[id213233084:bp-36291248_226233|Аладей], [id580994004:bp-36291248_226000|Max], [id13305767:bp-36291248_225985|Nazgul], [id590723957:bp-36291248_225734|Ацухиро]
Грифа едва не вывернуло от того зверства, учинённого «медузой» над трупом птицы, а аристократ даже не заметил, как он вообще забрался на дерево, и уже хотел было застрелить это недоразумение от греха подальше, но его опередила Таман, прервав зверскую трапезу ударом хвоста и «брызгами» земли. От увиденного Хильдебранд даже улыбнулся, он был вовсе не против, чтобы они дрались между собой, но Амрита была больше занята теперь тем, что пыталась договориться с птицами, казалось, не очень успешно, они были сильно взволнованы и постоянно кричали.
Аборигены нервничали не меньше птиц, они уже хотели обернуть свою растерянность и неуверенность в решительные действия и нервы у одного уже явно сдавали. Отмашкой стало, когда птицы заклекотали с новой силой и взмыли вверх, кажется, эта змеюка на что-то да способна. Самый нервный абориген метнул копьё в зверолюдку, которая поднималась, отброшенная ветром от крыльев.
«А, к чёрту, капитан хочет их видеть живыми, я попытаюсь»
Эта мысль проносилась в голове Корбиниана, пока он рванул на перерез летящему копью. Все эти события уложились менее чем в секунду и её окончание огласил звон камня о метал, когда копьё врезалось в железный наплечник и неохотно отлетело в сторону.
Войны племени бросились на вторженцев с явно немирными намерениями.
«Теперь у меня есть все основания»
Пистольер прицелился в бегущих на него аборигенов.
Прозвучало несколько выстрелов и двое дикарей упали на траву, орошая землю кровью. Один умер на месте, второй был на пороге встречи с предками.
Больше всех в данной ситуации было дурно вождю местных жителей, он был напуган и не знал что делать. А это был вариант.
Хильдебранд одним рывком добежал до старика, схватил его за шею и приставил револьвер к голове.
– А теперь всем стоять на месте, иначе пришью вашего дорогого вождя!
Короткая стычка резко прекратилась, те толстопузые, что ещё оставались на ногах смотрели на Корбиниана с осознанием своей ошибки. Воевать с людьми они явно не привыкли.
ONE PIECE RP ·
[Саус Блю] Королевство Торино
[id580994004:bp-36291248_226000|Max], [id213233084:bp-36291248_226233|Аладей], [id581055576:bp-36291248_226436|Димитри],
Самуэль
Вырывая куски плоти и мяса с органами, Самуэль не обращал внимания на остальных. Хотя он видел реакцию их лиц. Но не придавал этому значения. Однако змеевидной самке пришлось не по вкусу его способ потребления пищи. Она ударила своим хвостом в полуметре от него, забросав его кусками земли, как и труп птицы, выразившись не самым приятным образом в сторону медузы.
М: Что она имеет ввиду? Это самый обычный метод потребления пищи… - Самуэль слегка опустил голову в бок, словно не понимая слов женщины змеи. Но Самуэль не тот представитель рыболюдей, который будет следовать непонятным замечаниям непонятно кого. После чего та отправилась беседовать с птицами, которые кружили вокруг нее достаточно близко. Вроде как она смогла договориться с ними, вроде как. Потому что потом завязался бой с местными аборигенами. Бородатый стрелок открыл огонь, внимание быстро переключилось на него.
Пока Хильдербранд устраивал стрельбище по живым мишеням, Самуэль стряхнул с себя землю. Подле подошел к голове птицы и стал выковыривать от туда глаза. Но глаза не для еды, а для экспериментов. Вырвав глаза, он достал баночку и сунул их туда, после чего убрал обратно в надлежащее место в халате.
М: Похоже всё. - над трупом птицы можно было и закончить, если бы в голову не закралась другая мысль, которую тут же решил реализовывать. Когти на лапах могли бы послужить отличным трофеем. Да и в хозяйстве могут пригодиться. Сначала Самуэль вырвал одну ногу с корнем, а потом стал вырывать сами когти, что бы это было удобно делать в полный рост. Парочка когтей ему могло хватить для личного использования. А теперь похоже суматоха только усиливалась благодаря стрельбе усатого мужика с стреляющей валыной.
Он взял в заложники их вождя. Аборигены явно были ограничены в своих моральных и физических устоях, поэтому могли не решится атаковать стрелка со своим человеком. Сам же Самуэль наконец подошел ближе к Меллису, но прошел мимо него и устремился к стрелку вставая на расстоянии в полтора метра от него. Взглядом он того не одарил. Хотя они не знают что он и так смотрит на них своей грибовидной башкой.
М: И чем мои методы потребления хуже такой грубой расправы? Не понять мне этих поверхностных жителей. Одно им противно, другое они используют с радостью. Странные у них обычаи. - думал Самуэль наблюдая за аборигенами, которые явно не стремились бежать в бой, когда их вождь был в цепких лапах.
Медузамен держал свои руки перед собой, скрывая в длинных рукавах, он снимал перчатки под ними. Его халат из синего окрасился в алый почти полностью, не считая верхней части. Кровь еще капала на землю.
Опустив руки вниз, Чиронекс резко стартанул с места, врываясь в строй аборигенов. После еды теперь можно было размяться. Поэтому приблизившись к одному из аборигенов, Самуэль ударил того в пузо ладонью правой руки, его руки были оголены, яд начнет действовать как только он начнет прикасаться к живой ткани. Но пока аборигена он просто отбросил в сторону. Совершив резкое перенаправление в сторону другого человека, его рука устремилась хваткой за голову. Человек закричал, явно от неожиданности, чем от боли, которая была следующей. Ожог достаточно быстро себя показывает после касания, но что бы другим повадно не было его атаковать. Он бросил несчастного аборигена в кучу таких же, кидая его за голову. Удивительно, как она не оторвалась при броске. Сделав несколько больших шагов назад, в Самуэль полетели копья. Поэтому это было правильным решением отступить немного поодаль после атаки. Чиронекс улыбался под своей мембраной. Змеюка хоть и подпортила впечатление о трапезе, но в тот момент Самуэль уже получил ту сытость, которую хотел. Остальное он хотел распотрошить что бы добро не пропадало. Что частично он и сделал. Аборигены явно были в ярости после такой атаки. А двое из них сейчас лили горькие слезы от ожогов, которые Самуэль поставим им как клеймо. На фоне остальных, эти двое покраснели как помидоры, дергаясь на земле в судорогах.
Самуэль
Вырывая куски плоти и мяса с органами, Самуэль не обращал внимания на остальных. Хотя он видел реакцию их лиц. Но не придавал этому значения. Однако змеевидной самке пришлось не по вкусу его способ потребления пищи. Она ударила своим хвостом в полуметре от него, забросав его кусками земли, как и труп птицы, выразившись не самым приятным образом в сторону медузы.
М: Что она имеет ввиду? Это самый обычный метод потребления пищи… - Самуэль слегка опустил голову в бок, словно не понимая слов женщины змеи. Но Самуэль не тот представитель рыболюдей, который будет следовать непонятным замечаниям непонятно кого. После чего та отправилась беседовать с птицами, которые кружили вокруг нее достаточно близко. Вроде как она смогла договориться с ними, вроде как. Потому что потом завязался бой с местными аборигенами. Бородатый стрелок открыл огонь, внимание быстро переключилось на него.
Пока Хильдербранд устраивал стрельбище по живым мишеням, Самуэль стряхнул с себя землю. Подле подошел к голове птицы и стал выковыривать от туда глаза. Но глаза не для еды, а для экспериментов. Вырвав глаза, он достал баночку и сунул их туда, после чего убрал обратно в надлежащее место в халате.
М: Похоже всё. - над трупом птицы можно было и закончить, если бы в голову не закралась другая мысль, которую тут же решил реализовывать. Когти на лапах могли бы послужить отличным трофеем. Да и в хозяйстве могут пригодиться. Сначала Самуэль вырвал одну ногу с корнем, а потом стал вырывать сами когти, что бы это было удобно делать в полный рост. Парочка когтей ему могло хватить для личного использования. А теперь похоже суматоха только усиливалась благодаря стрельбе усатого мужика с стреляющей валыной.
Он взял в заложники их вождя. Аборигены явно были ограничены в своих моральных и физических устоях, поэтому могли не решится атаковать стрелка со своим человеком. Сам же Самуэль наконец подошел ближе к Меллису, но прошел мимо него и устремился к стрелку вставая на расстоянии в полтора метра от него. Взглядом он того не одарил. Хотя они не знают что он и так смотрит на них своей грибовидной башкой.
М: И чем мои методы потребления хуже такой грубой расправы? Не понять мне этих поверхностных жителей. Одно им противно, другое они используют с радостью. Странные у них обычаи. - думал Самуэль наблюдая за аборигенами, которые явно не стремились бежать в бой, когда их вождь был в цепких лапах.
Медузамен держал свои руки перед собой, скрывая в длинных рукавах, он снимал перчатки под ними. Его халат из синего окрасился в алый почти полностью, не считая верхней части. Кровь еще капала на землю.
Опустив руки вниз, Чиронекс резко стартанул с места, врываясь в строй аборигенов. После еды теперь можно было размяться. Поэтому приблизившись к одному из аборигенов, Самуэль ударил того в пузо ладонью правой руки, его руки были оголены, яд начнет действовать как только он начнет прикасаться к живой ткани. Но пока аборигена он просто отбросил в сторону. Совершив резкое перенаправление в сторону другого человека, его рука устремилась хваткой за голову. Человек закричал, явно от неожиданности, чем от боли, которая была следующей. Ожог достаточно быстро себя показывает после касания, но что бы другим повадно не было его атаковать. Он бросил несчастного аборигена в кучу таких же, кидая его за голову. Удивительно, как она не оторвалась при броске. Сделав несколько больших шагов назад, в Самуэль полетели копья. Поэтому это было правильным решением отступить немного поодаль после атаки. Чиронекс улыбался под своей мембраной. Змеюка хоть и подпортила впечатление о трапезе, но в тот момент Самуэль уже получил ту сытость, которую хотел. Остальное он хотел распотрошить что бы добро не пропадало. Что частично он и сделал. Аборигены явно были в ярости после такой атаки. А двое из них сейчас лили горькие слезы от ожогов, которые Самуэль поставим им как клеймо. На фоне остальных, эти двое покраснели как помидоры, дергаясь на земле в судорогах.
М: Интересно. Как долго они протянут? Надо не упускать их из виду при возможности. - думал Самуэль заострив свои внешние глаза на них. Но легким поворотом головы посмотрел на Хилдербранта, своими истинными глазами. Может быть тот мог увидеть их, даже сквозь шторки свисающие с его внутренней шляпки. Что глаза у Самуэля были белыми, будто он слепой.
[id13305767:bp-36291248_226446|Nazgul], [id581055576:bp-36291248_226436|Димитри], [id213233084:bp-36291248_226233|Аладей], [id590723957:bp-36291248_225733|Ацухиро].
Звенья событий в бешеном темпе то разрывались, то сплетались в одно целое. Не чувствуя в себе божьего дара всеведения, Мѐлисс принял одно из самых верных решений на данный момент: начать уводить к морю «большого человека». И это стало бы хорошим знаком для стягивания следом всех тех, кто сейчас имеет пылающее или только закрадывающееся желание покинуть остров.
С подлинным вниманием выслушивая ответ Горги, капитан ощущал, как время вокруг него стало тянуться также медленно, как вокруг оглушённого и падающего на колени солдата на поле боя. Тойон пытался сосредоточиться только на доверии самого простого существа, как бы то обидно ни звучало - на доверии великана. Но голова продолжала собирать и анализировать ту информацию, которая поступала порывом ветра от взмаха крыльев улетающих птиц, выстрелом огнестрельного оружия коренастого товарища и...
– Я начитан о таком растении, как чертополох, но никогда его не видел живьём, – специфически поделился жизненным фактом капитан.
С полуоборота он совершил рукой выброс ранее освобождённой катаны вперёд, мгновенно сокращая малое расстояние между собой и подошедшим сзади аборигеном. Чужеземец старался обнаружить самое уязвимое место в Горги, чтобы поразить его чередой стрел, но оплошал от нежданного разворота человека, во лбу которого торчал камень. Стрела в очередной раз полетела в достаточно плотную часть кожного покрова гиганта, не принося никакого урона. А Тойон тем временем заставил аборигена отшатнуться назад, занёс меч назад, без прекращения сократил расстояние. Капитан ухватил того за руку, которой абориген пытался восстановить равновесие, вытягивая её немного вперёд, крутанул вокруг оси и перерезал горло вакидзаси, тем временем когда катана осталась воткнутой в землю позади.
– Но мне казалось, что иноземцы именно с подобной ситуацией сравнивают это растение.
Тело рухнуло к его ногам, а вакидзаси было упокоено обратно в ножны, после того как лезвие очищающим от крови жестом прошло по рукаву одежды тойона.
– Люди и нелюди, – уверенно начал повышать голос Мѐлисс, поднимая катану с земли, – в сию минуту я предлагаю вам свой корабль для отплытия. И если вы сочтёте нужным здесь остаться, то лучше вам это выказать до того, как я перестану разбирать, кто союзник мне, а кто враг. Прошу не счесть за угрозу, но мы, фрамандцы, тоже не очень терпеливы и разбирательны в... человекоподобных.
Тогда уже все снова застыли друг перед другом, будто отражения в зеркалах. Одни боялись, другие сделали то, что хотели, и чего-то ждали. Голова пока шла навзрыд, сколько разных мотивов и целей витает... и полностью не совпадают с его... «А иначе я не смогу понять и изменить свой народ,» – заключил в мыслях тойон.
– Мой друг сейчас направится к кораблю, можете последовать за ним, – указав на коренастого стрелка, Тойон и сам посмотрел на него с вопросом в глазах: «Ведь точно пойдёшь? Надо, твою мать!».
Следом староста просто выдохнул и кивнул Хильдебранду, тем самым выказав надежду на его терпение и предупредив, что он вернётся в скором времени. После чего Мѐлисс быстро окинул всех взглядом, будто бы ища того самого, кто сейчас может отказаться, быкануть в ответ и даже помешать как-то их отплытию. Но он будто такого не нашёл, и просто резко ринулся в сторону, "растворяясь" в зелени.
Некоторые аборигены, будто приметив одинокого беззащитного кролика и воспользовавшись своей отдаленностью от всех, также скрылись в зелень следом за капитаном пиратов тойона.
Звенья событий в бешеном темпе то разрывались, то сплетались в одно целое. Не чувствуя в себе божьего дара всеведения, Мѐлисс принял одно из самых верных решений на данный момент: начать уводить к морю «большого человека». И это стало бы хорошим знаком для стягивания следом всех тех, кто сейчас имеет пылающее или только закрадывающееся желание покинуть остров.
С подлинным вниманием выслушивая ответ Горги, капитан ощущал, как время вокруг него стало тянуться также медленно, как вокруг оглушённого и падающего на колени солдата на поле боя. Тойон пытался сосредоточиться только на доверии самого простого существа, как бы то обидно ни звучало - на доверии великана. Но голова продолжала собирать и анализировать ту информацию, которая поступала порывом ветра от взмаха крыльев улетающих птиц, выстрелом огнестрельного оружия коренастого товарища и...
– Я начитан о таком растении, как чертополох, но никогда его не видел живьём, – специфически поделился жизненным фактом капитан.
С полуоборота он совершил рукой выброс ранее освобождённой катаны вперёд, мгновенно сокращая малое расстояние между собой и подошедшим сзади аборигеном. Чужеземец старался обнаружить самое уязвимое место в Горги, чтобы поразить его чередой стрел, но оплошал от нежданного разворота человека, во лбу которого торчал камень. Стрела в очередной раз полетела в достаточно плотную часть кожного покрова гиганта, не принося никакого урона. А Тойон тем временем заставил аборигена отшатнуться назад, занёс меч назад, без прекращения сократил расстояние. Капитан ухватил того за руку, которой абориген пытался восстановить равновесие, вытягивая её немного вперёд, крутанул вокруг оси и перерезал горло вакидзаси, тем временем когда катана осталась воткнутой в землю позади.
– Но мне казалось, что иноземцы именно с подобной ситуацией сравнивают это растение.
Тело рухнуло к его ногам, а вакидзаси было упокоено обратно в ножны, после того как лезвие очищающим от крови жестом прошло по рукаву одежды тойона.
– Люди и нелюди, – уверенно начал повышать голос Мѐлисс, поднимая катану с земли, – в сию минуту я предлагаю вам свой корабль для отплытия. И если вы сочтёте нужным здесь остаться, то лучше вам это выказать до того, как я перестану разбирать, кто союзник мне, а кто враг. Прошу не счесть за угрозу, но мы, фрамандцы, тоже не очень терпеливы и разбирательны в... человекоподобных.
Тогда уже все снова застыли друг перед другом, будто отражения в зеркалах. Одни боялись, другие сделали то, что хотели, и чего-то ждали. Голова пока шла навзрыд, сколько разных мотивов и целей витает... и полностью не совпадают с его... «А иначе я не смогу понять и изменить свой народ,» – заключил в мыслях тойон.
– Мой друг сейчас направится к кораблю, можете последовать за ним, – указав на коренастого стрелка, Тойон и сам посмотрел на него с вопросом в глазах: «Ведь точно пойдёшь? Надо, твою мать!».
Следом староста просто выдохнул и кивнул Хильдебранду, тем самым выказав надежду на его терпение и предупредив, что он вернётся в скором времени. После чего Мѐлисс быстро окинул всех взглядом, будто бы ища того самого, кто сейчас может отказаться, быкануть в ответ и даже помешать как-то их отплытию. Но он будто такого не нашёл, и просто резко ринулся в сторону, "растворяясь" в зелени.
Некоторые аборигены, будто приметив одинокого беззащитного кролика и воспользовавшись своей отдаленностью от всех, также скрылись в зелень следом за капитаном пиратов тойона.
[id580994004:bp-36291248_226491|Max], [id13305767:bp-36291248_226446|Nazgul], [id581055576:bp-36291248_226436|Димитри], [id590723957:bp-36291248_225734|Ацухиро],
Амрита
Вдали от дома, без какой-либо возможности вернуться, не испытав свою неудачливость многократно, Амрита никак не надеялась встретить столь странных попутчиков. Которые, к тому же, удивительно себя ведут. Прежде многие люди чувствовали некоторую спутанность и даже ошарашенность, встречаясь с нагой. Ее внешность была для них в новинку, а манера говорить и вести себя обескураживала: видя перед собой существо, будто сошедшее из сказок и снов, они не надеялись услышать ее голос. И, разумеется, такую простую манеру речи, никак не сочетающуюся с тем образом, который рисовало их воображение.
Эти люди были отнюдь не простыми или прямыми. Они были столь же закованными в чешую, как и древние воины Каракусса, только в невидимую. Острую, черную и перламутровую, как тот камень, что украшал лоб человека с маской.
Быть может, поэтому они и оставались порой непонятыми.
Амрита видела, как один из аборигенов кинул в нее копье. Она как раз поднималась и понимала, всеми фибрами души чувствовала, что не успеет уклониться, а отбиться просто нечем. разумеется, она попыталась инстинктивно прикрыться хвостом, но копье пробило бы его.
А железный наплечник устоял.
Хильдебранду достался настолько изумленный взгляд, насколько вообще могла изобразить мордашка наги.
Однако, Амриту отвлек медуз. Он продолжил курочить содрогающееся от его действий птичье тело. Трофеи? Научная деятельность? Испытывая целый ураган эмоций, девушка побледнела, да так, что это стало заметно.
Порой, стоит только подумать, что все начинает получаться хоть немного лучше, чем раньше, как раздается выстрел. А за ним еще и еще. Нага испуганно накрыла уши руками, зажмурившись и высунув кончик языка. Зачем так? Не смотря на то, что верхняя часть тела девушки все же больше походила на человеческую, кончик языка Амриты, как и у многих змей, обладал теплочувствительностью. Пожалуй, именно эта, весьма обычная для змеелюдей черта, помогала ей выживать в некоторых странных переделках. Иногда, когда оказываешься под завалами кельи, это именно то, что помогает тебе выбраться к нагретым утренним солнцем камням и дневному свету.
А еще это позволяло понять, где находятся люди и нелюди. Их температура различалась, но не сильно. Даже не смотря на то, что рядом с Хильдебрандом появился Чиронекс, возле стрелка появилась и сама Амрита.
Более того, девушка практически повисла - но на той руке, которой мужчина держал вождя, предусмотрительно не дергая руку с оружием, видимо, некогда нага все же сталкивалась с огнестрелом.
- Пожалуйста! Перестаньте, нет смысла, нет времени, нам надо уходить!
Амрита затравленно огляделась. Слова фрамандца означали только одно: времени нет совсем, решение должно быть принято сию секунду.
- Мы должны помочь ему!
и...что ж. Не думаете же вы, что Амрита ограничится одними словами. Девушка рзавернулась, обвивая хвостом вождя и тут же сдергивая его вниз. Тугой разворот - и мужчину, аки мяч в боулинге, выстреливает в его соотечетсвенников с соответственным эффектом.
Впрочем, с силой девушка не рассчитала. Ее хвост несолько раз хрустнул, а сама Амрита горестно скривилась и вцепилась в руку Хильдебранда еще крепче.
"Надо бежать... Пока туземцы заняты, а тому странному человеку нужна помощь, мы не можем оставаться. Да и ведь вы с ним, усатый человек."
Амрита
Вдали от дома, без какой-либо возможности вернуться, не испытав свою неудачливость многократно, Амрита никак не надеялась встретить столь странных попутчиков. Которые, к тому же, удивительно себя ведут. Прежде многие люди чувствовали некоторую спутанность и даже ошарашенность, встречаясь с нагой. Ее внешность была для них в новинку, а манера говорить и вести себя обескураживала: видя перед собой существо, будто сошедшее из сказок и снов, они не надеялись услышать ее голос. И, разумеется, такую простую манеру речи, никак не сочетающуюся с тем образом, который рисовало их воображение.
Эти люди были отнюдь не простыми или прямыми. Они были столь же закованными в чешую, как и древние воины Каракусса, только в невидимую. Острую, черную и перламутровую, как тот камень, что украшал лоб человека с маской.
Быть может, поэтому они и оставались порой непонятыми.
Амрита видела, как один из аборигенов кинул в нее копье. Она как раз поднималась и понимала, всеми фибрами души чувствовала, что не успеет уклониться, а отбиться просто нечем. разумеется, она попыталась инстинктивно прикрыться хвостом, но копье пробило бы его.
А железный наплечник устоял.
Хильдебранду достался настолько изумленный взгляд, насколько вообще могла изобразить мордашка наги.
Однако, Амриту отвлек медуз. Он продолжил курочить содрогающееся от его действий птичье тело. Трофеи? Научная деятельность? Испытывая целый ураган эмоций, девушка побледнела, да так, что это стало заметно.
Порой, стоит только подумать, что все начинает получаться хоть немного лучше, чем раньше, как раздается выстрел. А за ним еще и еще. Нага испуганно накрыла уши руками, зажмурившись и высунув кончик языка. Зачем так? Не смотря на то, что верхняя часть тела девушки все же больше походила на человеческую, кончик языка Амриты, как и у многих змей, обладал теплочувствительностью. Пожалуй, именно эта, весьма обычная для змеелюдей черта, помогала ей выживать в некоторых странных переделках. Иногда, когда оказываешься под завалами кельи, это именно то, что помогает тебе выбраться к нагретым утренним солнцем камням и дневному свету.
А еще это позволяло понять, где находятся люди и нелюди. Их температура различалась, но не сильно. Даже не смотря на то, что рядом с Хильдебрандом появился Чиронекс, возле стрелка появилась и сама Амрита.
Более того, девушка практически повисла - но на той руке, которой мужчина держал вождя, предусмотрительно не дергая руку с оружием, видимо, некогда нага все же сталкивалась с огнестрелом.
- Пожалуйста! Перестаньте, нет смысла, нет времени, нам надо уходить!
Амрита затравленно огляделась. Слова фрамандца означали только одно: времени нет совсем, решение должно быть принято сию секунду.
- Мы должны помочь ему!
и...что ж. Не думаете же вы, что Амрита ограничится одними словами. Девушка рзавернулась, обвивая хвостом вождя и тут же сдергивая его вниз. Тугой разворот - и мужчину, аки мяч в боулинге, выстреливает в его соотечетсвенников с соответственным эффектом.
Впрочем, с силой девушка не рассчитала. Ее хвост несолько раз хрустнул, а сама Амрита горестно скривилась и вцепилась в руку Хильдебранда еще крепче.
"Надо бежать... Пока туземцы заняты, а тому странному человеку нужна помощь, мы не можем оставаться. Да и ведь вы с ним, усатый человек."
[id590723957:bp-36291248_225734|Ацухиро], [id13305767:bp-36291248_226446|Nazgul], [id580994004:bp-36291248_226491|Max], [id213233084:bp-36291248_226542|Аладей],
Пока Хильдебранд отвлёкся на то, с какой простотой и опасной грацией «немой» разделывался с опешившими туземцами и встретился с ним взглядом, или аристократу так показалось.
Впрочем, напряжённый момент был бесцеремонно прерван змеелюдкой, которая в душевном порыве выдернула старика из хватки пистольера, будь у стрелка чуть менее твёрдая рука, зиять в голове старика сейчас дыре на вылет.
Змеелюдка вцепилась в руку Корбиниана и что-то лепетала, но Хильдебранд не слушал, не слишком внимательно, намного больше ему хотелось избавится от столь «приятного» общества.
«Может, перебить их, а Мелису сказать, что они предпочли остаться на острове? Он как раз скрылся в зарослях.»
– Отпусти, моё терпение не безгранично.
Голос Корбиниана звучал как скрежет металла.
«Я не знаю, что кэп от них хочет, нужно будет с ним обсудить этот момент, но слово капитана...»
– Итак, ты и ты – Хильдебранд указал поочерёдно на недолюдей – вы слышали слова Мелиса, если кому-то охота убраться с этого острова в нашей компании – я отведу в бухту, где мы встали на рейд. И, молчаливый, я сильно не обижусь, если у тебя есть другие планы.
Пистольер развернулся на месте и двинулся в направлении корабля, бросив взгляд на аборигенов, старик пережил роль снаряда и теперь пытался встать. Хорошо, что он жив, не хотелось обрывать его жизнь, аборигенов бы сильно испугал сам факт того, что их главу схватили и исполнять угрозу не было необходимости, но эта шебутная вмешивается слишком часто и не по делу. Хотя, с птицами она сработала лучше, чем ожидалось.
Так в своих раздумьях Хильдебранд дошёл до корабля. Казалось, прошла целая вечность, но по факту – день даже не думал заканчиваться.
Перепуганный шумом с острова Грэг сидел на «Мейфенге» с ружьём наперевес, ожидая худшего, его семьи видно не было, Мелиса, впрочем, тоже.
– Эй, корабел, отбой, всё хорошо! Насколько возможно. – последнее – едва не шёпотом.
Шебека выглядела увереннее, чем когда Хиль с Мелисом её покидали, борт выглядел отремонтированым, насколько возможно, корабль был гот ов к плаванию.
– Ну, и где же запропостился капитан? – риторически спросил Хиль.
Пока Хильдебранд отвлёкся на то, с какой простотой и опасной грацией «немой» разделывался с опешившими туземцами и встретился с ним взглядом, или аристократу так показалось.
Впрочем, напряжённый момент был бесцеремонно прерван змеелюдкой, которая в душевном порыве выдернула старика из хватки пистольера, будь у стрелка чуть менее твёрдая рука, зиять в голове старика сейчас дыре на вылет.
Змеелюдка вцепилась в руку Корбиниана и что-то лепетала, но Хильдебранд не слушал, не слишком внимательно, намного больше ему хотелось избавится от столь «приятного» общества.
«Может, перебить их, а Мелису сказать, что они предпочли остаться на острове? Он как раз скрылся в зарослях.»
– Отпусти, моё терпение не безгранично.
Голос Корбиниана звучал как скрежет металла.
«Я не знаю, что кэп от них хочет, нужно будет с ним обсудить этот момент, но слово капитана...»
– Итак, ты и ты – Хильдебранд указал поочерёдно на недолюдей – вы слышали слова Мелиса, если кому-то охота убраться с этого острова в нашей компании – я отведу в бухту, где мы встали на рейд. И, молчаливый, я сильно не обижусь, если у тебя есть другие планы.
Пистольер развернулся на месте и двинулся в направлении корабля, бросив взгляд на аборигенов, старик пережил роль снаряда и теперь пытался встать. Хорошо, что он жив, не хотелось обрывать его жизнь, аборигенов бы сильно испугал сам факт того, что их главу схватили и исполнять угрозу не было необходимости, но эта шебутная вмешивается слишком часто и не по делу. Хотя, с птицами она сработала лучше, чем ожидалось.
Так в своих раздумьях Хильдебранд дошёл до корабля. Казалось, прошла целая вечность, но по факту – день даже не думал заканчиваться.
Перепуганный шумом с острова Грэг сидел на «Мейфенге» с ружьём наперевес, ожидая худшего, его семьи видно не было, Мелиса, впрочем, тоже.
– Эй, корабел, отбой, всё хорошо! Насколько возможно. – последнее – едва не шёпотом.
Шебека выглядела увереннее, чем когда Хиль с Мелисом её покидали, борт выглядел отремонтированым, насколько возможно, корабль был гот ов к плаванию.
– Ну, и где же запропостился капитан? – риторически спросил Хиль.
Max, Аладей, Димитри,
Самуэль
После некоторого времени активных противостояний против аборигенов, в так называемой парочке людей которые были одними из тех кто прибыл на остров не так давно, решили положить конец всему происходящему. Лишь упомянув о том, что они уходят прочь с острова. И те не многие кто готов пойти с ними, могут смело двигаться в их сторону. При этом усатый мужик не остался без внимания змейки, которая и с ним решила провести урок нравоучений. Так называемый заложник вылетел из хватки стрелка и полетел в кучу своих людей как снаряд. Самуэль не стал вновь нападать на людей, наоборот он развернулся в сторону своего убежища и побежал туда. Он до сих пор сохранял молчание. Говорить действительно не имело смысла. Может быть что-то это и поменяло, но в той среде в которой рос Самуэль слова не всегда имели хоть какой-то вес. Твои действия решали больше. А может ему просто не хотелось говорить до поры до времени, просто наблюдать за тем как будут действовать люди, пока он не говорит.
Устремившись прочь к порту, Самуэль бежал достаточно быстро, порой очень ловко перепрыгивая торчащие корни и лежащие булыжники на земле. Ему не составило труда вернуться в свой грот, где он держал инструменты своей деятельности и прочие штуки в кейсе. Как только он оказался в пещере, спокойно нырнул в воду. Кровь впитавшиеся в халат стала вымываться. От чего вода в гроте немного покраснела, привлекая мелких морских хищников. Но Самуэлю только и требовалось как захватить свой кейс, который он закинул на спину посредством нескольких лент через плечо и быстро выплыл из грота в прибрежную часть береговой линии. Добраться до условного порта не составило труда, потому что суден там было не так много. Тем более что найти усатого стрелка среди прочих было еще проще.
Взобраться на корабль по тихому не составляло труда, у него уже был недавний опыт в подобном. Только он это делал ночью, а сейчас был день. Поэтому посчитал сделать все “по человечески”. Поэтому вылез из воды на пирс. Его синий халат снова приобрел свои цвета, ни капли кровавых следов. (словно он стирает лаской)
Руки он как обычно держал в рукавах перед собой, но они были не прикрыты, поэтому трогать что либо руками было нельзя, если он не хотел что бы кто-то мучился от ожогов. Хотя ему было все-равно на самом деле. Перчатки у него были в этих же самых рукавах. Просто кто знает что может быть дальше. Пока рано было говорить о полной безопасности.
М: Это их посудина? Забавный инструмент. - подумалось Шершню, когда он буквально стоял за спиной Хильдербранда в полтора метра от него. Может быть сейчас Хильдебрандт может увидеть лицо Самуэля, жаль только то, что только глаза, пол лица скрыто мембранной, но выглядит так, будто у него нет не рта не носа, а сплошная гладкая кожа.
И снова он сохранил молчание, его выдавало разве что дыхание и запах морской воды. Хотя этим кораблем явно управляют больше двух человек. Поэтому они могли дать знать усатому стрелку о том, что за спиной кто-то стоит. Да и не только. Он сам мог почувствовать, как смотрят ему в затылок.
М: Капитан? Что интересно он имеет ввиду… Это какой-то статус в жизни людей? Не самый интересный пункт, я считаю. Но посмотрим… - подумалось Самуэлю, когда он подумал об услышанном слове. Хотя он слышал его раньше, точно слышал, но благополучно забыл. Все-таки его общество не всем нравится да и сам не всегда стремится его изменить.
Подождав еще какое-то время в молчании, Самуэль спрыгнул в воду и отправился дальше по пути этого моря на следующий остров, судя по всему странные люди не торопились плыть дальше.
Переход ===> Королевство Блисс
Самуэль
После некоторого времени активных противостояний против аборигенов, в так называемой парочке людей которые были одними из тех кто прибыл на остров не так давно, решили положить конец всему происходящему. Лишь упомянув о том, что они уходят прочь с острова. И те не многие кто готов пойти с ними, могут смело двигаться в их сторону. При этом усатый мужик не остался без внимания змейки, которая и с ним решила провести урок нравоучений. Так называемый заложник вылетел из хватки стрелка и полетел в кучу своих людей как снаряд. Самуэль не стал вновь нападать на людей, наоборот он развернулся в сторону своего убежища и побежал туда. Он до сих пор сохранял молчание. Говорить действительно не имело смысла. Может быть что-то это и поменяло, но в той среде в которой рос Самуэль слова не всегда имели хоть какой-то вес. Твои действия решали больше. А может ему просто не хотелось говорить до поры до времени, просто наблюдать за тем как будут действовать люди, пока он не говорит.
Устремившись прочь к порту, Самуэль бежал достаточно быстро, порой очень ловко перепрыгивая торчащие корни и лежащие булыжники на земле. Ему не составило труда вернуться в свой грот, где он держал инструменты своей деятельности и прочие штуки в кейсе. Как только он оказался в пещере, спокойно нырнул в воду. Кровь впитавшиеся в халат стала вымываться. От чего вода в гроте немного покраснела, привлекая мелких морских хищников. Но Самуэлю только и требовалось как захватить свой кейс, который он закинул на спину посредством нескольких лент через плечо и быстро выплыл из грота в прибрежную часть береговой линии. Добраться до условного порта не составило труда, потому что суден там было не так много. Тем более что найти усатого стрелка среди прочих было еще проще.
Взобраться на корабль по тихому не составляло труда, у него уже был недавний опыт в подобном. Только он это делал ночью, а сейчас был день. Поэтому посчитал сделать все “по человечески”. Поэтому вылез из воды на пирс. Его синий халат снова приобрел свои цвета, ни капли кровавых следов. (словно он стирает лаской)
Руки он как обычно держал в рукавах перед собой, но они были не прикрыты, поэтому трогать что либо руками было нельзя, если он не хотел что бы кто-то мучился от ожогов. Хотя ему было все-равно на самом деле. Перчатки у него были в этих же самых рукавах. Просто кто знает что может быть дальше. Пока рано было говорить о полной безопасности.
М: Это их посудина? Забавный инструмент. - подумалось Шершню, когда он буквально стоял за спиной Хильдербранда в полтора метра от него. Может быть сейчас Хильдебрандт может увидеть лицо Самуэля, жаль только то, что только глаза, пол лица скрыто мембранной, но выглядит так, будто у него нет не рта не носа, а сплошная гладкая кожа.
И снова он сохранил молчание, его выдавало разве что дыхание и запах морской воды. Хотя этим кораблем явно управляют больше двух человек. Поэтому они могли дать знать усатому стрелку о том, что за спиной кто-то стоит. Да и не только. Он сам мог почувствовать, как смотрят ему в затылок.
М: Капитан? Что интересно он имеет ввиду… Это какой-то статус в жизни людей? Не самый интересный пункт, я считаю. Но посмотрим… - подумалось Самуэлю, когда он подумал об услышанном слове. Хотя он слышал его раньше, точно слышал, но благополучно забыл. Все-таки его общество не всем нравится да и сам не всегда стремится его изменить.
Подождав еще какое-то время в молчании, Самуэль спрыгнул в воду и отправился дальше по пути этого моря на следующий остров, судя по всему странные люди не торопились плыть дальше.
Переход ===> Королевство Блисс
Кид
Приключения продолжались. Они, пожалуй, будут бесконечно длится, пока бьется пиратское сердце — Юстасса Кида. Старая дряблая лодка, каким-то непонятным образом держалась на плаву. Её слезающая коричневая краска, изношенный внешний вид, наводил на мысль, что лодка могла долго и не прожить. Она, в смысле, представляла собой уже прошедшую свой водный километраж. Средней толщины деревянная палка находилась в середине лодки, а чуть порванный флаг развивался на ветру. В лодка был мешок, в нем находилась провизия, парочку штук бутилированной воды, консервы, хлеб. Этого хватало в морском пути, дабы не сголодать. А ещё, старый поцарапанный компас. Мужчина открыл его, смотря на указатели. Он не являлся навигатором, да и мельчайшие знания этого ремёсла им не достигнуты. Крекер скорей таращился на компас, пытаясь как-то убить царившую скуку. Нельзя было точно сказать, сколько времени прошло в этом морском путешествии. Одно он знал точно: не меньше дня. Корабль плыл вперёд, он иногда корректировал его на плаву.
— Не все так легко, в этом пиратском деле. — Самому себе под нос буркнул он, удобней расположившись в лодке. Он и не заметил, как веки его сомкнулись, а сам мужчина покружился в царство сна, где окружающая обстановка не имела значения.
Разбудили ли его? Конечно. Яркие и палящие лучи ослепительного солнца. Они были в закрытые веки, заставляли проснуться. Лениво прищурив свою лицо, он ладонью прикрыл лицо, зарываясь от этого ужасного солнца. Пришлось просыпаться. Распахнув веки, он прищурил один глаз, взглянул по сторонам. Открытое море.
Его ладонь опустилась за борт корабля, зачерпнув соленой морской воды, он умыл своё лицо. А из мешка достал бутылку с простой водой, сушняк мучал нашего Кида. Испив воды из бутылки, его путь продолжился. Может, часов пять он ещё так плыл, пока взору не предстала суша. Большой остров вдали казался таким маленьким-маленьким, как подошва от ботинков по своему внешнему виду. И лишь, спустя несколько часов по мере приближения к острову, он увидел его громадные просторы и размер. Он уже не казался таким крошечным и миниатюрным, как несколько часов назад. По скалистому берегу, тут и там поросшему громадным бурьяном, гулял умеренный ветер, лихо зарывавшийся в волосах и мягко так, взъерошивал волосы красноволосого. Тихое взморье не подавало никаких признаков приближающего шторма, а солнце, пробудившееся ото сна, привечало своими всесогревающими лучиками и целительным светом. Крупные облака летели по небосводу, держа свой путь на юго-запад, и скрывались в далеко-далеко от взгляда людского. Они напоминали каравеллу, будто бы, плывя ровнейшими когортами, по выправке, хоть и достаточно редким шагом. На первый взгляд могло показаться, что у природы здесь абсолютное превосходство. Знай наш герой о том, где он находится, и почему у прибрежной линии не слышно ни крика чаек, ни каких-либо ещё летающих товарищей, вероятно, мог бы избежать множества проблем.
Приключения продолжались. Они, пожалуй, будут бесконечно длится, пока бьется пиратское сердце — Юстасса Кида. Старая дряблая лодка, каким-то непонятным образом держалась на плаву. Её слезающая коричневая краска, изношенный внешний вид, наводил на мысль, что лодка могла долго и не прожить. Она, в смысле, представляла собой уже прошедшую свой водный километраж. Средней толщины деревянная палка находилась в середине лодки, а чуть порванный флаг развивался на ветру. В лодка был мешок, в нем находилась провизия, парочку штук бутилированной воды, консервы, хлеб. Этого хватало в морском пути, дабы не сголодать. А ещё, старый поцарапанный компас. Мужчина открыл его, смотря на указатели. Он не являлся навигатором, да и мельчайшие знания этого ремёсла им не достигнуты. Крекер скорей таращился на компас, пытаясь как-то убить царившую скуку. Нельзя было точно сказать, сколько времени прошло в этом морском путешествии. Одно он знал точно: не меньше дня. Корабль плыл вперёд, он иногда корректировал его на плаву.
— Не все так легко, в этом пиратском деле. — Самому себе под нос буркнул он, удобней расположившись в лодке. Он и не заметил, как веки его сомкнулись, а сам мужчина покружился в царство сна, где окружающая обстановка не имела значения.
Разбудили ли его? Конечно. Яркие и палящие лучи ослепительного солнца. Они были в закрытые веки, заставляли проснуться. Лениво прищурив свою лицо, он ладонью прикрыл лицо, зарываясь от этого ужасного солнца. Пришлось просыпаться. Распахнув веки, он прищурил один глаз, взглянул по сторонам. Открытое море.
Его ладонь опустилась за борт корабля, зачерпнув соленой морской воды, он умыл своё лицо. А из мешка достал бутылку с простой водой, сушняк мучал нашего Кида. Испив воды из бутылки, его путь продолжился. Может, часов пять он ещё так плыл, пока взору не предстала суша. Большой остров вдали казался таким маленьким-маленьким, как подошва от ботинков по своему внешнему виду. И лишь, спустя несколько часов по мере приближения к острову, он увидел его громадные просторы и размер. Он уже не казался таким крошечным и миниатюрным, как несколько часов назад. По скалистому берегу, тут и там поросшему громадным бурьяном, гулял умеренный ветер, лихо зарывавшийся в волосах и мягко так, взъерошивал волосы красноволосого. Тихое взморье не подавало никаких признаков приближающего шторма, а солнце, пробудившееся ото сна, привечало своими всесогревающими лучиками и целительным светом. Крупные облака летели по небосводу, держа свой путь на юго-запад, и скрывались в далеко-далеко от взгляда людского. Они напоминали каравеллу, будто бы, плывя ровнейшими когортами, по выправке, хоть и достаточно редким шагом. На первый взгляд могло показаться, что у природы здесь абсолютное превосходство. Знай наш герой о том, где он находится, и почему у прибрежной линии не слышно ни крика чаек, ни каких-либо ещё летающих товарищей, вероятно, мог бы избежать множества проблем.
Хоть наш герой не из тех, кто обходит стороной всякого-рода проблемы.
Торино, как уже было сказано – один из самых заметных островов в этих морях. Представляет собой клочок земли, с колоссальных размеров многовековым безлистным деревом, растущим прямо посреди него, корнями своими уходящим в земную твердь так глубоко, что последним идиотом станет тот, кто попробует избавить земли от этих растений. Примечательно, что деревья здесь окружала целая стая гигантских птиц [вид которых до сего момента и не удавалось повстречать] устроивших себе гнездовье, а известность обрели за своё подозрительное отношение к любым людским особям, любовью к богатствам и невероятную мстительную натуру. Весь Саус-Блю переполнен слухачи о том, что в глубинах острова проживает племя низкорослых аборигенов, по развитию, напоминавших древних людей, да ещё, не без преувеличения, склонны на их любовь к мясу себе подобных. Естественно, помимо двух враждующих видов, остров полнится и другими, не самыми гостеприимными существами, от диких зверей, в малых количествах, до всяческого рода земноводных и рептилий. Мелководье не позволяет приблизиться к острову ближе, чем на метров тридцать, иначе корабль рискует сесть на мель, и уже тогда - останешься на этом острове надолго.
Села на мель и лодка нашего героя, сейчас, мирно дремавшего в лодке Кида, чуть потрясло, когда днище лодки столкнулось с мелью. Его неудобная поза сна - тот нюанс, который заставил его шею затечь, присущий большинству высокорослых людей минус, а именно – невозможность умещаться в ограниченных пространствах. Создавала громадные трудности. К тому же, габариты Кида были достаточно внушительными. Подошвы дешевых сапогов поигрывали с застойной водой в небольшой бухточке, и благо, что не пришли в негодность из-за всех похождений Кида. А, к слову, одет наш красноволосый был, ни как какой-то богатый пират, а как разбойник моей. Буйный нрав Кида еще ни раз будет фигурировать в этом проклятой дне, на этом проклятом острове. Уже глядя на эту глушь, он осознавал, в какие дебри его принесло речение морей Саус-Блю. А как он впал в злобу, узнав о том, что нижние края его замечательной бурой шубы, промокли до нитки, и что теперь его икры будет щипать солёной прохладой, аж на протяжении ближайшего дня!
Это место, оно… фактически являлось воплощение такого термина, как «необитаемые и не изученные людскими взорами землями». То, что он попал на «практически необитаемый остров», лишь следствие его приключения, в качестве пирата. Чудом удалось избежать участи утопленника, дрейфуя меж громадных волн, и достигнуть ближайшей земли, волею судьбы оказавшейся именно Торино. Изначально, план заключался в проникновении на судно, которым владеют обычные торговцы, с целью украсть у них буквально все, да вышвырнуть на моря. Смерти удалось избежать лишь тем, кто согласился организовать полноценную команду, встать под капитанства Кида, поднять «Весёлого Роджера».
— Сучье солнце, — выругался он, все ещё переваривая мысль, что ему суждено ступить своими ногами на эти проклятые земли. В глазах немного плыло, голова гудела, в частности, затылок, ведь ему довелось биться головой о деревянную поверхность дна лодки. Сейчас же, этот чертов затылок не давал Юстассу сформулировать мысль.
— Блять, куда меня занесло? — Все ещё недовольно вымолвил он, принимая во внимание этот удивительный остров. Пред ним громадный овраг, служивший спуском к берегу, и невысокий кряж метров десять в высоту. Солнце со стороны горизонта и видно не было, а позади, огромная тень, не то от сталагмита, пронзившего буром своего наконечника небеса, не то дерева – разбираться не хотелось. Ему хватило нескольких минут раздумий и глотка из фляжки, чтобы придти в себя, некоторой частью пресняги сполоснув рот и сплюнув куда-то в сторону. В такую погоду сушняк ужасно одолевал всяко желание двигаться из лодки. Лодка подплыла к берегу. Мужчина выпрыгнул, и двумя руками затянул лодку на берег, чтоб её течением не унесло. Оглядевшись по сторонам, он приложил пальцы к своему подбородку, почесал его.
Торино, как уже было сказано – один из самых заметных островов в этих морях. Представляет собой клочок земли, с колоссальных размеров многовековым безлистным деревом, растущим прямо посреди него, корнями своими уходящим в земную твердь так глубоко, что последним идиотом станет тот, кто попробует избавить земли от этих растений. Примечательно, что деревья здесь окружала целая стая гигантских птиц [вид которых до сего момента и не удавалось повстречать] устроивших себе гнездовье, а известность обрели за своё подозрительное отношение к любым людским особям, любовью к богатствам и невероятную мстительную натуру. Весь Саус-Блю переполнен слухачи о том, что в глубинах острова проживает племя низкорослых аборигенов, по развитию, напоминавших древних людей, да ещё, не без преувеличения, склонны на их любовь к мясу себе подобных. Естественно, помимо двух враждующих видов, остров полнится и другими, не самыми гостеприимными существами, от диких зверей, в малых количествах, до всяческого рода земноводных и рептилий. Мелководье не позволяет приблизиться к острову ближе, чем на метров тридцать, иначе корабль рискует сесть на мель, и уже тогда - останешься на этом острове надолго.
Села на мель и лодка нашего героя, сейчас, мирно дремавшего в лодке Кида, чуть потрясло, когда днище лодки столкнулось с мелью. Его неудобная поза сна - тот нюанс, который заставил его шею затечь, присущий большинству высокорослых людей минус, а именно – невозможность умещаться в ограниченных пространствах. Создавала громадные трудности. К тому же, габариты Кида были достаточно внушительными. Подошвы дешевых сапогов поигрывали с застойной водой в небольшой бухточке, и благо, что не пришли в негодность из-за всех похождений Кида. А, к слову, одет наш красноволосый был, ни как какой-то богатый пират, а как разбойник моей. Буйный нрав Кида еще ни раз будет фигурировать в этом проклятой дне, на этом проклятом острове. Уже глядя на эту глушь, он осознавал, в какие дебри его принесло речение морей Саус-Блю. А как он впал в злобу, узнав о том, что нижние края его замечательной бурой шубы, промокли до нитки, и что теперь его икры будет щипать солёной прохладой, аж на протяжении ближайшего дня!
Это место, оно… фактически являлось воплощение такого термина, как «необитаемые и не изученные людскими взорами землями». То, что он попал на «практически необитаемый остров», лишь следствие его приключения, в качестве пирата. Чудом удалось избежать участи утопленника, дрейфуя меж громадных волн, и достигнуть ближайшей земли, волею судьбы оказавшейся именно Торино. Изначально, план заключался в проникновении на судно, которым владеют обычные торговцы, с целью украсть у них буквально все, да вышвырнуть на моря. Смерти удалось избежать лишь тем, кто согласился организовать полноценную команду, встать под капитанства Кида, поднять «Весёлого Роджера».
— Сучье солнце, — выругался он, все ещё переваривая мысль, что ему суждено ступить своими ногами на эти проклятые земли. В глазах немного плыло, голова гудела, в частности, затылок, ведь ему довелось биться головой о деревянную поверхность дна лодки. Сейчас же, этот чертов затылок не давал Юстассу сформулировать мысль.
— Блять, куда меня занесло? — Все ещё недовольно вымолвил он, принимая во внимание этот удивительный остров. Пред ним громадный овраг, служивший спуском к берегу, и невысокий кряж метров десять в высоту. Солнце со стороны горизонта и видно не было, а позади, огромная тень, не то от сталагмита, пронзившего буром своего наконечника небеса, не то дерева – разбираться не хотелось. Ему хватило нескольких минут раздумий и глотка из фляжки, чтобы придти в себя, некоторой частью пресняги сполоснув рот и сплюнув куда-то в сторону. В такую погоду сушняк ужасно одолевал всяко желание двигаться из лодки. Лодка подплыла к берегу. Мужчина выпрыгнул, и двумя руками затянул лодку на берег, чтоб её течением не унесло. Оглядевшись по сторонам, он приложил пальцы к своему подбородку, почесал его.
Уже щетина объявилась, но ему было плевать.
— Если необитаемый остров, значит, наверняка здесь полно-всяких оставшихся вещей после череды кораблекрушений. Может, найду бутылку, другую рому, либо ящик с провизией. — Рассуждал Юстасс, поглядывая по сторонам. Его эпотажный образ уж точно не вписывался в политуру данного острова. Он чересчур сильно выделялся на фоне естественных растений. В идеале найти оружие. Порох тут вряд ли сыщешь, да и огнестрелы, одни только мечты. Взгляд скользит по выпачканным в песке полам шубы.
— Твою мать, моя шуба… — Злобно произнёс мужчина, сжав свою ладонь в кулак. Ему хотелось выпустить злые яростные порывы, но вокруг ни одной души, которую можно было бы убить. Левая ладонь начинает тщетно стряхивать с шубы песок, правая же, помогает, краткими махами, однако это не сильно помогало.
— Блядь… — Безнадёжно выдохнул он.
Кид выдвинулся влево, вдоль береговой линии, и сапоги зашлепали по промокшему насквозь песку. Всё это время его не покидала мысль о ночлеге и сытной еде, но сначала. Взгляд поймал несколько ящиков в километре от него. Нужно было осмотреть, быть может, там он обнаружит кремень и трут.
Попутно, с патронташа был снят его флинтлок, с характерным щелчком затвора проверенный в следующие несколько мгновений, так же, Юстасс с облегчением вздохнул, обнаружив, что его излюбленный кинжал остался на месте, несмотря на все лишения. Было бы обидно посеять его в пучине. Особенно после того, как он сделал его на заказ. Единственное – порох в пистолете чуть-чуть промок, но, кажется, ещё был пригоден к стрельбе, проверять не хотелось, мало ли, быть может какая тварь вылезет на шум. Быть может, пока что на него и не стоило рассчитывать, ведь вполне вероятно, что в самый ответственный момент он даст осечку и тогда приключение закончится немного раньше запланированного. Кид не желал в своей жизни всего трех исходов – утонуть в море, гнить в Импел Даун, и подохнуть Зря. Любой исход попросту трата жизни и мечты.
Так вот, преодолев расстояние до первого, на вид, ещё не сильно потрепанного ящика, пират левой рукой прихватил рукоять кинжала, вынув из ножен, и приступил к распечатке. Поддеть крышку не составило особенного труда, но тупить нож о деревяшку в планы не входило, поэтому, нащупав брешь, он ударом кулака пробивает верхушку вовнутрь, не боясь напороться на что-нибудь острое. Рука коснулась чего-то мягкого, на первую ощупь – чьих-то платьев, костюмов, очевидно вещи человека родившегося в золотой ложкой в жопе. Тряпки сразу полетели за спину, Кид даже опустился на колени, выуживая из из нутра ящиков остальное. Из полезного – часы на цепочке, в небольшой коробчонке, ожерелья, чему красноволосый несказанно обрадовался, так же – зажигалка, отделанная мастеровитым резчиком по металлу, с рисунком золотого роджера, парочка векселей с истёкшим сроком давности, курительная трубка, да пенсне. Всё это Кид сгрёб в вещмешок, кроме пенсне, посколь, заглянув в стеклышки обнаружил, что эта вещь, скорее, декоративная, нежели для правки зрения. Когда он открыл подобными махинациями и второй ящик, то попросту плюнул на песок и сапогом не сильно ударил по ящику.
— Если необитаемый остров, значит, наверняка здесь полно-всяких оставшихся вещей после череды кораблекрушений. Может, найду бутылку, другую рому, либо ящик с провизией. — Рассуждал Юстасс, поглядывая по сторонам. Его эпотажный образ уж точно не вписывался в политуру данного острова. Он чересчур сильно выделялся на фоне естественных растений. В идеале найти оружие. Порох тут вряд ли сыщешь, да и огнестрелы, одни только мечты. Взгляд скользит по выпачканным в песке полам шубы.
— Твою мать, моя шуба… — Злобно произнёс мужчина, сжав свою ладонь в кулак. Ему хотелось выпустить злые яростные порывы, но вокруг ни одной души, которую можно было бы убить. Левая ладонь начинает тщетно стряхивать с шубы песок, правая же, помогает, краткими махами, однако это не сильно помогало.
— Блядь… — Безнадёжно выдохнул он.
Кид выдвинулся влево, вдоль береговой линии, и сапоги зашлепали по промокшему насквозь песку. Всё это время его не покидала мысль о ночлеге и сытной еде, но сначала. Взгляд поймал несколько ящиков в километре от него. Нужно было осмотреть, быть может, там он обнаружит кремень и трут.
Попутно, с патронташа был снят его флинтлок, с характерным щелчком затвора проверенный в следующие несколько мгновений, так же, Юстасс с облегчением вздохнул, обнаружив, что его излюбленный кинжал остался на месте, несмотря на все лишения. Было бы обидно посеять его в пучине. Особенно после того, как он сделал его на заказ. Единственное – порох в пистолете чуть-чуть промок, но, кажется, ещё был пригоден к стрельбе, проверять не хотелось, мало ли, быть может какая тварь вылезет на шум. Быть может, пока что на него и не стоило рассчитывать, ведь вполне вероятно, что в самый ответственный момент он даст осечку и тогда приключение закончится немного раньше запланированного. Кид не желал в своей жизни всего трех исходов – утонуть в море, гнить в Импел Даун, и подохнуть Зря. Любой исход попросту трата жизни и мечты.
Так вот, преодолев расстояние до первого, на вид, ещё не сильно потрепанного ящика, пират левой рукой прихватил рукоять кинжала, вынув из ножен, и приступил к распечатке. Поддеть крышку не составило особенного труда, но тупить нож о деревяшку в планы не входило, поэтому, нащупав брешь, он ударом кулака пробивает верхушку вовнутрь, не боясь напороться на что-нибудь острое. Рука коснулась чего-то мягкого, на первую ощупь – чьих-то платьев, костюмов, очевидно вещи человека родившегося в золотой ложкой в жопе. Тряпки сразу полетели за спину, Кид даже опустился на колени, выуживая из из нутра ящиков остальное. Из полезного – часы на цепочке, в небольшой коробчонке, ожерелья, чему красноволосый несказанно обрадовался, так же – зажигалка, отделанная мастеровитым резчиком по металлу, с рисунком золотого роджера, парочка векселей с истёкшим сроком давности, курительная трубка, да пенсне. Всё это Кид сгрёб в вещмешок, кроме пенсне, посколь, заглянув в стеклышки обнаружил, что эта вещь, скорее, декоративная, нежели для правки зрения. Когда он открыл подобными махинациями и второй ящик, то попросту плюнул на песок и сапогом не сильно ударил по ящику.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)