[id327871685:bp-36291248_273574|Андрей],
⠀⠀Послушный ученик – радостью любого учителя! Хоть он и проходит учебную программу заново, видимо потеряв свой аттестат, но разве это делает его хуже?! Он и сел по команде, и отбросил тщетные попытки брыкаться, идти против системы! С него точно что-то получится! Хотя сомневался ли Дарос в своём други изначально? Нет, конечно! Только услышав просьбу помочь с изучением воли, душа его разгорелась необычным пламенем, искры радости, гордости и смущения плясали внутри, давая небывалой бодрости.
⠀⠀Теперь не только его сила растёт... Теперь он помогает расти своей команде!
⠀⠀Сидели они друг напротив друга, говорили о важном, думали о важном, делали важное. Дарос расположился поудобнее, опуская локоть на колено, а затем на кулак положив свою голову. Он глядел прямо на Марко, на его лицо, на его глаза, закрытые веками. О чём же он думает?...
⠀⠀"Если не о тренировке – ему конец. — вот такая безобидная шуточка пролетела в мыслях у капитана. Лишними словами не бросался – не хотел мешать концентрации Марко, чтобы не сорвалось его сознание с нужного крючка. — Вот бы с ноги ему в табло влететь."
⠀⠀Внезапный вопрос выбил его из странного потока мыслей, спешно возвращая в реальность. Ответа не было слышно достаточно долго, нарастало желание просто переспросить, и только оно дошло до своего пика, Марко получил свой ответ.
⠀⠀— Ты озверел. — начиная свой рассказ, он понизил громкость своего голоса, заставляя слова спокойно вытекать из своего рта без тревоги, без давления. — Превратился в эту огромную птицу, полетел в сторону Скайиона, желая разорвать его на кусочки. Злющий такой. Но хоть ты и был силён, Скайион находил способы избегать твоих атак, даже со своими таблетками ты был слабее. Один раз ты даже меня обжёг, пытаясь сжечь Скайиона, но забей, зла не держу. Потом... О, он кстати тебе башку оторвал. Но ты её восстановил. Потом... — и снова пауза, тишина, которую нарушал только шум моря. — Ты на нас снова чуть не напал, но я тебя схватил и защитил остальных. Я даже не зол на тебя за тот раз, ты правда помог в том сражении. Поджарил Скайиона, потом разодрал его когтями... В этой форме ты был попросту неуязвим. Неважно как много тебя били, ты поднимался, орал на всю округу и продолжал неистовствовать.
⠀⠀— Прошу простить за вторжение. — внезапный голос Маккуса, столь же тихий и аккуратный, появился слева от Марко. Тот, если не откроет глаз, услышит лёгкий стук под собой и такой же под Даросом. — Принёс вам чаю. Удачных тренировок, Марко. Я знаю, что у тебя получится.
⠀⠀— Не балуй его. Пусть старается. Продолжай-продолжай, Марко. — с наглой улыбкой капитан забрал обе чашки, но выпил только из своей. Нужно ведь как-то подшутить над незрячим!
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн: 2 путь] Терсейра. 4 остров
Марко продолжал сидеть с закрытыми глазами и медитировать, пытаясь меньше думать о фрукте, о котором сам и спросил Дароса, а больше о Хаки. Он старался вспомнить, каково это — владеть столь сильной способностью. Медленно двинув рукой, он постарался хотя бы часть её покрыть Хаки, однако, разумеется, ничего не получилось бы так просто. Но самое главное — рука не превратилась в крыло. Значит, постепенно его разум понимал, что использовать фрукт — не самая умная стратегия.
Между делом Дарос начал говорить о том, что было в святилище одного из божеств Свадов. Тот факт, что Марко становился огромным, был неиронично известен ему и так. Больше, разумеется, волновало, что именно происходило. Капитан предоставил всю информацию, поэтому врач заговорит:
— Значит, не получается до сих пор внушить ему, кто друг, а кто враг-йой. Тяжело. А сравнивать меня и тебя бесполезно. Не считая Воли, у тебя ещё и природные особенности огромны. Мой фрукт, дай бог что, уравнивает нас в этом аспекте-йой.
Врач продолжит перебирать пальцами в воздухе, постепенно стараясь покрыть их минимальным Хаки. Не было смысла сразу покрыть всю конечность в виде руки или той же ноги. Он понимал, что такие объёмы Хаки — это нешуточный напряг на организм, а ему в это время идеальнее всего ещё и фрукт использовать. Таким образом можно было буквально выжигать свою стамину в прямом смысле этого слова.
— Голову мне можно отрубить и сейчас, и ничего со мной не случится-йой. Но тут скорее… — Марко задумался, подбирая слова и представляя, что было примерно в тот момент на Яролеке. — Зависит от количества. Думаю, Феникс выдержит значительно больше отрубаний головы, чем я-йой.
Когда Маккус принесёт чай, врач всё равно не откроет глаз и просто кивнёт тому в ответ на пожелание удачи. Во-первых, сам Марко не был голоден, да и пить не хотел, а во-вторых, нужно было показать хотя бы какие-то успехи в освоении способности. В первую очередь — самому себе.
«Самое простое в Хаки Вооружения в моём случае — это коснуться самого себя в форме фрукта-йой.»
Пока Дарос будет баловаться чаем, то увидит, как Феникс с всё теми же закрытыми глазами приобретает гибридную форму своего фрукта. В этот раз она снова была другой. Огнём было покрыто только тело, которое отображало татуировку Белоуса в синем огне. Руки остались человеческими, как и голова с ногами. Марко потянется к своему телу, однако палец, который он протянет к перекрестью на татуировке, пройдёт сквозь пламя, вызывая недовольство на лице пирата, которое проявится в нахмуренности бровей.
Он вернёт себе обыкновенное тело, после чего продолжит представлять себе образы былого. Удар за ударом — как он в прошлый раз тренировал Волю с Отцом. Однако проблема была в том, что некоторые воспоминания порядком затерлись из-за всего, что произошло за эти годы. А потому самого аспекта получения Хаки «подсмотреть» в прошлом не получится.
— Тц, — Феникс произнесёт недовольство вслух в виде звука, однако после этого снова попытается коснуться пламени правой рукой на левом крыле. Он уткнётся ровно на секунду в собственную руку вместо огненного крыла пальцем, после чего она, как обычно, пройдёт сквозь пламя, словно там и нет никакой настоящей преграды в виде конечности.
«Чуть-чуть есть-йой. Но это мало того что секунда, так ещё и площадь покрытия просто никакущая… меньше фаланги пальца.»
— Видел-йой? — он обратится к капитану, опуская руки на свои колени и выгибая спину, которая немного затекла от сидения на месте.
Марко встанет на ноги и примет ту же самую стойку, что и раньше, открывая глаза, после чего обратится к [id752983679:bp-36291248_273577|капитану]:
— Врежь мне-йой. С Волей. По максимуму. — Феникс выставит правую ладонь вперёд, показывая, куда именно нужно ударить, а сам постарается покрыть её хотя бы каким-то Хаки для того, чтобы защититься от удара.
[1596]
Между делом Дарос начал говорить о том, что было в святилище одного из божеств Свадов. Тот факт, что Марко становился огромным, был неиронично известен ему и так. Больше, разумеется, волновало, что именно происходило. Капитан предоставил всю информацию, поэтому врач заговорит:
— Значит, не получается до сих пор внушить ему, кто друг, а кто враг-йой. Тяжело. А сравнивать меня и тебя бесполезно. Не считая Воли, у тебя ещё и природные особенности огромны. Мой фрукт, дай бог что, уравнивает нас в этом аспекте-йой.
Врач продолжит перебирать пальцами в воздухе, постепенно стараясь покрыть их минимальным Хаки. Не было смысла сразу покрыть всю конечность в виде руки или той же ноги. Он понимал, что такие объёмы Хаки — это нешуточный напряг на организм, а ему в это время идеальнее всего ещё и фрукт использовать. Таким образом можно было буквально выжигать свою стамину в прямом смысле этого слова.
— Голову мне можно отрубить и сейчас, и ничего со мной не случится-йой. Но тут скорее… — Марко задумался, подбирая слова и представляя, что было примерно в тот момент на Яролеке. — Зависит от количества. Думаю, Феникс выдержит значительно больше отрубаний головы, чем я-йой.
Когда Маккус принесёт чай, врач всё равно не откроет глаз и просто кивнёт тому в ответ на пожелание удачи. Во-первых, сам Марко не был голоден, да и пить не хотел, а во-вторых, нужно было показать хотя бы какие-то успехи в освоении способности. В первую очередь — самому себе.
«Самое простое в Хаки Вооружения в моём случае — это коснуться самого себя в форме фрукта-йой.»
Пока Дарос будет баловаться чаем, то увидит, как Феникс с всё теми же закрытыми глазами приобретает гибридную форму своего фрукта. В этот раз она снова была другой. Огнём было покрыто только тело, которое отображало татуировку Белоуса в синем огне. Руки остались человеческими, как и голова с ногами. Марко потянется к своему телу, однако палец, который он протянет к перекрестью на татуировке, пройдёт сквозь пламя, вызывая недовольство на лице пирата, которое проявится в нахмуренности бровей.
Он вернёт себе обыкновенное тело, после чего продолжит представлять себе образы былого. Удар за ударом — как он в прошлый раз тренировал Волю с Отцом. Однако проблема была в том, что некоторые воспоминания порядком затерлись из-за всего, что произошло за эти годы. А потому самого аспекта получения Хаки «подсмотреть» в прошлом не получится.
— Тц, — Феникс произнесёт недовольство вслух в виде звука, однако после этого снова попытается коснуться пламени правой рукой на левом крыле. Он уткнётся ровно на секунду в собственную руку вместо огненного крыла пальцем, после чего она, как обычно, пройдёт сквозь пламя, словно там и нет никакой настоящей преграды в виде конечности.
«Чуть-чуть есть-йой. Но это мало того что секунда, так ещё и площадь покрытия просто никакущая… меньше фаланги пальца.»
— Видел-йой? — он обратится к капитану, опуская руки на свои колени и выгибая спину, которая немного затекла от сидения на месте.
Марко встанет на ноги и примет ту же самую стойку, что и раньше, открывая глаза, после чего обратится к [id752983679:bp-36291248_273577|капитану]:
— Врежь мне-йой. С Волей. По максимуму. — Феникс выставит правую ладонь вперёд, показывая, куда именно нужно ударить, а сам постарается покрыть её хотя бы каким-то Хаки для того, чтобы защититься от удара.
[1596]
[id327871685:bp-36291248_273578|Андрей],
— Я нас и не сравнивал. — спокойно сказал Дарос с лёгким смешком. Никто во всей команде не сомневался в силе своего капитана... Но ровно так же никто не отрицал абсурдную живучесть Феникса, убить которого привычными способами казалось попросту невозможным. — Просто сказал как было. Я-то и сильнее, но если мне оторвать башку, то я сдохну, хн-хн. — и вдруг лёгкий, тихий смешок.
Время шло. Торопить Марко попросту не было смысла: процесс изучения воли лично Даросу дался тяжело. У него не было учителя, не было даже понимания как эта сила должна выглядеть, ощущаться. Изобретал велосипед заново, имея лишь цель, но не путь. Именно поэтому он знал, что это затянется, но ожидание это окупится сполна.
Минуты тянулись одна за другой. Это было скучно. Первый этап самый нудный, самый долгий, но без него никак. "Я точно делаю всё правильно? Вроде да. Я сам-то сидел так часами напролёт, пока не ехала крыша, из кожи вон лез, пока не почувстовал хоть что-то! — на секунду он засомневался в своих навыках преподавателя. Одно – показать как правильно делается удар: у него есть техника, у него есть порядок... Другое – навязать нечто неосязаемое, призрачное. Тут нельзя помочь, можно лишь наблюдать и огородить от бесполезного."
Ожидание...
Дарос перестал сидеть – он лёг, подложив ладони под голову, разглядывал облака разных размеров и форм. Обе чашки чая были давно выпиты. Однако на мгновение он что-то почуял. Что-то, что исходило от Марко. Это мгновение заставило его глаза широко раскрыться и сесть обратно, чтобы лицезреть этот момент. Да, он опоздал, но он почувствовал это! Всем известно, что владельцы воли чувствуют, когда волю использует кто-то другой, Дарос тому не исключение!
— О-о!! — выдал он с улыбкой. — Молодец! Прогресс пошёл!!... Гораздо быстрее, чем у меня, скотина, ха-ха! — зависти не было слышно в его голосе, лишь мелкую шутку.
Но к сожалению Марко опять поспешил. Сразу поднялся, сразу захотел испробовать свою волю. Дарос чуть прищурился, выдавая неуверенность во всей затее, однако... Вдруг Марко пробудит волю быстрее под действием стресса? Кулаками вбить его на нужный путь?
Сомнение...
— Всё ещё рано. Ты схватил её, это правда, но лишь на мгновение, а затем сразу же потерял. — и всё же он встал и тоже принял стойку: не очень широко расставил ноги, одну руку, согнутую в локте, опустил вдоль тела, а вторую вытянул перед собой в ладони. — Но раз ты так хочешь – ударю. — кулак правой руки покрылся непроницаемым чёрным слоем воли вооружения. Ровный вдох носом, а затем резкий выдох и-
УДАР, ПРОБИВАЮЩИЙ 5000 ПЛИТ. Почти мгновенно правой кулак полетел прямо в ладонь Марко, рассекая воздух перед собой. Никаких ударных волн, никаких сторонних усиления, лишь строгая мощь рыбокаратэ, его тела и воли вооружения. Кулак врезался прямо в ладонь Марко, а насколько больно это будет – пусть расскажет тот, кого бьют.
— ... Говорил же рано. — сразу после удара скажет Дарос, вздохов так и говоря: "я же предупреждал".
— Я нас и не сравнивал. — спокойно сказал Дарос с лёгким смешком. Никто во всей команде не сомневался в силе своего капитана... Но ровно так же никто не отрицал абсурдную живучесть Феникса, убить которого привычными способами казалось попросту невозможным. — Просто сказал как было. Я-то и сильнее, но если мне оторвать башку, то я сдохну, хн-хн. — и вдруг лёгкий, тихий смешок.
Время шло. Торопить Марко попросту не было смысла: процесс изучения воли лично Даросу дался тяжело. У него не было учителя, не было даже понимания как эта сила должна выглядеть, ощущаться. Изобретал велосипед заново, имея лишь цель, но не путь. Именно поэтому он знал, что это затянется, но ожидание это окупится сполна.
Минуты тянулись одна за другой. Это было скучно. Первый этап самый нудный, самый долгий, но без него никак. "Я точно делаю всё правильно? Вроде да. Я сам-то сидел так часами напролёт, пока не ехала крыша, из кожи вон лез, пока не почувстовал хоть что-то! — на секунду он засомневался в своих навыках преподавателя. Одно – показать как правильно делается удар: у него есть техника, у него есть порядок... Другое – навязать нечто неосязаемое, призрачное. Тут нельзя помочь, можно лишь наблюдать и огородить от бесполезного."
Ожидание...
Дарос перестал сидеть – он лёг, подложив ладони под голову, разглядывал облака разных размеров и форм. Обе чашки чая были давно выпиты. Однако на мгновение он что-то почуял. Что-то, что исходило от Марко. Это мгновение заставило его глаза широко раскрыться и сесть обратно, чтобы лицезреть этот момент. Да, он опоздал, но он почувствовал это! Всем известно, что владельцы воли чувствуют, когда волю использует кто-то другой, Дарос тому не исключение!
— О-о!! — выдал он с улыбкой. — Молодец! Прогресс пошёл!!... Гораздо быстрее, чем у меня, скотина, ха-ха! — зависти не было слышно в его голосе, лишь мелкую шутку.
Но к сожалению Марко опять поспешил. Сразу поднялся, сразу захотел испробовать свою волю. Дарос чуть прищурился, выдавая неуверенность во всей затее, однако... Вдруг Марко пробудит волю быстрее под действием стресса? Кулаками вбить его на нужный путь?
Сомнение...
— Всё ещё рано. Ты схватил её, это правда, но лишь на мгновение, а затем сразу же потерял. — и всё же он встал и тоже принял стойку: не очень широко расставил ноги, одну руку, согнутую в локте, опустил вдоль тела, а вторую вытянул перед собой в ладони. — Но раз ты так хочешь – ударю. — кулак правой руки покрылся непроницаемым чёрным слоем воли вооружения. Ровный вдох носом, а затем резкий выдох и-
УДАР, ПРОБИВАЮЩИЙ 5000 ПЛИТ. Почти мгновенно правой кулак полетел прямо в ладонь Марко, рассекая воздух перед собой. Никаких ударных волн, никаких сторонних усиления, лишь строгая мощь рыбокаратэ, его тела и воли вооружения. Кулак врезался прямо в ладонь Марко, а насколько больно это будет – пусть расскажет тот, кого бьют.
— ... Говорил же рано. — сразу после удара скажет Дарос, вздохов так и говоря: "я же предупреждал".
[id752983679:bp-36291248_273593|Дарос] сказал что прогресс действительно пошёл. Это радовало, просто по той причине что Марко не был уверен в том что у него действительно получилось, но подтверждение от другого волевика было неоспоримым доказательством. Также он сказал о том что не сравнивал их силу, а потому Феникс просто кивнёт головой.
Когда же врач встанет и вытянет руку вперёд, то Дарос скажет что тот спешит. На это у самого зоанщика были иные мысли.
- Я не просто для того чтобы подраться-йой. Ты ведь знаешь особенности моего фрукта, меня или Воля или кайросеки только коснуться может-йой. Поэтому от того что ты врежешь мне с Волей лишь поможет вспомнить телу какого это.
Звучало логично, по крайней мере в голове Марко. С другой же стороны почему когда его били на рейде не произошло того же эффекта в бою? Ну, как минимум потому что тогда надо было концентрироваться на выживании, а не на тренировках.
Медлить капитан не стал и ударил по руке ананаса. Удар был болезненным, вплоть до того что сломал кисть и наверняка трещина пошла в лучевой кости руки.
- Тц - боль то Марко терпеть научился, но само по себе ощущение было не из приятных как можно понять.
Рука тут же начнёт гореть пламенем, залечивая раны носителя мифического зоана, а сам Марко второй рукой попытается схватить свою руку. Он прислонит края последних фаланг всех пяти пальцев к пламени, покуда то будет гореть на его руке. Не с первой попытки, однако получится взяться за горящую сломанную руку с помощью Хаки. Парень старался не терять концентрацию, потому что был риск просрать такой хороший шанс. Медленно он станет опускать руку ниже, давая себе возможность или вернее попытку коснуться не только фалангами пальцев, то и ими самими пламени.
Аттракцион невиданной щедрости от Хаки Марко продлится недолго. Стоит ему попытаться коснуться непосредственно ладонью, пройдя все фаланги пальцев как рука пройдёт насквозь через пламя.
- Ещё бы чуть-чуть-йой.
Однако парень не расстроился. У него постепенно получалось и даже пускай недолго и мало, но Хаки присутствовало на одной из рук. Разумеется потом нужно будет сделать много чего, как минимум хотя бы в течении этих же тренировок с Даросом покрывать обе руки, а лучше ноги.
Парень глянет на пустые чашки чая, однако ничего не станет говорить и снова усядется на землю, для того чтобы продолжить какое-то время медитировать.
- Думаю ты и сам понимаешь почему у меня получается чуть быстрее чем у тебя-йой. Я всё это время задаюсь другим вопросом, почему я не могу в целом пользоваться силами на должном уровне как раньше-йой. Да и Ичиго тоже самое у меня спрашивал. К слову ты говорил что на Альферац хочешь отправить нас с Ботом вдвоём. В чём смысл-йой? Хочешь чтобы мы его разнесли в приступе общения друг с другом?
Феникс продолжит немного медитировать. Занятие это было до жути скучное, но казалось бы полезное, если уж какие-то проблески были. В любом же случае он прекрасно понимал что настоящее Хаки проявляет себя в бою, а значит без спарринга через какое-то время не обойдётся.
«Нужно покрыть за сегодня хотя бы ладонь-йой. Это будет верхом успеха... и моей выносливости»
Было легко увидеть что от того что творил Феникс со своим телом в данный момент нагружая его Волей, регенерацией и созданием пламени, то он начинал выматываться от этого достаточно сильно. Возможно дело было в том что это все делалось как-то неправильно, а может из-за того что самое сложное в Хаки это основы и пробуждение. В любом случае он был уверен что если потом поест и поспит, то всё будет в целом окей. А пока что продолжим медитировать, надеясь на скорые успехи в продвижении Хаки.
[2181]
Когда же врач встанет и вытянет руку вперёд, то Дарос скажет что тот спешит. На это у самого зоанщика были иные мысли.
- Я не просто для того чтобы подраться-йой. Ты ведь знаешь особенности моего фрукта, меня или Воля или кайросеки только коснуться может-йой. Поэтому от того что ты врежешь мне с Волей лишь поможет вспомнить телу какого это.
Звучало логично, по крайней мере в голове Марко. С другой же стороны почему когда его били на рейде не произошло того же эффекта в бою? Ну, как минимум потому что тогда надо было концентрироваться на выживании, а не на тренировках.
Медлить капитан не стал и ударил по руке ананаса. Удар был болезненным, вплоть до того что сломал кисть и наверняка трещина пошла в лучевой кости руки.
- Тц - боль то Марко терпеть научился, но само по себе ощущение было не из приятных как можно понять.
Рука тут же начнёт гореть пламенем, залечивая раны носителя мифического зоана, а сам Марко второй рукой попытается схватить свою руку. Он прислонит края последних фаланг всех пяти пальцев к пламени, покуда то будет гореть на его руке. Не с первой попытки, однако получится взяться за горящую сломанную руку с помощью Хаки. Парень старался не терять концентрацию, потому что был риск просрать такой хороший шанс. Медленно он станет опускать руку ниже, давая себе возможность или вернее попытку коснуться не только фалангами пальцев, то и ими самими пламени.
Аттракцион невиданной щедрости от Хаки Марко продлится недолго. Стоит ему попытаться коснуться непосредственно ладонью, пройдя все фаланги пальцев как рука пройдёт насквозь через пламя.
- Ещё бы чуть-чуть-йой.
Однако парень не расстроился. У него постепенно получалось и даже пускай недолго и мало, но Хаки присутствовало на одной из рук. Разумеется потом нужно будет сделать много чего, как минимум хотя бы в течении этих же тренировок с Даросом покрывать обе руки, а лучше ноги.
Парень глянет на пустые чашки чая, однако ничего не станет говорить и снова усядется на землю, для того чтобы продолжить какое-то время медитировать.
- Думаю ты и сам понимаешь почему у меня получается чуть быстрее чем у тебя-йой. Я всё это время задаюсь другим вопросом, почему я не могу в целом пользоваться силами на должном уровне как раньше-йой. Да и Ичиго тоже самое у меня спрашивал. К слову ты говорил что на Альферац хочешь отправить нас с Ботом вдвоём. В чём смысл-йой? Хочешь чтобы мы его разнесли в приступе общения друг с другом?
Феникс продолжит немного медитировать. Занятие это было до жути скучное, но казалось бы полезное, если уж какие-то проблески были. В любом же случае он прекрасно понимал что настоящее Хаки проявляет себя в бою, а значит без спарринга через какое-то время не обойдётся.
«Нужно покрыть за сегодня хотя бы ладонь-йой. Это будет верхом успеха... и моей выносливости»
Было легко увидеть что от того что творил Феникс со своим телом в данный момент нагружая его Волей, регенерацией и созданием пламени, то он начинал выматываться от этого достаточно сильно. Возможно дело было в том что это все делалось как-то неправильно, а может из-за того что самое сложное в Хаки это основы и пробуждение. В любом случае он был уверен что если потом поест и поспит, то всё будет в целом окей. А пока что продолжим медитировать, надеясь на скорые успехи в продвижении Хаки.
[2181]
[id327871685:bp-36291248_273594|Андрей],
Марко удивил своим необычным подходом к изучению воли, такого Дарос уж точно не ожидал! Он опустил уголки своих губ и покивал, левая рука прильнула к подбородку, чуть потирая его. Но быстро рука вернулась обратно на своё место — на пояс.
— Ладно-ладно. Я уж подумал ты хочешь заблокировать мой удар. И всё же я сомневаюсь, что тебе нужно трогать свой огонь. Ты должен чувствовать свою волю, ты должен её ощущать, а не просто верить в её эффект! — он неспешно зашагал в одну сторону, затем в другую, не глядя на Марко, но посвящая все свои слова исключительно ему. — Именно поэтому тебе нужно больше времени на первый этап. Нет разницы, будешь ты себя трогать или просто сидеть – ты почуешь это. — он остановился задумался, резко повернулся к Марко и шагнул ближе. — Ты её уже нащупал, это правда. Возможно... Тебе нужен стимул, эмоциональный стимул для того, чтобы всё заработало как часы. Но не волнуйся, это лишь вопрос времени. К твоему пользованию, — он вдруг указал раскрытой рукой в сторону манекенов и толстенных металлических пластин, стоящих на одной из сторон восьмиугольной арены. — Бей, практикуй, совершенствуйся. Но пока научись хорошо её чувствовать. Ты должен знать, что ухватился за неё, быть в этом уверенным. Терпение, Марко, это только первый этап. Дальше будет интереснее. — внезапно он улыбнулся, похлопав врача пару раз по плечу.
— Хм. Дарос, — в тренировку вмешался Маккус, своим огромным ростом выделяясь на фоне этих двух. — Не будет ли лучше устроить спарринг? Воля, как мне думалось, пробуждается активнее в пылу сражения?
— Ты прав. Но что будет полезного в том, что я его просто отпизжу? Хотя... Хы. Хы-хы. — он по-злодейски, действительно по-гадски прищурился, так же улыбаясь, но в один момент вернул себе спокойствие. — Пусть фундамент себе протопчет хорошенько. Не бывает всего за один день. Хотя того, чего достиг он сейчас, я добавился много дней.
— Понятно... Марко, если тебе нужна будет помощь – я всегда рад помочь тебе. Не то чтобы я сильно желаю избивать тебя, чтобы ты себя трогал...
— А насчёт Альфераца... В том и дело, вы двое – два ходячих бедствия. Ссоритесь – окружающие страдают, не ссоритесь – тоже. Вы будто друг друга за детей держите, не знаю. Короче, чё я объясняюсь?! Тренируйся давай, а не языком чеши! Я задание тебе дал. Продолжение завтра.
И Белый Волк покинул Феникса, оставляя того в одиночестве... Ну, правда рядом ещё был Маккус, но дед, в силу неимения воли, не сильно поможет в её изучении.
Марко удивил своим необычным подходом к изучению воли, такого Дарос уж точно не ожидал! Он опустил уголки своих губ и покивал, левая рука прильнула к подбородку, чуть потирая его. Но быстро рука вернулась обратно на своё место — на пояс.
— Ладно-ладно. Я уж подумал ты хочешь заблокировать мой удар. И всё же я сомневаюсь, что тебе нужно трогать свой огонь. Ты должен чувствовать свою волю, ты должен её ощущать, а не просто верить в её эффект! — он неспешно зашагал в одну сторону, затем в другую, не глядя на Марко, но посвящая все свои слова исключительно ему. — Именно поэтому тебе нужно больше времени на первый этап. Нет разницы, будешь ты себя трогать или просто сидеть – ты почуешь это. — он остановился задумался, резко повернулся к Марко и шагнул ближе. — Ты её уже нащупал, это правда. Возможно... Тебе нужен стимул, эмоциональный стимул для того, чтобы всё заработало как часы. Но не волнуйся, это лишь вопрос времени. К твоему пользованию, — он вдруг указал раскрытой рукой в сторону манекенов и толстенных металлических пластин, стоящих на одной из сторон восьмиугольной арены. — Бей, практикуй, совершенствуйся. Но пока научись хорошо её чувствовать. Ты должен знать, что ухватился за неё, быть в этом уверенным. Терпение, Марко, это только первый этап. Дальше будет интереснее. — внезапно он улыбнулся, похлопав врача пару раз по плечу.
— Хм. Дарос, — в тренировку вмешался Маккус, своим огромным ростом выделяясь на фоне этих двух. — Не будет ли лучше устроить спарринг? Воля, как мне думалось, пробуждается активнее в пылу сражения?
— Ты прав. Но что будет полезного в том, что я его просто отпизжу? Хотя... Хы. Хы-хы. — он по-злодейски, действительно по-гадски прищурился, так же улыбаясь, но в один момент вернул себе спокойствие. — Пусть фундамент себе протопчет хорошенько. Не бывает всего за один день. Хотя того, чего достиг он сейчас, я добавился много дней.
— Понятно... Марко, если тебе нужна будет помощь – я всегда рад помочь тебе. Не то чтобы я сильно желаю избивать тебя, чтобы ты себя трогал...
— А насчёт Альфераца... В том и дело, вы двое – два ходячих бедствия. Ссоритесь – окружающие страдают, не ссоритесь – тоже. Вы будто друг друга за детей держите, не знаю. Короче, чё я объясняюсь?! Тренируйся давай, а не языком чеши! Я задание тебе дал. Продолжение завтра.
И Белый Волк покинул Феникса, оставляя того в одиночестве... Ну, правда рядом ещё был Маккус, но дед, в силу неимения воли, не сильно поможет в её изучении.
Диего Эль-Пасо | Дагги Даг
~Островное приключение - квест на ДФ~
…Несколько часов спустя. Где-то в укрытии, среди трещин старого лабиринта…
Они добрались до полузасыпанного грота — низкий каменный карман в теле лабиринта, обрамлённый сухими, острыми, словно слоистыми челюстями стенами. возможно когда-то здесь текла подземная река, но теперь осталась лишь вязкая, влажная тишина и отдалённый гул. Камни под ногами были покрыты зелёной слизью, с потолка свисали старые, высохшие корни, а воздух отдавал гнилым мхом и железом. Сюда не проникал свет — только призрачное свечение от утихающего потока электричества на пальцах Диего освещало пространство зыбким, синеватым маревом. Шеймус тяжело опустился на плоский валун, опираясь на мачете как на костыль. Его плечо сочилось тёмной кровью, и каждый вдох сопровождался глухим, хриплым стоном. Он стянул ремни, удерживавшие сумки, и со звоном стекла положил их в сторону настолько аккуратно, насколько мог. Грудь ходила ходуном. Взгляд немного потускнел.
—Бля…, — слабо выдохнул он, глядя на рану, из которой вытекал вязкий сгусток крови, —Это вообще нормально выглядит? Или у меня теперь три плеча будет?..
Диего не ответил сразу. Он сидел чуть поодаль, спиной к стене, скрюченный, будто сломался. Его движения были скованными, прерывистыми. Бок, куда ударила плеть Хранителя, горел нестерпимой болью — словно кто-то засунул под кожу раскалённую проволоку. Каждый вдох давался с усилием, по губам ползла кровь. Он дрожащими пальцами вытаскивал содержимое аптечки: полупустой пузырёк с жидкостью, бинты, больше похожие на потрёпанные тряпки, порошок останавливающий кровь, тот самый, что они готовили с медведем и пинцет с ржавчиной по краям.
—Это… всё, что у нас есть, — прохрипел он, облизнув сухие губы, —Чистая тряпка, какая-то дрянь, которую я бы не стал даже пить… и железка. Поможет?
—Если я сдохну — скажи моей тушке, что я тебя найду и в аду надеру зад, — проворчал Шеймус, скрипя зубами, —Давай уже. Хер с ним.
Диего перекатился ближе, сдерживая стон. Каждое движение отзывалось болью — тупой, горячей, затихающей только на короткие секунды между вспышками головокружения. Он присел перед другом, вглядываясь в рану. Мясо выглядело нехорошо — вздувшееся, с рваными краями, багровое и зловещее. Запах был… неестественный.
—Только не дёргайся, — пробормотал он, и, прежде чем Шеймус успел ответить, плеснул антисептик прямо в рану. Реакция была мгновенной: кабан взревел, как зверь, камень под ним треснул от удара кулаком, и тишина подземелья на миг задрожала.
—МАТЬ ТВОЮ!! — выдохнул Шеймус сквозь зубы. Он зажмурился, пальцы вонзились в землю, —Ты… ты не хирург, ты палач… грёбаный садист!
—Жалуйся в суд, — прохрипел Диего, поджимая губы, — Я тебе говорил, не дёргайся, — после своеобразной дезинфекции, Гиен засыпал ранение порошком, а после вдавил туда тряпку, накладывая импровизированную повязку. Закрепил её при помощи кусочка разорванной брезентовой лямки. Пальцы дрожали. Шерсть на запястьях слиплась от крови. Но он продолжал. Только закончив с Шеймусом, он рухнул назад, прижав ладонь к собственному боку. Кровь всё ещё шла — реже, но уверенно. Боль была пульсирующей, с нарастающими волнами. Гиен чувствовал, как хрипеет дыхание, как глаза сами закрываются. Голова гудела. Во рту — горький вкус железа и злости.
—Слушай…, — раздался голос Шеймуса, более хриплый, но уже спокойнее. Кабан откинулся на спину, уставившись в потолок, —Если я загнусь тут… ты хоть цветы эти продай дорого. Пусть от меня хоть кому-то польза будет.
—Никуда ты не загнёшься, — буркнул Диего, — Ты слишком упрямый. Даже смерть тебя обходит стороной, чтоб не связываться, — Гиен кое-как с обращался с мыслями и тоже сыпанул порошка на рану. Безболезненная штука, но крайне неприятная по ощущениям. Но как говорится - выбирать не приходится. Кабан же хрипло рассмеялся. Смех перешёл в кашель, затем снова в тишину. Мир вокруг будто сжался. Остались только они двое. Камни, кровь, холодная влага на коже, липкий запах гнили и отголоски боя, всё ещё пульсирующие в теле.
~Островное приключение - квест на ДФ~
…Несколько часов спустя. Где-то в укрытии, среди трещин старого лабиринта…
Они добрались до полузасыпанного грота — низкий каменный карман в теле лабиринта, обрамлённый сухими, острыми, словно слоистыми челюстями стенами. возможно когда-то здесь текла подземная река, но теперь осталась лишь вязкая, влажная тишина и отдалённый гул. Камни под ногами были покрыты зелёной слизью, с потолка свисали старые, высохшие корни, а воздух отдавал гнилым мхом и железом. Сюда не проникал свет — только призрачное свечение от утихающего потока электричества на пальцах Диего освещало пространство зыбким, синеватым маревом. Шеймус тяжело опустился на плоский валун, опираясь на мачете как на костыль. Его плечо сочилось тёмной кровью, и каждый вдох сопровождался глухим, хриплым стоном. Он стянул ремни, удерживавшие сумки, и со звоном стекла положил их в сторону настолько аккуратно, насколько мог. Грудь ходила ходуном. Взгляд немного потускнел.
—Бля…, — слабо выдохнул он, глядя на рану, из которой вытекал вязкий сгусток крови, —Это вообще нормально выглядит? Или у меня теперь три плеча будет?..
Диего не ответил сразу. Он сидел чуть поодаль, спиной к стене, скрюченный, будто сломался. Его движения были скованными, прерывистыми. Бок, куда ударила плеть Хранителя, горел нестерпимой болью — словно кто-то засунул под кожу раскалённую проволоку. Каждый вдох давался с усилием, по губам ползла кровь. Он дрожащими пальцами вытаскивал содержимое аптечки: полупустой пузырёк с жидкостью, бинты, больше похожие на потрёпанные тряпки, порошок останавливающий кровь, тот самый, что они готовили с медведем и пинцет с ржавчиной по краям.
—Это… всё, что у нас есть, — прохрипел он, облизнув сухие губы, —Чистая тряпка, какая-то дрянь, которую я бы не стал даже пить… и железка. Поможет?
—Если я сдохну — скажи моей тушке, что я тебя найду и в аду надеру зад, — проворчал Шеймус, скрипя зубами, —Давай уже. Хер с ним.
Диего перекатился ближе, сдерживая стон. Каждое движение отзывалось болью — тупой, горячей, затихающей только на короткие секунды между вспышками головокружения. Он присел перед другом, вглядываясь в рану. Мясо выглядело нехорошо — вздувшееся, с рваными краями, багровое и зловещее. Запах был… неестественный.
—Только не дёргайся, — пробормотал он, и, прежде чем Шеймус успел ответить, плеснул антисептик прямо в рану. Реакция была мгновенной: кабан взревел, как зверь, камень под ним треснул от удара кулаком, и тишина подземелья на миг задрожала.
—МАТЬ ТВОЮ!! — выдохнул Шеймус сквозь зубы. Он зажмурился, пальцы вонзились в землю, —Ты… ты не хирург, ты палач… грёбаный садист!
—Жалуйся в суд, — прохрипел Диего, поджимая губы, — Я тебе говорил, не дёргайся, — после своеобразной дезинфекции, Гиен засыпал ранение порошком, а после вдавил туда тряпку, накладывая импровизированную повязку. Закрепил её при помощи кусочка разорванной брезентовой лямки. Пальцы дрожали. Шерсть на запястьях слиплась от крови. Но он продолжал. Только закончив с Шеймусом, он рухнул назад, прижав ладонь к собственному боку. Кровь всё ещё шла — реже, но уверенно. Боль была пульсирующей, с нарастающими волнами. Гиен чувствовал, как хрипеет дыхание, как глаза сами закрываются. Голова гудела. Во рту — горький вкус железа и злости.
—Слушай…, — раздался голос Шеймуса, более хриплый, но уже спокойнее. Кабан откинулся на спину, уставившись в потолок, —Если я загнусь тут… ты хоть цветы эти продай дорого. Пусть от меня хоть кому-то польза будет.
—Никуда ты не загнёшься, — буркнул Диего, — Ты слишком упрямый. Даже смерть тебя обходит стороной, чтоб не связываться, — Гиен кое-как с обращался с мыслями и тоже сыпанул порошка на рану. Безболезненная штука, но крайне неприятная по ощущениям. Но как говорится - выбирать не приходится. Кабан же хрипло рассмеялся. Смех перешёл в кашель, затем снова в тишину. Мир вокруг будто сжался. Остались только они двое. Камни, кровь, холодная влага на коже, липкий запах гнили и отголоски боя, всё ещё пульсирующие в теле.
Вдалеке, в тени лабиринта, что-то скреблось. Но не приближалось.
—…Переживём, — прошептал Диего, прикрывая глаза, — Мы всегда выживаем.
К сожалению, этим двоим слишком хорошо было знакомо то, что выживание — далеко не подвиг. Это проклятие. Но они примут его. Снова. Как обычно. И вновь снова. Пока не дойдут до конца. Или не исчезнут вместе с этим островом…
Воздух за пределами Лабиринта был едва менее гнетущим, чем внутри. Ветра не было вовсе — только влажная, душная тишина, и всё тот же тяжёлый, застоявшийся запах гнили, впитавшийся в камни и землю. Шеймус, хромая, вытащил ногу из последнего пролома в плитах и тяжело выдохнул.
—Я как будто родился заново… только через задницу, — пробурчал он, оглядывая раненую конечность. Диего шёл впереди, опустив уши и держа сосуды с Цветками Мертвеца осторожно, словно дитя. Кровь уже подсыхала на его мехе, слипая шерсть клочьями. В голове у гиены гудело, но его глаза блестели — смесью удовлетворения, ярости и едва сдерживаемого возбуждения. Бой зажёг в нём ту искру, что никогда не умирала окончательно и ждала своего часа. Они шли по узкой тропе, ведущей от лабиринта к более открытым местам острова, когда странный звук пронёсся над их головами. Ш-ш-ш-ш… Словно кто-то быстро полз по камням. Диего моментально замер, подняв уши. Шеймус тоже остановился, нахмурившись. Из-за туманной завесы перед ними выползли первые тени. Каменные змеи. Существа, сросшиеся с землёй, их тела были покрыты природной бронёй из обломков породы. Они шипели и скрежетали своими окаменевшими чешуями о землю. Глаза — два пустых угля — смотрели на путников без капли разума, только с голодной, инстинктивной жаждой. Их было много. Слишком много.
—Не было печали, а это что за чертовщина?! — крикнул Шеймус, выхватывая мачете. Диего ощерился, отступая боком. В его пальцах опять вспыхнули слабые искры.
—Быстрее! Вероятно их привлекла кровь! — прорычал гиен, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее. Первый каменный змей прыгнул на них, раскрыв пасть, полную каменных зубов. Шеймус перехватил удар, отступив вбок и с глухим ударом вонзив лезвие в шершавую кожу змеи, вызвав всплеск каменной крошки и мерзкий скрежет. Существо завизжало, извиваясь, а следом к ним уже неслась вся стая. Диего прыгнул на ближайшую тварь, смог кое-как увернутся от удара хвоста и ткнул зверя в морду разрядом. Эффект был минимальным — змей дёрнулся, попросту ослеплённый, но не пал.
—Ожидаемо, они не поддаются, — рявкнул гиен, снова отпрыгивая назад, стараясь не опереться на болезненную сторону. Стая сужала кольцо. Тропа была узкой — им было некуда отступать. Шеймус, ругаясь как сапожник, пытался удерживать змей на расстоянии, нанося короткие, тяжёлые удары, вгоняя мачете в швы между камнями на их шкурах. Он действовал с удивительной для своего вальяжного нрава эффективностью — но усталость, боль и истощение давали о себе знать.
—Иди, иди, иди! — заорал кабан. Диего выругался сквозь зубы, схватил один из сосудов зубами, а второй прижал к груди и рванул вперёд, зигзагами уклоняясь от кусающихся змей. Шеймус прикрывал его спину, отступая шаг за шагом, рубя и толкая нападающих. Змеи не унимались. Они шипели, их тела шуршали, оставляя глубокие борозды на камнях. Пара успела дотянуться до Диего — когти располосовали его спину. Гиен завыл от боли, но продолжил нестись вперёд, перепрыгивая через поваленные булыжники. Впереди показалась арка — старая каменная арка, вся обвитая корнями, ведущая прочь с тропы.
—Туда!! — громко сказал Диего, не разбирая дороги. Шеймус, задыхаясь, метнулся следом. Они едва проскользнули под аркой, когда потолок над входом обрушился, перекрыв проход за ними. Каменные змеи завизжали от злости, но остались по ту сторону завала. Тишина. Диего рухнул на землю, грубо дыша, сосуды с цветами всё ещё были у него в руках. Шеймус плюхнулся рядом, потирая плечо.
—Я так понял… тут вообще нельзя расслабляться? — прохрипел он, глядя на гиена. Диего расхохотался коротким, безумным смешком, вытирая кровь с морды.
—…Переживём, — прошептал Диего, прикрывая глаза, — Мы всегда выживаем.
К сожалению, этим двоим слишком хорошо было знакомо то, что выживание — далеко не подвиг. Это проклятие. Но они примут его. Снова. Как обычно. И вновь снова. Пока не дойдут до конца. Или не исчезнут вместе с этим островом…
Воздух за пределами Лабиринта был едва менее гнетущим, чем внутри. Ветра не было вовсе — только влажная, душная тишина, и всё тот же тяжёлый, застоявшийся запах гнили, впитавшийся в камни и землю. Шеймус, хромая, вытащил ногу из последнего пролома в плитах и тяжело выдохнул.
—Я как будто родился заново… только через задницу, — пробурчал он, оглядывая раненую конечность. Диего шёл впереди, опустив уши и держа сосуды с Цветками Мертвеца осторожно, словно дитя. Кровь уже подсыхала на его мехе, слипая шерсть клочьями. В голове у гиены гудело, но его глаза блестели — смесью удовлетворения, ярости и едва сдерживаемого возбуждения. Бой зажёг в нём ту искру, что никогда не умирала окончательно и ждала своего часа. Они шли по узкой тропе, ведущей от лабиринта к более открытым местам острова, когда странный звук пронёсся над их головами. Ш-ш-ш-ш… Словно кто-то быстро полз по камням. Диего моментально замер, подняв уши. Шеймус тоже остановился, нахмурившись. Из-за туманной завесы перед ними выползли первые тени. Каменные змеи. Существа, сросшиеся с землёй, их тела были покрыты природной бронёй из обломков породы. Они шипели и скрежетали своими окаменевшими чешуями о землю. Глаза — два пустых угля — смотрели на путников без капли разума, только с голодной, инстинктивной жаждой. Их было много. Слишком много.
—Не было печали, а это что за чертовщина?! — крикнул Шеймус, выхватывая мачете. Диего ощерился, отступая боком. В его пальцах опять вспыхнули слабые искры.
—Быстрее! Вероятно их привлекла кровь! — прорычал гиен, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее. Первый каменный змей прыгнул на них, раскрыв пасть, полную каменных зубов. Шеймус перехватил удар, отступив вбок и с глухим ударом вонзив лезвие в шершавую кожу змеи, вызвав всплеск каменной крошки и мерзкий скрежет. Существо завизжало, извиваясь, а следом к ним уже неслась вся стая. Диего прыгнул на ближайшую тварь, смог кое-как увернутся от удара хвоста и ткнул зверя в морду разрядом. Эффект был минимальным — змей дёрнулся, попросту ослеплённый, но не пал.
—Ожидаемо, они не поддаются, — рявкнул гиен, снова отпрыгивая назад, стараясь не опереться на болезненную сторону. Стая сужала кольцо. Тропа была узкой — им было некуда отступать. Шеймус, ругаясь как сапожник, пытался удерживать змей на расстоянии, нанося короткие, тяжёлые удары, вгоняя мачете в швы между камнями на их шкурах. Он действовал с удивительной для своего вальяжного нрава эффективностью — но усталость, боль и истощение давали о себе знать.
—Иди, иди, иди! — заорал кабан. Диего выругался сквозь зубы, схватил один из сосудов зубами, а второй прижал к груди и рванул вперёд, зигзагами уклоняясь от кусающихся змей. Шеймус прикрывал его спину, отступая шаг за шагом, рубя и толкая нападающих. Змеи не унимались. Они шипели, их тела шуршали, оставляя глубокие борозды на камнях. Пара успела дотянуться до Диего — когти располосовали его спину. Гиен завыл от боли, но продолжил нестись вперёд, перепрыгивая через поваленные булыжники. Впереди показалась арка — старая каменная арка, вся обвитая корнями, ведущая прочь с тропы.
—Туда!! — громко сказал Диего, не разбирая дороги. Шеймус, задыхаясь, метнулся следом. Они едва проскользнули под аркой, когда потолок над входом обрушился, перекрыв проход за ними. Каменные змеи завизжали от злости, но остались по ту сторону завала. Тишина. Диего рухнул на землю, грубо дыша, сосуды с цветами всё ещё были у него в руках. Шеймус плюхнулся рядом, потирая плечо.
—Я так понял… тут вообще нельзя расслабляться? — прохрипел он, глядя на гиена. Диего расхохотался коротким, безумным смешком, вытирая кровь с морды.
—Добро пожаловать на Тейсеру, приятель… Здесь расслабляются только трупы.
Путь от Лабиринта Каменных Садов занял практически день. Всё это время Диего и Шеймус почти не разговаривали: усталость, боль и осознание того, насколько опасным был каждый их шаг, висели в воздухе гнетущим грузом. Дорога постепенно вывела их за черту Вальдера — куда-то в промозглую низину за грандиозными стенами Рынка Сигеи. Здесь не было фонарей, не было жизни — лишь редкие чахлые кусты, одинокие стволы скрученных деревьев да влажная, серовато-зелёная жижа под ногами. Местные прозвали это место Трясиной Костей. Лапы вязли в грязи. Иногда под поверхностью что-то пузырилось и тихо вскипало, выделяя мерзкий запах тухлого мяса и болотных газов.
—Если тут и водятся виверны…, — проворчал Шеймус, отворачиваясь от очередного зловонного пузыря, —То я удивлюсь, что они не дохнут сразу, зунюхнуа здешний «аромат».
Диего шёл молча, настороженно прищурившись. Его поведение изменилось: он будто бы чувствовал угрозу в каждой тени, в каждом всплеске воды. Электро слабо потрескивало по его когтям, почти непроизвольно. И не зря. Трясина постепенно перешла в заброшенные болотистые холмы, где вода стояла по щиколотку, а редкие деревья вытягивали обнажённые корни к серому небу. Вдруг тишину разорвал страшный треск, похожий на звук рвущегося металла. Из глубины болота поднялась виверна. Она была массивной — больше лошади — с мелкими крыльями, покрытыми чешуёй, зелёно-бурой, как сама трясина. Её пасть была полна острых зубов, а глаза светились тусклым белым огнём. Когда она взмахнула крыльями, брызги грязи полетели во все стороны.
—О, чёрт… — выдохнул Шеймус, медленно отступая. Диего зарычал низко и угрожающе, шерсть на его загривке встала дыбом.
—Нам нужна только кровь, — прохрипел он, не отводя глаз от монстра.
—Ну да, а ты у неё спроси: Можно я немножко отолью? — буркнул кабан, сжимая рукоять оружия. Виверна зашипела и ринулась вперёд. Шеймус метнулся влево, уводя на себя удар. Диего взвыл и бросился вправо, под корни, стараясь зайти чудовищу в бок. Его когти скользили по мокрой земле, брюхо и лапы промокли в мерзкой жиже, но он не останавливался. Виверна повернулась за Шеймусом, махая крыльями так яростно, что ветер сваливал с ног. Кабан заорал что-то нечленораздельное и, срывая дыхание, прыгнул в сторону, оставляя в болоте широкую борозду. Виверна проскочила мимо на пару метров, вырывая клоки грязи когтями. И в этот миг Диего прыгнул. Он вцепился в бок твари, вонзив когти в подбрюшье. Виверна взревела, дико взбесилась и завалилась на бок, пытаясь сбросить гиену.
—Давай!! — крикнул Диего, как раз в тот момент, когда Шеймус уже был рядом. Он всадил мачете в сгиб между крылом и телом, туда, где шкура была тоньше всего. Виверна взвыла, заливая трясину кровью. Её удары становились всё слабее. Диего, задыхаясь, вытащил из сумки стеклянный сосуд и пытался наполнить ёмкость выделяющейся тёмной жидкостью. Каждое движение стоило ему сил — виверна всё ещё дёргалась, всё ещё пыталась бороться. Когда сосуд был полон, Диего оттолкнулся и откатился назад, кувыркаясь по грязи. Шеймус попытался добить монстра мощным ударом — глубоко в горло, прямо под череп. Мгновение ещё стояла странная, мёртвая тишина. Потом виверна осела в воду, распластав крылья, а болото вновь наполнилось тяжёлым бульканьем. Диего поднялся, еле дыша, но зато держа сосуд перед собой.
—Вторая часть готова… — хрипло проговорил он. Шеймус плюхнулся рядом, вытирая лезвие о грязь.
—И чего там дальше в списке безумств, а?
Гиен ухмыльнулся, вытирая кровь с морды тыльной стороной лапы:
—А теперь нам нужно найти тех, кто давно позабыл о том, что значит быть живым…Честно, у меня даже предположений нету.
—Что могу сказать, пойдём искать что-то подходящее под описание…ну или кого-то.
Они поднялись и не успев помниться, даже не предположив подобного исхода, услышали как позади них раздался истошный крик. Обернувшись, Минки узрели, как недавно убитая ими виверна вновь выползала из-под трясины, видимо снова готовая ринуться в бой.
Путь от Лабиринта Каменных Садов занял практически день. Всё это время Диего и Шеймус почти не разговаривали: усталость, боль и осознание того, насколько опасным был каждый их шаг, висели в воздухе гнетущим грузом. Дорога постепенно вывела их за черту Вальдера — куда-то в промозглую низину за грандиозными стенами Рынка Сигеи. Здесь не было фонарей, не было жизни — лишь редкие чахлые кусты, одинокие стволы скрученных деревьев да влажная, серовато-зелёная жижа под ногами. Местные прозвали это место Трясиной Костей. Лапы вязли в грязи. Иногда под поверхностью что-то пузырилось и тихо вскипало, выделяя мерзкий запах тухлого мяса и болотных газов.
—Если тут и водятся виверны…, — проворчал Шеймус, отворачиваясь от очередного зловонного пузыря, —То я удивлюсь, что они не дохнут сразу, зунюхнуа здешний «аромат».
Диего шёл молча, настороженно прищурившись. Его поведение изменилось: он будто бы чувствовал угрозу в каждой тени, в каждом всплеске воды. Электро слабо потрескивало по его когтям, почти непроизвольно. И не зря. Трясина постепенно перешла в заброшенные болотистые холмы, где вода стояла по щиколотку, а редкие деревья вытягивали обнажённые корни к серому небу. Вдруг тишину разорвал страшный треск, похожий на звук рвущегося металла. Из глубины болота поднялась виверна. Она была массивной — больше лошади — с мелкими крыльями, покрытыми чешуёй, зелёно-бурой, как сама трясина. Её пасть была полна острых зубов, а глаза светились тусклым белым огнём. Когда она взмахнула крыльями, брызги грязи полетели во все стороны.
—О, чёрт… — выдохнул Шеймус, медленно отступая. Диего зарычал низко и угрожающе, шерсть на его загривке встала дыбом.
—Нам нужна только кровь, — прохрипел он, не отводя глаз от монстра.
—Ну да, а ты у неё спроси: Можно я немножко отолью? — буркнул кабан, сжимая рукоять оружия. Виверна зашипела и ринулась вперёд. Шеймус метнулся влево, уводя на себя удар. Диего взвыл и бросился вправо, под корни, стараясь зайти чудовищу в бок. Его когти скользили по мокрой земле, брюхо и лапы промокли в мерзкой жиже, но он не останавливался. Виверна повернулась за Шеймусом, махая крыльями так яростно, что ветер сваливал с ног. Кабан заорал что-то нечленораздельное и, срывая дыхание, прыгнул в сторону, оставляя в болоте широкую борозду. Виверна проскочила мимо на пару метров, вырывая клоки грязи когтями. И в этот миг Диего прыгнул. Он вцепился в бок твари, вонзив когти в подбрюшье. Виверна взревела, дико взбесилась и завалилась на бок, пытаясь сбросить гиену.
—Давай!! — крикнул Диего, как раз в тот момент, когда Шеймус уже был рядом. Он всадил мачете в сгиб между крылом и телом, туда, где шкура была тоньше всего. Виверна взвыла, заливая трясину кровью. Её удары становились всё слабее. Диего, задыхаясь, вытащил из сумки стеклянный сосуд и пытался наполнить ёмкость выделяющейся тёмной жидкостью. Каждое движение стоило ему сил — виверна всё ещё дёргалась, всё ещё пыталась бороться. Когда сосуд был полон, Диего оттолкнулся и откатился назад, кувыркаясь по грязи. Шеймус попытался добить монстра мощным ударом — глубоко в горло, прямо под череп. Мгновение ещё стояла странная, мёртвая тишина. Потом виверна осела в воду, распластав крылья, а болото вновь наполнилось тяжёлым бульканьем. Диего поднялся, еле дыша, но зато держа сосуд перед собой.
—Вторая часть готова… — хрипло проговорил он. Шеймус плюхнулся рядом, вытирая лезвие о грязь.
—И чего там дальше в списке безумств, а?
Гиен ухмыльнулся, вытирая кровь с морды тыльной стороной лапы:
—А теперь нам нужно найти тех, кто давно позабыл о том, что значит быть живым…Честно, у меня даже предположений нету.
—Что могу сказать, пойдём искать что-то подходящее под описание…ну или кого-то.
Они поднялись и не успев помниться, даже не предположив подобного исхода, услышали как позади них раздался истошный крик. Обернувшись, Минки узрели, как недавно убитая ими виверна вновь выползала из-под трясины, видимо снова готовая ринуться в бой.
Безусловно парни не хотели с ней цапаться, ведь нужный ингредиент добыт, а потому попросту побежали куда глаза глядели, лишь бы оторваться от зверюги…
Диего и Шеймус брели вдоль подножия горы, прокладывая путь сквозь редкие заросли и каменистые тропы. Раны всё ещё ныли, но время и кое-какие лечебные манипуляции позволили им хоть немного прийти в себя. Кабан лениво жевал травинку, изредка поглядывая на товарища. Гиен же шёл молча, время от времени оглядываясь на далёкий горизонт, будто пытаясь что-то понять.
—Слушай, Дагги, — начал Шеймус, выплюнув траву, —А вот ты когда-нибудь думал, что будет, когда всё кончится? Ну, типа, конец приключения.
Диего, не оборачиваясь, лишь тихо хмыкнул.
—Я никогда не думаю о конце, — протянул он, не глядя на кабана, —Я просто иду вперёд. Если загадывать наперёд, можно свихнуться.
—Это-то да… Но вдруг окажется, что всё не стоило того? — Шеймус задумчиво потёр подбородок, —Ну, все эти раны, драки, бредни алхимиков и прочая чушь.
—А если стоило? — резко ответил Диего, не сдержавшись. В голосе прозвучала нотка раздражения, — Знаешь, что меня бесит, Танк? Люди, которые хотят гарантии. Хотят знать, что их усилия не пропадут даром.
—Да я просто спросил…, — буркнул кабан, но сразу притих, видя, как шерсть гиена нервно подрагивает.
—Я…, — Диего на миг осёкся, пытаясь найти правильные слова, — Я просто не могу иначе. Если останавливаться на каждом шагу и думать, а стоило ли вообще идти, то можно забыть, зачем пошёл…
Молчание на мгновение накрыло их, словно холодная тень горы. Наконец, Шеймус кивнул, осознавая, что спорить бесполезно.
—А вообще, не спрашивай у меня такую херню. Кто я по твоему? Учитель философии или химик?! — неожиданно Диего возмутился, переваливая разговор в другую манеру. Кабан сразу это подметил, слишком прямой намёк.
—Да ладно, понял я, понял. Гоним вперёд, пока не сдохнем, — он хмыкнул, поправив перевязь на плече. Путь привёл их к заброшенной шахте — чёрный провал, зияющий в камне, словно пасть древнего зверя. Ржавые вагонетки, перекошенные рельсы, а над входом — выцветшая вывеска, на которой едва читалось: «Шахта Гурджа».
—Хех, похоже на логово какого-нибудь подземного червя, — пробурчал Шеймус, осторожно подходя к входу.
—Или гнездо воспоминаний, — тихо ответил Диего, вглядываясь в заброшенную темноту, —Место, где время остановилось.
Таллахасси медленно повернул морду в сторону брата, приподняв бровь.
—Очень странные ассоциации у тебя…, — подметил Кабан, почесав себя за ухом. Иногда даже он выбивался из диалога.
—А они когда то были нормальными? — подытожил Эль-Пасо разводя лапами в сторону… Внутри было сыро и холодно. Под ногами поскрипывали прогнившие доски, а где-то вдалеке слышалось тихое журчание подземного ручья. Но вдруг они ощутили нечто странное — лёгкий сквозняк, приносящий еле различимый запах гари и ржавчины.
—Ты тоже это чувствуешь? — прошептал Шеймус. Прежде чем Диего ответил, из тьмы донёсся глубокий голос, хриплый и протяжный, как стон старой двери:
—Зачем пришли… сюда?
Из глубины выступили тени — изломанные фигуры людей, закованных в цепи, с пустыми глазами и глубокими ранами на телах. Их движения были медленными, но не агрессивными — скорее усталыми, как если бы даже существование стало непосильной ношей.
—Мы…, — начал Диего, пытаясь подобрать нужные слова. Ему подсказывало нутро, что не стоило быть слишком дерзким и резвым, —Мы ищем один ингредиент. Тех, кто давно позабыл, что такое жизнь. Возможно их пепел или что-то иное.
Призраки на мгновение замерли, будто прислушиваясь к его словам. Один из них, высокий человек с массивными руками, сделал шаг вперёд.
—Жизнь? — протянул он, —Как погляжу, ты думаешь, что знаешь, что это?
—Для нас это движение, боль, борьба, — ответил гиен не особо задумываясь, пока ощущал довольно холодный взгляд пустых глаз, —А для вас?
—Мы давно предали забвению подобные воспоминания…, — хрипло ответил другой призрак, прикоснувшись к кандалам на своих руках, —Мы помним только руду, камень и тяжесть цепей. Время стёрло даже образы минувшей свободы.
Диего и Шеймус брели вдоль подножия горы, прокладывая путь сквозь редкие заросли и каменистые тропы. Раны всё ещё ныли, но время и кое-какие лечебные манипуляции позволили им хоть немного прийти в себя. Кабан лениво жевал травинку, изредка поглядывая на товарища. Гиен же шёл молча, время от времени оглядываясь на далёкий горизонт, будто пытаясь что-то понять.
—Слушай, Дагги, — начал Шеймус, выплюнув траву, —А вот ты когда-нибудь думал, что будет, когда всё кончится? Ну, типа, конец приключения.
Диего, не оборачиваясь, лишь тихо хмыкнул.
—Я никогда не думаю о конце, — протянул он, не глядя на кабана, —Я просто иду вперёд. Если загадывать наперёд, можно свихнуться.
—Это-то да… Но вдруг окажется, что всё не стоило того? — Шеймус задумчиво потёр подбородок, —Ну, все эти раны, драки, бредни алхимиков и прочая чушь.
—А если стоило? — резко ответил Диего, не сдержавшись. В голосе прозвучала нотка раздражения, — Знаешь, что меня бесит, Танк? Люди, которые хотят гарантии. Хотят знать, что их усилия не пропадут даром.
—Да я просто спросил…, — буркнул кабан, но сразу притих, видя, как шерсть гиена нервно подрагивает.
—Я…, — Диего на миг осёкся, пытаясь найти правильные слова, — Я просто не могу иначе. Если останавливаться на каждом шагу и думать, а стоило ли вообще идти, то можно забыть, зачем пошёл…
Молчание на мгновение накрыло их, словно холодная тень горы. Наконец, Шеймус кивнул, осознавая, что спорить бесполезно.
—А вообще, не спрашивай у меня такую херню. Кто я по твоему? Учитель философии или химик?! — неожиданно Диего возмутился, переваливая разговор в другую манеру. Кабан сразу это подметил, слишком прямой намёк.
—Да ладно, понял я, понял. Гоним вперёд, пока не сдохнем, — он хмыкнул, поправив перевязь на плече. Путь привёл их к заброшенной шахте — чёрный провал, зияющий в камне, словно пасть древнего зверя. Ржавые вагонетки, перекошенные рельсы, а над входом — выцветшая вывеска, на которой едва читалось: «Шахта Гурджа».
—Хех, похоже на логово какого-нибудь подземного червя, — пробурчал Шеймус, осторожно подходя к входу.
—Или гнездо воспоминаний, — тихо ответил Диего, вглядываясь в заброшенную темноту, —Место, где время остановилось.
Таллахасси медленно повернул морду в сторону брата, приподняв бровь.
—Очень странные ассоциации у тебя…, — подметил Кабан, почесав себя за ухом. Иногда даже он выбивался из диалога.
—А они когда то были нормальными? — подытожил Эль-Пасо разводя лапами в сторону… Внутри было сыро и холодно. Под ногами поскрипывали прогнившие доски, а где-то вдалеке слышалось тихое журчание подземного ручья. Но вдруг они ощутили нечто странное — лёгкий сквозняк, приносящий еле различимый запах гари и ржавчины.
—Ты тоже это чувствуешь? — прошептал Шеймус. Прежде чем Диего ответил, из тьмы донёсся глубокий голос, хриплый и протяжный, как стон старой двери:
—Зачем пришли… сюда?
Из глубины выступили тени — изломанные фигуры людей, закованных в цепи, с пустыми глазами и глубокими ранами на телах. Их движения были медленными, но не агрессивными — скорее усталыми, как если бы даже существование стало непосильной ношей.
—Мы…, — начал Диего, пытаясь подобрать нужные слова. Ему подсказывало нутро, что не стоило быть слишком дерзким и резвым, —Мы ищем один ингредиент. Тех, кто давно позабыл, что такое жизнь. Возможно их пепел или что-то иное.
Призраки на мгновение замерли, будто прислушиваясь к его словам. Один из них, высокий человек с массивными руками, сделал шаг вперёд.
—Жизнь? — протянул он, —Как погляжу, ты думаешь, что знаешь, что это?
—Для нас это движение, боль, борьба, — ответил гиен не особо задумываясь, пока ощущал довольно холодный взгляд пустых глаз, —А для вас?
—Мы давно предали забвению подобные воспоминания…, — хрипло ответил другой призрак, прикоснувшись к кандалам на своих руках, —Мы помним только руду, камень и тяжесть цепей. Время стёрло даже образы минувшей свободы.
Шеймус почесал затылок и бросил быстрый взгляд на товарища.
—Так и чего ж вы тут торчите? Ну ушли бы уже… куда там души уходят.
«Или кто вы вообще такие» — сразу пронеслось в голове Танка. Предположить то он мог, но по факту в жизни их не встречал и не был уверен в правоте.
—Не можем, — тихо ответил старший призрак, —Нас удерживают цепи, пропитанные кровью и трудом. Пока их не разрушат, мы останемся здесь — тенью прошлого.
—И как их сломать? — уточнил Диего, оглядываясь.
—Нужна искра… пробуждение от вечного сна. Но мы уже давно мертвы — нет ни силы, ни желания искать её.
Минк подошёл ближе, аккуратно подняв с земли ржавую цепь. Его взгляд смягчился.
—Искра…, — он протянул лапу, пытаясь вызвать хотя бы слабый заряд. Едва заметная искорка скользнула по когтям и исчезла. Призраки замерли, их фигуры слегка задрожали, словно оживая от короткого всполоха.
—Вижу восприняли Вы это буквально, что же… — прошептал один из них, обрываясь на самом интересном, —Твой путь только начинается, путник. Может, искра в твоём сердце разгорится, когда придёт время. А пока… возьми это, — он осторожно снял с шеи железный медальон, покрытый налётом времени, —Это был символ надежды, когда мы ещё помнили, каково это жить.
Диего взял медальон, ощущая его холод на ладони.
—Если найдёшь способ освободить нас — вернись, — тихо попросил призрак.
Шеймус молча кивнул, уважая тишину этого места. Гиен же, спрятав медальон, отступил, ещё раз оглянувшись на блеклые тени, которые снова замерли, словно статуи.
—Пошли, Танк, — прошептал он, будто не желая тревожить чужие страдания, —Мы ещё вернёмся.
Они покинули шахту, а холодный ветер провожал их долгим, печальным вздохом.
Когда они наконец отошли от шахты на приличное расстояние, Шеймус присел на валун и с шумом выдохнул, вытирая со лба холодный пот. Гиен молчал, всё ещё крепко сжимая в лапе ржавый медальон, словно пытаясь уловить остаточное тепло от рук призрака.
—Слушай, Дагги…, — Кабан растёр уставшие плечи, чувствуя, как мурашки всё ещё бегают по коже, —Я, конечно, не особо то трус, но это… Это было чертовски жутко.
—Жутко? — Минк на миг задержал взгляд на металлическом символе, будто боясь разжать пальцы, — Я бы сказал… тоскливо.
—Да какая там тоска! — Шеймус сдавленно рассмеялся, но в голосе слышалось нервное подрагивание, —Мёртвые парни, в цепях, с пустыми глазами… Да я чуть копыта не откинул, когда они заговорили!
—А ты не подумал, что им, возможно, тоже страшно? — Диего медленно присел рядом, разглядывая землю под ногами, —Они ведь… остались там навечно. Забытые. Заброшенные. Даже смерть их не освободила.
Шеймус осёкся, на мгновение смутившись. Он даже не подумал об этом — в тот момент в голове крутилась лишь одна мысль: как бы не стать таким же призраком, как они.
—Никогда не думал, что… мёртвым может быть страшно, — пробормотал он, глядя куда-то вдаль.
—Возможно, они просто… застряли в этой шахте, как мухи в паутине, — продолжил Диего, мрачно ухмыляясь, —Если честно, это напомнило нашу жизнь до того, как мы сбежали.
Шеймус закрыл глаза и громко выдохнул, пытаясь избавиться от ощущения, будто мертвецкие взгляды всё ещё сверлят ему затылок.
—Дьяволова работа… — пробормотал он, потянувшись за флягой и сводя разговоры о прошлом на нет. Всё же не самый приятный момент жизни, —Слушай, а почему они к нам не пристали? Могли ведь наброситься, а?
Гиен пожал плечами:
—Думаю, они поняли, что мы такие же.
—Эй, не гони, — Шеймус брезгливо поморщился, —Я ещё жив, спасибо.
—Живы ли мы? — тихо произнёс Диего, опуская взгляд на свои исцарапанные лапы, —Я не о теле… Я о душе. Иногда мне кажется, что я сам давно мёртв. Просто продолжаю идти по инерции.
Кабан покосился на него, осмысливая слова товарища.
—Ты о чём вообще? — пробурчал он, стараясь скрыть беспокойство.
—О том, что они сказали, — Диего сжал медальон сильнее, — Искра… Надежда. Пока она есть — ты жив. Но что, если ты её потерял и просто бродишь по жизни, не зная зачем? Разве не такой же ты призрак, как они?
—Так и чего ж вы тут торчите? Ну ушли бы уже… куда там души уходят.
«Или кто вы вообще такие» — сразу пронеслось в голове Танка. Предположить то он мог, но по факту в жизни их не встречал и не был уверен в правоте.
—Не можем, — тихо ответил старший призрак, —Нас удерживают цепи, пропитанные кровью и трудом. Пока их не разрушат, мы останемся здесь — тенью прошлого.
—И как их сломать? — уточнил Диего, оглядываясь.
—Нужна искра… пробуждение от вечного сна. Но мы уже давно мертвы — нет ни силы, ни желания искать её.
Минк подошёл ближе, аккуратно подняв с земли ржавую цепь. Его взгляд смягчился.
—Искра…, — он протянул лапу, пытаясь вызвать хотя бы слабый заряд. Едва заметная искорка скользнула по когтям и исчезла. Призраки замерли, их фигуры слегка задрожали, словно оживая от короткого всполоха.
—Вижу восприняли Вы это буквально, что же… — прошептал один из них, обрываясь на самом интересном, —Твой путь только начинается, путник. Может, искра в твоём сердце разгорится, когда придёт время. А пока… возьми это, — он осторожно снял с шеи железный медальон, покрытый налётом времени, —Это был символ надежды, когда мы ещё помнили, каково это жить.
Диего взял медальон, ощущая его холод на ладони.
—Если найдёшь способ освободить нас — вернись, — тихо попросил призрак.
Шеймус молча кивнул, уважая тишину этого места. Гиен же, спрятав медальон, отступил, ещё раз оглянувшись на блеклые тени, которые снова замерли, словно статуи.
—Пошли, Танк, — прошептал он, будто не желая тревожить чужие страдания, —Мы ещё вернёмся.
Они покинули шахту, а холодный ветер провожал их долгим, печальным вздохом.
Когда они наконец отошли от шахты на приличное расстояние, Шеймус присел на валун и с шумом выдохнул, вытирая со лба холодный пот. Гиен молчал, всё ещё крепко сжимая в лапе ржавый медальон, словно пытаясь уловить остаточное тепло от рук призрака.
—Слушай, Дагги…, — Кабан растёр уставшие плечи, чувствуя, как мурашки всё ещё бегают по коже, —Я, конечно, не особо то трус, но это… Это было чертовски жутко.
—Жутко? — Минк на миг задержал взгляд на металлическом символе, будто боясь разжать пальцы, — Я бы сказал… тоскливо.
—Да какая там тоска! — Шеймус сдавленно рассмеялся, но в голосе слышалось нервное подрагивание, —Мёртвые парни, в цепях, с пустыми глазами… Да я чуть копыта не откинул, когда они заговорили!
—А ты не подумал, что им, возможно, тоже страшно? — Диего медленно присел рядом, разглядывая землю под ногами, —Они ведь… остались там навечно. Забытые. Заброшенные. Даже смерть их не освободила.
Шеймус осёкся, на мгновение смутившись. Он даже не подумал об этом — в тот момент в голове крутилась лишь одна мысль: как бы не стать таким же призраком, как они.
—Никогда не думал, что… мёртвым может быть страшно, — пробормотал он, глядя куда-то вдаль.
—Возможно, они просто… застряли в этой шахте, как мухи в паутине, — продолжил Диего, мрачно ухмыляясь, —Если честно, это напомнило нашу жизнь до того, как мы сбежали.
Шеймус закрыл глаза и громко выдохнул, пытаясь избавиться от ощущения, будто мертвецкие взгляды всё ещё сверлят ему затылок.
—Дьяволова работа… — пробормотал он, потянувшись за флягой и сводя разговоры о прошлом на нет. Всё же не самый приятный момент жизни, —Слушай, а почему они к нам не пристали? Могли ведь наброситься, а?
Гиен пожал плечами:
—Думаю, они поняли, что мы такие же.
—Эй, не гони, — Шеймус брезгливо поморщился, —Я ещё жив, спасибо.
—Живы ли мы? — тихо произнёс Диего, опуская взгляд на свои исцарапанные лапы, —Я не о теле… Я о душе. Иногда мне кажется, что я сам давно мёртв. Просто продолжаю идти по инерции.
Кабан покосился на него, осмысливая слова товарища.
—Ты о чём вообще? — пробурчал он, стараясь скрыть беспокойство.
—О том, что они сказали, — Диего сжал медальон сильнее, — Искра… Надежда. Пока она есть — ты жив. Но что, если ты её потерял и просто бродишь по жизни, не зная зачем? Разве не такой же ты призрак, как они?
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)