[id216866752:bp-36291248_285204|Лидия], [id161727686:bp-36291248_285269|Дова],
Ликорис
- Он мёртв, - произнесла Лаума над лохматой головой. И Ликорис замерла. Мрачная тишина вуалью окутала гостиную, проникая паучьими лапами в каждую крохотную щель, тихим эхом проскальзывая между досок и пропадая в уголках глаз. Помещение потеряло былой уют, омрачившись тошнотворным запахом железа, замызгавшись бордовой кровью и немногочисленными телами, среди которых, прямо под грязными руками и отвратительно пятнистым халатом, жестоко изувеченное тело, лишившееся былых человеческих черт. Комната застыла, словно музей восковых фигур, давая присутствующим короткую паузу, прежде чем спустившаяся Бель взорвалась непривычной злобой. Ликорис плавно отпустила Сайласа, мешком упавшего обратно на пол с тихим хлюпом, находя себя сидящей на коленях трупа. Проморгавши, выдерживая гнетущую для всех паузу, она медленного подняла глаза, изучая обстановку и просто дыша. Находящиеся вокруг добили последних наёмником, и, как оказалось, были не самыми глупыми и романтичными путешественниками, раз так просто лишили других жизни. Лязг. Кап. Звуки вокруг тонули в плотной и вязкой атмосфере недосказанности.
Бель спустилась по лестнице, на которой сейчас стоял Флинс и встала перед Ликорис. Лаума, возложив руку на плечо, тихо и молча наблюдала за раскрывающейся ситуацией, глотая результаты собственных решений. Аль-Хайтам, впустив морозный воздух, открыл окно – холодные снежинки от него залетали в комнату, тая на полу, и веяло заморозками на этом острове. Девушка за ресепшеном, опустошив желудок от непередаваемых впечатлений с последних событий, молчала, уткнувшись лицом в стол и, наверное, проживая сейчас худшие дни своей жизни. Ликорис ей почти завидовала. Для неё это ещё что-то вроде «бывало и хуже». Флинс осторожно обошёл вокруг и приблизился к столпившимся и все они ожидали ответов. Девушка смотрела им в глаза и постепенно возвращаясь в реальность думала как ей поступить. Сказать правду? Эти люди никто. Абсолютно нет. То, что они вытащили её шкуру с чертовой холодины и обогрели, ничего не значит. Они сами сказали она ничего им не должна, а теперь требуют ответов.
- Да мне наплевать на твою мать! – Зло рявкает Ликорис в ответ, опираясь скользкими руками на пол, едва не поскальзываясь - Кто ты такая, чтобы на меня кричать?
«В каждой сделке без подвоха есть подвох», - услужливо напомнило подсознание. Да, как же Ликорис могла забыть? Не бывает такого, что окружающие ничего не хотят – делая для тебя что-то, они ждут отдачу в ответ. Она нервно выдохнула, собирая мысли в кучу.
«Мы правда всё расскажем?», - уточняет подсознание.
Мы задолжали ответы, - неприязненно думает Ликорис, на шатающихся ногах поднимаясь, замирая на долю секунд в болезненных раздумьях и сбрасывая чужую руку, шествуя к ближайшему заляпанному креслу. Бухаясь в него, она наполняет лёгкие воздухом и понимает, что после этой правды больше никого здесь никогда не увидит. Подтягивая к себе ноги, она видит как все следят за каждым её движением и вот они опять откатились назад. На самом деле, Ликорис всё ещё не верит в то, что ей сказал Сайлас, но не может перестать к этому возвращаться мыслями. То, что он сказал – это жестокая насмешка над ней, длиною в жизнь. Крест, который она будет вынуждена нести точно также, как всё до этого. Святые, как же она устала.
- Я – сбежавшая шлюха с острова Пепла. Типичный разлагающийся остров, ничего особенного вы бы там не нашли и сделали ноги в ближайший час. Единственная его особенность – это местные культисты «Очищающего огня». У них интересное нестандартное мышление – сжигают неверных, строят на острове свой порядок и поклоняются своему мнимому Богу – Катари, Богу очищения, тому, кто дарует свет и вечность. Взамен их Бог просит какой-то минимум – следовать их
ONE PIECE RP ·
[Норд Блю] Тримонд
культистским правилам, праздновать все указанные даты по обычаям и раз в сто лет проводить обряд Ночи Ста Костров. Ах, да, ещё наказывать неугодных. В один такой их праздник сожгли моих родителей, обвинив в том, что они читают неугодную литературу. Не суть. Секта с годами крепла и распространила свои мерзкие щупальца по всем островам, посвящая всех в свою веру. Приходя на любой остров, помни, что огонь горит в сердцах тех, кто слушает и исполняет – везде есть свои глаза и уши. Грета – владелица притона, повязана с этой сектой – большая часть клиентов именно оттуда. Как было сказано, ваша очертеть какая важная Мари тоже участница этого цирка и именно она сдала моё местоположение, потому что у всех, блять, здесь прожжённые мозги. Вопросы? Я надеюсь что нет, потому что мне пора, - Ликорис дёргается в раздражении, закидывает ведущую ногу на подлокотник кресла и, оттолкнувшись руками и ногой, рыбкой нырнула назад, сделав сальто и встав на ноги. Пока её публика тормозит, она сделала быстрые рывки в сторону опустевшей лестницы, не смотря на их реакцию. К черту. К черту. К черту. Она справится. Справится. Они справятся.
«В следующий раз будешь знать что значит надолго задерживаться на месте,» - язвительно и устало добавляет голос в голове.
«В следующий раз будешь знать что значит надолго задерживаться на месте,» - язвительно и устало добавляет голос в голове.
[id161727686:bp-36291248_285270|Дова], [id658217889:bp-36291248_285289|Микаэль].
Изабель.
Такова жестокая судьба. Изабель, прибывшая на Тримонд за ответами, казалось бы, получает их слишком неожиданно. Но неужели всё оказалось настолько скоро? И как новая знакомая в этом замешена? Конечно, в голове оной крутилось намного больше вопросов, однако задать их не смогла по причине своего состояния. Видеть тихую, скромную и не конфликтную девушку с подобной стороны совсем не привычно, не так ли?
— Не указывай мне! — Сорвалось с уст, а панический взгляд метнулся в сторону Аль-Хайтама. Он отличался своей рассудительностью и холодным нравом. В данной ситуации, не игнорируя молчаливую просьбу Лаумы, да и следуя своему желанию, он, наверное, хотел взять всё под контроль.
Бель сделала шаг, а взгляд вернулся к Ликорис, которая задалась логичным вопросом. Кто она такая? Действительно.
— Ты… Мы помогли тебе, потому что хотели! Не ради выгоды, и не ради сраного “спасибо”! Мы не ждали от тебя ничего, но когда я запросила один единственный ответ – ты решила юлить! У меня есть право проявлять эмоции! Если это может вывести на мою мать! — Неизвестно, что именно подвергло на дальнейший рассказ, но как только беглянка открыла рот, де Монфора выпрямилась, одарив оную хмурым взглядом голых глаз.
Не то, чтобы история, рассказанная ею, внесла хоть какую-то ясность. Прокручивая некоторые моменты в голове, она стиснула зубы.
— Я не верю тебе. — Дрожь в голосе тяжело скрыть. Какие-то Боги, какая-то секта. Поверить в этот бред мог только сумасшедший. А учитывая то, что Изабель знала о своей матери, то поверить в то, что она могла осесть на каком-то острове и заниматься подобными делами – вообще смех.
— Ха.
– … – Лаума даже не вмешивалась. Ей нечего было сказать, но и Ликорис не собиралась задерживаться. Разрываясь меж двух огней, она подняла голову и взглядом заметила Флинса, стоящего подле лестницы. – Не знаю. Оставь её. – В случае, если тот попробует остановить побег девушки, проговорит врачевательница и переведёт взгляд на Аль-Хайтама. Казалось, что в этой ситуации они единственные в здравом уме.
— Мари, про которую рассказала эта сумасшедшая, не моя мать! — Развернувшись, Изабель махнула копьём в сторону, смахивая остатки крови с лезвия, и рванула через окно на улицу. Ей однозначно нужно было побыть наедине, поэтому в случае, если кто-то попытается её остановить, то получить не очень приятную отмашку. Однако во избежание конфликтов, Лаума попробует остановить смельчаков.
– Пускай обе придут в себя. Мы не решаем чужие судьбы. Изабель точно вернётся, а Ликорис… За неё мне мало, что известно, но, быть может, позже у нас получится с ней поговорить, если она не сбежит. – Она выдержала небольшую паузу, после чего продолжила: – возможно, переосмыслив всё, она сделает правильный выбор. – Это не совсем то, что хотела сказать врачевательница, но посыл был понятен и без уточнений. Ликорис должна понимать, что люди, попавшиеся ей не пути, встречаются не каждый день.
– Как-никак, ей нужен корабль. Рано или поздно, она всё равно придёт к нам. – Тяжело вздохнув, синевласка хмыкнула, но в этом не было насмешки. Скорее, горькое разочарование сложившимся обстоятельствам.
Изабель.
Такова жестокая судьба. Изабель, прибывшая на Тримонд за ответами, казалось бы, получает их слишком неожиданно. Но неужели всё оказалось настолько скоро? И как новая знакомая в этом замешена? Конечно, в голове оной крутилось намного больше вопросов, однако задать их не смогла по причине своего состояния. Видеть тихую, скромную и не конфликтную девушку с подобной стороны совсем не привычно, не так ли?
— Не указывай мне! — Сорвалось с уст, а панический взгляд метнулся в сторону Аль-Хайтама. Он отличался своей рассудительностью и холодным нравом. В данной ситуации, не игнорируя молчаливую просьбу Лаумы, да и следуя своему желанию, он, наверное, хотел взять всё под контроль.
Бель сделала шаг, а взгляд вернулся к Ликорис, которая задалась логичным вопросом. Кто она такая? Действительно.
— Ты… Мы помогли тебе, потому что хотели! Не ради выгоды, и не ради сраного “спасибо”! Мы не ждали от тебя ничего, но когда я запросила один единственный ответ – ты решила юлить! У меня есть право проявлять эмоции! Если это может вывести на мою мать! — Неизвестно, что именно подвергло на дальнейший рассказ, но как только беглянка открыла рот, де Монфора выпрямилась, одарив оную хмурым взглядом голых глаз.
Не то, чтобы история, рассказанная ею, внесла хоть какую-то ясность. Прокручивая некоторые моменты в голове, она стиснула зубы.
— Я не верю тебе. — Дрожь в голосе тяжело скрыть. Какие-то Боги, какая-то секта. Поверить в этот бред мог только сумасшедший. А учитывая то, что Изабель знала о своей матери, то поверить в то, что она могла осесть на каком-то острове и заниматься подобными делами – вообще смех.
— Ха.
– … – Лаума даже не вмешивалась. Ей нечего было сказать, но и Ликорис не собиралась задерживаться. Разрываясь меж двух огней, она подняла голову и взглядом заметила Флинса, стоящего подле лестницы. – Не знаю. Оставь её. – В случае, если тот попробует остановить побег девушки, проговорит врачевательница и переведёт взгляд на Аль-Хайтама. Казалось, что в этой ситуации они единственные в здравом уме.
— Мари, про которую рассказала эта сумасшедшая, не моя мать! — Развернувшись, Изабель махнула копьём в сторону, смахивая остатки крови с лезвия, и рванула через окно на улицу. Ей однозначно нужно было побыть наедине, поэтому в случае, если кто-то попытается её остановить, то получить не очень приятную отмашку. Однако во избежание конфликтов, Лаума попробует остановить смельчаков.
– Пускай обе придут в себя. Мы не решаем чужие судьбы. Изабель точно вернётся, а Ликорис… За неё мне мало, что известно, но, быть может, позже у нас получится с ней поговорить, если она не сбежит. – Она выдержала небольшую паузу, после чего продолжила: – возможно, переосмыслив всё, она сделает правильный выбор. – Это не совсем то, что хотела сказать врачевательница, но посыл был понятен и без уточнений. Ликорис должна понимать, что люди, попавшиеся ей не пути, встречаются не каждый день.
– Как-никак, ей нужен корабль. Рано или поздно, она всё равно придёт к нам. – Тяжело вздохнув, синевласка хмыкнула, но в этом не было насмешки. Скорее, горькое разочарование сложившимся обстоятельствам.
[id216866752:bp-36291248_285450|Лидия], [id658217889:bp-36291248_285289|Микаэль]
Аль-Хайтам
Когда всё идёт под откос и слова, следующие друг за другом, высекают разрушительные искры, определенно кому-то нужно взять на себя бремя ответственности. Аль-Хайтам не набивался в лидеры, не стремился к тому, чтобы его голос решал больше остальных, и поэтому даже не дрогнул, услышав возмущение со стороны Бель. Бушующие эмоции не погасишь вот так просто с подачи другого человека.
Хмыкнув почти неслышно, юноша всё же обратился к девушке за стойкой гостиницы. В ответ ничего не последовало – она ещё пыталась осознать произошедшее, унимая недомогание в животе и тревогу в уме. Но, похоже, она осторожно кивнула, как бы подтверждая, что не станет торопить события. Не то, чтобы она сама могла выбежать за стражей – ватные ноги подкашивались, и если бы не поверхность столика, за которую она держалась, то особа уже припала бы на пол.
Пререкания между Изабель и Ликорис распалялись лишь сильнее. И если смотреть с позиции путешественников, то ответ беловолосой имел за собой логику. Помогая замерзающей девушке, они не предполагали получить выгоду, но теперь, когда всё обернулось таким неожиданным образом, она могла бы не отмалчиваться от заданных вопросов. Все присутствующие уже втянуты в странный, непонятный конфликт. Нежелание брюнетки отвечать – это почти оскорбление.
Но вскоре беглянка наконец приняла факт своих действий и решилась поделиться собственной историей, дабы внести ясность. По крайней мере, попытаться, поскольку сжатый рассказ тяжело воспринять в короткий срок.
Спорный род деятельности девушки быстро отошел на второй план, стоило упомянуть культ неизвестного бога, обряды, деяния вовлечённых, включая гибель её семьи, и участие некой Мари в поиске девушки. Та ли это женщина, которую разыскивала Бель?
«Хм. Мы даже не знаем, как выглядит эта Мари, с которой знакома девчонка. Одного имени недостаточно, зря Бель так нервничает.» – Промелькнуло у него в мыслях, когда он подметил реакцию де Монфоры. Впрочем, она заявила, что совсем не верит в этот рассказ.
- На отдалённых островах бывают свои, уникальные обычаи. Но жестокие верования, как правило, не существуют слишком долго. – Прокомментировал историк. Неважно, станет ли Ликорис слушать ответы или сразу сбежит из зала, стремясь на второй этаж. Парень не собирался её задерживать – не видел в этом смысла, учитывая, что она заляпана кровью и выпалила из себя нечто глубокое и неприятное. Если это, конечно, чистая правда.
- Никто и не говорит, что это так. Имена не уникальны. – Торопливо проговорил сероволосый, но его слова летели уже в отдаляющуюся спину девушки. Придерживая новое копьё, едва очищенное от свежей крови, девушка прыгнула в окно, очутившись на улице, и начала уходить. – Изабель! – Воззвав к ней вслед, Хайтам сделал несколько шагов к окну, но всё же остался в зале и шумно выдохнул. Насупившись, юноша поджал челюсти и обернулся, осматривая беспорядок в гостиничном зале. Несколько умерщвленных неприятелей, оружие и много крови.
- Ей нужен корабль, но вопрос: нужна ли она нам? – Сероволосый цыкнул, поднимая взгляд с запачканного пола на врачевательницу. – Для меня не в новинку вязнуть в неприятностях, в том числе в чужих. – И он даже не подразумевал проблему с разбойниками, которые беспокоили Лауму и Флинса. – Но я бы хотел в полной мере осознавать риски, особенно сейчас, когда это касается не только меня самого. И ещё я беспокоюсь за Бель. Рассказ о том, что некая «Мари» занимается… – Прервавшись, подбирая слово, он кивнул в сторону изувеченного тела с блондинистыми волосами. – Сомнительными вещами, мог повлиять на неё. Если она пойдет разыскивать причастных, то может нарваться на неприятности, к которым не готова. Мы совсем не знаем, что происходит на этом острове. – Развернувшийся конфликт добавлял поводов для беспокойств, не покидая мысли учёного.
А ещё им предстояло разобраться с бардаком вокруг них. Ждать местную стражу, объяснять ситуацию, надеясь избежать обвинений.
Аль-Хайтам
Когда всё идёт под откос и слова, следующие друг за другом, высекают разрушительные искры, определенно кому-то нужно взять на себя бремя ответственности. Аль-Хайтам не набивался в лидеры, не стремился к тому, чтобы его голос решал больше остальных, и поэтому даже не дрогнул, услышав возмущение со стороны Бель. Бушующие эмоции не погасишь вот так просто с подачи другого человека.
Хмыкнув почти неслышно, юноша всё же обратился к девушке за стойкой гостиницы. В ответ ничего не последовало – она ещё пыталась осознать произошедшее, унимая недомогание в животе и тревогу в уме. Но, похоже, она осторожно кивнула, как бы подтверждая, что не станет торопить события. Не то, чтобы она сама могла выбежать за стражей – ватные ноги подкашивались, и если бы не поверхность столика, за которую она держалась, то особа уже припала бы на пол.
Пререкания между Изабель и Ликорис распалялись лишь сильнее. И если смотреть с позиции путешественников, то ответ беловолосой имел за собой логику. Помогая замерзающей девушке, они не предполагали получить выгоду, но теперь, когда всё обернулось таким неожиданным образом, она могла бы не отмалчиваться от заданных вопросов. Все присутствующие уже втянуты в странный, непонятный конфликт. Нежелание брюнетки отвечать – это почти оскорбление.
Но вскоре беглянка наконец приняла факт своих действий и решилась поделиться собственной историей, дабы внести ясность. По крайней мере, попытаться, поскольку сжатый рассказ тяжело воспринять в короткий срок.
Спорный род деятельности девушки быстро отошел на второй план, стоило упомянуть культ неизвестного бога, обряды, деяния вовлечённых, включая гибель её семьи, и участие некой Мари в поиске девушки. Та ли это женщина, которую разыскивала Бель?
«Хм. Мы даже не знаем, как выглядит эта Мари, с которой знакома девчонка. Одного имени недостаточно, зря Бель так нервничает.» – Промелькнуло у него в мыслях, когда он подметил реакцию де Монфоры. Впрочем, она заявила, что совсем не верит в этот рассказ.
- На отдалённых островах бывают свои, уникальные обычаи. Но жестокие верования, как правило, не существуют слишком долго. – Прокомментировал историк. Неважно, станет ли Ликорис слушать ответы или сразу сбежит из зала, стремясь на второй этаж. Парень не собирался её задерживать – не видел в этом смысла, учитывая, что она заляпана кровью и выпалила из себя нечто глубокое и неприятное. Если это, конечно, чистая правда.
- Никто и не говорит, что это так. Имена не уникальны. – Торопливо проговорил сероволосый, но его слова летели уже в отдаляющуюся спину девушки. Придерживая новое копьё, едва очищенное от свежей крови, девушка прыгнула в окно, очутившись на улице, и начала уходить. – Изабель! – Воззвав к ней вслед, Хайтам сделал несколько шагов к окну, но всё же остался в зале и шумно выдохнул. Насупившись, юноша поджал челюсти и обернулся, осматривая беспорядок в гостиничном зале. Несколько умерщвленных неприятелей, оружие и много крови.
- Ей нужен корабль, но вопрос: нужна ли она нам? – Сероволосый цыкнул, поднимая взгляд с запачканного пола на врачевательницу. – Для меня не в новинку вязнуть в неприятностях, в том числе в чужих. – И он даже не подразумевал проблему с разбойниками, которые беспокоили Лауму и Флинса. – Но я бы хотел в полной мере осознавать риски, особенно сейчас, когда это касается не только меня самого. И ещё я беспокоюсь за Бель. Рассказ о том, что некая «Мари» занимается… – Прервавшись, подбирая слово, он кивнул в сторону изувеченного тела с блондинистыми волосами. – Сомнительными вещами, мог повлиять на неё. Если она пойдет разыскивать причастных, то может нарваться на неприятности, к которым не готова. Мы совсем не знаем, что происходит на этом острове. – Развернувшийся конфликт добавлял поводов для беспокойств, не покидая мысли учёного.
А ещё им предстояло разобраться с бардаком вокруг них. Ждать местную стражу, объяснять ситуацию, надеясь избежать обвинений.
Безусловно, можно и ретироваться из гостиницы, но тогда они лишь увеличат вину, которую могут на них возложить.
- Ладно. – Собравшись с мыслями, Аль-Хайтам обратился к Лауме и Флинсу, что так и не стал преследовать брюнетку, прислушавшись к синевласке. – Давайте разбираться с тем, что есть. Нужно объяснить местным блюстителям порядка, что мы только защищались, если не хотим спешно покидать остров из-за погони. – На сегодняшний день им уже хватит сражений.
С этой мыслью учёный обернулся к стойке, предполагая, что сотрудница должна стать их свидетелем.
- Ладно. – Собравшись с мыслями, Аль-Хайтам обратился к Лауме и Флинсу, что так и не стал преследовать брюнетку, прислушавшись к синевласке. – Давайте разбираться с тем, что есть. Нужно объяснить местным блюстителям порядка, что мы только защищались, если не хотим спешно покидать остров из-за погони. – На сегодняшний день им уже хватит сражений.
С этой мыслью учёный обернулся к стойке, предполагая, что сотрудница должна стать их свидетелем.
[id216866752:bp-36291248_285450|Лидия], [id161727686:bp-36291248_285496|Дова],
Ликорис
Ликорис не остановилась, пролетев вверх по скрипучей лестнице из тёмного дерева, завернула в пролёт собственной комнаты, руками проверив на месте ли каждый из кинжалов. Заперев за собой дверь и подхватив со стула насквозь сырое кимоно, девушка полностью открывает окно, глубоко вдыхая холодный воздух, резким порывом проникший в комнату и раздувающий тяжёлую портьеру. Закрыв на секунду глаза и чувствуя как мелкие льдинки, сдуваемые с крыши, попадают на лицо, Ликорис просто дышит, пытаясь переварить абсолютно всё, начиная со вчерашнего дня – не знает было ли всё ошибкой или она была права, просто не хочет решать такие сложные вопросы, даже если это означает, что она по прежнему слаба. Руки не дрожат, когда она повязывает сырую ткань на пояс и перешагивает через раму, вытаскивая два танто из ножен и, осторожно оттолкнувшись, цепляется один раз на середине пути, втыкая ножи в щели на стене.
Спрыгнув, её ноги и рука утопают в белой пелене снега – очень резко становится ещё холоднее, чем было раньше, и тонкая маленькая фигура дрожит на холоде, проклиная свою жизнь, обхватывая себя плотнее и не замечая как скрывается где-то за поворотом светлая тень Бель.
Холодно. Чертовски холодно.
«Хватит ныть», - осаждает голос в голове. Ликорис начинает думать.
Скоро сюда нагрянет местная армия или, того хуже, дозорные, и лучше ей сбежать отсюда раньше. Надо было своровать у этих путешественников деньги. Жаль, что умные мысли приходят в голову только тогда, когда уже поздно что-то менять – назад за их белли не побежишь. Ликорис завистливо вспоминает печенье на тарелке. Есть хотелось кошмарно. А ещё имитации тепла и дома.
Она прячет клинки в рукавах и ворохе одежды, срываясь с места и бежит как можно дальше от порта, дабы не попасться в руки закона. Улица пестрит народом, который мало обращает внимания на беглянку – здесь важнее торговые ряды, мощёные мостовые, громкие переговоры. Ликорис плавно огибает этих людей, исподтишка на них поглядывая и выискивая для себя удобную жертву, коих удивительно много – никто здесь не боится воровства, это видно невооружённым глазом. Подобрав с края сувенирной лавки декоративный камень и пройдя мимо одного из мужчин, чей карман ощутимо оттягивался вниз, девушка ловким движением руки вытащила кошелёк, заменив его найденной вещью и тенью слилась с толпой, прерывисто дыша. Ей не нравится такой способ выживания, но не то, чтобы она располагала необходимыми ресурсами.
Перебежав на соседнюю улицу, Ликорис осматривается в поисках подобия таверны и находит таковую – название «Кабан Томми» отталкивает само по себе, но девушка не придирается, забегая внутрь. Ещё утро, хоть и не раннее, и людей за столиками совсем мало: типично подозрительная фигура в чёрном плаще, две простые женщины в крестьянских платьях с бокалами пенного, хмурый парень в очках, уткнувшийся в книгу. Ликорис воровато огляделась, проходя к стойке, за которой натирал стаканы крупный мужчина, футболка которого едва ли не рвалась на нём, будучи катастрофически не по размеру, а сверху был накинут чёрный фартук, в кармане которого угрожающе торчали ножи, а на широком боку висел наточенный тесак. Он отвлёкся от своего дела лишь для того, чтобы кинуть на девушку мимолётный взгляд.
- Чего тебе, мелочь? – Недружелюбно спросил владелец таверны, громко ставя стакан на стол. Ликорис безразлично проследила за этим действием и подняла глаза вверх.
- Хочу печенье, - невозмутимо отвечает она и оборонительно хмурится, поджимая губы.
«Мишку тебе плюшевого не подарить?»,- саркастично умиляется сознание. Ликорис не отвечает – воспоминания о сладости на тарелке в гостинице так и манит.
- Здесь тебе не детское кафе, - гремит мужчина, сурово опираясь на стойку, и на его голос оборачиваются присутствующие. Девушка всё также хмуро смотрит в ответ, доставая из рукава чёрный кошелёк.
Ликорис
Ликорис не остановилась, пролетев вверх по скрипучей лестнице из тёмного дерева, завернула в пролёт собственной комнаты, руками проверив на месте ли каждый из кинжалов. Заперев за собой дверь и подхватив со стула насквозь сырое кимоно, девушка полностью открывает окно, глубоко вдыхая холодный воздух, резким порывом проникший в комнату и раздувающий тяжёлую портьеру. Закрыв на секунду глаза и чувствуя как мелкие льдинки, сдуваемые с крыши, попадают на лицо, Ликорис просто дышит, пытаясь переварить абсолютно всё, начиная со вчерашнего дня – не знает было ли всё ошибкой или она была права, просто не хочет решать такие сложные вопросы, даже если это означает, что она по прежнему слаба. Руки не дрожат, когда она повязывает сырую ткань на пояс и перешагивает через раму, вытаскивая два танто из ножен и, осторожно оттолкнувшись, цепляется один раз на середине пути, втыкая ножи в щели на стене.
Спрыгнув, её ноги и рука утопают в белой пелене снега – очень резко становится ещё холоднее, чем было раньше, и тонкая маленькая фигура дрожит на холоде, проклиная свою жизнь, обхватывая себя плотнее и не замечая как скрывается где-то за поворотом светлая тень Бель.
Холодно. Чертовски холодно.
«Хватит ныть», - осаждает голос в голове. Ликорис начинает думать.
Скоро сюда нагрянет местная армия или, того хуже, дозорные, и лучше ей сбежать отсюда раньше. Надо было своровать у этих путешественников деньги. Жаль, что умные мысли приходят в голову только тогда, когда уже поздно что-то менять – назад за их белли не побежишь. Ликорис завистливо вспоминает печенье на тарелке. Есть хотелось кошмарно. А ещё имитации тепла и дома.
Она прячет клинки в рукавах и ворохе одежды, срываясь с места и бежит как можно дальше от порта, дабы не попасться в руки закона. Улица пестрит народом, который мало обращает внимания на беглянку – здесь важнее торговые ряды, мощёные мостовые, громкие переговоры. Ликорис плавно огибает этих людей, исподтишка на них поглядывая и выискивая для себя удобную жертву, коих удивительно много – никто здесь не боится воровства, это видно невооружённым глазом. Подобрав с края сувенирной лавки декоративный камень и пройдя мимо одного из мужчин, чей карман ощутимо оттягивался вниз, девушка ловким движением руки вытащила кошелёк, заменив его найденной вещью и тенью слилась с толпой, прерывисто дыша. Ей не нравится такой способ выживания, но не то, чтобы она располагала необходимыми ресурсами.
Перебежав на соседнюю улицу, Ликорис осматривается в поисках подобия таверны и находит таковую – название «Кабан Томми» отталкивает само по себе, но девушка не придирается, забегая внутрь. Ещё утро, хоть и не раннее, и людей за столиками совсем мало: типично подозрительная фигура в чёрном плаще, две простые женщины в крестьянских платьях с бокалами пенного, хмурый парень в очках, уткнувшийся в книгу. Ликорис воровато огляделась, проходя к стойке, за которой натирал стаканы крупный мужчина, футболка которого едва ли не рвалась на нём, будучи катастрофически не по размеру, а сверху был накинут чёрный фартук, в кармане которого угрожающе торчали ножи, а на широком боку висел наточенный тесак. Он отвлёкся от своего дела лишь для того, чтобы кинуть на девушку мимолётный взгляд.
- Чего тебе, мелочь? – Недружелюбно спросил владелец таверны, громко ставя стакан на стол. Ликорис безразлично проследила за этим действием и подняла глаза вверх.
- Хочу печенье, - невозмутимо отвечает она и оборонительно хмурится, поджимая губы.
«Мишку тебе плюшевого не подарить?»,- саркастично умиляется сознание. Ликорис не отвечает – воспоминания о сладости на тарелке в гостинице так и манит.
- Здесь тебе не детское кафе, - гремит мужчина, сурово опираясь на стойку, и на его голос оборачиваются присутствующие. Девушка всё также хмуро смотрит в ответ, доставая из рукава чёрный кошелёк.
Открыв его, она видит внушительную сумму и на секунду внутренне холодеет от мысли кого ей не повезло обокрасть, но кладёт небольшое количество белли на стойку. Здоровый хозяин таверны вскидывает бровь, - я что, не ясно выражаюсь?
- Хочу печенье, - с нажимом повторяет Ликорис, отведя глаза в пол. Под ногами гнилые доски в неприятных разводах. Чёрные балетки на фоне почти комичны. Верзила что-то задумчиво подмечает, выпрямляясь, складывает важно руки на груди.
- Воровка, значит, - многозначительно тянет он и девушку словно окунают в ледяную прорубь. Она сжимает крепко зубы и приобретает крайне злобное выражение лица, сверкая синими глазами из под чёрной отросшей чёлки, - не кусайся, мелочь, садись. Будет тебе твоё печенье.
Ликорис не верит первую секунду. Делает шаг назад. Второй, отступая спиной к выходу, но хозяин таверны строго указывает кивком на барный стул. Она замирает, по-звериному ведёт носом, щуря глаза и вновь осторожно подходит ближе, усаживаясь на указанное место. Мужчина в суровом молчании скрывается за деревянной дверью, а фигура в тёмном плаще пересаживается ближе, наклонив голову ближе. Ликорис напрягается, поглядывая в её сторону: человек держит в руках бокал красного вина, бессмысленно болтает жидкость из стороны в сторону, словно бы задумчиво глядя на неё. Молчание затягивается.
- Я видел точно такой же кошелёк у северного барона Скарсгарда, -произносит из под капюшона явно не женский голос с лёгкой усмешкой. Ликорис сжала губы в одну линию, выжидающе глядя в его сторону. За это время хозяин таверны приносит тарелку с мягким рассыпчатым печеньем, сверху покрытых джемом и девушка почти забывает о том, что к ней прикопался какой-то подозрительный тип, быстрым движением берёт угощение и совсем не женственным образом жуёт его – скорее похожа на голодную собаку, согласную съесть всё, даже если там яд. Крупный мужчина утягивает со стола белли, запихивая их в широкие карманы фартука и ставит на маленькую плиту со своей стороны чайник, доставая почти идентичный стеклянный. Танцовщица на секунду залипает в это действие – ей это кажется повторением утренних событий, просто пьёт чай и ест печенье уже она, а не другие и рядом сидят не странные добросердечные путешественники, а жуткий здоровый хозяин таверны с тесаком и незнакомец в чёрном плаще.
«Компания тебе подстать», - мычит внутренний голос. И ведь не поспоришь.
- Забыл упомянуть, что являюсь его личным телохранителем, - продолжает сидящий рядом. Ликорис замирает. Тавернщик с сомнением смотрит на них двоих.
Минута.
Две.
Девушка дёргается с места, выворачиваясь и опрокидывая стул, и делает это вовремя – тень нападает, промахиваясь серпами мимо, ранее спрятанными под бесформенной тканью, но не тормозит – прокладывает себе путь вперёд, разрезая воздух и рывками приближаясь.
- Все драки – на улице! – Громко и по-волевому сообщает хозяин таверны. Ликорис грустно думает о том, что так и не выпила чай, прогибаясь несколько раз мостиком и быстрыми переходами ретируясь к выходу. Нападавший тормозит, хищно пригибается и, примерившись, бросает серп ровно в голову танцовщице, но та вовремя отгибается и лезвие впечатывается в дверной проём. Она даёт себе пару секунд, захлопывая перед ним дверь, отходя на достаточное расстояние и достаёт из рукавов синие клинки, вставая в боевую стойку.
С громким хлопком проём выпускает противника, важно крутящего в одной из ладоней серп. Его походка расхлябистая и самоуверенная, он приближается к Ликорис медленно и почти неохотно.
- Слышала сегодня о ситуации в гостинице у причала? – Начинает он диалог, останавливаясь перед ней, - группа неизвестных ворвалась внутрь и затеяла разборки с другой организацией. В конечном итоге в живых осталась только одна сторона.
- Хочу печенье, - с нажимом повторяет Ликорис, отведя глаза в пол. Под ногами гнилые доски в неприятных разводах. Чёрные балетки на фоне почти комичны. Верзила что-то задумчиво подмечает, выпрямляясь, складывает важно руки на груди.
- Воровка, значит, - многозначительно тянет он и девушку словно окунают в ледяную прорубь. Она сжимает крепко зубы и приобретает крайне злобное выражение лица, сверкая синими глазами из под чёрной отросшей чёлки, - не кусайся, мелочь, садись. Будет тебе твоё печенье.
Ликорис не верит первую секунду. Делает шаг назад. Второй, отступая спиной к выходу, но хозяин таверны строго указывает кивком на барный стул. Она замирает, по-звериному ведёт носом, щуря глаза и вновь осторожно подходит ближе, усаживаясь на указанное место. Мужчина в суровом молчании скрывается за деревянной дверью, а фигура в тёмном плаще пересаживается ближе, наклонив голову ближе. Ликорис напрягается, поглядывая в её сторону: человек держит в руках бокал красного вина, бессмысленно болтает жидкость из стороны в сторону, словно бы задумчиво глядя на неё. Молчание затягивается.
- Я видел точно такой же кошелёк у северного барона Скарсгарда, -произносит из под капюшона явно не женский голос с лёгкой усмешкой. Ликорис сжала губы в одну линию, выжидающе глядя в его сторону. За это время хозяин таверны приносит тарелку с мягким рассыпчатым печеньем, сверху покрытых джемом и девушка почти забывает о том, что к ней прикопался какой-то подозрительный тип, быстрым движением берёт угощение и совсем не женственным образом жуёт его – скорее похожа на голодную собаку, согласную съесть всё, даже если там яд. Крупный мужчина утягивает со стола белли, запихивая их в широкие карманы фартука и ставит на маленькую плиту со своей стороны чайник, доставая почти идентичный стеклянный. Танцовщица на секунду залипает в это действие – ей это кажется повторением утренних событий, просто пьёт чай и ест печенье уже она, а не другие и рядом сидят не странные добросердечные путешественники, а жуткий здоровый хозяин таверны с тесаком и незнакомец в чёрном плаще.
«Компания тебе подстать», - мычит внутренний голос. И ведь не поспоришь.
- Забыл упомянуть, что являюсь его личным телохранителем, - продолжает сидящий рядом. Ликорис замирает. Тавернщик с сомнением смотрит на них двоих.
Минута.
Две.
Девушка дёргается с места, выворачиваясь и опрокидывая стул, и делает это вовремя – тень нападает, промахиваясь серпами мимо, ранее спрятанными под бесформенной тканью, но не тормозит – прокладывает себе путь вперёд, разрезая воздух и рывками приближаясь.
- Все драки – на улице! – Громко и по-волевому сообщает хозяин таверны. Ликорис грустно думает о том, что так и не выпила чай, прогибаясь несколько раз мостиком и быстрыми переходами ретируясь к выходу. Нападавший тормозит, хищно пригибается и, примерившись, бросает серп ровно в голову танцовщице, но та вовремя отгибается и лезвие впечатывается в дверной проём. Она даёт себе пару секунд, захлопывая перед ним дверь, отходя на достаточное расстояние и достаёт из рукавов синие клинки, вставая в боевую стойку.
С громким хлопком проём выпускает противника, важно крутящего в одной из ладоней серп. Его походка расхлябистая и самоуверенная, он приближается к Ликорис медленно и почти неохотно.
- Слышала сегодня о ситуации в гостинице у причала? – Начинает он диалог, останавливаясь перед ней, - группа неизвестных ворвалась внутрь и затеяла разборки с другой организацией. В конечном итоге в живых осталась только одна сторона.
Парень скидывает капюшон, зацепив его вторым своим оружием и перед глазами девушки предстаёт парень примерно двадцати семи лет: синие волосы до лопаток и холодные голубые глаза, в ушах длинные золотые серёжки, закреплённые на нескольких проколах, глаза подведены синей подводкой. На его лице почти довольный оскал. Ликорис обходит его полукругом, но парень не двигается, лишь следит краем глаза.
- Хочешь знать, что с ними стало? – Уточняет он – С выжившими.
- Мне плевать, - грубо отзывается девушка. Парень хмыкает.
- Ой ли? Мне известно, что они были втянуты в это из-за одной девушки, сбежавшей с места преступления, - протянул он, склоняя голову и вытягивая уголки губ, - а знаешь, что мне ещё известно?
Ликорис молчит некоторое время, перебирая в голове варианты, но после отрицательно мотает головой, злобно щурясь.
- Что эта девчонка бегает постоянно и от всего. От ответственности, от Дозора, от наёмников, от спасающих её наивных дураков и от Церкви. Флаама, не так ли? – Он глупо хихикает и резко дёргается в её сторону. Ликорис уворачивается, обойдя круг, замахивается, полоснув противника, но тот успевает отшагнуть в сторону.
«Он знает слишком много», - сурово замечает голос в голове.
- Какого чёрта? Откуда? – Шипит она злобной змеёй, наступая, делает шаг влево и правой рукой ведет лезвие снизу вверх и пока противник ставит блок, второе поднимает за спиной, кружась вокруг себя. Парень успевает поставить защиту и позади, изгибаясь удивительным образом, силой отталкивает от себя лезвия, поднимает ногу и тяжёлым сапогом пинает Ликорис, не успевшую защититься, в солнечное сплетение под слабый выдох.
- Всё просто, - отвечает он, пожимая плечами,- я – Дрейк О”Коннел, телохранитель барона северных островов Вельгара Скарсгарда, противника Церкви «Очищающего огня», а ты – мелкая воровка, по совместительству являющаяся их жрицей.
Ликорис бесится. Её оскорбляет это утверждение. Она, вообще-то, не соглашалась и не хотела быть той, кем её называют. Какого вообще чёрта, она ведь сама узнала буквально полтора часа назад!
Девушка прогибается вниз, пробегает вперёд, едва ли не за спину, замахивается одним клинком, совершая обманный манёвр и выворачивается позади, приставляя второй нож к сонной артерии, но парень ускользает из рук, хватая её за шкирку кимоно и швыряя вперёд, пиная ногой в бок под неприятный хрип.
- Давай не будем, маленькая марионетка, ты не тому человеку перешла дорогу, - хмыкает Дрейк, зачёсывая волосы назад.
«Он меня выбешивает», - доверчиво делится сознание с Ликорис. Девушка с ним солидарна, поднимаясь на ноги вновь. Под рёбрами теперь противно тянет тупой болью, во рту собирается горькая слюна. Она сосредотачивается на отражении тусклого света улицы в синем лезвии. И бросается вперёд.
Уходя влево, она пропускает серп над головой, проскальзывает под вторым и втыкает клинок снизу вверх, в самое бедро, сквозь чёрную ткань. Дрейк успевает отшагнуть и лезвие скользит по касательной, оставляя длинный порез на штанине.
- Неплохо, - согласно кивает он, оценивая жест.
Ликорис упорно молчит, уходит вправо, поднимает оба клинка, нанося удар в диагональном разрезе, но О”Коннел ставит блок и сталь звенит. Тавернщик стоит у входа в своё заведение и задумчиво курит, следя за разворачивающейся сценой. Девушка отталкивается, кувыркается назад, встаёт на ноги и снова бросается.
Серп рассекает воздух там, где секунду назад была её шея. Она приседает, хватая и таща на себя полы его одежды, втыкая клинок ему, потерявшему равновесие, в бок. Дрейк перехватывает её руку, шипит недовольно, сжимает до самого хруста запястье.
- Упрямая, - хихикает он безумно – мне это нравится.
Он выкручивает ей руку и Ликорис вынуждена развернуться спиной. Второй клинок она втыкает ему в предплечье – неглубоко, но достаточно, чтобы ослабить хватку, вырывается, отскакивает и тяжело дышит, чувствуя как не справляется.
«Он играет с нами», - возмущается сознание.
Да, я в курсе, спасибо.
- Хочешь знать, что с ними стало? – Уточняет он – С выжившими.
- Мне плевать, - грубо отзывается девушка. Парень хмыкает.
- Ой ли? Мне известно, что они были втянуты в это из-за одной девушки, сбежавшей с места преступления, - протянул он, склоняя голову и вытягивая уголки губ, - а знаешь, что мне ещё известно?
Ликорис молчит некоторое время, перебирая в голове варианты, но после отрицательно мотает головой, злобно щурясь.
- Что эта девчонка бегает постоянно и от всего. От ответственности, от Дозора, от наёмников, от спасающих её наивных дураков и от Церкви. Флаама, не так ли? – Он глупо хихикает и резко дёргается в её сторону. Ликорис уворачивается, обойдя круг, замахивается, полоснув противника, но тот успевает отшагнуть в сторону.
«Он знает слишком много», - сурово замечает голос в голове.
- Какого чёрта? Откуда? – Шипит она злобной змеёй, наступая, делает шаг влево и правой рукой ведет лезвие снизу вверх и пока противник ставит блок, второе поднимает за спиной, кружась вокруг себя. Парень успевает поставить защиту и позади, изгибаясь удивительным образом, силой отталкивает от себя лезвия, поднимает ногу и тяжёлым сапогом пинает Ликорис, не успевшую защититься, в солнечное сплетение под слабый выдох.
- Всё просто, - отвечает он, пожимая плечами,- я – Дрейк О”Коннел, телохранитель барона северных островов Вельгара Скарсгарда, противника Церкви «Очищающего огня», а ты – мелкая воровка, по совместительству являющаяся их жрицей.
Ликорис бесится. Её оскорбляет это утверждение. Она, вообще-то, не соглашалась и не хотела быть той, кем её называют. Какого вообще чёрта, она ведь сама узнала буквально полтора часа назад!
Девушка прогибается вниз, пробегает вперёд, едва ли не за спину, замахивается одним клинком, совершая обманный манёвр и выворачивается позади, приставляя второй нож к сонной артерии, но парень ускользает из рук, хватая её за шкирку кимоно и швыряя вперёд, пиная ногой в бок под неприятный хрип.
- Давай не будем, маленькая марионетка, ты не тому человеку перешла дорогу, - хмыкает Дрейк, зачёсывая волосы назад.
«Он меня выбешивает», - доверчиво делится сознание с Ликорис. Девушка с ним солидарна, поднимаясь на ноги вновь. Под рёбрами теперь противно тянет тупой болью, во рту собирается горькая слюна. Она сосредотачивается на отражении тусклого света улицы в синем лезвии. И бросается вперёд.
Уходя влево, она пропускает серп над головой, проскальзывает под вторым и втыкает клинок снизу вверх, в самое бедро, сквозь чёрную ткань. Дрейк успевает отшагнуть и лезвие скользит по касательной, оставляя длинный порез на штанине.
- Неплохо, - согласно кивает он, оценивая жест.
Ликорис упорно молчит, уходит вправо, поднимает оба клинка, нанося удар в диагональном разрезе, но О”Коннел ставит блок и сталь звенит. Тавернщик стоит у входа в своё заведение и задумчиво курит, следя за разворачивающейся сценой. Девушка отталкивается, кувыркается назад, встаёт на ноги и снова бросается.
Серп рассекает воздух там, где секунду назад была её шея. Она приседает, хватая и таща на себя полы его одежды, втыкая клинок ему, потерявшему равновесие, в бок. Дрейк перехватывает её руку, шипит недовольно, сжимает до самого хруста запястье.
- Упрямая, - хихикает он безумно – мне это нравится.
Он выкручивает ей руку и Ликорис вынуждена развернуться спиной. Второй клинок она втыкает ему в предплечье – неглубоко, но достаточно, чтобы ослабить хватку, вырывается, отскакивает и тяжело дышит, чувствуя как не справляется.
«Он играет с нами», - возмущается сознание.
Да, я в курсе, спасибо.
«Нам не победить!» - продолжает сокрушаться её вторая часть.
Нет смысла отвечать самой себе. Ликорис просто бросается снова.
Но Дрейку, видимо, всё равно. Он не торопится, не делает лишних движений – просто ждёт. И когда она, сделав бесполезный выпад, уходит в сторону, он снова хватает её за воротник и бьёт кулаком в живот. Один раз. Два. Три. Ликорис жалобно сгибается и Дрейк добавляет коленом в лицо.
Клинки с тихим звоном падают на каменную кладку. Тавернщик всё ещё безразлично наблюдает. Ликорис пытается подняться на четвереньки, но так больно больно больно. Смотря снизу вверх, она пересекается синими глазами с небесно-голубыми, теми, с хитрецой.
- Хватит, - произносит он легко, будто на нём самом нет и царапины. Подходит, приседает рядом, хватая девушку за подбородок и держит ровно по направлению к себе, оценивая и что-то решая в голове.
- Где же твоя паства, маленькая марионетка? – Спрашивает Дрейк, беззлобно улыбаясь.
- Пошёл ты, - выдыхает Ликорис и чувствует как кровь с разбитого носа капает на снег. Всё ещё холодно.
Парень хмыкает и коротко, профессионально бьёт её по затылку. Ликорис обмякает, глаза закатываются и тонкое тело оседает на снег, в последний раз сжав непроизвольно пальцы.
Дрейк поднимается, отряхивая колени. Смотрит на неё, с разметавшимися чёрными волосами по белому снегу и кожей, цветом с ним сливающейся, на короткий гостиничный халат и повязанное на пояс чёрное мокрое кимоно, а затем медленно переводит взгляд на тавернщика, что весь бой не вмешивался – он видел это сотни раз и увидит после.
- Заберёшь? – Уточняет крупный мужчина, отвлекаясь от сигареты и кивая на Ликорис головой.
- Ага, - отвечает задорно Дрейк, подбирая её клинки и засовывая себе за пояс, а затем подхватывает бессознательное тело на руки, подмечая, что оно почти ничего не весит. Он не оборачивается, не смотрит на тёмное пятно крови, растёкшееся по снегу и металлический цветок, выпавший из волос. Синие лепестки слабый ветер заносит маленькими льдинками. Хозяин таверны выбрасывает бычок куда-то в сугроб и уходит, прикрывая за собой дверь.
Нет смысла отвечать самой себе. Ликорис просто бросается снова.
Но Дрейку, видимо, всё равно. Он не торопится, не делает лишних движений – просто ждёт. И когда она, сделав бесполезный выпад, уходит в сторону, он снова хватает её за воротник и бьёт кулаком в живот. Один раз. Два. Три. Ликорис жалобно сгибается и Дрейк добавляет коленом в лицо.
Клинки с тихим звоном падают на каменную кладку. Тавернщик всё ещё безразлично наблюдает. Ликорис пытается подняться на четвереньки, но так больно больно больно. Смотря снизу вверх, она пересекается синими глазами с небесно-голубыми, теми, с хитрецой.
- Хватит, - произносит он легко, будто на нём самом нет и царапины. Подходит, приседает рядом, хватая девушку за подбородок и держит ровно по направлению к себе, оценивая и что-то решая в голове.
- Где же твоя паства, маленькая марионетка? – Спрашивает Дрейк, беззлобно улыбаясь.
- Пошёл ты, - выдыхает Ликорис и чувствует как кровь с разбитого носа капает на снег. Всё ещё холодно.
Парень хмыкает и коротко, профессионально бьёт её по затылку. Ликорис обмякает, глаза закатываются и тонкое тело оседает на снег, в последний раз сжав непроизвольно пальцы.
Дрейк поднимается, отряхивая колени. Смотрит на неё, с разметавшимися чёрными волосами по белому снегу и кожей, цветом с ним сливающейся, на короткий гостиничный халат и повязанное на пояс чёрное мокрое кимоно, а затем медленно переводит взгляд на тавернщика, что весь бой не вмешивался – он видел это сотни раз и увидит после.
- Заберёшь? – Уточняет крупный мужчина, отвлекаясь от сигареты и кивая на Ликорис головой.
- Ага, - отвечает задорно Дрейк, подбирая её клинки и засовывая себе за пояс, а затем подхватывает бессознательное тело на руки, подмечая, что оно почти ничего не весит. Он не оборачивается, не смотрит на тёмное пятно крови, растёкшееся по снегу и металлический цветок, выпавший из волос. Синие лепестки слабый ветер заносит маленькими льдинками. Хозяин таверны выбрасывает бычок куда-то в сугроб и уходит, прикрывая за собой дверь.
Изабель.
Грустно, а, быть может, и нет, но попытка Аль-Хайтама остановить Изабель обернулась неудачей. Его слова быстро слились с завывающем ветром, – унося их куда-то очень-очень далеко, – поэтому сама девушка даже не услышала. Не обернулась. Она видела цель где-то впереди и не собиралась останавливаться.
Первое, что хотелось, так передохнуть и переосмыслить На самом деле, Бель не потребовалось много времени на это. Уже ближе к вечеру она вернулась.
Разговоры должны были привести хоть к чему-то. И привели. Расследование острова имело приоритетную цель. Да и встреча с посланцем самого Реквиема…
Впрочем, на всё про всё, они потратят около двух-трех месяцев. Это самый большой остров, которых задержал её настолько надолго… И остальных.
Как итог, Тримонд оказался не тем островом, на котором была или обозвалась Мари. Она лишь проходила тут, так что посол направил путешественницу в дальнейшее путешествие, и ежели остальные поддержат, то явно она будет не одна. А раз не одна, то де Монфора чувствовала какую-то уверенность… В светлое будущее…
Переход.
Грустно, а, быть может, и нет, но попытка Аль-Хайтама остановить Изабель обернулась неудачей. Его слова быстро слились с завывающем ветром, – унося их куда-то очень-очень далеко, – поэтому сама девушка даже не услышала. Не обернулась. Она видела цель где-то впереди и не собиралась останавливаться.
Первое, что хотелось, так передохнуть и переосмыслить На самом деле, Бель не потребовалось много времени на это. Уже ближе к вечеру она вернулась.
Разговоры должны были привести хоть к чему-то. И привели. Расследование острова имело приоритетную цель. Да и встреча с посланцем самого Реквиема…
Впрочем, на всё про всё, они потратят около двух-трех месяцев. Это самый большой остров, которых задержал её настолько надолго… И остальных.
Как итог, Тримонд оказался не тем островом, на котором была или обозвалась Мари. Она лишь проходила тут, так что посол направил путешественницу в дальнейшее путешествие, и ежели остальные поддержат, то явно она будет не одна. А раз не одна, то де Монфора чувствовала какую-то уверенность… В светлое будущее…
Переход.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)