[Гранд Лайн, 3 путь] Верхизис. 7-ой остров

Пересылаю для целостности игровых событий.
Пост Ады:

В сомкнутые глаза бились солнечные лучи, играющие на еле спящем лице. Так природа дала знать, что наступило утро, а вместе с ним и новый день, который с трудом можно было представить себе после всего, случившегося накануне. Однако... Это было уже последним, о чем можно было думать, и уж точно это не было одним из того, что стало витать в темной голове. Поморщившись слегка, пытаясь спрятаться, Рейн перевернулась на бок, уткнувшись во что-то. Веки нехотя открылись, а глаза, слегка замылившиеся с самого утра, лишь через пару секунд дали возможность ей воспринять зрительную информацию, чтобы осознать, кто перед ней лежит. Заморившееся лицо, темные волосы, руки, словно ставшие камнем на какое-то мгновение. На них остались землянистве узоры, небольшие кристаллические образования, сходящие уже на нет, но по прежнему привлекающие к себе сонный взгляд, ещё не понимающий всего произошедшего. Перед ней лежал Дайлен, но.. с темными волосами?
Точно. Он же применил покров. Но для чего?
Точно. Для сражения с ней. А перевязан он потому, что ей её же руками удалось ранить его, и от этого, честно говоря, лучше не стало.
Веки прикрылись. Чувство усталости нахлынуло с новой силой, однако ещё больше Ада чувствовала вину, порождающую её к действиям. Тело уже самое как-то поднялось, упираясь на локти и ладони, скользящие по мягким простыням и одеялу, а гудящая голова, что должна выдавать приказы, так и не издала ни единой здравой мысли. Стоило только корпусу принять вертикальное положение, как руки накрыли лицо, закрывая его ладонями.
Чувствовала Рейн себя не очень хорошо. Глаза болели от яркого освещения, в голове - неразбериха, в теле - переполняющая усталость, и было такое чувство, будто её сон только сделал всё хуже. Руки машинально сдвинули с себя одеяло, и уже специально положили его так, чтобы укрыть капитана, даже не задаваясь той мыслью, что тот не чувствовал разниц температур. Поворачиваясь и скидывая ноги на пол, Ада собралась с силами и поднялась, проходя к окнам в комнате, чтобы взяться за шторы и плотно задвинуть их первый, второй и, наконец, третий раз.
Теперь комнату наполняла приятная темнота, при которой все равно можно было рассмотреть очертания находящихся в ней объектов. И темноволосая склонила голову, приоткрывая болезненные глаза. Чуть ли не по-ядовитому жёлтый цвет радужки не успел смениться приятной зеленью - слишком мало времени прошло с тех пор, как Дайлен освободил её от цепких объятий Мантикоры, а потому.. даже не видя очевидных изменений, врачевательница чувствовала себя неважно.
Разговор между её сном она помнила, пусть и не так четко, как хотелось бы. Монотонная головная боль, усталость по всему телу и упадок сил не позволял ей многое, однако девушка решила, что с этими побочными она справится, а потому ноги понесли её к небольшому трюмо, стоящему неподалеку от кровати. Руки коснулись гладкой поверхности темного дуба, покрытого лаком, не ощущая ни пылинки на нём. Глаза поднялись чуть выше, чтобы столкнуться с тем, что не было ей родным, а голова медленно, но верно начинала работать, выдавая ей первые мысли.
Волосы, спадающие на плечи густой смолой и закручивающиеся в небольшие кучери, заканчивались практически на уровне скрытых за штанами бёдер. Руки, начиная от локтя, темнели ближе к пальцам, увенчанных не ногтями, а самыми настоящими когтями, что были темнее ночи. На контрасте таких оттенков выделялась бледная кожа, слегка потерявшая свой розоватый оттенок (может, из-за отсутствия солнечного света в помещении), а глаза, несмотря на безэмоциональность в данный момент, пылали холодом.
Точно ли она вернулась?
Ладони сильнее прижались к деревянной поверхности, позволяя телу опереться на них и слегка повиснуть, пока голова вновь обессиленно склонилась. Она - Ада - выглядит чертовски плохо. И, в принципе... Чувствует себя также. Сьедаемая совестью и стыдом за свои поступки, пиратка не могла предположить, что ей стоит делать вовсе, и, в частности, как на это отреагировали остальные члены команды.

Ладони, что уже не были тем, что удерживало её тело в равновесии, мягко ослабли. Левая поднялась к лицу, запуская когтистые пальцы в волосы и прикрывая один глаз, оставляя другой лишь бессмысленно смотреть в свое отражение в зеркале, находящееся перед Рейн.
Мантикора. Явившееся чудище, всё же, завладело ей, и если бы не их капитан, то кто знает, что случилось бы с целым островом? Вдаваясь в воспоминания о том времени, проведенном в монстроформе, Ада могла сказать, что помнит только одно – бесконечный голод, наполняющий её сознание. Он подпитывался звериной агрессией, безумной жестокостью и хитростью, и кто знает, сколько еды нужно было Ей, чтобы утолить эти эмоции? Хватит ли всего населения Верхизиса?
Хах. Её уст коснулась кривая уставшая улыбка, продержавшаяся не так уж и много времени. Мантикоре не хватило бы и населения двух островов, схожих на Верхизис.

Начало дополнительного квеста №3: «Свет нового дня.»

Ночные тени кутали двух людей до тех самых пор, пока в комнату не просочились мягкие лучи утреннего солнца, знаменующие начало нового дня. За миновавшие сутки пиратов несколько раз окатывало холодными потрясениями: душу терзал страх за жизнь близкого человека, получившего тяжелые раны в ходе покушения, а под завершение битвы против виновников, устроивших им опасную засаду, все они столкнулись с ещё более гнетущей картиной. Разум поразил ужас пред истинным монстром, явившим свой лик из трансформаций Ады – той, кого враг всеми силами пытался уничтожить! Коварство и хитрые уловки переплетались с неоспоримой грубой мощью и подавляющей скоростью, а убийственный яд грозился выкосить всё живое там, куда он будет направлен, пока сам зверь оставался защищенным от большинства атак. Сочетание этих и многих других деталей формировало один устрашающий образ – монструозную Мантикору, владычицу ночи. Столкнувшись с ней в бою, капитан оказался под давлением и на себе ощутил эту чудовищную силу, которую было необходимо сдерживать в стороне. Тогда стало ясно, что всем остальным придется отойти от поля боя как можно дальше, чтобы не пострадать от случайной атаки или вовсе не стать внезапной целью хищных глаз, как это случилось в один из неудачных моментов со смуглой мастерицей. Сражаться с таким противником оказалось очень тяжело, а мысли синеволосого затерялись в хаосе эмоций – его переполняла тревога и сожаления, а вместе с тем теплилась вера в лучший исход. Всё из-за того, что за яростью чудища парень видел облик страдающей Ады, и будто бы слышал голос её скованной души, нежелающей всех этих бед. Чувствуя всё это своим сердцем, Дайлен даже не мог дать ответ, сможет ли шаманка прийти в себя сама и что придется сделать для её перевоплощения, но всё же он не отступил. Ради того, чтобы своими когтями Мантикора не погубила всё вокруг, ценное Аде, в угоду немыслимому голоду, и для того, чтобы девушка не растворилась во тьме монстра, Дайлен сражался изо всех сил. Использовал всё, чтобы погасить и побороть ярость ночной владычицы. Дело дошло даже до применения покровов, только бы он добился результата… Только бы Ада вернулась и была цела! Боль, раны, сковывающая тревога и даже опасения перед неизвестным… Всё это ушло на второй план, когда он поставил эту цель в приоритет, и во взгляде вновь засияла уверенность, наделившая его стойкостью. Сама идея сбросить зверя в глубокую воду возникла по ходу боя, пока он испытывал разные способы достичь желаемого, и это оказалось ключом к ситуации. И пусть всё складывалось совсем не на пользу пирату, один только мысленный облик в голове придавал ему сил бороться дальше и пробовать снова. Бросить её? Оставить умирать в одиночестве? В этой тьме невзгод и сожалений? Нет. Ни за что! Иначе к чему все эти тёплые чувства, поселившиеся глубоко в сердце?! Отзываясь на них, парень хватался за возможности, отбросив малейшие сомнения!
Казалось, словно эта длинная ночь никогда не закончится – мрак и холод становились лишь сильнее, пока повсюду бушевала ужасная снежная буря, как будто сопровождающая Мантикору в битве. И всё же сейчас над землями Верхизиса поднимался рассвет, согревающий землю после буйствующей непогоды, а вместе с тем проникая теплотой в сердца… Дайлену удалось! Но успокоить своё сердце он смог лишь поговорив с Адой в ночи, посреди всё тех же теней, но уже таких приятных и мирных. Юноша уверился, что теперь всё в порядке. И… Позволил себе погрузиться в глубокий сон. Он устал. Его тело оказалось измотанным, а разум опустошен вихрем чувств и эмоций, поэтому сейчас Дайлен выглядел ослабевшим и даже болезненным – бледное лицо, слегка впалые щёки и круги под глазами, а в теле ощущалась некая скованность. И раскинувшиеся бинты лишь сгущали краски. Но… Пусть и слабо, но он мирно улыбался во сне.

Утренний свет разбудил Аду, вынудив подняться, но он никак не повлиял на юношу – тот спит так крепко, отчего его состояние можно назвать опасно близким к коме, по крайней мере его дыхание действительно стало реже и тише обычного. С другой стороны, он в самом деле нуждается в крепком сне, а потому наверняка сказать нельзя.
И в то время, пока шаманка приходила в себя, задвинув шторы на окнах комнаты, и сомневалась в собственном состоянии, в дверь несколько раз тихо постучали. Лёгкие шаги и плавные движения, появившиеся чуть ли из ниоткуда, а затем размеренные прикосновения к деревянной поверхности. Это была не просьба войти, – человек сохранял молчание, а простое предупреждение: «Я захожу.»
Спустя несколько секунд дверь медленно открылась и в спальню вошел мужчина с длинными белыми волосами, кое-кем точно прозванный «облаком» – от него веяло свежестью, а загадочный взгляд нёс в себе двойственное спокойствие.
= Спит, как я и думал. – Сходу прокомментировал Ал’акир, закрывая за собой вход в комнату. Он всмотрелся в умиротворенное лицо своего друга и выпустил озадаченный вздох. = Доброе утро, Ада. Надеюсь, я не помешал. – Вытянув лёгкую улыбку, он взмахнул рукой и сделал ещё несколько шагов к одному из стульев в стороне. Но сел не сразу, пододвигая его ближе к кровати. = Хотелось проверить вас двоих.

Пересылаю для целостности игровых событий.
Пост Ады:

Тяжелые веки прикрыли яркое свечение желтых глаз, так отчетливо виднеющихся в темноте. Несмотря на своё состояние, Ада не хотела возвращаться в кровать, чтобы не помешать сну капитана. В её планах было всё, что угодно, и это «всё» зачастую связано с откровенным бегством: минимум сон на кресле или диване, максимум – поход куда-нибудь за пределы комнаты, чтобы… слегка развеяться. Она помнила ночной разговор, стала вспоминать и детали битвы, однако вместе с этим появлялось большое чувство вины. И.. недопонимания, немного – злости. Рейн опустила руку на поверхность трюмо, снова, стоило только приоткрыться двери в комнату. Она услышала, кто зашел, как прошелся по комнате и чуть подвинул стул к кровати, присаживаясь на него. Лишь потом, поправляя нависшую над лицом черную, как смола, прядь, девушка обернулась. Её неуверенные шаги, лишенные сил, все равно практически не звучали, но передвигали тело медленно к кровати, пока та изучала лицо своего нового собеседника. Сияющие глаза передавали ярость, которую та практически не испытывала, однако…
- Хорошо, что ты зашел. – раздался голос, но словно бы не принадлежащий Аде. Он снова напоминал ей Мантикору, её раздвоенный тон голоса, нежнейшего за самый лучший шелк. Томный, низковатый, но.. сейчас – чуток злой. – Почему вы с Лорканом не остановили его?
Между фразами определенно было пропущено предложение, уточняющее, что шаманка крайне сильно хочет задать вопрос. Несмотря на сдержанность, присущую этой особе, последствия её монстроформы все еще были видны и ощутимы. Взгляд ядовито-желтых глаз, едва содержащих в себе небольшие зеленые кристаллики, которые можно было увидеть только прислонившись вплотную, был упрямым, твердым. Всего полминуты назад она едва могла разлепить веки, а сейчас, все еще испытывая слабость во всем теле, буквально готова поругаться.
- Он был серьезно ранен. Он был сильно отравлен. Почему вы так медлили со мной? Ты не хуже меня знаешь, что твой ваакум, и проблемы, как таковой, не существовало бы. Как и последствий. – темноволосая говорила негромко, иногда на эмоциях повышая интонацию, и, после этого, обязательно отслеживая состояние сна спящего, боясь его нарушить. Им в принципе стоило бы говорить не здесь, не прям над Дайленом, однако с каждой секундой, стоя на ногах, девушка сомневалась, что правда сможет куда-то далеко уйти.
Свет в её глазах дрогнул, а в голове раздалась резкая боль, заставившая её едва поморщиться и коснуться правой височной кости. Уняв желание тела и не позволяя себе пошатнуться, та аккуратно приземлилась на край кровати с другой стороны от той, где находился воздушный король.

Говоря о том, что ему хотелось бы проверить состояние обоих, Ал’акир подразумевал по большей части именно Адантию, а не их капитана. Как и предполагалось, на Дайлена обрушился побочный эффект, похожий на то, что он уже испытывал в прошлом, связанный с применением «пробуждающего» слияния с иной стихией. Несмотря на то, что это очень серьёзно, результат предсказуемый, а самое главное – беловолосый ничем не мог помочь своему другу. С другой стороны, шаманка прошла через огромную нагрузку на сознание и тело при своём превращении в монструозную фигуру, так что могла оказаться в состоянии ничуть не лучшем, чем у мечника. Вопреки этим опасениям, девушка уже поднялась на ноги и вовсю раздумывала о дальнейшей активности, что, впрочем, наверняка разнилось с её реальными возможностями и очевидной рекомендацией продолжать отдых – всё в духе той самой врачевательницы, которую знает команда. Вот только… Брюнетка повернулась к Ал'акиру лицом и тот сразу заметил на себе тяжелый взгляд, выражающий неодобрение и даже рассерженность, направленную в первую очередь на него, но в то же время и на всё произошедшее в целом. Заглянув в светящиеся яростью глаза, беловолосый насупился и сам, предчувствуя непростую беседу.
Пережитое Адой перевоплощение по-прежнему сохраняло свой след на её внешности, проявляясь в хищных жёлтых глазах и прибавивших в длине волосах, возымевших глубокий чёрный цвет, совсем не соответствуя привычному облику шаманки. Ал подумал, что эти перемены чем-то напоминают временные изменения у Дайлена, но затем раздался необычный голос темноволосой, схожий со звучанием мантикоры, и элементаль ощутил, как быстро в комнате напряглась атмосфера.
= Перед чем мы должны были его остановить? – Ещё не понимая, к чему клонит собеседница, вопросил король воздуха. Сейчас у Ады почти не было сил даже для того, чтобы прогуляться по поместью, не говоря уже о чем-то большем, но при этом она усиленно возмущалась, иногда повышая тон. А как только вспоминала, где они разговаривают, озиралась на спящего юношу, чем вызывала у Ала тихую усмешку, прикрытую ладонью.
= Вижу, что ты злишься, но не думаю, что у тебя есть обоснованная причина для этого, Адантия. – Голос Ал’акира оставался лёгким и спокойным, несмотря на нагнетающие слова собеседницы и скопившееся напряжение в воздухе. = Почему ты решила, что кто-то медлил в бою с той Мантикорой? Или не использовал доступные методы борьбы? – Но, в отличии от голоса, лицо элементаля приняло неодобрительное выражение.
= Несмотря на то, что в зоне вакуума невозможно дышать, и она влияет на дыхательную систему организма, это всё ещё не является непреодолимым приёмом. Из неё можно выбраться, ха-ха-ха. Ты этого не помнишь, но я и Дайлен использовали вакуум несколько раз, чтобы сбить Мантикору с неба. – Сообщая о тех случаях, когда было необходимо лишить громадные крылья опоры в виде воздуха, усмехнулся беловолосый. Метод, заявленный Адой, не единожды применялся в бою и имел не такую высокую эффективность, как она могла думать. = И так можно говорить о многих приёмах. Дело не в том, что Дайлен ничего не пытался использовать, а я и Лоркан не предлагали. Всё упиралось в саму Мантикору. Хм. – Задумавшись на какое-то время, воздушный понурил взгляд и замолчал. На протяжении всего сражения Дайлен использовал много разных методов противодействия, но большинство из них монструозная противница успешно игнорировала и даже пересиливала, а серьезные раны умудрялась регенерировать на ходу. Учитывая это, Ал мог сказать, что…
= Мантикора, в которую ты превратилась, была одним из сложнейших противников для капитана. Или ты думаешь, что два разных слияния, одно из которых совершенно новое для тела и души Дайлена, это медлительность, а не строгая необходимость? А раны и отравление он заработал, потому что действовал беспечно? – Очевидно, озвученные Адой мысли казались возмутительными и Ал’акиру впору было позлиться самому, но он обошелся строгим взглядом, направленным аккурат в ядовиты-жёлтые глаза собеседницы.

= И к твоему сведению, Дайлен изо всех сил старался отменить эту трансформацию и вернуть твоё сознание. – Со вздохом объявил беловолосый, интонацией подмечая слово «твоё», как наиболее важное к восприятию в этой вспыльчивой атмосфере.

Пересылаю для целостности игровых событий.
Пост Ады:

Воздушный король не скупился на словах.
Ада.. если, конечно, то была она, по-настоящему злилась. В голове, в душе и её сердце возрастало негодование, однако остатки монстроформы меняли эту эмоцию, превращая её во злобу. Она склонила голову, не смотря на своего собеседника и слегка даже отвернувшись, но по ходу того, как Ал’акир говорил, было видно, как напрягается женское тело. Рука, отставленная чуть в сторону, сжала в темных пальцах покрывало, а выше, где уже конечности был возвращен свой природный цвет, словно темная кровь начала течь вверх по её венам, виднеющаяся через кожу. Волосы в один момент едва зашевелились, приподнялись в воздух, словно щупальцы осьминога, однако совсем скоро это прекратилось, вместе с тем, как раздался тихий глубокий вдох.
Это стоило достаточного самообладания. Рейн испытывала серьезную головную боль, вместе с тем – звуковые и, может, зрительные. Её руки до сих пор кажутся темно-темно синего цвета, с небольшими краплениями сверкающих маленьких точек, что являются окончаниями игл на деле, а кажутся настоящим звездным небом. По-прежнему мерещится, будто её голос раздваивается, в нем раздается эхо, мягкость дорогого шелка и змеиное шипение, что в общем трудно описать, но по правде завораживает.
Ей до сих пор мерещится голод. Непостигаемый, неописуемых глубин голод и звериная ярость. Холод собственного тела, вместо человеческого тепла.
- Да, я думаю. – негромко, резко спокойно проговорила шаманка, отпуская сжатое постельное белье из-под когтей. Она ведь.. вернулась. Эта злоба неуместна в разговоре, и пусть все внутри бурлит от избытка чувств, Ада не из тех, кто позволит вырваться этому наружу. Рука начала возвращать свой первоначальный вид, пока её владелица приподняла подбородок вверх. – Мы ведь оба понимаем, что в такой ситуации можно было бы сделать, будь я по-настоящему вашим врагом.
Даже если элементаль прав, а пиратка – нет. Даже если было использовано много выигрышных приемов, оказавшихся бесплезными против неё. Даже если Мантикора оказалась одним из сложнейших противников для капитана. Даже если он применил новые способности.. какой это все имеет смысл? Если бы они дрались на смерть, а не на сохранение ей жизни, это бы закончилось, не успев начаться. С любой из их способностей. Дайлен мог заковать её в многовековые льды, Ал’акир – лишить её тело без кислорода, создав вакуум прям в нем и заставив вскипать и охлаждаться её органические жидкости, Лоркан – создать под ней яму с самой настоящей лавой… и многое другое. Девушка ведь не совсем идиотка, чтобы верить тому, как с ней было сложно? С ней было сложно только из-за того, что их целью было спасти, а не спастись.
Но.. разве это плохо? Ведь благодаря его действиям и решениям она жива, абсолютно невредима, пусть и практически все мышцы болят и ноют от усталости, пока ему предстоит еще регенерировать собственные ранения. Девушка замолчала, переведя взгляд на спящего капитана. Ему совершенно необязательно было что-либо делать или так поступать, на деле. Эта трансформация вряд ли могла держаться вечно, так что прошла бы и сама собой через какое-то время. Несомненно, это привело бы к большим разрушениям, однако.. так ли это плохо?
- Я всё еще думаю, что можно было достичь такого результата меньшими жертвами. Заковать в лёд, например… сжатый воздух, всё такое. Не мне ведь говорить вам о ваших способностях. – ровным тоном проговорила темноволосая, чей голос был реальностью, а не галлюцинацией. Однако, несмотря на то, что голос фактически не принадлежал Аде или принадлежал частично, злобы за ним, наконец, не было. Теперь имело место быть простая безнадежность. Смиренность. Грусть.
– Почему он позволил себя ранить? – наконец, озвучила терзающий вопрос желтоглазая, едва повернув голову в сторону своего собеседника. Теперь её пара глаз была больше похожа на потухшие, а не ярко сияющие звезды, как можно было судить по Мантикоре.

В бессилии Ал’акир пронзил тишину комнаты глубоким вздохом, когда с уст шаманки слетел столь возмутительный ответ. Она невыносимо упёртая и любит стоять на своём. Иногда даже кажется, что она специально пропускает мимо ушей слова собеседников, чтобы позже сделать вид, что они вовсе ничего и не говорили! Как так можно… Это что, какой-то особый вид ментальной атаки, или хитрость, вынуждающая словесных оппонентов делать непреднамеренные ошибки в измышлениях? Как бы то ни было, девушка со всей серьезностью утверждала, что против неё боролись вполсилы и из-за этого их капитан заработал целый ряд проблем со здоровьем. И подкреплялось это одним простым заявлением: «Вы не считали меня своим врагом.» – Как-то так можно подытожить озвученную мысль темноволосой, а также её невысказанные помыслы, частично отразившиеся в глубине глаз и на выражении расстроенного лица.
«А должны были?» – Беловолосый не стал задаваться этим вопросом вслух, прекрасно зная, что с нынешним настроением Адантия без лишних раздумий объявит сухое «да», оставив его с нарастающим возмущением. Она сама пережила огромный ментальный ущерб, начиная от бездушных нападок Джозефа и заканчивая столь яростной и в то же время бесконтрольной формой её силы. За волнами негодования Ал чувствовал в шаманке подавленность и опасения. Будет несправедливо требовать от неё спокойного и сдержанного взгляда на всё произошедшее, и хоть она пыталась упрекать капитана в его решениях, но только из-за того, что он оказался в нынешнем состоянии.
= Адантия. Противник не ждёт, пока ты возьмёшь и победишь его. – Сурово заявил Ал, выслушав собеседницу, утопающую в грусти и безнадёжности. = Те методы, о которых ты говоришь, не сработали, а в ответ на другие Мантикора пустила в ход свои собственные возможности. Она ни за что не хотела уступать и имела на то полное право – её физические параметры оказались чудовищны. И она использовала волю на руках, представляя действительно большую угрозу при каждой атаке. – Слова элементаля не несли в себе какой-то похвалы, на самом деле он выражал сдержанное возмущение и упрёк, поскольку в форме меча множество раз сталкивался с мощнейшими ударами. На этом нет смысла заострять внимание – дело привычное, и повреждений он не получил, но его мнение в этом вопросе должно иметь особый вес!
= По той же причине нельзя было держать тебя в том состоянии слишком долго – Мантикора тратила волю бесконтрольно. Дайлен счел это опасным. – Вскользь припомнил Ал, не собираясь выставлять эту причину за основную. Что будет с человеком, если полностью истощить его духовную силу? Смертельно ли это? Поскольку воля восстанавливалась после небольшого отдыха, обычно над этим вопросом задумываться не приходится.

В ходе разговора Ада испытывала разные эмоции, и от непонятной вскипающей злости пришла к грусти и давящему бессилию. Они могли ещё долго обсуждать эти события, но факт в том, что изменить что-либо никто из них уже был не в силах.
Всё же брюнетка решилась задать свой главный вопрос и во взгляде блеклых глаз поселилось ожидание.
= Трудно остаться невредимым в битве с мощным противником. – Об этом и сама Ада должна знать не понаслышке, к тому же много раз видела капитана раненным и обессиленным после сражений. = Получать травмы намеренно он не собирался, но… Увидев возможности, Дайлен действовал решительно, невзирая на риск ранений. Ты это тоже должна знать – такой он человек. – Проговорил Ал’акир, вспоминая принятые мечником решения. Какой бы трудной ни казалась ситуация, парень стремился помочь Аде вырваться из плена ярости Мантикоры, отбросив любую мысль о плохом исходе.

Со стороны коридора послышались шаги – ровные и уверенные. Своей тяжестью они отличались от плавной поступи Ала, потому и заметить их было многим проще, но подошедший к двери не пытался скрываться. Раздался ритмичный стук, затем небольшая пауза, и дверь открылась. В тусклую комнату вошел Лоркан, и без лишнего шума закрыл дверь.
= Доброе утро. – Бегло взглянув на присутствующих, вполголоса поприветствовал мужчина.

Пересылаю для целостности игровых событий.
Пост Ады:

В то, о чем говорил Ал’акир, трудно было поверить. Несмотря на то, что и сам Дайлен говорил Аде ночью, воздушному королю не было нужды как-то преувеличивать увиденные силы, а потому пиратка внимательно вслушивалась в его слова, пытаясь собрать паззл воедино.
Несомненно, рассказы капитана помогли ей вспомнить картину, но по-настоящему она начинала видеть прожитые картины лишь тогда, когда слышала про произошедшее. В конце концов, не Рейн контролировала телом, и не она была «за вожжами», контролируя весь процесс. Всё, что было, для шаманки чудилось сном, и в её памяти усели далеко не все его моменты. А потому…
- Не мог бы ты мне рассказать, что произошло? Вкратце. – спросила негромко та, уточнив, что не желает слушать за каждую секунду боя. Ей уже рассказывали, кем она стала, что к этому привело и с кем она успела разобраться. Она уже знала, что Мантикора представляла опасность, но в общих чертах. Возможно, ей не нужно было это слышать, учитывая, какой потрясенной осталась девушка после сказанного, но теперь она была готова.
- Я напала на вас? – еще больше уточнила Адантия спустя секунду-две после своего предыдущего вопроса, не отводя желтых глаз от собеседника. «Если так, то наличие воли на её… на Моих руках объясняет все его травмы,» - прискорбная мысль пронеслась в её голове, пока взгляд дрогнул с легким скрипом двери, за которыми показался Лоркан. Его приближение не оставалось незамеченным благодаря тяжелой поступи вышеупомянутого, но земляному элементалю и незачем было скрываться. Несмотря на то, что он также участвовал в покрове, по нему нельзя было сказать, что тот устал. Может, он выглядел малость не выспавшимся, однако в остальном всё было в порядке, как внешне, так и, вполне себе, внутри. Темноволосая мягко и коротко кивнула ему, будто бы приглашая пройти и не задерживаться у двери.
- Доброе утро. – негромко произнесла та, чуть выпрямляясь в спине. С двумя элементалями ей, определенно, было не слишком удобно находиться наедине, учитывая, что с ними Рейн практически не вела разговоров с глазу на глаз. Не очень хорошо зная их личность, та не смогла сказать на все сто процентов, что они думают по поводу этой ситуации. Об этом стоило думать ранее, но, может, они против того, чтобы оставлять её наедине с капитаном, а потому сейчас и находятся здесь? Пусть и намеков к этому не было, но подобная мысль посетила темноволосую голову, что, бесшумно вздохнув, перевела взгляд на не плотно закрытое шторами окно, сквозь щель света которого можно было увидеть часть кирпичной колонны, подоконник и ослепительно белый снег, сдвинувшийся на нём.