[Гранд Лайн, 6 путь] Стимхолл.5-ый остров.

[id213233084:bp-36291248_282560|Аладей],

Собственным незнанием Мъёрлин был отчасти пристыжен, - но важно лишь то, что только отчасти. Кто ж подумать мог, что вычурное слово кораблю именем было приколочено! Впрочем...

«М.: У меня тоже имя... непростое, ха-ха. Все от краёв зависит».

«А.: Догляделся, стало быть». - едко подметил Король, что, видно, вредно плевался от дружеских посиделок, пусть и с невероятными, но все ещё смертными.

Подливать масла в огонь Церта не стал: что уж взять с Его Першества, не клясть же за мелкую капризность. А тем временем в глотке оказалось чуть больше пива, чем положено, - жадность, видно, - но сдюжил Вулкан наплыв собственной алчности, лишь тонкую стройку хмельного напитка упустив. Вытер платочком, правда, - манеры прививались только в путь. Кон же, соскочив со стула, отправился наполнять кружку из стоящего где-то у бара бочонка, получив пред тем благодарный кивок.

= Вопрос не сказать, чтобы с каверзами или уколами... - коротко вздохнула торговка, сначала опустив взгляд, но затем встретившись своими очами с очами Мастерицы. - Так бывает у многих, что о прошлом говорить непросто. - взором покосилась та на Мъёрлина. - А кто-то и вовсе не помнит.

- Ты за младенчество мне не предъявляй. - усмехнулся здоровяк. - Отца, пусть и приемного, помню во всех чертах. - он повернулся к госпоже Эсханди. - Кузнец был. С щетиной как наждачка, глазами-пуговками, здоровенным носом и тяжелой рукой. Жаль... Не попрощался с ним. Сожгли поганцы с мастерской. И не найти их было...

Вновь тяжелое молчание осело в воздухе, но в этот раз зоанщик не стал дозволять этому дурацкому чувству снедать душу.

- И все же, в памяти моей живее всех живых. Обязан ему. Люблю, как родного. - через мгновение он напомнил Ломэлинд. - Так что хотела спросить, сестренка?

= Да... Ха... - замялась вновь Аэние. - Тема съехала. Так вот. - наконец подошла она к вопросу, возвращая интонациям уверенность. - Как смог народ вашей земли в вас разглядеть врага? Вы не похожи на человека, способного поселить смертную обиду в земляках.

Соловей потянулась вновь во внутренний карман пиджака, извлекая портсигар и зажигалку, кладя их на стол. Церта, чуть подавшись вперед, внимательно смотрел на Эвраш, также заинтересовавшись темой, а Кон уже вернулся с новой кружкой пива, вытянувшись ставя её аккуратно на стол. Рагнарос же продолжал безмолвно потрескивать, создавая странный антураж разговоров у костра.

[id29752100:bp-36291248_282567|Илья],

Еще бы Эвраш сама помнила, откуда слово это вычурное выскребла, чтобы скорлупу ненаглядную им обозвать... Но пока корабль выживал, не смотря на своих хозяев, пусть будет таков, и фиг бы с ним.

Искоса поглядывая на Мъерлина, затеявшего сражение за право на некоторую платочковую высокопарность с его величеством пивом, девушка хмыкнула, глаза возвращая на Аэние, что путь речевой начала весьма издали, да еще и с легкого сестринского поджопника. "Ну что за картина.." - думалось Мастерице, - "Не нарадуюсь на этих засранцев, знать бы еще, отчего конкретно."
Но вздох, отданный пространству Ломэлинд, не укрылся от зоркой бездельницы, за ним только слепой не разглядел бы и личную подоплеку гораздо более глубоко вкопанного толка.

Мъёрлин, выдавший едрить какой красочный краткий эпос имени своего отца, Мастерицу и повеселил, и погрузил в спрятанные за зубоскальством мысли о собственном семействе. То, о чем думать становилось страшно, наверное, страшнее чего-либо на этом свете, но что перебарывать приходилось упорно и жестко.
И тут же вырисовывались в знакомом антураже кузницы Дранда и старика Фога описанный Вулканом мужик со всеми приданными ему деталями, вписался, как всегда там и был, на Эсхане бишь, пусть делать ему там было явно нехрен.
Эсханцы имели на удивление жесткий типаж, пусть Мъёрлин и имел некоторые внешние напоминания о подобном, но на фоне смуглости Мастерицы все же заметно выделялся, особенно когда соизволил отдернуть свою исповедальную шторку.

- И он тебя, хых. - Неслышно пробормотала девушка, взгляд бросив обратно к Аэние вместе с репликой мужчины. Все же, вопрос ведь изначально и правда ей принадлежал, а не пернатому геральдическому заду с его очаровательным тяжеловесным воспоминанием.

- Знаешь, действительно "похожих" обычно вообще гхыр днем с огнем сыщешь. Мы, ублюдки, очень любим маскироваться под очаровательных барышень и умопомрачительных мужиков. Но даже так я так себе попадаю в выборку! - Эвраш вновь сподобилась на хохот, заливая застывающий огонек новым глотком чего-то достаточно горячительного.
Сосредоточенность, впрочем, не давала ему утопить разум окончательно надежно... Когда ж тут расслабишься, сама этот разговор и завела.

- Ну вы там это, зады притульте чуток покрепче, рассказ не на три слова. Все началось с каверзы. - Перекинув ногу с одной на другую, а стакан отставив на стол, да чуток на край, Мастерица подняла руку перед собой, вскинув ладонью вверх. Над ней, сплетаясь из тонких, узорчатых металлических нитей, пророс полупризрачный облик острова с двумя крупными горами и широкой прибрежной линией.
Стоило образу окрепнуть, уплотниться и приобрести распознаваемые черты, как возникло еще кое-что: над лесистыми склонами гор возделась голова древнего летающего ящера. Он вылез на вершину одной из гор и замер, окидывая безмерно покойным, отеческим взором свои "владения" и не торопясь покинуть их.

- Когда-то правитель все же был, но мой народ звал его отцом так, как отцом ты зовешь того, кто вырастил тебя, Вулкан. - Удивительно, но иногда Эвраш сподобилась на человеческую речь и могла оказаться недурным рассказчиком... Но кто знает, может, виной этому очередная лишняя капля спиртного в желесной крови.
- Однажды, восемьсот лет назад ему пришлось все же покинуть свой пост. - Дракон на металлической объемной картине вновь исчез в лесах, последний раз расправив крылья.

- Зная, что люди уж больно склонны сраться почем зря, дабы не прошляплено было все, чему научил и что отдал, эта чешуйчатая падла выдумал относительно простой механизм: на острове есть несколько - а именно шесть - семей с определенным знанием и все они имеют право как создать совет, способный править страной, так и править ею единолично, если остальные почему-либо перестанут существовать. И обязанностей у этих семей три: хранить наследие Эсхана, хранить народ Эсхана и хранить тайну Эсхана. За восемь столетий Эсхан неплохо сохранился, междуусобных войн у нас не особо нашлось, так что приход семей к власти не случался почти никогда, совет старейшин справлялся с работой.
Пока не пришел некто Брайнам.

К береговой линии "подплыл" корабль, с которого на широкие пляжи, явно обжитые, да с несколькими большими зданиями, выросшими с течением времени и рассказа, вышел человек в странном одеянии. Сейчас такого назвали бы монахом или любителем летящих просторных одежд, для привычных к простому рабочему комфорту и жаре эсханцев он выглядел как минимум несуразно.

- Наша культура назря весьма гостеприимна. И ему, назвавшемуся гостем и привезшему дары из других краев, показали многое: остров, плоды ручных трудов, кованное эсханцами оружие. Он не играл в свою игру долго: спустя малое время на остров прибыли и другие корабли, в этот раз вместо гостинцев их начинкой было оружие и люди, умеющие им управляться. Оружие то было говно, не чета нашему... Думаю, цель их прибытия не станет загадкой. Все, кто хотят откусить часть власти, рано или поздно ищут этому самые простые и эффективные рычаги. Особенно если уже имеют власть и достаточно огрызков, не умеющих думать, но умеющих махать тем, что детям их возраста в руки давать не принято.

Картина вновь переменилась внутренне. Образ схлестнувшихся людей, тех, кто отдал все, чтобы отобрать чужой крови себе на славу и тех, кто сражался просто чтобы защитить дом, сменился полупустынным полем.
На нем стояли люди: широкоплечий старый эсханец с двумя мелкими детьми, прячущимися за его ногами, да все тот же Брайнам, уже закованный в броню из живого, перетекающего железа.
Когда Эвраш смолкла, мужчины пожали друг другу руки, а затем развернулись и пошли прочь. Эсханец подобрал детей и ушел, не оборачиваясь, а оставшиеся в живых люди Брайнама, вынырнувшие из полумрака, уволокли за собой на корабли несколько десятков еще живых эсханцев.

- Ради спасения тех, кому не довелось участвовать в сражении, род Эсхет пошел на сделку. Они отдали воинов острова за суверенность морских и наземных границ Эсхана. И за жизни тех, кто просто не успел вступить в сражение. Среди тех, кого забрали, были многие мастера и члены двух других семейств. Одно из шести кануло в пустоту задолго до, попросту не дав потомков. Двое погибли в руках Брайнама, отказавшись открыть ему секреты мастеров. И на острове осталось три: Эсхет, Эсхаль и Эсханди.

Теперь ландшафтные картины сменились образами трех людей. Того самого мужчины, женщины с длинной косой и женщины с длинными распущенными волосами, украшенными бусами поверх прядей.

- В наступившем затишьи культура наша потихоньку загасала, придавленная то ли напряженностью внутри, то ли закостелыми умами оставшихся, поглощенных страхом и тряской... Наследница Эсхаль покинула остров, предварительно сняв с себя бремя наследницы и отказавшись от имени. Надеюсь, мой рассказ еще не утомил вас с концами? А то растрещалась сорокой.. Не часто доводится кому-то кроме Бронта эту сказку на ночь зачитать, хе. Если подумать, вы слышите ее первыми, раньше как-то к слову не приходилось.

[id213233084:bp-36291248_282580|Аладей],

Разговор степенно продолжался, причем самым естественным образом. Здесь, в «Гнезде», Мъёрлин не боялся говорить о себе, о своём прошлом, о чём бы то ни было, в целом, ведь он был в своей обители, пусть и временной. Само пребывание здесь Эвраш было высшим жестом доверия, а для такой, как она, что-то укрывать было, по меньшей мере, кощунством. Не ждал он, правда, что так тепло примет госпожа Эсханди их беседы, но сейчас видел явственно, как мог видеть сквозь прозрачную занавеску, - и нет, не ту, что лик его покалеченный скрывала ранее.

Шутка, - очевидно же, что шутка, - про ублюдков, заставила Церту немного криво усмехнуться, а Аэние - мягко посмеяться. Только Кон насторожился сперва, но, увидев реакцию «старших», позволил моське расслабиться. Ему практически все это было отчасти в новинку, ведь не каждый день приходят друзья. А временем тем подходил момент к длительному и весьма увлекательному рассказу... Предложение «притулить зады» дуэт встретил переглянувшись и убедившись, что каждый из них причинное место расположил донельзя удобно, а затем вернул внимание к Мастерице. Только Рангарос, недовольно хмыкнув, сделал пару шагов ближе, чтобы лучше наблюдать разворачивающееся представление.

Пока же Белая вела повествование, Ломэлинд успела закурить, временами пуская дым куда-то в сторону, не мешая общей картине, пока Вулкан, уперевшись носом в руки, поднятые на локтях, не отводя взгляда наблюдал за меняющимися картинами, стараясь уловить все: картину острова, образ величественного летающего ящера, сменяющихся людей, корабли и... трагедию Эсхана.

«М.: Так вот оно что... И туда пришли недруги...»

«А.: Доверие к чужакам разрушает даже самые крепкие страны. - фыркнул в чертогах Король. - Нельзя принимать всех с распростертыми объятиями».

«М.: Оттого жаль мне добрый люд, Ахиб. Не помочь одной жалостью, правда».

«А.: Бесполезное чувство, Мъёрлин».

Не прерывал повествование никто, даже Пламементаль, - временами он то ли фыркал, то ли усмехался, понять было сложно, - но держался до самого конца.

- Знаешь, расскажи ты втрое больше, все равно бы бровью не повел. - ответил Церта на опасения Мастерицы, мягко отмахнувшись. - Это, во-первых, занимательно, во-вторых... примечательно.

= Но вопрос не до конца отвечен. - подметила Аэние, опираясь на стол локтями. - Предположу, правда, что для того надо рассказ дослушать до самого упора.

= МОЖЕТ И ТАК. - рыкнул наконец Рагнарос, с едкостью в пламенном гласе. - ВОТ ТОЛЬКО СКАЖИ МНЕ, НАРЕЧЕННАЯ ИМЕНЕМ БЕЛОГО, ОТЧЕГО СМЕРТНЫЕ НЕ НАШЛИ ТЕЛО ПОКРОВИТЕЛЯ, КОГДА В КРАЙ ПРИШЛА БЕДА?

Все вокруг недоуменно уперлись взглядами в Повелителя Огненных Недр, словно бы тот до этого был капельку менее удивительным. Раньше его присутствие отдавало только легким флёром мифологии, но сейчас он был не просто реликтом, но и... хранителем знаний?

- Откуда ты...? - успел только и произнести зоанщик, но этого было достаточно.

= Я ЗНАВАЛ И О ВСЕОТЦЕ ЗАРМАНТЕ, КОГДА БЫЛО МОЁ ВРЕМЯ. - пояснил не без гордости в своём рокочущем великолепии тот. - ВЕДЬ ИМЕННО ОН ДАЛ ЖИЗНЬ СМЕРТНЫМ СЫНОВЬЯМ И ДОЧЕРЯМ ОСТРОВА ПО ИМЕНИ ЭСХАН. - он повернулся вновь к Кудеснице. - ТАК ЧТО, ЭВРАШ ЭСХАНДИ БЕЛАЯ?

[id29752100:bp-36291248_282786|Илья],

Шутка шуткой, но, как говорится, в каждой шутке доля шутки. Пусть высказывание из уст Эвраш и звучало также буднично, как и вся ее манера говорить, слова лихо пробрасывая через колено и смачно пендаль отвешивая напоследок, чтобы никакая плевая изящность не смела проскользнуть и дать усомниться в ее дикошарости, но проскользнуло в том слове нечто стародавнее и горькое.
О чем другу в лице Мъёрлина предстояло когда-нибудь узнать, особенно если нелегкая все же принесет на Эсхан.
А может и раньше. Может даже каким-нибудь получасом позже.

Заметив смущение Кона, Мастерица отвлеклась на взгляд в его сторону и одобрительно хмыкнула, мол, маленький, ты не смущайся, да спрашивай, если языку тесно в пасточке.
То же самое живое и перетекающее из картины в картину железо продолжило свой путь в истории, теперь рассказывая собравшейся безмерно странной компании стародавнюю сказку. Все в ней носило характер прозаичного и вечного - и, в отличие от Рагнароса, Эвраш таила в себе изначально наиживейшее желание никогда этой истории не касаться. Вертела она перпендикулярно все те выборы, что были сделаны задолго до ее рождения и даже проектирования, в горниле была бы рада спалить все эти гхыровы летописи и прошлому сделать ручкой.
Но вот беда, можно даже выразиться - оказия - мозг все еще продолжал натужно бултыхаться в не самой герметичной черепной коробке, силясь, раз не вышло обрести полную самостоятельность и основать собственную мозговую народность, направить эту металлическую тушу в адекватном направлении.

- Ну, втрое не расскажу, тут особо и не о чем, наверное... А так еще потрещу малеха. Ты права, Аэние. - Взяв паузу, чтобы освежить орудие труда трубадура свежейц порцией чего-то неразбери-алкогольного, Мастерица откинула с плеча косу, тяжело хлестнувшую по мебели, да поменяла ноги местами, одну на другую перезакинув. Однако, почему-то вновь о себе напомнила старая рана, что было странно и заставляло задуматься о скорой встрече с бурно-волосатым костоправом. Вдруг что не то там нарастил? Ладонь привычно прижалась к плечу, а сжавшиеся пальцы и чуть сморщенный нос явственно обозначили, что болело это нечто достаточно крепко и звонко, чтобы даже такую рассказчицу отвлечь к едреной фене. Впрочем, парящая железная картина оставалась незыблема.
Взгляд ее, впрочем, синим пламенем озорным уже воткнулся в таблоид Рагнароса. Ухмылка осенила смуглый лик пуще прежнего, да рассмеялась она более чем явственно.
- У вас, элементалей, смотрю, прям особое хобби библиотекарями подрабатывать. - Не мудрено, что в памяти девушки быстро всплыли сеансы общения с Облачком и с Каменюкой. У второго, правда, с тем было куда натужнее, но и Эв оказалось сложно с ним общаться в первую очередь из-за внешности его человеческого облика.
Иными словами, в отличие от многих присутствующих, Мастерицу его осведомленность не слишком удивила... По крайней мере по началу.
Имя Зарманта заставило смуглянку глубоко вдохнуть, опустив ненадолго взгляд. Обдумывая. А может и вспоминая. Выдержанная этим пауза, нарушенная в основном рокотом мерным пламени в элементальном теле, прервалась также резко, как началась. Вновь подняв лицо, девушка развела руками, вернув и ухмылку, состоящую напрочь из ехидства.
- Знаешь ты много, побольше самих эсханцев. А раз много знаешь, то и в человечьей породе на гхырий хрен хоть, но разбираться должен. Сначала история попросту забыла, где он. Были дети навроде меня, что бродили по лесам и скалам, надеясь встретить его могильник и получить ответ на вопрос "а нахера, собственно, нам находить этот драконий конструктор?". Ну, есть некоторое подозрение, что за столько лет батино тулово слегонца схуднуло, дайте духи шоб кости не сглодали тараканы для полноты исторических ощущений. Но прибавь к этому и тот факт, что эсханцы оставались для Белого детьми, а детям, которые накосячили, свойственно прятать папины расхераченные часы под ковер.

Есть дети, что расскажут о проступке, но так уж вышло исторически, что этих косячные обычно подсрачником отправляют подальше от зоны родительского слуха.
Мастерица направила взгляд на отображение трех представителей семей. И над ними возделись черные махристые крылья дракона той же громады, какой был и Белый.
- Меня действительно назвали в честь дракона. И имя у меня, что забавно, мужское, но уж слишком отец дорожил родной фамилией, а мать - своим родом, вот и решили добить до комплекта. Что же до всеотца - легенды действительно говорят, что их было двое. И не мне судить, был ли Зармант на самом деле, а если был - за каким лешим его решили забыть. Меж ними была вражда, настолько сильная, что расколола горы, тянувшиеся к небесам, надвое, стесала их в половину, а по итогу и оговнила порядком имя как минимум одного из них. Надо сказать, последние несколько поколений и Белого не то, чтобы чтят. А с появлением моей истории, как доносят слухи, и вовсе стал он именем, порицающим прошлое за одну его слабость и существование. Порой до смешного, мол, вон какая девка на том имени взросла, значит и первоисточнику место в канаве. Так или иначе, в наши времена найденная мной случайно Эсхаль наотрез отказалась возвращаться и прокляла даже сам остров.

Прежде более силуэтное изображение сменилось ликом куда более полным оттенков и живости. Молодая женщина чуть старше Эвраш, выглядела грустной и озадаченной, а что заметнее всего - сменила и одеяние с эсханских на какие-то ощутимо более "холодные".

[id213233084:bp-36291248_282801|Аладей],

Кон, вовсе не ожидая внимания к своей персоне, на хмык Эвраш лишь встрепенулся, удивленно зенки раскрыв. Не понял он намека сразу, но осознает позже, - непривычен еще к дружелюбным человекам со стороны, как ни крути. Тем не менее, когда Мастерица сделала ещё глоток, ей на стол родилась как будто из никоткуда ещё бутылка: малый запасся между делом, а потому вскрыл да налил в стакан из-под виски приятной ромовой не-дряни.

На жест госпожи Эсханди с плечом Вулкан лишь тихо вздозхнул: прошлое взывало к себе, причем даже вспоминать о нем болью отзывалось. Момент... известный.

«М.: Как успела только столько хапануть...»

Но внимание сейчас занимал новый рассказчик, выступивший противостоящим дуэтом с первым. И если сначала на лице Мъёрлина читалось удивление, то затем, когда слова Эвраш стали тяжелее и гуще, взгляд его потяжелел за ними следом. Сверля Рагнароса и обращаясь изумрудным взором к Белой, Церта продолжал слушать недвижимо, незыблемо, губы раненные слегка неровно сжав, в то время как Аэние настороженно приподняла брови, также тихо внимая, совсем забыв про тлеющую сигару. Только немного позже придет она в себя, стряхнув нагоревшее в пепельницу, делая новую затяжку, - но то потом.

= МНЕ СМЕРТНЫХ... - хотел было возразить Владыка Эвраш на тему понимания мужей в его понимании короткоживущих, как осекся от другого голоса.

- Рагнарос. - не меньшим пламенем вещал Мъёрлин. - Пыл поубавь. Не с врагом говорим.

Пламя лишь зарычало в ответ, скривилось в морде своей извечно недовольной, но затихло, продолжая лишь натурой потрескивать, а потому без проблем сумеет Кудесница продолжить рассказ. И Церта ей кивнет, словно бы лишний раз продолжить предлагая после короткой демонстрации собственного веса. Но следующие слова несли еще больше неприятной горечи, отчего и сам здоровяк, и напарнице его не преминут залить в себя добротного пойла, в тщетных попытках прогнать неприятное ощущение: плотно погрузились они в эмпатическую составляющую, что уж с двоих взять.

= Гибель культуры - гибель народа. - сухо продекларировала Аэние, возвращаясь к сигаре. - Ну и дрянь же: когда даже наследники отворачиваются. С другой стороны...

Ломэлинд пожала плечами, но не закончила мысли, что и так была, в общем-то, понятно.

- Куда поворачиваться-то. - дополнил зоанщик, тяжело вздохнув. - Я... Хм... Даже и не знаю. Но за что тебя, Эвраш, клясть - ума не приложу. И что, что по имени дракона-не-дракона, - необязательно же соотвествовать.

= Символизм - вещь непростая. - пожала плечами торговка, проведя зубами по нижней губе. - Некоторые вкладывают в него куда больше смысла, чем в конкретные действия. Особенно, когда получают негативное подтверждение. Там - хлебом не корми, дай поклясть.

Усмехнулась Соловей, но усмехнулась совсем не весело.

= И вас-с-с поэтому дома не ждут, кон? - чуть подавшись вперед, спросил ящеролюд, от изображения взгляда не отрывая. Пересилил себя, правда, через пару мгновений. - Потому что понимают с-с-с драконом, кон?

= КОГДА ВСЕОТЕЦ ОТМАХНУЛСЯ ОТ ТВОРЕНИЯ, КАК ОТ ЧУЖОЙ ЗАБОТЫ - НЕМУДРЕНО, ЧТО К ТОМУ И ПРИШЛО. - позволил себе удивительно негромко прорычать Рагнарос. Больше оставляя комментарий, чем выступая нынче супротив рассказчицы.

[id29752100:bp-36291248_282910|Илья],

Вздох понимания со стороны Мъёрлина у Эвраш вызвал неловкую усмешку. Да уж, кому-кому, а другому пирату, сунувшему свой среднестатистический рубильник в примерно те же самые кущи, что и она, вся эта срань господня ведома не меньше.
Но, задай свой мысленный вопрос Вулкан аудиально, получил бы отрезвляющий разряд почти истерического хохота. И правда, где же это? В морях то, то и дело бегая либо от одних мордоворотов, то другим вставляя по первое число, а то и по второе - при этом второй исход в процентном соотношении явственно выигрывал у первого.

- Тщщщ, дорогой пламенный пучок нервов, я же не в укор тебе. У каждого из вас явно свои увлечения и методы коротать вечность. Но в исторической справке ты определенно точно преуспел пуще прочих. - Мастерица с серьезнейшим тоном хмыкнула, вновь проходясь мыслью по шероховатости чужеродного знания большего, чем располагала большая часть острова. Если так взглянуть, человечество вело себя в пределах человеческой личности, пусть и берем за выборку кусочек цивилизации одного острова. Говно в горшке все то же, выводы все те же, все та же заметенная под ковер разбитая ваза.
И слова "не батя он мне", после того как мать предложит пообщаться с тем самым, кто десять лет назад ушел за хлебом.
Мастерица тоже вдумчиво подлила в себя топлива без разбора его природы. Легкая хмельность все же наступила вновь, но выражалась пока только в чуть большей длине пауз и чуть большей вдумчивости той, что обычно за словом дальше бюстгальтера не лезет.

- Ты права, соловушка, но всему свое время, как жизни частной, так и культурной. Много народов могли бы и сейчас классные басни сложить, да приврать красиво, однако там же прозябают, где и тулово Белого.

За тем последовал глубокий вдох, мягкий и плавный, вовсе необязательный, но приятный глазу поворот кисти, на которой едва слышно брякнули феньки. Множество разноцветных, с медными и железными бусинами, с кусочками тканей оборванных вместо нитей, некоторые вязаны были хитровыдуманными узлами, сложение которых Мастерица пыталась разглядеть в дни, когда работа не шла в руки, а в голову не шли никакие хорошие мысли.
Творение рук явно чужих, и, как водится то для подобной мелочи - детских. По фенькам было видно, что носят их не первый год, и то ли подплетают время от времени, то ли очень тщательно сберегают от боевых ранений, пряча под теми самыми воплощаемыми наручами. На диво не свойственное занятие для девушки, что предпочтет купить новую рубашку вместо попытки починить предыдущую.

- Нет, Листочек. - Кажется, Кон только что обзавелся прозвищем, не очень о том прося. Впрочем, как обычно... смуглянка забыла, как его зовут и выдала ассоциацию. - Причина на то куда прозаичнее и логичнее.
За движением пальцев по невидимым воздушным струнам сменилась картина на образ более простой. Видно было - сделанный по памяти, но то ли поврежденной, то ли с допущениями, то ли просто как вышло.
Женщина на самом пороге склона лет, почтенная мать, мудрая и изящная в своем возрасте даже просто на вид, чуть кудрявая и полная седины.

- Жила была Рамона Эсхет, состояла в совете мастеров, как и другие старейшины. А потом я убила ее сына и она отринула все существующие законы нашего правосудия. Видите ли, просто грохнуть меня - это слишком просто, надо сделать так, чтобы жизнь моя и моей семьи стала адом.

Мастерица отпила еще немного, поболтала бокал в руке, да вгляделась пристально в образ, словно раздумывая, не надо ли добавить что-то еще, не изменилось ли что за время ее отсутствия.

- Одним днем она упразднила совет, объявила само имя Белого вне закона, а его учение - доктриной слабости и идиотизма. Взяла правление Эсханом в свои руки, вот только длины лапок не хватило нашей даме и она прибегла к помощи извне. Весьма разноплановой, если судить по тому, что я встретила за время своего скитания. Я возвращаюсь, потому что это уже не изгнание и не месть, это геноцид народа одной свихнувшейся бабкой во славу сына, который просто решил, что слово "нет" не для него.

[id213233084:bp-36291248_283128|Аладей],

Стакан Белой наполнялся стараниями Кона, привлеченного в моменте бряцающими феньками: будто кот смотрел на новогодние огоньки. Остальные же в распитии подкрепляющих беседу напитков старались выдерживать собственный темп, дабы не захмелеть слишком быстро. Только Мъёрлин, при своих-то габаритах, продолжал планово поглощать пиво, не давая горлу сильно просохнуть... А вокруг гвардейцы не могли полностью сдержать любопытства, слушая рассказ госпожи Эсханди: кто-то повернулся в сторону их стола, кто-то пытался вежливо не подавать вида, что следит за озвучиваемой летописью...

На подтверждение своих слова Ломэлинд чисто по-человечески опустила взгляд, - здесь ей не очень хотелось быть настолько правой, - но подняла его вновь, делая затяжку и чуть прищуривая глаза больше из интереса, чем чего-либо ещё.

«А.: Рамона Эсхет...» - вдруг отозвался в голове Мъёрлина голос Ахиба.

«М.: Неужели что-то известно?» - превентивно поразился зоанщик.

«А.: Нет, но... От имени веет историей».

Хмыкнув, Церта двинув бровями, разглядывая образ женщины перед собой, внемля словам Мастерицы под размеренный треск Рагнароса, что, кажется, предпочёл оставаться молчаливой курилкой. Правда, не ожидал сам Вулкан, что получит ответ на свой озвученный чуть ранее в Чертогах вопрос настолько явственно. Но пока не торопился задавать уточняющего чего, позволяя рассказчице степенно подвести к удобной паузе своё повествование.

- Так вот, в чём дело... - на выдохе произнёс Мъёрлин, улавливая взгляд Белой. - Меня такая стезя миновала, слишком, как говорил отец, сознательный был. А этому засранцу, видно, позволялось больше, чем положено.

= Да и дьявол с ним. - фыркнула Аэние, а затем, поднимая невысоко собственный стакан, добавила. - Надеюсь, кормом для червей он стал полезнее

Кон, выслушавший о накопившемся коме интриг и перипетий, молчал, вытаращив глаза, вовсе не ожидавший таких поворотов судьбы.

= Я НЕ ЛЮБЛЮ ЛЮДЕЙ. - весьма честно признался Владыка Огня. - НО СГУБИТЬ ТЕХ, В КОМ ГОРИТ ПЛАМЯ СИЛЫ И ПЛАМЯ МАСТЕРСТВА - ПРЕСТУПЛЕНИЕ ПРОТИВ ЕСТЕСТВЕННОГО ХОДА ВЕЩЕЙ.

- И неважно, сгубила она то, что было или то, что уже осталось... - добавил сверлящий взором стол Мъёрлин. - Ты прости, Эвраш, что так отдаленно о твоих. Я... - он сжал руку, укрытую перчаткой, в кулак, и она на секунду задрожала. - Злость берет. И раны от чужаков... Как мерзкое напоминание о доме...

Будто сам воздух вокруг Церты накалился, готовый взорваться, настолько был он возмущен допущенной бесчеловечностью и несправедливостью, которой и так мир полнился. От которой так хотелось оградить тех, кто не безразличен.

= Что будете делать, Эвраш? - спросила тут уже Ломэлинд. - Рамону - на железную дыбу и жариться на приморских скалах? Я бы так и сделала, будь у меня сила металла в руках.

Вулкан встретился взглядом с Соловьём, - вторая сама почувствовала на себе тяжесть, с которой глядели сейчас зеленые очи, и лишь пожала плечами. Осуждать за жестокость он её не мог, ведь...

«М.: Это было бы воздаянием».

[id29752100:bp-36291248_283487|Илья],

Еще один взмах кистью. Пальцы сами собой один за другим сложились в кулак, картинка из металлических частиц развеялась, а вторая рука придержала феньки, чтобы не бренчали друг об друга уж слишком сильно. Наручи Эвраш начала носить от того, что прятала эти шрамы, но в большей мере все же от того, что боялась потерять все это несметное богатство, сделанное людьми, чьи имена наверняка канут в небытие, если уже не канули во многих случаях.

Вспомнилось то, как однажды Мастерица уже рассказывала часть этой истории. Без красочных картинок, без металлических сказок, одним только живым языком, да с кружкой чутка затхлой воды в заскорузлой от крови и ожогов руке. Контраст оказался оглушающим. Как и с другой короткой историей - когда все выведанное на квадратный месяц жизни вымотало настолько, что руки опустились, жить расхотелось в край, а смазливая рожа в соседней камере оказалась все равно куда более раздражающей, чем череда предательств и нестерпимая долгая боль без шанса на ее утоление.
С такой ароматной ретроспективой день нынешний в ореоле золотистых грибов и очередной перспективы откинуть копыта показался не менее чем праздничным, особенно со всем этим сонмом странно "своих" людей и не слишком людей, наблюдавших за ее рассказом не как за чьей-то байкой предпенсионного калибра, а вот прям... да.
- Знаешь, до того дня он был моим другом. Самым близким другом. Семьи надеялись объединиться, все такое, а я после произошедшего думала частенько - вот дурак с киселем гормональным вместо мозгов, надо ж было такую кашу заварить. - Эвраш обратила взгляд на Аэние, чуть голову опустив, да вернувшись к уже привычной многим горькой усмешке. Стакан вновь плеснул негромко содержимым, но пить она пока не стала.
Поскольку взгляд Эвраш вдруг исказился, похолодел и исполнился ярости. Сдерживаемой, но горящей не меньше, чем огонь в тигле, до того жаркий, что синий.
- Пока не донеслись до меня потявкивания о том, что Рамона изначально науськивала его "раскочегарить" меня в темпе вальса, чтобы нужные ей советники еще были живы к моменту объединения семей. И что он на то был согласен собственной харей. И зная мой нрав, все выставили бы так, что это я его склонила и злокозненно поимела, а он теперь благородно вынужден жениться. Вот она, сила хреновой репутации.

Шумный выдох через нос отчертил линию под этой нелицеприятной историей, как раз перед тем, что голос подал Рагнарос. Мастерица опустошила стакан очередным махом, прикидывая, насколько нужно разозлить это ведро с лавой, чтобы он спалил вообще все в радиусе километра, но сказанное им оставалось непреложной истиной. Как и эмоциональная добавка от Мъерлина.

- Многие из моих ран, пернатый друг мой, заслуга исключительно дурного нрава и отсутствия хоть какой-то привычки к покладистости. Что же до моих соплеменников... Им со мной отродясь тяжело жилось. Надо как-то компенсировать. - Смуглянка весело хохотнула, поднимаясь на ноги и тут же покачиваясь вперед. Но не за тем, чтобы упасть в алкогольный сон, что оказалось бы вполне ожидаемым с ее уровнем проспиртованности. Вместо этого девушка решительно грохнула ладонями в стол, одному Белому известно, как при этом выжил приснопамятный стакан.
- План прост, как ветка в жопе у бобра, хотя твой мне тоже очень нравится. Тут такое дело - на острове походу с властью у Рамоны не все в порядке, уж слишком большое влияние оказывает какая-то чужеродная харя. И раз такие дела, то я вернусь домой и соображу этой харе массаж всего котлетопотребительного препарата. И не дай бог волосатой падле вмешаться... Позже - и ее очередь придет, но пока на острове есть третья сила, а большинство мастеров либо не дома, либо в ауте, надеяться на помощь не приходится. Если не откисну в процессе - отправлюсь на поиски Белого или того, что от него осталось чтобы уж точно все точки над ё расставить. Но мне нужно как-то разведать, что происходит внутри, более... глазасто. А Джек, скотобаза жестяная, бесполезен там, где техники гхыр да ни гхыра. Не найдется ли у вас кого такого, кто не будет в процессе