– С третьей… – задумчиво процедил бармен, пока ставил протёртый стакан, который так и остался грязноватым, на столешницу стойки со звонким ударом. – Знаешь, друг. Кажется, тебе уже хватит с выпивкой. Ты или весёлый сбежал откуда-то, или целенаправленно нарываешься на приключения. В обоих случаях мне этого счастья не нужно.
Напряжение не спадало. Было бы проблемой отделить желание бармена вышвырнуть странного гостя от его любопытства, особенно когда Джек вытащил последнюю сигарету и закурил вместе со многими собравшимися. Зала отдельного для курящих не было. Как и обратного.
– Да? Значит, ты мне вот так просто соберёшь перегонный аппарат? Знаешь, а давай. Если починишь или соберёшь новый, я тебе дам бесплатную бутылку спирта.
Оттолкнулся от барной стойки, хозяин заведения заметно на одну сторону припадал, когда заковылял в направлении двери во внутренние помещения, туда же и Джека приглашая. Хоть и не сразу, мужчина проведёт гостя туда, где ржавчина пропитала даже воздух. Старый и изношенный – до состояния абсолютной непригодности – самогонный аппарат занимал резервуарами львиную долю комнаты, а под потолком раскачивалась угольная лампа накаливания, что излучала слабый свет. Возможно, умышленная акция, дабы продлить срок жизни осветительного приспособления.
– Вот, старый самогонный аппарат прежнего владельца. Если сможешь очистить его от ржавчины и починить, сделаю тебе спирт. Ну, развлекайся, лунный мальчик.
Мог бы возникнуть вопрос, почему владелец бара не стал ставить никого в наблюдатели и намеревался оставить гостя одного. Да просто нужды не было. Сбежит и не починит, скатертью по жопе. Украдёт местную ржавчину – можешь забирать, поскольку стоимость её – один белли за пять килограмм окисленного металла под восстановление. Таких дураков, что решит на полном рвении собирать ржавчину, пока не находилось. Ежели сломает что-то, вплоть до стены – строение не капитальное и чинится за пару пузырей силами местной пьяной рабочей силы. Джек просто не представлял даже мнимой угрозы. Здесь нечего ломать, теперь и некого раздражать.
А ночная потасовка временем тем совершала головокружительный кульбит в стремительности и сменяемости необходимостей реакции.
Незнакомец, в простыню закутанный, спустил тетиву и выпустил очередную стрелу, изгибалась коя в воздухе и плыла сквозь толщу разреженной среды. Со свистом снаряд угодил совсем куда-то в сторону, ведь в момент самый последний лучник едва не сел на шпагат. Маслянистая жижа стала неплохой смазкой, едва не отправив террориста в свободное и крутое пике. Но чувство баланса пока выручало по всем критериям успешности. Промахнувшаяся стрела вновь стала очагом бурного роста колонии не-растительных не-животных и создавала новый островок из плотного сплетения мицелия.
– Что? Разводить ржавь? – только и успел вопрошать пожилой мужчина, под собственные ноги уже глядя.
Характерное «ээээээскрееееее» пропело из глубин опоры для ног, когда первый рывок стал красочной арией к главному действию картины. Ослабленная конструкция из металла падала и складывалась, словно тёплый и очень тонкий пластилин, увлекала за собой и парочку парламентёров, что решили выяснять взаимоотношения, возможно, в условиях не самых лучших.
Земля в сию же секунду уйдёт из-под ног, когда под десяток метров вниз образовалась пустота. От свободного падения каждого отделит только собственный норов. И ежели призрачный стрелок совсем потерялся физически из виду, человек в обносках с морщинистым лицом, лишь едва уловимым кряхтением ограничившись, нырнул в глотку дьявола. А скрежет и грохот начали набирать обороты.
[id213233084:bp-36291248_280207|Аладей].
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн, 6 путь] Стимхолл.5-ый остров.
[id799844790:bp-36291248_280208|Maximilian],
Невдомек было бармену, сколь действительно правдивы могут оказаться эти не к месту сказанные малознакомцем слова. Но тот более распаляться не думал даже, вместо этого многозначительно хмыкнул и направился вслед за владельцем питейной, когда тот хромоного направился в сторону своих рабочих пенатов. Джек намеревался выжать из этого местечка все, что получится, не важно, окажется это спонтанным весельем в преодолении чужого неверия или же возможностью добыть нечто, месту этому изначально не свойственное.
А может, ну, кто знает, получится и месту этому отплатить интересной монетой, что-нибудь оставив неординарное, как семена в благодатной почве. Не интересным казался любой насыщенный, сытый мир, а вот здесь, там, где день носил в себе тонкую склизскую грань между выживанием, требующим изобретательности, и ленью, приносящей жестковатый дух ржавого прогресса..
Джек невольно присвистнул, изучая в пятнах света проскальзывающие металлические бока, сожранные бурой дрянью, бугристые и хрусткие даже на вид. Создавалось ощущение, что ржавь здесь носила характер чьей-то личной мести, выедая металл не привычными проседями, а прям таки откусывая кусками, взрывая по краям.
Спустя минуту скептического воззрение на километражное поле работ, Джек опустился взглядом к ногам, где покачивались, присвистывая вторично, Термос Второй и Чайник Второй.
- Стрясите с этого охламона мне нормальное освещение. Нечего ваши зарядники тратить.
Маска Джека, способная на небольшие фокусы компенсации пострадавших зрительных нервов, впрочем, и сама решала эту проблему, но знаки есть знаки. На то была и ухмылка Красавчика, когда он, сцепив пальцы руки с хрустом выгнув их в обратную сторону, снял с ремня портативный резак и занялся кардинальными мерами.
________
Эвраш понимала, что ничего не понимала, а оттого росло в душе помимо непонимания желание звиздюлей раздать, ответных не отхватывая. Изначальное горе-расследование на грани энтузиазма котенка, почуявшего курицы кусочек лакомый в миске и с рычанием, будучи за шкирдак схваченным, его пожирающего, да на грани ученого, составляющего энциклопедию "Что? Где? Когда? И какого хрена?!" . Какого черта грибы у этого парня растут с экспрессией волос на заднице в теплую погоду, какого ляда он еще и стреляет в нее этими грибами, а что будет, если ей в тело такой стрелой попасть - она вся превратится в вешенку или только у стрелы что-то прорастет? А будет ли после такого явлен миру занятный без меры гибрид человека с грибом, в целом уже где-то существующий и лежащий, но виду не подающий?
Вкусна ли вешенка с человеческим привкусом, ведь вешенка имеет сладковатый вкус, как и мясо людей, если верить рассказам особенно убедительных личностей...
Все эти вопросы выветрились из чернявой головы столь же быстро, сколь и возникли, потому что мир определенно терял очки в устойчивости и приобретал в вероломности, а куча металла, казавшаяся разве что не монолитным памятником возобновляемости ресурсов, начала подозрительно проседать.
Но... кто ж не ответит то на глупый вопрос, раз такой произнесен был?
- Ты, блин, стреляешь грибами, они же наверняка весьма голодные и при расширении дыр плодят не меньше, чем огрызок неумелый с горелкой в руках! Может....
Но договорить Эвраш не успела. Вернее, не собиралась не успевать, так и уходя теперь на дно конструкций, палец гордо вверх воздев и что-то там вопя, покуда все они разными путями потянулись вниз. Отчего-то Смуглянке совсем претило сразу и всем карты свои вскрывать, но в нависающей темноте тело уже само подхватывало металлом все, что нужно, дабы дорога вниз становилась скорее тропой слишком крутой, чем падением в прямом смысле слова.
По крайней мере - пока было что подхватить и за что уцепиться.
- Иначе на кой вам вся эта куча? - наконец выпалила Белая, чутьем пытаясь понять, суждено ли будет достигнуть дна или ждет ее голодная глубина моря.
Невдомек было бармену, сколь действительно правдивы могут оказаться эти не к месту сказанные малознакомцем слова. Но тот более распаляться не думал даже, вместо этого многозначительно хмыкнул и направился вслед за владельцем питейной, когда тот хромоного направился в сторону своих рабочих пенатов. Джек намеревался выжать из этого местечка все, что получится, не важно, окажется это спонтанным весельем в преодолении чужого неверия или же возможностью добыть нечто, месту этому изначально не свойственное.
А может, ну, кто знает, получится и месту этому отплатить интересной монетой, что-нибудь оставив неординарное, как семена в благодатной почве. Не интересным казался любой насыщенный, сытый мир, а вот здесь, там, где день носил в себе тонкую склизскую грань между выживанием, требующим изобретательности, и ленью, приносящей жестковатый дух ржавого прогресса..
Джек невольно присвистнул, изучая в пятнах света проскальзывающие металлические бока, сожранные бурой дрянью, бугристые и хрусткие даже на вид. Создавалось ощущение, что ржавь здесь носила характер чьей-то личной мести, выедая металл не привычными проседями, а прям таки откусывая кусками, взрывая по краям.
Спустя минуту скептического воззрение на километражное поле работ, Джек опустился взглядом к ногам, где покачивались, присвистывая вторично, Термос Второй и Чайник Второй.
- Стрясите с этого охламона мне нормальное освещение. Нечего ваши зарядники тратить.
Маска Джека, способная на небольшие фокусы компенсации пострадавших зрительных нервов, впрочем, и сама решала эту проблему, но знаки есть знаки. На то была и ухмылка Красавчика, когда он, сцепив пальцы руки с хрустом выгнув их в обратную сторону, снял с ремня портативный резак и занялся кардинальными мерами.
________
Эвраш понимала, что ничего не понимала, а оттого росло в душе помимо непонимания желание звиздюлей раздать, ответных не отхватывая. Изначальное горе-расследование на грани энтузиазма котенка, почуявшего курицы кусочек лакомый в миске и с рычанием, будучи за шкирдак схваченным, его пожирающего, да на грани ученого, составляющего энциклопедию "Что? Где? Когда? И какого хрена?!" . Какого черта грибы у этого парня растут с экспрессией волос на заднице в теплую погоду, какого ляда он еще и стреляет в нее этими грибами, а что будет, если ей в тело такой стрелой попасть - она вся превратится в вешенку или только у стрелы что-то прорастет? А будет ли после такого явлен миру занятный без меры гибрид человека с грибом, в целом уже где-то существующий и лежащий, но виду не подающий?
Вкусна ли вешенка с человеческим привкусом, ведь вешенка имеет сладковатый вкус, как и мясо людей, если верить рассказам особенно убедительных личностей...
Все эти вопросы выветрились из чернявой головы столь же быстро, сколь и возникли, потому что мир определенно терял очки в устойчивости и приобретал в вероломности, а куча металла, казавшаяся разве что не монолитным памятником возобновляемости ресурсов, начала подозрительно проседать.
Но... кто ж не ответит то на глупый вопрос, раз такой произнесен был?
- Ты, блин, стреляешь грибами, они же наверняка весьма голодные и при расширении дыр плодят не меньше, чем огрызок неумелый с горелкой в руках! Может....
Но договорить Эвраш не успела. Вернее, не собиралась не успевать, так и уходя теперь на дно конструкций, палец гордо вверх воздев и что-то там вопя, покуда все они разными путями потянулись вниз. Отчего-то Смуглянке совсем претило сразу и всем карты свои вскрывать, но в нависающей темноте тело уже само подхватывало металлом все, что нужно, дабы дорога вниз становилась скорее тропой слишком крутой, чем падением в прямом смысле слова.
По крайней мере - пока было что подхватить и за что уцепиться.
- Иначе на кой вам вся эта куча? - наконец выпалила Белая, чутьем пытаясь понять, суждено ли будет достигнуть дна или ждет ее голодная глубина моря.
Безучастная тишина ночи надменно взирала с небосвода на кипящие страсти Стимхолла, или на самой нижней его части, не планируя ни упрощать, ни усложнять жизнь ни одной из трёх сторон конфликта, позиции в котором могут оказаться отнюдь не столь монолитны, как хотелось бы. В конце-то концов, в мексиканской дуэли всегда ключевым моментом оставалась хитрость. Да немного выдержка. И кто из собравшихся – лис, а кто – причина для облизывания, вопрос сложный.
Разумеется, можно философствовать о том, чем в конечном итоге станет Белая, ежели поймает лицом своим снаряд вытянутый с металлическим наконечником. И предположения, что гибридизация тому станет результатом – допустимая гиперболизация. Всё же, хвала создателям, мы не в той вселенной, где катаклизм уже свершился, но тёмные дни впереди. И Микос Дамокловым мечом не нависает над всем живым. Впрочем, и там грибы – меньшая из проблем.
Скрежет металла проник во внутренние уши как Эвраш, так и старика в лохмотьях, – не смотрите, что прыткий такой, поскольку здоровая диета из крыс, воды из лужи и святого духа творить чудеса может. Но девушка оказалась поглощённой глубинами богатого мира острова быстро и без надлежащего извещения. Лишь полагаясь на силы свои, падение вертикальное переросло в быстрый, но замедляющийся спуск, пока не смогла, наконец, та остановиться. И погрузиться на добрых метров пять-семь, – да, всё бы произошло весьма и весьма быстро, хотя адреналин от такого переворота и мог замедлять время, покуда разгонялось человеческое восприятие и скорость реакции сокращалась.
Из образовавшейся карстовой пещеры было почти не расслышать, что происходит наверху, хотя и темнота стала капельку гуще, когда пролом слегка прикрылся заглядывающей головой:
– Ты цела там?
Кажется, первый нападавший решил взять паузу, раз непрошеный помощник так вольготно тратил ценные секунды боя на праздные вопросы. Если цела – вылезет. Иль крикнет, на худой конец. Нет – и так не ответит. Но имеем, что имеем.
Удерживаясь за стенки плотного скопления металла трухлявого и проржавевшего, Эсханди почувствовала бы странную склизкость местного лома. Ощущение отличалось так разительно от привычного, что она, казалось, касалась брюха улитки, а не железа.
Так бы любительница раскидать тумаков незнакомцам и выбралась бы, ежели закон всемирного свинства дал сбой. Но нет, всё по заветам мироздания. Пролом, вызванный разрастающимся мицелием со скоростью раковой опухоли, толкнул первый камень, но теперь началась самая настоящая лавина. Незнакомец в обносках попытался удержать равновесие и добросовестно отпрыгнуть в стороны, но спешно отправился спасать Эвраш против своей воли. Во всём есть плюсы, в результате того девушка окажется не в глубине узкой трубы из хлама, но на дне небольшого карьера, со склонами довольно пологими. Если бы только уже упомянутая слизь и желеобразный металл не стали достоянием общественности, и даже не обязательно для распознавания обладать сверхчеловеческой наблюдательностью.
После громового раската корёжащегося металла тишина ночи звучала громче, чем рокот канонады баттлшипа, оглушая и дезориентируя. И лишь слабое кряхтение старика выдавало реальность всего случившегося. В отличие от девушки, которая разве что царапину получила наверняка, когда металл осел вниз, муж пожилой обзавёлся дополнительной вентиляцией в брюшине от излишне острого куска железа со рваными краями.
Лучника нигде не наблюдалось.
[id213233084:bp-36291248_280209|Аладей].
Разумеется, можно философствовать о том, чем в конечном итоге станет Белая, ежели поймает лицом своим снаряд вытянутый с металлическим наконечником. И предположения, что гибридизация тому станет результатом – допустимая гиперболизация. Всё же, хвала создателям, мы не в той вселенной, где катаклизм уже свершился, но тёмные дни впереди. И Микос Дамокловым мечом не нависает над всем живым. Впрочем, и там грибы – меньшая из проблем.
Скрежет металла проник во внутренние уши как Эвраш, так и старика в лохмотьях, – не смотрите, что прыткий такой, поскольку здоровая диета из крыс, воды из лужи и святого духа творить чудеса может. Но девушка оказалась поглощённой глубинами богатого мира острова быстро и без надлежащего извещения. Лишь полагаясь на силы свои, падение вертикальное переросло в быстрый, но замедляющийся спуск, пока не смогла, наконец, та остановиться. И погрузиться на добрых метров пять-семь, – да, всё бы произошло весьма и весьма быстро, хотя адреналин от такого переворота и мог замедлять время, покуда разгонялось человеческое восприятие и скорость реакции сокращалась.
Из образовавшейся карстовой пещеры было почти не расслышать, что происходит наверху, хотя и темнота стала капельку гуще, когда пролом слегка прикрылся заглядывающей головой:
– Ты цела там?
Кажется, первый нападавший решил взять паузу, раз непрошеный помощник так вольготно тратил ценные секунды боя на праздные вопросы. Если цела – вылезет. Иль крикнет, на худой конец. Нет – и так не ответит. Но имеем, что имеем.
Удерживаясь за стенки плотного скопления металла трухлявого и проржавевшего, Эсханди почувствовала бы странную склизкость местного лома. Ощущение отличалось так разительно от привычного, что она, казалось, касалась брюха улитки, а не железа.
Так бы любительница раскидать тумаков незнакомцам и выбралась бы, ежели закон всемирного свинства дал сбой. Но нет, всё по заветам мироздания. Пролом, вызванный разрастающимся мицелием со скоростью раковой опухоли, толкнул первый камень, но теперь началась самая настоящая лавина. Незнакомец в обносках попытался удержать равновесие и добросовестно отпрыгнуть в стороны, но спешно отправился спасать Эвраш против своей воли. Во всём есть плюсы, в результате того девушка окажется не в глубине узкой трубы из хлама, но на дне небольшого карьера, со склонами довольно пологими. Если бы только уже упомянутая слизь и желеобразный металл не стали достоянием общественности, и даже не обязательно для распознавания обладать сверхчеловеческой наблюдательностью.
После громового раската корёжащегося металла тишина ночи звучала громче, чем рокот канонады баттлшипа, оглушая и дезориентируя. И лишь слабое кряхтение старика выдавало реальность всего случившегося. В отличие от девушки, которая разве что царапину получила наверняка, когда металл осел вниз, муж пожилой обзавёлся дополнительной вентиляцией в брюшине от излишне острого куска железа со рваными краями.
Лучника нигде не наблюдалось.
[id213233084:bp-36291248_280209|Аладей].
Дно все же существовало - и наступило непростительно внезапно, почти как встреча лба и наковальни в очередной невыспатый понедельник. Сколь пространственное чутье ранее не подводило Мастерицу, столь же теперь решило коварно хмыкнуть в моруд лица, да приложить ту покрепче.
Впрочем, торможение девушка все же совершила заблаговременно, смешавшись карамельной кожей с местной тьмой, да и металлом не шибко светлым заполонив на мгновение пространство пустое в ближайшей перспективе вокруг себя.
Поздновато, впрочем. Карст нагло раззявил пасть и с удовольствием ее поглотил, разве что не хлюпнул сыто вековыми накоплениями воды дождевой или соленой.
От резкого снижения, торможения и последующей вибрации все тело разом вспомнило, что такое озноб и в каких пропорциях его вкушать неприятнее всего. Шумно выругавшись, да так, что рядом даже что-то протестующе заскрежетало, Мастерица вскинула голову.
Интересно, здесь вообще был хоть какой-то надежный участок местности или же весь простор мог в любой момент обрушиться, схлопнуться сам в себя, сделав вид, что никогда тут ничего и не было?
Машинально потрепав пальцами порванную рубашку - и выругавшись, на чем свет стоит, повторно, - Эвраш вытянула покрытую странной слизью ладонь, за которой по стенам и хламу пробежалась незаметная глазу струйка металлических чешуек. Они застревали и останавливались, ломая всю вырисовывающуюся картину, завязали в жижеи ржавчине, но, что страннее всего - мгновенно теряли с создательницей контакт, словно тут же менялась их молекулярная структура.
Однако, времени на размышление судьба, как обычно, не расщедрилась дать, да и смуглянка на то уже почти не надеялась. Инстинктивно бросившись вперед ловить деда, вот только и в этом, судя по всему, потерпела крах. Скудный свет, доносимый сюда скорее флюоресцирующим чем угодно, теперь разливался куда явственнее, а от грохота в глазах ненадолго поплыло.
Мастерица, чьи руки теперь оказались в грязи и слизи пополам, обнаружила себя лежащей в какой-то луже рядом с обломком летательного аппарата. Хламидоносец же лежал неподалеку, недобро кряхтя и посвистывая дырочкой в боку.
- Еб твою мать, дедуля, куда ж ты... - Эв хорошо знакомы такие ранения. Увы, но видела она их не раз и не раз они ничем хорошим не заканчивались. Ну, не считая тех моментов, когда ей самой доводилось подобное... уж она то отделалась еще относительно легко, разве что пузом теперь не пощеголяешь.
Явно глубокая и рваная рана, тому же, обстановочка явно не располагала к стерильности, у любой дезинфекции здесь скорее случится сердечный приступ, чем эффективная деятельность - все это мягко намекало, что вечер резко перестал быть томным.
Склонившись и осев рядом с ним, Эсханди теперь лихорадочно соображала, стоит ли вынимать из него металл или попытаться поднять в конструкте прямо так. Ведь создать летающий конструкт она смогла бы и небольшим, лишь бы тут вообще нашлось место, в котором такое латают. Хмурая, но собранная, она отерла руки от слизи и грязи об рубашку, но не торопилась трогать деда, вместо этого сняв кожаную карманную перевязь с груди, спешно сложив ее, да запихнув ему под голову.
- Лежи и не шевелись. Сейчас что-нибудь придумаем. Вы здесь где-то живете? Надо срочно подлатать эту гадость.
Впрочем, торможение девушка все же совершила заблаговременно, смешавшись карамельной кожей с местной тьмой, да и металлом не шибко светлым заполонив на мгновение пространство пустое в ближайшей перспективе вокруг себя.
Поздновато, впрочем. Карст нагло раззявил пасть и с удовольствием ее поглотил, разве что не хлюпнул сыто вековыми накоплениями воды дождевой или соленой.
От резкого снижения, торможения и последующей вибрации все тело разом вспомнило, что такое озноб и в каких пропорциях его вкушать неприятнее всего. Шумно выругавшись, да так, что рядом даже что-то протестующе заскрежетало, Мастерица вскинула голову.
Интересно, здесь вообще был хоть какой-то надежный участок местности или же весь простор мог в любой момент обрушиться, схлопнуться сам в себя, сделав вид, что никогда тут ничего и не было?
Машинально потрепав пальцами порванную рубашку - и выругавшись, на чем свет стоит, повторно, - Эвраш вытянула покрытую странной слизью ладонь, за которой по стенам и хламу пробежалась незаметная глазу струйка металлических чешуек. Они застревали и останавливались, ломая всю вырисовывающуюся картину, завязали в жижеи ржавчине, но, что страннее всего - мгновенно теряли с создательницей контакт, словно тут же менялась их молекулярная структура.
Однако, времени на размышление судьба, как обычно, не расщедрилась дать, да и смуглянка на то уже почти не надеялась. Инстинктивно бросившись вперед ловить деда, вот только и в этом, судя по всему, потерпела крах. Скудный свет, доносимый сюда скорее флюоресцирующим чем угодно, теперь разливался куда явственнее, а от грохота в глазах ненадолго поплыло.
Мастерица, чьи руки теперь оказались в грязи и слизи пополам, обнаружила себя лежащей в какой-то луже рядом с обломком летательного аппарата. Хламидоносец же лежал неподалеку, недобро кряхтя и посвистывая дырочкой в боку.
- Еб твою мать, дедуля, куда ж ты... - Эв хорошо знакомы такие ранения. Увы, но видела она их не раз и не раз они ничем хорошим не заканчивались. Ну, не считая тех моментов, когда ей самой доводилось подобное... уж она то отделалась еще относительно легко, разве что пузом теперь не пощеголяешь.
Явно глубокая и рваная рана, тому же, обстановочка явно не располагала к стерильности, у любой дезинфекции здесь скорее случится сердечный приступ, чем эффективная деятельность - все это мягко намекало, что вечер резко перестал быть томным.
Склонившись и осев рядом с ним, Эсханди теперь лихорадочно соображала, стоит ли вынимать из него металл или попытаться поднять в конструкте прямо так. Ведь создать летающий конструкт она смогла бы и небольшим, лишь бы тут вообще нашлось место, в котором такое латают. Хмурая, но собранная, она отерла руки от слизи и грязи об рубашку, но не торопилась трогать деда, вместо этого сняв кожаную карманную перевязь с груди, спешно сложив ее, да запихнув ему под голову.
- Лежи и не шевелись. Сейчас что-нибудь придумаем. Вы здесь где-то живете? Надо срочно подлатать эту гадость.
Лишь облачко – не слишком густое, чтобы мешать видеть в полумраке – из поднятой пыли и ржавчины создавало причудливый антураж антисанитарии, покамест девушка настигала и склонялась над телом раненного старика. Дыхание мужчины становилось прерывистым и тяжёлым, когда карминовая струйка вытягивала ручеёк животворящей жидкости из немолодого организма.
– Свалка… мой дом…. – тихо подытожил вопрос девушки хламидоносец, прежде чем зайтись коротким кашлем, от чего боль исказила лицо морщинистое и растительностью седой покрытое, – я выживу… Не переживай…
Но не стоило слушать заверения мужчины. Было очевидно, что без посторонней помощи оный не выкарабкается. И непохоже, что здесь в округе были медикаменты, дабы провести операцию и заштопать незапланированные отверстия в теле. Даже продезинфицировать нечем, ведь спирта при себе у старика не было.
– Нужно… остановить его… Опасность.
С каждым выдавленным словом сознание покидало тело мужчины, и за столь короткое время оное без прощания и прощения растворилось окончательно. Наступил миг тишины, и лишь только слабое дыхание перекрывало мерный стрекот насекомых, что на свалке обитали. Действовать надлежало быстро. Но в одном можно было усмотреть прогресс – теперь-то пациент точно никуда не собирался.
Слишком увлечённая страданиями ближнего дева как и не заметила, что небольшое пятно, на руке оказавшееся, маслянистой жижи стало впитываться в тело оной. Нарушения нарастали незаметно, но будто раковые метастазы, – субстанция проникла и углублялась всё дальше и глубже. Стоит только обратить на то внимание, как вскроется печальный факт, что металл в осязаемом тулове подвергся заражению и нынче степенно превращался в такую же вязкую и склизкую суть. Ближе всего аналогия приходила бы на оловянную чуму, когда переохлаждённый металл приводил к разрушению уже своих побратимов, нетронутых агрессивной средой. Впрочем, пока зараза ещё находилась в зачаточном состоянии.
[id213233084:bp-36291248_280211|Аладей].
– Свалка… мой дом…. – тихо подытожил вопрос девушки хламидоносец, прежде чем зайтись коротким кашлем, от чего боль исказила лицо морщинистое и растительностью седой покрытое, – я выживу… Не переживай…
Но не стоило слушать заверения мужчины. Было очевидно, что без посторонней помощи оный не выкарабкается. И непохоже, что здесь в округе были медикаменты, дабы провести операцию и заштопать незапланированные отверстия в теле. Даже продезинфицировать нечем, ведь спирта при себе у старика не было.
– Нужно… остановить его… Опасность.
С каждым выдавленным словом сознание покидало тело мужчины, и за столь короткое время оное без прощания и прощения растворилось окончательно. Наступил миг тишины, и лишь только слабое дыхание перекрывало мерный стрекот насекомых, что на свалке обитали. Действовать надлежало быстро. Но в одном можно было усмотреть прогресс – теперь-то пациент точно никуда не собирался.
Слишком увлечённая страданиями ближнего дева как и не заметила, что небольшое пятно, на руке оказавшееся, маслянистой жижи стало впитываться в тело оной. Нарушения нарастали незаметно, но будто раковые метастазы, – субстанция проникла и углублялась всё дальше и глубже. Стоит только обратить на то внимание, как вскроется печальный факт, что металл в осязаемом тулове подвергся заражению и нынче степенно превращался в такую же вязкую и склизкую суть. Ближе всего аналогия приходила бы на оловянную чуму, когда переохлаждённый металл приводил к разрушению уже своих побратимов, нетронутых агрессивной средой. Впрочем, пока зараза ещё находилась в зачаточном состоянии.
[id213233084:bp-36291248_280211|Аладей].
[id799844790:bp-36291248_280212|Maximilian],
- Ебтвоюналевобогадушумать, дед! - заскрежетала железнокровая зубами, осознавая, что ее горе-спутник приобрел излишнюю стационарность. Слушать его Мастерица и правда не стала, поскольку не нашлось как-то рядом толпы спешащих к нему родственников, несущих лекарства и пресловутый стакан воды. Вместо этого окружение вызывало скорее желание тихонечко взвыть в наледежде призвать какого-нибудь древнего бога и, абсолютно притом случайно, обладающего силой сжигать все к едрене фене. Что бы там пожилой металлург не бредил, обстановка продолжала бухтеть на собственном, нелицеприятном вполне языке.
Пока все, на что хватило ума и понимания основ первой помощи самой Эвраш, кровь должна оставаться в организме, а не покидать его, следовательно, процесс этот надо каким-то макаром замедлить. Не найдя ничего лучше, Мастерица сваяла собственным творением несколько наслоенных пластин прямо на коже старика, да примотала железным же поясом, поскольку при попытке его сдивнуть запчасть, которая ранение нанесла, соизволила отвалиться.
Говорят же не доставать.. а она и не доставала, оно само.
- Его? Ты это про кровотечение? Или про того огрызка с грибами? Эй! - стационарность с каждым мигом превращалась в будущую крупногабаритность груза. Оставлять его здесь? Да ни в жисть, еще придавит чем-то уже летально, а потом слушай с того света, как он такой "я выживу, не переживай, но стены было бы неплохо и закрепить". Да и вообще, за кем и куда бежать?
Рука, которой девушка помогала себе взвалить на плечи хламидионосного грибоеда неоднозначно скрипнула суставом, но Мастерица не обратила внимание. Теперь даже насекомые вызывали больше подозрений, чем свое же пока тревожное но без особого смысла отношение к лишней ржави. Утекание времени чувствовалось физически - уже весьма потеплевшей и прилипшей к спине рубашкой, как минимум.
Не обнаружив первичным взглядом в суть вещей того самого второго, но смутно догадываясь, что остановить велелось именно его, Белая оставила догадки на потом. Картина пока вырисовывалась крайне неоднозначно, слишком много проплешин, вот и пришлось ковать то, что под руками. Закрепив металлом же деда на собственной спине и сделав так, что собственные все конечности оказались свободны, она упрямо направилась вверх, выбирая железными тонкими щупами-лапками наиболее безопасные участки, не собирающиеся развалиться сразу и утянуть их снова в самый низ.
Правда, преодолев некоторое расстояние, девушка остановилась, убедилась в окружающей устойчивости и взревела в привычной ей манере медведя по слишком ранней весне:
- ЭЙ, СТРЕЛОК, МАТЬ ТВОЮ ЗА НОГУ, ГДЕ ТЫ БРОДИШЬ, У ТЕБЯ ТУТ НАПАРНИК ВОТ-ВОТ КОНЬКИ ОТБРОСИТ!
Чувство - и местами предчувствие - того, сколь непослушен становится металл в склизских руках, покрытых все еще местной грязью и жидкой мерзотной ржавью, заставило Эвраш соблюдать всю возможную предосторожность, местами такую, какой ей не хватило ранее. Но что хуже - металл ощутимо скабрезничал, не желал слушаться в полной мере, словно бы вдруг она перестала быть логисткой, переквалифицировавшись в местечковую жрицу-умоляторшу, которой еще порядком предстояло поднатореть в вознесении слова кому-то навроде Бога-машины.
Молиться Эвраш не умела, вернее, ее молитвы с большой вероятностью отправляют обратно с требованием больше такое не заказывать и словами такими не пользоваться, но вот с машинами она пока и сама решила повременить, инстинктивно вкумекав, что с ослабшим контролем конструкт может и сам стать передвижным металлическим гробом. Оставалось только попробовать вернуться с дедом в селение, может и встретить Джека, а там уже думать, что делать дальше.
Иными словами - решаем проблемы по мере их поступления, пытаясь в процессе не нагородить новые. Ха.
- Ебтвоюналевобогадушумать, дед! - заскрежетала железнокровая зубами, осознавая, что ее горе-спутник приобрел излишнюю стационарность. Слушать его Мастерица и правда не стала, поскольку не нашлось как-то рядом толпы спешащих к нему родственников, несущих лекарства и пресловутый стакан воды. Вместо этого окружение вызывало скорее желание тихонечко взвыть в наледежде призвать какого-нибудь древнего бога и, абсолютно притом случайно, обладающего силой сжигать все к едрене фене. Что бы там пожилой металлург не бредил, обстановка продолжала бухтеть на собственном, нелицеприятном вполне языке.
Пока все, на что хватило ума и понимания основ первой помощи самой Эвраш, кровь должна оставаться в организме, а не покидать его, следовательно, процесс этот надо каким-то макаром замедлить. Не найдя ничего лучше, Мастерица сваяла собственным творением несколько наслоенных пластин прямо на коже старика, да примотала железным же поясом, поскольку при попытке его сдивнуть запчасть, которая ранение нанесла, соизволила отвалиться.
Говорят же не доставать.. а она и не доставала, оно само.
- Его? Ты это про кровотечение? Или про того огрызка с грибами? Эй! - стационарность с каждым мигом превращалась в будущую крупногабаритность груза. Оставлять его здесь? Да ни в жисть, еще придавит чем-то уже летально, а потом слушай с того света, как он такой "я выживу, не переживай, но стены было бы неплохо и закрепить". Да и вообще, за кем и куда бежать?
Рука, которой девушка помогала себе взвалить на плечи хламидионосного грибоеда неоднозначно скрипнула суставом, но Мастерица не обратила внимание. Теперь даже насекомые вызывали больше подозрений, чем свое же пока тревожное но без особого смысла отношение к лишней ржави. Утекание времени чувствовалось физически - уже весьма потеплевшей и прилипшей к спине рубашкой, как минимум.
Не обнаружив первичным взглядом в суть вещей того самого второго, но смутно догадываясь, что остановить велелось именно его, Белая оставила догадки на потом. Картина пока вырисовывалась крайне неоднозначно, слишком много проплешин, вот и пришлось ковать то, что под руками. Закрепив металлом же деда на собственной спине и сделав так, что собственные все конечности оказались свободны, она упрямо направилась вверх, выбирая железными тонкими щупами-лапками наиболее безопасные участки, не собирающиеся развалиться сразу и утянуть их снова в самый низ.
Правда, преодолев некоторое расстояние, девушка остановилась, убедилась в окружающей устойчивости и взревела в привычной ей манере медведя по слишком ранней весне:
- ЭЙ, СТРЕЛОК, МАТЬ ТВОЮ ЗА НОГУ, ГДЕ ТЫ БРОДИШЬ, У ТЕБЯ ТУТ НАПАРНИК ВОТ-ВОТ КОНЬКИ ОТБРОСИТ!
Чувство - и местами предчувствие - того, сколь непослушен становится металл в склизских руках, покрытых все еще местной грязью и жидкой мерзотной ржавью, заставило Эвраш соблюдать всю возможную предосторожность, местами такую, какой ей не хватило ранее. Но что хуже - металл ощутимо скабрезничал, не желал слушаться в полной мере, словно бы вдруг она перестала быть логисткой, переквалифицировавшись в местечковую жрицу-умоляторшу, которой еще порядком предстояло поднатореть в вознесении слова кому-то навроде Бога-машины.
Молиться Эвраш не умела, вернее, ее молитвы с большой вероятностью отправляют обратно с требованием больше такое не заказывать и словами такими не пользоваться, но вот с машинами она пока и сама решила повременить, инстинктивно вкумекав, что с ослабшим контролем конструкт может и сам стать передвижным металлическим гробом. Оставалось только попробовать вернуться с дедом в селение, может и встретить Джека, а там уже думать, что делать дальше.
Иными словами - решаем проблемы по мере их поступления, пытаясь в процессе не нагородить новые. Ха.
Кажется, этой ночью на Стимхолле – или на его части самой приземлённой – покоя не будет ни у кого. А впрочем, чего жаловаться, ведь движение – жизнь, а сон – маленькая смерть. И зачем умирать молодым, если можно поступить мудро и отбросить копыта старым, в стельку пьяным и в каком-нибудь борделе. Вот и старик, в общей массе своей, был того же мнения. Разве что последние два пункта с его образом жизни не грозили ни разу. Разыгрывал бюджетную пародию шашлыка, он кряхтел и боролся, пока не потерял сознание и оставил Эвраш брать всё в свои руки. Вот так всегда, правда? Сначала мужики «порешали», а потом девушке разбираться, как эти щи расхлёбывать.
Едва пробка в виде металлической детали покинула рану в брюшине, какое-то неестественное количество крови устремилось наружу. По всем законам жанра дедуле бы уже исполнить на бис роль снежка и остыть. Но девица была в достатке наглой, чтобы украсть тот звёздный час у пожилого мужчины. Стянула Эсханди тело металлическим корсетом, придавила, чтобы кровь остановить, и результат можно было назвать, в случае лучшем, почти удовлетворительным. О санитарии сейчас беспокоиться смысла взаправду не было. С заражением у трупа бороться – идея не для слабых духом. У живых это куда проще, и смысл понятней.
Равномерные вдохи и шумные выдохи, монотонные и настойчивые, как метроном. Оные свидетельствования жизненности пробивались сквозь пелену потерянного сознания, как единственная нить, связывающая старика с реальностью. Поверхностные и слабые, они всё же были. И стоит цепляться за них, хоть пациент и не оценил однозначно старания фельдшера Эсханди Белой. Призыв же к помощи со стороны стрелка привели только к смахнувшим с мусорного уступа насекомым. Словно зрители, досмотревшие до конца дешёвый боевик, они лениво поднялись с мусорного уступа и, усиками пошевеливая, отправились по своим делам ночным. Да оставили мольбы о спасении без ответа ровно так же, как и не собирались подсказывать маршрут до слинявшего тулова, кой только и делал, что хоть какой-то свет загораживал и почву здешнюю костылями своими бедственно теребил. Грибник скрылся в неизвестном направлении.
Едва Эвраш подхватит альтруистичную ношу – не в плане, что пожилой муж был альтруистом, но помощь ему – явное проявление любви к ближнему своему, – и понесёт в направлении поселения, как один глаз незаметно дёрнулся. Актёр из этого сморчка был тот ещё. Он учтиво не стал рассказывать спасительнице, что в его возрасте ты или самостоятельный хрыч, или холодный дед. И первое старику нравилось больше. Поскольку оный муж владел возможностями сеймей-кикана, под покровом из металлических поясов незнакомец и сам благополучно сдерживал кровотечение. Мог бы и затянуть его наспех. Но это «А» – утомительно, «Б» – тогда точно не накормят человеческой едой. У старости определённо есть преимущества, тебя все недооценивают.
В любом случае, в сей час неподвижная самостоятельно ноша логистки покорно следовала тому маршруту, который избрал его импровизированный локомотив. Кажется, в этой сморщенной и бородатой голове родился любопытный план, как обернуть всё в свою пользу. Не полагаться же всё время на этого несобранного юнца, который так благополучно рассыпал все споры, едва они подобрались к очагу. Ну не дуралей ли, – такому нужна крепкая женская рука. А уж зачем – молодые разберутся.
[id213233084:bp-36291248_280213|Аладей].
Едва пробка в виде металлической детали покинула рану в брюшине, какое-то неестественное количество крови устремилось наружу. По всем законам жанра дедуле бы уже исполнить на бис роль снежка и остыть. Но девица была в достатке наглой, чтобы украсть тот звёздный час у пожилого мужчины. Стянула Эсханди тело металлическим корсетом, придавила, чтобы кровь остановить, и результат можно было назвать, в случае лучшем, почти удовлетворительным. О санитарии сейчас беспокоиться смысла взаправду не было. С заражением у трупа бороться – идея не для слабых духом. У живых это куда проще, и смысл понятней.
Равномерные вдохи и шумные выдохи, монотонные и настойчивые, как метроном. Оные свидетельствования жизненности пробивались сквозь пелену потерянного сознания, как единственная нить, связывающая старика с реальностью. Поверхностные и слабые, они всё же были. И стоит цепляться за них, хоть пациент и не оценил однозначно старания фельдшера Эсханди Белой. Призыв же к помощи со стороны стрелка привели только к смахнувшим с мусорного уступа насекомым. Словно зрители, досмотревшие до конца дешёвый боевик, они лениво поднялись с мусорного уступа и, усиками пошевеливая, отправились по своим делам ночным. Да оставили мольбы о спасении без ответа ровно так же, как и не собирались подсказывать маршрут до слинявшего тулова, кой только и делал, что хоть какой-то свет загораживал и почву здешнюю костылями своими бедственно теребил. Грибник скрылся в неизвестном направлении.
Едва Эвраш подхватит альтруистичную ношу – не в плане, что пожилой муж был альтруистом, но помощь ему – явное проявление любви к ближнему своему, – и понесёт в направлении поселения, как один глаз незаметно дёрнулся. Актёр из этого сморчка был тот ещё. Он учтиво не стал рассказывать спасительнице, что в его возрасте ты или самостоятельный хрыч, или холодный дед. И первое старику нравилось больше. Поскольку оный муж владел возможностями сеймей-кикана, под покровом из металлических поясов незнакомец и сам благополучно сдерживал кровотечение. Мог бы и затянуть его наспех. Но это «А» – утомительно, «Б» – тогда точно не накормят человеческой едой. У старости определённо есть преимущества, тебя все недооценивают.
В любом случае, в сей час неподвижная самостоятельно ноша логистки покорно следовала тому маршруту, который избрал его импровизированный локомотив. Кажется, в этой сморщенной и бородатой голове родился любопытный план, как обернуть всё в свою пользу. Не полагаться же всё время на этого несобранного юнца, который так благополучно рассыпал все споры, едва они подобрались к очагу. Ну не дуралей ли, – такому нужна крепкая женская рука. А уж зачем – молодые разберутся.
[id213233084:bp-36291248_280213|Аладей].
Эвраш Эсханди Белая же, матеря на чем свет стоит и деда, и стрелка гхырового, да и себя попутно прихватив за извечную привычку нос совать туда, где гарантированно прищемят с особым изыском, упрямо направлялась вверх. Солнца искра окончательно погасла, погрузив мир в вязкий и хлипкий хаос скрежетания и неэтичных шорохов в районе свалочных гор, чреез которые молодая Мастерица скреблась с упорством жука, на спине несущего не пострадавшего, а тот самый ароматный запас на черный день. И все же, была в мире, ее оружившем, своеобразная красота: грибы соцветиями и гроздьями ползли из многих потаенных мест и служили разнообразными природными светильниками.
- Вот срань красивая какая, а. - Не удержавшись от комментария у одной из таких куч, совместившей в себе оттенки розового, оранжевого и желтого с красным, девушка хмыкнула, но останавливаться не стала. Сейчас, выбравшись на свежий воздух, а для того перемолотив ногами и не только какое-то неисчислимое количество утраченных кем-то и когда-то запчастей, она ощутила дичайший голод, подступивший, судя по грозовому урчанию, не меньше чем к самой душе.
Эвраш брела, не сильно надеясь на ответ извне со стороны стрелка, но внутренним взором то и дело обращаясь к миру, надеясь оного засечь. Вместо этого обнаружила и пару очаровательных бомжатников с трепетно спящими обитателями, обнаружила и странную местную фауну, покуда не агрессивную, и на том спасибо. И множество, безмерное множество тараканов (которых, надо сказать, Эвраш тоненько в душе побаивалась, но об этом никому знать не дозволялось, не пристало и вообще, покажите тех, кто не боится, а если покажете, верните обратно, все то сказки неприличные), которые антеннами своими шевелили, видимо, силясь опознать, что за громозека их вечерний променад сотрясает и за ким лядом.
Дед был жив. Это главное, не так ли? Пусть и, возможно, временно. Но.. И обещал ведь таким и остаться. Остальное пока волновало не слишком, ибо дело простое, раз обещал, то пусть хоть попробует, сын сваи дубовой, то обещание не исполнить как следует. Сдохнуть сразу после того, как доставит его до места с помощью, тоже за исполнение не считается.
Мысли, впрочем, смешались порядком в кашу усталую.
Сапоги с грузной битой подошвой сминали под собой тропу, без устали деформировали мелкий лом и не слишком осторожную шушеру, не замеченную в попыхах. Поселение виднелось уже близко, когда рука, кажется, впервые дала о себе знать, загудев внутренней болью.
Привычно списав оную на поражение плечевое, нередко молотком фигачащее и ниже, и выше, Белая так и дошла до границы с живой ношей.
При том напрочь забыв, что мсье костоправо-костодел еще на Верхизисе приснопамятном не просто подлечил, а лишил ее главной зазнобы в жизни окромя всяких шваберных личностей, выкорчевав из тела смуглого лишний металл и нарастив всю утраченную костную ткань. Шрамы все еще поднывали время от времени, но то чудное развлечение, что ранее было доступно Белой в виде доставания из-под кожи и некоторого слоя мяска металлических элементов разной степени пригодности в обиходе, более в жизни не присутствовало.
С непривычки забылось. А с тем и внимание отложилось в сторону.
Едва дойдя до границ поселения, она направилась вверх по улице, разыскивая тот самый бордель. Опыт общения разномерный научил Эв тому, что дамы скверного образа жизни всегда прекрасно знали, где и за сколько добыть лицо врачующее посреди ночи.
- Вот срань красивая какая, а. - Не удержавшись от комментария у одной из таких куч, совместившей в себе оттенки розового, оранжевого и желтого с красным, девушка хмыкнула, но останавливаться не стала. Сейчас, выбравшись на свежий воздух, а для того перемолотив ногами и не только какое-то неисчислимое количество утраченных кем-то и когда-то запчастей, она ощутила дичайший голод, подступивший, судя по грозовому урчанию, не меньше чем к самой душе.
Эвраш брела, не сильно надеясь на ответ извне со стороны стрелка, но внутренним взором то и дело обращаясь к миру, надеясь оного засечь. Вместо этого обнаружила и пару очаровательных бомжатников с трепетно спящими обитателями, обнаружила и странную местную фауну, покуда не агрессивную, и на том спасибо. И множество, безмерное множество тараканов (которых, надо сказать, Эвраш тоненько в душе побаивалась, но об этом никому знать не дозволялось, не пристало и вообще, покажите тех, кто не боится, а если покажете, верните обратно, все то сказки неприличные), которые антеннами своими шевелили, видимо, силясь опознать, что за громозека их вечерний променад сотрясает и за ким лядом.
Дед был жив. Это главное, не так ли? Пусть и, возможно, временно. Но.. И обещал ведь таким и остаться. Остальное пока волновало не слишком, ибо дело простое, раз обещал, то пусть хоть попробует, сын сваи дубовой, то обещание не исполнить как следует. Сдохнуть сразу после того, как доставит его до места с помощью, тоже за исполнение не считается.
Мысли, впрочем, смешались порядком в кашу усталую.
Сапоги с грузной битой подошвой сминали под собой тропу, без устали деформировали мелкий лом и не слишком осторожную шушеру, не замеченную в попыхах. Поселение виднелось уже близко, когда рука, кажется, впервые дала о себе знать, загудев внутренней болью.
Привычно списав оную на поражение плечевое, нередко молотком фигачащее и ниже, и выше, Белая так и дошла до границы с живой ношей.
При том напрочь забыв, что мсье костоправо-костодел еще на Верхизисе приснопамятном не просто подлечил, а лишил ее главной зазнобы в жизни окромя всяких шваберных личностей, выкорчевав из тела смуглого лишний металл и нарастив всю утраченную костную ткань. Шрамы все еще поднывали время от времени, но то чудное развлечение, что ранее было доступно Белой в виде доставания из-под кожи и некоторого слоя мяска металлических элементов разной степени пригодности в обиходе, более в жизни не присутствовало.
С непривычки забылось. А с тем и внимание отложилось в сторону.
Едва дойдя до границ поселения, она направилась вверх по улице, разыскивая тот самый бордель. Опыт общения разномерный научил Эв тому, что дамы скверного образа жизни всегда прекрасно знали, где и за сколько добыть лицо врачующее посреди ночи.
Злоключения той, что любит совать свой нос, куда не следует, на Стимхолл и не думали прекращаться. Раз уж она сама собой решилась влезать в каждую лужу с головой, дабы замерить глубину, химический состав и микрофауну краткосрочного водоёма. Обычно таким людям на рынке нос отрывают, но что делать, если Варвара и сама, кому хочешь, организует трепанацию черепа без анестезии, регистрации и СМС. Знать бы ещё, что значит СМС. Но это уже вопрос иного порядка.
Но вьючная Эвраш, покуда пересекала дорогу обратным маршрутом, могла в красках ощутить, что путь с грузом занимает куда больше сил и времени, особенно если не прибегать к использованию сил, что лишь единицам подвластны. Но характер и упорство точат любой гранит. Сначала чуть внизу – у склона мусорной кучи – показались стены и редкие горящие окна, если в тех обиталищах тратились на освещение ночное, а затем и вокруг девушки, когда та приблизилась, сформировались дома из хлама и не совсем паршивого строительного материала.
Первая мысль в голове была, с большей долей правды, разумной. Бордель, или иные заведения подобного толка, действительно не может не опираться на услуги лекарей и врачевателей, даром что качество оных специалистов сомнительно. Но и тут бывают просветы, если толковый хирург не смог спасти кого-то значимого или фармацевт прописал не совсем те лекарства, и вовсе не важно, что кто-то не соблюдает дозировки, попав в опалу, неизменно окажется в тени от света закона.
Но как не сложно догадаться, места удовлетворения плотских нужд требуют одного важного факта. Денег у клиентов. А с белли у местной клиентуры был явно дефицит. Так что крупных борделей на нижнем ярусе Стимхолл можно не найти, – их нет. Пара не особо избирательных девиц, а вместе с тем и один другой сутенёр – вполне возможны. Но сколь часто они обращаются к медикам, а не выбрасывают отработавший своё источник дохода на мороз.
Впрочем, это вполне может оказаться проблемой далёкой, ведь появление – не самое тихое – логистки не осталось незамеченным. Случайный прохожий, что следовал по делам, али на боковую в дом, приметил незнакомые фигуры. Хотя как сказать, незнакомые.
– РЖАВЫЙ! – крик человеческой глотки известил всю округу, кто именно оказался в черте города.
А Эвраш – о характере отношения с отшельниками свалки. Хоть бы и конкретно этого отшельника.
Город постепенно начал приходить в движение, когда сначала совы, а затем и спящие, стали любопытствовать, что произошло. Загорелись факелы, чадящие скверным и дымным топливом, в руках людей оказались ножи, молотки и прочие инструменты, которыми вполне можно приложить человека. И на улице уже становилось тесновато.
– Это ржавый!
– Убейте его, пока он не разрушил город!
– Проклятый террорист!
Ноша на плече Эвраш аккуратно открыла один глаз, но головы не повернул, в попытке что-то разглядеть, да своего ценного мула не потревожить. И как так случилось, что первично – возможно, интуитивно – взор одноокий пал не куда иначе, как на седалище атлетичное носительницы бренного, но пока живого остова человеческого. Мужчина, что тут сказать. Но даже беглого взгляда было достаточно, чтобы оценить телесные прелести Эвраш. Вид дивный, но пока время не для этого.
На саму же девушку внимания не обращали. Или ровно столько, чтобы приметить её существование, но основной акцент сходился именно на пожилом подранке.
[id213233084:bp-36291248_280215|Аладей].
Но вьючная Эвраш, покуда пересекала дорогу обратным маршрутом, могла в красках ощутить, что путь с грузом занимает куда больше сил и времени, особенно если не прибегать к использованию сил, что лишь единицам подвластны. Но характер и упорство точат любой гранит. Сначала чуть внизу – у склона мусорной кучи – показались стены и редкие горящие окна, если в тех обиталищах тратились на освещение ночное, а затем и вокруг девушки, когда та приблизилась, сформировались дома из хлама и не совсем паршивого строительного материала.
Первая мысль в голове была, с большей долей правды, разумной. Бордель, или иные заведения подобного толка, действительно не может не опираться на услуги лекарей и врачевателей, даром что качество оных специалистов сомнительно. Но и тут бывают просветы, если толковый хирург не смог спасти кого-то значимого или фармацевт прописал не совсем те лекарства, и вовсе не важно, что кто-то не соблюдает дозировки, попав в опалу, неизменно окажется в тени от света закона.
Но как не сложно догадаться, места удовлетворения плотских нужд требуют одного важного факта. Денег у клиентов. А с белли у местной клиентуры был явно дефицит. Так что крупных борделей на нижнем ярусе Стимхолл можно не найти, – их нет. Пара не особо избирательных девиц, а вместе с тем и один другой сутенёр – вполне возможны. Но сколь часто они обращаются к медикам, а не выбрасывают отработавший своё источник дохода на мороз.
Впрочем, это вполне может оказаться проблемой далёкой, ведь появление – не самое тихое – логистки не осталось незамеченным. Случайный прохожий, что следовал по делам, али на боковую в дом, приметил незнакомые фигуры. Хотя как сказать, незнакомые.
– РЖАВЫЙ! – крик человеческой глотки известил всю округу, кто именно оказался в черте города.
А Эвраш – о характере отношения с отшельниками свалки. Хоть бы и конкретно этого отшельника.
Город постепенно начал приходить в движение, когда сначала совы, а затем и спящие, стали любопытствовать, что произошло. Загорелись факелы, чадящие скверным и дымным топливом, в руках людей оказались ножи, молотки и прочие инструменты, которыми вполне можно приложить человека. И на улице уже становилось тесновато.
– Это ржавый!
– Убейте его, пока он не разрушил город!
– Проклятый террорист!
Ноша на плече Эвраш аккуратно открыла один глаз, но головы не повернул, в попытке что-то разглядеть, да своего ценного мула не потревожить. И как так случилось, что первично – возможно, интуитивно – взор одноокий пал не куда иначе, как на седалище атлетичное носительницы бренного, но пока живого остова человеческого. Мужчина, что тут сказать. Но даже беглого взгляда было достаточно, чтобы оценить телесные прелести Эвраш. Вид дивный, но пока время не для этого.
На саму же девушку внимания не обращали. Или ровно столько, чтобы приметить её существование, но основной акцент сходился именно на пожилом подранке.
[id213233084:bp-36291248_280215|Аладей].
[id799844790:bp-36291248_280216|Maximilian],
Следуя собственному желанию себе же, видимо, жизнь разномастно осложнить, Эвраш на самом деле не только стремилась остаться хоть сколько-то инкогнито, но и, будем честны, очень уж не хотела огребать лишней работы на эти "хрупкие" смуглые плечики.
Да-да, те самые, на которых нынче болтался чей-то потерянный престарелый родственник, подающий признаки скорого приближения к статусу кабачка на грядке. Холодного, уже точно не нужного, но все еще к чему-то обязывающего и мокренького по нижней стороне.
И вот это "за что боролась, в то и вляпалась" восхитительным образом придавало сил не меньше, чем задушевный пинок от собственного деда-наставника из былых времен. Одухотворенный такой подсрачник, после которого копчик так и норовит устроить рандеву с совестью и черепными отростками...
Ненадолго погрузившись в пучину болезненной местами ностальгии, девушка даже пропустила тот момент, когда мазохистические нотки путешествия поубавились, сменившись на настороженные. Чутье подсказывало ей, куда идти, чтобы кого-то встретить, а вот ум, склонный к эмоциональной чистоте и отсутствию порой надежных долгосрочных перспектив (иными словами, никто все еще так и не в курсе, какой бог ответственен за то, что эта прищепка с косой и талантами капибары на психотерапии умудряется продолжать коптить их всобщее драное небо), подсказывал, что примерно в том же районе ожидается некая срань.
Но девиз котенка по имени Гав все еще никто не отменял. И где же был в то время Джек? Что ж. Если Эвраш чувствовала, где искать то, что кому-то запрещается даже трогать, то Джек супротив ей знал, куда харю совать не следовало, дабы собственный же опыт не повторить. И иногда сие сберегательное действо происходило просто потому, что он имел вкус к иным вещам, как нынче - забота о чужеродном перегонном аппарате. Одухотворенно мечась вокруг котла, который на первый взгляд проще было б собрать заново из запчастей местных и доброй половины Агникай, инженер нагло воспользовался коммуникаторами, чтобы слушать собранные и записанные Широй композиции с ручных стилофонов. Когда кто-то рисковал сунуть нос в его облюбованную подсобку, то встречался с живо захлопнутой обратно дверью носом. Не иначе как работа с самогонным аппаратом - священное таинство, лиц досужих не приемлющее ни в коем разе.
Возвращаясь к нашей любительнице грузовых подработак, изведаем же первый ее шаг - люди. Ожидая, что дед вполне мог оказаться отщепенцам, Мастерица уж никак не ожидала, что оных не приемлят настолько. И взгляды чужие, и сполохи их злобы и ярости все больше вызывали разгорание собственной, сокрытой в глубинах чужеродной зимы.
Едва удержавшись от того, чтобы первого же крикуна отправить кулаком в свидание с ближайщей лужей (согласитесь, когда орут над ухом, это уже как-то рефлекторно вполне может произойти, особенно у человека, далекого к миру и спокойствию), Эвраш с все более грозовым выражением морды лица наблюдала за набредающим скоплением. Скучившиеся над синевой глаз брови никому ничего не предвещали хорошего, вот только объем проблем людьми покуда только предвкушался. И, пожалуй, то, что гнев человеческий все больше рос сугубо в дедову сторону, бесило не шибко меньше.
- А НУ ПОЗАКРЫВАЛИ СВОИ ХЛЕБОРЕЗКИ! - Дед оказался почти незримо прилеплен к ее спине металлом, тогда как девица резко тряхнула рукой в сторону и тут же сложила ее в кулак, ударив оным в ладонь вторую для пущей ясности. Хруста возможного не последовало, зато последовал скрежет.
- Я вам дам "убейте". Мне глубоко и надолго сранственно, что и как он накучерявил, но ежели у вас к хрычу вопросы накопились, судом решайте, какой бы у вас тут ни был. А вот грохнуть бессознательного старика - это вы кто такие будете, а? Мыши перебитые или кто?! Идите по домам и носа не суйте, раз у вас тут хрень такая в моде!
Следуя собственному желанию себе же, видимо, жизнь разномастно осложнить, Эвраш на самом деле не только стремилась остаться хоть сколько-то инкогнито, но и, будем честны, очень уж не хотела огребать лишней работы на эти "хрупкие" смуглые плечики.
Да-да, те самые, на которых нынче болтался чей-то потерянный престарелый родственник, подающий признаки скорого приближения к статусу кабачка на грядке. Холодного, уже точно не нужного, но все еще к чему-то обязывающего и мокренького по нижней стороне.
И вот это "за что боролась, в то и вляпалась" восхитительным образом придавало сил не меньше, чем задушевный пинок от собственного деда-наставника из былых времен. Одухотворенный такой подсрачник, после которого копчик так и норовит устроить рандеву с совестью и черепными отростками...
Ненадолго погрузившись в пучину болезненной местами ностальгии, девушка даже пропустила тот момент, когда мазохистические нотки путешествия поубавились, сменившись на настороженные. Чутье подсказывало ей, куда идти, чтобы кого-то встретить, а вот ум, склонный к эмоциональной чистоте и отсутствию порой надежных долгосрочных перспектив (иными словами, никто все еще так и не в курсе, какой бог ответственен за то, что эта прищепка с косой и талантами капибары на психотерапии умудряется продолжать коптить их всобщее драное небо), подсказывал, что примерно в том же районе ожидается некая срань.
Но девиз котенка по имени Гав все еще никто не отменял. И где же был в то время Джек? Что ж. Если Эвраш чувствовала, где искать то, что кому-то запрещается даже трогать, то Джек супротив ей знал, куда харю совать не следовало, дабы собственный же опыт не повторить. И иногда сие сберегательное действо происходило просто потому, что он имел вкус к иным вещам, как нынче - забота о чужеродном перегонном аппарате. Одухотворенно мечась вокруг котла, который на первый взгляд проще было б собрать заново из запчастей местных и доброй половины Агникай, инженер нагло воспользовался коммуникаторами, чтобы слушать собранные и записанные Широй композиции с ручных стилофонов. Когда кто-то рисковал сунуть нос в его облюбованную подсобку, то встречался с живо захлопнутой обратно дверью носом. Не иначе как работа с самогонным аппаратом - священное таинство, лиц досужих не приемлющее ни в коем разе.
Возвращаясь к нашей любительнице грузовых подработак, изведаем же первый ее шаг - люди. Ожидая, что дед вполне мог оказаться отщепенцам, Мастерица уж никак не ожидала, что оных не приемлят настолько. И взгляды чужие, и сполохи их злобы и ярости все больше вызывали разгорание собственной, сокрытой в глубинах чужеродной зимы.
Едва удержавшись от того, чтобы первого же крикуна отправить кулаком в свидание с ближайщей лужей (согласитесь, когда орут над ухом, это уже как-то рефлекторно вполне может произойти, особенно у человека, далекого к миру и спокойствию), Эвраш с все более грозовым выражением морды лица наблюдала за набредающим скоплением. Скучившиеся над синевой глаз брови никому ничего не предвещали хорошего, вот только объем проблем людьми покуда только предвкушался. И, пожалуй, то, что гнев человеческий все больше рос сугубо в дедову сторону, бесило не шибко меньше.
- А НУ ПОЗАКРЫВАЛИ СВОИ ХЛЕБОРЕЗКИ! - Дед оказался почти незримо прилеплен к ее спине металлом, тогда как девица резко тряхнула рукой в сторону и тут же сложила ее в кулак, ударив оным в ладонь вторую для пущей ясности. Хруста возможного не последовало, зато последовал скрежет.
- Я вам дам "убейте". Мне глубоко и надолго сранственно, что и как он накучерявил, но ежели у вас к хрычу вопросы накопились, судом решайте, какой бы у вас тут ни был. А вот грохнуть бессознательного старика - это вы кто такие будете, а? Мыши перебитые или кто?! Идите по домам и носа не суйте, раз у вас тут хрень такая в моде!
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: