-Испытаем… - тихо проговорил Самуэль, занося руку в рукав и вытаскивая от туда ленточку своего тела, она была пол метра, так как еще не успела отрасти с прошлого раза, но этого было достаточно. Птенец приходил постепенно в себя, медуза приблизился к его клюву и когда он его открыл, буквально сунул ему странную ленточку в пасть. Вытащив руку из клюва, он сжал его, что бы птенец проглотил. Конечно такое угощение птичке не пришлось по вкусу, тело стало биться в конвульсиях, он даже кричать не мог, просто брыкался или пытался брыкаться. Самуэль же в этот момент уже успел сделать несколько шагов назад и наблюдать за процессом, как птенец постепенно умирает.
М: Значит работает. Но это детеныш. Для большой птицы нужна большая концентрация. - к окончанию размышлений, птенец уже лежал на животе и почти не двигался, изредка его ноги подергивались. В это время в небе появилась птица по больше, она явно заметила пришельца в своем гнезде и уже направлялась к нему. Самуэль понял, что пора валить, поэтому схватил мертвого птенца за ногу и выкинул за пределы гнезда, сил на это Самуэлю хватило. А потом сам поторопился слезть с дерева. Пока птица его не заметила, но оставил в гнезде пару коротких ленточек, в качестве гостинцев. Если птицы не тупые, они сменял гнездо, если нет. Они там все помрут.
Самуэль слезал с дерева примерно тем же путем, скоро он должен был уже достигнуть земли и забрать тушку мелкой птицы, она будет отличным обедом.
ONE PIECE RP ·
[Саус Блю] Королевство Торино
[id590723957:bp-36291248_225471|Горги], [id213233084:bp-36291248_225480|Амрита], [id581055576:bp-36291248_225505|Хил], [id13305767:bp-36291248_225509|Самуэль], и тот, кто не проявился (https://vk.ru/id19482413)
Свистопляска. В кой-то колее это можно было назвать так. Человек должен был прочувствовать смущение от змеиного хвоста, что было бы неплохим началом для «схожего комикса», и силу крепкого сжимания. Но спешность происходящего не позволила тойону сосредотачиваться на одном, ведь голова была забита чередой вопросов: происхождение шума, безопасность незнакомки, настроение птицы и собственное приземление. При всём, совпало последнее размышление с ощущением падения. Из дыхалки криком стал выходить последний воздух, и почему-то думалось теперь лишь об одном: падать спиной вниз куда неприятнее, чем лицом. По крайней мере, до момента приземления. Чувствуешь себя слишком незрячим и беззащитным.
И кто бы знал, что коренастый настолько засчитается «ворон», что крик падающего тела капитана перемешается вместе с его криком-просьбой, ака пора сваливать. Мелисс приземлился в паре метров за спиной товарища и смог подняться только тогда, когда на земле уже была и Амрита, возле которой приземлилась и маска юноши, выскользнувшая у него из рук ещё в воздухе.
– Надеюсь, обошлись без переломов, – поднявшись на ноги и попробовав подвигаться, выказал Мѐлисс.
С надеждой он посмотрел и на «змеевидную причуду», что слова всё же оправдывают и её приземление.
Анархия. Действия всех разбрелись в хаотичность, и у тойона бы оправданно задёргалось веко, если он не был бы таким терпеливым. Игра «волк и яйца» со стороны Хильдебранда, «открытый экспериментальный лагерь» медузамена, тщетность бытия птиц и дрожь земли от… чего-то гигантского и неизвестного.
– Если здешние жителя отдались дневному сну, то я поражён их стальным нервам и глубокому погружению в отдых, – на выдохе произнёс ло Тойон.
Но было понятно, что это одна из констатаций факта, что скоро беспорядок расширится и аборигенами. Платком, вытянутым из кармана, юноша протёр испарина со лба и посмотрел в сторону, от которой исходила немало заметная тень. Удивительно, что на острове, который можно обойти больше пары раз пешей прогулкой за день, они не заметили нечто дикое, огромное и неестественное для человеческой среды… да что тут говорить. Люди в лице Грифа и Тойона попали в нечеловеческую кутерьму, и должны сейчас не вдаваться в панику, сохраняя разумность. Мѐлисс понимал увлечённость своим делом Самуэля (увлечённость странной целью, а не осознанием его экспериментов), и, в целом, что он не сможет сейчас найти оправдания призыва всех находящихся здесь в один круг. Оттого он молча двинулся туда, где растворился предсмертный крик птицы. «Если это судьба, то никто никуда не денется,» – так рассуждал пират, горящий тем, что он хочет видеть всех этих «существ» на своей корабле.
Молча «староста иноземцев», не зная, кто за ним последует, вышел к клубу неслабого дыма, возносившегося кверху. Одновременно с его выходом к «гиганту» отдалённо на востоке послышался крик аборигенов, на что юноша уже никак не мог обратить внимание, так как оно было приковано к Горги…
– Повесьте меня на троне… – это был своеобразный синоним в «офигеть», вырвавшийся от Мѐлисса.
Пришлось задрать голову, чтобы хоть как-то подробно рассмотреть «нечто неестественное» для трезвого рассудка. И только сейчас внутри пробудился страх перед неизвестным (а неизвестное для нас всегда предстаёт немного в агрессивном образе), хотя, казалось бы, он пережил встречу с излучающим опасность Самуэлем и выражающей внушительность Амритой.
– Эй, этот остров… твой дом? – неплохое начало для диалога.
Для пущей убедительности, что гигант сможет его услышать, Тойон повысил голос, пытаясь принизить всякие звонкие ноты, которые можно сослать на агрессию. То ли по глупости, то ли в силу самоуверенности, Мѐлисс не стал держать безопасную дистанцию, чтобы успеть убежать от гиганта. Он стоял в нескольких метрах от него, будто хотел жаром костра перебить всякую внутреннюю тревогу. А крик аборигенов становился воинственнее и звонче.
Свистопляска. В кой-то колее это можно было назвать так. Человек должен был прочувствовать смущение от змеиного хвоста, что было бы неплохим началом для «схожего комикса», и силу крепкого сжимания. Но спешность происходящего не позволила тойону сосредотачиваться на одном, ведь голова была забита чередой вопросов: происхождение шума, безопасность незнакомки, настроение птицы и собственное приземление. При всём, совпало последнее размышление с ощущением падения. Из дыхалки криком стал выходить последний воздух, и почему-то думалось теперь лишь об одном: падать спиной вниз куда неприятнее, чем лицом. По крайней мере, до момента приземления. Чувствуешь себя слишком незрячим и беззащитным.
И кто бы знал, что коренастый настолько засчитается «ворон», что крик падающего тела капитана перемешается вместе с его криком-просьбой, ака пора сваливать. Мелисс приземлился в паре метров за спиной товарища и смог подняться только тогда, когда на земле уже была и Амрита, возле которой приземлилась и маска юноши, выскользнувшая у него из рук ещё в воздухе.
– Надеюсь, обошлись без переломов, – поднявшись на ноги и попробовав подвигаться, выказал Мѐлисс.
С надеждой он посмотрел и на «змеевидную причуду», что слова всё же оправдывают и её приземление.
Анархия. Действия всех разбрелись в хаотичность, и у тойона бы оправданно задёргалось веко, если он не был бы таким терпеливым. Игра «волк и яйца» со стороны Хильдебранда, «открытый экспериментальный лагерь» медузамена, тщетность бытия птиц и дрожь земли от… чего-то гигантского и неизвестного.
– Если здешние жителя отдались дневному сну, то я поражён их стальным нервам и глубокому погружению в отдых, – на выдохе произнёс ло Тойон.
Но было понятно, что это одна из констатаций факта, что скоро беспорядок расширится и аборигенами. Платком, вытянутым из кармана, юноша протёр испарина со лба и посмотрел в сторону, от которой исходила немало заметная тень. Удивительно, что на острове, который можно обойти больше пары раз пешей прогулкой за день, они не заметили нечто дикое, огромное и неестественное для человеческой среды… да что тут говорить. Люди в лице Грифа и Тойона попали в нечеловеческую кутерьму, и должны сейчас не вдаваться в панику, сохраняя разумность. Мѐлисс понимал увлечённость своим делом Самуэля (увлечённость странной целью, а не осознанием его экспериментов), и, в целом, что он не сможет сейчас найти оправдания призыва всех находящихся здесь в один круг. Оттого он молча двинулся туда, где растворился предсмертный крик птицы. «Если это судьба, то никто никуда не денется,» – так рассуждал пират, горящий тем, что он хочет видеть всех этих «существ» на своей корабле.
Молча «староста иноземцев», не зная, кто за ним последует, вышел к клубу неслабого дыма, возносившегося кверху. Одновременно с его выходом к «гиганту» отдалённо на востоке послышался крик аборигенов, на что юноша уже никак не мог обратить внимание, так как оно было приковано к Горги…
– Повесьте меня на троне… – это был своеобразный синоним в «офигеть», вырвавшийся от Мѐлисса.
Пришлось задрать голову, чтобы хоть как-то подробно рассмотреть «нечто неестественное» для трезвого рассудка. И только сейчас внутри пробудился страх перед неизвестным (а неизвестное для нас всегда предстаёт немного в агрессивном образе), хотя, казалось бы, он пережил встречу с излучающим опасность Самуэлем и выражающей внушительность Амритой.
– Эй, этот остров… твой дом? – неплохое начало для диалога.
Для пущей убедительности, что гигант сможет его услышать, Тойон повысил голос, пытаясь принизить всякие звонкие ноты, которые можно сослать на агрессию. То ли по глупости, то ли в силу самоуверенности, Мѐлисс не стал держать безопасную дистанцию, чтобы успеть убежать от гиганта. Он стоял в нескольких метрах от него, будто хотел жаром костра перебить всякую внутреннюю тревогу. А крик аборигенов становился воинственнее и звонче.
[id580994004:bp-36291248_225698|Max], [id13305767:bp-36291248_225509|Nazgul], [id581055576:bp-36291248_225505|Димитри], [id213233084:bp-36291248_225480|Аладей],
Гигант не замечал окружающего всполоха более мелких существ, так как был сосредоточен на готовке. После ощипывания, он резким движением ладони, обломал ветки с листвой у одинокого небольшого деревца, которое он заготовил ранее и, используя его как палку, приготовился вспарывать брюхо птице, но... Его отвлёк окружающий гомон, после которого этот глуповатый гигант был вынужден обратить свой взгляд вниз.
Поодаль от него бежали разгневанные жители с копьями, что-то грозно крича. Но или по причине их особого наречия, или из-за того, что их голоса смешались в один гул, Горги совершенно не мог понять, что они несут. Постепенно, они всё приближались, пока не остановились с копьями наготове, метрах в тридцати от разворачивающегося места действий. Никто из аборигенов не решался начать атаку первым, так как они понимали, что понесут большие потери в битве со столь громадным существом. И всё же, один из маленьких человечков, решился пойти на контакт. Это был странный сгорбленный старичок, не особо похожий на человека, от чего вероятно, что он принадлежал к другой расе. И всё же, этот старик был одет в более лучшие шкуры и, похоже, пришел, чтобы узнать что-то. Так как племя гигантов также соблюдало племенные рамки, то он примерно понимал кто такой вождь племени, от чего с интересом положил труп птицы и ''палку'' на землю, с недоумением смотря на толстоватого вождя.
Сам же мужчина преклонного возраста с хмурым взглядом смотрел в глаза гиганту, не зная как точнее выразить свою мысль, чтобы избежать будущих проблем. По этой же причине, их неловкая конфронтация взглядов продолжалась пару секунд, прежде чем паузу прервал голос другого мужчины.
В абсолютном непонимании, этот гигант вновь перевёл взгляд, на сей раз на напряженного Тойона. Его речь о доме не слишком давала понимание тугодумному гиганту, от чего он нахмурился, будто о чем-то усиленно размышляя. Лишь спустя несколько секунд упорного размышления, до гиганта дошло, что другой человечек перепутал его с жителем острова, но он покачал головой и добродушным тоном произнёс.
- Не-ет. Горги, не живёт у острова деревца. Горги тут чтобы покушать. Горги хочет кушать. А людишки, отвлекают Горги от готовки, чтобы он мог покушать. - Сказал Горги, говоря доброжелательным, но всё же немного погрустневшим тоном.
Тем не менее, его речь вызвала еще более хмурую мину у старика, который поднял кулак над головой, от чего окружающий гомон аборигенов с копьями смолк. Впоследствии, старик прочистил горло кашлем в кулак и, подняв ладонь, бесстрашно указал на голову гиганта, говоря.
- Большой человек! Ты понимаешь степень совершенной ошибки?! - На повышенном тоне сказал вождь, обращая внимание гиганта на себя.
В этот момент, отряд из тридцати аборигенов, наставили железные копья наизготовку, будто собрались их по малейшей команде метнуть. Горги же почесал затылок и в непонятках бросил взгляд на мёртвую тушу птицы.
- Горги совершил что-то плохое? - Поморгав в непонимании, что будто выражало его невинность в произошедшем, он произнёс. - Горги извиняется. Но Горги очень хочет кушать. - После этого, глуповатый гигант проигнорировал окружение и взял палку, которую он сделал из небольшого дерева и вспорол брюхо птице, после чего брызнула кровь, забрызгивая руки гиганта в крови.
Шокированные аборигены с копьями встали как истуканы, не понимая, что им делать дальше, так как раньше они не сталкивались с ситуацией подобной глупой жестокости. Что же до самого гиганта, то на острове гигантов ему обычно прощали его глуповатость, да и в рамках племени обычно добытая тобой добыча является только твоей, поэтому он имел полное право ей распоряжаться. По крайней мере, так было в понимании этого недалёкого разумом существа. Вождь же также был шокирован тем, что гигант так просто начал потрошить труп гигантской птицы и после паузы, в течении которой гигант вытаскивал потроха птицы, он произнёс.
Гигант не замечал окружающего всполоха более мелких существ, так как был сосредоточен на готовке. После ощипывания, он резким движением ладони, обломал ветки с листвой у одинокого небольшого деревца, которое он заготовил ранее и, используя его как палку, приготовился вспарывать брюхо птице, но... Его отвлёк окружающий гомон, после которого этот глуповатый гигант был вынужден обратить свой взгляд вниз.
Поодаль от него бежали разгневанные жители с копьями, что-то грозно крича. Но или по причине их особого наречия, или из-за того, что их голоса смешались в один гул, Горги совершенно не мог понять, что они несут. Постепенно, они всё приближались, пока не остановились с копьями наготове, метрах в тридцати от разворачивающегося места действий. Никто из аборигенов не решался начать атаку первым, так как они понимали, что понесут большие потери в битве со столь громадным существом. И всё же, один из маленьких человечков, решился пойти на контакт. Это был странный сгорбленный старичок, не особо похожий на человека, от чего вероятно, что он принадлежал к другой расе. И всё же, этот старик был одет в более лучшие шкуры и, похоже, пришел, чтобы узнать что-то. Так как племя гигантов также соблюдало племенные рамки, то он примерно понимал кто такой вождь племени, от чего с интересом положил труп птицы и ''палку'' на землю, с недоумением смотря на толстоватого вождя.
Сам же мужчина преклонного возраста с хмурым взглядом смотрел в глаза гиганту, не зная как точнее выразить свою мысль, чтобы избежать будущих проблем. По этой же причине, их неловкая конфронтация взглядов продолжалась пару секунд, прежде чем паузу прервал голос другого мужчины.
В абсолютном непонимании, этот гигант вновь перевёл взгляд, на сей раз на напряженного Тойона. Его речь о доме не слишком давала понимание тугодумному гиганту, от чего он нахмурился, будто о чем-то усиленно размышляя. Лишь спустя несколько секунд упорного размышления, до гиганта дошло, что другой человечек перепутал его с жителем острова, но он покачал головой и добродушным тоном произнёс.
- Не-ет. Горги, не живёт у острова деревца. Горги тут чтобы покушать. Горги хочет кушать. А людишки, отвлекают Горги от готовки, чтобы он мог покушать. - Сказал Горги, говоря доброжелательным, но всё же немного погрустневшим тоном.
Тем не менее, его речь вызвала еще более хмурую мину у старика, который поднял кулак над головой, от чего окружающий гомон аборигенов с копьями смолк. Впоследствии, старик прочистил горло кашлем в кулак и, подняв ладонь, бесстрашно указал на голову гиганта, говоря.
- Большой человек! Ты понимаешь степень совершенной ошибки?! - На повышенном тоне сказал вождь, обращая внимание гиганта на себя.
В этот момент, отряд из тридцати аборигенов, наставили железные копья наизготовку, будто собрались их по малейшей команде метнуть. Горги же почесал затылок и в непонятках бросил взгляд на мёртвую тушу птицы.
- Горги совершил что-то плохое? - Поморгав в непонимании, что будто выражало его невинность в произошедшем, он произнёс. - Горги извиняется. Но Горги очень хочет кушать. - После этого, глуповатый гигант проигнорировал окружение и взял палку, которую он сделал из небольшого дерева и вспорол брюхо птице, после чего брызнула кровь, забрызгивая руки гиганта в крови.
Шокированные аборигены с копьями встали как истуканы, не понимая, что им делать дальше, так как раньше они не сталкивались с ситуацией подобной глупой жестокости. Что же до самого гиганта, то на острове гигантов ему обычно прощали его глуповатость, да и в рамках племени обычно добытая тобой добыча является только твоей, поэтому он имел полное право ей распоряжаться. По крайней мере, так было в понимании этого недалёкого разумом существа. Вождь же также был шокирован тем, что гигант так просто начал потрошить труп гигантской птицы и после паузы, в течении которой гигант вытаскивал потроха птицы, он произнёс.
[Продолжение]
- БОЛЬШОЙ ЧЕЛОВЕК! Ты убил одну из гигантских птиц, что жили многие десятки лет в мире с нашим племенем. Ты хоть понимаешь, какую беду послал на наши головы?! - Произнёс старик, явно выходя из себя, после чего поднял кулак над головой, и воины вновь приготовили копья к атаке.
Горги же после крика маленького полного человека остановил ''вскрытие'' птицы и вновь повернулся к агрессивным людишкам, что нацелили на него свои металлические зубочистки. В данном положении до Горги дошло, что он убил кого-то важного, от чего с туповатым видом застыл, переводя взгляд, что с окровавленных рук, то к аборигенам. По итогу, гигант не зная, что делать в этой ситуации, перевёл жалобный взгляд на мужчину, что ранее перепутал его с жителем этого острова, будто умоляя вытащить его с этого положения.
- БОЛЬШОЙ ЧЕЛОВЕК! Ты убил одну из гигантских птиц, что жили многие десятки лет в мире с нашим племенем. Ты хоть понимаешь, какую беду послал на наши головы?! - Произнёс старик, явно выходя из себя, после чего поднял кулак над головой, и воины вновь приготовили копья к атаке.
Горги же после крика маленького полного человека остановил ''вскрытие'' птицы и вновь повернулся к агрессивным людишкам, что нацелили на него свои металлические зубочистки. В данном положении до Горги дошло, что он убил кого-то важного, от чего с туповатым видом застыл, переводя взгляд, что с окровавленных рук, то к аборигенам. По итогу, гигант не зная, что делать в этой ситуации, перевёл жалобный взгляд на мужчину, что ранее перепутал его с жителем этого острова, будто умоляя вытащить его с этого положения.
[id590723957:bp-36291248_225734|Ацухиро], [id580994004:bp-36291248_225698|Max], [id13305767:bp-36291248_225509|Nazgul], [id581055576:bp-36291248_225505|Димитри],
Амрита
Воистину, свистопляска. Никак иначе та, что связала свою жизнь с танцем, все происходящее назвать не смогла бы. Хотя... Погодите-ка, есть еще кое-что. Тарантелла! Вот только для тарантеллы требовались ноги, какая оказия.
Поднимаясь на ноги..эскюзе муа, на хвост, то бишь - выпрямляясь, Амрита подняла с травы и маску. Вдумчиво изучила ее, стряхнула соринки, проверила, нет ли на ней следов потрепанности. Лишь после этого подняла нага глаза свои золотистые, чтобы удивленно уставиться на Мелисса.
- Травмы? Минутку. - над землей воздвигся длинный конец ее хвоста, вывернутый под неестественным углом. Нахмурившись и сморщив кончик носа (все же, ощущения были не из приятных), девушка зажала хвост в руках и с характерным щелчком вернула ему надлежащую форму.
- Теперь в порядке. Я слышу крики.. Вряд ли местные жители остались в стороне.
Все происходящее было похоже на абсурд. Не в первый раз, не в последний, удивительно, что она не оказалась в том гнезде, которое решил разграбить этот гигант. Амрита направилась в его сторону за Тойоном, но мысленно корила себя - а ведь она хотела договориться с птицами и у нее это почти получилось. Как быть теперь?
Пока они шли, нага прилаживала обратно на руку круглые монисты, ими же украсила шею. Звонкие, яркие, они были не только частью ее "рабочего" образа, но и последним сокровищем, напоминающем невезучей наге о том, как далеко она забралась от родных краев и как много испытаний ей довелось пересечь с самой юности.
Люди негодовали. Амрита следовала за Тойном, умудряясь поправлять убранство, не убирая из рук маски человека, наверное, за ними следовал и тот человек с усами, похожий на сома. Пока ее хвост, вправленный, но все еще надсадно гудящий болью, вился меж трав и камней, девушка осматривалась и все больше приходила к выводу: ситуация накаляется со скоростью металла в горне, если ничего не сделать, будет большая беда.
Таман попыталась даже по пути поднять камень, чтобы хоть как-то представить по нему себе расстояние до моря и до ближайшего пути отступления, если их с Мелиссом решит съесть гигант или вдруг окончательно ополчатся местные жители, но он рыбкой выскользнул из ее ладоней, нырнув в траву и спугнув целый ворох мелкого летучего насекомного сброда. Что тут делал рой летающих муравьев размером от ладони до пальца? Кто их знает?
Но Горги, судя по тому, что произошло далее, они не воспринимали, как цель. Слишком большой. Рванув от Амриты, рой темной жужащей рекой наплыл на аборигенов, кусая, за что придется. Часть обладала некоторого рода инсектофобией (что не мудрено, когда на тебя нападает такая толпа взбешенных гигантских тварей со жвалами и лапками), поэтому добрая треть аборигенов ринулась в сторону ближайших жилищ в темпе фокстрота.
Вторая треть еще какое-то время держалась, дабы не посрамить племя. Но муравьям было абсолютно однохренственно на честь племени, они кусали и жалились, повергнув спустя несколько секунд в бегство и их.
За остальными был вопрос времени, тогда как Амрита, до этого смущенно прикрывшая рот ладонью, уже во всю прятала в ладонях все свое лицо, заливаясь пунцем от лба до подбородка и даже до кончиков ушей.
- Простите... Вы, наверное, должны были по-человечески... диалог... вот ваша маска. - все еще прикрывая ладонью лицо, нага, глядя на Тойона большими и очень круглыми глазами, протянула мужчине то, что пахло точно им и взглянула на Горги.
- Я.. я могу поговорить с птицами. Они скоро тоже будут здесь. Закон природы сложен для разумных, но он все еще в наших телах.
Амрита
Воистину, свистопляска. Никак иначе та, что связала свою жизнь с танцем, все происходящее назвать не смогла бы. Хотя... Погодите-ка, есть еще кое-что. Тарантелла! Вот только для тарантеллы требовались ноги, какая оказия.
Поднимаясь на ноги..эскюзе муа, на хвост, то бишь - выпрямляясь, Амрита подняла с травы и маску. Вдумчиво изучила ее, стряхнула соринки, проверила, нет ли на ней следов потрепанности. Лишь после этого подняла нага глаза свои золотистые, чтобы удивленно уставиться на Мелисса.
- Травмы? Минутку. - над землей воздвигся длинный конец ее хвоста, вывернутый под неестественным углом. Нахмурившись и сморщив кончик носа (все же, ощущения были не из приятных), девушка зажала хвост в руках и с характерным щелчком вернула ему надлежащую форму.
- Теперь в порядке. Я слышу крики.. Вряд ли местные жители остались в стороне.
Все происходящее было похоже на абсурд. Не в первый раз, не в последний, удивительно, что она не оказалась в том гнезде, которое решил разграбить этот гигант. Амрита направилась в его сторону за Тойоном, но мысленно корила себя - а ведь она хотела договориться с птицами и у нее это почти получилось. Как быть теперь?
Пока они шли, нага прилаживала обратно на руку круглые монисты, ими же украсила шею. Звонкие, яркие, они были не только частью ее "рабочего" образа, но и последним сокровищем, напоминающем невезучей наге о том, как далеко она забралась от родных краев и как много испытаний ей довелось пересечь с самой юности.
Люди негодовали. Амрита следовала за Тойном, умудряясь поправлять убранство, не убирая из рук маски человека, наверное, за ними следовал и тот человек с усами, похожий на сома. Пока ее хвост, вправленный, но все еще надсадно гудящий болью, вился меж трав и камней, девушка осматривалась и все больше приходила к выводу: ситуация накаляется со скоростью металла в горне, если ничего не сделать, будет большая беда.
Таман попыталась даже по пути поднять камень, чтобы хоть как-то представить по нему себе расстояние до моря и до ближайшего пути отступления, если их с Мелиссом решит съесть гигант или вдруг окончательно ополчатся местные жители, но он рыбкой выскользнул из ее ладоней, нырнув в траву и спугнув целый ворох мелкого летучего насекомного сброда. Что тут делал рой летающих муравьев размером от ладони до пальца? Кто их знает?
Но Горги, судя по тому, что произошло далее, они не воспринимали, как цель. Слишком большой. Рванув от Амриты, рой темной жужащей рекой наплыл на аборигенов, кусая, за что придется. Часть обладала некоторого рода инсектофобией (что не мудрено, когда на тебя нападает такая толпа взбешенных гигантских тварей со жвалами и лапками), поэтому добрая треть аборигенов ринулась в сторону ближайших жилищ в темпе фокстрота.
Вторая треть еще какое-то время держалась, дабы не посрамить племя. Но муравьям было абсолютно однохренственно на честь племени, они кусали и жалились, повергнув спустя несколько секунд в бегство и их.
За остальными был вопрос времени, тогда как Амрита, до этого смущенно прикрывшая рот ладонью, уже во всю прятала в ладонях все свое лицо, заливаясь пунцем от лба до подбородка и даже до кончиков ушей.
- Простите... Вы, наверное, должны были по-человечески... диалог... вот ваша маска. - все еще прикрывая ладонью лицо, нага, глядя на Тойона большими и очень круглыми глазами, протянула мужчине то, что пахло точно им и взглянула на Горги.
- Я.. я могу поговорить с птицами. Они скоро тоже будут здесь. Закон природы сложен для разумных, но он все еще в наших телах.
[id213233084:bp-36291248_225897|Аладей], [id590723957:bp-36291248_225734|Ацухиро], [id580994004:bp-36291248_225698|Max], [id13305767:bp-36291248_225509|Nazgul]
Хильдебранд уже даже не надеялся, что весь этот цирк когда-нибудь подойдёт к логическому финалу, и стрелок теперь был готов официально признать этот остров худшим за всё своё путешествие. Однако, даже если всё уже давно скатилось в тартарары, всё ещё нужно как-то выпутываться.
Во всей неразберихе Корбиниан не заметил, как Мелис, удерживаемый… хвостом? Ещё один представитель недочеловеческой расы, сегодня ему везло как утопленнику. Так или иначе, «змея» выпустила капитана аккурат возле него. Грифонвальд не разделял беспокойства Тойона за здоровье «жертвы», зверолюди достаточно живучи, чтобы перенести падение с небольшой высоты без значимых травм.
Аристократ решил, что лучше пока ничего резкого не предпринимать, обстановка и так была натянутой, как и нервы пистольера, а усугублять не было ни малейшего желания, так что просто держался близ Мелиса, пока тот решительно направился к великану, который тоже был затянут в водоворот и сейчас разрывался между трапезой и стариком из племени.
После недолгой беседы было ясно, что великан не совсем понимал, что происходило вокруг и просто хотел утолить свой голод. Возможно, всё можно было бы разрешить миром, но выскользнувший из рук Амриты камень угодил аккурат в гнездо какой-то мошкары и рой разгневанных насекомых теперь кусал всех без разбору. Удивительно, но это «помогло». Пилюлю из весьма болезненных укусов насекомых подсластил тот факт, что основной рой накинулся на аборигенов и основная масса оных сейчас сверкала пятками в сторону жилищ, жаль, что не все.
Амрита предложила договориться с птицами, хотя, как она собиралась провернуть такой финт ушами – загадка.
Хильдебранду уже всё основательно осточертело и ему хотелось как можно скорее отчалить с этого острова, оставив всё это позади, включая «медузу», «змею» и великана, пусть убивают друг-друга самостоятельно, так что он отдёрнул Мелиса и тонко намекнул, что лучше уйти сейчас, воспользовавшись затишьем:
– Мелис, мы тут закончили, «жертву» спасли, с аборигенами поссорились, надо уходить, пока или местные не вернулись или птицы не налетели, не хотелось бы сгинуть в этом всеми богами проклятом куске земли.
Остаток аборигенов продолжал сражаться с назойливыми насекомыми, но следовать примеру соплеменников не собирались, да и копья держали уверенней, чем остальные и явно представляли наибольшую опасность.
Давая Мелису время на обдумывание, что лучше предпринять дальше – Корбиниан провернул барабаны на револьверах на случай, если уйти прежде, чем круговерть продолжится с новой силой, не удастся.
А опасаться было чего, оставшиеся местные теперь были злее, чем прежде, а в небе стала набираться критическая масса птиц и ни у кого из них не было благих намерений. Нужно было решать, бить первыми или уйти за горизонт, и чем быстрее – тем лучше.
Хильдебранд уже даже не надеялся, что весь этот цирк когда-нибудь подойдёт к логическому финалу, и стрелок теперь был готов официально признать этот остров худшим за всё своё путешествие. Однако, даже если всё уже давно скатилось в тартарары, всё ещё нужно как-то выпутываться.
Во всей неразберихе Корбиниан не заметил, как Мелис, удерживаемый… хвостом? Ещё один представитель недочеловеческой расы, сегодня ему везло как утопленнику. Так или иначе, «змея» выпустила капитана аккурат возле него. Грифонвальд не разделял беспокойства Тойона за здоровье «жертвы», зверолюди достаточно живучи, чтобы перенести падение с небольшой высоты без значимых травм.
Аристократ решил, что лучше пока ничего резкого не предпринимать, обстановка и так была натянутой, как и нервы пистольера, а усугублять не было ни малейшего желания, так что просто держался близ Мелиса, пока тот решительно направился к великану, который тоже был затянут в водоворот и сейчас разрывался между трапезой и стариком из племени.
После недолгой беседы было ясно, что великан не совсем понимал, что происходило вокруг и просто хотел утолить свой голод. Возможно, всё можно было бы разрешить миром, но выскользнувший из рук Амриты камень угодил аккурат в гнездо какой-то мошкары и рой разгневанных насекомых теперь кусал всех без разбору. Удивительно, но это «помогло». Пилюлю из весьма болезненных укусов насекомых подсластил тот факт, что основной рой накинулся на аборигенов и основная масса оных сейчас сверкала пятками в сторону жилищ, жаль, что не все.
Амрита предложила договориться с птицами, хотя, как она собиралась провернуть такой финт ушами – загадка.
Хильдебранду уже всё основательно осточертело и ему хотелось как можно скорее отчалить с этого острова, оставив всё это позади, включая «медузу», «змею» и великана, пусть убивают друг-друга самостоятельно, так что он отдёрнул Мелиса и тонко намекнул, что лучше уйти сейчас, воспользовавшись затишьем:
– Мелис, мы тут закончили, «жертву» спасли, с аборигенами поссорились, надо уходить, пока или местные не вернулись или птицы не налетели, не хотелось бы сгинуть в этом всеми богами проклятом куске земли.
Остаток аборигенов продолжал сражаться с назойливыми насекомыми, но следовать примеру соплеменников не собирались, да и копья держали уверенней, чем остальные и явно представляли наибольшую опасность.
Давая Мелису время на обдумывание, что лучше предпринять дальше – Корбиниан провернул барабаны на револьверах на случай, если уйти прежде, чем круговерть продолжится с новой силой, не удастся.
А опасаться было чего, оставшиеся местные теперь были злее, чем прежде, а в небе стала набираться критическая масса птиц и ни у кого из них не было благих намерений. Нужно было решать, бить первыми или уйти за горизонт, и чем быстрее – тем лучше.
[id580994004:bp-36291248_225698|Max], [id590723957:bp-36291248_225733|Ацухиро], [id213233084:bp-36291248_225897|Аладей], [id581055576:bp-36291248_225967|Димитри],
Самуэль
Спустившись с древа, рыбочеловек отправился ровным шагом к трупу птенца, который был уже на земле с переломанными костями в разных местах. При осмотре, можно было заметить что некоторые кости торчали наружу, похоже что тело птицы рухнуло так, что большинство костей раздробилось, а какая-то просто вылезла наружу. Самуэль подхватил труп за ногу и стал волочить его за собой, приближаясь постепенно к группе людей, не людей и гиганта, которые кружили вокруг друг друга. Тем более что там собрались местные аборигены, которые были точно не рады видеть такую картину, в которой их достопочтенные соседи стали пищей для гиганта. Но похоже что разговоры с ними не увенчались успехами, на них напали какие-то насекомые, заставив их разбегаться в стороны, отмахиваясь от роя опасных насекомых. Чиронекс же просто обошел эту панику стороной, даже если это займет больше времени чем он хотел. Ему было все-равно как отреагируют местные на его добычу, как и реакция любых остальных людей с которыми он успел пересечься раньше. Они все собирались около Гиганта, который говорил достаточно односложно.
М: Похоже у него достаточно низкое развитие, неужели все гиганты такие? Но моего яда не хватит что бы уложить такую тушу. Либо концентрации не хватит. - Самуэль задумался, продолжая тащить труп за собой, тем более что он хотел добиться столь сильной формулы, что бы одна капля могла уложить большое существо. Но сейчас сделать такое невозможно, ввиду несовершенства собственного тела. И это было рычагом к действиям на будущее. Похоже он теперь знал чем займется в ближайшее время или просто в будущем. Сейчас он никого убивать не собирался, при нем уже была добыча, которую он решил употребить в пищу. Оставаясь на расстоянии со всей компанией в районе пяти-семи метров, он перевернул труп птицы на спину и воткнул в грудь ее руку, стараясь сломать ребра и можно сказать вскрыть грудную клетку. Брызнула кровь, следом потекла из созданной дыры. Самуэль применил больше силы, что бы распахнуть грудную клетку полностью, начав извлекать из нее сердце.
Сжимая его он стал вытаскивать, сосуды рвались, обливая халат большей кровью, как и артерии. Но он этого будто не замечал, продолжая вытаскивать сердце, а когда оно было в его руках, он смог обеими руками разделить его на небольшие кусочки. Вскоре он стал совать эти самые кусочки себе под мембрану, тем самым поедая сердце своей добычи постепенно.
Со стороны это могло выглядеть немного тошнотворно, запашок свежей вскрытой птицы мог достигнуть носов остальных, пусть они стояли от него на расстоянии. Но Самуэль продолжал это делать, будто это было нормально. Следом за съеденным сердцем пошли другие органы и просто мясо не успевшее высохнуть от крови.
Похоже усатый мужик немного нервничал, после всего случившегося. Крутя барабан на револьвере. Самуэль это заметил, но ничего не сказал и не предпринял. Он как и раньше с ними не говорил, пока не было никакого смысла для этого. Но рыбочеловеку закралась мысль, что если они не станут его испытуемыми, то хотя бы могут добыть таковых. Как сейчас они привлекли внимания стольких аборигенов. Если бы Самуэль хотел, они бы стали его целями. Но он решил предаться личным делам. Поесть, покурить освежить голову. Такие дни в его жизнедеятельности достаточно редки.
Самуэль
Спустившись с древа, рыбочеловек отправился ровным шагом к трупу птенца, который был уже на земле с переломанными костями в разных местах. При осмотре, можно было заметить что некоторые кости торчали наружу, похоже что тело птицы рухнуло так, что большинство костей раздробилось, а какая-то просто вылезла наружу. Самуэль подхватил труп за ногу и стал волочить его за собой, приближаясь постепенно к группе людей, не людей и гиганта, которые кружили вокруг друг друга. Тем более что там собрались местные аборигены, которые были точно не рады видеть такую картину, в которой их достопочтенные соседи стали пищей для гиганта. Но похоже что разговоры с ними не увенчались успехами, на них напали какие-то насекомые, заставив их разбегаться в стороны, отмахиваясь от роя опасных насекомых. Чиронекс же просто обошел эту панику стороной, даже если это займет больше времени чем он хотел. Ему было все-равно как отреагируют местные на его добычу, как и реакция любых остальных людей с которыми он успел пересечься раньше. Они все собирались около Гиганта, который говорил достаточно односложно.
М: Похоже у него достаточно низкое развитие, неужели все гиганты такие? Но моего яда не хватит что бы уложить такую тушу. Либо концентрации не хватит. - Самуэль задумался, продолжая тащить труп за собой, тем более что он хотел добиться столь сильной формулы, что бы одна капля могла уложить большое существо. Но сейчас сделать такое невозможно, ввиду несовершенства собственного тела. И это было рычагом к действиям на будущее. Похоже он теперь знал чем займется в ближайшее время или просто в будущем. Сейчас он никого убивать не собирался, при нем уже была добыча, которую он решил употребить в пищу. Оставаясь на расстоянии со всей компанией в районе пяти-семи метров, он перевернул труп птицы на спину и воткнул в грудь ее руку, стараясь сломать ребра и можно сказать вскрыть грудную клетку. Брызнула кровь, следом потекла из созданной дыры. Самуэль применил больше силы, что бы распахнуть грудную клетку полностью, начав извлекать из нее сердце.
Сжимая его он стал вытаскивать, сосуды рвались, обливая халат большей кровью, как и артерии. Но он этого будто не замечал, продолжая вытаскивать сердце, а когда оно было в его руках, он смог обеими руками разделить его на небольшие кусочки. Вскоре он стал совать эти самые кусочки себе под мембрану, тем самым поедая сердце своей добычи постепенно.
Со стороны это могло выглядеть немного тошнотворно, запашок свежей вскрытой птицы мог достигнуть носов остальных, пусть они стояли от него на расстоянии. Но Самуэль продолжал это делать, будто это было нормально. Следом за съеденным сердцем пошли другие органы и просто мясо не успевшее высохнуть от крови.
Похоже усатый мужик немного нервничал, после всего случившегося. Крутя барабан на револьвере. Самуэль это заметил, но ничего не сказал и не предпринял. Он как и раньше с ними не говорил, пока не было никакого смысла для этого. Но рыбочеловеку закралась мысль, что если они не станут его испытуемыми, то хотя бы могут добыть таковых. Как сейчас они привлекли внимания стольких аборигенов. Если бы Самуэль хотел, они бы стали его целями. Но он решил предаться личным делам. Поесть, покурить освежить голову. Такие дни в его жизнедеятельности достаточно редки.
[id13305767:bp-36291248_225985|Самуэль], [id581055576:bp-36291248_225967|Хильдебранд], [id213233084:bp-36291248_225897|Амрита], [id590723957:bp-36291248_225734|Горги],
Маленькая земля не могла быть домом гиганта – о том Мѐлисс думал изначально. Но так Староста определил настрой «большого человека» и манеру, чтобы понять, как можно строить диалог дальше. Все заметили «краткость и примитивность» слов великана – либо особенность его народа, либо его личностная; что и заинтересовало тойона.
Кратковременное рассуждение, впока клубок событий спутывался с каждой секундой сильнее, было прервано «чудовищным зрелищем природы». Это в очередной раз доказывало, что мир флоры и фауны значительно сильнее человеческого, но насколько удивительно, когда есть посредник, который может договариваться и с одной, и с другой стороной.
Реакция была проста – тойон засмеялся. Но это было не злорадство над болью и страхом аборигенов, не истерика от сложившейся ситуации: это обычный впечатлительный смех забавы ради, тихий и лёгкий. Оставив улыбку на лице, Тойон забрал маску из рук Амриты, вроде смущенной от того, что сделала и делает.
– Гриф, предполагаю, с нашей стороны будет грубо не дать возможность этой милой девушке помочь восстановлению баланса между природой и человечеством на этом острове, – ответил «коренастому» капитан, – Но и я не могу допустить, чтобы аборигены успели переключиться на наше судно, и тем более чтобы не пошли более серьезно по наши души. Делай, что велит душа, прелестница, но давай уложимся в полчаса.
По окончанию разговора Мѐлисс обернулся к Хильдебранду, чтобы посмотреть, насколько (-не)одобрит «коренастый» всю эту заваруху. Но чутьё старосты подсказывало, что этот человек однозначно будет одним из тех, кто последует (хоть и со вздохами и недовольным лицом) за капитаном в любой поход. Но параллельно этому юноша задел взглядом «неприятную» картину, воссозданную в нескольких метрах от них Самуэлем. Заглаживая волосы ладонью, Тойон оглядел не очень увлекательное времяпровождение «медуза-мена» и от прежней улыбки не осталось ровным счетом ничего. «И ведь не время говорить о его роде деятельности, и что он вообще творит… Да и не понял я, разговаривает ли он вообще. Должен вроде,» - снова проникся мыслительным процессом Тойон. Голова уже начинала кружиться, и он почувствовал себя, будто находится в те самые моменты, когда множество людей окружали его во Фраманде с целью узнать ответы на свои вопросы, которые он не мог никогда дать однозначно.
Тем временем из аборигенов осталось только несколько самых стойких, которые уже готовились превратить своё агрессивное настроение в действия. Мѐлисс вернулся взором на главное поле действий и выдохнул так звучно, будто вместил в это все последние отголоски культурных обращений к неизвестному народу. Тойон обнажил катану, удерживая её по сторону аборигенов и, совершив несколько шагов, оказался между аборигенами и гигантом. Копья и тому подобное – это, конечно, хорошо, но юноша с режущим, мужик с огнестрельным, женщина-змея, потрошащая живое тело медуза и «большой человек»… кажется, это должно парализовать аборигенов и потихоньку начать сводить их с ума.
– Тебя зовут Горги, – констатировал в обращении к гиганту капитан, – меня зовут Мѐлисс. Горги хочет уплыть отсюда? Ведь я правильно думаю, что Горги больше не хочет убивать то, что кому-то на этом острове дорого?
Оставив ситуацию с птицами на Амрите, с аборигенами – на Хильдебранде, а изучение «чего-то явно интересного» на Самуэля, тойон решил наладить контакт с «большим человеком». Он ничего не знал о психологическом состоянии великана, который явно себя неловко чувствовал, когда пришлось разрываться между поеданием птицы и осознанием их значимости. Сущность его более мягка, нежели он сам, - и это было интересно. «Когда мы подплывали, не видели больше суден. Сколько все они времени здесь находились, что не пересекались друг с другом? Или пересекались? В любом случае, на этом острове наше общение может быть прервано. И присутствие нас, как гостей, только нарушает здешний баланс. Гриф прав,» - параллельно анализировал юноша.
Маленькая земля не могла быть домом гиганта – о том Мѐлисс думал изначально. Но так Староста определил настрой «большого человека» и манеру, чтобы понять, как можно строить диалог дальше. Все заметили «краткость и примитивность» слов великана – либо особенность его народа, либо его личностная; что и заинтересовало тойона.
Кратковременное рассуждение, впока клубок событий спутывался с каждой секундой сильнее, было прервано «чудовищным зрелищем природы». Это в очередной раз доказывало, что мир флоры и фауны значительно сильнее человеческого, но насколько удивительно, когда есть посредник, который может договариваться и с одной, и с другой стороной.
Реакция была проста – тойон засмеялся. Но это было не злорадство над болью и страхом аборигенов, не истерика от сложившейся ситуации: это обычный впечатлительный смех забавы ради, тихий и лёгкий. Оставив улыбку на лице, Тойон забрал маску из рук Амриты, вроде смущенной от того, что сделала и делает.
– Гриф, предполагаю, с нашей стороны будет грубо не дать возможность этой милой девушке помочь восстановлению баланса между природой и человечеством на этом острове, – ответил «коренастому» капитан, – Но и я не могу допустить, чтобы аборигены успели переключиться на наше судно, и тем более чтобы не пошли более серьезно по наши души. Делай, что велит душа, прелестница, но давай уложимся в полчаса.
По окончанию разговора Мѐлисс обернулся к Хильдебранду, чтобы посмотреть, насколько (-не)одобрит «коренастый» всю эту заваруху. Но чутьё старосты подсказывало, что этот человек однозначно будет одним из тех, кто последует (хоть и со вздохами и недовольным лицом) за капитаном в любой поход. Но параллельно этому юноша задел взглядом «неприятную» картину, воссозданную в нескольких метрах от них Самуэлем. Заглаживая волосы ладонью, Тойон оглядел не очень увлекательное времяпровождение «медуза-мена» и от прежней улыбки не осталось ровным счетом ничего. «И ведь не время говорить о его роде деятельности, и что он вообще творит… Да и не понял я, разговаривает ли он вообще. Должен вроде,» - снова проникся мыслительным процессом Тойон. Голова уже начинала кружиться, и он почувствовал себя, будто находится в те самые моменты, когда множество людей окружали его во Фраманде с целью узнать ответы на свои вопросы, которые он не мог никогда дать однозначно.
Тем временем из аборигенов осталось только несколько самых стойких, которые уже готовились превратить своё агрессивное настроение в действия. Мѐлисс вернулся взором на главное поле действий и выдохнул так звучно, будто вместил в это все последние отголоски культурных обращений к неизвестному народу. Тойон обнажил катану, удерживая её по сторону аборигенов и, совершив несколько шагов, оказался между аборигенами и гигантом. Копья и тому подобное – это, конечно, хорошо, но юноша с режущим, мужик с огнестрельным, женщина-змея, потрошащая живое тело медуза и «большой человек»… кажется, это должно парализовать аборигенов и потихоньку начать сводить их с ума.
– Тебя зовут Горги, – констатировал в обращении к гиганту капитан, – меня зовут Мѐлисс. Горги хочет уплыть отсюда? Ведь я правильно думаю, что Горги больше не хочет убивать то, что кому-то на этом острове дорого?
Оставив ситуацию с птицами на Амрите, с аборигенами – на Хильдебранде, а изучение «чего-то явно интересного» на Самуэля, тойон решил наладить контакт с «большим человеком». Он ничего не знал о психологическом состоянии великана, который явно себя неловко чувствовал, когда пришлось разрываться между поеданием птицы и осознанием их значимости. Сущность его более мягка, нежели он сам, - и это было интересно. «Когда мы подплывали, не видели больше суден. Сколько все они времени здесь находились, что не пересекались друг с другом? Или пересекались? В любом случае, на этом острове наше общение может быть прервано. И присутствие нас, как гостей, только нарушает здешний баланс. Гриф прав,» - параллельно анализировал юноша.
[id580994004:bp-36291248_226000|Max], [id13305767:bp-36291248_225985|Nazgul], [id581055576:bp-36291248_225967|Димитри], [id590723957:bp-36291248_225734|Ацухиро],
- Вы...действительно в это верите? - могло показаться, что Амрита говорит с сарказмом, столь круглыми стали ее глаза, но нага действительно была поражена в самое сердце. Девушка прижала ладони друг к другу в почти молительном жесте и прикрыла глаза, позволяя улыбке озарить ее мягкие губы.
- Хорошо. Пус-сть будет так. Я приложу все усилия. Вы собираетесь взять меня с собой?
"Почему? Зачем? И... куда?"
Она не стала задавать эти вопросы вслух. Сначала подумав о них, Таман практически сразу пришла к следующей мысли: ответы на все эти вопросы утратили свою суть. Абсолютно не важно, зачем, как и почему, если ее саму восторгает до потери пульса мысль о том, что такие странные люди готовы взять ее с собой. Потерянную, испуганную, бесполезную и неудачливую. Возможно, их пути разминутся так же быстро, как и ранее Амрита расставалась со всеми, кто попадался ей на пути, а может статься и так, что этот путь будет дольше.
"Надеюсь, мое невезение их не сгубит."
Амрита полагала, что этим людям она не нравилась. Тойон был необычным, но в то же время за его словами не чувствовалось проталины, а за смехом - хруста сухой травы. Хильдебранд... Нельзя сказать, что у наги это имя сложилось в памяти. Она смотрела на него и мысленно завивала кончиками пальцев эти большие усы еще сильнее, как если бы то были крохотные ураганы.
Судя по всему, большому человеку Таман не нравилась. Но она понимала. Мало кому из людей нравились змеи, бывали и такие, кто при знакомстве лез проверять, не торчат ли у нее ядовитые клыки изо рта. И ведь не объяснишь, что повезло уродиться у Великой Кобры ужонку, без роду и имени, да и без удачи какой-либо в довесок. Да и чем уж отличается от кобры, не всегда объяснишь с лету...
Амрита развернулась и наткнулась взглядом на произведение искусства, которое сотворил самуэль. Она даже забыла на какой-то момент дышать, настолько дикой и бессмысленной была эта картина. Ведь так уже давно никто из разумных не делает. Зачем? Это ведь просто глупо.
- Прошу вас, прекратите! Кем бы вы ни были, оставьте тело птицы в покое, вы же не какой-то подземный безмозглый червь!
Амрита, вообще-то, мирный атом. И весьма стеснительный. Но тут сработало как минимум два фактора: первое, ей было искренне жаль птицу. Она слышала их неразборчивые, но все же слова, понимала чаяния, более того, они ей помогли по-своему. И тут сначала один слегка неразборчивый гигант употребляет птицу в качестве обеда, а второй и вовсе глумится над ее бренным телом, пренебрегая даже тепловой обработкой мяса.
- Оно подлежит погребению! - и не стоит полагать, что девушка ограничилась одними словами. Сколь бы ни была мягкосердечна нага, сейчас она злилась. Ее весьма массивный хвост ударил в землю в полуметре от медуза, окатив его недурственным количеством земли, пыли и клочьями травы. Та же участь ждала и раздираемый им труп.
Огорченная, Амрита направилась дальше, туда, где изумленные птицы почти застыли, опустившись на землю и медленно приближаясь к сборищу.
Девушка протянула руку в сторону, ту, на которой звенели монисты, и сделала быстрый, но плавный, аки течение реки, жест, привлекая блеском и звоном взгляд пернатых. Они клекотали, а она слышала в этом горечь, непонимание и злость.
Движения повторились. Теперь из стороны в сторону, отстукивая звоном золотистых монеток ритм, который заставил всех птиц переключить свой взгляд на змеелюдку. Она протянула руку к ближайшей, и даже когда на пальцах сомкнулся гигантский клюв, грозя откусить к чертям, а на хвост наступили лапой, Амрита старательно терпела, сохраняя вежливый тон.
- Прошу, птицы, вернитесь в свои гнезда. Эти гости уйдут. Мы принесли горе в вашу жизнь и ничем не отплатим его, но вы знаете закон силы и слабости. Он есть и среди разумных, и среди нелепых, и среди всех нас. Вы можете забрать мою жизнь за их проход, но помните - я уже отдала вам свою монету.
Пару мгновений они молчали. Даже та птица, которая поймала ее руку клювом, а хвост лапой.
- Вы...действительно в это верите? - могло показаться, что Амрита говорит с сарказмом, столь круглыми стали ее глаза, но нага действительно была поражена в самое сердце. Девушка прижала ладони друг к другу в почти молительном жесте и прикрыла глаза, позволяя улыбке озарить ее мягкие губы.
- Хорошо. Пус-сть будет так. Я приложу все усилия. Вы собираетесь взять меня с собой?
"Почему? Зачем? И... куда?"
Она не стала задавать эти вопросы вслух. Сначала подумав о них, Таман практически сразу пришла к следующей мысли: ответы на все эти вопросы утратили свою суть. Абсолютно не важно, зачем, как и почему, если ее саму восторгает до потери пульса мысль о том, что такие странные люди готовы взять ее с собой. Потерянную, испуганную, бесполезную и неудачливую. Возможно, их пути разминутся так же быстро, как и ранее Амрита расставалась со всеми, кто попадался ей на пути, а может статься и так, что этот путь будет дольше.
"Надеюсь, мое невезение их не сгубит."
Амрита полагала, что этим людям она не нравилась. Тойон был необычным, но в то же время за его словами не чувствовалось проталины, а за смехом - хруста сухой травы. Хильдебранд... Нельзя сказать, что у наги это имя сложилось в памяти. Она смотрела на него и мысленно завивала кончиками пальцев эти большие усы еще сильнее, как если бы то были крохотные ураганы.
Судя по всему, большому человеку Таман не нравилась. Но она понимала. Мало кому из людей нравились змеи, бывали и такие, кто при знакомстве лез проверять, не торчат ли у нее ядовитые клыки изо рта. И ведь не объяснишь, что повезло уродиться у Великой Кобры ужонку, без роду и имени, да и без удачи какой-либо в довесок. Да и чем уж отличается от кобры, не всегда объяснишь с лету...
Амрита развернулась и наткнулась взглядом на произведение искусства, которое сотворил самуэль. Она даже забыла на какой-то момент дышать, настолько дикой и бессмысленной была эта картина. Ведь так уже давно никто из разумных не делает. Зачем? Это ведь просто глупо.
- Прошу вас, прекратите! Кем бы вы ни были, оставьте тело птицы в покое, вы же не какой-то подземный безмозглый червь!
Амрита, вообще-то, мирный атом. И весьма стеснительный. Но тут сработало как минимум два фактора: первое, ей было искренне жаль птицу. Она слышала их неразборчивые, но все же слова, понимала чаяния, более того, они ей помогли по-своему. И тут сначала один слегка неразборчивый гигант употребляет птицу в качестве обеда, а второй и вовсе глумится над ее бренным телом, пренебрегая даже тепловой обработкой мяса.
- Оно подлежит погребению! - и не стоит полагать, что девушка ограничилась одними словами. Сколь бы ни была мягкосердечна нага, сейчас она злилась. Ее весьма массивный хвост ударил в землю в полуметре от медуза, окатив его недурственным количеством земли, пыли и клочьями травы. Та же участь ждала и раздираемый им труп.
Огорченная, Амрита направилась дальше, туда, где изумленные птицы почти застыли, опустившись на землю и медленно приближаясь к сборищу.
Девушка протянула руку в сторону, ту, на которой звенели монисты, и сделала быстрый, но плавный, аки течение реки, жест, привлекая блеском и звоном взгляд пернатых. Они клекотали, а она слышала в этом горечь, непонимание и злость.
Движения повторились. Теперь из стороны в сторону, отстукивая звоном золотистых монеток ритм, который заставил всех птиц переключить свой взгляд на змеелюдку. Она протянула руку к ближайшей, и даже когда на пальцах сомкнулся гигантский клюв, грозя откусить к чертям, а на хвост наступили лапой, Амрита старательно терпела, сохраняя вежливый тон.
- Прошу, птицы, вернитесь в свои гнезда. Эти гости уйдут. Мы принесли горе в вашу жизнь и ничем не отплатим его, но вы знаете закон силы и слабости. Он есть и среди разумных, и среди нелепых, и среди всех нас. Вы можете забрать мою жизнь за их проход, но помните - я уже отдала вам свою монету.
Пару мгновений они молчали. Даже та птица, которая поймала ее руку клювом, а хвост лапой.
Но, спустя монотонно-жесткую паузу, разразились клекотом. Наверное, только поэтому Амриту отпустили: просто не получалось одновременно вопить и держать ее в плену.
Они клекотали, перекрикивали друг друга, чем очень напугали оставшихся аборигенов. Война между людьми и птицами закончилась не так давно и еще была жива в памяти обоих племен. Одни уничтожали других, потому что таков был закон, но в то же время его можно было обойти, просто чтобы избежать этот вечный круговорот, который снова их коснулся.
Птицы взлетели разом, обдав Амриту таким порывом ветра, что ее вновь вбросило в траву. Одно хорошо - обломившаяся нижняя ветвь, на которую село несколько крупных птиц, прежде чем улететь выше, упала на то место, где нага разговаривала с пернатыми, а вот того места, куда ее уронило ветром, почти не коснулась, только слабо рассекла девице щеку.
Даже если все это - лишь ее самообман и слова Мелисса Таман поняла не так, она была рада, что ей хотя бы удалось договориться. Пусть и не надолго.
Они клекотали, перекрикивали друг друга, чем очень напугали оставшихся аборигенов. Война между людьми и птицами закончилась не так давно и еще была жива в памяти обоих племен. Одни уничтожали других, потому что таков был закон, но в то же время его можно было обойти, просто чтобы избежать этот вечный круговорот, который снова их коснулся.
Птицы взлетели разом, обдав Амриту таким порывом ветра, что ее вновь вбросило в траву. Одно хорошо - обломившаяся нижняя ветвь, на которую село несколько крупных птиц, прежде чем улететь выше, упала на то место, где нага разговаривала с пернатыми, а вот того места, куда ее уронило ветром, почти не коснулась, только слабо рассекла девице щеку.
Даже если все это - лишь ее самообман и слова Мелисса Таман поняла не так, она была рада, что ей хотя бы удалось договориться. Пусть и не надолго.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)