные эмоции и усталость, Мария заговорила с присущим ей рвением, причем коснулась момента воистину важного: жертвенности, свойственной господину Ороферу. В одном она была права наверняка: миру в целом и Тенгейру в частности требовался он, как никто другой. Он был единственным, примерившим личину спасителя, первым среди многих, кому она пришлась в пору, ведь никто не был так искренен в своих намерениях вернуть Ругорду величие и подарить народу надежду.
«Добрый» принял её слова, немного понурив голову, но, все же, под конец слабо улыбнулся старшему лейтенанту.
= Все так. Наверное, все так.
Тем временем Икеда оказалась уже на ногах, тяжело принимая благодарность Иксории. Пусть последняя и поставила точку в сражении, нельзя было отрицать весомость того, что было подарено участием храброй дозорной во всем этом переполохе.
= Секунды мужества меняют мир. - лицо его уже потеплело, пусть и было бледнее обычного. - А раз чувствуете себя в долгу, то...
На мгновение Элиан замолчал, видя, что Марии становится заметно хуже, а потому он плотнее взялся за неё, позволяя идти, опираясь на него. Конечно, его сестра могла бы просто взять её на руки, но... Побоялась проявить неуважение.
= Подкрепления у контрабандистов не будет. - медленно повернула голову воительница в сторону разрушенного склада, медленно сопровождая их. - Вокруг ни души.
= И доблестным стражам я все объясню. - пообещал господин Орофер. - Не переживайте. А мы сопроводим вас до лечебницы. Но ответьте мне на вопрос, Мария: если я попрошу вас быть в моей личной охране... вы согласитесь?
Наверняка прозвучало это весьма неожиданно, даже отчасти шокирующе, но, видимо, пережитое раскрыло душу Элиана куда больше, чем можно было предположить. Все то, что увидел он раньше в старшем лейтенанте делало её идеальным кандидатом в глазах благородного юноши.
= Доброта, смирение, терпение, храбрость, сила... - молвил Благодетель. - Перечислять можно еще много, сколько есть у вас достоинств. И я буду счастлив видеть вас рядом с собой, также помогающую людям.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: