[id284464598:bp-36291248_283026|Константин],
Взгляд красных глаз стал настолько холодным, что фантазии наемника должны были покрыться инеем прямо в его пустой голове. На её лице не дрогнул ни единый мускул — лишь мысленно она поставила еще одну галочку в графе «непроходимый идиот».
— Еще одно слово о моем теле или мокрой одежде, Ванпис, и удар подзорной трубой покажется тебе нежным поглаживанием по сравнению с тем, что я сделаю с твоим пахом, — абсолютно ровным тоном произнесла Шинохара. В её голосе не было ни смущения, ни наигранного возмущения. — Впредь держи свои пубертатные мысли при себе. Мы уяснили этот момент?
Она позволила тишине повиснуть в воздухе, тихо, но раздраженно выдыхая. Как бы Данте ни ответит, она вернётся к плану.
— Твой вариант похож на мусор, — жестко отрезала Мэй, опускаясь обратно в кресло. — У меня ножевое ранение, которое ты сам же бинтовал, если твоя память короче твоего меча. Заплыв в грязной соленой воде гарантирует мне воспаление, заражение крови и расхождение швов. Этот план отпадает.
Она сцепила пальцы в замок, опираясь локтями на стол, и задумчиво прищурилась.
— А вот использовать Зеро... Это рабочий сценарий. Но шантажировать фанатичного ассасина — затея глупая. Такие скорее откусят себе язык, чем предадут хозяина. Однако...
Мэй вспомнила искаженное яростью, но странно уязвимое лицо Зеро. Она знала, что чувствуют люди, что разочаровали своего господина.
— Зеро провалила задание. Она не принесла мою голову, потеряла людей и устроила резню. Вполне вероятно, что её статус «любимой собаки» уже аннулирован. Если мы найдем её раньше, чем это сделает Босс, у нас появится рычаг давления. Нам нужно вытащить всё, что хранит её больная голова.
Шинохара подняла на Данте суровый, но всё-таки уставший взгляд. Кажется, она смотрит тяжело не от эмоций, а из собственного истощения.
— Завтра на рассвете мы сходим на берег. Наша цель — найти девчонку с протезом. Добровольно или по частям, но она проведет нас на эту плавучую крепость. А до тех пор... — Мэй выразительно кивнула на тяжелую дверь. — Проваливай к себе и спи. Завтра нам понадобятся все силы. Свободен.
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн, 1 путь]. Садотоп. 3 остров
Tori (https://vk.ru/id543751360),
— Хм. А ведь его не сумел разгрызть Большой Ларри, — заломил бровь Том, окинув взглядом то, что осталось от данного им «пациентке» колышка. — Даже обидно немного. Он ведь был выточен мной лично.
«С другой стороны, рано или поздно всё сотворенное нами оказывается уничтожено — подумаешь об этом, и сразу как-то становится легче: работа для врача никогда не закончится», — кажется, нечто подобное говаривал и наставник юноши, правда, спьяну и оттого совсем неразборчиво. — «Похоже, все мы рано или поздно становимся похожи на своих родителей».
А между тем мечница, наконец, соизволила чуть сократить дистанцию между собой и тем, кто еще полминуты назад причинял ей страшную боль. Ирония жизни врача как она есть.
— Томас О’Дейл, — кивнул доктор в ответ на названное имя. К его огорчению, следов крови на руках становилось только больше — такое уже не сотрешь пальцем, как ни пытайся. — Рад знакомству… Зеро. И что же такое ты хочешь мне предложить?
Девушка определенно могла заметить почти невротичную тягу Тома к поддержанию чистоты — расхожий бзик людей, связавших свою жизнь с лекарским делом. Не зная куда деть перепачканные руки так, чтобы при этом не изгваздать ещё и одежду, здоровяк то сцеплял их в замок перед собой, то скрещивал за спиной — и так по кругу.
И если внешне О’Дейл казался слегка несобранным, то вот взгляд — его Зеро могла различить за стёклами очков, свет этому не препятствовал — был сконцентрирован и полон мыслей. Чем дольше мечница объясняла суть «сделки», тем больше холода источали глаза её собеседника.
— Зеро… Да? — погрузившись в размышления, доктор, кажется, «откатился» назад во времени. Или же «забывчивость» была притворной — способом показать, что девушка имела в его глазах меньшее значение, чем сама о себе думала? — Учитывая суть твоего предложения, полагаю, мне следует внести некоторую ясность.
Щелк. Щелк. Щелк.
Костяшки одна за одной сдвигались под давлением пальцев.
— Тот, благодаря чьим урокам ты сегодня сможешь ходить, учил меня, что желание кого-то покалечить — это травма: перелом, оставленный нам жизнью. Там, откуда я родом, она поломала всех. Здесь, на Садотопе, ничем не лучше, а то и хуже. И ты, Зеро — одна из «сломанных». Как, впрочем, и я.
Том болезненно поморщился, сдвигая последнюю костяшку. Испустив тяжелый вздох, он снял очки и потёр переносицу.
— Но у меня есть обязательства, ведь я — доктор. И не должен потакать течению болезни насилия ни в себе, ни в людях. Моя задача — лечить. А значит, не вмешиваться.
Оправа очков лязгнула металлом о дерево, когда Том разжал пальцы, давая им упасть на поверхность одного из ящиков за спиной Зеро. При такой толщине дужек и стёкол, казалось, даже падение с метровой высоты не повредит.
— Но некоторые переломы после срастания причиняют ещё больший вред. В этом случае нужно расколоть кость повторно, а затем — направить её в нужном направлении. Это тоже задача врача. И, видя, насколько в Садотопе всё запущено, я готов взяться за работу. От услуг «ассистента» я не откажусь.
Том шагнул навстречу мечнице, нависнув над ней аки носовая фигура корабля над берегом. Его пальцы очертили линию вдоль черепа, убирая непослушную чёлку назад — так, чтобы стали видны волевой лоб и горящие решимостью глаза.
— Давай говорить на чистоту, Зеро. Я знаю, кто ты. Не буквально, конечно, но по сути. И не стану ни осуждать, ни просить о невозможном. Но позволь предостеречь: если я увижу, что ты заносишь меч над тем, кто уже не в состоянии дать отпор, или жизненные философии этого твоего «Босса» или той «горничной» — когда мы их встретим — покажутся мне более убедительными, чем твоя, мы станем врагами.
Огромная рука доктора, покрытая «слоями» ссадин, едва успевавших зажить, и свежими следами крови, потянулась к девушке. Решится ли она её пожать?
— Но до тех пор ты можешь звать Томаса О’Дейла «товарищем», зная, что он не отвернется от тебя.
— Хм. А ведь его не сумел разгрызть Большой Ларри, — заломил бровь Том, окинув взглядом то, что осталось от данного им «пациентке» колышка. — Даже обидно немного. Он ведь был выточен мной лично.
«С другой стороны, рано или поздно всё сотворенное нами оказывается уничтожено — подумаешь об этом, и сразу как-то становится легче: работа для врача никогда не закончится», — кажется, нечто подобное говаривал и наставник юноши, правда, спьяну и оттого совсем неразборчиво. — «Похоже, все мы рано или поздно становимся похожи на своих родителей».
А между тем мечница, наконец, соизволила чуть сократить дистанцию между собой и тем, кто еще полминуты назад причинял ей страшную боль. Ирония жизни врача как она есть.
— Томас О’Дейл, — кивнул доктор в ответ на названное имя. К его огорчению, следов крови на руках становилось только больше — такое уже не сотрешь пальцем, как ни пытайся. — Рад знакомству… Зеро. И что же такое ты хочешь мне предложить?
Девушка определенно могла заметить почти невротичную тягу Тома к поддержанию чистоты — расхожий бзик людей, связавших свою жизнь с лекарским делом. Не зная куда деть перепачканные руки так, чтобы при этом не изгваздать ещё и одежду, здоровяк то сцеплял их в замок перед собой, то скрещивал за спиной — и так по кругу.
И если внешне О’Дейл казался слегка несобранным, то вот взгляд — его Зеро могла различить за стёклами очков, свет этому не препятствовал — был сконцентрирован и полон мыслей. Чем дольше мечница объясняла суть «сделки», тем больше холода источали глаза её собеседника.
— Зеро… Да? — погрузившись в размышления, доктор, кажется, «откатился» назад во времени. Или же «забывчивость» была притворной — способом показать, что девушка имела в его глазах меньшее значение, чем сама о себе думала? — Учитывая суть твоего предложения, полагаю, мне следует внести некоторую ясность.
Щелк. Щелк. Щелк.
Костяшки одна за одной сдвигались под давлением пальцев.
— Тот, благодаря чьим урокам ты сегодня сможешь ходить, учил меня, что желание кого-то покалечить — это травма: перелом, оставленный нам жизнью. Там, откуда я родом, она поломала всех. Здесь, на Садотопе, ничем не лучше, а то и хуже. И ты, Зеро — одна из «сломанных». Как, впрочем, и я.
Том болезненно поморщился, сдвигая последнюю костяшку. Испустив тяжелый вздох, он снял очки и потёр переносицу.
— Но у меня есть обязательства, ведь я — доктор. И не должен потакать течению болезни насилия ни в себе, ни в людях. Моя задача — лечить. А значит, не вмешиваться.
Оправа очков лязгнула металлом о дерево, когда Том разжал пальцы, давая им упасть на поверхность одного из ящиков за спиной Зеро. При такой толщине дужек и стёкол, казалось, даже падение с метровой высоты не повредит.
— Но некоторые переломы после срастания причиняют ещё больший вред. В этом случае нужно расколоть кость повторно, а затем — направить её в нужном направлении. Это тоже задача врача. И, видя, насколько в Садотопе всё запущено, я готов взяться за работу. От услуг «ассистента» я не откажусь.
Том шагнул навстречу мечнице, нависнув над ней аки носовая фигура корабля над берегом. Его пальцы очертили линию вдоль черепа, убирая непослушную чёлку назад — так, чтобы стали видны волевой лоб и горящие решимостью глаза.
— Давай говорить на чистоту, Зеро. Я знаю, кто ты. Не буквально, конечно, но по сути. И не стану ни осуждать, ни просить о невозможном. Но позволь предостеречь: если я увижу, что ты заносишь меч над тем, кто уже не в состоянии дать отпор, или жизненные философии этого твоего «Босса» или той «горничной» — когда мы их встретим — покажутся мне более убедительными, чем твоя, мы станем врагами.
Огромная рука доктора, покрытая «слоями» ссадин, едва успевавших зажить, и свежими следами крови, потянулась к девушке. Решится ли она её пожать?
— Но до тех пор ты можешь звать Томаса О’Дейла «товарищем», зная, что он не отвернется от тебя.
Tori (https://vk.ru/id543751360),
— Любишь пожёстче, я так понял? — С губ сорвалась ехидная усмешка. В этой войне сдавать позиции он не планировал. О чём там говорилось? Ах да — ты не сможешь пойти вопреки течению Тони Ванписа.
И всё же многочисленные оскорбления не сразу, но сказались как на лице, так и на настроении наёмника. Глупо полагать, что такой человек будет терпеть скотское отношение. Как раб и плётка, ей богу! Щека дёрнулась от очередного выпада в свою сторону, глаза уходят в сторону уже не в улыбке.
«Такое чувство, что с такой стервой лучше вовсе молчать», — брови подпрыгнули от осознания собственных неприятных мыслей. Он прикрыл глаза. Глубоко втянул солёный воздух носом, слегка прочистил горло, продолжая слушать Мэй. По подлокотникам ритмично забегали пальцы — даже не скрывал, что и сам хочется скрыться отсюда поскорее.
— Как скажешь, Мэй. Ты тут босс, — мужчина мимолётно улыбнулся и отстранённо махнул рукой. — Найти Зеро, да-да…
Стрелок со вздохом поднялся, уложил два ствола в кобуру, не побрезговав воспользоваться случаем в очередной раз крутануть их на пальцах, и тут же двинулся к блондинке. Навис, как гора, которая оказалась удивительно высокой, стоило подойти к подножию. Серебристые волосы редкими колючками свесились вперёд — парень склонился над девушкой. Вытесанное из камня лицо, сокрытое от света лампы, а в лицо Мэй тычет фамильный медальон с красным камнем.
— Тебе не нравится всё, что я говорю, и всё же я здесь. Я здесь, и больше тебе положиться не на кого. Я советую тебе вспомнить, кому я решил помочь тогда в переулке. А без кого бы ты истекла кровью посреди улицы, на острове, где все только и хотят, чтобы тебя добить? — Крупным чёрствым пальцем он тыкнул Мэй в живот. Без силы — хотел лишь навести на мысль. — За это я не взял ни копейки. И не возьму. Тебе стоит быть уважительнее к тем, кто оказался на твоей стороне. Мы уяснили этот момент?
Свет вернулся на лицо горничной. Тони отлип от стены, прибрал по пути меч и обернулся, чтобы сопроводить уход последней мыслью.
— Не знаю, может, ты привыкла, что тебе все помогают и попутно терпят ушат помоев, — пальчик укоризненно помахал. — Но в мире всё немножечко сложнее. Я не расторгаю контракты. Но я всего лишь наёмник.
«Так говорю, будто предам её за сто белли… — Шмыгнул он носом, закрывая за собой дверь. — Что мне ещё остаётся? Сидеть и терпеть? Обычно девушки вешаются на меня, как шарф, а эта готова порезать на салат за безобидный флирт. Впервые такое вижу».
Из-за пазухи он вытащил, шелестя бумагой, наградную листовку. Витторио Джоули.
«М-да, братец. Ты бы видел, что мне приходится терпеть, лишь бы к тебе попасть. Хотя такому скептику, как ты, такая может и понравиться — Парень поднял глаза к потолку. По спине пробежали мурашки. — Интересно, как ты там поживаешь…?»
Лишь тогда в коридоре послышались тяжёлые, удаляющиеся шаги.
— Любишь пожёстче, я так понял? — С губ сорвалась ехидная усмешка. В этой войне сдавать позиции он не планировал. О чём там говорилось? Ах да — ты не сможешь пойти вопреки течению Тони Ванписа.
И всё же многочисленные оскорбления не сразу, но сказались как на лице, так и на настроении наёмника. Глупо полагать, что такой человек будет терпеть скотское отношение. Как раб и плётка, ей богу! Щека дёрнулась от очередного выпада в свою сторону, глаза уходят в сторону уже не в улыбке.
«Такое чувство, что с такой стервой лучше вовсе молчать», — брови подпрыгнули от осознания собственных неприятных мыслей. Он прикрыл глаза. Глубоко втянул солёный воздух носом, слегка прочистил горло, продолжая слушать Мэй. По подлокотникам ритмично забегали пальцы — даже не скрывал, что и сам хочется скрыться отсюда поскорее.
— Как скажешь, Мэй. Ты тут босс, — мужчина мимолётно улыбнулся и отстранённо махнул рукой. — Найти Зеро, да-да…
Стрелок со вздохом поднялся, уложил два ствола в кобуру, не побрезговав воспользоваться случаем в очередной раз крутануть их на пальцах, и тут же двинулся к блондинке. Навис, как гора, которая оказалась удивительно высокой, стоило подойти к подножию. Серебристые волосы редкими колючками свесились вперёд — парень склонился над девушкой. Вытесанное из камня лицо, сокрытое от света лампы, а в лицо Мэй тычет фамильный медальон с красным камнем.
— Тебе не нравится всё, что я говорю, и всё же я здесь. Я здесь, и больше тебе положиться не на кого. Я советую тебе вспомнить, кому я решил помочь тогда в переулке. А без кого бы ты истекла кровью посреди улицы, на острове, где все только и хотят, чтобы тебя добить? — Крупным чёрствым пальцем он тыкнул Мэй в живот. Без силы — хотел лишь навести на мысль. — За это я не взял ни копейки. И не возьму. Тебе стоит быть уважительнее к тем, кто оказался на твоей стороне. Мы уяснили этот момент?
Свет вернулся на лицо горничной. Тони отлип от стены, прибрал по пути меч и обернулся, чтобы сопроводить уход последней мыслью.
— Не знаю, может, ты привыкла, что тебе все помогают и попутно терпят ушат помоев, — пальчик укоризненно помахал. — Но в мире всё немножечко сложнее. Я не расторгаю контракты. Но я всего лишь наёмник.
«Так говорю, будто предам её за сто белли… — Шмыгнул он носом, закрывая за собой дверь. — Что мне ещё остаётся? Сидеть и терпеть? Обычно девушки вешаются на меня, как шарф, а эта готова порезать на салат за безобидный флирт. Впервые такое вижу».
Из-за пазухи он вытащил, шелестя бумагой, наградную листовку. Витторио Джоули.
«М-да, братец. Ты бы видел, что мне приходится терпеть, лишь бы к тебе попасть. Хотя такому скептику, как ты, такая может и понравиться — Парень поднял глаза к потолку. По спине пробежали мурашки. — Интересно, как ты там поживаешь…?»
Лишь тогда в коридоре послышались тяжёлые, удаляющиеся шаги.
Взгляд пустых глаз медленно скользнул от волевого лица Томаса к его огромной, перепачканной чужой и собственной кровью руке. Зеро не верила в дружбу, товарищество или философские трактаты о лечении общества. Но она была прагматиком. И этот гигант с его принципами сейчас был идеальным инструментом.
Её правая, целая ладонь легла поверх его мозолистых пальцев. Хватка Зеро оказалась ледяной, жесткой и лишенной всяких сантиментов.
— Мне не нужны твои проповеди, О’Дейл, и в друзья я тебе не набиваюсь, — холодно отрезала она, закрепляя сделку. — Если эта горничная умудрится разжалобить тебя своими речами о мнимом благородстве — можешь попытаться меня остановить. Удачи с этим. А до тех пор... мы сотрудничаем.
** *** **
Когда безжалостное солнце наконец заплыло за горизонт, остров накрыло густым, удушливым воздухом. Жара не ушла, она лишь сменилась липкой, серной влажностью, оседающей на коже мерзкой испариной. Для обычных людей ночь здесь приносила лишь тревогу, но для ассасинов это было идеальное время. Время, когда можно было убивать безнаказанно, прячась от закона в тенях.
Зеро и Томас бесшумной тенью скользили среди портовых контейнеров и штабелей, пока не остановились у края восточного причала.
В нескольких десятках метров от них, покачиваясь на темных, маслянистых волнах, стояло судно. «Бэдлак» — корабль беловолосой горничной. На палубе горело всего несколько дежурных фонарей, людей вовсе не наблюдалось.
Зеро присела в тени портового крана, не сводя взгляда со своей цели. Зашитое бедро пульсировало глухой болью, но она заставила себя абстрагироваться от нее, полностью погружаясь в боевой транс.
Наёмница повернула голову к нависшему над ней Томасу.
— Твоя задача проста, док, — голос Зеро упал до едва слышного шепота. — Мне нужно проникнуть в каюты. Без лишних глаз. Сделай то, что умеешь лучше всего — устрой шум. Вырасти свои якоря, проломи пару ящиков на пирсе, кричи медицинские термины. Сделай так, чтобы вся команда вывалилась на палубу и смотрела только на тебя.
Наемница провела рукой по рукояти катаны, убеждаясь, что клинок легко покинет ножны.
— Но будь осторожен, — жестко добавила она, вспомнив недавний инсайд от Алладина. — Информатор донес, что девчонка притащила на борт сильного наёмника. Тони Ванпис. Он только с виду похож на болтливого клоуна-переростка. Бьет тяжелым двуручником, как кузнечным молотом, и не брезгует огнестрелом. Не дай ему прострелить тебе голову, пока будешь читать их команде свои моральные нотации.
Зеро не стала дожидаться кивка или согласия. Инструкции были даны.
Она плавно, словно призрак, отделилась от тени и скользнула к самому краю каменного причала. Никакого всплеска. Никакого шума. Наемница просто шагнула в темную воду и мгновенно растворилась в её глубине, оставляя гигантского доктора одного на берегу, готового сыграть роль идеальной приманки.
Её правая, целая ладонь легла поверх его мозолистых пальцев. Хватка Зеро оказалась ледяной, жесткой и лишенной всяких сантиментов.
— Мне не нужны твои проповеди, О’Дейл, и в друзья я тебе не набиваюсь, — холодно отрезала она, закрепляя сделку. — Если эта горничная умудрится разжалобить тебя своими речами о мнимом благородстве — можешь попытаться меня остановить. Удачи с этим. А до тех пор... мы сотрудничаем.
** *** **
Когда безжалостное солнце наконец заплыло за горизонт, остров накрыло густым, удушливым воздухом. Жара не ушла, она лишь сменилась липкой, серной влажностью, оседающей на коже мерзкой испариной. Для обычных людей ночь здесь приносила лишь тревогу, но для ассасинов это было идеальное время. Время, когда можно было убивать безнаказанно, прячась от закона в тенях.
Зеро и Томас бесшумной тенью скользили среди портовых контейнеров и штабелей, пока не остановились у края восточного причала.
В нескольких десятках метров от них, покачиваясь на темных, маслянистых волнах, стояло судно. «Бэдлак» — корабль беловолосой горничной. На палубе горело всего несколько дежурных фонарей, людей вовсе не наблюдалось.
Зеро присела в тени портового крана, не сводя взгляда со своей цели. Зашитое бедро пульсировало глухой болью, но она заставила себя абстрагироваться от нее, полностью погружаясь в боевой транс.
Наёмница повернула голову к нависшему над ней Томасу.
— Твоя задача проста, док, — голос Зеро упал до едва слышного шепота. — Мне нужно проникнуть в каюты. Без лишних глаз. Сделай то, что умеешь лучше всего — устрой шум. Вырасти свои якоря, проломи пару ящиков на пирсе, кричи медицинские термины. Сделай так, чтобы вся команда вывалилась на палубу и смотрела только на тебя.
Наемница провела рукой по рукояти катаны, убеждаясь, что клинок легко покинет ножны.
— Но будь осторожен, — жестко добавила она, вспомнив недавний инсайд от Алладина. — Информатор донес, что девчонка притащила на борт сильного наёмника. Тони Ванпис. Он только с виду похож на болтливого клоуна-переростка. Бьет тяжелым двуручником, как кузнечным молотом, и не брезгует огнестрелом. Не дай ему прострелить тебе голову, пока будешь читать их команде свои моральные нотации.
Зеро не стала дожидаться кивка или согласия. Инструкции были даны.
Она плавно, словно призрак, отделилась от тени и скользнула к самому краю каменного причала. Никакого всплеска. Никакого шума. Наемница просто шагнула в темную воду и мгновенно растворилась в её глубине, оставляя гигантского доктора одного на берегу, готового сыграть роль идеальной приманки.
[id543751360:bp-36291248_283140|Tori], [id284464598:bp-36291248_283132|Константин],
Если хватку Зеро можно было сравнить с холодным сжатием металлических наручников — лишённых и намёка на эмоцию, — то рука Тома выражала лишь одно: непоколебимую, спокойную, однако не терпящую сомнений решимость. В собственных убеждениях, целях и, само собой, силах. Без этого он бы не оказался там, где находится.
— Вот видишь. Не так и сложно, — сверкнув глазами, ответил доктор, и уголки его губ неспешно поползли вверх: скажем, на миллиметр. — Добро пожаловать в медицину, Зеро. Посмотрим, так ли ты хороша в этом, как в причинении вреда.
* * *
— Гм-н. Мне даже как-то неловко, — прошептал сквозь зубы Том, и на его бледнокожем лице в самом деле выступил румянец — впрочем, из-за полумрака, разгоняемого одной лишь луной, и игры теней тот был едва различим, если вообще виден невооружённому глазу.
«И угораздило же меня…» — не увидь Зеро, как её компаньон ещё этим утром делал калек (повезёт, если временно) из садотопской шпаны, и она вполне могла бы решить, что он сдрейфил. Реальность оказалась смешнее: не замечая прежде за собой подобной черты, Том с удивлением для себя осознал, что испытывает «страх сцены». — «“Головорезы! Я пришёл договориться” или… “Эй! Кто на новенького?!” — чёрт, да я ведь от этой банальщины вовек не отмоюсь…»
Впрочем, доктору стоило отдать должное: со своими эмоциями он совладать умел. Стоило мечнице заговорить о некоем «Тони Ванписе», и его кулаки тут же сжались до скрипа кожи, а плечи так расправились, что хоть в дверном проёме ставь.
— «Переростка», значит? — заломил бровь Том. — Это уже становится интересным. — Больше он ничего не сказал. Успел понять, что Зеро не оценит. И вместе с тем пришёл к выводу, что, когда она говорит — если речь заходит о насилии, — стоит слушать. Профессиональная этика, если угодно.
— И пропала, — констатировал доктор. Что же. Значит, пора приступать. — Ни про кого, окромя этого «Тони», Зеро не говорила… Будем надеяться, информатор у неё хороший.
Однако ожидаемый мечницей «шум» так и не раздался. Его время ещё не наступило. Том ко всему подходил обстоятельно: не было никакой гарантии, что ему удастся уболтать наёмника. Более того, он на это и не надеялся.
— И-и… Раз!
Том вытянул руки над головой, пораскачивался из стороны в сторону, чтобы растянуть межреберные мышцы. Затем несколько раз нагнулся, проверяя, хорошо ли сидят бинты и не докучает ли рана на спине — с этим полный порядок: лёгкое жжение, ничего кроме. Наконец, О’Дейл с полминуты поутюжил невидимого спарринг-партнёра. От каждого движения его кулаков гудел воздух. Когда же он завершил любительскую серию косым ударом сверху вниз, почти дойдя до края причала, вода под ним пошла рябью.
— Ну, начали, — выдохнул доктор и, оглядев напоследок водную гладь, сдал назад. Разбитые пальцы сжали край ближайшего ящика, вмяв древесину. Затем последовал рывок, и вот — кубический снаряд вошёл в воду, не долетев считанные метры до корабля.
— ЭЙ! ВАНПИС! РАЗГОВОР ЕСТЬ!
Все портовые грузчики, которые предпочли провести ночь поближе к рабочему месту, но зато с бутылкой крепкого, наверняка проснулись от громкого рёва. Будь иначе, и Томас бы ощутимо расстроился — ещё бы: он почти горло надорвал.
— ПРЕДУПРЕДИТЕЛЬНЫЙ «ВЫСТРЕЛ» Я СДЕЛАЛ! СЛЕДУЮЩЕГО НЕ БУДЕТ!
В подтверждение своих слов доктор схватился за следующий ящик и сразу занёс его над головой — для нового броска. И на этот раз снаряд точно долетит до кормы.
Если хватку Зеро можно было сравнить с холодным сжатием металлических наручников — лишённых и намёка на эмоцию, — то рука Тома выражала лишь одно: непоколебимую, спокойную, однако не терпящую сомнений решимость. В собственных убеждениях, целях и, само собой, силах. Без этого он бы не оказался там, где находится.
— Вот видишь. Не так и сложно, — сверкнув глазами, ответил доктор, и уголки его губ неспешно поползли вверх: скажем, на миллиметр. — Добро пожаловать в медицину, Зеро. Посмотрим, так ли ты хороша в этом, как в причинении вреда.
* * *
— Гм-н. Мне даже как-то неловко, — прошептал сквозь зубы Том, и на его бледнокожем лице в самом деле выступил румянец — впрочем, из-за полумрака, разгоняемого одной лишь луной, и игры теней тот был едва различим, если вообще виден невооружённому глазу.
«И угораздило же меня…» — не увидь Зеро, как её компаньон ещё этим утром делал калек (повезёт, если временно) из садотопской шпаны, и она вполне могла бы решить, что он сдрейфил. Реальность оказалась смешнее: не замечая прежде за собой подобной черты, Том с удивлением для себя осознал, что испытывает «страх сцены». — «“Головорезы! Я пришёл договориться” или… “Эй! Кто на новенького?!” — чёрт, да я ведь от этой банальщины вовек не отмоюсь…»
Впрочем, доктору стоило отдать должное: со своими эмоциями он совладать умел. Стоило мечнице заговорить о некоем «Тони Ванписе», и его кулаки тут же сжались до скрипа кожи, а плечи так расправились, что хоть в дверном проёме ставь.
— «Переростка», значит? — заломил бровь Том. — Это уже становится интересным. — Больше он ничего не сказал. Успел понять, что Зеро не оценит. И вместе с тем пришёл к выводу, что, когда она говорит — если речь заходит о насилии, — стоит слушать. Профессиональная этика, если угодно.
— И пропала, — констатировал доктор. Что же. Значит, пора приступать. — Ни про кого, окромя этого «Тони», Зеро не говорила… Будем надеяться, информатор у неё хороший.
Однако ожидаемый мечницей «шум» так и не раздался. Его время ещё не наступило. Том ко всему подходил обстоятельно: не было никакой гарантии, что ему удастся уболтать наёмника. Более того, он на это и не надеялся.
— И-и… Раз!
Том вытянул руки над головой, пораскачивался из стороны в сторону, чтобы растянуть межреберные мышцы. Затем несколько раз нагнулся, проверяя, хорошо ли сидят бинты и не докучает ли рана на спине — с этим полный порядок: лёгкое жжение, ничего кроме. Наконец, О’Дейл с полминуты поутюжил невидимого спарринг-партнёра. От каждого движения его кулаков гудел воздух. Когда же он завершил любительскую серию косым ударом сверху вниз, почти дойдя до края причала, вода под ним пошла рябью.
— Ну, начали, — выдохнул доктор и, оглядев напоследок водную гладь, сдал назад. Разбитые пальцы сжали край ближайшего ящика, вмяв древесину. Затем последовал рывок, и вот — кубический снаряд вошёл в воду, не долетев считанные метры до корабля.
— ЭЙ! ВАНПИС! РАЗГОВОР ЕСТЬ!
Все портовые грузчики, которые предпочли провести ночь поближе к рабочему месту, но зато с бутылкой крепкого, наверняка проснулись от громкого рёва. Будь иначе, и Томас бы ощутимо расстроился — ещё бы: он почти горло надорвал.
— ПРЕДУПРЕДИТЕЛЬНЫЙ «ВЫСТРЕЛ» Я СДЕЛАЛ! СЛЕДУЮЩЕГО НЕ БУДЕТ!
В подтверждение своих слов доктор схватился за следующий ящик и сразу занёс его над головой — для нового броска. И на этот раз снаряд точно долетит до кормы.
[id155881200:bp-36291248_283164|Aureus],
Душная, липкая ночь. Редкие освежающие порывы ветра бережно ласкали серебряные локоны, мирно и безобидно покачивали плащ, как маятник часов. Наёмник возлёг на вороном гнезде настолько удобно, насколько это было возможно: вальяжно закинул на бортик ноги, руки скрестил лодочкой и положил на них голову. Глядел на россыпь множества, тысяч и тысяч звёзд без образа, лишь изредка замечая рисунок созвездий.
«И как раньше по ним мореходы ориентировались? Дикость какая…» — со вздохом пронеслась очередная из сотен мыслей в голове. С такой работой по истечению лет приходит умение мастерски убивать время, ведь чаще всего на ночном дозоре ничего не происходит.
Чаще всего.
Эта ночь была исключением. Некто очень эгоистичный решил нарушить спокойствие иссиня-чёрного неба гортанными криками и порчей чужого имущества. Ну и пусть себе кричит, подумал бы любой, в том числе и наёмник в красном, но…
«Конечно, там моё имя…»
С горьким недовольством и раздражением, присущим любому, кто столкнулся с проблемой посреди сонной ночи, парень решает выступить по первому зову. Как о нём подумают люди, если он опоздает?! Почти неописуемый силуэт на самой верхушке мачты пришёл в движение: слетел на крыльях ночи, живописно расправив плащ по ветру! Ткань хлопала, причёска просилась наверх, по зову физики. И лишь сейчас, когда мужчина показался у фальшборта, он попал под свет фонаря.
— Эй, здоровяк, — большой палец тыкнул в рябь на воде, куда только что улетел ящик, — там могла быть чья-то вся жизнь! На твоём месте я бы не хулиганил, особенно припоминая меня — вдруг все подумают, что это я виноват?
Блондин помотал головой, протёр лицо руками, мысленно пробуждаясь для более конструктивного диалога. Глазки пробежались по незнакомцу: почти непримечательный, даже «офисный», только раздули раза в три. Данте редко встречает индивидов выше себя.
«И форма такая, что я покажусь тростинкой».
— Если ты узнал обо мне, мог просто воспользоваться улиткой, — придерживаясь рукояти двуручного меча, что покоился за спиной, наёмник глухо и медленно пошагал по трапу. — Так… И что за разговор? Заказ? Увы, я сейчас немного занят, так что советую тебе прийти позже.
«И с чего он вообще начал весь этот погром…? — с прищуром задумался парень. Голубые глаза медленно поплыли по всей обстановке вокруг, по причалу, порту, пирамиде коробок, то маленьких, то больших. — Можно было просто назвать меня по имени».
Параллельно опыту Тони Ванпис, пока спускался, оглядел ещё и борта корабля, колыхающуюся в тесноте воду, прислушался. Слишком хорошо он знал такие яркие, как фейерверк, номера, чтобы остаться в дураках на самом первом этапе.
Душная, липкая ночь. Редкие освежающие порывы ветра бережно ласкали серебряные локоны, мирно и безобидно покачивали плащ, как маятник часов. Наёмник возлёг на вороном гнезде настолько удобно, насколько это было возможно: вальяжно закинул на бортик ноги, руки скрестил лодочкой и положил на них голову. Глядел на россыпь множества, тысяч и тысяч звёзд без образа, лишь изредка замечая рисунок созвездий.
«И как раньше по ним мореходы ориентировались? Дикость какая…» — со вздохом пронеслась очередная из сотен мыслей в голове. С такой работой по истечению лет приходит умение мастерски убивать время, ведь чаще всего на ночном дозоре ничего не происходит.
Чаще всего.
Эта ночь была исключением. Некто очень эгоистичный решил нарушить спокойствие иссиня-чёрного неба гортанными криками и порчей чужого имущества. Ну и пусть себе кричит, подумал бы любой, в том числе и наёмник в красном, но…
«Конечно, там моё имя…»
С горьким недовольством и раздражением, присущим любому, кто столкнулся с проблемой посреди сонной ночи, парень решает выступить по первому зову. Как о нём подумают люди, если он опоздает?! Почти неописуемый силуэт на самой верхушке мачты пришёл в движение: слетел на крыльях ночи, живописно расправив плащ по ветру! Ткань хлопала, причёска просилась наверх, по зову физики. И лишь сейчас, когда мужчина показался у фальшборта, он попал под свет фонаря.
— Эй, здоровяк, — большой палец тыкнул в рябь на воде, куда только что улетел ящик, — там могла быть чья-то вся жизнь! На твоём месте я бы не хулиганил, особенно припоминая меня — вдруг все подумают, что это я виноват?
Блондин помотал головой, протёр лицо руками, мысленно пробуждаясь для более конструктивного диалога. Глазки пробежались по незнакомцу: почти непримечательный, даже «офисный», только раздули раза в три. Данте редко встречает индивидов выше себя.
«И форма такая, что я покажусь тростинкой».
— Если ты узнал обо мне, мог просто воспользоваться улиткой, — придерживаясь рукояти двуручного меча, что покоился за спиной, наёмник глухо и медленно пошагал по трапу. — Так… И что за разговор? Заказ? Увы, я сейчас немного занят, так что советую тебе прийти позже.
«И с чего он вообще начал весь этот погром…? — с прищуром задумался парень. Голубые глаза медленно поплыли по всей обстановке вокруг, по причалу, порту, пирамиде коробок, то маленьких, то больших. — Можно было просто назвать меня по имени».
Параллельно опыту Тони Ванпис, пока спускался, оглядел ещё и борта корабля, колыхающуюся в тесноте воду, прислушался. Слишком хорошо он знал такие яркие, как фейерверк, номера, чтобы остаться в дураках на самом первом этапе.
[id284464598:bp-36291248_283171|Константин],
Шум, устроенный О’Дейлом, возымел именно тот эффект, на который рассчитывала Зеро.
Первым на палубе «Бэдлака», как и ожидалось, появился наемник в красном. Следом за ним, словно потревоженные муравьи, из нижних отсеков начали высыпать матросы. Сонные, растрепанные, с наспех накинутыми куртками и мушкетами в руках. Команда из четырёх человек столпилась у фальшборта, полностью поглощенная зрелищем назревающего конфликта, и совершенно забыла о своих прямых обязанностях — следить за слепыми зонами корабля.
Для Зеро это было приглашением.
Темная вода скрывала её движения лучше любой маскировки. Наемница плыла бесшумно, как акула, двигаясь вдоль деревянного борта. Боль в зашитом бедре обжигала холодом каждый раз, когда мышца сокращалась, но эта девушка успешно игнорировала любой дискомфорт.
Добравшись до якорной цепи, самого неосвещенного места на корабле, она вынырнула. Вода бесшумно стекла с её белой одежды. Зеро ухватилась живой рукой за толстое железное звено. Металлические пальцы сомкнулись на ржавом металле чуть выше. Подтягиваться было тяжело. Одежда, пропитанная водой, тянула вниз, но она лезла вверх с механическим упорством. Ни единого звука. Лишь тихий плеск волн о борт маскировал легкое трение металла о металл.
Наконец, её пальцы нащупали край судна. Зеро подтянулась, перенесла вес и грациозно, словно кошка, перевалилась через деревянную преграду, приземлившись на палубу в густую тень, отбрасываемую капитанской надстройкой.
Она замерла, прислушиваясь. С носа корабля, перекрывая плеск воды, доносился ленивый, насмешливый голос Ванписа и настороженное перешептывание матросов. Отлично. Доктор О’Дейл выполнял свою часть сделки безупречно.
Зеро стряхнула воду с протеза, обнажила катану и, сливаясь с тенями, бесшумно двинулась в сторону капитанской каюты. Ей нужна была горничная.
Шум, устроенный О’Дейлом, возымел именно тот эффект, на который рассчитывала Зеро.
Первым на палубе «Бэдлака», как и ожидалось, появился наемник в красном. Следом за ним, словно потревоженные муравьи, из нижних отсеков начали высыпать матросы. Сонные, растрепанные, с наспех накинутыми куртками и мушкетами в руках. Команда из четырёх человек столпилась у фальшборта, полностью поглощенная зрелищем назревающего конфликта, и совершенно забыла о своих прямых обязанностях — следить за слепыми зонами корабля.
Для Зеро это было приглашением.
Темная вода скрывала её движения лучше любой маскировки. Наемница плыла бесшумно, как акула, двигаясь вдоль деревянного борта. Боль в зашитом бедре обжигала холодом каждый раз, когда мышца сокращалась, но эта девушка успешно игнорировала любой дискомфорт.
Добравшись до якорной цепи, самого неосвещенного места на корабле, она вынырнула. Вода бесшумно стекла с её белой одежды. Зеро ухватилась живой рукой за толстое железное звено. Металлические пальцы сомкнулись на ржавом металле чуть выше. Подтягиваться было тяжело. Одежда, пропитанная водой, тянула вниз, но она лезла вверх с механическим упорством. Ни единого звука. Лишь тихий плеск волн о борт маскировал легкое трение металла о металл.
Наконец, её пальцы нащупали край судна. Зеро подтянулась, перенесла вес и грациозно, словно кошка, перевалилась через деревянную преграду, приземлившись на палубу в густую тень, отбрасываемую капитанской надстройкой.
Она замерла, прислушиваясь. С носа корабля, перекрывая плеск воды, доносился ленивый, насмешливый голос Ванписа и настороженное перешептывание матросов. Отлично. Доктор О’Дейл выполнял свою часть сделки безупречно.
Зеро стряхнула воду с протеза, обнажила катану и, сливаясь с тенями, бесшумно двинулась в сторону капитанской каюты. Ей нужна была горничная.
[id284464598:bp-36291248_283171|Константин], [id543751360:bp-36291248_283219|Tori],
[ Где-то. Когда-то. Очень давно ]
— Эй, деда! — воскликнул Том и, пинком распахнув дверь в клинику, отчего лучи утреннего солнца ворвались внутрь, заявляя свои права на пыльные стеллажи да склянки, стал ждать.
По истечении почти минуты откуда-то из глубины небольшого, ветхого дома раздалось приглушенное рычание. Вскоре оно переросло в ворчание, за которым последовал грохот — серобородый гигант, бывший его источником, имел обыкновение сваливать на себя один из стеллажей во время ночных попоек. Как правило, он затем использовал его в качестве «одеяла».
— Ну, что ты голосишь, а? И после какой трёпки ты уяснишь, что я против, чтобы меня звали «дедом»!.. — простонал главный и единственный врач острова Тамиа, пытаясь удержать раскалывающийся череп одной рукой, и шаря по полу в поисках спирта другой, — Да едрить твою… Ну, почему это происходит со мной в такую рань?..
— Вообще-то полдень!
— «Утро» — людская придумка, — проворчал О’Дейл — тогда ещё последний своего имени — и, наконец, поднялся. В два нетвёрдых шага он добрёл до порога, нависнув горой над парнишкой-помощником: тот едва доставал ему до пояса, хотя уже считался самым рослым среди городских мальчуганов, — И я придумал своё. Что, пацан, опять кому рожи чистить полез?
Огромный — с дубинку — палец поддел подбородок Тома, заставив того поморщиться от прикосновения к ссадине. Их у него было изрядно: на лице, груди и, конечно же, на костяшках сжатых кулаков.
— Надеюсь, повод хоть был подобающий?
— А то! — воскликнул Том, задрав голову, — Пибс и Хиви сказали, что Кас — самый сильный на острове! Но я-то знаю, что это неправда… Ведь самый сильный — это ты!
Старик О’Дейл, приобрётший в глазах мальчишки статус главной боевой силы всей Тамии отнюдь не безосновательно, на дух не переносил подобной болтовни: всякий раз ругал за попытки начать разговор о том, кто на острове сильнее, а иногда — даже колотил. Вот и теперь, на заметив даже проблеска улыбки на лице наставника, Том приготовился в очередной раз получить по шее.
— Томми. — но вместо удара ощутил лишь тяжелее, но ласковое прикосновение шершавой ладони к макушке, — Ты допускаешь ту же ошибку, что и большинство. Да, я больше Каса и опытнее в мордобое. И да, он вряд ли сможет вытянуть на берег корабль, как это делал я. Но запомни: сила — важна, но лишь в той степени, сколь умел тот, кто ей владеет. Я — врач, малыш, пусть и знаю, как поставить пару придурков на место. Но и то — лишь следствие необходимости. А вот умения Каса — это выбор. Его выбор быть…
Старик запнулся. Встревоженным Том его не видел вообще никогда. До этого момента.
— Кем?..
— Убийцей, — вздохнул старый врач.
[ Настоящее время ]
Всё это воспоминание пронеслось в голове Тома за то время, что потребовалось Ванпису для спуска с вороньего гнезда — заметить блондина было несложно, особенно учитывая, что доктор шарил взглядом по кораблю с того самого момента, как швырнул ящик.
«А он ловкий… Снова мне не повезло с противником» — отметил доктор, и от этой мысли ему сразу стало не по себе. Как на зло, начала чесаться утренняя рана, оставленная кривой саблей городского бандита.
«Но на том придурке и одежды-то толком не было, не говоря о том, что сражался он скорее длинным ножом, тогда как у этого не клинок, а рельса — таким как тростинкой не помашешь», — успокоил себя О’Дейл. Продолжая анализировать наёмника, он подключал для этого все доступные знания — от опыта драк длинной в жизнь до врачебных премудростей, — «Мощное предплечье. Широкая грудная клетка. Высокий. Раз умудрился спрыгнуть с такой высоты, и не расшибить ни колени, ни палубу, значит, с эластичностью мышц — порядок. И, скорее всего, суставы похлеще корабельных канатов.»
[ Где-то. Когда-то. Очень давно ]
— Эй, деда! — воскликнул Том и, пинком распахнув дверь в клинику, отчего лучи утреннего солнца ворвались внутрь, заявляя свои права на пыльные стеллажи да склянки, стал ждать.
По истечении почти минуты откуда-то из глубины небольшого, ветхого дома раздалось приглушенное рычание. Вскоре оно переросло в ворчание, за которым последовал грохот — серобородый гигант, бывший его источником, имел обыкновение сваливать на себя один из стеллажей во время ночных попоек. Как правило, он затем использовал его в качестве «одеяла».
— Ну, что ты голосишь, а? И после какой трёпки ты уяснишь, что я против, чтобы меня звали «дедом»!.. — простонал главный и единственный врач острова Тамиа, пытаясь удержать раскалывающийся череп одной рукой, и шаря по полу в поисках спирта другой, — Да едрить твою… Ну, почему это происходит со мной в такую рань?..
— Вообще-то полдень!
— «Утро» — людская придумка, — проворчал О’Дейл — тогда ещё последний своего имени — и, наконец, поднялся. В два нетвёрдых шага он добрёл до порога, нависнув горой над парнишкой-помощником: тот едва доставал ему до пояса, хотя уже считался самым рослым среди городских мальчуганов, — И я придумал своё. Что, пацан, опять кому рожи чистить полез?
Огромный — с дубинку — палец поддел подбородок Тома, заставив того поморщиться от прикосновения к ссадине. Их у него было изрядно: на лице, груди и, конечно же, на костяшках сжатых кулаков.
— Надеюсь, повод хоть был подобающий?
— А то! — воскликнул Том, задрав голову, — Пибс и Хиви сказали, что Кас — самый сильный на острове! Но я-то знаю, что это неправда… Ведь самый сильный — это ты!
Старик О’Дейл, приобрётший в глазах мальчишки статус главной боевой силы всей Тамии отнюдь не безосновательно, на дух не переносил подобной болтовни: всякий раз ругал за попытки начать разговор о том, кто на острове сильнее, а иногда — даже колотил. Вот и теперь, на заметив даже проблеска улыбки на лице наставника, Том приготовился в очередной раз получить по шее.
— Томми. — но вместо удара ощутил лишь тяжелее, но ласковое прикосновение шершавой ладони к макушке, — Ты допускаешь ту же ошибку, что и большинство. Да, я больше Каса и опытнее в мордобое. И да, он вряд ли сможет вытянуть на берег корабль, как это делал я. Но запомни: сила — важна, но лишь в той степени, сколь умел тот, кто ей владеет. Я — врач, малыш, пусть и знаю, как поставить пару придурков на место. Но и то — лишь следствие необходимости. А вот умения Каса — это выбор. Его выбор быть…
Старик запнулся. Встревоженным Том его не видел вообще никогда. До этого момента.
— Кем?..
— Убийцей, — вздохнул старый врач.
[ Настоящее время ]
Всё это воспоминание пронеслось в голове Тома за то время, что потребовалось Ванпису для спуска с вороньего гнезда — заметить блондина было несложно, особенно учитывая, что доктор шарил взглядом по кораблю с того самого момента, как швырнул ящик.
«А он ловкий… Снова мне не повезло с противником» — отметил доктор, и от этой мысли ему сразу стало не по себе. Как на зло, начала чесаться утренняя рана, оставленная кривой саблей городского бандита.
«Но на том придурке и одежды-то толком не было, не говоря о том, что сражался он скорее длинным ножом, тогда как у этого не клинок, а рельса — таким как тростинкой не помашешь», — успокоил себя О’Дейл. Продолжая анализировать наёмника, он подключал для этого все доступные знания — от опыта драк длинной в жизнь до врачебных премудростей, — «Мощное предплечье. Широкая грудная клетка. Высокий. Раз умудрился спрыгнуть с такой высоты, и не расшибить ни колени, ни палубу, значит, с эластичностью мышц — порядок. И, скорее всего, суставы похлеще корабельных канатов.»
Если Ванпис, шагая по трапу, соизволил вглядеться в лицо доктора, то должен был заметить презрительное выражение, которое оно приняло при его приближении. В действительности, Том не испытывал и намёка на неприязнь по отношению к наёмнику. Просто его физиономия принимала такой вид всякий раз, когда приходило осознание, что предстоящая работа окажется не из лёгких.
— Веришь нет, Ванпис, — произнёс О’Дейл холодным, как только что извлеченный из спирта скальпель, голосом, когда наёмнику осталось несколько шагов до сошествия на причал. Между тем, пальцы доктора впились в поверхность занесённого над головой ящика: доски треснули, — Но я пришёл сюда из самых благих соображений: одна особа рассказала, что ты связался с дурной компанией. И у меня нет причин ей не верить. Ведь любая компания на Садотопе, по определению, дурная… А значит, и наша с тобой — тоже. И кому-то придётся за это расплачиваться… ЛОВИ!
Томас метнул ящик со всей силой, что только имелась в его теле — так, что при замахе взвыли мышцы спины и руки, а во время броска выщелкнул плечевой сустав. Вопреки полному несоответствию формы снаряда требованиям аэродинамики, он рванул вперёд с достаточной скоростью, чтобы подобный манёвр можно было счесть покушением на убийство.
«Ну, же!.. Давай!» — подумал Том, срываясь с места вслед за брошенным ящиком. Его расчёт был прост — возможно, даже слишком, учитывая, что его оппонент построил свою жизнь на сражениях — но именно в простоте была его сила:
Каким бы образом, Ванпис не собирался избегать урона, он совершенно точно (по мнению Тома) не сдаст назад, ведь это бы значило дать ящику разнести в щепки трап — и тут либо отпрыгивать на фальшборт спиной вперёд, либо нырять в воду под ним. Ни на что из этого наёмник, как решил доктор, не пойдёт. А значит, он либо разрубит ящик на лету своим мечом, либо перепрыгнет через него навстречу врагу. На это и был расчёт: в первом случае Ванпис откроется для ответной атаки, ведь его меч уже не будет занесён для удара или защиты, а во втором — окажется в воздухе, без точки опоры.
— Коцуноми!
Прокручивая в голове этот незамысловатый план, Том на бегу занёс кулак, уже начавший принимать очертание якоря, чтобы впечатать его в блондина, как только он окажется на нужной дистанции.
— Веришь нет, Ванпис, — произнёс О’Дейл холодным, как только что извлеченный из спирта скальпель, голосом, когда наёмнику осталось несколько шагов до сошествия на причал. Между тем, пальцы доктора впились в поверхность занесённого над головой ящика: доски треснули, — Но я пришёл сюда из самых благих соображений: одна особа рассказала, что ты связался с дурной компанией. И у меня нет причин ей не верить. Ведь любая компания на Садотопе, по определению, дурная… А значит, и наша с тобой — тоже. И кому-то придётся за это расплачиваться… ЛОВИ!
Томас метнул ящик со всей силой, что только имелась в его теле — так, что при замахе взвыли мышцы спины и руки, а во время броска выщелкнул плечевой сустав. Вопреки полному несоответствию формы снаряда требованиям аэродинамики, он рванул вперёд с достаточной скоростью, чтобы подобный манёвр можно было счесть покушением на убийство.
«Ну, же!.. Давай!» — подумал Том, срываясь с места вслед за брошенным ящиком. Его расчёт был прост — возможно, даже слишком, учитывая, что его оппонент построил свою жизнь на сражениях — но именно в простоте была его сила:
Каким бы образом, Ванпис не собирался избегать урона, он совершенно точно (по мнению Тома) не сдаст назад, ведь это бы значило дать ящику разнести в щепки трап — и тут либо отпрыгивать на фальшборт спиной вперёд, либо нырять в воду под ним. Ни на что из этого наёмник, как решил доктор, не пойдёт. А значит, он либо разрубит ящик на лету своим мечом, либо перепрыгнет через него навстречу врагу. На это и был расчёт: в первом случае Ванпис откроется для ответной атаки, ведь его меч уже не будет занесён для удара или защиты, а во втором — окажется в воздухе, без точки опоры.
— Коцуноми!
Прокручивая в голове этот незамысловатый план, Том на бегу занёс кулак, уже начавший принимать очертание якоря, чтобы впечатать его в блондина, как только он окажется на нужной дистанции.
[id155881200:bp-36291248_283223|Aureus],
Объяснение этого портового безумия показались наёмнику… Тяжело объяснить, но зато можно заметить по лицу: поморщился то ли с улыбкой, то ли с недоумением – или и с тем, и тем, – всей шеей отдалился от парня, яро показывая далёкость от его мыслей.
– Дурная компания? Это ты про сладенькую цыпу во главе этого корабля? – В быстрой и внезапной погоней за мыслью он защёлкал пальцами. – А эту твою особу, случаем, не Зеро звать? Знаешь, белобрысая симпатяжка, у которой слюны аж брызжет от злости?
Данте Джоули прочёл сценарий! Тони Ванпис посмотрел в беседу и узнал про план! Как бы не так, друзья. Тони, может, и глупый, но не тупой, два плюс два сложить в состоянии. Когда посреди ночи к тебе заваливается агрессивный незнакомец, мысли проносятся в мозгу как тайфун, стараются припомнить, где же ты провинился за последние пару дней.
«Особа, Ванпис, дурная компания, а я как раз на корабле Мэй! – С лёгкой вдумчивой улыбкой рассуждал мужчина, пока коричневое размытое пятно с подозрительной скоростью становилось всё ближе. Вопреки всем ожиданиям Тони встретил его чересчур просто – лбом. Щепа разлетается почти фейерверком, но парень лишь сощурился. – Так, он атакует следом за предметом, который кинул, ну, классика. О чём это я думал?»
Реакция стрелка позволяла среброволосому читать оппонента лучше раскрытой книги. Чего уж греха таить, грозный боец казался ему медленным, неумелым, даже деревянным! В назидание он продолжал таинственно давить улыбку, а от атаки просто увильнул в сторону, подставив брюнету подножку.
«Да-а, Зеро точно могла наплести что-нибудь этому пацану, а сама… – Голубые глаза на миг оглядели палубу корабля. В груди зажгло огнём от резкого осознания и тревоги. – Погоди, а это что…?»
На глаза ему попался кулак, который уж больно напоминал якорь, если так можно судить по размытому образу во время удара. Слишком много странностей за одну секунду.
– СТРЕЛОК!
Сразу после полупируэта, которым Данте ушёл от атаки, он отпрыгивает назад, вдоль пирса, вместе с этим быстро-быстро выдаёт под ноги нарушителя сразу две обоймы с пистолетов. Главная цель – не оставить молодого человека инвалидов, а попросту оставить на месте, чтобы не сдвинулся. Так или иначе, все пули ушли в доски пирса.
– Так, подожди, давай разберёмся! – Оружие, сверкая под светом ламп, крутанулось вокруг пальцев и улеглось обратно в кобуру. – Во-первых, у тебя очень стрёмные руки, сходи к врачу. Во-вторых, Зеро, скорее всего, наплела тебе всякой чуши.
Он рывком поднял руки – поправил кожаный плащ; утёр и задорно утёр нос и отвесил пару молниеносных джебов в никуда.
– В-третьих, если хочешь по-мужски зарубиться, то у меня есть условие. Я кладу тебя на лопатки – ты остываешь и слушаешь меня.
А второго, обратного условия он и не выдвинул. Так уверен в своей победе, так бахвалится собственной силой, что никогда не воспринимает поражения как опцию в принципе. Можно ли его за это судить?
Наёмник приблизился быстро, очень быстро. Скорее всего, такого образа врага Том никогда не встречал. В данном случае он не мог позволить себе терять слишком много времени, иначе рискует остаться с трупом Мэй на руках. Тони налетел на незнакомца с силовым ударом рукой, целился в нос – пустить кровь и затруднить дыхание равно победе.
Попал, иль нет, дело продолжит грубый фронткик, техника не столь отточенная, как сам себе признаётся Тони, но вот силы в этом ударе вложено немало. Таким он бы пошатнул корабль рядом!
Объяснение этого портового безумия показались наёмнику… Тяжело объяснить, но зато можно заметить по лицу: поморщился то ли с улыбкой, то ли с недоумением – или и с тем, и тем, – всей шеей отдалился от парня, яро показывая далёкость от его мыслей.
– Дурная компания? Это ты про сладенькую цыпу во главе этого корабля? – В быстрой и внезапной погоней за мыслью он защёлкал пальцами. – А эту твою особу, случаем, не Зеро звать? Знаешь, белобрысая симпатяжка, у которой слюны аж брызжет от злости?
Данте Джоули прочёл сценарий! Тони Ванпис посмотрел в беседу и узнал про план! Как бы не так, друзья. Тони, может, и глупый, но не тупой, два плюс два сложить в состоянии. Когда посреди ночи к тебе заваливается агрессивный незнакомец, мысли проносятся в мозгу как тайфун, стараются припомнить, где же ты провинился за последние пару дней.
«Особа, Ванпис, дурная компания, а я как раз на корабле Мэй! – С лёгкой вдумчивой улыбкой рассуждал мужчина, пока коричневое размытое пятно с подозрительной скоростью становилось всё ближе. Вопреки всем ожиданиям Тони встретил его чересчур просто – лбом. Щепа разлетается почти фейерверком, но парень лишь сощурился. – Так, он атакует следом за предметом, который кинул, ну, классика. О чём это я думал?»
Реакция стрелка позволяла среброволосому читать оппонента лучше раскрытой книги. Чего уж греха таить, грозный боец казался ему медленным, неумелым, даже деревянным! В назидание он продолжал таинственно давить улыбку, а от атаки просто увильнул в сторону, подставив брюнету подножку.
«Да-а, Зеро точно могла наплести что-нибудь этому пацану, а сама… – Голубые глаза на миг оглядели палубу корабля. В груди зажгло огнём от резкого осознания и тревоги. – Погоди, а это что…?»
На глаза ему попался кулак, который уж больно напоминал якорь, если так можно судить по размытому образу во время удара. Слишком много странностей за одну секунду.
– СТРЕЛОК!
Сразу после полупируэта, которым Данте ушёл от атаки, он отпрыгивает назад, вдоль пирса, вместе с этим быстро-быстро выдаёт под ноги нарушителя сразу две обоймы с пистолетов. Главная цель – не оставить молодого человека инвалидов, а попросту оставить на месте, чтобы не сдвинулся. Так или иначе, все пули ушли в доски пирса.
– Так, подожди, давай разберёмся! – Оружие, сверкая под светом ламп, крутанулось вокруг пальцев и улеглось обратно в кобуру. – Во-первых, у тебя очень стрёмные руки, сходи к врачу. Во-вторых, Зеро, скорее всего, наплела тебе всякой чуши.
Он рывком поднял руки – поправил кожаный плащ; утёр и задорно утёр нос и отвесил пару молниеносных джебов в никуда.
– В-третьих, если хочешь по-мужски зарубиться, то у меня есть условие. Я кладу тебя на лопатки – ты остываешь и слушаешь меня.
А второго, обратного условия он и не выдвинул. Так уверен в своей победе, так бахвалится собственной силой, что никогда не воспринимает поражения как опцию в принципе. Можно ли его за это судить?
Наёмник приблизился быстро, очень быстро. Скорее всего, такого образа врага Том никогда не встречал. В данном случае он не мог позволить себе терять слишком много времени, иначе рискует остаться с трупом Мэй на руках. Тони налетел на незнакомца с силовым ударом рукой, целился в нос – пустить кровь и затруднить дыхание равно победе.
Попал, иль нет, дело продолжит грубый фронткик, техника не столь отточенная, как сам себе признаётся Тони, но вот силы в этом ударе вложено немало. Таким он бы пошатнул корабль рядом!
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 2 Гость(ей)