[Гранд Лайн, 6 путь] Стимхолл.5-ый остров.

Замялось на месте встревоженное появлением посторонних существо, – Богу лишь известно, сколько оказывалось то запертым в пещере просторной, но откровенно пустой. Уже давно оно не видело источников света, чтобы вот так легко на раздражитель реагировать. Но гостям сие было только на руку. Под скрежет металла пришельцам выпала прекрасная возможность перекинуться последними словами:
– ДА НЕ СОВЕТОВАЛ Я ЕМУ НИЧЕГО! – Биско вздыбился, когда Эвраш строго отчитала юношу за сквернословие, и нервничать продолжил. – Не знаю никакой Аду, но её здесь всё равно нет. А зараза людей пока и правда не трогала. Боюсь, что оставить его живым вряд… КАК ТЫ МЕНЯ НАЗВАЛА?
Лучник не договорил. Будучи опасно отвлечённым, рыжий юноша не уловил нужный момент, когда окружающий мир пришёл в движение. Оглушительный грохот сопроводил резко выскакивающее из темноты существо, что не просто махом подняло держащийся лишь только на Божьей милости остов корабля, – на спине пациента прочно, – но и одним скачком, когда поднял клешни вверх, настиг букашек, что изволили прибыть сами. Их никто не звал – сами виноваты. Вся масса исходящего слизью существа обрушилась на многострадальный борт, отчего раскалывала оный на части и разбрызгивала слизь, картечи подобно, во все стороны. От силы такого удара клешни краба недовольно треснули. Да, первичное предположение косатой было около - верным. Дрянь, что терзала остров, поразила панцирь ракообразного, на нём паразитируя.
Медлить было некогда. Биско избегал удара, что угрожал смять его в лепёшку, и рванул в сторону, не разбирая направление. Разумеется, он не мог приземлиться никуда, окромя волнующейся водной глади, по колено в воде оказавшись. Слизь, что растянулась на всей поверхности, покрыла едва ли не каждый сантиметр как следствие не самого удачного приводнения, но думать о том было в сей час недопустимо.
– КАК ТЫ МЕНЯ НАЗВАЛА? Я ТЕБЕ ВСЕ ЖЕЛЕЗКИ ПОВЫДИРАЮ!
Впрочем, угрозы были не более чем мнимыми, и догадаться о том несложно, ведь всё внимание целиком было проглочено гигантским крабом. Но отсутствие рядом напарницы не могло не напрягать.
Юноша не сразу смог привести дыхание в норму и успокоиться, дабы обратить сознание к воле наблюдения. Со светом оказалось довольно туго, особенно теперь, когда основная лампа – это сам же краб и есть. И света от тусклого фонаря было как от козла молока – хватало, чтобы саму цель не потерять. О том, как любоваться видами, речи и вовсе не шло, равно и о том, чтобы в случае разделения суметь уловить друг друга на расстоянии визуально. Максимум, на звук воды, но и здесь скрежет от зверя заполнял изолирующим шумом и скрежетом, что свои бы мысли услышать.
Биско не стал дожидаться ответа, когда перехватил лук удобней и натянул стрелу, дабы запустить оную в краба, – без особых чаяний или надежд, будто-то пристрелочный или проверяющий огонь. Пущенный, как из хиробаллисты, снаряд с гулким хлопком устремился в направлении краба, столкнулся с природной бронёй толстой. Издала немелодичный звук, стрела раскололась и оставила глубокую вмятину, прежде чем пасть в воду. От удара краб даже не почесался, не говоря уже об ощущениях боли. Хотя способен ли он в том состоянии ещё что-либо чувствовать, загадка ветеринару. Тяжёлый наконечник стрелы, как только достиг воды, оказался в среде относительно питательной. Во всяком случае, подготовленные споры, которые охотники используют для своих целей, активировались, запуская стремительный рост высокого столбоподобного гриба с широкой шляпкой, напоминающей отдалённо мухомор.
– НЕ МОГУ ПРОБИТЬ ЕГО! – отчитался Биско, хотя откровенно сомневался, что его могут хорошо расслышать.
Краб же, в очередь свою, тоже без дела не сидел. Истратил все силы на единственный рывок к добыче, он молотил клешнями по несчастному куску борта, покуда превращал его в металлическое крошево. От силы ударов пещера дрожала, будто способна похоронить всех горемык в любой момент.

Металл свода стонал и выл, но запас прочности ещё позволял держать всю массу над головами на положенном месте. Когда под боком вырос громадный гриб, что доходил почти до верхушки выхлопных труб корабля - панциря, животное недовольно отшатнулось в сторону, на новую цель переключаясь. Желал того Биско или нет, но сосед явно не понравился больному, ведь громадные клешни вцепились в грибной ствол с намерением вырвать наглый сорняк в этом ухоженном дзен - саду, где не было ни единого лишнего растения. Борьба занимает у монстра некоторое время, что отвлечёт от более юркой добычи. Хоть краб и доказал, что двигаться быстро он более чем умеет, разворот вышел не совсем ловким. Было видно, что увесистый панцирь создаёт не только пространство для жизни, но и сильно отягощает перемещения.

[id213233084:bp-36291248_280249|Аладей].

Кто знает, может, этот продукт меню модного ресторана тут пребывал с незапамятных времен, озаботившись в цветущих летах необходимостью побыть хорошим вином и набраться особых соков. Вырос он определенно большим мальчиком (или девочкой? в чем-чем, а в крабьей половой этимологии Мастерица даже не мечтала когда-нибудь случайно разобраться), набраться тоже успел по самое не балуй, только вряд ли даже он сам был доволен этим результатом.
Но, пусть и не питала к членистоногим с недавних пор особой поры, ох уж эти мужики-тараканы, Эвраш имела весьма стойкое желание хотя бы попытаться помочь этому огрызку стародавних времен. Представилось сразу, как видели эти глаза место, в котором поселился краборак, чем-то совсем иным, быть может и мусора здесь было меньше, а то и вовсе был какой-то.. берег?
Может, на нем даже загорали ленные морские звезды.
А теперь вот ворочался старый великан, как бабка на скамейке у подъезда, прикидывал явно, кто заявился к нему - наркоманы, проститутки или все же полный комплект.

От внезапного выпада на вид не слишком подвижного чудища сотряслось все обозримое, а букашистым гостям пришлось плеснуть в стороны, как молоку из чашки при внезапном чихе. Как и Биско, Белой пришлось приводняться, что вышло без лишнего изящества и вообще смачно плюхнувшисбь на задницу. Жижа же зараженная повисла на плечах знатными такими погонами.
- Да-да, потом, все потом, Картоха. - Взгляд свой приковав намертво к цели исследования и возможной (определенной, на самом-то деле) цели атаки, Мастерица от Биско разве что физически не отмахнулась, пока он с обыденного вопля переходил куда-то в район ультразвука. Прыжок образины панцирного типажа так и говорил во всеуслышанье, что в проститутки сегодня записан именно Биско, а социальный статус темной во всех отношениях лошадки пока что находится в стадии прогрузки.
Эвраш в силу чутья своего мало беспокоилась о грибнике, уже видев ранее его сноровку и ловкость, лучнику вообще без подобных экивоков сильно долго в природе не живется, но как же отвлекало от концентрации... все.
Нужно было перемещаться. Нужно было зафиксировать цель. В мозгу неохотно зашевелились шестеренки, покрытые ржавчиной незалеченных, а скорее залитых излишним спиртом ран. Заскрипели противно, как когтем то по стеклу, как вопль кошачий в ночной тишине, связанный с мартовским непотребством.
Удержать все в руках не получится. Предсказать, что случится, если ржавчина поглотит большой процент тулова - пока что попросту невозможно, слишком новый феномен.
Значит, не остается ничего, кроме того пути, которым Мастерица и следовала всегда - разумность вообще не про эту историю, тут скорее уж в пору прикидывать, насколько неплохо будет смотреться девиз "похрен, умру молодой и горячей, шоб старики по бокам сдохли повторно от зависти" на простоватой пиратской гробовой доске.
"Формула Морекрада не подходит."
Расплесканное жужево облезало с вставшего прямо и уже порядком металлизированного тела не слишком охотно, то ли дед этот рачий пил кофе каждое утро на голодный желудок ведрами или вообще белазными кузовами, а праздновал присутствие кофеина в организме непосредственно под себя, то ли смола из остатков топливных и органических образовывалась забористая каким-то вообще магическим образом. Забив свайных размеров болт на болевые и нервирующие ощущения, а также на избыток жидкостей в окружающем мире, Мастерица насильно приблизила свой буйный разум к Дзену, придя к двум константам:
Картоха должен выжить и остаться цел, дед итак за него уже изъелся.
Краб должен жить, на нем еще препараты от срани господней тестировать предполагается.

Создавать пришлось первым делом терновые плети - прямо в воздухе, и, о ужас, сразу пораженные коррозией. Тяжело плюхаясь в воду, они, будучи шириной в основании в человеческий рост, стали для логистки первым островком безопасности. Хотя бы условной.

Их шипы судорожно впивались в землю прямо под жижей, довольствуясь тем, что пусть она и была весьма стоячей, но буквально на уровне сельской лужи с плавиковой кислотой, поставим ударение на "луже", чтобы надеяться, что фрукт в ней не откажет, как авторское сердце от представления местного ароматического спектра.
Шипованные лозы трясло и прошивало злющими пятнами, но Эвраш взбежала по ним, дабы иметь некоторый обзор на необходимую форму захвата, а заодно чтобы отыскать чутьем Биско. Пятна, расползающиеся по собственной железной коже, волновали не больше, чем классического путешественника по тайге волнуют какие-то там клещи и бешеные лисы.

И Биско сделал лучшее, что мог в такой ситуации - зафиксировал существо на чем-то строго определенном и статичном. Очередной отблеск тошнотворной иллюминации волной прошелся по окружению, выхватывая нужный образ, позицию и объемы, которые мгновенно запечатлелись в разуме, склонном к прикладному творчеству.
- А НУ СТОЯТЬ, ГОВНОВОЗ БРОНИРОВАННЫЙ! - Эвраш, поднявшаяся аж под потолок, вскинула ладони и сжала пальцы, отчего лозы хищно бросились в сторону танцевальной пары из гриба и краба. Обрастая новыми ответвлениями в движении, они обхватили чудище с разных сторон, множа обхват и вцепляясь иглами в панцирь. Более мелкие лозы даже залезли в прорехи, тут же встретившись, впрочем, с более жесткими очагами заразы.
Ощутив возникающее почти живое противоборство, Мастерица съехала вниз по одной из главных лоз, дабы иметь возможности нарастить плотность сдерживающих мер секундно.
Металл скрипел, местами сыпался.
"Не к добру.."
Но Эвраш все равно направилась вперед. Кожа ее оставалась металлической на ощупь и суть, поблескивая от влажности и проходясь блеском от заражения и грязноцветных пятен.
- Ты цел? Я насыплю споры в самый очаг. - Удостоверение в том, что Биско еще стоит на своих конечностях, а не в луже злосчастный мешочек, что еще где-то тут был, жил как минимум в памяти его таскательницы. Как и надежда потратить его не в пустую.

Сколь долго бы ни длилась полоса спокойствия и тихого гниения под нижним островом – и по совместительству свалкой на Стимхоле, – но с появлением двух блох крабу спокойной жизни оказалось не видать. И ведь Эвраш явственно демонстрировала родство с эдакой категорией живых существ, когда одним махом подскочила вверх на несколько метров. Эх, Биско того не видел, а очень жаль, – он бы нашёл что сказать о девушке столь прыгучей. Но больше прочего ценность представили лозы, что оказались весьма и весьма большими, порождённые силой дьявольского фрукта Эсханди Белой. И хоть чистота монокристалла металлического уже с первых секунд вызывала сомнения, эти железные растения сыграли ключевую роль – держать хозяйку подальше от вредных для тела веществ происхождения не то органического, не то не совсем.
Разъярённое животное, что бодалось со странно прочным стволом большого гриба, на краткий миг потеряло из поля внимания назойливых мух, когда полностью сосредоточилось лишь только на том, что можно было пощупать без необходимости приглядываться. Далеко не сразу оное приметило, как громадные лозы начали чёрное дело по опутыванию фауны до состояния недвижимости. И что хуже всего, вполне успешно, даже если громадный панцирь не оказался в числе опутанных конечностей. И это не взирая на распространяющуюся ржавую заразу, что окисляла и разлагала металл с рекордной скоростью.
– Наверняка он где-то на корабле! – кричал Биско в ответ на предложение Эвраш.
Старался он перекрыть шум беснующегося рака - отшельника и скрип его избыточно массивного панциря. Лучник, как уловил высказанный девушкой план, принялся доставать мешочек с драгоценными спорами – последней попыткой столкнуть вместе два природных катаклизма с целью посмотреть, какой окажется сильнее.
– ДЕРЖИ! – крикнул рыжеволосый, возвращал смуглянке рассыпчатую ценность. – Будет только один шанс, постараемся не проебаться!
Массивная клешня пролетела над головой лучника, когда дерево - гриб решил поддаться и позволить животному ощутить хоть какой-то вкус победы. Нонче же старая безмерность принялась бодаться ни с чем иным, как с лозой, что хоть и была сильно больше человека, однако на фоне краба смотрелась словно-то колючая проволока. Громадные конечности пытались поддеть и разорвать железные путы, но решительно последние не желали поддаваться в намерении растянуть удовольствие так долго, как это только возможно.
Передал груз, Биско вновь вернулся к основной роли лучника. Перехватил оружие и тому параллельно окунул стрелу в один из мешочков, юноша принялся отправлять снаряд за снарядом в особо плотные витки металлического плюща, где вгрызались наконечники и тотчас проявлялись большие поросли грибов, что мицелий распространяли на большие площади, тем служили своеобразным клеем, чтобы усложнить крабу и без того непростую задачу.
– ВПЕРЁД! ДОЛГО ЕГО ДЕРЖАТЬ ТАК ВРЯД ЛИ ВЫЙДЕТ! – криком обозначал он.
Натянул тетиву Биско, очередную стрелу выпуская. Рыжеволосый парень полностью сосредоточился на задаче выиграть для Эвраш как можно больше времени, покуда отвлечёт зверя на себя и на разрастающееся грибное царство. Эдаким темпом будет несложно взобраться – особенно-то для Эвраш Мать Её Эсханди Белой – на панцирь громадины и добежать до схождения его и переносного дома, что таковым не планировался на этапе конструирования.
А пещера заполнялась всё большим количеством шума и скрежета. Звук борьбы животного за собственные права волне мог оглушить неподготовленного человека. Но у парочки наших свидетелей могло лишь то спровоцировать морскую болезнь с закономерным итогом. Действовала именно так, как ожидаешь от ракообразного, жертва ветеринаров - самоучек хоть и двигалась относительно резво, но всё ещё оставалась весьма заторможенной особью, ежели исходить из человеческих мерок.

Клешни закрывались и раскрывались, покуда то выпускали лозу, то захватывали её вновь. Да с каждым движением всё больше мерзкой слизи попадало на путы, что ускоряло процесс разложения порождённого логисткой материала.
Светлые прожилки меж сочленений и неровностей панциря как отражали настрой носителя, когда усиливались и мерцали тем активней, чем больше энергии тратил бронированный. Линкор, что оставался на спине краба в виде наполовину разрушенном, то и дело неохотно расставался с очередным куском конструкции, что не выдерживала возраста и под весом этих самых частей осыпалась вниз, вызывая неравномерные волнения на относительно спокойной водной глади, – с бесноватым крабом сохранять покой не так уж и просто.

[id213233084:bp-36291248_280253|Аладей].

Вот так сидишь себе в подвале, кушаешь сладких тараканов к чаю, в ус почти не дуешь, и вдруг гости, которых и не просил, и вроде бы не родственники, чтобы через не хочу привечать. Хотя, кто знает, от одной вон уже пасет вполне себе родными ароматами. А... крабы умеют нюхать? Или раки... Или кто там эта чувырла с неземным очарованием в томном взгляде?
От соприкосновения с зараженным панцирем металл странно загудел изнутри, это дошло до логистки не сразу, но как дошло, девушка ощутила, как горючая смесь из страха и откровенного омерзения выползает наружу, покрывая металлическую кожу мириадами пупырышек-иголочек. Невольно девушка нагоняла все больше и больше тонких лог, которые цеплялись когтями, но не оставалось в них голубой травы, все больше ржавая дрянь - на тонкие струны все это чудовищное накопление патогена действовало еще быстрее.
"Шоб те пусто было, не мог к врачу на прививку вовремя явиться, хрень жопоногая.." - неслось недобрыми ветрами в голове синеокой вместо мыслей и вычислений или разумных прикидок о других вариациях развития событий. Они, конечно были.. Но ей не нравились.
А значит - перпендикулярно в гузно следуют без лишних слов.
Новая плеть обвила ногу краба, вгрызаясь, но щадяще, в чем и была проблема, Биско категорически прав, причем, картошка гхырова, по всем статьям: если источник заразы и есть, то ровно там, куда больше всего не хочется лезть, если и держат краба ее плети, то явно не слишком надежно, выскальзывай не хочу, особенно с его прыгучестью.
Оставалось уповать только на везение, то самое, в коем Мастерица уже успела обвинить их обоих. Краба в оное тоже можно записать, к слову, какой еще дебил бы попытался его живым оставить, а не сразу сжег бы к чертям собачьим? Но нет, повезло же напороться...
Однако, Эвраш даже удивило то, как быстро Биско принял ее истину и согласился с происходящим. Не задумываясь ни единой лишней секунды, парень выдал комментарий и отдал собственно споры, которые при всей их ценности, вполне мог попытаться зажать, чтобы сначала для верности крабину умертвить.

Лозы продолжали прорастать в заложенных в них металлических "семенах", когда Мастерица возвела себе максимально прямой подъемник до точки входа в корабль, зияющей дыры в его остове, из которой во всю подтекала жижа, невыносимо воняющая как ржавью, так и весьма натуральным гноем. Промотав созданную лозу изнутри, как петлю, чем создала что-то среднее между эскалатором и катапультой, Эвраш-мать-ее-Эсханди-Белая юркнула куда надо (будем надеяться), в последний момент успев зацепиться за проем рукой, когда краб решил дернуться особо расчудесно и по наитию попытался отправить ее в полет до ближайшей стены пещеры.
Втянув тело внутрь линкора и попытавшись миновать нахлынувший ржавопад, девушка прыгнула на какую-то просевшую конструкцию, еще не притопленную, но не то, чтобы целую. Мешочек пришлось спрятать под ременную перевязь и заковать в собственном металле, охраняя оный от бредущих по коже пятен и внешних случайных брызг, всю концентрацию направив на это. Пока краб бесновался и завязал в коллегиальных металлогрибных трудах прикладного творчества, девушка строевым шагом скакала с лужи в лужу, да в таком темпе, словно намеревалась испытывать радость в притопке полей, а не судорожно разыскивала среди проросших нездорового вида кораллами и гнилью стен и корабельных коридоров возможный источник всех проблем.
Каждый рывок громадьи отдавался в корабле скрипом, скрежетом, от которого закладывало уши, прибавьте к этому тягучую боль от расползающейся почти бесконтрольно заразы и...

- Какие огоньки... веселенькие. Сукин сын, я тебя сейчас проткну к чертям собачьим! - В очередной раз цепляясь за останки заваленного тесного коридора и поднимая собственными силами сложившуюся внутрь конструкцию, Эвраш сжала металлический кулак, полный длинных шипов, тут же их развеяв без остатка.

Узнать, как ощущают себя цветные стеклышки в калейдоскопе, когда его поворачивают для веселой фрактальной картинки - вообще не то, что девица назвала бы пределом мечтаний.
Как и ощущение утекающего сквозь пальцы времени для них обоих.

Но гирлянды из вязковатых даже на вид, липких люминесцирующих вакуолей становились все гуще, все чаще пропадались на стенах и на полу.
Пока наконец эта дорога, совместившая в себе сомнительное удовольствие сломанного аттракциона и пьяного извозчика, не представила ей каюту с распахнутой дверью - прямо в преддверии трюма. Мысль о том, что на корабле присутствовал хреновый груз, который кто-то решил припрятать для себя, не разобравшись в его природе, закралась в пытливый матерящийся ум моментально.
Перед ней на крохотном умывальнике, сплошь залитом ржавью оранжевой, красной, желтой и даже черной, разросся коралл, покрытый наполовину каким-то шматом биомассы.
А прямо над ним угадывалась другая банка, брошенная впопыхах и оставшаяся на приступочке.
Мастерица достала споры. Ждать было нечего, дело шло к вечеру - не высыпать бы только в рывке это дело все мимо. Обозначив себе хоть сколько-то чистые участки на стенах, девушка создала распорки, соединившие ее тело со стенами для устойчивости.
- Биско, а их ничем поливать не надо будет? - Орала Эв громко, рассыпая споры на увиденное, но на то, что парень ее услышит, надеялась несильно.

Краб – или рак, тут как посмотреть, – кой долго гнил в заброшенной дыре, что и сама собой постепенно расширялась, покуда проедала остров от самого дна – верней, от поверхности воды, – не был доволен визитом родственников столь дальних, что приставки «пра-» закончатся на бабушке Инфузории и дедушке Рибонуклеотиде. Да совершенно не важно, что между собой понятия нисколько не связаны, млекопитающие и ракообразные схожи примерно так же. И ведь не могли же эдакие родичи дальние просто справиться про здоровье и погоду. Начали дети дом крушить, мебель ломать и ковыряться там, где не просили.
И да, ракообразные имеют очень хорошее обоняние.
Эвраш взбиралась на несчастного больного, которому то было ощущений меньше, чем от муравья, бегущего по куртке. С разницей лишь той, что этот самый мурашка очень даже болезненно кусается, из тела неприличное число металла исторгая. Хоть оный и стал уже изрядно изъеден заразой. Тем не менее, животное сдаваться не собиралось. Для того, кто находится в столь термальной стадии заражения, подобная подвижность не иначе как чудо из чудес. Или упорство старого хрыча против всех преград, что запрещают ему жить, а он и плевать на всё хотел.
Едва девушка умудрилась запрыгнуть не только на панцирь монструозного создания, но и нырнуть в пропитанные ржавчиной внутренности линкора, как её окружило неприличное количество металла относительно мягкого, что оставался, впрочем, жёстким от проросшего в его структуре прочного вещества, отдалённо напоминающего коралл. Хотя насколько он таковым являлся, биология умалчивает. Когда один из нападавших оказался в Святая святых старого хранителя глубин Стимхолла, краб сумел, наконец, совладать с неестественными путами. Резко разворачивался на месте, краб разорвал стягивающие его цепи и лозы, покуда превращал их не просто в кучу лома, но в очень неприглядно выглядящие ошмётки. Да размахивал клешнями с силой такой, что поднимался ветер, – зверь неистовствовал.
Биско что было сил – и стрел – скреплял то, что отделяло парочку авантюристов от поражения, но и он не всесилен. Грибной клей оказался ржавым лозам как мёртвому припарка. И сыграл злую шутку. Отпрыгивал от одного из особо крупных кусков разорванного металла, едва зрения хватило, чтобы вообще его приметить, лучник оказался аккурат в месте, где готовился к приводнению шмат поменьше. От удара по голове в глазах потемнело, – хотя изменилось мало что. Как только зрение начало возвращаться, Биско умудрился уловить глаза краем, что громадная пасть втянула тщедушное тело внутрь, сим и ставила крест на помощи рыжеволосого юноши. Слышал ли отшельник младший вопрос сестры по оружию, – вопрос риторический.
От такого рывка, когда Эвраш приметила потенциальный источник заразы, линкор заходил ходуном, подбрасывал лёгкое, как пёрышко, тело сначала в одну стену, затем – в другую. Играя в пинг-понг живым человеком, монстр явно не собирался помогать в деле собственного исцеления. Удары были силы такой, что и без того непрочные переборки гнулись и крошились, обрызгивали логиста новыми и новыми порциями слизи.
Пол провалился, когда не выдержал упорства Эвраш, и вынуждал оную нырнуть на этаж - иной ниже, где царила не только тьма, но и знаменательная поросль того самого «коралла». Машинное отделение, полностью покрытое заразой, мерно светилось тошнотворным источником от нестройных образований в том месте, где панцирь краба соприкасался с «домом». Но что мешало – то и помогало, ведь в эдаком свечении можно было уловить самую густую поросль чужеродного организма. Возле двигателя – громадной установки, коя приводила когда-то в движение всю массу металла, не было свободного места окромя только зияющей трещины в корпусе.

Сложно представить, сколь токсичным было то, что оживляло линкор в давние времена, и сколь оказалось удачным – не для всех, – что один единственный организм нашёл эту среду… удобной. Организм мутировал годами, пока не развил хемосинтез и не перешёл в агрессивную стадию, сродни раковой опухоли на острове.
Эвраш осталась один на один против наглой и упорной в стремлении жить формы органики, смешавшейся с едкой химией. Словно маленькая девочка против дракона, которой предстояло остановить апокалипсис. Почему девочка, а не гордый пират, – возможно потому, что заражение превысило критическую массу. С каждой секундой новые и новые пятна будут норовить появиться на теле, от чего слушаться оное станет всё хуже с каждым вздохом. Ещё немного, и Эвраш Эсханди Белая превратится в того самого краба. Хотя не факт, что она-то переживёт подобное становление инкубатором для новых и новых микроорганизмов. А ежели логия не ослабнет, возможно, лишь ускорит реактивным пинком гибель и всего острова, что станет первым звоном поминального колокола. Ведь кто знает, что произойдёт, едва случайно заражённый корабль причалит к следующему острову. Металлическая чума не остановится уже никогда.
Под ногами Эвраш возникнет хлюпающее копошение, прежде чем панцирь возле двигателя не взорвётся от пролетевшей сквозь стрелы. Снаряд вонзится в сердце расселины двигателя, войдёт в оный на всё древко и отколет приличный кусок нароста, окно формируя.
– Мать е… – раздался истошный голос Биско.
Юноша не смог договорить, поскольку оказался тут же сжат мышцами неуёмного краба, что не ожидал столь острой еды.
Жребий брошен. Сейчас или никогда. Промедление – смерть. Промах – смерть в сожалении. Из отколовшегося прокола нарыва хлынула чёрная и вязкая жижа – ещё более мерзкая, чем слизь до того виденная.
Судьба острова лежала в руках самого неподходящего для того человека.

[id213233084:bp-36291248_280257|Аладей].