[Норд Блю] Месса

Если прислушаться к Тору и представить, что отец всё ещё наблюдает за Лизой, лучше нисколько не становиться. В таком случае девушка чувствует вдвойне больше вины за всё, что успело произойти.

— Прости, что я потратила так много времени на слёзы, заместо того, чтобы сразу заняться делом, — совсем шёпотом сказала она, обращаясь только к родственнику и никому более.

Нужно было двигаться, подниматься с колен, зарабатывать деньги. Всё то время, что Лиза жалела себя, можно сказать, прошло впустую. Отец бы не оценил подобного...

Посмотрев на Берту, Лиза может сказать, что видит в ней единственную надежду для новой жизни. Выбирать, конечно, не приходится, но даже так душа девушки наполнилась вдохновением.

— Я никогда не забуду свои обиды и неудачи, — начала та, медленно поднимаясь с ног. — Но я бы хотела стать сильнее, обратив неудачи в опыт. Я бы также хотела подружиться с вами и, если не против, отправиться с вами в путь.

Чем больше она говорила, тем шире становилась улыбка. В её душе постепенно зарождалась надежда.

— Я надеюсь, ваши сердца сияют также ярко, как и ваши глаза сейчас. И если это так, вы, наверняка, очень добрые люди, которым я точно могу доверять. Вы уже приняли меня в лагерь, хотя мы никогда не виделись, за что я крайне благодарна...

Затем она почесала за затылком, вспоминая о приземлённых, нежели поэтичных вещах.

— Если опустить всё наивное, я отправляюсь в этот путь за знаниями, деньгами и, как я теперь думаю, друзьями. У вас тоже есть свои цели и я готова помочь всем, чем смогу, чтобы мы дошли до конца... Как-то так, наверное... ​

Квест-захват |Персиваль Монселе|

Ведро, предназначенное под мусор, было освежено и одиноко бы стояло в углу небольшой кухни, если бы отточенным броском в него не была заброшена чёрная плотная ткань. Не любил юноша тёмные рубашки, и лишь серебристые пуговицы спасали внешний вид седовласого наёмника на похоронах несколькими часами ранее. Весомое название для мероприятия, на коем гостей было всего-то два – мёртвое тело и его могильщик. Над островом скопилась хмурость, стянутая, как казалось, со всей территории четырёх морей, погоды, и ранним утром люди ещё не проснулись и, тем более, не покинули обители свои. На захоронении тела должны были присутствовать товарищи, но у каждого нашлась отговорка тотчас, когда время стало поджимать ко сборам. Монселе не оставили выбора, кроме как действовать самостоятельно. И поступить иначе он не мог. Убийца, не принимающий иные варварские способа избавления от тела, закапывал жертву, что при жизни своей ни разу не перешла дорогу ему. Чужая воля не равна своей, но чужая воля главнее, пока своя не имеется. И свежий холмик, с воткнутой в него лопатой, остался в одиночестве – без воли своей и без покровительства чужой.
Снял рубашку белобрысый юноша чрез голову, лишь быстрее, не отягощая процесс расстёгиванием тугих, из-за новизны, пуговиц, избавиться от мрачной одежды, что нагоняла впечатления малоприятные. Монселе отправил одежду в полёт, целясь в мусорное ведро, на опережение шустрому пернатому малышу, которому было интересно, что за «ворон» пролетел по диагонали комнаты. Юноша поставил воду кипятиться и направился к окну, где приподнял отодвинул задвинутую штору и взглянул на торговый дом, в коем жизнь ещё не кипела. Израненное тело в небольшом зеркальном отражении, что расположилось на дверце шкафа, выглядело отвратно, и Монселе, лишь недавно примирившийся с седыми волосами, переменившими кардинально внешнее обличие, вновь не трогал взглядом отражающие поверхности. Зато каждый участок тела уже не изнывал и не напоминал о недавних событиях. Прошло всего несколько дней с тех пор, как Фелл покинула мир живых, а мази Самма сотворили небольшое чудо, поставив Персиваля на ноги. Хотя аптекарь и настаивал, что раненому положено лежать и болеть, но тело требовало действия. Да и Спрайт не унимался, требуя постоянного подкорма, а значит – батареи было необходимо постоянно обновлять. И искать альтернативный способ питания – такими темпами птенец опорожнит кошелёк юноши ещё до того, как он покинет остров. Монселе раздвинул шторы по обе стороны, больше не гипнотизируя торговый дом, и выцепил висящую белую рубашку из шкафа, аккуратными движения надев оную. Вода вскипела, и белобрысый стрелок залил стеклянный заварочный чайник, затем накинул на себя пальто. Пока лепестки чайного шарика постепенно раскрывались и насыщали воду приятным янтарным цветом, Персиваль намеревался сходить на близкий рынок за реагентами. Планы оборвались, когда чёрный ден ден муши, располагающийся на одной из открытых полок, начал недовольно ворчать.
– Мысли: Ну, разумеется, а всё так хорошо складывалось.
Вспомните ли вы, как наш герой постоянно тормозил в дальнейших действиях, как только пиликанье достигало слуха его. Юноша всегда стремился переждать, надеялся на прекращение и последующую забывчивость о существовании такого наёмника, как он, ведь он знал, каждый раз, кто будет с ним разговаривать. Сейчас сложилось всё иначе – Монселе подошёл к улитке пугающе незамедлительно и ответил на звонок бодрым, даже раздражённым, голосом.
– Персиваль, – привычно начал разговор юноша с имени своего же.
– Перси… Я всё ждал твоего отчёта, но ты молчишь. Я уж думал, тебя пришила наша маленькая акробатка. Но вот до меня дошли сведения, что ты, к моему удивлению, всё же выполнил задание, – тон голоса, с той стороны, был таким же отстранённым, как и всегда.
– Да, Фелл «Стрела» мертва. Торговый дом Мессы под нашим контролем.
– Тогда скажи мне, щенок…

Резкая боль в груди заставила Персиваля уронить микрофон и упасть на колени. Уверенность в себе, перед этим человек, али существом, до которой он дошёл спустя столько времени, провалилась глубоко внутрь, пока кулак, словно желающий удержать её, сжимался всё крепче. Голова с прикрытыми глазами была опущена, пока взгляд через образовавшиеся щелочки цеплялся за текстуру напольного покрытия.
– … Почему это ты не сообщил мне о выполненной миссии? – Голос Ортхакса становился всё более взволнованным – Или ты решил, что после того, как смог выгнать мелкую сошку из гнезда, ты стал ценным активом?
Ортхакс говорил всё громче, пока Монселе держался в сознании из последних сил. Словно холодная рука схватила его сердце, нарушая работу. Ортхакс играючи вызвал у стрелка сердечный приступ.
– Когда я говорю лаять, ты лаешь. Когда я говорю лежать, ты падаешь. Когда я говорю умри…
Сердце резко перестало биться, и боль иглами вонзилась в мозг Персиваля. Снова ощущение близости смерти заполонили всё естество героя, который ощущал скорый конец.
– Мне не нужны строптивые выродки! – Теперь Ортхакс едва не кричал – Если ты не можешь следовать простым инструкциям, я расторгаю нашу сделку. Умри, Персиваль Монселе. Умри, как уже давно должен был.
– Я… Не сообщил… Вам… – Персиваль выдавливал каждое слово через силу, но если ничего не делать, последние крохи жизни скоро покинут его – Так как… работа не… закончена…
Боль отступила, а в ушах забарабанил пульс и звук мчащейся по сосудам крови.
– Поясни.
– Хоть… Фелл и мертва… – Смерть больше не кусала пятки, но возвращаться в мир живых было редкостной мукой, когда сердцу дали волю, болеть оно стало едва ли не сильнее – Множество её подручных всё ещё на острове. И они могут предпринять попытку вернуть себе прежнее положение и вновь контролировать всю торговлю на острове.
Ден ден муши замолчал на короткое время, что растянулось на вечность. Персиваль со склонённой головой продолжал вглядываться в половицы и пытался восстановить дыхание, чтобы лёгкие вновь научились набирать в себя столько воздуха, сколько им требуется, и дабы не было этого ощущения пустоты и нехватки внутри, сводящей с ума, что было неприятнейшим остатком после отступающей покалывающей боли. Раны тоже включились в симфонию страдания напоминанием о себе жгучестью. После минутного обдумывания Ортхакс ответил.
– Считай, что ты снова обманул свою смерть, шавка. Но это была последняя твоя оплошность. Впредь ты будешь отчитываться об успехе немедленно, а лучше заранее. Если ещё попытаешься показывать мне свои молочные зубки, мелочь, я оставлю тебя доживать последние секунды твоей жалкой ничтожной жизни без них.
Ден ден муши замолчал и расслабился, показывая, что сеанс связи закончен.
– Мысли: Пронесло. Власть этого ублюдка над моим телом простирается настолько далеко? Он в любой момент может просто остановить моё сердце, предрешив судьбу? Нужно что-то придумать. Как-то отделить себя от влияния этого маньяка. И сделать это как можно незаметнее. Сейчас это неважно. Теперь придётся с метлой и совочком выискивать всех притаившихся агентов «Стрелы». Иначе… Нет, сейчас не стоит забивать себе голову лишними мыслями. Главное – выторговать себе как можно больше времени и неважно, что для этого придётся делать.
Сопротивление – нет, оно зародилось, и оно отныне не умрёт. Уверенность можно ослабить, затоптать, но собственная воля, что окутывала его «Я» и вырывалась наружу, переставая быть чем-то самостоятельным и непостижимым, говорила в юноше вторым голосом. Тихий, настойчивый, властный шёпот, что шёл из глубины – не из сердца, как казалось, не принадлежащего по иронии судьбы ему, а прямиком из души, свободной и живой. Он его слышал. Начал слушать. Персивль поднялся с пола, в ходе экзекуции он даже не заметил, как упал.

Сердце продолжало протестовать от столь наглого нарушения графика сокращений, а сил в ногах едва хватало, чтобы стоять. Упав на стул, юноша взглянул на Спрайта. Казалось, что птица и сама была в шоке от увиденного происшествия и понимала, что произошло. Возможно, академик с Норд Гранда был прав, и птицы-гром действительно намного умнее прочих пернатых.
– Что, обжора? Если я не справлюсь, то кормить тебя будет некому. Так что ты и сам заинтересован, чтобы я смог переловить всех недоброжелателей на острове, – Персиваль усмехнулся по большей части от того, что он разговаривает с птицей.
Но Спрайт явно понял больше, чем полагалось птичьему мозгу – он задумчиво посмотрел в окно. Собирался дождь. Хмурость, грозящая небесным пальцем на похоронах, была лишь зарождением природной суровости. Интересно, как бы Ортхакс среагировал на захоронение тела, если бы Персиваль только рассказал о нём – сделал бы выводы, проигнорировал или рассердился. Иной раз юноша зарождал в себе интерес, что за личность представляет это существо. Насколько он безжалостен и каковы рамки его терпения. Но, играя с полнотой передаваемой информации, Монселе сам не замечал, насколько больше, чем остальные, прощупывает этого «человека». Белобрысый юноша, отошедший от страданий, наливал раскрывшийся чай себе в чашку и проследил за взглядом замолчавшего питомца. Его питомца, отныне и навсегда.
– Эгоист ты, пернатый. Только о еде и думаешь.
За окном уже разыгрался ливень и почти все люди укрылись под навесами. Казалось, что Месса в одночасье потеряла весь торговый настрой и стала простым островом, где люди влачили своё существование, борясь с превратностями судьбы. В квартире же Персиваля вновь собралась ячейка смутьянов в полном составе квартета.
– Да, дело нужное, но твои клиенты крайне… нетерпеливы, Персиваль, – начался разговор для зрителя со слов мужчины.
Юз всё не мог взять в толк, чем «клиенты» друга крепко держат его за все мягкие и причинные места, заставляя заниматься подобной работой. Деньги тут точно были ни при чём.
– Я ведь не покажусь идиотом, если скажу очевидную вещь?
Жак стоял, опершись о дверной портал.
– Нет, но мы почувствуем себя дураками, если вещь окажется не столь очевидной.
Самм сидел на кровати Персиваля, переводя взгляд на юнца.
– Нам, вроде как, нужно обезопасить тылы и укрепить свою власть в торговом доме, иначе на место Фелл просто придёт второй по званию, а нас отправят извиняться перед девчонкой.
– Ну, я знаю только один способ укрепления своего влияния. Поделиться пирогом с другими, – Юз скудно жестикулировал, высказываясь.
– Ты же не собрался заниматься благотворительностью? – включился и сам белобрысый юноша.
Персиваль недоумевал от вариантов, к чему могла вести эта фраза. Юз не был знаменит как тот, кто легко уступит часть прибыли.
– Отнюдь. Дались нам эти нахлебники. Люди без влияния как флигель – конъюнктура сменится, и они первыми набросят нам петли на шею. Нет, я говорю о серьёзных людях. Как насчёт торговых семей? Если приобщить их к управлению торговым домом, то мы гарантируем свою неприкосновенность.
– Или подольём масла в огонь.
Монселе сомневался в том, насколько идея была здравой, но он никогда не воротил капиталами, как Юз.
– Туши огонь пожаром. Эта система саморегулируется. Если решил откусить кусок тебе не причитающийся, желающих отобрать твой найдётся в достатке.
– Согласен. Если хочешь закрепить рынок, не клади все яйца в одну корзину. Если мы дадим часть дохода и власти влиятельным семьям, мы получим доступ к их ресурсам. В случае крайней нужды, – Самм согласился с Юзом.

– Что же, возможно это и имеет смысл. И как нам убедить их перейти на нашу сторону?
– Несложно. Мы же не требуем. Пока что. Мы предлагаем. Если кто-то не хочет, быстро окажется на обочине, просев в обороте. Так что убеждать необходимости не будет.
– А если вдруг? – Периваль приподнял бровь.
– Ладно. Я подниму архивы, уверен девять из десяти проворачивали нелегальные сделки, и то лишь потому, что последний работал через подставных.
– Мы будем их шантажировать?
– Боги, Персиваль, придёшь и сам всё увидишь. Когда ты стал таким параноиком?
– Когда едва не умер на Медвежьем острове.
– Вы упускаете главную задачу. Переговоры могут продлиться достаточно долго, пока все будут взвешивать свои «за» и «против». А нам нужно разыскивать подручных Фелл, – высказался Самм.
– О, а это я знаю как. У Юза же вся документация есть. Так пусть адреса работников поднимут, – воодушевился Жак.
– Ты думаешь, что они не имеют плана на подобный случай? Наверняка их дома уже оставлены и заминированы. Нет, они наверняка прячутся и нужно понять где, – задумался беловолосый юноша.
– Вчетвером мы город до старости обыскивать будем, – сказал аптекарь.
– Втроём. У меня и своих дел хватает, – заключил Юз.
– Тогда нам нужны ещё люди. Причём те, кто знают город и умеют искать, кого нужно, – отмахнулся рыжий агент.
– И кто бы это мог быть?
– Дозорные, – ухмылка Жака оказалась на грани маниакальности.
– А я говорил, что у пива странный вкус – Заявил Самм – Ты бредишь.
– Они даже меня не нашли в городе, хотя я каждый день на рынок наведываюсь, – сказал Монселе.
– Это потому, что у тебя награда большая, а значит – опасный. За жалование дозорного в петлю лезть мало желающих. К тому же, за тебя никто конкретный не платил. Или ты думаешь, что ты такой неприметный, особенно после заварушки в торговом доме?
– И что ты предлагаешь?
– У меня есть один знакомый среди них. Я без дела не сидел, своё дело знаю. Если он сведёт меня с офицером… или петля или людей Фелл найдут за нас.
– Что же, это похоже на план. На улице всё равно дождь, так что обсудим детали и утром приступим.
Ход дальнейших шагов обсуждался ещё несколько часов, а так как дождь не закончился – все четверо расположились, кто где мог, и никто не повернулся к Самму спиной за всю ночь. Доверие – это непозволительная роскошь даже в сложившейся ситуации.
Спустя пару дней Юз пригласил Персиваля в торговый дом на переговоры с представителями торговых семейств. День обещал быть не самым простым, ведь этих людей было необходимо уговорить с головой окунуться в мир подпольных сделок и надёжно вписать свои фамилии в список разыскиваемых, если всё пойдёт наперекосяк. В торговом доме дела шли как всегда. Со дня переполоха прошло уже несколько недель, так что всё, не в последнюю очередь благодаря Юзу, уже успело забыться. Едва юноша оказался на пороге, как нему подлетел один из клерков, сгибаясь в тактичном поклоне.
– Господин Монселе. Прошу, входите. Может, чаю? Хотя, что это я, глава торгового дома просил сопроводить Вас в зал для важных встреч, как только Вы явитесь, прошу за мной, – говорил шустро незнакомец.
Всё же связи творили с людьми чудеса. Прежде столь заискивающего отношения со стороны служащих было днём с огнём не сыскать. Но герой лишь кивнул и молча последовал за сопровождающим в знакомое крыло конторы. Память о тяжёлом бое пряталась в каждом кирпичике и деревяшке, хотя всё уже успели тщательно отреставрировать, что даже царапин не осталось. Вошёл юноша в переговорную, увидел с десяток незнакомых людей возраста от мала до велика, одетых в отличную друг от друга одежду, но все дорого и представительно. Юз уже распинался, описывая выгоды от присоединения к управляющему совету торгового дома, когда увидел своего друга в дверях.

– А, а вот и Вы, господин Монеле. Проходите, присаживайтесь.
Персиваль подошёл к единственному свободному месту с краю стола, возле молодого человека в вышитом чёрном костюме в цвет прилизанных волос. Юноша повернулся к гостю вполоборота, протягивая руку для рукопожатия.
– Господин Монселе, прямо таки честь видеть столь неожиданного преступника в подобном окружении. Моё имя Клефф Мюллоу, я рассчитываю на плодотворное сотрудничество.
– Господин Мюллоу, прошу отложить беседы на позже, – вмешался мужчина с пышными бакенбардами и в старомодном костюме, сидевший рядом с Клеффом.
– О, мои извинения, гоподин Фьор. Но, как мне кажется, большая часть из нас уже всё для себя решили, – смазливая улыбка не сходила с лица приветливого юноши.
Юз, как ни в чём ни бывало, продолжал речь о том, что готов разделить активы торгового дома для совместного управления, так как, раз его личность более не инкогнито, дела придётся вести намного более открыто, чем прежде. А для устойчивого бизнеса может быть полезно привлечь столь влиятельных людей, даже если это может означать некоторую потерю доходности.
– Это всё очень хорошо, но не хотите ли вы сказать, что хотите переложить часть ответственности за благосостояние торгового дома на наши кошельки? – Выразился мужчина в расшитом пиджаке и с густой шевелюрой русых волос, в которых местами проступала проседь – А учитывая присутствие разыскиваемого преступника, могу уверовать в то, что наша аффилированность к Вам может иметь печальные последствия для нашей репутации.
– А об этом, как мне кажется, лучше выскажется сам господин Монселе. Прошу, Вам слово.
Юз рукой указал на Персиваля, и все головы повернулись в его сторону.
– Мыли: Вот, чёрт. Сам не знал, как парировать, и теперь мне отдуваться. Удружил, дорогой друг, так удружил.
Персиваль поднялся с места и поправил немного примявшееся пальто, собирался с мыслями.
– Господа, безусловно, моё присутствие может смутить некоторых из вас…
Персиваль осёкся, так как Клефф жестом показал, что желает что-то сказать.
– Вы можете пропустить вводные, и прочую пустую болтовню. Господин Юз уже достаточно долго тратит наше время на малозначимые фразы. Скажите по существу.
– Раз Вы так хотите. Это всё трёп. Фелл заправляла в торговом доме уже достаточно долго и сформировала прочную агентурную сеть. После захвата торгового дома мы опасаемся возмездия с их стороны, так что мы предлагаем присутствующим получить источник стабильной прибыли в обмен на устойчивость своего положения. И я и Юз связаны с преступным подпольем…
– Я так и знал! – Фьор поднялся и демонстративно отошёл от стула – Это всё преступный заговор! Я не собираюсь порочить имя своей семьи и ввязываться в подпольную торговлю!
– Сядь на место, Калеб. Твои контрабандные сделки ни для кого не являются секретом, – вмешался мужчина, сидевший возле Юза.
– Это клевета!
– Апельсины, Калеб. Апельсины, – на лице мужчины выросла самодовольная ухмылка.
– Неееет – Затянул пожилой мужчина, рядом с высказавшимся человеком – Серьёзно?
– Абсолютно.
– Калеб, старый ты пройдоха, так ты торговал…
– Заткнись. Сажусь.
Фьор мгновенно помрачнел и сел обратно за стол с поникшей головой. Щелчок по носу оказался весьма болезненный. Люди за столом улыбались, глядя на то, как возникавший мужчина сел обратно. Все, кроме Персиваля, понимали, о чём идёт речь.
– Так о чём это я… - Демонстративно взял паузу Монселе – Да, нам известно о подпольных сделках, что вы проворачивали через торговый дом. Так что пытаться обелиться, смысла нет. Вы можете, как согласиться и получить больше влияния на торговлю на острове, так и можете отказаться и рассчитывать, что вас не подвинут менее щепетильные коллеги. Но, войдя в структуру дома, вы получите прямой доступ на чёрный рынок. А это уже немало, не так ли?
Персиваль сделал жест, словно все и сами прекрасно понимали, к чему он клонит.

– Если позволите, я бы разъяснил присутствующим Вашу позицию, кажется, я смог уловить суть вашей идеи – Вновь вмешался Клефф – Если присутствующие согласятся поддержать преступное подполье, то эти люди, которые и так неплохо раскинули свои сети на всей территории Четырёх морей и Гранд лайна, могут оказать и нам своё содействие. Ведь было бы удобно не ломать голову над решением неожиданных проблем, а попросить помощи у тех, кто на избегании законов собаку съел. К тому же, прямой выход на контрабандистов был бы нам весьма кстати. Я не говорю, что мы переведём всю свою деятельность в серую схему, но, порой, не тратиться на пошлины было бы очень неплохо.
Переговоры продлились ещё какое-то время, и некоторые из присутствующих меняли свою сторону то «за», то «против», но в конечном итоге все присутствующие согласились, что присоединяются или все или никто, иначе отказавшиеся рискую оказаться в незавидном положении. К тому же, иметь прямой доступ на чёрный рынок без нужды выплачивать посредникам, выглядело слишком лакомым куском, чтобы не облизнуться хотя бы раз. Все представители богатых семейств согласились войти в структуру торгового дома и предоставить свою поддержку на случай форс мажора. Результат оказался настолько положительным, насколько Персиваль мог рассчитывать. Сегодня преступное подполье запустило свои корни в торговлю Мессы настолько глубоко, насколько возможно. Осталось выгнать из почвы всех паразитов, дабы корням ничто не угрожало.
– Теряешь хватку, я думал ты языком чешешь получше, Персиваль.
Юз остался с другом в переговорной, когда все уже разошлись.
– Мало практики, к тому же, ты бросил меня в тот котёл весьма спонтанно.
– Рискованно было так открыто говорить о наших связях с преступным миром. Но не скажу, что это не возымело эффект. Твоя открытость расположила к нам несколько человек, а Клефф добил. Чаю?
– Нет, спасибо. Я сейчас не настроен пить что-либо простое. А связанного, подозреваю, у тебя нет.
– Друг мой, если у главы торгового дома чего-то нет, этого нет в Норд Блю. Пойдём в мой кабинет, я распоряжусь, чтобы нам заварили чайник.
Вкус связанного чая бодрил и пробуждал какие-то глубинные силы в организме беловолосого, от чего проблемы становились уже не настолько существенными, хотя бы в мыслях.
– Я всё не спрашивал. Как продвигается наше предприятие на Медвежьем? – спросил Персиваль, отнимая кружку ото рта.
– Неплохо. Голод городу пока не грозит, но мы делаем всё возможное, чтобы он маячил где-то на горизонте. Революционеры пока не слишком вмешиваются. Видимо, местный лидер не слишком хорош в разведке, так как всё не связал наши караваны и поставки оружия горцам. Но оно и к лучшему, чем дольше они не в курсе, тем меньше денег они получат на откупных.
– А на кого ты оставил тамошние дела?
– На себя. Связь не просто так придумали. Пришлось раскошелиться на ден ден муши, но лучше так, чем гадать, не прогадают ли агенты на месте. А если торговый дом устаканится под нашим контролем, так и совсем просто будет. Найду, кого поспособнее, и усажу контролировать наши дела. Создам свою торговую сеть, включу туда Самма. Его навыки в создании веселительных веществ иной раз поражают. Если подбрасывать ему идеи, он такого наваять может, что разбирать будут на фьючерсах. А ценные бумаги я люблю, ты меня знаешь. Что с Жаком?
– Он на свободе, а это уже хороший знак. Завтра у меня встреча с людьми из Морского дозора. Так что отсюда вытекает ещё один вопрос.
– Нееет…
Юз театрально опустил плечи.
– Да. Мне нужны будут деньги на первый взнос. Ценник за их избирательную слепоту они поставили не самый скромный.
– Вы меня разорить решили не иначе.
– Тебя? У тебя денег теперь возможно больше, чем у всего Медвежьего острова вместе взятого. Так что не прибедняйся. Я тебе компенсирую уже тем, что не требую свою долю от торговли оружием и твоего резкого продвижения до хозяина торговли на Мессе.
– Ладно, сколько тебе нужно? Миллион? Два?
– Почти.

Крик удивлённого Юза до сих пор стоял в ушах Персиваля. Этот человек слишком хорошо считал, особенно деньги, особенно – свои. Но успокаивало оного лишь то, что с отбытием Персиваля ценник будет скромнее. Но вряд ли бюджет торговца заметит эту досадную потерю. Прибыв на место встречи, непримечательный пирс возле маяка, что служил прежде для доставки провизии и предметов, необходимых в обслуживании, до того, как южный город разросся достаточно, чтобы проложить сюда дорогу, с чемоданчиком шелестящих белли Монселе оглянулся, высматривая дозорных, с которыми он должен переговорить. Пока никто не явился. Через десяток минут из-за камня неподалёку вынырнули два юноши в повседневной одежде рабочих среднего достатка: не слишком чистые, но и не замаравшиеся.
– Осёл ебёт бегемота. Пора веселиться.
Молодой парень в компании юноши повыше стояли и, по внешнему виду, немного нервничали.
– Что? – вопросил седовласый наёмник.
Персиваль недоумевал от произнесённых слов, так что больше одного слова он выдавить не смог.
– Осёл ебёт бегемота. Пора веселиться, - отозвался второй, но теперь уже оба нервничали заметно сильнее.
– Простите?
Монселе перевёл взгляд на более высокого парня.
– Жак сказал, что это пароль… - недоумевал первый, ведь ответа на «пароль» так и не последовало.
– Жака здесь нет. А осёл выебет Жака в дыру в черепе, что я ему организую при встрече. Вот ваши деньги.
Персиваль передал чемодан юноше повыше, и оный, с пристрастием, принялся рассматривать ношу.
– Настоящая дорогая кожа… – разве что не присвистнул дозорный.
– Ты дурной что ли? Буду я вам ещё на дорогой чемодан тратиться. Тебя бы в оценщики не взяли.
Ситуация уже начинала раздражать беловолосого юношу. Дозорный с чемоданом уложил кейс на руку, и свободной откинул крышку, рассматривал наличные. Второй, не в силах сдержать любопытство, подошёл к коллеге и так же взглянул на сумму, что он вряд ли заработает и за десять лет.
– Здесь всё? – поинтересовался дозорный без чемодана.
Злость уже пробирала наёмника, но он всё ещё сдерживался, как мог.
– Извини ещё раз, что?
Беловолосый наёмник даже наклонился, нависая над дозорным, словно скала, мало ли, что они были почти одного роста.
– Здесь все деньги? – не унимался вопрошающий.
– Нет, блин, я взял оттуда пару миллионов на карманные расходы – Драматическая пауза – Разумеется, тут все деньги, тупые ваши головы. Это же подкуп. Я плачу вам деньги, чтобы вы ослепли на один глаз и другим искали людей, которых я вам скажу. И именно так будут развиваться наши взаимоотношения. На кой хрен мне у вас воровать свои же деньги? А теперь передайте этот чемодан своему начальнику, и если вы что-нибудь тащите отсюда, прячьтесь в самые глубокие щели, что отыщите на этом острове. Потому как если вы решите меня кинуть, мир вашим могилам, которые ещё долго не найдут. А теперь я пошёл, не дай боги, ваша тупость заразна.
Персиваль обогнул юношей и в смешанных чувствах двинулся в направлении города. Оставалось лишь надеяться, что курьеры из этих молодчиков лучше, чем дозорные, и они не потеряют деньги по дороге. На счастье Жака, он на квартире Персиваля не появился и на протяжении следующих нескольких дней, как и весточки от дозорных, что заставляло задуматься о том, насколько те соблюдают условия сделки и не пребывает ли Жак сейчас в их казематах. Всё же рыжий умел прятаться от глаз, если был в этом заинтересован. Полезная черта для агента, но порой заставляла понервничать. Стук в дверь отвлёк беловолосого от очередного сеанса кормления птицы-гром. Отворил юноша дверь и увидел взвод морских дозорных при оружии.
– Персиваль Монселе? – спросил, по всей видимости, комвзвод.
– Проклятье…

Не зная, чего толком ожидать, Персиваль бросился к столу, где лежал его пистолет, но удар прикладом по горбу поставил точку в недописанной попытке к сопротивлению. Хомуты спешно оказались на руках юноши, делая дальнейшее сопротивление нецелесообразным. Взяв наёмника под руки, дозорные поставили его на ноги. Больше не били. Пока что.
– Вас разыскивает Морской дозор по множественным обвинениям. Прошу пройти с нами, вы можете хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано против Вас.
Больше никто не распинался перед Персивалем, а молча повели в расположение основных сил дозора. Путь был малоприятным. Казалось, что конвоирам доставляло определённое удовольствие, пока они ведут человека с наградой за голову под шестьдесят миллионов, а он – ничего не может сделать. А сопротивление в подобной ситуации, и без оружия, может оказаться не только бесполезным, но и ухудшающим положение. Монселе оказался введён на территорию опорного пункта, и на юношу были направлены все взгляды. Кое-кто даже завидовал коллегам, ведь за поимку такого преступника, наверняка, кого-то ждёт повышение по службе. Но тишина продолжала угнетать задержанного, кой уже успел проклясть, что доверился Жаку. Определённо точно их даже в одну камеру посадят. Но Персиваля не повели в казематы, а усадили на стул в комнате для допросов. Когда дозорные ушли, лишь тишина стала спутником героя. Примерно на пять долгих минут, когда дверь вновь открылась и в помещение вошёл офицер с довольной ухмылкой на лице и личным помощником.
– Персиваль Монселе, как мило, что вы зашли… - Затянул офицер – Я уже переживал, что не посетите нас со светским визитом.
– Я и не планировал. Мне казалось…
– А, ладно, хватит ломать комедию. Здесь только те, кто в курсе ситуации. Развяжи его, Хару.
Помощник офицера послушно подбежал к Персивалю и ловко ослабил путы на запястьях. Монселе принялся протирать ноющие суставы, глядя на офицера.
– Можно было бы и просто пригласить, и не устраивать цирк.
– И как бы это выглядело? Разыскиваемый преступник, Персиваль Монселе, приходит в расположение Морского Дозора попить чаю? Не смеши меня. Хотя можешь зайти на чашечку, как закончишь.
– Закончу? – Персиваль искренне удивился заявлению.
– Ну я же тебя не поболтать пригласил. Заводите крысёныша, – офицер повернулся к двери, произнося приказ.
В дверь вошёл, слащавого вида, мужчина, хотя внешний образ портили несколько синяков и разбухший глаз. Одежда, в её первоначальном виде, должна была выглядеть достаточно качественной и дорогой, но слой пыли и грязи, в довесок к паре порвавшихся швов, портили всё впечатление.
– Как и договаривались. Всех не нашли, но один был достаточно неаккуратным, чтобы засветиться. Мы уже задали ему пару своих вопросов, если ты не против. Так что теперь можешь спросить у него всё, что пожелаешь.
Персиваль поднялся со стула, как того жестом попросил помощник, и незнакомец занял место наёмника. Его развязывать никто не планировал.
– Не переусердствуй, или от тела сам избавляться будешь. И не вздумай выходить через главный вход. Мой помощник сопроводит тебя в мой кабинет. Нам есть что обсудить.
– Но товарищ старший лейтенант! Это незаконно! – не сдержался и выпалил помощник офицера.
– Мать твою так раз так, Хару, ты это осознал до того, как получил прибавку к жалованию или после? А теперь хватит тупить и делай, что сказано. Меньше умничаешь, больше премия. Пойдём, не будем мешать уважаемым господам беседовать.
Офицер с помощником и дозорными, что привели подручного Фелл, покинули комнату для допросов и закрыли за собой дверь.
– Что же… Кажется, нам есть что обсудить, не так ли?
Персиваль мгновенно напустил на себя внешний вид голодной совы и смотрел на связанного, как на мышь.
– Иди нахрен, я ничего не скажу убийце Стрелы. Хоть убивай, ничего ты от меня не узнаешь!
Связанный попытался грозно оскалиться, но, учитывая все обстоятельства, получилось так себе.

– Нет, убивать тебя я не планирую. Но вот вопрос для человека, одетого столь дорого. Ты боишься боли?
–––––
Мужчина выглядел совсем плохо. Но будь это не комната для допросов, а пыточная – выглядел бы ещё хуже. Спустя утомительный разговор и содранные костяшки на кулаках Персиваля, допрашиваемый всё же раскололся. Когда за твоей спиной не маячит угроза Фелл, а дозорные могут вернуть в камеру подальше от психа в голубом пальто – можно и сливать всех. Если хорошо попросить.
– Эй, снаружи есть кто? – Персиваль крикнул в дверь.
– Не ори, ты тут не то, чтобы законно. Закончил? – отозвался помощник.
– Мне нужны бумага и перо с чернилами. Хочу, чтобы мой друг написал письмо.
– Подожди пару минут. Сейчас принесу. И сиди тихо. Не все в курсе, что вы здесь, и чем занимаетесь.
И правда, спустя несколько минут к комнате приблизились торопливые шаги и приоткрыли дверь, оставляя на полу дюжину листов бумаги и писчие принадлежности.
– Зачем столько бумаги? Мы же не поэму писать будем, – съязвил Персиваль, поднимая передачу.
– Я по чём знаю. Да и не интересно мне, делай, что должно и проваливай, – затараторил Хару.
– Мысли: Тяжко молодым в наше время. На морально-волевых слишком далеко не уедешь, только если ты не действительно неординарная личность. А иначе всю жизнь прозябать на острове в одном звании. А у этого парня совесть ещё не утонула окончательно в океане коррупции и попыток монетизации службы так, чтобы этого не заметили старшие по званию. Не то придётся делиться.
– Итак, дорогой мой друг. Я развяжу верёвки, и ты напишешь то, что я тебе скажу. Сделаешь как нужно, покинешь комнату в нынешнем положении. Не сделаешь, правая рука останется последней конечностью без переломов. Идёт?
– Я левша, – оскалился связанный.
– Спасибо, что уточнил. Тогда я оставлю тебе целыми руки, а-то вдруг ты хитришь, но сломаю рёбра.
Шторы, которые плотно закрывали высокие окно, поддались под тем стремительным ветром, кой вырвался из приоткрытой форточки, отбрасывая звучно стекло в раме в сторону. Помещение, доселе спёртое, оказалось перенасыщено таким приятным, свежим воздухом, который был тотчас жадно поглощённым ртом парня сразу же после последнего, поставившего точки на и, удара наёмником.
–––––
Персиваль следовал за Хару в молчании, которое никому не хотелось нарушать. Подойдя к кабинету лейтенанта, оный коротко постучал. Персиваль же аккуратно держал лист бумаги с ровными буквами на нём, перечитывая написанное содержание.
– Мысли: Грустно получится, если у этих крыс есть свой шифр и меня всё же перехитрили, предупредив сообщников через письмо, что я иду по следу подручных Фелл. Но сейчас можно долго гадать. Или я получу всех скопом на блюдечке, или буду выковыривать их из каждого камня на острове.
– Да-да, входите, – ответил на стук лейтенант.
По входу в кабинет, Персиваль сел напротив офицера с заинтересованным видом, пряча письмо во внутренний карман.
– Итак, лейтенант, Вы хотели со мной что-то обсудить, не так ли? – начал Персиваль, складывая руки домиком.
– Зови меня Орландо. Да, верно. Как ты знаешь, служба в Морском дозоре не сахар, да и вообще не самая вкусная работа в мире.
– Не знаю. Но предположим, что Вы искренни. В чём заключается просьба?
– В одном идейном подчинённом. Мне придраться к нему крайне сложно, ведь у него пока идеальный послужной список, и, как я замечаю, у него есть покровитель в чинах повыше моего. Так вот этот служащий очень придирчиво наблюдает за моей работой, подозревая меня во взятничестве.
– Как он может.
– Да, смешно, согласен. Так вот. Мне бы не хотелось пачкать руки от такого акта несправедливости. А у тебя и так манжеты никогда не отмоются. Так что заставь этого щегла замолчать. И тогда наша сделка будет считаться выполненной. Мы тебе подручного Фелл, ты решаешь мою головную боль. И ценник я сброшу. Немного. На 10%.
– Мне казалось, Орландо, что за всё уже уплачено.