[id284464598:bp-36291248_282678|Константин],
Карл чуть не подавился воздухом, когда локоть ткнул его под ребра. Глаза матроса округлились, а загорелое лицо залилось густым румянцем — то ли от смущения, то ли от ужаса при одной только мысли о подобной вольности.
— Ж-жена?! — Карл отчаянно замахал руками. — Типун вам на язык, мистер Тони! Капитан Шинохара, конечно, девушка видная, тут не поспоришь. Но... вы бы видели ее в бою! Она Бёрка, нашего прошлого капитана, на куски разорвала своим Взрывомечом. А потом смотрела на нас так, будто мы следующие... Уважение — это одно, мы за нее в огонь и в воду пойдем, она нам жизнь подарила. Но отношения...
Матрос нервно сглотнул, наблюдая, как ловко Данте щелкает затвором и ловит патрон.
Дверь в помещение со скрипом отворилась, прерывая откровения Карла. Внутрь ввалились еще трое. Первым шел Кларк — совсем еще зеленый мальчишка лет шестнадцати, с веснушчатым носом и горящими от вечного энтузиазма глазами. За ним тянулись Финн, хмурый и жилистый матрос постарше, и здоровяк Бумер, чьи плечи едва проходили в дверной проем.
Увидев развалившегося на стуле нахала с голым торсом, жонглирующего пушками прямо за обеденным столом, троица синхронно замерла. Одно дело — слышать о пополнении, и совсем другое — видеть перед собой человека, от которого за версту несло порохом, запекшейся кровью и сажей.
— Эй, парни, не стойте столбами, — Карл поспешил разрядить обстановку, махнув рукой. — Это Тони. Тони Ванпис. Капитан привела его из города, сегодня он наш гость. Тони, а это наши ребята: Кларк, Финн и Бумер. Мы тут все вместе из того ледяного ада выбрались.
Бумер, басовито крякнув в знак приветствия, подошел к тяжелой бочке в углу, зачерпнул чистой воды большой деревянной кружкой и поставил ее на стол перед наемником.
— Пить не хочешь? Эта бочка - со спиртом. Я распорядился, ха-ха! — дружелюбно басанул здоровяк. — Или, может, притащить бадью с палубы, чтобы умыться? А то несет сажей так, будто ты спал прямо в кузне.
Тем временем молодой Кларк, не удержавшись, просиял и выдал главную новость дня, перебивая все остальные разговоры. Мальчишка буквально светился от предвкушения.
— Парни! Я только что видел капитана, когда она шла к себе! — восторженно выпалил он. — Клянусь, я слышал, как она сказала, что сегодня на ужин приготовит пиццу! С местным копченым мясом, сыром и острыми томатами!
Для экипажа, питавшегося последние недели промороженной солониной и сухарями, одно это слово звучало как райская музыка. Радость от грядущего пиршества на мгновение заполнила столовую, стирая все тревоги, но Финн, чья природная подозрительность всегда брала верх над аппетитом, быстро вернул себя с небес на землю. Он скрестил жилистые руки на груди и с прищуром посмотрел на наемника, который всё еще возился со своим внушительным арсеналом.
— Пицца — это, конечно, хорошо, — проворчал Финн. — Но ты мне вот что скажи, Тони.
Матрос сделал шаг вперед, внимательно изучая гостя. Свежие бинты, запах гари, гигантский меч за спиной и два огнестрела на столе. Картина складывалась весьма специфическая, совершенно не похожая на случайное знакомство в портовой таверне.
— Наш капитан лишний раз даже словом не перекинется, если это не касается работы, выживания или курса корабля. Она холодная, как тот ледник, с которого мы сбежали, — Финн недоверчиво хмыкнул, опираясь плечом о деревянную переборку. — И уж точно она не из тех, кто тащит на борт первого встречного ради хорошей компании. Так как вы познакомились? И за какие такие заслуги наша ледяная дева вдруг расщедрилась на гостеприимство, укрытие и горячий ужин?
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн, 1 путь]. Садотоп. 3 остров
[id543751360:bp-36291248_282684|Tori],
Наёмник опешил в удивлении, будто его рассказали самый удивительный факт в жизни. И разводя руками, он замотал головой.
– Я уже даже не понимаю, во что верить: что она хорошая и людей спасает, или людей на куски рвёт «Взрывомечом»! Огонь горячий и холодный, вот так это звучит, – язык прошёлся по дёснам в раздумьях. – … Но я бы на вашем месте думал быстрее.
Ввалились ещё трое, и наёмник смерил их оценивающим взглядом, но почти сразу вернулся к обслуживанию оружия. Каждому по внешнему виду он был готов сразу выдать архетип личности, ровно так и сделал.
«Нормальный такой разбег в возрасте», – парень дыхнул паром на ствол и потёр его подолом чёрной рубахи. Кстати да, он не полуголый – натянул рубашку под плащ ещё тогда, в кузне.
– Йо, – первым блондин разорвал молчание, без смущения и напряга. – Да-да, гость. Прошу любить и жаловать!
Заветный пистолет грациозно и играя бликами прокрутился вокруг пальцами и так, и эдак, в итоге лёг ровно в кобуру. Как раз тогда кружка ударилась о стол, вода энергично билась о края и уже норовила сбежать, но блондин опередил – выхлебал всё до дна.
Дыхнул, чуть морщась. Боролся с неожиданным жаром в горле. Остался довольным, и это видно.
– Да чего вы будете целую бадью тащить? Посижу, чуть остыну, поднимусь и умоюсь, – Данте улыбнулся уже как-то по-доброму. Нельзя сказать, что такое внимание ему не по душе. Весело.
«Мне не послышалось?»
Наёмник, стрелок и профессиональный фехтун опустил уже обе ноги на пол, опёрся локтями в стол. В воздухе звучало слово, которое как особый шифр влияло на настроение. Миг, и Тони Ванпис уже сконцентрирован, внимал каждое слово мальчишки и словно стеснялся прервать его хоть чем-то.
– Реально пицца будет? – Для своей же уверенности тихо уточнил Тони, обращаясь конкретно к веснушчатому.
«И во что я ввязался…?» – посмеиваясь про себя, он грубо потёр, даже размял собственное лицо более чистой ладошкой.
Настроение резко переменилось в иное русло. Нет, до обжигающей гари ещё далеко, но такие вопросы всегда и начинают конфликт. Тони встретил слова матроса с уважением и паузой – действительно обдумывал в ответ. На сегодня он уже надрался, спина ещё ноет, а ноги дрожат от резкого выброса силы.
– Я спас ей жизнь, – выставленная вперёд рука показала два пальца. – Дважды! В переулке её пыталась прирезать ненормальная очаровашка, а потом её пырнули ножом. Бинты на ней – моих рук дело.
Данте обратно опустил тело на спинку стула, натягивая ткань рубашки в районе груди.
– Я наёмник, и за бесплатно не работаю. Вот и получается, что ваш пустой на кошелёк капитан не нашёл ничего лучше, чем расплатиться со мной укрытием и едой. Ни о какой хорошей компании речи не идёт, только бизнес. Подружимся в процессе – отлично! Расширять клиентскую базу всегда полезно. Ну-ка, щас.
Тони вновь зашерудил в пальто, через три прогиба стараясь достать до внутреннего кармана. Четыре визитки, и каждую он метко метнул каждому в грудь, будто раздавал карты.
– Берусь за всё, но цену себе знаю. Если захотите кого-то убить, – сложенные в пистолет пальцы выстрелили под мягкое «пуф», – убедите меня, что он этого достоин. А так, сейчас мы с вашей капиташкой-обаяшкой отдохнём и пойдём рубить того, кто на неё напал. Часть моего контракта. Так что не обижайте меня.
Голубые глаза встретились с Финном, порезанные, как пилой, пробором серебряных волос. Последнему стоит придумать нечто более серьёзное, если он захочет убрать незнакомца с корабля.
Наёмник опешил в удивлении, будто его рассказали самый удивительный факт в жизни. И разводя руками, он замотал головой.
– Я уже даже не понимаю, во что верить: что она хорошая и людей спасает, или людей на куски рвёт «Взрывомечом»! Огонь горячий и холодный, вот так это звучит, – язык прошёлся по дёснам в раздумьях. – … Но я бы на вашем месте думал быстрее.
Ввалились ещё трое, и наёмник смерил их оценивающим взглядом, но почти сразу вернулся к обслуживанию оружия. Каждому по внешнему виду он был готов сразу выдать архетип личности, ровно так и сделал.
«Нормальный такой разбег в возрасте», – парень дыхнул паром на ствол и потёр его подолом чёрной рубахи. Кстати да, он не полуголый – натянул рубашку под плащ ещё тогда, в кузне.
– Йо, – первым блондин разорвал молчание, без смущения и напряга. – Да-да, гость. Прошу любить и жаловать!
Заветный пистолет грациозно и играя бликами прокрутился вокруг пальцами и так, и эдак, в итоге лёг ровно в кобуру. Как раз тогда кружка ударилась о стол, вода энергично билась о края и уже норовила сбежать, но блондин опередил – выхлебал всё до дна.
Дыхнул, чуть морщась. Боролся с неожиданным жаром в горле. Остался довольным, и это видно.
– Да чего вы будете целую бадью тащить? Посижу, чуть остыну, поднимусь и умоюсь, – Данте улыбнулся уже как-то по-доброму. Нельзя сказать, что такое внимание ему не по душе. Весело.
«Мне не послышалось?»
Наёмник, стрелок и профессиональный фехтун опустил уже обе ноги на пол, опёрся локтями в стол. В воздухе звучало слово, которое как особый шифр влияло на настроение. Миг, и Тони Ванпис уже сконцентрирован, внимал каждое слово мальчишки и словно стеснялся прервать его хоть чем-то.
– Реально пицца будет? – Для своей же уверенности тихо уточнил Тони, обращаясь конкретно к веснушчатому.
«И во что я ввязался…?» – посмеиваясь про себя, он грубо потёр, даже размял собственное лицо более чистой ладошкой.
Настроение резко переменилось в иное русло. Нет, до обжигающей гари ещё далеко, но такие вопросы всегда и начинают конфликт. Тони встретил слова матроса с уважением и паузой – действительно обдумывал в ответ. На сегодня он уже надрался, спина ещё ноет, а ноги дрожат от резкого выброса силы.
– Я спас ей жизнь, – выставленная вперёд рука показала два пальца. – Дважды! В переулке её пыталась прирезать ненормальная очаровашка, а потом её пырнули ножом. Бинты на ней – моих рук дело.
Данте обратно опустил тело на спинку стула, натягивая ткань рубашки в районе груди.
– Я наёмник, и за бесплатно не работаю. Вот и получается, что ваш пустой на кошелёк капитан не нашёл ничего лучше, чем расплатиться со мной укрытием и едой. Ни о какой хорошей компании речи не идёт, только бизнес. Подружимся в процессе – отлично! Расширять клиентскую базу всегда полезно. Ну-ка, щас.
Тони вновь зашерудил в пальто, через три прогиба стараясь достать до внутреннего кармана. Четыре визитки, и каждую он метко метнул каждому в грудь, будто раздавал карты.
– Берусь за всё, но цену себе знаю. Если захотите кого-то убить, – сложенные в пистолет пальцы выстрелили под мягкое «пуф», – убедите меня, что он этого достоин. А так, сейчас мы с вашей капиташкой-обаяшкой отдохнём и пойдём рубить того, кто на неё напал. Часть моего контракта. Так что не обижайте меня.
Голубые глаза встретились с Финном, порезанные, как пилой, пробором серебряных волос. Последнему стоит придумать нечто более серьёзное, если он захочет убрать незнакомца с корабля.
[id284464598:bp-36291248_282701|Константин],
Матросы недоуменно переглянулись, поймав метко пущенные в грудь визитки. Кларк аккуратно провел пальцем по плотному картону. Финн нахмурился еще сильнее, изучая бумажку, но напряжение в столовой заметно спало. Если этот здоровяк действительно спас их капитана — причем дважды — то он заслуживал не только ужина, но и лучшей койки на корабле.
— Ну, раз так... — Бумер первым нарушил тишину, почесав густую бороду. — Тогда считай, что ты наш почетный гость. А ты, Кларк, дуй на камбуз, посмотри, может, капитану помощь нужна. Пока еды нет, нам ещё есть, чем заняться, ребята!
Следующие полтора часа пролетели в суете и ожидании.
На корабле воцарился порядок, насколько это было возможно при нехватке рук. Ванпис получил обещанную бадью с пресной водой и кусок жесткого мыла прямо на палубе, где смог смыть с себя кровь, сажу и липкий пот. Матросы тем временем закончили драить доски, проверили такелаж и собрались в столовой, расставляя на грубом столе тарелки и кружки. Атмосфера была почти праздничной. Запах тухлой серы постепенно заменялся приятными ароматами кухни.
Из-за запертых дверей сначала потянуло запахом чеснока и масла. Затем к ним примешался пряный аромат сушеных трав, копченого мяса и, наконец, ни с чем не сравнимый запах плавящегося сыра и печеного теста. Экипаж сидел за столом, то и дело прислушиваясь к каждому шороху.
Ровно через полтора часа дверь камбуза распахнулась. Разговоры за столом мгновенно стихли. На пороге стояла Шинохара Мэй.
Она сменила испорченную форму на свежую. Идеально чистая блузка с короткими рукавами, строгая темная юбка, ни единого пятнышка на кружевном фартуке. Волосы были аккуратно заколоты в пучок — для удобства и гигиены на кухне. На её лице не было ни тени боли или усталости. Мэй держалась с привычной осанкой, ни единым движением не выдавая того, что под одеждой скрывается глубокая, свежеперевязанная рана.
Но главное было не это. В левой руке Мэй несла огромный, источающий жар металлический диск. На нем покоилась пицца. Идеальный круг, покрытый густым томатным соусом, щедрой порцией золотистого сыра и щедро усыпанный ломтиками местного копченого мяса и кружочками острых перцев. От пиццы исходил такой густой аромат, что у матросов дружно заурчало в животах.
Шинохара прошла ближе и опустила тяжелый поднос на середину стола.
— Ужин готов, — ровным, лишенным эмоций голосом констатировала Мэй. Её глаза скользнули по команде и остановились на вымытом наемнике. — Вижу, ты всё-таки нашел мыло, Ванпис. Это радует. Приступайте.
Горничная смахнула невидимую пылинку со своего безупречного фартука и посмотрела блондину прямо в глаза.
— Считай эту еду, горячую воду и ночлег своим авансом. Мне уже донесли, что ты успел раздать визитки моему экипажу и рассказать сказку о своем величии. Коммерческая жилка — это похвально, но не вздумай расслабляться. Если этот Босс спускает с цепи таких псов, как та девчонка с протезом, его личная охрана будет куда серьезнее. Надеюсь, твоя уверенность в себе подкреплена реальными навыками.
Матросы недоуменно переглянулись, поймав метко пущенные в грудь визитки. Кларк аккуратно провел пальцем по плотному картону. Финн нахмурился еще сильнее, изучая бумажку, но напряжение в столовой заметно спало. Если этот здоровяк действительно спас их капитана — причем дважды — то он заслуживал не только ужина, но и лучшей койки на корабле.
— Ну, раз так... — Бумер первым нарушил тишину, почесав густую бороду. — Тогда считай, что ты наш почетный гость. А ты, Кларк, дуй на камбуз, посмотри, может, капитану помощь нужна. Пока еды нет, нам ещё есть, чем заняться, ребята!
Следующие полтора часа пролетели в суете и ожидании.
На корабле воцарился порядок, насколько это было возможно при нехватке рук. Ванпис получил обещанную бадью с пресной водой и кусок жесткого мыла прямо на палубе, где смог смыть с себя кровь, сажу и липкий пот. Матросы тем временем закончили драить доски, проверили такелаж и собрались в столовой, расставляя на грубом столе тарелки и кружки. Атмосфера была почти праздничной. Запах тухлой серы постепенно заменялся приятными ароматами кухни.
Из-за запертых дверей сначала потянуло запахом чеснока и масла. Затем к ним примешался пряный аромат сушеных трав, копченого мяса и, наконец, ни с чем не сравнимый запах плавящегося сыра и печеного теста. Экипаж сидел за столом, то и дело прислушиваясь к каждому шороху.
Ровно через полтора часа дверь камбуза распахнулась. Разговоры за столом мгновенно стихли. На пороге стояла Шинохара Мэй.
Она сменила испорченную форму на свежую. Идеально чистая блузка с короткими рукавами, строгая темная юбка, ни единого пятнышка на кружевном фартуке. Волосы были аккуратно заколоты в пучок — для удобства и гигиены на кухне. На её лице не было ни тени боли или усталости. Мэй держалась с привычной осанкой, ни единым движением не выдавая того, что под одеждой скрывается глубокая, свежеперевязанная рана.
Но главное было не это. В левой руке Мэй несла огромный, источающий жар металлический диск. На нем покоилась пицца. Идеальный круг, покрытый густым томатным соусом, щедрой порцией золотистого сыра и щедро усыпанный ломтиками местного копченого мяса и кружочками острых перцев. От пиццы исходил такой густой аромат, что у матросов дружно заурчало в животах.
Шинохара прошла ближе и опустила тяжелый поднос на середину стола.
— Ужин готов, — ровным, лишенным эмоций голосом констатировала Мэй. Её глаза скользнули по команде и остановились на вымытом наемнике. — Вижу, ты всё-таки нашел мыло, Ванпис. Это радует. Приступайте.
Горничная смахнула невидимую пылинку со своего безупречного фартука и посмотрела блондину прямо в глаза.
— Считай эту еду, горячую воду и ночлег своим авансом. Мне уже донесли, что ты успел раздать визитки моему экипажу и рассказать сказку о своем величии. Коммерческая жилка — это похвально, но не вздумай расслабляться. Если этот Босс спускает с цепи таких псов, как та девчонка с протезом, его личная охрана будет куда серьезнее. Надеюсь, твоя уверенность в себе подкреплена реальными навыками.
Tori (https://vk.ru/id543751360),
И победа в этом состязании за Тони Ванписом. Кто бы мог подумать? Да и кто желал иного исхода? Он победоносно уводит взгляд в сторону, как будто в покере только что лишил человека всей недвижимости и наследства на три поколения вперёд.
За полтора часа блондин успел привести себя в порядок и оправдать звание победителя не только в социальном плане, но и в гонке генетики. Только пошло не совсем по плану: красные одежды на полу, около бадьи; мыло услужливо ждёт на бортике, а пирата и след простыл. Сиганул в море прямо с фальшборта освежиться, да облегчить работу бадье на палубе. Морская вода приятно щипала свежие раны, манной небесной касалась запечённой под волосами кожи головы. Не выплывал из-под воды по несколько минут.
«Обожаю море!».
Выбрался уже чистый, блестящий, но-таки окатил себя пресной водой, чтоб нигде не чесалось и не тёрло.
Данте сидел среди пиратов, как свой, слился. Он не из тех, кто оставляет скорлупу закрытой вплоть до полного доверия, отнюдь! Делился прошедшими заказами во всех красках, даже если богатое описание заставляло поёжиться на стуле от стыда.
А в желудке всё гудело, завывали киты. Каждый лоскуток волшебного запаха, витающего в воздухе, Тони жадно забирал себе, чтобы нетерпеливо посмотреть в коридор, обидеться отсутствию пиццы и упасть глазками в пол. И так из раза в раз.
И тут сели по стойке смирно. Никто не смел шелохнуться, даже подать виду, что он не жалует видеть здесь шеф-повара. Даже мечник. Оставалось только следить за грацией фарфоровой девочки, которая притянула к себе взгляды всей столовой. И… он посмел скорчить такую хитрую ухмылку, будто Мэй несёт пиццу одному ему.
Алое размытое пятно сыграло в воздухе, и одного куска на подносе уже как не бывало. Сливочный сыр тянется без малейшего сопротивления и не желает рваться, тает во рту, словно масло. Наёмник развалился на стуле, оттягивая шею всё дальше и дальше от куска, пока сырный мостик не упал. Жуя, подсосал воздуха — горячо. Махал кусочком так, будто готов что-то сказать, но рот полон…
— Твою мать, — чванно проронил блондин, — это лучшая пицца в моей жизни! Да я с самой высокой колокольни в городе насру на этого Босса за такую пиццу и подотрусь его плащом… Не лучшая вещь, чтобы говорить это за столом, да?
Вместо вины за, возможно, испорченный аппетит у товарищей он только посмеялся и развёл руками. Дожевал кусок и утёр жирные губы большим пальцем.
— Не боись, Мэй, я, — кулак постучал по груди, дабы кусочек спокойно поехал дальше, — самый подкреплённый реальными навыками из всех. Ночью посижу в дозоре, чтобы такую красоту не прибили, стоит солнцу зайти за горизонт.
Зверствам Тони Ванписа подвергся уже второй кусочек. Ему изначально было предначертано умереть в мягких, но жадных укусах наёмника. Мышцы на лице плясали, выражая всё удовольствие от каждого ингредиента.
— М-м-м… С такой едой и денег не надо. Расцеловать тебя, что ли?
Мужчина отряхнул ладошки и поднялся, скрипнув стулом о пол. Крупный багровый силуэт подозрительно, даже интимно приблизился к капитану. На остальных он бегло и беспристрастно взглянул.
— Спасибо за ужин, «капитан», — ладонь уже хотела потрепать блондинку по макушке, но осеклась — вспомнил, что отделается сломанными пальцами. Вместо этого вздохнул и вернул лёгкую улыбку. — Я пойду вздремну до ночи. Парни, разбудите меня перед тем, как ложиться будете!
И Тони Ванпис медленно зашагал по коридору, крепко ступая сапогами. Подол плаща качался в такт, как маятник. Торчащая рукоять меча вот-вот заденет порог! А нет, парень пригнулся и ловко протиснулся. Остаётся отдохнуть, набраться сил после тяжёлого дня и перед тягомотной ночью в дозоре, чтобы его контракт не аннулировали на первой же ночи.
И победа в этом состязании за Тони Ванписом. Кто бы мог подумать? Да и кто желал иного исхода? Он победоносно уводит взгляд в сторону, как будто в покере только что лишил человека всей недвижимости и наследства на три поколения вперёд.
За полтора часа блондин успел привести себя в порядок и оправдать звание победителя не только в социальном плане, но и в гонке генетики. Только пошло не совсем по плану: красные одежды на полу, около бадьи; мыло услужливо ждёт на бортике, а пирата и след простыл. Сиганул в море прямо с фальшборта освежиться, да облегчить работу бадье на палубе. Морская вода приятно щипала свежие раны, манной небесной касалась запечённой под волосами кожи головы. Не выплывал из-под воды по несколько минут.
«Обожаю море!».
Выбрался уже чистый, блестящий, но-таки окатил себя пресной водой, чтоб нигде не чесалось и не тёрло.
Данте сидел среди пиратов, как свой, слился. Он не из тех, кто оставляет скорлупу закрытой вплоть до полного доверия, отнюдь! Делился прошедшими заказами во всех красках, даже если богатое описание заставляло поёжиться на стуле от стыда.
А в желудке всё гудело, завывали киты. Каждый лоскуток волшебного запаха, витающего в воздухе, Тони жадно забирал себе, чтобы нетерпеливо посмотреть в коридор, обидеться отсутствию пиццы и упасть глазками в пол. И так из раза в раз.
И тут сели по стойке смирно. Никто не смел шелохнуться, даже подать виду, что он не жалует видеть здесь шеф-повара. Даже мечник. Оставалось только следить за грацией фарфоровой девочки, которая притянула к себе взгляды всей столовой. И… он посмел скорчить такую хитрую ухмылку, будто Мэй несёт пиццу одному ему.
Алое размытое пятно сыграло в воздухе, и одного куска на подносе уже как не бывало. Сливочный сыр тянется без малейшего сопротивления и не желает рваться, тает во рту, словно масло. Наёмник развалился на стуле, оттягивая шею всё дальше и дальше от куска, пока сырный мостик не упал. Жуя, подсосал воздуха — горячо. Махал кусочком так, будто готов что-то сказать, но рот полон…
— Твою мать, — чванно проронил блондин, — это лучшая пицца в моей жизни! Да я с самой высокой колокольни в городе насру на этого Босса за такую пиццу и подотрусь его плащом… Не лучшая вещь, чтобы говорить это за столом, да?
Вместо вины за, возможно, испорченный аппетит у товарищей он только посмеялся и развёл руками. Дожевал кусок и утёр жирные губы большим пальцем.
— Не боись, Мэй, я, — кулак постучал по груди, дабы кусочек спокойно поехал дальше, — самый подкреплённый реальными навыками из всех. Ночью посижу в дозоре, чтобы такую красоту не прибили, стоит солнцу зайти за горизонт.
Зверствам Тони Ванписа подвергся уже второй кусочек. Ему изначально было предначертано умереть в мягких, но жадных укусах наёмника. Мышцы на лице плясали, выражая всё удовольствие от каждого ингредиента.
— М-м-м… С такой едой и денег не надо. Расцеловать тебя, что ли?
Мужчина отряхнул ладошки и поднялся, скрипнув стулом о пол. Крупный багровый силуэт подозрительно, даже интимно приблизился к капитану. На остальных он бегло и беспристрастно взглянул.
— Спасибо за ужин, «капитан», — ладонь уже хотела потрепать блондинку по макушке, но осеклась — вспомнил, что отделается сломанными пальцами. Вместо этого вздохнул и вернул лёгкую улыбку. — Я пойду вздремну до ночи. Парни, разбудите меня перед тем, как ложиться будете!
И Тони Ванпис медленно зашагал по коридору, крепко ступая сапогами. Подол плаща качался в такт, как маятник. Торчащая рукоять меча вот-вот заденет порог! А нет, парень пригнулся и ловко протиснулся. Остаётся отдохнуть, набраться сил после тяжёлого дня и перед тягомотной ночью в дозоре, чтобы его контракт не аннулировали на первой же ночи.
Константин (https://vk.ru/id284464598),
Грубые и откровенно вульгарные слова, совершенно не подходящие для приличного застолья, в другой ситуации заставили бы Шинохару брезгливо поморщиться. Обещать испражниться на врага с колокольни за кусок теста с сыром — точно не то, о чем стоит говорить за едой. Но... это было абсолютно искренне. Неподдельная жадность, с которой Ванпис поглощал её кулинарию, стал лучшим комплиментом для бывшей горничной.
Ледяная броня, выдерживающая удары судьбы и предательства, дала крошечную, но заметную трещину. В особенности после прямого комплимента — это была лучшая пицца в его жизни.
Уголки её губ дрогнули. Мэй не смогла сдержать легкую, почти неуловимую, но совершенно теплую и довольную улыбку. Профессиональная гордость взяла верх над холодным прагматизмом. Почувствовав, что её лицо выдает слишком много эмоций, девушка поспешно отвела взгляд в сторону, делая вид, что крайне заинтересована царапиной на деревянной крышке.
Когда крупный силуэт навис над ней, а здоровенная ладонь дернулась в интимном порыве погладить по макушке, красные глаза Мэй вновь опасно блеснули. Мышцы под безупречной белой блузкой мгновенно напряглись, готовые к жесткому перехвату и болевому залому на запястье. Но Тони вовремя вспомнил о сохранности своих костей и благоразумно отступил, отделавшись лишь легкой улыбкой.
«Хороший мальчик, быстро учится» — мысленно хмыкнула горничная, провожая взглядом его широкую спину. Ванпис уже протиснулся в коридор, чтобы отправиться на боковую, когда её голос разрезал воздух в столовой.
— Стой, Ванпис.
Тон Шинохары вновь обрел привычную грубость.
— Твой сон немного подождет. Зайди ко мне в капитанскую каюту. Лично, — скомандовала она, чеканя каждое слово.
На секунду повисла почти осязаемая тишина. А затем началось.
Кларк сдавленно хрюкнул, подавившись куском пиццы. Финн многозначительно поиграл густыми бровями, а Карл, округлив глаза до состояния блюдец, толкнул здоровяка Бумера локтем под ребра и начал что-то быстро и возбужденно шептать ему на ухо. Воздух мгновенно наполнился напряженными перешептываниями. Холодный капитан пригласила этого красавчика к себе в каюту. Одного.
Мэй медленно повернула голову к столу. Её взгляд был таким ледяным, что тягучий сыр на оставшихся кусках пиццы должен был мгновенно застыть.
— Если хоть один из вас сейчас додумает в своей пустой голове что-то пошлое, я лично вышвырну фантазера за борт, — звучно рявкнула Шинохара. Шепотки оборвались в ту же секунду, сменившись молчанием. Матросы уткнулись в свои тарелки, боясь даже дышать.
— Это военный совет, идиоты, — жестко отрезала Мэй, поправляя кружевной фартук. — Мы будем обсуждать завтрашний визит к Боссу. Нам нужно спланировать штурм до мельчайших деталей, пока мы не отправились на корм рыбам. А вы... доедайте, чистите оружие и ложитесь спать.
** *** **
Тяжелая дверь капитанской каюты закрылась с глухим хлопком, мгновенно отрезая их от внешнего шума. Здесь царили полумрак и прохлада.
Раньше эта каюта принадлежала Бёрку — больному ублюдку и работорговцу. Когда Мэй только ступила сюда после захвата судна, помещение разило дешевым вином и резким табаком, а каждый сантиметр кричал о вульгарной, безвкусной роскоши. Но от прежнего владельца Шинохара не оставила почти ничего, кроме массивной, добротной мебели из темного дерева.
Деревянные панели были выскоблены и отполированы воском до матового блеска. На огромном столе, занимавшем центр комнаты, вместо вина и сигарет ровными стопками лежали навигационные карты, компас, статьи расходов. В самом темном углу каюты, подальше от иллюминаторов, застыл массивный сундук с тяжелыми замками — Мэй ревностно охраняла свой главный трофей. Яйцо дракона.
Грубые и откровенно вульгарные слова, совершенно не подходящие для приличного застолья, в другой ситуации заставили бы Шинохару брезгливо поморщиться. Обещать испражниться на врага с колокольни за кусок теста с сыром — точно не то, о чем стоит говорить за едой. Но... это было абсолютно искренне. Неподдельная жадность, с которой Ванпис поглощал её кулинарию, стал лучшим комплиментом для бывшей горничной.
Ледяная броня, выдерживающая удары судьбы и предательства, дала крошечную, но заметную трещину. В особенности после прямого комплимента — это была лучшая пицца в его жизни.
Уголки её губ дрогнули. Мэй не смогла сдержать легкую, почти неуловимую, но совершенно теплую и довольную улыбку. Профессиональная гордость взяла верх над холодным прагматизмом. Почувствовав, что её лицо выдает слишком много эмоций, девушка поспешно отвела взгляд в сторону, делая вид, что крайне заинтересована царапиной на деревянной крышке.
Когда крупный силуэт навис над ней, а здоровенная ладонь дернулась в интимном порыве погладить по макушке, красные глаза Мэй вновь опасно блеснули. Мышцы под безупречной белой блузкой мгновенно напряглись, готовые к жесткому перехвату и болевому залому на запястье. Но Тони вовремя вспомнил о сохранности своих костей и благоразумно отступил, отделавшись лишь легкой улыбкой.
«Хороший мальчик, быстро учится» — мысленно хмыкнула горничная, провожая взглядом его широкую спину. Ванпис уже протиснулся в коридор, чтобы отправиться на боковую, когда её голос разрезал воздух в столовой.
— Стой, Ванпис.
Тон Шинохары вновь обрел привычную грубость.
— Твой сон немного подождет. Зайди ко мне в капитанскую каюту. Лично, — скомандовала она, чеканя каждое слово.
На секунду повисла почти осязаемая тишина. А затем началось.
Кларк сдавленно хрюкнул, подавившись куском пиццы. Финн многозначительно поиграл густыми бровями, а Карл, округлив глаза до состояния блюдец, толкнул здоровяка Бумера локтем под ребра и начал что-то быстро и возбужденно шептать ему на ухо. Воздух мгновенно наполнился напряженными перешептываниями. Холодный капитан пригласила этого красавчика к себе в каюту. Одного.
Мэй медленно повернула голову к столу. Её взгляд был таким ледяным, что тягучий сыр на оставшихся кусках пиццы должен был мгновенно застыть.
— Если хоть один из вас сейчас додумает в своей пустой голове что-то пошлое, я лично вышвырну фантазера за борт, — звучно рявкнула Шинохара. Шепотки оборвались в ту же секунду, сменившись молчанием. Матросы уткнулись в свои тарелки, боясь даже дышать.
— Это военный совет, идиоты, — жестко отрезала Мэй, поправляя кружевной фартук. — Мы будем обсуждать завтрашний визит к Боссу. Нам нужно спланировать штурм до мельчайших деталей, пока мы не отправились на корм рыбам. А вы... доедайте, чистите оружие и ложитесь спать.
** *** **
Тяжелая дверь капитанской каюты закрылась с глухим хлопком, мгновенно отрезая их от внешнего шума. Здесь царили полумрак и прохлада.
Раньше эта каюта принадлежала Бёрку — больному ублюдку и работорговцу. Когда Мэй только ступила сюда после захвата судна, помещение разило дешевым вином и резким табаком, а каждый сантиметр кричал о вульгарной, безвкусной роскоши. Но от прежнего владельца Шинохара не оставила почти ничего, кроме массивной, добротной мебели из темного дерева.
Деревянные панели были выскоблены и отполированы воском до матового блеска. На огромном столе, занимавшем центр комнаты, вместо вина и сигарет ровными стопками лежали навигационные карты, компас, статьи расходов. В самом темном углу каюты, подальше от иллюминаторов, застыл массивный сундук с тяжелыми замками — Мэй ревностно охраняла свой главный трофей. Яйцо дракона.
Но как только щелкнул замок на двери, отделяя их от посторонних глаз, Шинохара позволила себе расслабиться. Капитанская маска дала трещину. Мэй тяжело оперлась спиной о закрытую дверь и позволила себе судорожный, хриплый выдох, полный неконтролируемой усталости.
Правая рука инстинктивно легла на левый бок, где под чистой блузкой пульсировала тупая боль. Рана горела огнем, напоминая о том, что она всё-таки человек из плоти и крови, а не железный голем. Шинохара прикрыла глаза на пару секунд, пережидая особенно острую вспышку боли, и слегка скрипнула зубами.
Она позволила себе эту минутную слабость, потому что в каюте был только Данте.
Играть в непробиваемую глыбу перед человеком, который буквально час назад штопал её и стягивал окровавленные бинты, не было никакого смысла. Наемник знал её реальное состояние и видел её уязвимость — пытаться обмануть его было бы просто глупо.
— Не смотри так. Я не собираюсь истекать кровью на твой красивый плащ, — хрипловато произнесла Мэй, открыв глаза. В её взгляде усталость мешалась с привычной колкостью.
Она медленно отлепилась от двери и, слегка качаясь, подошла к капитанскому столу.
— Располагайся, Ванпис, — она кивнула на массивное кресло для гостей, обитое темной кожей, а сама тяжело опустилась в капитанское кресло, выдыхая. — Ты сказал, что ты лучший в своем деле. Значит, нам нужно продумать план так, чтобы этот Босс захлебнулся собственной кровью прежде, чем успеет понять, что на его корабль проникли. Устраивайся и слушай.
Правая рука инстинктивно легла на левый бок, где под чистой блузкой пульсировала тупая боль. Рана горела огнем, напоминая о том, что она всё-таки человек из плоти и крови, а не железный голем. Шинохара прикрыла глаза на пару секунд, пережидая особенно острую вспышку боли, и слегка скрипнула зубами.
Она позволила себе эту минутную слабость, потому что в каюте был только Данте.
Играть в непробиваемую глыбу перед человеком, который буквально час назад штопал её и стягивал окровавленные бинты, не было никакого смысла. Наемник знал её реальное состояние и видел её уязвимость — пытаться обмануть его было бы просто глупо.
— Не смотри так. Я не собираюсь истекать кровью на твой красивый плащ, — хрипловато произнесла Мэй, открыв глаза. В её взгляде усталость мешалась с привычной колкостью.
Она медленно отлепилась от двери и, слегка качаясь, подошла к капитанскому столу.
— Располагайся, Ванпис, — она кивнула на массивное кресло для гостей, обитое темной кожей, а сама тяжело опустилась в капитанское кресло, выдыхая. — Ты сказал, что ты лучший в своем деле. Значит, нам нужно продумать план так, чтобы этот Босс захлебнулся собственной кровью прежде, чем успеет понять, что на его корабль проникли. Устраивайся и слушай.
Tori (https://vk.ru/id543751360),
Никто не мог остановить Тони Ванписа. Он не пёр, как баран, как поезд, но как река — неумолимо, постоянно и размеренно, рискуя поглотить любого, кто воспротивиться потоку. Но в этот раз блондин встал как вкопанный, бросил якорь. И произошло это только после второго предложения.
— Я не ослышался? — с улыбкой, которой совсем немного оставалось до смеха, он развернулся, вновь махнув плащом. Сразу ясно — разделяет не самое чистое видение своих новых товарищей. — Я только рад! Военный совет действительно важная вещь, о да.
Наёмник пропустил холодную деву мимо. Был готов поклясться, по спине прокатились мурашки от одного её взгляда! Но парней без «добавки» оставлять не стал — показал большой палец и сунулся вслед за горничной.
— У тебя тут довольно… Просто, — парень поморщил лицо в качественной оценке, потёр щетину на подбородке. — Вынужден признать, вкуса тебе вместе с командой не досталось.
Мечник мягко перенёс двуручный клинок со спины на пот. Рукоять покоилась на спинке, а он сам тяжело плюхнулся в объятия кожи. Кратко прошипел сквозь стиснутые зубы, на спине горела ровная линия от удара об стол. Но красавице Мэй было хуже, тут и врачом быть не надо. «Выдержит», — даже не верил — знал мужчина. Он прошёл через столько битв, видел стольких людей, и как раз такие, как эта девушка держатся до конца.
На комментарий он только довольно фыркнул.
— Не могу сдержаться, когда нужно посмотреть на красивую даму, — махнул он рукой. Нога с размаху крутанулась в воздухе и легла на вторую. — А чего тут думать? Мы берём одну малышку, вторую, — параллельно словам он показал две огнестрельных пушки, — и идём прямо к Боссу. Я никого не находил умнее и быстрее пули. Если нам встретятся такие же дятлы, как в кузнице, то в этот раз всё будет по-другому. Если там птенчики навроде Зеро, то ещё проще. Нам просто нужно ударить первыми.
Два весомых стальных аргумента опускаются на капитанский стол, чтобы прибавить в весе ещё больше. Чернота дул смотрела прям в сторону блондинки.
— Я тебе говорю, такие отморозки — далеко не те, к которым нужен особый подход. И если такой подход действительно нужен — я не из тех, кто за него берётся, — мужчина пожал широкими плечами. — Мы найдём Зеро, она сдаст Босса. Встречусь с его бойцами, всех отпинаю-раскидаю, и вот мы садим жука на колени. Как тебе такой план, Шинохара Мэй?
Широкие предплечья с натугой давили на закатанные рукава чёрной рубашки — кулачок играл, чтобы вновь показать силу. Блеклые старые шрамы редкими рубцами блестели под лампой… Раны этот человек получать привык.
— Если слишком много волноваться, кукуха слетит, — с улыбкой поделился великой истиной. — Мне нужно нечтоо большее, чем глупая кликуха у чувака, чтобы задуматься о завещании…
Пистолеты вновь поднялись в воздух, но в этот раз фигурно и изящно закрутились вокруг указательных пальцев.
— Я могу идти? Сомневаюсь, что ты сможешь предложить что-то лучше, — хитрые глаза, вызов в словах. Логика горничной встретилась со скалой, которую парень гордо величает Уверенностью.
Никто не мог остановить Тони Ванписа. Он не пёр, как баран, как поезд, но как река — неумолимо, постоянно и размеренно, рискуя поглотить любого, кто воспротивиться потоку. Но в этот раз блондин встал как вкопанный, бросил якорь. И произошло это только после второго предложения.
— Я не ослышался? — с улыбкой, которой совсем немного оставалось до смеха, он развернулся, вновь махнув плащом. Сразу ясно — разделяет не самое чистое видение своих новых товарищей. — Я только рад! Военный совет действительно важная вещь, о да.
Наёмник пропустил холодную деву мимо. Был готов поклясться, по спине прокатились мурашки от одного её взгляда! Но парней без «добавки» оставлять не стал — показал большой палец и сунулся вслед за горничной.
— У тебя тут довольно… Просто, — парень поморщил лицо в качественной оценке, потёр щетину на подбородке. — Вынужден признать, вкуса тебе вместе с командой не досталось.
Мечник мягко перенёс двуручный клинок со спины на пот. Рукоять покоилась на спинке, а он сам тяжело плюхнулся в объятия кожи. Кратко прошипел сквозь стиснутые зубы, на спине горела ровная линия от удара об стол. Но красавице Мэй было хуже, тут и врачом быть не надо. «Выдержит», — даже не верил — знал мужчина. Он прошёл через столько битв, видел стольких людей, и как раз такие, как эта девушка держатся до конца.
На комментарий он только довольно фыркнул.
— Не могу сдержаться, когда нужно посмотреть на красивую даму, — махнул он рукой. Нога с размаху крутанулась в воздухе и легла на вторую. — А чего тут думать? Мы берём одну малышку, вторую, — параллельно словам он показал две огнестрельных пушки, — и идём прямо к Боссу. Я никого не находил умнее и быстрее пули. Если нам встретятся такие же дятлы, как в кузнице, то в этот раз всё будет по-другому. Если там птенчики навроде Зеро, то ещё проще. Нам просто нужно ударить первыми.
Два весомых стальных аргумента опускаются на капитанский стол, чтобы прибавить в весе ещё больше. Чернота дул смотрела прям в сторону блондинки.
— Я тебе говорю, такие отморозки — далеко не те, к которым нужен особый подход. И если такой подход действительно нужен — я не из тех, кто за него берётся, — мужчина пожал широкими плечами. — Мы найдём Зеро, она сдаст Босса. Встречусь с его бойцами, всех отпинаю-раскидаю, и вот мы садим жука на колени. Как тебе такой план, Шинохара Мэй?
Широкие предплечья с натугой давили на закатанные рукава чёрной рубашки — кулачок играл, чтобы вновь показать силу. Блеклые старые шрамы редкими рубцами блестели под лампой… Раны этот человек получать привык.
— Если слишком много волноваться, кукуха слетит, — с улыбкой поделился великой истиной. — Мне нужно нечтоо большее, чем глупая кликуха у чувака, чтобы задуматься о завещании…
Пистолеты вновь поднялись в воздух, но в этот раз фигурно и изящно закрутились вокруг указательных пальцев.
— Я могу идти? Сомневаюсь, что ты сможешь предложить что-то лучше, — хитрые глаза, вызов в словах. Логика горничной встретилась со скалой, которую парень гордо величает Уверенностью.
Садотоп… Садотоп ужасающий… Садотоп впечатляющий… Садотоп…
— Садотоп… Это место выглядит лучше, чем я ожидал, — констатировал Том и в одно движение забрался на причал прямо с непришвартованной лодки, — такого вряд ли ожидаешь от морехода-новичка, разве что сама природа благоволила ему в преодолении препятствий. И так оно и было: рост и сила конечностей позволили юноше без труда встать на просоленные камни.
— Прощай, посудина, — один-единственный взмах рукой, и отношения, продлившиеся, без малого, месяц, подошли к своему завершению. Более Том не нуждался в «услугах» своего плавсредства и потому позволил грубо сколоченной парусной шлюпке раскачиваться на волнах без якоря. — Возможно, тебя ждёт лучшая судьба.
«Но какая предначертана мне?» — за ответом на этот вопрос Томас О’Дейл двинулся вглубь острова и вскоре растворился в потоках с трудом сдерживаемой злобы, исходившей от его жителей, словно тигр, наконец вернувшийся в родные джунгли. — «Что же, по крайней мере, здешние обыватели — такие же “душки”, как и жители Тамии».
* * *
— Эй, парень, далеко же ты забрался!
И за это беглецу уже стоило отдать должное: с такими ранами тяжело было бы идти, не то что бежать — вот насколько всё было плохо. Несчастный и улизнуть-то смог исключительно потому, что его измученное тело перестало брать во внимание собственные пределы. Хотя сейчас ситуация, конечно, улучшилась: тут зашили, там — перевязали, руку, вон, вправили.
«Добротная работа», — кивнул сам себе врач, не обратив внимания на себялюбивую тираду вожака преследователей. Лишь в одном он был готов с ним согласиться — для того чтобы отыскать парня в таких закоулках, требовался изрядный опыт, это правда. — «Ну, прямо как дома».
— Но песенка твоя, щенок, уже того — спета! И с тобой мы тоже поговорим, очкастый, — бандит извлёк из ножен кривую, видавшую виды саблю — скорее реквизит бродячего актёра, нежели полноценное оружие, которым стоило бы хвастать. — Но сперва я хочу услышать, как эта быстроногая сука визжит!..
— Ну, допустим. Нет.
Уверенная, лишённая намёка на тревогу или хотя бы здравое беспокойство речь эхом отдалась от стен окружающих домов.
— Д-доктор!.. Не нужно… Вы… — попытался предостеречь беглец, но из-за ран не смог даже вытянуть руку, чтобы удержать своего непрошеного заступника.
— Лежи. Я проделал хорошую работу, и было бы крайне невежливо с твоей стороны портить её, — произнёс тот, поднимаясь с колен, и перешёптывания головорезов, уже делавших ставки на то, как быстро незнакомец рухнет в лужу собственной крови, резко стихли. — Томас О’Дейл. Будем знакомы, жители Садотопа.
— К-какого?.. — только и сумел выдавить из себя сабельщик.
Прежде сидевший в тени здания, в углу на стыке его с соседним, ещё и на коленях перед раненым, Томас отнюдь не выглядел здоровяком. И вот теперь, встав в полный рост, он едва не обтирал плечами стены, образовывавшие переулок, а его голова скрывалась где-то в вышине, и только очки поблескивали, скрывая мерцающие гневом глаза.
«А. Точно. Очки», — опомнился врач.
— Лови, — по счастью, больной сумел поймать брошенный предмет. В противном случае вышло бы неловко. — Всё закончится быстро.
— Садотоп… Это место выглядит лучше, чем я ожидал, — констатировал Том и в одно движение забрался на причал прямо с непришвартованной лодки, — такого вряд ли ожидаешь от морехода-новичка, разве что сама природа благоволила ему в преодолении препятствий. И так оно и было: рост и сила конечностей позволили юноше без труда встать на просоленные камни.
— Прощай, посудина, — один-единственный взмах рукой, и отношения, продлившиеся, без малого, месяц, подошли к своему завершению. Более Том не нуждался в «услугах» своего плавсредства и потому позволил грубо сколоченной парусной шлюпке раскачиваться на волнах без якоря. — Возможно, тебя ждёт лучшая судьба.
«Но какая предначертана мне?» — за ответом на этот вопрос Томас О’Дейл двинулся вглубь острова и вскоре растворился в потоках с трудом сдерживаемой злобы, исходившей от его жителей, словно тигр, наконец вернувшийся в родные джунгли. — «Что же, по крайней мере, здешние обыватели — такие же “душки”, как и жители Тамии».
* * *
— Эй, парень, далеко же ты забрался!
И за это беглецу уже стоило отдать должное: с такими ранами тяжело было бы идти, не то что бежать — вот насколько всё было плохо. Несчастный и улизнуть-то смог исключительно потому, что его измученное тело перестало брать во внимание собственные пределы. Хотя сейчас ситуация, конечно, улучшилась: тут зашили, там — перевязали, руку, вон, вправили.
«Добротная работа», — кивнул сам себе врач, не обратив внимания на себялюбивую тираду вожака преследователей. Лишь в одном он был готов с ним согласиться — для того чтобы отыскать парня в таких закоулках, требовался изрядный опыт, это правда. — «Ну, прямо как дома».
— Но песенка твоя, щенок, уже того — спета! И с тобой мы тоже поговорим, очкастый, — бандит извлёк из ножен кривую, видавшую виды саблю — скорее реквизит бродячего актёра, нежели полноценное оружие, которым стоило бы хвастать. — Но сперва я хочу услышать, как эта быстроногая сука визжит!..
— Ну, допустим. Нет.
Уверенная, лишённая намёка на тревогу или хотя бы здравое беспокойство речь эхом отдалась от стен окружающих домов.
— Д-доктор!.. Не нужно… Вы… — попытался предостеречь беглец, но из-за ран не смог даже вытянуть руку, чтобы удержать своего непрошеного заступника.
— Лежи. Я проделал хорошую работу, и было бы крайне невежливо с твоей стороны портить её, — произнёс тот, поднимаясь с колен, и перешёптывания головорезов, уже делавших ставки на то, как быстро незнакомец рухнет в лужу собственной крови, резко стихли. — Томас О’Дейл. Будем знакомы, жители Садотопа.
— К-какого?.. — только и сумел выдавить из себя сабельщик.
Прежде сидевший в тени здания, в углу на стыке его с соседним, ещё и на коленях перед раненым, Томас отнюдь не выглядел здоровяком. И вот теперь, встав в полный рост, он едва не обтирал плечами стены, образовывавшие переулок, а его голова скрывалась где-то в вышине, и только очки поблескивали, скрывая мерцающие гневом глаза.
«А. Точно. Очки», — опомнился врач.
— Лови, — по счастью, больной сумел поймать брошенный предмет. В противном случае вышло бы неловко. — Всё закончится быстро.
— Да! Для тебя! Взять его! — заверещал сабельщик и отступил, пропуская троицу своих подпевал вперёд для преподания урока неизвестному выскочке.
«Один шаг. Один удар. Один противник за раз», — воспоминания о наставлениях приёмного отца заставили уголки губ Тома едва заметно приподняться. Что, по-видимому, было принято одним из его противников — толстощёким ублюдком с прорехой в зубах — за насмешку.
— Пришибу! — взревел он, замахнувшись дубиной.
— Эй! Придурок, не толкайся!
Улыбка Тома стала шире. Неспроста он встал в самой узкой части переулка: щербатый, не задумавшись о своих действиях, попёр вперёд и вжал соратника в соседнюю стену, фактически застряв меж ней и противоположной.
— Перелом челюсти. Сотрясение: тяжёлая степень, — произнёс Том и подался вперёд, в последний момент затормозив движение упором ноги в землю — и вовремя: изгибаясь в неловком ударе, дубина просвистела прямо перед ним.
На такой простецкий финт повёлся бы и ребёнок, но разве это не повод для радости? Ещё какой!
— Кацуноми!
Равно как и вид того, как в исходящую слюной сквозь дырку в зубах рожу врезается цельнокованый стальной якорь — да так, что аж белое крошево летит.
— Б-братан?! — воскликнул второй бандит, даже не подумавший воспользоваться тем, что теперь, когда щербатый растянулся на земле, у него самого наконец появилось пространство для манёвра. — А-а?!
— Черепно-мозговая. Постараюсь, чтобы шансы на реабилитацию были не слишком низкими. Кацуноми!
Жители соседних домов наверняка решили, что кто-то неподалёку решил поупражняться в ударах по гонгу.
— Эй, погоди-ка… Вас же было четверо, нет? — переступив через вбитого в землю бандита, спросил Том. В его голосе звучало разочарование. — Ну, что за ерунда, так я даже размяться не смогу…
И действительно. Двоих он вот только что вырубил — якоря, в которые превратились его предплечья, окрасила кровь — остался ржавый сабельщик и тот тип с веслом… Которое теперь просто валялось на земле.
— Убежал, что ли?
— Плевать мне на твои фокусы, паскуда! Ты поплатишься за то, что связался со мной! Мандо Резчиком!
— Завязывай болтать. Я разобрался со всеми твоими шавками, и некому смотреть, как ты проиграешь. Так что просто нападай, и закончим с этим… Г-х?!
«Быстрый!» — пронеслось в голове Тома, едва успевшего выставить якоря «крестом» перед собой — и даже так не обошлось без ущерба: по щеке расплывался жар от свежего пореза. — «Сзади?!»
Врачу едва удалось отразить первый удар, а его противник меньше чем за пару секунд умудрился вскочить на стену и, оттолкнувшись от неё, залетел ему за спину. Ржавый клинок рассёк воздух. А затем — рубашку и плоть на спине Тома.
— Это всего лишь царапина, — отчеканил он и, развернувшись на каблуках туфель, попытался задеть Мандо круговым ударом якорей. К сожалению, тот оказался проворнее: кувыркнулся назад, оставив Тома с носом. Он лишь пропахал трендами якорей пару борозд в стенах по бокам.
— Да! И ты познаешь на себе весь ужас, когда падёшь на колени перед Мандо Смертью-от-Тысячи-Порезов! — воскликнул головорез и демонстративно покрутил саблю вокруг себя.
— Ты только что придумал это прозвище.
«А он умелый…» — был вынужден признать Том. Ему бы хватило одного удара, чтобы отправить задохлика прямиком на больничную койку — и это если не стараться — вот только по нему ещё надо попасть… Порез на щеке едва ли заслуживает внимания, а вот рана на спине… Клинок определённо не вошёл глубоко, судя по тому, что чувство холода ещё не пришло. Однако это уже не шутки.
— А вот и нет! — прорычал Мандо и в очередной раз рванул вперёд — настолько быстро, что Том едва сумел различить движение. — Ты покойник!
— Обойдёшься!
«Один шаг. Один удар. Один противник за раз», — воспоминания о наставлениях приёмного отца заставили уголки губ Тома едва заметно приподняться. Что, по-видимому, было принято одним из его противников — толстощёким ублюдком с прорехой в зубах — за насмешку.
— Пришибу! — взревел он, замахнувшись дубиной.
— Эй! Придурок, не толкайся!
Улыбка Тома стала шире. Неспроста он встал в самой узкой части переулка: щербатый, не задумавшись о своих действиях, попёр вперёд и вжал соратника в соседнюю стену, фактически застряв меж ней и противоположной.
— Перелом челюсти. Сотрясение: тяжёлая степень, — произнёс Том и подался вперёд, в последний момент затормозив движение упором ноги в землю — и вовремя: изгибаясь в неловком ударе, дубина просвистела прямо перед ним.
На такой простецкий финт повёлся бы и ребёнок, но разве это не повод для радости? Ещё какой!
— Кацуноми!
Равно как и вид того, как в исходящую слюной сквозь дырку в зубах рожу врезается цельнокованый стальной якорь — да так, что аж белое крошево летит.
— Б-братан?! — воскликнул второй бандит, даже не подумавший воспользоваться тем, что теперь, когда щербатый растянулся на земле, у него самого наконец появилось пространство для манёвра. — А-а?!
— Черепно-мозговая. Постараюсь, чтобы шансы на реабилитацию были не слишком низкими. Кацуноми!
Жители соседних домов наверняка решили, что кто-то неподалёку решил поупражняться в ударах по гонгу.
— Эй, погоди-ка… Вас же было четверо, нет? — переступив через вбитого в землю бандита, спросил Том. В его голосе звучало разочарование. — Ну, что за ерунда, так я даже размяться не смогу…
И действительно. Двоих он вот только что вырубил — якоря, в которые превратились его предплечья, окрасила кровь — остался ржавый сабельщик и тот тип с веслом… Которое теперь просто валялось на земле.
— Убежал, что ли?
— Плевать мне на твои фокусы, паскуда! Ты поплатишься за то, что связался со мной! Мандо Резчиком!
— Завязывай болтать. Я разобрался со всеми твоими шавками, и некому смотреть, как ты проиграешь. Так что просто нападай, и закончим с этим… Г-х?!
«Быстрый!» — пронеслось в голове Тома, едва успевшего выставить якоря «крестом» перед собой — и даже так не обошлось без ущерба: по щеке расплывался жар от свежего пореза. — «Сзади?!»
Врачу едва удалось отразить первый удар, а его противник меньше чем за пару секунд умудрился вскочить на стену и, оттолкнувшись от неё, залетел ему за спину. Ржавый клинок рассёк воздух. А затем — рубашку и плоть на спине Тома.
— Это всего лишь царапина, — отчеканил он и, развернувшись на каблуках туфель, попытался задеть Мандо круговым ударом якорей. К сожалению, тот оказался проворнее: кувыркнулся назад, оставив Тома с носом. Он лишь пропахал трендами якорей пару борозд в стенах по бокам.
— Да! И ты познаешь на себе весь ужас, когда падёшь на колени перед Мандо Смертью-от-Тысячи-Порезов! — воскликнул головорез и демонстративно покрутил саблю вокруг себя.
— Ты только что придумал это прозвище.
«А он умелый…» — был вынужден признать Том. Ему бы хватило одного удара, чтобы отправить задохлика прямиком на больничную койку — и это если не стараться — вот только по нему ещё надо попасть… Порез на щеке едва ли заслуживает внимания, а вот рана на спине… Клинок определённо не вошёл глубоко, судя по тому, что чувство холода ещё не пришло. Однако это уже не шутки.
— А вот и нет! — прорычал Мандо и в очередной раз рванул вперёд — настолько быстро, что Том едва сумел различить движение. — Ты покойник!
— Обойдёшься!
— Обойдёшься!
Прямые удары быстры, но в скорости Тому с Мандо в любом случае не сравняться. Круговая атака наиболее сильна, однако она ещё медленнее и лишь немногим менее предсказуема. А вот диагональные удары — это совсем другое дело. Сперва косой удар сверху вниз правой рукой, и тут же, едва «стрела» якоря вонзится в землю, второй: ещё более размашистый и теперь снизу вверх.
«Так быстро?!»
— Что, думал, это моя лучшая скорость?! — торжествующе воскликнул Мандо, который не только уклонился от обеих атак, но и воспользовался рукой Тома как трамплином, чтобы, вновь оказавшись в воздухе за его спиной, нанести свой удар. — Попрощайся со своим хребтом!
— Попался!.. Нейру! — усмехнулся Том, впервые позволив себе столь яркое проявление эмоций. А уже через секунду из его торса, порвав рубаху, во все стороны выросли якоря — целых пять штук, и один из них врезался прямо в грудь Мандо, отшвырнув его прочь.
— Якорный придурок! — воскликнул, отплёвываясь кровью, головорез. — Ты с этими штуками в таком узком проходе даже шевельнуться не сможешь… Да чтоб!..
Но никаких якорей из тела Томаса уже не росло. И благодаря этому он в два широченных шага нагнал Мандо и, размахнувшись рукой до боли в плече…
— Кацуноми!
Вбил его выросшим из предплечья якорем прямо в землю, всё равно что отбойником.
* * *
— Так. Ещё раз. Никакой беготни, лишних движений, поднятия тяжестей… — загибая пальцы, перечислял Том. — А, и обязательно хорошо и полно питайся: без достаточного количества питательных веществ твоё тело не сможет залечиться.
— Доктор… А как же ваши раны?
— Ты о чём? — спросил Том, надев очки. О том, что он побывал в бою, теперь свидетельствовал только небольшой пластырь на щеке. Забинтованный торс скрылся под белоснежной тканью новой рубашки — врач прихватил из Тамии целый «рулон» сорочек.
— Но я ведь видел… Мандо вас…
— Да пустяки. При правильном уходе заживёт за неделю. А теперь топай отсюда. И скажи всем, кого встретишь: в порту теперь работает доктор О’Дейл.
Прямые удары быстры, но в скорости Тому с Мандо в любом случае не сравняться. Круговая атака наиболее сильна, однако она ещё медленнее и лишь немногим менее предсказуема. А вот диагональные удары — это совсем другое дело. Сперва косой удар сверху вниз правой рукой, и тут же, едва «стрела» якоря вонзится в землю, второй: ещё более размашистый и теперь снизу вверх.
«Так быстро?!»
— Что, думал, это моя лучшая скорость?! — торжествующе воскликнул Мандо, который не только уклонился от обеих атак, но и воспользовался рукой Тома как трамплином, чтобы, вновь оказавшись в воздухе за его спиной, нанести свой удар. — Попрощайся со своим хребтом!
— Попался!.. Нейру! — усмехнулся Том, впервые позволив себе столь яркое проявление эмоций. А уже через секунду из его торса, порвав рубаху, во все стороны выросли якоря — целых пять штук, и один из них врезался прямо в грудь Мандо, отшвырнув его прочь.
— Якорный придурок! — воскликнул, отплёвываясь кровью, головорез. — Ты с этими штуками в таком узком проходе даже шевельнуться не сможешь… Да чтоб!..
Но никаких якорей из тела Томаса уже не росло. И благодаря этому он в два широченных шага нагнал Мандо и, размахнувшись рукой до боли в плече…
— Кацуноми!
Вбил его выросшим из предплечья якорем прямо в землю, всё равно что отбойником.
* * *
— Так. Ещё раз. Никакой беготни, лишних движений, поднятия тяжестей… — загибая пальцы, перечислял Том. — А, и обязательно хорошо и полно питайся: без достаточного количества питательных веществ твоё тело не сможет залечиться.
— Доктор… А как же ваши раны?
— Ты о чём? — спросил Том, надев очки. О том, что он побывал в бою, теперь свидетельствовал только небольшой пластырь на щеке. Забинтованный торс скрылся под белоснежной тканью новой рубашки — врач прихватил из Тамии целый «рулон» сорочек.
— Но я ведь видел… Мандо вас…
— Да пустяки. При правильном уходе заживёт за неделю. А теперь топай отсюда. И скажи всем, кого встретишь: в порту теперь работает доктор О’Дейл.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)