Когда Мария вернулась в казармы — а случилось это уже под вечер, — на её губах всё ещё играла легкая улыбка. Встреча с Элианом, пусть и мимолётная, оставила в душе светлый отпечаток. Это походило на глоток свежей воды для цветка, который начал увядать от долгой засухи. Посмотрев на Ругорд чужими, спокойными глазами, Мария наконец-то вспомнила обо всём хорошем, что есть в этом городе. О том, ради чего стоит служить.
Но бремя колоссальной ответственности никуда не делось. Наблюдая за умиротворенными улицами и улыбающимися людьми, лейтенант четко понимала, что их безмятежность — это её личный долг. Узел напряжения внутри никуда не исчез, он просто стал чуточку слабее.
Она рассудила, что короткая передышка поможет ей вернуться в строй со свежей головой. В последнее время Мария позволяла себе отдых непозволительно редко. Каждый вечер она возвращалась в свою комнату глубоко за полночь, стиснув зубы от гудящей боли в измученных ногах. Сон был единственным способом забыться. Может быть, постоянное напряжение на работе загнало Марию в угол? Или это переживание за сестру, что напоминало о себе каждый раз, когда она оставалась на едине с собой? Пожалуй, ей действительно стоило выдохнуть и отвлечься.
** *** **
Ближе к ночи Мария уже сидела в небольшом кафе — из тех, что строили не для высшего света, зажиточных гостей или правителей. Это заведение было куда скромнее, меньше и тише: здесь ужинала прислуга, отдыхали белые воротники, а порой заглядывали и рядовые солдаты, ищущие домашнего тепла.
Мария заняла столик у окна. Здесь не было панорамных видов на чудесный подводный мир с его пестрыми кораллами и стайками диковинных рыб — подобные зрелища оставались привилегией элитных заведений. Стекло, у которого сидела лейтенант, выходило на серую, даже не тронутую неоновым светом улочку. Но, признаться честно, это скучное спокойствие рабочих кварталов нравилось ей куда больше, чем искусственная роскошь праздной Идры.
Мария задумчиво покручивала в руках бокал с безалкогольным коктейлем. Она и представить себе не могла, что этот тихий вечер продолжит компания столь загадочной собеседницы.
Девушка появилась неожиданно, бесшумно соскользнув на стул и мгновенно загородив собой тусклый свет. Ее вид заставил Марию замереть: неестественная, фарфоровая бледность лица резко контрастировала с глубокими одеждами, полностью скрывающими волосы. Глухое чёрное платье и длинная белая юбка выдавали в ней скорее монахиню, нежели изнеженную аристократку. И тем не менее, в ней чувствовалась та властная уверенность, что открывала любые двери на Идре.
Мария узнала ее. Это была та самая леди, что встретила ее у пропускного пункта перед лифтом. Тогда лейтенант, охваченная необъяснимым, ледяным ужасом, зажалась и практически сбежала, поспешно скрывшись за дверью, ведущей на лестничные пролеты. В то мгновение, по причинам, которые невозможно было объяснить простыми словами, Мария ощутила в этой безмолвной фигуре тьму. Тьму настолько густую и осязаемую, что от нее хотелось держаться как можно дальше. Она ничего даже не сделала, но Мария увидела в этих пустых глазах опасность. Теперь эти самые глаза смотрели на нее с расстояния вытянутой руки, а бледные губы растянулись в милой, практически невинной улыбке.
— Вы тоже любите это заведение? — невзначай, словно продолжая прерванный разговор, спросила дама, переведя взгляд на тот же серый вид за окном. — Лично мне нравится тишина. Только в полной, абсолютной тишине я могу по-настоящему расслабиться. И только здесь готовят по-домашнему, без изысков, которые так утомляют...
Мария опешила. Она не могла сказать ни слова, лишь смотрела на собеседницу широко открытыми глазами. И слушала её приятный, неожиданно мирный голос. Это не было ангельское пение Элиана "Доброго", а скорее тихий шелест летней травы под легким ветром, напоминающий о чем-то родном.
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн, 2 путь] Тенгейр. 1 остров.
— Я... Я часто патрулирую верхний и нижний город, — Мария, сама от себя не ожидая, начала речь с неловкого признания. Голос заметно дрожал, с головой выдавая нервозность. — Там действительно бывает шумно, особенно во время этих благотворительных акций. И я... да, мне нравится здешняя тишина. Очень даже.
Мария медленно опустила бокал на стол — рядом с тем коктейлем, который успела заказать для себя незнакомка в чёрном.
— Простите, что я так грубо повела себя в прошлую нашу встречу. Почему-то просто… сбежала. Сама не могу объяснить, что на меня нашло, — начала извиняться лейтенант, но с каждым словом её голос становился всё тише.
Незнакомка не ответила сразу. Вместо этого она плавно подалась вперёд, почти нависнув над маленьким столиком, и мягко накрыла руку Марии своей. Лейтенант внутренне сжалась, ожидая могильного холода, но ладонь "Монахини" оказалась неожиданно тёплой. Взгляд её серых глаз, всё это время казавшийся Марии стеклянным и пустым, вдруг наполнился нежностью.
— Не тревожьте себя понапрасну, милая леди. Я сама совершила оплошность, обратившись к вам с тем, что вашему положению совершенно несвойственно. Более того, ваш поспешный уход ни капли меня не смутил, так что вам решительно не за что извиняться.
Оценив реакцию Марии — её изумленные глаза и ошарашенное молчание, — женщина неспешно отстранилась и снова выпрямила спину, убирая руку.
— Знаете, я тоже присутствовала на сегодняшней благотворительной акции. Элиан «Добрый»... О нём так много говорят на Ругорде, что мне захотелось взглянуть на этого юношу лично. И он... оказался поистине прекрасным, — голос дрогнул от восхищения, а взгляд скользнул в темноту за окном. — Давно я не встречала такой кристально чистой доброты и самоотверженности. Даже зная, как это опасно, даже после недавних покушений, он всё равно выходит к простому люду, без страха жмёт им руки, улыбается... Интересно, это искусная маска или он в самом деле святой?
— Когда я случайно встретила почтенного на улице, он вёл себя точно так же доброжелательно. Даже вдали от толпы, когда нас никто не видел, — вступилась Мария, но тут же осеклась.
Осознание того, что тайные прогулки аристократа — это категорически не та информация, которой стоит делиться с загадочными незнакомками в баре, пришло к ней слишком поздно.
— Но, эм... Я, наверное, зря это сейчас сказала... — пробормотала она, чувствуя, как краска приливает к щекам.
«Монахиня» издала тихий смешок, элегантно прикрыв губы черной перчаткой. Сейчас её взгляд напоминал взгляд строгой, но снисходительной воспитательницы, заставшей ребенка за шалостью.
— В самом деле? Элиан «Добрый» тайком гуляет по Ругорду, и об этом никто даже не догадывается? Как это... сказочно, — она медленно кивнула, словно осознав нечто, понятное ей одной. — Судя по всему, вам эта встреча пришлась по душе. Вы кажетесь мне не менее светлым человеком, чем сам Элиан. Вот только... я вижу странную тень в ваших глазах.
Мария отвела взгляд. Она больше не могла выдерживать этот зрительный контакт с собеседницей — пугающей и необъяснимо нежной одновременно. Эта женщина словно толкала её на исповедь, а Мария, сама не понимая почему, поддавалась этому зову.
— Это всё из-за работы, — нервно отмахнулась лейтенант. — Я не имею права разглашать подробности, но в последнее время нести службу... очень непросто. Наверное, я просто слишком загнала себя.
Незнакомка в черном подалась вперед, оперев острый подбородок о сплетенные в замок пальцы, и испытующе улыбнулась.
— Я думаю, вы лжете.
— Я... С чего бы мне лгать? — легко возмутилась Мария. — Я не расскажу вам того, чего не положено знать гражданским, но работа у нас и правда изматывающая...
— Благотворительные акции, внезапные покушения, даже та недавняя стычка с наемниками... Безусловно, всё это ложится тяжелым грузом на ваши плечи. Но ваша боль кроется не в этом. Вы лжете не мне, милая леди. Вы лжете самой себе.
Мария медленно опустила бокал на стол — рядом с тем коктейлем, который успела заказать для себя незнакомка в чёрном.
— Простите, что я так грубо повела себя в прошлую нашу встречу. Почему-то просто… сбежала. Сама не могу объяснить, что на меня нашло, — начала извиняться лейтенант, но с каждым словом её голос становился всё тише.
Незнакомка не ответила сразу. Вместо этого она плавно подалась вперёд, почти нависнув над маленьким столиком, и мягко накрыла руку Марии своей. Лейтенант внутренне сжалась, ожидая могильного холода, но ладонь "Монахини" оказалась неожиданно тёплой. Взгляд её серых глаз, всё это время казавшийся Марии стеклянным и пустым, вдруг наполнился нежностью.
— Не тревожьте себя понапрасну, милая леди. Я сама совершила оплошность, обратившись к вам с тем, что вашему положению совершенно несвойственно. Более того, ваш поспешный уход ни капли меня не смутил, так что вам решительно не за что извиняться.
Оценив реакцию Марии — её изумленные глаза и ошарашенное молчание, — женщина неспешно отстранилась и снова выпрямила спину, убирая руку.
— Знаете, я тоже присутствовала на сегодняшней благотворительной акции. Элиан «Добрый»... О нём так много говорят на Ругорде, что мне захотелось взглянуть на этого юношу лично. И он... оказался поистине прекрасным, — голос дрогнул от восхищения, а взгляд скользнул в темноту за окном. — Давно я не встречала такой кристально чистой доброты и самоотверженности. Даже зная, как это опасно, даже после недавних покушений, он всё равно выходит к простому люду, без страха жмёт им руки, улыбается... Интересно, это искусная маска или он в самом деле святой?
— Когда я случайно встретила почтенного на улице, он вёл себя точно так же доброжелательно. Даже вдали от толпы, когда нас никто не видел, — вступилась Мария, но тут же осеклась.
Осознание того, что тайные прогулки аристократа — это категорически не та информация, которой стоит делиться с загадочными незнакомками в баре, пришло к ней слишком поздно.
— Но, эм... Я, наверное, зря это сейчас сказала... — пробормотала она, чувствуя, как краска приливает к щекам.
«Монахиня» издала тихий смешок, элегантно прикрыв губы черной перчаткой. Сейчас её взгляд напоминал взгляд строгой, но снисходительной воспитательницы, заставшей ребенка за шалостью.
— В самом деле? Элиан «Добрый» тайком гуляет по Ругорду, и об этом никто даже не догадывается? Как это... сказочно, — она медленно кивнула, словно осознав нечто, понятное ей одной. — Судя по всему, вам эта встреча пришлась по душе. Вы кажетесь мне не менее светлым человеком, чем сам Элиан. Вот только... я вижу странную тень в ваших глазах.
Мария отвела взгляд. Она больше не могла выдерживать этот зрительный контакт с собеседницей — пугающей и необъяснимо нежной одновременно. Эта женщина словно толкала её на исповедь, а Мария, сама не понимая почему, поддавалась этому зову.
— Это всё из-за работы, — нервно отмахнулась лейтенант. — Я не имею права разглашать подробности, но в последнее время нести службу... очень непросто. Наверное, я просто слишком загнала себя.
Незнакомка в черном подалась вперед, оперев острый подбородок о сплетенные в замок пальцы, и испытующе улыбнулась.
— Я думаю, вы лжете.
— Я... С чего бы мне лгать? — легко возмутилась Мария. — Я не расскажу вам того, чего не положено знать гражданским, но работа у нас и правда изматывающая...
— Благотворительные акции, внезапные покушения, даже та недавняя стычка с наемниками... Безусловно, всё это ложится тяжелым грузом на ваши плечи. Но ваша боль кроется не в этом. Вы лжете не мне, милая леди. Вы лжете самой себе.
Серые глаза незнакомки, казалось, смотрели прямо в душу.
— Я вижу, что вас терзает нечто гораздо более глубокое... Я не могу точно объяснить, как именно это понимаю. Может, я просто слишком проницательна? Но мне хватило одного взгляда, чтобы разглядеть бурю, которая бушует внутри вас. Именно из-за 'этого' вы не знаете покоя.
Мария судорожно поджала губы. Она слишком хорошо понимала, о чем идет речь. Истинная проблема, которую так безошибочно нащупала эта жуткая женщина, крылась в причине, по которой она вообще надела форму Дозорной. Стать сильнее, выслужиться, пересечь весь Гранд-Лайн — всё это ради того, чтобы найти Йону. Мария искренне переживала за судьбу жителей Ругорда, в её природе было защищать слабых. Но в то же время внутри неё росло ядовитое раздражение. Каждый день, проведенный на Тенгейре, пока её младшая сестра оставалась где-то там, в лапах пиратов, подливал масла в огонь этого внутреннего конфликта.
Она была обязана защищать этот остров. Она отчаянно хотела спасти сестру. И эта двойственность буквально разрывала её надвое.
Мария сжала кулаки с такой силой, что кожа перчаток жалобно скрипнула. Собеседница ударила в самую больную точку.
— Я... поражена вашей проницательностью, — Мария изо всех сил старалась удержать формальный тон, но её голос предательски дрожал. — Но даже если я признаю правду, мне не станет легче. Простите, но это не то, что можно решить так просто...
В ледяных глазах «Монахини» вспыхнул огонек неподдельного любопытства.
— Как же звучит ваша проблема, милая леди?
— Это...
Лейтенант хотела ответить, но необъяснимая боль сжимала её горло.
— Не бойтесь, милая леди. Я спрашиваю, чтобы помочь вам.
— Это... Это Моя сестра, — выдохнула Мария, наконец-то поднимая на собеседницу мокрые глаза. — Каждый день здесь — это день, когда я не ищу её. Ради нее я прошла этот путь от простой деревенской девчонки до офицера Дозора, но... Я словно бьюсь в закрытую дверь. Её нигде нет...
Повисшую тишину разорвал тихий, переливчатый смех. Женщина снова прикрыла губы ладонью, её плечи мелко подрагивали от охватившего её трепета. Мария замерла, совершенно сбитая с толку такой дикой реакцией на чужое горе.
— Ох, леди... Прошу вас, только не подумайте, что я насмехаюсь над вашей бедой. Потерять родную кровь — это поистине ужасающая трагедия, — мягко говорила она, хотя глаза всё ещё смеялись. — Но те эмоции, та отчаянная боль, что вы излучаете сейчас... они до очарования сильны. Я так давно не видела подобной... целеустремленности в чужих глазах. Это интригует. До одури интригует. И где же, как вы полагаете, держат вашу сестру?
Мария приоткрыла рот, но не ответила сразу. Странные, пугающие перепады настроения «Монахини» окончательно выбили её из колеи.
— Я... Простите, я немного потеряла контроль над собой, — пробормотала лейтенант, торопливо смахивая слёзы тыльной стороной перчатки. — Йона... Моя младшая сестра. Её забрал пират по прозвищу Чёрный Роберт. С тех пор прошло два мучительных года, и я... я понятия не имею, что с ней стало.
— Полагаю, пиратам нет никакой нужды держать ребенка на корабле в качестве обузы. Её вполне могли продать в рабство. Сейчас на черном рынке за детей предлагают очень щедрую цену, — задумчиво, почти буднично протянула женщина.
И прежде чем оцепеневшая Мария успела задаться ужасающим вопросом — откуда этой благочестивой даме известны актуальные расценки на работорговлю детьми — собеседница продолжила:
— Знаете, я могу вам помочь. Я потяну за нужные ниточки, подниму кое-какие старые связи, сделаю пару звонков нужным людям... И даже пока вы сидите здесь, неся службу на Тенгейре, поиски вашей Йоны сдвинутся с мертвой точки, — голос «Монахини» вновь обрел материнскую теплоту. — Тогда вы сможете эффективнее исполнять свой долг перед жителями Ругорда, не беспокоясь о том, что сидите на месте. Мило, правда?
— Я вижу, что вас терзает нечто гораздо более глубокое... Я не могу точно объяснить, как именно это понимаю. Может, я просто слишком проницательна? Но мне хватило одного взгляда, чтобы разглядеть бурю, которая бушует внутри вас. Именно из-за 'этого' вы не знаете покоя.
Мария судорожно поджала губы. Она слишком хорошо понимала, о чем идет речь. Истинная проблема, которую так безошибочно нащупала эта жуткая женщина, крылась в причине, по которой она вообще надела форму Дозорной. Стать сильнее, выслужиться, пересечь весь Гранд-Лайн — всё это ради того, чтобы найти Йону. Мария искренне переживала за судьбу жителей Ругорда, в её природе было защищать слабых. Но в то же время внутри неё росло ядовитое раздражение. Каждый день, проведенный на Тенгейре, пока её младшая сестра оставалась где-то там, в лапах пиратов, подливал масла в огонь этого внутреннего конфликта.
Она была обязана защищать этот остров. Она отчаянно хотела спасти сестру. И эта двойственность буквально разрывала её надвое.
Мария сжала кулаки с такой силой, что кожа перчаток жалобно скрипнула. Собеседница ударила в самую больную точку.
— Я... поражена вашей проницательностью, — Мария изо всех сил старалась удержать формальный тон, но её голос предательски дрожал. — Но даже если я признаю правду, мне не станет легче. Простите, но это не то, что можно решить так просто...
В ледяных глазах «Монахини» вспыхнул огонек неподдельного любопытства.
— Как же звучит ваша проблема, милая леди?
— Это...
Лейтенант хотела ответить, но необъяснимая боль сжимала её горло.
— Не бойтесь, милая леди. Я спрашиваю, чтобы помочь вам.
— Это... Это Моя сестра, — выдохнула Мария, наконец-то поднимая на собеседницу мокрые глаза. — Каждый день здесь — это день, когда я не ищу её. Ради нее я прошла этот путь от простой деревенской девчонки до офицера Дозора, но... Я словно бьюсь в закрытую дверь. Её нигде нет...
Повисшую тишину разорвал тихий, переливчатый смех. Женщина снова прикрыла губы ладонью, её плечи мелко подрагивали от охватившего её трепета. Мария замерла, совершенно сбитая с толку такой дикой реакцией на чужое горе.
— Ох, леди... Прошу вас, только не подумайте, что я насмехаюсь над вашей бедой. Потерять родную кровь — это поистине ужасающая трагедия, — мягко говорила она, хотя глаза всё ещё смеялись. — Но те эмоции, та отчаянная боль, что вы излучаете сейчас... они до очарования сильны. Я так давно не видела подобной... целеустремленности в чужих глазах. Это интригует. До одури интригует. И где же, как вы полагаете, держат вашу сестру?
Мария приоткрыла рот, но не ответила сразу. Странные, пугающие перепады настроения «Монахини» окончательно выбили её из колеи.
— Я... Простите, я немного потеряла контроль над собой, — пробормотала лейтенант, торопливо смахивая слёзы тыльной стороной перчатки. — Йона... Моя младшая сестра. Её забрал пират по прозвищу Чёрный Роберт. С тех пор прошло два мучительных года, и я... я понятия не имею, что с ней стало.
— Полагаю, пиратам нет никакой нужды держать ребенка на корабле в качестве обузы. Её вполне могли продать в рабство. Сейчас на черном рынке за детей предлагают очень щедрую цену, — задумчиво, почти буднично протянула женщина.
И прежде чем оцепеневшая Мария успела задаться ужасающим вопросом — откуда этой благочестивой даме известны актуальные расценки на работорговлю детьми — собеседница продолжила:
— Знаете, я могу вам помочь. Я потяну за нужные ниточки, подниму кое-какие старые связи, сделаю пару звонков нужным людям... И даже пока вы сидите здесь, неся службу на Тенгейре, поиски вашей Йоны сдвинутся с мертвой точки, — голос «Монахини» вновь обрел материнскую теплоту. — Тогда вы сможете эффективнее исполнять свой долг перед жителями Ругорда, не беспокоясь о том, что сидите на месте. Мило, правда?
— Откуда... — голос Марии дрогнул, сорвавшись на шепот. — Откуда вам известны такие подробности? И кто вы... кто вы такая, чтобы так запросто предлагать подобное офицеру Морского Дозора?
Лейтенант инстинктивно выпрямила спину, натягивая на себя остатки своего невидимого панциря, но перед льдисто-серыми глазами «Монахини» эта броня казалась не прочнее бумаги. Мария не сводила взгляда с её бледного, фарфорового лица.
— Никто в этом мире не предлагает такую помощь просто так. Тем более людям моего положения. Связи, звонки, поиск на черном рынке... это стоит колоссальных денег и рисков.
Мария тяжело выдохнула, чувствуя странную решимость внутри. Готовность продать что угодно ради сестры.
— Чего вы потребуете взамен, если... если ваши связи действительно смогут найти Йону? Какова моя цена?
«Монахиня» плавно поднялась со стула, возвысившись над столиком во всем величии своей утонченной фигуры. Она протянула руку и неожиданно нежно легла ладонью на напряженное плечо лейтенанта.
— Вы абсолютно ничего мне не должны, офицер Морского Дозора. Чужое горе — не повод для корысти, — мягко произнесла она. — И простите, что испортила ваш вечер. Заставила расплакаться, безжалостно растревожила старые раны... Порой я бываю излишне любопытной. Не держите на меня зла. Отдыхайте, пейте напитки. Я оставлю вас.
Мария смотрела на нее снизу вверх, всё ещё не в силах сбросить оцепенение. Она медленно подняла руку и накрыла своей ладонью тонкие пальцы собеседницы в черной перчатке.
— Я... Могу я узнать хотя бы ваше имя? — голос лейтенанта всё ещё был хриплым от подступающих эмоций. — И как мне связаться с вами, если... если у вас появятся новости?
— Меня зовут Лукреция. И вам не нужно искать меня. Если мне будет что вам рассказать, я отыщу вас сама.
Она улыбнулась в последний раз — той самой пугающе невинной улыбкой, — плавно отстранилась и, практически не издав ни звука, направилась к выходу, растворяясь в полумраке заведения.
Мария осталась сидеть за столиком совершенно одна. Только сейчас она осознала, что так и не назвала этой жуткой женщине собственного имени — хотя та, казалось, и без того знала о ней всё. Лейтенанту понадобится еще очень много времени, чтобы осмыслить произошедшее. Но одно было ясно уже сейчас: с этой минуты её сердце будет биться иначе.
** *** **
Лукреция вышла на улицу, прикрывая широкую улыбку ладонью. В её голове крутились самые разные мысли.
«Сначала Элиан, так отчаянно помогающий Ругорду. Теперь Мария, что горит желанием найти свою сестру... Любопытно. Мне сильно любопытно. Я ни капли не жалею, что принялась искать новую жертву на Тенгейре. Оказывается, этот остров интереснее, чем дойное ведро для толстосумов...»
Ее силуэт медленно исчезал в темноте переулка, пока не скрылся бесследно. Девушка, которую звали Лукрецией, снова ушла в тень.
«Кого же мне выбрать...»
** *** **
Вечер вновь опустился на Ругорд, пробегаясь по бедным улочкам прохладным ветерком. Внешне Мария ничуть не изменилась: всё та же прямая спина, строгий взгляд и безупречная выправка старшего лейтенанта, с неизменной ответственностью патрулирующего вверенный ей город. Но внутри всё стало совершенно иначе — на сердце ощущался странный покой. Осознание того, что теперь она может защищать жителей Ругорда, переложив неподъемный груз поисков сестры на чужие плечи, подарило Марии неожиданную лёгкость.
Но вместе с этой лёгкостью в душу закрался и тревожный трепет перед новой встречей с Лукрецией. Эта пугающая женщина... Когда она появится из тени в следующий раз? Сколько времени займут поиски Йоны на чёрном рынке? Насколько расторопны её информаторы?
Мария шумно выдохнула, в очередной раз ловя себя на том, что слишком глубоко погружается в тяжелые мысли. Она вспомнила недавний совет Элиана: в такие моменты нужно просто поднять голову и посмотреть на мир вокруг себя. Лейтенант так и сделала.
Лейтенант инстинктивно выпрямила спину, натягивая на себя остатки своего невидимого панциря, но перед льдисто-серыми глазами «Монахини» эта броня казалась не прочнее бумаги. Мария не сводила взгляда с её бледного, фарфорового лица.
— Никто в этом мире не предлагает такую помощь просто так. Тем более людям моего положения. Связи, звонки, поиск на черном рынке... это стоит колоссальных денег и рисков.
Мария тяжело выдохнула, чувствуя странную решимость внутри. Готовность продать что угодно ради сестры.
— Чего вы потребуете взамен, если... если ваши связи действительно смогут найти Йону? Какова моя цена?
«Монахиня» плавно поднялась со стула, возвысившись над столиком во всем величии своей утонченной фигуры. Она протянула руку и неожиданно нежно легла ладонью на напряженное плечо лейтенанта.
— Вы абсолютно ничего мне не должны, офицер Морского Дозора. Чужое горе — не повод для корысти, — мягко произнесла она. — И простите, что испортила ваш вечер. Заставила расплакаться, безжалостно растревожила старые раны... Порой я бываю излишне любопытной. Не держите на меня зла. Отдыхайте, пейте напитки. Я оставлю вас.
Мария смотрела на нее снизу вверх, всё ещё не в силах сбросить оцепенение. Она медленно подняла руку и накрыла своей ладонью тонкие пальцы собеседницы в черной перчатке.
— Я... Могу я узнать хотя бы ваше имя? — голос лейтенанта всё ещё был хриплым от подступающих эмоций. — И как мне связаться с вами, если... если у вас появятся новости?
— Меня зовут Лукреция. И вам не нужно искать меня. Если мне будет что вам рассказать, я отыщу вас сама.
Она улыбнулась в последний раз — той самой пугающе невинной улыбкой, — плавно отстранилась и, практически не издав ни звука, направилась к выходу, растворяясь в полумраке заведения.
Мария осталась сидеть за столиком совершенно одна. Только сейчас она осознала, что так и не назвала этой жуткой женщине собственного имени — хотя та, казалось, и без того знала о ней всё. Лейтенанту понадобится еще очень много времени, чтобы осмыслить произошедшее. Но одно было ясно уже сейчас: с этой минуты её сердце будет биться иначе.
** *** **
Лукреция вышла на улицу, прикрывая широкую улыбку ладонью. В её голове крутились самые разные мысли.
«Сначала Элиан, так отчаянно помогающий Ругорду. Теперь Мария, что горит желанием найти свою сестру... Любопытно. Мне сильно любопытно. Я ни капли не жалею, что принялась искать новую жертву на Тенгейре. Оказывается, этот остров интереснее, чем дойное ведро для толстосумов...»
Ее силуэт медленно исчезал в темноте переулка, пока не скрылся бесследно. Девушка, которую звали Лукрецией, снова ушла в тень.
«Кого же мне выбрать...»
** *** **
Вечер вновь опустился на Ругорд, пробегаясь по бедным улочкам прохладным ветерком. Внешне Мария ничуть не изменилась: всё та же прямая спина, строгий взгляд и безупречная выправка старшего лейтенанта, с неизменной ответственностью патрулирующего вверенный ей город. Но внутри всё стало совершенно иначе — на сердце ощущался странный покой. Осознание того, что теперь она может защищать жителей Ругорда, переложив неподъемный груз поисков сестры на чужие плечи, подарило Марии неожиданную лёгкость.
Но вместе с этой лёгкостью в душу закрался и тревожный трепет перед новой встречей с Лукрецией. Эта пугающая женщина... Когда она появится из тени в следующий раз? Сколько времени займут поиски Йоны на чёрном рынке? Насколько расторопны её информаторы?
Мария шумно выдохнула, в очередной раз ловя себя на том, что слишком глубоко погружается в тяжелые мысли. Она вспомнила недавний совет Элиана: в такие моменты нужно просто поднять голову и посмотреть на мир вокруг себя. Лейтенант так и сделала.
Сегодня солнце осталось за тучами — ни единому лучику не удалось пробиться сквозь эту пелену. Улицы наполнились сутулящимися людьми, бредущими домой после тяжелых смен — так всегда бывало с наступлением рабочих будней. Под ногами всё так же носилась и звонко смеялась местная ребятня. Даже бедные, перепачканные и вечно недоедающие, эти дети умудрялись находить повод для искренней радости в каждом прожитом дне.
Глубоко вдохнув свежий вечерний воздух, Мария расправила плечи и уверенным шагом продолжила свой патруль.
Глубоко вдохнув свежий вечерний воздух, Мария расправила плечи и уверенным шагом продолжила свой патруль.
[id543751360:bp-36291248_281865|Tori],
***
Вечер для Вильгельмы действительно подходил к концу. Остаток сил, которые только чудом оставались в изнуренном полутора днями бодрствования, был потрачен на тренировки: несмотря на то, что полноценного отдыха так и не было, Розз не могла просто так отправиться в Царство Морфея, не выполнив должную норму. Тем более, что возможности её физической оболочки росли день за днем, покуда она продолжала совершенствоваться во всех необходимых направлениях. Выносливость, сила, точность, скорость, - все это требовалось вытачивать из мрамора с чудовищной дотошностью, чтобы преграды на пути не вставали непреодолимым препятствием. Тем не менее, когда время уже подходило к одиннадцати, капитан решила, что время пришло. Тёплый стакан молока на ночь для более легкого засыпания, проветренная каюта...
И она даже не поняла, как наступило утро. Биологические часы подняли её в семь ровно: чуть позже, чем обычно, но всё еще допустимо для начала дня. Утренняя рутина, включающая ночные доклады, водные процедуры, завтрак, разминку, уход за оружием... «Мрачная Решимость» уже стремительно пустела, пока сама Ви всё еще оставалась на судне. Её нахождение в патруле - опциональное занятие, а потому она посвятила высвобожденное время на сбор сведений по открытым вопросам на Тенгейре. Звонки по ден-ден муши, фиксирование происходящих событий, которые, возможно, потребуют внимания, координация бойцов, корректировка маршрутов патрулирования... Словом, отдыхать Розз не приходилось вовсе. Да она уже и не хотела: одного вменяемого промежутка сна было достаточно, чтобы вернуть прежнюю бодрость ранее измученному телу.
«Ситуация на острове под контролем. - возникал мысль-вывод, когда время уже перевалило за полдень. Перед глазами лежала карта Ругорда, а рука с пером сновала, перенося заметки из Чертогов на бумагу. - Можно ли быть уверенной, в то же время? Такой огромный город с таким малым личным составом... Нам бы потребовалось в десять раз больше бойцов, чтобы как следует обеспечить в нем безопасность, но контр-адмирал Харит не даст нам такой вольности...»
Ирония ситуации могла поразить праздного слушателя: на всем острове дозорные являлись лишь малой частью огромной силы по защите граждан, гостей и Тенрьюбито. Совершенно незначительной, если считать относительно настоящей регулярной армии здешних краев, которая подчинялась напрямую верху. И даже здесь бюрократия, устав и мнимые нормативы вставали у неё на пути, не позволяя сделать хорошо хотя бы одну вещь, для которой ей требовалось больше рук и глаз, чем у неё было.
«А в прямом распоряжении, можно считать, только старший лейтенант Икеда с отрядом и весь состав G-Ex-209. У остальных либо проблемы с дисциплиной, либо с навыками и подготовкой...»
И отнюдь это были не сетования, а свободные размышления, перебирающие кости тактической ситуации. Пара фигур на воображаемой доске сменились, и на полях журнала для записей появилась отметка чернилами: сменить маршруты патрулирования у групп «Т-001» и «Т-090». Это, казалось бы, незначительное изменение определит ряд грядущих событий, ведь «Т-001» - обозначение для отряда Марии, которой сейчас доверялся самый, предположительно, ответственный участок.
Оповестив о перестановке связных, Вильгельма отложила перо, встала и вышла из каюты подышать свежим воздухом: такой сидячей работы тоже должно быть в меру. Основательно одеваться она не стала, а потому сейчас была привычно в штанах и рубашке, захватив с собой из пальто лишь пачку сигарет и зажигалку.
На палубе же сейчас почти не было людей: большая часть подчиненных разбрелась по патрулям, оговоренным предварительно, а потому здесь присутствовал только Чарли и несколько рядовых дозорных. Молодой мечник, выбранный сегодня для наблюдения за кораблем и обстановкой в порту, отрабатывал взмахи боевым клинком. Не для того, чтобы приблизиться к горделивому титулу «Мастер Одного Удара», но для собственного тонуса, используя собственную растущую физическую мощь как нагрузку, - останавливать сильные удары не так-то просто.
***
Вечер для Вильгельмы действительно подходил к концу. Остаток сил, которые только чудом оставались в изнуренном полутора днями бодрствования, был потрачен на тренировки: несмотря на то, что полноценного отдыха так и не было, Розз не могла просто так отправиться в Царство Морфея, не выполнив должную норму. Тем более, что возможности её физической оболочки росли день за днем, покуда она продолжала совершенствоваться во всех необходимых направлениях. Выносливость, сила, точность, скорость, - все это требовалось вытачивать из мрамора с чудовищной дотошностью, чтобы преграды на пути не вставали непреодолимым препятствием. Тем не менее, когда время уже подходило к одиннадцати, капитан решила, что время пришло. Тёплый стакан молока на ночь для более легкого засыпания, проветренная каюта...
И она даже не поняла, как наступило утро. Биологические часы подняли её в семь ровно: чуть позже, чем обычно, но всё еще допустимо для начала дня. Утренняя рутина, включающая ночные доклады, водные процедуры, завтрак, разминку, уход за оружием... «Мрачная Решимость» уже стремительно пустела, пока сама Ви всё еще оставалась на судне. Её нахождение в патруле - опциональное занятие, а потому она посвятила высвобожденное время на сбор сведений по открытым вопросам на Тенгейре. Звонки по ден-ден муши, фиксирование происходящих событий, которые, возможно, потребуют внимания, координация бойцов, корректировка маршрутов патрулирования... Словом, отдыхать Розз не приходилось вовсе. Да она уже и не хотела: одного вменяемого промежутка сна было достаточно, чтобы вернуть прежнюю бодрость ранее измученному телу.
«Ситуация на острове под контролем. - возникал мысль-вывод, когда время уже перевалило за полдень. Перед глазами лежала карта Ругорда, а рука с пером сновала, перенося заметки из Чертогов на бумагу. - Можно ли быть уверенной, в то же время? Такой огромный город с таким малым личным составом... Нам бы потребовалось в десять раз больше бойцов, чтобы как следует обеспечить в нем безопасность, но контр-адмирал Харит не даст нам такой вольности...»
Ирония ситуации могла поразить праздного слушателя: на всем острове дозорные являлись лишь малой частью огромной силы по защите граждан, гостей и Тенрьюбито. Совершенно незначительной, если считать относительно настоящей регулярной армии здешних краев, которая подчинялась напрямую верху. И даже здесь бюрократия, устав и мнимые нормативы вставали у неё на пути, не позволяя сделать хорошо хотя бы одну вещь, для которой ей требовалось больше рук и глаз, чем у неё было.
«А в прямом распоряжении, можно считать, только старший лейтенант Икеда с отрядом и весь состав G-Ex-209. У остальных либо проблемы с дисциплиной, либо с навыками и подготовкой...»
И отнюдь это были не сетования, а свободные размышления, перебирающие кости тактической ситуации. Пара фигур на воображаемой доске сменились, и на полях журнала для записей появилась отметка чернилами: сменить маршруты патрулирования у групп «Т-001» и «Т-090». Это, казалось бы, незначительное изменение определит ряд грядущих событий, ведь «Т-001» - обозначение для отряда Марии, которой сейчас доверялся самый, предположительно, ответственный участок.
Оповестив о перестановке связных, Вильгельма отложила перо, встала и вышла из каюты подышать свежим воздухом: такой сидячей работы тоже должно быть в меру. Основательно одеваться она не стала, а потому сейчас была привычно в штанах и рубашке, захватив с собой из пальто лишь пачку сигарет и зажигалку.
На палубе же сейчас почти не было людей: большая часть подчиненных разбрелась по патрулям, оговоренным предварительно, а потому здесь присутствовал только Чарли и несколько рядовых дозорных. Молодой мечник, выбранный сегодня для наблюдения за кораблем и обстановкой в порту, отрабатывал взмахи боевым клинком. Не для того, чтобы приблизиться к горделивому титулу «Мастер Одного Удара», но для собственного тонуса, используя собственную растущую физическую мощь как нагрузку, - останавливать сильные удары не так-то просто.
Не обратить внимание на движение двери в капитанскую каюту он не мог, а потому бросил короткий взгляд в сторону Розз, что жестом велела ему продолжать заниматься.
«У мичмана Харта солидный прогресс. - неспешно закурив, пристально следила за его движениями Ви. - Что здесь играет большую роль? Наши тренировки или его собственное усердие? Может, все и сразу.».
Зеленые глаза скользнули по ногам и торсу, определяя центр тяжести.
- Мичман Харт, правая нога - два сантиметра влево. - чуть громче привычного озвучила капитан, чтобы тот услышал. - Колени свободнее.
= Слушаюсь! - тут же отозвался Чарли, осторожно корректируя стойку.
Медленно взор Вильгельмы поднимался выше, к груди его, фиксируя соотношение его движений и дыхания. Темп был ровным, полностью синхронизированным.
«С этим у него никогда не было проблем».
Юстициар продолжала наблюдать, не изрекая ни слова, пока сигарета наконец не исчерпала себя после систематических затяжек, но окурок не отправился в море: вместо этого его ждали размещение в багровой капсуле и карман. Отойдя от борта, Ви направилась к занимающемуся.
- Присоединюсь? - поинтересовалась она.
= Конечно, товарищ капитан! - тут же развернулся к ней мечник, после чего выпрямился, опустив клинок в руке.
- Готовьсь.
В её руке появился алый клинок, моментально формируемый из собственной крови, а парнишка занял боевую стойку. Сама Вильгельма и не думала выказывать неуважение своей расслабленной позой, а потому завела левую руку за спину, подсогнула колени, наполовину развернула корпус.
- Начали.
Короткий укол в воздухе, - воздушная пуля устремилась к Чарли, и тот решил её отбить, но зря, ведь за ней последовала ещё одна. И ещё. Затем взмах, породивший режущую волну, от которой молодому мечнику пришлось уже уклоняться. Раз за разом Розз заставляла пунцовую прямую саблю агрессивно свистеть, порождая всё новые атаки, от которых юноша старательно уходил, но капитан лишь наращивала темп.
- Давайте, мичман Харт, враг не станет отдавать преимущества. - позволила она себе речь, несмотря на сосредоточенность.
Молодой дозорный пыхтел, не в силах сократить дистанцию под шквалом атак: ноги его танцевали, постоянно находились в движении, чтобы выводить его из опасности или же наоборот создавая рычаг для противодействия... Но того было недостаточно. Озлобленные снаряды царапали его кожу, местами рвали одежду, создавая ощущение реального боя. Жестокий метод, но эффективный.
- Как и во время вашей тренировки. - напомнила Вильгельма, словно мирно прогуливалась, а не создавала смертельное препятствие. - Все получается, пока выдерживается темп.
Мичман был вынужден сидеть в обороне, не видя коридоров для прорыва: Ви просто не позволяла их обнаружить, пользуясь своим однозначным преимуществом. И пока даже вспомогательные конечности не было необходимости использовать...
«... но это не его проблема. Держит клинок тверже, чем любой из дозорных на этом острове. Двигается выверено, не тратит энергию на размах. Проблема в том, как гонит Суть мой потенциал... Чем бы она не была на самом деле».
Пока Розз размышляла, Чарли, видимо, также активно крутил собственные шестеренки. Диалог, состоящий из звона клинка и пронзающего свиста взмахов продолжался так, будто орудия вышли на перекур во время рабочего дня, а ведь один из хозяев выжимал из своих маневров максимум. И вот момент: три воздушных «шипа» устремились в сторону только отскочившего от резака юноши, и тот разбил их одним взмахом, заставляя соскользнуть с собственного оружия поток смертоносного ветра. Ослабленный, но выполняющий важную задачу: он создал коридор. Ритм нарушился, капитан была вынуждена послать лишь одну атаку следом, взмахом обращая режущий поток лишь благостным ветерком, и сам Харт рывком сократил дистанцию.
«У мичмана Харта солидный прогресс. - неспешно закурив, пристально следила за его движениями Ви. - Что здесь играет большую роль? Наши тренировки или его собственное усердие? Может, все и сразу.».
Зеленые глаза скользнули по ногам и торсу, определяя центр тяжести.
- Мичман Харт, правая нога - два сантиметра влево. - чуть громче привычного озвучила капитан, чтобы тот услышал. - Колени свободнее.
= Слушаюсь! - тут же отозвался Чарли, осторожно корректируя стойку.
Медленно взор Вильгельмы поднимался выше, к груди его, фиксируя соотношение его движений и дыхания. Темп был ровным, полностью синхронизированным.
«С этим у него никогда не было проблем».
Юстициар продолжала наблюдать, не изрекая ни слова, пока сигарета наконец не исчерпала себя после систематических затяжек, но окурок не отправился в море: вместо этого его ждали размещение в багровой капсуле и карман. Отойдя от борта, Ви направилась к занимающемуся.
- Присоединюсь? - поинтересовалась она.
= Конечно, товарищ капитан! - тут же развернулся к ней мечник, после чего выпрямился, опустив клинок в руке.
- Готовьсь.
В её руке появился алый клинок, моментально формируемый из собственной крови, а парнишка занял боевую стойку. Сама Вильгельма и не думала выказывать неуважение своей расслабленной позой, а потому завела левую руку за спину, подсогнула колени, наполовину развернула корпус.
- Начали.
Короткий укол в воздухе, - воздушная пуля устремилась к Чарли, и тот решил её отбить, но зря, ведь за ней последовала ещё одна. И ещё. Затем взмах, породивший режущую волну, от которой молодому мечнику пришлось уже уклоняться. Раз за разом Розз заставляла пунцовую прямую саблю агрессивно свистеть, порождая всё новые атаки, от которых юноша старательно уходил, но капитан лишь наращивала темп.
- Давайте, мичман Харт, враг не станет отдавать преимущества. - позволила она себе речь, несмотря на сосредоточенность.
Молодой дозорный пыхтел, не в силах сократить дистанцию под шквалом атак: ноги его танцевали, постоянно находились в движении, чтобы выводить его из опасности или же наоборот создавая рычаг для противодействия... Но того было недостаточно. Озлобленные снаряды царапали его кожу, местами рвали одежду, создавая ощущение реального боя. Жестокий метод, но эффективный.
- Как и во время вашей тренировки. - напомнила Вильгельма, словно мирно прогуливалась, а не создавала смертельное препятствие. - Все получается, пока выдерживается темп.
Мичман был вынужден сидеть в обороне, не видя коридоров для прорыва: Ви просто не позволяла их обнаружить, пользуясь своим однозначным преимуществом. И пока даже вспомогательные конечности не было необходимости использовать...
«... но это не его проблема. Держит клинок тверже, чем любой из дозорных на этом острове. Двигается выверено, не тратит энергию на размах. Проблема в том, как гонит Суть мой потенциал... Чем бы она не была на самом деле».
Пока Розз размышляла, Чарли, видимо, также активно крутил собственные шестеренки. Диалог, состоящий из звона клинка и пронзающего свиста взмахов продолжался так, будто орудия вышли на перекур во время рабочего дня, а ведь один из хозяев выжимал из своих маневров максимум. И вот момент: три воздушных «шипа» устремились в сторону только отскочившего от резака юноши, и тот разбил их одним взмахом, заставляя соскользнуть с собственного оружия поток смертоносного ветра. Ослабленный, но выполняющий важную задачу: он создал коридор. Ритм нарушился, капитан была вынуждена послать лишь одну атаку следом, взмахом обращая режущий поток лишь благостным ветерком, и сам Харт рывком сократил дистанцию.
Но Юстициар не стала ждать, тут же с подшагом сначала агрессивно и быстро направив саблю диагонально с левой стороны, но ловким финтом сменила дважды траекторию удара, возвращаясь к первоначальному положению. Раздался чистейший звон! Ведь молодой мечник успел перехватить атаку.
- Славно.
Ви развоплотила своё оружие, после чего кровь едва заметно для остальных коснулась тела визави, заставляя регенеративные процессы заживить все царапины в течение короткого времени, - не больше нескольких секунд.
- Что здесь есть схватка? - задала она вопрос, выпрямляясь и заводя руки за спину.
= Столкновение умов... товарищ капитан. - чуть запыхавшись отвечал парнишка.
- Верно. И потому искать и создавать возможности для маневров - самый ценный навык. Продолжаете делать успехи. - её лицо, привычно бесстрастное, сейчас несколько смягчилось. - Воды?
= Если можно, товарищ капитан. - закивал тот.
Вскоре в каюте Вильгельма уже наполняла стакан живительной влагой, передавая посуду подчиненному, и тот размеренно, но быстро залили содержимое в себя, глубоко вздохнув и окончательно выровняв дыхание. Сразу после этого Розз направилась на выход, а Чарли хвостиком проследовал за ней.
= Знаете, товарищ капитан, вот вы хвалите меня, а я так и не могу добраться до вашего уровня. - легкий оттенок досады достаточно просто распознавался в голосе. - И ладно до вас: мы с Рихтером, первым капитаном Алых Налетчиков, смахнулись, он бы меня в порошок стер, бейся мы дальше. Как... как мне быть?
- На Гранд Лайн много испытаний. Море отбраковывает неподготовленных, а жестокость - слабых. Эти люди живут тем, чтобы сражаться.
= А мы? Неужели мы слабее?
Харт поджал губы. Вопрос явно тревожил его не первый день. В глазах была призрачная надежда услышать простое «нет». Однако...
- Мы живем, чтобы защищать. Дозорный - это не просто боец. - они остановились у борта, и Вильгельма продолжала говорить. - Дозорный должен быть управленцем, командиром, следователем, моряком, строителем... И, что самое главное, человеком и товарищем. Вы отлично справляетесь, мичман Харт. И двигаетесь куда быстрее многих. И еще.
Взгляд её стал куда серьезнее, что до этого, легкая расслабленность ушла с лика, демонстрируя весомость намерений. Парнишка, уловив эту перемену, почувствовал, как внутри сжимается напряжение, словно бы его готовились отчитать.
- Я буду помогать своим подчиненным, готовить их, сколько потребуется. Мне далеко до Наставника, но сделаю все, что в моих силах, чтобы вы и каждый в составе G-Ex-209 был в состоянии справиться с угрозами. - вновь выражение лица затянула нейтральность, что-то близкое к безмятежности. - Нужно время и ещё больше усилий. Вместе выстоим.
Чарли постепенно светлел, слушая ответ Розз, а затем рассмеялся. Чисто, искренне рассмеялся от переполняющих эмоций, потому как не смог найти им иной выход.
= Прошу про... - останавливающий жест заставил его сжать губы, прерывая фразу. - Просто слишком пафосная речь для одного меня.
- Вы также важны, как и кто-либо другой. - парировала Ви. - В этом суть боевого братства. Терзают сомнения - разобьем их вместе.
= Я... - парнишка тяжело вздохнул. - Спасибо, капитан Розз. За урок, за слова. И спасибо, что напомнили, кто мы. За всем этим... Я уже успел потеряться.
Легкая рука, до этого такая могучая, направляющая смертоносные взмахи, легла на плечо молодого мечника, пару раз хлопнув по нему.
- Ожидаю видеть боевой дух, мичман Харт. Другие легко заражаются вашим примером.
= Будет сделано, капитан. - выровнялся он и отдал честь.
- Славно.
Ви развоплотила своё оружие, после чего кровь едва заметно для остальных коснулась тела визави, заставляя регенеративные процессы заживить все царапины в течение короткого времени, - не больше нескольких секунд.
- Что здесь есть схватка? - задала она вопрос, выпрямляясь и заводя руки за спину.
= Столкновение умов... товарищ капитан. - чуть запыхавшись отвечал парнишка.
- Верно. И потому искать и создавать возможности для маневров - самый ценный навык. Продолжаете делать успехи. - её лицо, привычно бесстрастное, сейчас несколько смягчилось. - Воды?
= Если можно, товарищ капитан. - закивал тот.
Вскоре в каюте Вильгельма уже наполняла стакан живительной влагой, передавая посуду подчиненному, и тот размеренно, но быстро залили содержимое в себя, глубоко вздохнув и окончательно выровняв дыхание. Сразу после этого Розз направилась на выход, а Чарли хвостиком проследовал за ней.
= Знаете, товарищ капитан, вот вы хвалите меня, а я так и не могу добраться до вашего уровня. - легкий оттенок досады достаточно просто распознавался в голосе. - И ладно до вас: мы с Рихтером, первым капитаном Алых Налетчиков, смахнулись, он бы меня в порошок стер, бейся мы дальше. Как... как мне быть?
- На Гранд Лайн много испытаний. Море отбраковывает неподготовленных, а жестокость - слабых. Эти люди живут тем, чтобы сражаться.
= А мы? Неужели мы слабее?
Харт поджал губы. Вопрос явно тревожил его не первый день. В глазах была призрачная надежда услышать простое «нет». Однако...
- Мы живем, чтобы защищать. Дозорный - это не просто боец. - они остановились у борта, и Вильгельма продолжала говорить. - Дозорный должен быть управленцем, командиром, следователем, моряком, строителем... И, что самое главное, человеком и товарищем. Вы отлично справляетесь, мичман Харт. И двигаетесь куда быстрее многих. И еще.
Взгляд её стал куда серьезнее, что до этого, легкая расслабленность ушла с лика, демонстрируя весомость намерений. Парнишка, уловив эту перемену, почувствовал, как внутри сжимается напряжение, словно бы его готовились отчитать.
- Я буду помогать своим подчиненным, готовить их, сколько потребуется. Мне далеко до Наставника, но сделаю все, что в моих силах, чтобы вы и каждый в составе G-Ex-209 был в состоянии справиться с угрозами. - вновь выражение лица затянула нейтральность, что-то близкое к безмятежности. - Нужно время и ещё больше усилий. Вместе выстоим.
Чарли постепенно светлел, слушая ответ Розз, а затем рассмеялся. Чисто, искренне рассмеялся от переполняющих эмоций, потому как не смог найти им иной выход.
= Прошу про... - останавливающий жест заставил его сжать губы, прерывая фразу. - Просто слишком пафосная речь для одного меня.
- Вы также важны, как и кто-либо другой. - парировала Ви. - В этом суть боевого братства. Терзают сомнения - разобьем их вместе.
= Я... - парнишка тяжело вздохнул. - Спасибо, капитан Розз. За урок, за слова. И спасибо, что напомнили, кто мы. За всем этим... Я уже успел потеряться.
Легкая рука, до этого такая могучая, направляющая смертоносные взмахи, легла на плечо молодого мечника, пару раз хлопнув по нему.
- Ожидаю видеть боевой дух, мичман Харт. Другие легко заражаются вашим примером.
= Будет сделано, капитан. - выровнялся он и отдал честь.
Ещё какое-то время они пробыли на палубе: Вильгельма отвлекалась праздным разговором с Чарли от собственных забот. В конце концов, такой момент простого человеческого общения не только носил необходимый тактический характер, укрепляя связь внутри команды, но и позволял самой Розз чувствовать её частью. Да, она действовала одна. Бросалась в бой первая, трудилась до рассвета... Но вместе с теми, кому можно доверять, это воспринималось куда проще.
... сдерживая этот странный шум на границе сознания...
***
Новый вечер и новый патруль завел Марию в зону складов. Здесь, чаще всего, было достаточно тихо, особенно в это время, когда рабочие уже оставляли места для того, чтобы вернуться к семье, поужинать, заняться бытом и спокойно завершить этот день. Тем более, что понедельник - это всегда испытание для человеческой стойкости по завершению выходных!
В большинстве своем здания были заперты на замки, чтобы никто не смел попасть внутрь, дабы поживиться товарами, будь то детали, инструменты, ткани, а может даже и продукты. Да, на Ругорде и Идре не было возможности выращивать культуры или охотиться на дичь, зато здесь все еще было несколько круных мануфактур, которые занимались обработкой самого разного материала. То самое наследие Золотого Века Тенгейра.
К великому удивлению, не все здания пребывали в тягучей тишине. Чем дальше Икеда будет двигаться вглубь района, тем больше окажется желание проверить какой-нибудь особенно мрачный закоулок... И, ежели такое произойдет, то она услышит, как за массивными деревянными воротами одного из множества складов, увенчанными внушительным замком, звучит человеческий голос. Мужской, грубый, явно недовольный, положением, в котором сейчас оказался обладатель его.
= ... иных суммах! И ждать я больше не намерен. Либо платите в двойном объеме, либо мы возьмем свои деньги иным способом!
И пусть основные ворота были закрыты, небольшая дверца предательски оставалась открытой. Кто-то забыл затворить её за собой...?
... сдерживая этот странный шум на границе сознания...
***
Новый вечер и новый патруль завел Марию в зону складов. Здесь, чаще всего, было достаточно тихо, особенно в это время, когда рабочие уже оставляли места для того, чтобы вернуться к семье, поужинать, заняться бытом и спокойно завершить этот день. Тем более, что понедельник - это всегда испытание для человеческой стойкости по завершению выходных!
В большинстве своем здания были заперты на замки, чтобы никто не смел попасть внутрь, дабы поживиться товарами, будь то детали, инструменты, ткани, а может даже и продукты. Да, на Ругорде и Идре не было возможности выращивать культуры или охотиться на дичь, зато здесь все еще было несколько круных мануфактур, которые занимались обработкой самого разного материала. То самое наследие Золотого Века Тенгейра.
К великому удивлению, не все здания пребывали в тягучей тишине. Чем дальше Икеда будет двигаться вглубь района, тем больше окажется желание проверить какой-нибудь особенно мрачный закоулок... И, ежели такое произойдет, то она услышит, как за массивными деревянными воротами одного из множества складов, увенчанными внушительным замком, звучит человеческий голос. Мужской, грубый, явно недовольный, положением, в котором сейчас оказался обладатель его.
= ... иных суммах! И ждать я больше не намерен. Либо платите в двойном объеме, либо мы возьмем свои деньги иным способом!
И пусть основные ворота были закрыты, небольшая дверца предательски оставалась открытой. Кто-то забыл затворить её за собой...?
[id29752100:bp-36291248_281989|Илья],
Мария искренне любила Ругорд. Любила за честных торговцев, справедливых стражников и искренних, звонко смеющихся детей. Видеть их светлые лица всегда было в радость. Но как бы сильно старший лейтенант ни предпочитала патрулировать оживленные центральные улицы, долг регулярно вынуждал её заходить всё глубже в изнанку города. И чем дальше она уходила от центра, тем холоднее становилась тишина. Покосившиеся фасады заброшенных домов, прячущие глаза прохожие и та самая удушливая безвыходность, что будто липла грязью к коже. И это только начало. Зона складских помещений, например, после окончания рабочих смен и вовсе вымирала, превращаясь в мрачный лабиринт из бетона и металла.
Мария бесшумно скользила от поворота к повороту, пока тишину вдруг не разрезали голоса. На первый взгляд — ничего необычного. Люди на повышенных тонах обсуждали деньги. Для портового, торгового Ругорда жесткий торг был в порядке вещей.
Лейтенант, однако, напряглась.
Память услужливо подбросила мрачные картины. В прошлый раз, когда Мария имела дело со складами, Дозор обнаружил большое количество психотропных веществ. Или так нельзя сказать? В тонкостях химической отравы лейтенант разбиралась плохо, но зато прекрасно помнила безумные глаза тех, кто её употреблял.
Стараясь ступать как можно тише, она мягким шагом приблизилась к приоткрытой железной двери, из-за которой доносилась ругань. Кто-то яростно выражал недовольство, требуя оплату в двойном размере. Рука Марии инстинктивно легла на рукоять одачи. План был прост: если за дверью вершится беззаконие, она ворвется внутрь и восстановит порядок именем Дозора. Если же это просто раздраженные рабочие не поделили честно заработанные деньги — что ж, она просто пойдет дальше. Нет абсолютно ничего зазорного в том, что офицер прислушивается к подозрительным разговорам в криминальном районе. В конце концов, бдительность — это её прямая обязанность.
Мария задержала дыхание и аккуратно, стараясь не скрипнуть старыми петлями, заглянула в узкую щель за дверью.
Мария искренне любила Ругорд. Любила за честных торговцев, справедливых стражников и искренних, звонко смеющихся детей. Видеть их светлые лица всегда было в радость. Но как бы сильно старший лейтенант ни предпочитала патрулировать оживленные центральные улицы, долг регулярно вынуждал её заходить всё глубже в изнанку города. И чем дальше она уходила от центра, тем холоднее становилась тишина. Покосившиеся фасады заброшенных домов, прячущие глаза прохожие и та самая удушливая безвыходность, что будто липла грязью к коже. И это только начало. Зона складских помещений, например, после окончания рабочих смен и вовсе вымирала, превращаясь в мрачный лабиринт из бетона и металла.
Мария бесшумно скользила от поворота к повороту, пока тишину вдруг не разрезали голоса. На первый взгляд — ничего необычного. Люди на повышенных тонах обсуждали деньги. Для портового, торгового Ругорда жесткий торг был в порядке вещей.
Лейтенант, однако, напряглась.
Память услужливо подбросила мрачные картины. В прошлый раз, когда Мария имела дело со складами, Дозор обнаружил большое количество психотропных веществ. Или так нельзя сказать? В тонкостях химической отравы лейтенант разбиралась плохо, но зато прекрасно помнила безумные глаза тех, кто её употреблял.
Стараясь ступать как можно тише, она мягким шагом приблизилась к приоткрытой железной двери, из-за которой доносилась ругань. Кто-то яростно выражал недовольство, требуя оплату в двойном размере. Рука Марии инстинктивно легла на рукоять одачи. План был прост: если за дверью вершится беззаконие, она ворвется внутрь и восстановит порядок именем Дозора. Если же это просто раздраженные рабочие не поделили честно заработанные деньги — что ж, она просто пойдет дальше. Нет абсолютно ничего зазорного в том, что офицер прислушивается к подозрительным разговорам в криминальном районе. В конце концов, бдительность — это её прямая обязанность.
Мария задержала дыхание и аккуратно, стараясь не скрипнуть старыми петлями, заглянула в узкую щель за дверью.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)