Случилось неизбежное столкновение. Что-то маленькое, тёплое и суетливое на полном ходу врезается в живот и ноги Марии. Получив заветную добычу, зверек потерял бдительность и налетел прямо на... охотницу? По крайней мере, именно так ему должно было показаться. Совершить кражу и тут же влететь в офицера Морского Дозора при полном параде — поистине худший расклад из возможных.
Мальчик кубарем отлетел назад, плюхнувшись на пятую точку. Только теперь Мария смогла рассмотреть его как следует: взъерошенные рыжие волосы, перепачканное сажей и пылью лицо, безразмерная рубаха, явно снятая с чужого плеча. И булочка. Обе руки мертвой хваткой вцепились в сдобу, инстинктивно пытаясь прижать её к груди, спрятать.
— П-простите, мисс. Я... Я случайно это... — он густо краснеет, опуская глаза в землю. В его сжавшейся фигурке читалась лишь одна мольба: чтобы дозорная просто пошла дальше. Солдаты часто так делали — смотрели сквозь местную детвору, словно те были пустым местом.
Но Мария была сделана из другого теста. Девушка плавно опустилась на корточки так, чтобы их лица оказались на одном уровне, и улыбнулась. На этот раз тепло и искренне — точно так же, как вчера для Бенджамина.
— Не сильно ушибся, милый? Прости, что встала у тебя на пути.
— Чего? — мальчишка опешил, широко распахнув глаза.
Он явно не поверил своим ушам. А Мария тем временем спокойно протянула ему руку в перчатке.
— Поднимайся, я помогу. И перестань так прятать еду, я не собираюсь тебя ругать, — её голос звучал неожиданно мягко для человека в униформе. — Как тебя зовут?
Мальчик оглянулся, неуверенно вложил свою маленькую ладонь в руку Дозорной и поднялся на ноги. Он перестал прятать выпечку за пазуху, но всё ещё сжимал её побелевшими пальцами, ожидая подвоха.
— Том, — ответил он еле слышно. — Меня зовут Том, мисс...
— Какое замечательное имя, — она тихонько хлопнула в ладоши. — Тогда послушай меня, Том. Никто не имеет права ругать тебя за то, что ты просто хочешь есть. На Ругорде сейчас всем тяжело, и люди должны помогать друг другу. Поэтому сегодня я помогу тебе — сама расплачусь за эту булочку. Договорились?
— П-правда? — в голосе скользнуло отчаянное недоверие.
— Правда-правда. Мария никогда не обманывает, — она приложила палец к губам и прошептала: — Если что, Мария это я.
На чумазом лице Тома наконец-то расцвела робкая улыбка. Контакт был налажен.
Попрощавшись с немного ошарашенным мальчиком, Мария неспешно вернулась к лотку пекаря. Выложив на деревянный прилавок нужное количество белли, она вкратце обрисовала ситуацию. Торговец — тучный, добродушный мужчина в заляпанном мукой фартуке — ни капли не удивился. Местная ребятня таскала у него еду регулярно, и бороться с этим было бесполезно. В какой-то момент он просто начал выпекать на пару противней больше, чтобы с лихвой покрывать и торговлю, и эти «незапланированные убытки». Разговор завершился на теплой ноте: они обменялись понимающими смешками и уговорились приглядывать за маленьким Томом, чтобы тот не ввязался в неприятности похуже.
После этого Мария, оставшись наконец-то в приятных ощущениях, отошла от лавки.
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн, 2 путь] Тенгейр. 1 остров.
[id543751360:bp-36291248_281642|Tori],
Разговор исчерпал себя, закончившись на ноте сравнительно положительной, а дозорным надлежало вернуться к самой важной задаче этого дня - обеспечению безопасности на благотворительной акции. Она все еще была в самом разгаре, а потому требовался глаз да глаз за тем, чтобы все происходило предельно организовано и мирно. Конфликты пресекались на корню, - если намечалось что-то серьезное. Если же возникали мелкие склоки, то, по приказу капитана, они урегулировались ситуативным вмешательством подчиненных. За сегодня не прозвучит ни одного случайного или спровоцированного выстрела. Не будет в этот день петь сталь. Не слышно будет горестей и криков, новых страданий и печалей.
Это было затишье уже после бури, что началась и исчерпала себя одинаково скоро... Но каков итог?
«Алые Налетчики», подчиняющиеся неизвестному нанимателю, все еще оставались на острове. Покупатель и организатор резни с применением химикатов не был раскрыт. Таинственный убийца под именем Джон Доу всё еще бродил на свободе. Заказчик смерти господина Ачерби так и не был до конца определен. Загадка появления Красной гнили не до конца раскрыта.
«Теперь клубок разделен на набор нитей. - продолжала размышлять Вильгельма, вернувшаяся к вопросам насущным. - И картина плохо сшивается ими. Может, я ищу не там? Двигаюсь не в том направлении? Что если...»
Взгляд скользнул в сторону, привлеченный наитием. На крыше виднелся силуэт, одновременно готовый и расслабленный, подобно змее перед броском. Ви признала учтивый сдержанный кивок даже с большого расстояния, и взгляд распознал её.
«Мисс Кинг теперь на страже вместе с нами. - отвлеченной стала следующая мысль. - Значит и в округе все спокойной».
Следующие несколько часов мало отличались друг от друга: припасы, привезенные Ороферами, постепенно редели, пока наконец все повозки не были пусты. Всё это время, не отвлекаясь ни на секунду, Элиан, если не разговаривал с людьми, сам присоединялся к слугам и стражникам, помогая раздавать милостыню, а Иксория так и не сдвинулась с места до самого последнего момента, когда уже пора было возвращаться обратно. Сколько выдержки в воительнице, что способна уподобиться изваянию. Даже Розз, навскидку, не была готова стоять в одной, даже самой удобной позииции, - во многом потому, что ей всегда было, чем заняться.
Тем не менее, акция окончилась. Площадь Часовщиков опустеет, здесь станет меньше стражи, меньше дозорных и меньше горожан. Вечерние патрули уже разбредались по маршрутам, в то время как капитан вернулась на Мрачную Решимость: требовалось собрать отчёты, утвердить графики на новую неделю, подготовиться встречать следующий день... Словом, забот хватало за глаза. А на глаза начинала давить усталость после одновременно пустого и насыщенного дня, а также от ночных тренировок. Спокойный ужин, в течение которого она в кои-то веки трапезничала вместе со своими офицерами, обсуждая насущное, короткий отдых за заметками и каким-то легким историческим романом, название которого, как и сюжет, скорее освобождали голову, чем занимали её.
В моменте Вильгельма спустилась на среднюю палубу, чтобы зайти на камбуз за чаем, - ещё были дела, которые предстояло закончить, а ароматный напиток позволял сохранять бодрость: редкое употребление позволяло кофеину возыметь тонизирующий эффект с завидной стабильностью. Там она встретила Сахарозу, - ученая, видно, решила заняться точно тем же. Только недавно отсвистевший своё и сжимаемый через прихватку чайник уже был в её руках наполняя чашку кипятком. Холодная посуда быстро восстановила температурный баланс, а затем маленькая рука, ловко зачерпнув бережно свернутых чайных листьев, добавила их в воду сверху.
- Розалин. - негромко обратилась Ви к ней, дабы не вспугнуть, но та все равно вздрогнула, видимо, тоже копаясь в своих мыслях. - Можете, пожалуйста, мне тоже заварить?
Разговор исчерпал себя, закончившись на ноте сравнительно положительной, а дозорным надлежало вернуться к самой важной задаче этого дня - обеспечению безопасности на благотворительной акции. Она все еще была в самом разгаре, а потому требовался глаз да глаз за тем, чтобы все происходило предельно организовано и мирно. Конфликты пресекались на корню, - если намечалось что-то серьезное. Если же возникали мелкие склоки, то, по приказу капитана, они урегулировались ситуативным вмешательством подчиненных. За сегодня не прозвучит ни одного случайного или спровоцированного выстрела. Не будет в этот день петь сталь. Не слышно будет горестей и криков, новых страданий и печалей.
Это было затишье уже после бури, что началась и исчерпала себя одинаково скоро... Но каков итог?
«Алые Налетчики», подчиняющиеся неизвестному нанимателю, все еще оставались на острове. Покупатель и организатор резни с применением химикатов не был раскрыт. Таинственный убийца под именем Джон Доу всё еще бродил на свободе. Заказчик смерти господина Ачерби так и не был до конца определен. Загадка появления Красной гнили не до конца раскрыта.
«Теперь клубок разделен на набор нитей. - продолжала размышлять Вильгельма, вернувшаяся к вопросам насущным. - И картина плохо сшивается ими. Может, я ищу не там? Двигаюсь не в том направлении? Что если...»
Взгляд скользнул в сторону, привлеченный наитием. На крыше виднелся силуэт, одновременно готовый и расслабленный, подобно змее перед броском. Ви признала учтивый сдержанный кивок даже с большого расстояния, и взгляд распознал её.
«Мисс Кинг теперь на страже вместе с нами. - отвлеченной стала следующая мысль. - Значит и в округе все спокойной».
Следующие несколько часов мало отличались друг от друга: припасы, привезенные Ороферами, постепенно редели, пока наконец все повозки не были пусты. Всё это время, не отвлекаясь ни на секунду, Элиан, если не разговаривал с людьми, сам присоединялся к слугам и стражникам, помогая раздавать милостыню, а Иксория так и не сдвинулась с места до самого последнего момента, когда уже пора было возвращаться обратно. Сколько выдержки в воительнице, что способна уподобиться изваянию. Даже Розз, навскидку, не была готова стоять в одной, даже самой удобной позииции, - во многом потому, что ей всегда было, чем заняться.
Тем не менее, акция окончилась. Площадь Часовщиков опустеет, здесь станет меньше стражи, меньше дозорных и меньше горожан. Вечерние патрули уже разбредались по маршрутам, в то время как капитан вернулась на Мрачную Решимость: требовалось собрать отчёты, утвердить графики на новую неделю, подготовиться встречать следующий день... Словом, забот хватало за глаза. А на глаза начинала давить усталость после одновременно пустого и насыщенного дня, а также от ночных тренировок. Спокойный ужин, в течение которого она в кои-то веки трапезничала вместе со своими офицерами, обсуждая насущное, короткий отдых за заметками и каким-то легким историческим романом, название которого, как и сюжет, скорее освобождали голову, чем занимали её.
В моменте Вильгельма спустилась на среднюю палубу, чтобы зайти на камбуз за чаем, - ещё были дела, которые предстояло закончить, а ароматный напиток позволял сохранять бодрость: редкое употребление позволяло кофеину возыметь тонизирующий эффект с завидной стабильностью. Там она встретила Сахарозу, - ученая, видно, решила заняться точно тем же. Только недавно отсвистевший своё и сжимаемый через прихватку чайник уже был в её руках наполняя чашку кипятком. Холодная посуда быстро восстановила температурный баланс, а затем маленькая рука, ловко зачерпнув бережно свернутых чайных листьев, добавила их в воду сверху.
- Розалин. - негромко обратилась Ви к ней, дабы не вспугнуть, но та все равно вздрогнула, видимо, тоже копаясь в своих мыслях. - Можете, пожалуйста, мне тоже заварить?
= А-а, В-Вильгельма! Д-да, конечно! - явно не ожидав, что сюда кто-то ещё спустится, выдавила Шугар, а затем, подсобравшись, уточнила. - Вам также верхним?
- Верхним? - скользнула бровь вверх, пока Розз приближалась.
= Да. Верхним или нижним завариванием? - повторила вопрос девчушка.
- Разница?
= Ну... Когда мы сначала кладем чай, - она активно жестикулировала во время объяснения. - а затем заливаем горячей водой, то физико-химический процесс... М-м-м... выжимает лист, заставляя большую часть веществ выходить в жидкость. Это нижнее заваривание. А я завариваю наоборот, обычно. Кладу чай в воду, чтобы процесс шел, скажем, деликатнее. Нежнее. Чай так получается менее горьким. И подходит к тому, который я обычно завариваю.
- Верхним. - уточнила Вильгельма. - Любопытно попробовать.
= Угу! - кивнула Розалин и тут же принялась за процесс, сначала готовя чай для Юстициара.
Капитан молча наблюдала за тем, как далекая от уверенности в себе Сахароза возвращает себе твердость, стоит ей заговорить о том, в чем она разбирается. Казалось бы, такой простой процесс заваривания чая, - закинул листья, плеснул воды, - всё равно сопровождается определенными техниками, пусть и не самыми сложными. Очень скоро оба напитка были готовы, а излишки листа выловлены, дабы не дали горечь впоследствии, если дуэт пожелает растянуть удовольствие. Пусть чай ещё и был горячим, Розз, всё же, сделала небольшой глоток, чувствуя принципиальную разницу во вкусе: отчасти ей не хватало привычной терпкости, но результат был достойным ментальной отметки.
= Вильгельма... - тихо окликнула её Шугар, и Ви немного склонила голову, внимательно слушая. - Фрида говорит, вы сильно устаете... - она прервала себя на мгновение, но собеседница не планировала вклиниваться в мысли. - Смена деятельности здорово помогает отвлечься и перезагрузиться... Хотите посмотреть на бабочек?
Сказать, что Розалин смогла удивить капитана, сравни тому, чтобы смолчать. Брови поднялись немного выше, шея вытянулась вверх и немного назад и Розз... позволила себе улыбнуться краешками губ.
- Да. Хочу.
Очень скоро они оказались в каюте у Сахарозы, в которой, помимо привычной обстановки, - то есть, кровати, тумбочки, небольшого стола, стула и шкафа, - присутствовало огромное количество колб, препаратов и реагентов в разной оболочке. Цветастые, пахучие, опасные и нейтральные, - все они были надежно закреплены на своих местах (также в шкафах или на полках), чтобы не превратить каюту в зону биохимической опасности. Несколько халатов на вешалке, обязательно перчатки и...
Снова этот чудесный, совершенно новый мир, заключавшийся в террариуме. За толстым стеклом, разделяющим биосферу на жизнь внутри и снаружи, порхали чудесные, крылатые существа, сотканные из чистой энергии. Да, периодически Вильгельма видела их, но в единичном экземпляре, когда требовалось воспользоваться мощью их сердечника. Но сейчас, наблюдая великолепие, созданное Матерью-Природой, она смотрела как десятки их, разной величины и формы крыльев, наполняют светом, уподобленным звездному, всю каюту.
= Мои изыскания не стояли на месте. - Розалин пододвинула стул к капитану, а сама села на табуретку. - Я нашла способ селекционировать новые поколения в условиях ограниченной популяции. Их геном... - она посмотрела на Ви, пытаясь подобрать слова проще, но та лишь кивнула. Уж она-то понимала, на каком языке говорит ученая. - их геном оказалось модифицировать проще, чем кажется. Определенные комбинации сложных эфиров заставляют клеточные цепочки претерпеть изменение. Конечно, не каждый эфир дает результат. Иногда приходится действовать вслепую... - Шугар потускнела, но ровно на мгновение, возвращая себе запал. - Согласно моим расчетам, энергоэффективность их ядра увеличена на двести процентов, относительно изначальному...
- Верхним? - скользнула бровь вверх, пока Розз приближалась.
= Да. Верхним или нижним завариванием? - повторила вопрос девчушка.
- Разница?
= Ну... Когда мы сначала кладем чай, - она активно жестикулировала во время объяснения. - а затем заливаем горячей водой, то физико-химический процесс... М-м-м... выжимает лист, заставляя большую часть веществ выходить в жидкость. Это нижнее заваривание. А я завариваю наоборот, обычно. Кладу чай в воду, чтобы процесс шел, скажем, деликатнее. Нежнее. Чай так получается менее горьким. И подходит к тому, который я обычно завариваю.
- Верхним. - уточнила Вильгельма. - Любопытно попробовать.
= Угу! - кивнула Розалин и тут же принялась за процесс, сначала готовя чай для Юстициара.
Капитан молча наблюдала за тем, как далекая от уверенности в себе Сахароза возвращает себе твердость, стоит ей заговорить о том, в чем она разбирается. Казалось бы, такой простой процесс заваривания чая, - закинул листья, плеснул воды, - всё равно сопровождается определенными техниками, пусть и не самыми сложными. Очень скоро оба напитка были готовы, а излишки листа выловлены, дабы не дали горечь впоследствии, если дуэт пожелает растянуть удовольствие. Пусть чай ещё и был горячим, Розз, всё же, сделала небольшой глоток, чувствуя принципиальную разницу во вкусе: отчасти ей не хватало привычной терпкости, но результат был достойным ментальной отметки.
= Вильгельма... - тихо окликнула её Шугар, и Ви немного склонила голову, внимательно слушая. - Фрида говорит, вы сильно устаете... - она прервала себя на мгновение, но собеседница не планировала вклиниваться в мысли. - Смена деятельности здорово помогает отвлечься и перезагрузиться... Хотите посмотреть на бабочек?
Сказать, что Розалин смогла удивить капитана, сравни тому, чтобы смолчать. Брови поднялись немного выше, шея вытянулась вверх и немного назад и Розз... позволила себе улыбнуться краешками губ.
- Да. Хочу.
Очень скоро они оказались в каюте у Сахарозы, в которой, помимо привычной обстановки, - то есть, кровати, тумбочки, небольшого стола, стула и шкафа, - присутствовало огромное количество колб, препаратов и реагентов в разной оболочке. Цветастые, пахучие, опасные и нейтральные, - все они были надежно закреплены на своих местах (также в шкафах или на полках), чтобы не превратить каюту в зону биохимической опасности. Несколько халатов на вешалке, обязательно перчатки и...
Снова этот чудесный, совершенно новый мир, заключавшийся в террариуме. За толстым стеклом, разделяющим биосферу на жизнь внутри и снаружи, порхали чудесные, крылатые существа, сотканные из чистой энергии. Да, периодически Вильгельма видела их, но в единичном экземпляре, когда требовалось воспользоваться мощью их сердечника. Но сейчас, наблюдая великолепие, созданное Матерью-Природой, она смотрела как десятки их, разной величины и формы крыльев, наполняют светом, уподобленным звездному, всю каюту.
= Мои изыскания не стояли на месте. - Розалин пододвинула стул к капитану, а сама села на табуретку. - Я нашла способ селекционировать новые поколения в условиях ограниченной популяции. Их геном... - она посмотрела на Ви, пытаясь подобрать слова проще, но та лишь кивнула. Уж она-то понимала, на каком языке говорит ученая. - их геном оказалось модифицировать проще, чем кажется. Определенные комбинации сложных эфиров заставляют клеточные цепочки претерпеть изменение. Конечно, не каждый эфир дает результат. Иногда приходится действовать вслепую... - Шугар потускнела, но ровно на мгновение, возвращая себе запал. - Согласно моим расчетам, энергоэффективность их ядра увеличена на двести процентов, относительно изначальному...
Наблюдать за Сахарозой было занимательно. Как будто в масляной лампе только что заменили топливо на бензин, и она горела так ярко, как могла, поясняя всю глубину своих достижений. Составы эфиров, отличия поколений, объяснение морфологии согласно проведенным косвенным модификациям дезокси- и рибонуклеиновых кислот... Всё это с большим благоговением отдавалось тому, кто с интересом выслушает о чём-то новом, а не просто подивится странным существам, что, на деле, и бабочками не являлись в привычном смысле.
А Вильгельма безмолвно внимала, временами кивая, сохраняя слегка расслабленное выражение лица. Этот поток информации стал для неё уносящей рекой, за которой остальные мысли притупляли свою остроту, но... сухость на губах не уходила даже с чаем. Хотелось чего-то ещё, а этот сладкий запах и...
= В-вы... в порядке? - спросила Розалин, а лицо её с домиком бровей и приоткрытыми губками явно выражало беспокойство.
- Да... Это усталость. - мотнула головой Ви.
= П-про...
- Всё в порядке. - остановила её жестом капитан. - Спасибо большое, Розалин. Не думала, что за вечер узнаю так много нового. Ещё вернемся к разговору, мне любопытно, как конкретно ваши теории дошли до точных гипотез. Но сейчас лучше отдохну. Прошу простить.
= Нет-нет, что вы, что вы... - замахала она руками. - Это мне впору благодарить вас, Вильгельма. Я была очень рада поделиться. Отдыхайте, пожалуйста, не перетруждайте себя!
- Благодарю.
С этими словами Юстициар покинула каюту, ощущая Внутренним Взором, что вместе с беспокойством в душе Сахарозы оставалась и радость. Подарить кому-то такой свежий букет эмоций просто выслушав было в новинку для Ви.
И, все же, её день близился к концу... И к этому мы ещё вернемся.
***
А тем временем стоит упомянуть, что жест Марии по отношению к маленькому сорванцу не остался незамеченным. Два пристальных глаза, отливающих золотом, смотрели за её фигурой совершенно беззлобно, тихо, не привлекая большого внимания. В искреннем порыве выгнулась линия губ на лице наблюдателя, не способная уняться просто так, - его сердце было наполнено теплотой, возникшей от деяния.
Стоило дозорной отойти от лавочника немногим дальше, метров на двадцать, как невысокая фигура с удивительным образом неслышимым шагом поравнялась с ней. Плащ скрывал того, кто шёл рядом, но она вполне могла почувствовать эту обволакивающую ауру и тонкий, едва-уловимый сладковатый аромат, что способен, будто, исходить только от одного человека на этом острове.
= Вы были так холодны и сосредоточены сегодня на площади, госпожа Икеда.
Мягко звучал уже знакомый голос Элиана, и он приподнял капюшон, чтобы и она его признала. Юноша сразу приложит указательный палец к губам, призывая не афишировать его натуру.
= А сейчас... Вы сделали ребенка счастливее, позволили поверить в доброту, что не свойственна местным Служителям Справедливости. - он тихо усмехнулся, одаривая её улыбкой. - Это распространяется только на стариков и детей, тех, кого нужнее всего защищать?
А Вильгельма безмолвно внимала, временами кивая, сохраняя слегка расслабленное выражение лица. Этот поток информации стал для неё уносящей рекой, за которой остальные мысли притупляли свою остроту, но... сухость на губах не уходила даже с чаем. Хотелось чего-то ещё, а этот сладкий запах и...
= В-вы... в порядке? - спросила Розалин, а лицо её с домиком бровей и приоткрытыми губками явно выражало беспокойство.
- Да... Это усталость. - мотнула головой Ви.
= П-про...
- Всё в порядке. - остановила её жестом капитан. - Спасибо большое, Розалин. Не думала, что за вечер узнаю так много нового. Ещё вернемся к разговору, мне любопытно, как конкретно ваши теории дошли до точных гипотез. Но сейчас лучше отдохну. Прошу простить.
= Нет-нет, что вы, что вы... - замахала она руками. - Это мне впору благодарить вас, Вильгельма. Я была очень рада поделиться. Отдыхайте, пожалуйста, не перетруждайте себя!
- Благодарю.
С этими словами Юстициар покинула каюту, ощущая Внутренним Взором, что вместе с беспокойством в душе Сахарозы оставалась и радость. Подарить кому-то такой свежий букет эмоций просто выслушав было в новинку для Ви.
И, все же, её день близился к концу... И к этому мы ещё вернемся.
***
А тем временем стоит упомянуть, что жест Марии по отношению к маленькому сорванцу не остался незамеченным. Два пристальных глаза, отливающих золотом, смотрели за её фигурой совершенно беззлобно, тихо, не привлекая большого внимания. В искреннем порыве выгнулась линия губ на лице наблюдателя, не способная уняться просто так, - его сердце было наполнено теплотой, возникшей от деяния.
Стоило дозорной отойти от лавочника немногим дальше, метров на двадцать, как невысокая фигура с удивительным образом неслышимым шагом поравнялась с ней. Плащ скрывал того, кто шёл рядом, но она вполне могла почувствовать эту обволакивающую ауру и тонкий, едва-уловимый сладковатый аромат, что способен, будто, исходить только от одного человека на этом острове.
= Вы были так холодны и сосредоточены сегодня на площади, госпожа Икеда.
Мягко звучал уже знакомый голос Элиана, и он приподнял капюшон, чтобы и она его признала. Юноша сразу приложит указательный палец к губам, призывая не афишировать его натуру.
= А сейчас... Вы сделали ребенка счастливее, позволили поверить в доброту, что не свойственна местным Служителям Справедливости. - он тихо усмехнулся, одаривая её улыбкой. - Это распространяется только на стариков и детей, тех, кого нужнее всего защищать?
[id29752100:bp-36291248_281676|Илья],
На Ругорде люди быстро привыкли к мысли, что старший лейтенант Мария — человек открытый и по-настоящему отзывчивый. Это резко выделяло её на фоне большинства других Дозорных, которые привыкли смотреть на обычный люд с нескрываемым пренебрежением или, в лучшем случае, с холодным безразличием. К Марии тянулись: скучающие старушки, мечтающие перекинуться парой слов, любопытная детвора, завороженная видом большого меча, или озадаченные мужчины, ищущие совета в житейских трудностях.
У этой медали была и обратная сторона: такая общительность часто задерживала Марию. Порой рутинное патрулирование растягивалось на добрых шесть часов вместо положенных четырёх, ведь какой-нибудь одинокой женщине вдруг захотелось прогуляться бок о бок с офицером, излить душу. Но были в этом и неоспоримые плюсы: согревающие душу разговоры, неожиданные угощения ещё теплыми, ароматными булочками и... совершенно непредсказуемые знакомства. Именно последний пункт сейчас и сыграл свою роль.
С Марией поравнялся незнакомец. Первым, что она ощутила, был чистый, тонкий и сладкий аромат, каким, казалось, не мог благоухать никто на пропахшем рыбой Ругорде. Человек был невысокого роста, полностью скрытый глубокой тканью просторного капюшона. Он обратился к ней с такой непривычной нежностью в голосе, которой на всём острове мог обладать только один человек. Элиан «Добрый».
И это действительно был он.
Мария непроизвольно ахнула, а потом прижала ладонь к губам, чтобы не привлечь лишнего внимания прохожих. Сам Элиан Орофер, глава почтеннейшего рода, не просто встретился ей на улице, а обратился лично! Глубина пропасти между ними была такова, что эту встречу можно было сравнить с мимолетным свиданием муравья и ангела.
— Я... Почтенный Элиан, как вы узнали?.. То есть, откуда вы могли видеть, какой я была на площади? Мы ведь находились так... так далеко друг от друга...
Мария натурально растерялась. Она смотрела на юношу сверху вниз не зная, какую линию поведения выбрать. Оставаться естественной и простой, ведь люди вроде бы ценят искренность? Проявить максимальное почтение, подобающее перед лицом столь богатого человека? Или же держаться строго и официально, как и нужно офицеру, представляющему интересы Мирового Правительства? Мысли путались.
Элиан задал новый, тихий вопрос. Мария сделала глубокий вдох, пытаясь не выдавать своего волнения. Рука неосознанно поднялась к груди, пальцы крепко сжали ткань плаща.
— Это... Это моя слабость, — наконец ответила она. — Я ничего не могу с собой поделать перед детьми и пожилыми людьми. Они кажутся мне слишком беззащитными и очаровательными, чтобы я могла позволить себе быть резкой. Но на самом деле... На самом деле я стараюсь быть доброй ко всем. Меня не все понимают, часто считают это слабостью для солдата, но... это та жизнь, которой научила меня мама...
«Почему я вдруг вспомнила о маме? Почему говорю об этом ему?»
Мария сама не понимала, но по какой-то неведомой причине Элиан казался тем человеком, которому хочется рассказать обо всём, что лежит на сердце. В его присутствии, несмотря на всю его статусность, дышалось удивительно легко и безопасно.
«Теперь я понимаю, как ощущают себя нуждающиеся на благотворительных акциях...»
На Ругорде люди быстро привыкли к мысли, что старший лейтенант Мария — человек открытый и по-настоящему отзывчивый. Это резко выделяло её на фоне большинства других Дозорных, которые привыкли смотреть на обычный люд с нескрываемым пренебрежением или, в лучшем случае, с холодным безразличием. К Марии тянулись: скучающие старушки, мечтающие перекинуться парой слов, любопытная детвора, завороженная видом большого меча, или озадаченные мужчины, ищущие совета в житейских трудностях.
У этой медали была и обратная сторона: такая общительность часто задерживала Марию. Порой рутинное патрулирование растягивалось на добрых шесть часов вместо положенных четырёх, ведь какой-нибудь одинокой женщине вдруг захотелось прогуляться бок о бок с офицером, излить душу. Но были в этом и неоспоримые плюсы: согревающие душу разговоры, неожиданные угощения ещё теплыми, ароматными булочками и... совершенно непредсказуемые знакомства. Именно последний пункт сейчас и сыграл свою роль.
С Марией поравнялся незнакомец. Первым, что она ощутила, был чистый, тонкий и сладкий аромат, каким, казалось, не мог благоухать никто на пропахшем рыбой Ругорде. Человек был невысокого роста, полностью скрытый глубокой тканью просторного капюшона. Он обратился к ней с такой непривычной нежностью в голосе, которой на всём острове мог обладать только один человек. Элиан «Добрый».
И это действительно был он.
Мария непроизвольно ахнула, а потом прижала ладонь к губам, чтобы не привлечь лишнего внимания прохожих. Сам Элиан Орофер, глава почтеннейшего рода, не просто встретился ей на улице, а обратился лично! Глубина пропасти между ними была такова, что эту встречу можно было сравнить с мимолетным свиданием муравья и ангела.
— Я... Почтенный Элиан, как вы узнали?.. То есть, откуда вы могли видеть, какой я была на площади? Мы ведь находились так... так далеко друг от друга...
Мария натурально растерялась. Она смотрела на юношу сверху вниз не зная, какую линию поведения выбрать. Оставаться естественной и простой, ведь люди вроде бы ценят искренность? Проявить максимальное почтение, подобающее перед лицом столь богатого человека? Или же держаться строго и официально, как и нужно офицеру, представляющему интересы Мирового Правительства? Мысли путались.
Элиан задал новый, тихий вопрос. Мария сделала глубокий вдох, пытаясь не выдавать своего волнения. Рука неосознанно поднялась к груди, пальцы крепко сжали ткань плаща.
— Это... Это моя слабость, — наконец ответила она. — Я ничего не могу с собой поделать перед детьми и пожилыми людьми. Они кажутся мне слишком беззащитными и очаровательными, чтобы я могла позволить себе быть резкой. Но на самом деле... На самом деле я стараюсь быть доброй ко всем. Меня не все понимают, часто считают это слабостью для солдата, но... это та жизнь, которой научила меня мама...
«Почему я вдруг вспомнила о маме? Почему говорю об этом ему?»
Мария сама не понимала, но по какой-то неведомой причине Элиан казался тем человеком, которому хочется рассказать обо всём, что лежит на сердце. В его присутствии, несмотря на всю его статусность, дышалось удивительно легко и безопасно.
«Теперь я понимаю, как ощущают себя нуждающиеся на благотворительных акциях...»
Tori (https://vk.ru/id543751360),
Его улыбка не погасла, но стала мягко снисходительной, когда личность, пусть и негромко, но была раскрыта округе. Глаза медленно прикрылись, а он опустил голову и, посмеиваясь, выдохнул, после чего вновь обратил всё свое внимание к собеседнице. Он и не думал винить её за нарушение его скромной просьбы, тем более, что сейчас не столь много случайных прохожих могли услышать слова Марии.
= Наверное, для вас не станет откровением, что некоторые люди одарены возможностью слышать «голоса» чужих душ. - Элиан сделал акцент на этом слове. - Ваш отличался на фоне остальных особой напряженностью.
Пока Мария всё ещё была в состоянии лёгкого аффекта, у Орофера и появилась возможность задать свой вопрос, ответ на который очень интересовал юношу. Он слушал внимательно, как это делала бы Вильгельма, старался идти в ногу, пусть ему приходилось делать полтора шага на её один. Изредка кивал её словам, поддерживая плащ, чтобы чуть набравший силу ветер не сорвал капюшон с его головы и не открыл миру пшеничную от отсутствия прямого света копну его волос.
= У вас очень красивая душа, госпожа Икеда. - юноша едва коснулся её локтя кончиками пальцев, словно поддерживая в этот редкий момент уязвимости. - И то, что вы сказали... Знаете, я не очень могуч по натуре, наверное, не мне судить, но... Проявление доброты - само по себе свидетельство о силе.
Элиан не торопился, когда изрекал слова. Они шли от него, как собственное сияние, - плавно, но, в то же время, занимая пространство вокруг. Даже движения его головы, когда он проверял, куда шел, были неспешны, полны этой тягучей грации.
= И не называйте меня почтенным, прошу. Просто Элиан.- снова мягко усмехаясь, прикрыл глаза он, чтобы ещё раз одарить её золотом. - Может, мой род и высок, но я никогда не считал себя надо всеми. Да и как могу? Я ниже вас.
Юноша рассмеялся тихо, шелесту листьев подобно, но все также искренне, как говорил всё время до этого. Он не торопился спрашивать у неё что-то ещё, просто шёл, наслаждаясь прогулкой по вечернему, спокойному Ругорду.
Его улыбка не погасла, но стала мягко снисходительной, когда личность, пусть и негромко, но была раскрыта округе. Глаза медленно прикрылись, а он опустил голову и, посмеиваясь, выдохнул, после чего вновь обратил всё свое внимание к собеседнице. Он и не думал винить её за нарушение его скромной просьбы, тем более, что сейчас не столь много случайных прохожих могли услышать слова Марии.
= Наверное, для вас не станет откровением, что некоторые люди одарены возможностью слышать «голоса» чужих душ. - Элиан сделал акцент на этом слове. - Ваш отличался на фоне остальных особой напряженностью.
Пока Мария всё ещё была в состоянии лёгкого аффекта, у Орофера и появилась возможность задать свой вопрос, ответ на который очень интересовал юношу. Он слушал внимательно, как это делала бы Вильгельма, старался идти в ногу, пусть ему приходилось делать полтора шага на её один. Изредка кивал её словам, поддерживая плащ, чтобы чуть набравший силу ветер не сорвал капюшон с его головы и не открыл миру пшеничную от отсутствия прямого света копну его волос.
= У вас очень красивая душа, госпожа Икеда. - юноша едва коснулся её локтя кончиками пальцев, словно поддерживая в этот редкий момент уязвимости. - И то, что вы сказали... Знаете, я не очень могуч по натуре, наверное, не мне судить, но... Проявление доброты - само по себе свидетельство о силе.
Элиан не торопился, когда изрекал слова. Они шли от него, как собственное сияние, - плавно, но, в то же время, занимая пространство вокруг. Даже движения его головы, когда он проверял, куда шел, были неспешны, полны этой тягучей грации.
= И не называйте меня почтенным, прошу. Просто Элиан.- снова мягко усмехаясь, прикрыл глаза он, чтобы ещё раз одарить её золотом. - Может, мой род и высок, но я никогда не считал себя надо всеми. Да и как могу? Я ниже вас.
Юноша рассмеялся тихо, шелесту листьев подобно, но все также искренне, как говорил всё время до этого. Он не торопился спрашивать у неё что-то ещё, просто шёл, наслаждаясь прогулкой по вечернему, спокойному Ругорду.
[id29752100:bp-36291248_281697|Илья],
— Голоса чужих душ... — повторила Мария, задумчиво глядя перед собой.
Воля Наблюдения — редкая способность «читать» присутствие, намерения и эмоции сквозь пространство. Мария знала, что старшие по званию (и то не все) и особо опасные пираты владеют этой силой, но сама так не умела. И уж точно не могла помыслить, что подобным даром обладает кто-то столь хрупкий и невинный, как Элиан.
Подозрение, что юный Орофер далеко не так прост, как кажется, становится сильнее.
— Смотреть с пренебрежением всегда проще, чем попытаться войти в положение нуждающегося. Чаще всего это свидетельство не силы, а лишь безразличия или лени, — с горечью произнесла Мария. — Эти люди отказываются замечать чужую боль, ведь если ты признал проблему, значит, тебе придется что-то с ней делать. Не каждый хочет действовать.
Старший лейтенант слишком хорошо знала, о чём говорит — такое поведение нередко встречалось прямо в стенах Морского Дозора. Вслух она, разумеется, этого не произнесла, чтобы не дискредитировать командование перед гражданским, но в её взгляде промелькнула тень усталого разочарования.
Незаметно для самой себя Мария сбавила шаг. Один её размеренный шаг равнялся полутора шагам Элиана, а заставлять собеседника бежать за собой — это как-то некрасиво. Она плавно подстроилась под его неспешный ритм.
— А вы, почтен... То есть, Эли...
Мария поджала губы. Юноша просил не называть себя почтенным, в то же время нельзя было часто обращаться к нему по имени. Потребовалась пара секунд, чтобы подобрать верное обращение.
— Добрый юноша, скажите, а вы часто вот так гуляете по Ругорду? Или просто вышли в город по неотложным делам? Видеть вас здесь, на этих улицах, так необычно... и, признаться, так удачно.
— Голоса чужих душ... — повторила Мария, задумчиво глядя перед собой.
Воля Наблюдения — редкая способность «читать» присутствие, намерения и эмоции сквозь пространство. Мария знала, что старшие по званию (и то не все) и особо опасные пираты владеют этой силой, но сама так не умела. И уж точно не могла помыслить, что подобным даром обладает кто-то столь хрупкий и невинный, как Элиан.
Подозрение, что юный Орофер далеко не так прост, как кажется, становится сильнее.
— Смотреть с пренебрежением всегда проще, чем попытаться войти в положение нуждающегося. Чаще всего это свидетельство не силы, а лишь безразличия или лени, — с горечью произнесла Мария. — Эти люди отказываются замечать чужую боль, ведь если ты признал проблему, значит, тебе придется что-то с ней делать. Не каждый хочет действовать.
Старший лейтенант слишком хорошо знала, о чём говорит — такое поведение нередко встречалось прямо в стенах Морского Дозора. Вслух она, разумеется, этого не произнесла, чтобы не дискредитировать командование перед гражданским, но в её взгляде промелькнула тень усталого разочарования.
Незаметно для самой себя Мария сбавила шаг. Один её размеренный шаг равнялся полутора шагам Элиана, а заставлять собеседника бежать за собой — это как-то некрасиво. Она плавно подстроилась под его неспешный ритм.
— А вы, почтен... То есть, Эли...
Мария поджала губы. Юноша просил не называть себя почтенным, в то же время нельзя было часто обращаться к нему по имени. Потребовалась пара секунд, чтобы подобрать верное обращение.
— Добрый юноша, скажите, а вы часто вот так гуляете по Ругорду? Или просто вышли в город по неотложным делам? Видеть вас здесь, на этих улицах, так необычно... и, признаться, так удачно.
[id543751360:bp-36291248_281737|Tori],
Если господин Орофер мог позволить себе немного расслабиться, то офицер Икеда - даже не близко. Стоило ей совсем немного приоткрыться, стоило самую малость выпустить эмоции, как негатив закрывал её восприятие. Не об этом ли говорила Вильгельма во время их разговора на площади? Впрочем, их беседы Элиан не слышал и слышать не мог, однако его сияние, исходящее из-под плаща только для неё одной странным образом замерло, словно он не ожидал столь резких речей.
= Пренебрежение имеет глубокие корни. И дело не всегда в безразличии или лени. - мягко вошел в тему «Добрый». - Все люди уязвимы, а потому защищаются, как могут. У меня нет права их винить. «Не суди, да не судим будешь».
Цитата популярная, подтекст даже для самого малоначитанного слушателя понятен, пусть и не в нем была суть. Сама по себе фраза обладала немалой силой, и говорила только больше о самом господине Орофере. Мало кто мог позволить себе доброту подобного масштаба.
И, все же, негативная тема останется позади: Элиан предполагал, что она исчерпала себя, и возвращаться к ней - значит омрачать прекрасный вечер, который только чудом стал таким. Благодаря усилиям дозорных в первую очередь. А Мария, тем временем, замявшись слегка, но подобрав затем слова, задала другой вопрос.
= Нет-нет, никаких срочных и важных дел на сегодня у меня нет. В воскресный день надлежит только скромно возносить благодарности Высшим Силам, за то, что они тихо приглядывают за нами. Но в этот раз пришлось поработать. - вновь уголки его губ подернулись вверх, и он, едва поворачивая голову, бросил взгляд на собеседницу. - И я был счастлив видеть улыбки и надежду на лицах людей. Наслаждаюсь тем, ещё одним днем, который успел стать замечательным. Всё благодаря вам. Усилиям Дозора, имею в виду, само собой.
Скорое уточнение было по-комичному поспешным, словно изначально это являлось комплиментом самой Марии. Впрочем, ничьих заслуг господин Орофер не принижал, понимая, кто именно стал причиной обеспокоенности со стороны Служителей Справедливости. Этой «причине» он был благодарен отдельно, пусть и немного по-своему.
= И вам я предлагаю немного замедлиться, посозерцать и выдохнуть. - остановился он, повернушись к Икеда, чуть склонив голову набок. - Хочется, чтобы вы как можно больше сохраняли сил для добрых дел.
Если господин Орофер мог позволить себе немного расслабиться, то офицер Икеда - даже не близко. Стоило ей совсем немного приоткрыться, стоило самую малость выпустить эмоции, как негатив закрывал её восприятие. Не об этом ли говорила Вильгельма во время их разговора на площади? Впрочем, их беседы Элиан не слышал и слышать не мог, однако его сияние, исходящее из-под плаща только для неё одной странным образом замерло, словно он не ожидал столь резких речей.
= Пренебрежение имеет глубокие корни. И дело не всегда в безразличии или лени. - мягко вошел в тему «Добрый». - Все люди уязвимы, а потому защищаются, как могут. У меня нет права их винить. «Не суди, да не судим будешь».
Цитата популярная, подтекст даже для самого малоначитанного слушателя понятен, пусть и не в нем была суть. Сама по себе фраза обладала немалой силой, и говорила только больше о самом господине Орофере. Мало кто мог позволить себе доброту подобного масштаба.
И, все же, негативная тема останется позади: Элиан предполагал, что она исчерпала себя, и возвращаться к ней - значит омрачать прекрасный вечер, который только чудом стал таким. Благодаря усилиям дозорных в первую очередь. А Мария, тем временем, замявшись слегка, но подобрав затем слова, задала другой вопрос.
= Нет-нет, никаких срочных и важных дел на сегодня у меня нет. В воскресный день надлежит только скромно возносить благодарности Высшим Силам, за то, что они тихо приглядывают за нами. Но в этот раз пришлось поработать. - вновь уголки его губ подернулись вверх, и он, едва поворачивая голову, бросил взгляд на собеседницу. - И я был счастлив видеть улыбки и надежду на лицах людей. Наслаждаюсь тем, ещё одним днем, который успел стать замечательным. Всё благодаря вам. Усилиям Дозора, имею в виду, само собой.
Скорое уточнение было по-комичному поспешным, словно изначально это являлось комплиментом самой Марии. Впрочем, ничьих заслуг господин Орофер не принижал, понимая, кто именно стал причиной обеспокоенности со стороны Служителей Справедливости. Этой «причине» он был благодарен отдельно, пусть и немного по-своему.
= И вам я предлагаю немного замедлиться, посозерцать и выдохнуть. - остановился он, повернушись к Икеда, чуть склонив голову набок. - Хочется, чтобы вы как можно больше сохраняли сил для добрых дел.
[id29752100:bp-36291248_281762|Илья],
Мария даже не обратила внимания на то, как юноша перевёл разговор от её личных заслуг — к общим. Впрочем, она и не считала безопасность на площади исключительно своей победой — это был кропотливый труд не одного десятка людей. Её собственный личный состав, подчинённые капитана Розз, рядовые бойцы местной стражи и даже простые добровольцы — они постарались вместе.
— Это просто наша работа, — мягко откликнулась Мария.
Она произнесла это не из дежурной вежливости. Она действительно так считала. Более того — старший лейтенант искренне гордилась тем, что её долг заключается именно в этом: быть щитом для невинных, протягивать руку помощи обездоленным и устанавливать справедливость над теми, кто сеет зло.
В этот момент Элиан остановился и предложил ей просто оглядеться, посозерцать мир вокруг. Она подняла голову, набрала в грудь побольше прохладного воздуха и посмотрела по сторонам. Уже не сканируя толпу параноидальным взглядом, а по-настоящему всматриваясь в город.
Солнце, до этого прятавшееся за густыми тучами, наконец пробилось, укрывая мощёные улицы пятнами света. Дождя не было весь день, и поэтому горожане, уставшие от вечной сырости и недавних тревог, с радостью вышли на свежий воздух. Эта мирная суета, обрывки чужих разговоров и неспешные прогулки прохожих напомнили Марии о далёком прошлом. О тех временах, когда она сама могла позволить себе идти по улице и не думать ни о чём.
На какую-то долю секунды невидимый панцирь спал, напряжение окончательно отпустило её плечи, а улыбка стала по-настоящему тёплой. Сделав долгий, спокойный выдох, она вернулась взглядом к Элиану.
— Наверное, вы правы, — тихо согласилась девушка. — Постоянная бдительность забирает колоссальное количество сил. Нельзя вечно быть натянутой струной... Спасибо, что напомнили мне об этом.
Мария даже не обратила внимания на то, как юноша перевёл разговор от её личных заслуг — к общим. Впрочем, она и не считала безопасность на площади исключительно своей победой — это был кропотливый труд не одного десятка людей. Её собственный личный состав, подчинённые капитана Розз, рядовые бойцы местной стражи и даже простые добровольцы — они постарались вместе.
— Это просто наша работа, — мягко откликнулась Мария.
Она произнесла это не из дежурной вежливости. Она действительно так считала. Более того — старший лейтенант искренне гордилась тем, что её долг заключается именно в этом: быть щитом для невинных, протягивать руку помощи обездоленным и устанавливать справедливость над теми, кто сеет зло.
В этот момент Элиан остановился и предложил ей просто оглядеться, посозерцать мир вокруг. Она подняла голову, набрала в грудь побольше прохладного воздуха и посмотрела по сторонам. Уже не сканируя толпу параноидальным взглядом, а по-настоящему всматриваясь в город.
Солнце, до этого прятавшееся за густыми тучами, наконец пробилось, укрывая мощёные улицы пятнами света. Дождя не было весь день, и поэтому горожане, уставшие от вечной сырости и недавних тревог, с радостью вышли на свежий воздух. Эта мирная суета, обрывки чужих разговоров и неспешные прогулки прохожих напомнили Марии о далёком прошлом. О тех временах, когда она сама могла позволить себе идти по улице и не думать ни о чём.
На какую-то долю секунды невидимый панцирь спал, напряжение окончательно отпустило её плечи, а улыбка стала по-настоящему тёплой. Сделав долгий, спокойный выдох, она вернулась взглядом к Элиану.
— Наверное, вы правы, — тихо согласилась девушка. — Постоянная бдительность забирает колоссальное количество сил. Нельзя вечно быть натянутой струной... Спасибо, что напомнили мне об этом.
[id543751360:bp-36291248_281763|Tori],
Несмотря на то, что Элиан открыто хвалил и её, и Дозор за приложенные усилия, Мария оставалась скромной, что не могло не заставить его улыбнуться чуть шире, на краткий миг открывая даже зубы.
«Это просто наша работа».
То был последний венец на её голове, украшавший яркой звездой Икеда для господина Орофера. Тихая, приветливая дозорная изначально вызывала у него теплый отклик, но, приглядевшись к ней чуть ближе, он уже ни капли в ней не сомневался. Светлый лик его начал лучиться, казалось, даже сквозь пелену накидки, что столь старательно укрывала его от любопытных взглядов.
И, тем более, она прислушалась к словам юноши, буквально тут же оглядываясь вокруг, разглядывая происходящее, подмечая, что на самом деле сегодняшний день стал победой человеческого над темной природой оного же. И вокруг ничего, кроме привычного, приятно тягучего течения жизни. Дети. Взрослые. Мужчины, занимающиеся непростым трудом, оправдывая звание кормильца. Женщины, стирающие белье и снующие у плиты, выступая хранительницами очага. Все шло своим чередом.
Взгляд Марии Элиан тут же уловил, словно бы ждал его, как ребенок ждет, пока бабочка сядет в сачок. Он поймал её, но не губил. Посадил на палец, дозволяя самой решать, когда следует остаться, а когда - взмахнуть крыльями и упорхать прочь.
= Сколько отрады от одной встречи с вами. - сложил Орофер руки в замок на животе, не ослабляя собственного мягкого, величавого сияния. - Выходите гулять почаще. Ветер все чаще делает воздух свежим в последнее время. К переменам.
И глядя на златоглавого хотелось поверить в то, что перемены эти дадут не только надежду, но еще и необходимый глоток жизни, чего-то нового, что позволит Ругорду снова стать путеводной звездой на карте Гранд Лайн. Однажды...
= Сестра, наверное, уже потеряла меня. Позвольте откланяться. - юноша склонил голову неспеша, с расстановкой, выражая почтение старшему лейтенанту как равной. - Желаю вам легкой службы и уютного вечера.
И он ушел. Также тихо, незаметно растворяясь в толпе подобно тому, как изначально и явил себя. Словно грибной дождик, который только-только лил, а уже и след его простыл, и на смену осталась лишь приятная холодная влажность в до того знойный летний день.
Несмотря на то, что Элиан открыто хвалил и её, и Дозор за приложенные усилия, Мария оставалась скромной, что не могло не заставить его улыбнуться чуть шире, на краткий миг открывая даже зубы.
«Это просто наша работа».
То был последний венец на её голове, украшавший яркой звездой Икеда для господина Орофера. Тихая, приветливая дозорная изначально вызывала у него теплый отклик, но, приглядевшись к ней чуть ближе, он уже ни капли в ней не сомневался. Светлый лик его начал лучиться, казалось, даже сквозь пелену накидки, что столь старательно укрывала его от любопытных взглядов.
И, тем более, она прислушалась к словам юноши, буквально тут же оглядываясь вокруг, разглядывая происходящее, подмечая, что на самом деле сегодняшний день стал победой человеческого над темной природой оного же. И вокруг ничего, кроме привычного, приятно тягучего течения жизни. Дети. Взрослые. Мужчины, занимающиеся непростым трудом, оправдывая звание кормильца. Женщины, стирающие белье и снующие у плиты, выступая хранительницами очага. Все шло своим чередом.
Взгляд Марии Элиан тут же уловил, словно бы ждал его, как ребенок ждет, пока бабочка сядет в сачок. Он поймал её, но не губил. Посадил на палец, дозволяя самой решать, когда следует остаться, а когда - взмахнуть крыльями и упорхать прочь.
= Сколько отрады от одной встречи с вами. - сложил Орофер руки в замок на животе, не ослабляя собственного мягкого, величавого сияния. - Выходите гулять почаще. Ветер все чаще делает воздух свежим в последнее время. К переменам.
И глядя на златоглавого хотелось поверить в то, что перемены эти дадут не только надежду, но еще и необходимый глоток жизни, чего-то нового, что позволит Ругорду снова стать путеводной звездой на карте Гранд Лайн. Однажды...
= Сестра, наверное, уже потеряла меня. Позвольте откланяться. - юноша склонил голову неспеша, с расстановкой, выражая почтение старшему лейтенанту как равной. - Желаю вам легкой службы и уютного вечера.
И он ушел. Также тихо, незаметно растворяясь в толпе подобно тому, как изначально и явил себя. Словно грибной дождик, который только-только лил, а уже и след его простыл, и на смену осталась лишь приятная холодная влажность в до того знойный летний день.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: