[Вест Блю] Лас Кэмп

– Теперь и в плену у дикарей сдохнуть можно. – сказал Даби, понимая, что после всего, что он натворил на этом острове эти люди его уже не отпустят. Хотя будем честны, парню понравилось сражаться в паре с Хестером. Была какая-то химия между его грациозным стилем боя и яростными ударами Даби. Как будто некое сочетанья льда и пламени. Даби конечно почему-то потратил больше энергии чем его временный напарник, но всё равно был доволен результатом боя и тем, как он проходил.
Но и просто лежать парень вообще не собирался. Да, он принял свою судьбу и готов ко всему, но вот помирать в позе лёжа не собирался. Поэтому парень рукой нащупал нодати дозорного и с помощью неё, используя как трость поднялся на ноги. Медленно и болезненно, ведь простреленное левое плечо никто не отменял. Да и к тому же рана на грудной клетке тоже была, пусть благодаря Хестеру и в разы меньше. Парень же не зверочеловек, у которого всё проходит за час или два. Хотя, такую регенерацию он бы точно хотел себе. Представьте, сколько без башенный псих мог бы устроить имея регенерацию. Хотя ладно, мы отошли от темы.
Парень не показывая боли поднялся на обе ноги и оперся об уже своё нодати. Что ж, ему было очень интересно что будет дальше. Пока что, всё что парень понял – это то, что новый знакомый только словами смог доломать психическое состояние поверженных дозорных, заставив их работать на себя. Пуст ьи временно. Откапывать корабль на мели сложно, но такова учесть поверженных людей. Ты либо подчиняешься и трудишься, либо присоединяешься к свои павшим союзникам на том свете и вы вместе смотрите, как остальные капают, чтобы не повторить твоей учести. Всё очень просто, но не каждый умеет так доламывать людей. Это был отличный пример лидерского качества, который был хорошо натренирован годами до уровня привычки. За это уже можно было бы зауважать человека напротив Даби, но пока что всё, что делал алхимик – это смотрел в спину Хестера и всё, понимая, что дальше будет только интереснее.

[id799844790:bp-36291248_252549|Maximilian], [id217725250:bp-36291248_252559|Николай],

Мор и правда еще в лагере обнаружила то, что этому конкретному человеку не то, чтобы очень весело приходится в последние часы, по крайней мере, это позволило ей тогда же запомнить запах конкретно его крови. Потому она и прислушалась инстинктивно к какофонии, царившей вокруг - но только чтобы обжечься об то многообразие, которое царило вокруг в эти длинные минуты.
У нее было мало сомнений в авторстве первичных ранений, но вот порез с гематомой на лбу вызывал некоторые вопросы. Его точно не было, а тот, с кем сражался длинноволосый, всем своим видом намекал, что если уж достанет до головы, то как-то иначе.
Однако, забавно было для Мор обнаружить в затуманенной голове простое "жив - и хорошо". Обычно ее мало касалась смерть даже таких вот случайных знакомых, с которыми доводилось провести несколько дней бок о бок - поскольку жизнь и смерть в случае ее образа жизни рано или поздно оказались возмутительно тесно связаны, буквально в пределах одной-двух минут друг от друга.
Думается, Хестеру понравился бы ее основной метод убийства, если рассматривать его с точки ритуала, ведь удар копытом в грудь нередко создает проломы и внутренние кровотечения, но снаружи оставляет лишь мучительно бухнущую гематому, делая из пострадавшего скорее живой мешок с кровью, чем что-то более-менее несуразное.
Но покуда ей невдомек было, чем занимается ритуальное агентство этих чудаковатых и местами диких человеков, зато еду они делать умели и угощать в том числе. Это для Турсин уже многое говорило, побольше, чем для тех, кто ушел от первоначального пути.
На звук, который издавал Моркар при поднятии на этот этаж и при увороте от летящего в него очередного страдальца Мерденмора обернулась уже по-человечьи, чуть резковато. На Хестера оказалось странно смотреть с таким количеством ран, которыми он будто бравировал из-за своего одеяния, тогда как Моркар создал ощущение, будто вообще зашел прогуляться и приоткрыть на этом этаже форточку, пока пушкарь истерически дает деру от неестественности бытия.
Интересно, а чем отличаются в плане внешности зверолюди от фруктовиков? Мор не вспомнила бы сейчас таких деталей, да и увидеть их не довелось.

Но вот язык... Сейчас Мор хотелось просто пройти дальше, вниз, заняться как всегда чем-то своим. Чувство чуждости не угнетало ее, но вносило четкое ощущение траты времени впустую, тем более, что, пока они говорили, нож попросту выскользнул из руки девушки. Она это даже не сразу заметила, но пальцы со стороны ранения плохо слушались, на разговоры, в которых не принимаешь участие, тратить время резко показалось как-то не к месту. Она лишь вздрогнула, ощутив уже знакомое "басаган", не раз употребленное и в прошлом к ее особе, а затем подняла взгляд на утекшего в сторону выхода человека, который недавно держал ее руку.
"И, все же, если я снова окажусь в западне, это был самый глупый вариант попадения в нее."
Такая простая и даже насмешливая мысль оказалась додумана Мор уже в процессе закидывание на Моркарово плечо. Такие поездки ей были тоже не в первой, но в прошлые разы они не подразумевали отсутствие сопротивления.
А теперь выходило, что ни сил у нее на это нет, ни смысла никакого. Дура она что ли, отвоевывать себе свободу пешкодрального перемещения, чтобы потом вот где стояла, там и скиснуть тихонько до состояния печального подберезовика? Это если Моркар не срежет ее по самую шляпку в процессе, хотя с топором по грибы редко кто ходит.
- Ты понимаешь общий язык. Интересно, зачем ты его учил...- задумчиво изрекла Мор, пытаясь подавить подкатившую к горлу тошноту то ли от кровопотери, то ли от качки - хотя на море такое испытывать не приходилось.
- Вряд ли, чтобы потом лапать мою задницу...
Впрочем, симптомы стали слегка легче, когда под ее чутким ухом варвар разразился воплем громоподобным, да еще и без предупреждения. Она успела и запамятовать, сколько тут рассыпалось охотников, но вряд ли кто-то из них серьезно пострадал в бою, если только не от пушечного обстрела, который она же и устроила.

Не застрелили из ружей - и на том спасибо. Хотя на благодарность в свою сторону Мор не рассчитывала.

Запах моря солью ударил в ноздри. Они вышли к пляжу. Точно, лопаты... Зачем им понадобились лопаты? Вряд ли копать кому-то могилы, форт отлично подходил на роль последнего братского пристанища. В клад здесь тоже верить не приходилось, зато...
Мор поставили на землю. Моркар решил прекратить посягательства на ее булочную? И на том спасибо, не столь приятный экзерсис, когда не можешь за него в достойной мере влепить закономерного леща.
Она прижала ладонью рану с таким видом, словно это вообще самое обычное действо в жизни и лишнее отверстие вообще не приносит ей проблем, но посвистывать не хочется при ходьбе.
Коротко взглянув на буквально брошенного наземь поблизости парня, уже невыносимого от одной только своей громкости, сопровождающей буквально каждый его шаг, Мор молча окинула взором и дозорных, кучкой сгрудившихся перед черногривым.
Стадо запуганных кур, обнаруживших, что в их обиталище забрел чернобурый лис или волк. Но меркнущее сознание Мор и вовсе выдавало некие фокусы. В отсветах и отзвуках грома, означавшего конец для форта, над статной фигурой вожака словно склонилась тень в разы большая, заботливо придерживающая мужчину за плечо и тянущая когтистую руку к жертвам.
Интересно, видели ли это они, или же в умах людей сам глас о предстоящем жутком труде окончательно уронил их дух, оставив только серость?

И верят ли они в то, что останутся живы, работу эту исполнив?
Мор не знала, как оставалась стоять. Она просто зачарованно и устало глядела на людей, что так истово хотели жить, хотя до этого вся их жизнь сжалась до вполне естественного желания догнать, убить и тем самым отвоевать себе место под солнцем.
Хотя шрамированный выглядел не просто буйным, а каким-то треснутым, девушка вспомнила, что видела его краем глаза в сражении, видимо, он и устроил тот подрыв, возможно даже был обязан ей своей не смертельно дырявой шкурой. Он и был еще одним, перед кем вожак охотничий решил представиться? И он то уж точно на всеобщем говорил, хотя его манера вызывала у Турсин пока только острое желание найти достойную затычку для его рта.
Он выглядел так, словно и в голове у него творится какой-то мыслительный ураган, а наружу выливается только часть.
"Не дай драконий бог услышать все, что творится у него в голове." - подумалось Мор, прежде чем девушка позволила себе ненадолго прикрыть глаза. Он явно переоценивал зверочеловеческую регенерацию, по крайней мере в случае такого количества повреждений и отсутствия возможности отдохнуть. Прими она сейчас снова полуоблик, возможно, стало бы легче, но отчего-то Мор показалось, что вожак этого не хотел. Да и собственное чутье намекало, что жизнь ее может стать чуть короче, чем хотелось бы. Так что она лишь вперила зеленый, словно мерцающий во тьме взгляд, которым, казалось, можно было копать вместо лопат или экскаватора, в дозорных, чтобы они над своим поведением думали чуть побыстрее.

Мора, Даби,

Исполнение работы не заставило себя ждать. Стало ли точкой невозврата краткость дикаря, однозначный взрыв со стороны форта, неимение возможности к сопротивлению или устрашение от пиратов, что сверлили взглядом, заключая в мёртвую хватку прямиком их души – скорее всего, каждый из них прочувствовал безвыходность в спасении своих жизней. Можно сказать, что препятствие, с которым столкнулся отряд морского дозора, сыграет и позитивную роль, так как никогда ранее они не действовали настолько единогласно и сплоченно без команды командира. Разобрав то множество лопат, которое было брошено им, как суровый хозяин бросает кости собакам, маринеры приступили к тяжёлой и, на первый взгляд, невыполнимой работе – выкапыванию песка из-под корабля.
Солнце стремительно покидало горизонт. Де Скари отвлёкся на знакомую речь – неподалёку варвары переговаривались на важные темы. В том числе было разрешение вопросов по количеству забранных голов, ценностей и трофеев. На последнем же они запнулись, и вид их даже показался удручающим, но всё это лишь передавало озадаченную задумчивость. Фехтовальщик, практически не двигаясь корпусом, так как это приносило не мало боли, что высасывала последние силы, перебросил взгляд с товарищей на беловласую. Начав с её ног, он прогулялся по ней полностью, останавливаясь на устремлённом в сторону маринеров внимании глаз. Желваки заходили на скулах, и совершенно непонятно было, о чём гуляли мысли в темной голове. Также бодро он стал выискивать и юного парнишку, скинутого где-то неподалёку Хаардом. Это было несложной задачей, так как его эксцентричное поведение могло привлечь самых красочных птиц – тех самых, что громче всех курлыкают и танцуют в известный всем нам сезон весны. И рука Хестера дёрнулась в твёрдом намерении «оттолкнуться от воздуха», чтобы сделать первый шаг в сторону юноши, но оглушительный возглас рыжего дикаря отодвинул предпринятые намерения.
– Энэ эревдмер амьтныг хар даа – воскликнул Моркар.
Разразившись хохотом от всего сердца, он указательным пальцем призывал всех обратить внимание на туловище, что стремительно, насколько это возможно в его состоянии, двигался в их направлении со стороны форта. Неизвестно, как скоро после унизительного жеста противника, в лице рыжего, когда тот столкнулся с ним в разгаре сражения, он начал ползти по направлению к спасению, как ему казалось. И как несчастному хватило силы воли, будучи проткнутым своим же оружием в задницу, проползти такое расстояние. Но все надежды его посыпались стеклом с крыши, когда его накрыл дикарский грохот голоса, а после тень Моркара и вовсе нависла над ним. Забыть жертву, в которую он так щедро по самую душу вогнал рукоять пистолета, было невозможно. Такие случаи единичны и до безумия уморительны.
– Та унийг юу хийсэн бэ? – обратился к товарищу Хаард.
Это был не столько вопрос, сколько воплощение одобрения со стороны пожилого воина, который заливался тем же громогласным хохотом. И пока они вдвоём издевались над несчастным человеком, как дети бы издевались на пляже над черепахой, что не может перевернуться, Асавар провёл задумчивую дорожку взглядом от флага морского дозора, что находился в руках, до истекающей кровью жертвы. Минутное раздумье прервалось тогда, когда возле его ноги приземлился кинжал. Хестер не обладал какими-то навыками, позволившими ему бросить нож прямо в руки дикарю, и силы на лишние слова отсутствовали. Охотник сразу понял намёк Боса, поднимая кинжал с земли и двигаясь к своим товарищам. Под воинственные восклицания и даже грузные напевы мужчины вскрыли горло «черепахе» и окропили кровью флаг. После чего настали занимательные события, потому что варвары, поочередно встряхивая флагом над своими головами, продолжали на повышенных тонах обсуждать сражение, бились в прыжках друг о друга и проявляли все оттенки радости захватчиков. Больше всего радовался как раз Хаард – таким, как сейчас, «счастливым» на этом острове его увидеть никто не мог. Как никак для него это являлось событием, показывающим, что он ещё способен держать топор, сражаться наравне.

И он ещё достоин жизни.
Де Скари не участвовал в процессии, устроенной собратьями, и являлся лишь внимательным зрителем. По расслабленному виду темноволосого было выражено, как он смягчился в лице, глаза наполнились чем-то высоким – гордостью, ощущением победителя. Периодами он бросал взгляд и на морских дозорных, которые раздражались от вульгарного поведения дикарей, но одновременно для них это было стимулом интенсивнее работать. По некоторым из них уже наблюдалось, насколько сильно они уморились от получасовой тяжелой работы. Тем не менее сам Алдори, который по законам природы сейчас должен был попрощаться с сознанием и поцеловать землю, держался и стоял твёрдо, не позволяя себе присесть хотя бы на корточки. Но вид его стал намного тяжелее, чем он сам. И фехтовальщик почти не заметил, как Асавар вырвался из праздной обстановки собратьев и приблизился, подставляя своё плечо настолько слабо выражено для другого глаза, насколько это возможно. Среди них не было унизительным опереться о товарища, когда первый находится на тонком волоске дружбы со своим разумом, но дикарь имел представление, насколько важно Босу сейчас сохранять достоинство перед теми двумя.
– Би тэдний тухай ярихыг хусэн, – сказал охотник.
Но взглядом или жестом он не выказал темы разговора, даже мельком не намекнув внешним образом на беловласую и подрывателя. А вот Хестер, приняв помощь дикаря в предоставлении временной опоры, напрямую посмотрел ещё раз сначала на первую, потом – на второго. К тому времени они явно занимались чем-то своим. Как никак им сейчас некуда и незачем идти, даже если не упоминать, насколько они сейчас слабы.
– Ярих – одобрил де Скари, но прежде, чем дать полноценное право на свои слова, окликнул другого товарища – Хаард, чи ха нэгтэ эмчлэгчэ алдсан, чи тунийг авчрах хэрэгтэй. Илу их баяр баясгалан байх болно. Хумуст тусламж хэрэгтэй байна.
– Ойлголо, Бос – ответил Хаард и сразу отстранился от радостного рыжего, оставляя того в полном одиночестве – Хэдийгээр энд хэнд тусламж хэрэгтэй байна
Последнее был высказано под нос, так как мужчина понимал, что замечание такого рода неуместно по отношению к вожаку. В один момент можно было заметить задумчивость на лице варвара, когда он поглядел в сторону подрывателя. Наверно, он размышлял, пригодится ли ему малец, но ответ был на поверхности – нет. Он станет лишь раненной обузой, а тащить помимо лекаря с мешком ещё и коротковолосого паренька ему не хотелось. Шагом, который мог взять первенство по бодрости в коллективной оценке, он направился в сторону деревни, когда же Моркар, накинув окровавленный флаг себе на плечи, двинулся к беловласой.
– Басаган, – сказал он кратко.
В одном слове заключалось и обращение, и утверждение о том, что он уселся прямо рядом с ней. Возможно, рыжий из всех обязанностей, которые могут быть озвучены, выбрал ту, которая заключала в себе наблюдение за девушкой – чтобы не убежала, чтобы не свалилась в припадке. Прислуживать он ей точно не собирался, как и, собственно, вести диалог на общем. Тем временем Хестер хоть и проследил за действиями рыжего собрата, но уже увяз в разговоре с Асаваром.
– Та юу болод байгаг ойлгож байгаа гэж бодож байна. Таныг ялалт байгулсны дараа Тэрэгийн захиалгаар энэ хоёр хунтэй уулзуулсан нь тохиолдлын хэрэг уу. Бид хоёр эрсдэлийн аль нэгийг сонгох боломжтой. Энэ бол бидний зэвер хулээн зэвшеерсен Турохын хусэл зориг, уурыг нь хургэхгуй байх гэж найдаж, тэднийг багтаа хулээн ав. Нэг бол тэднийг багтаа хулээж авахгуй, Ненпа Гу Дзомд буцаж очихоос болгоомжил. Та энэ талаар удаан хугацаанд бодож байж болох байсан, гэхдээ бид одоо шийдвэрийг сонсохыг хусч байна. – долго говорил дикарь.
Асавар произносил слова полным голосом, который от природы в состоянии спокойствия не был громким. Но кто знает, тот знает, что это самый открытый тон разговора для охотника, когда он намеревается добиться чего-то и ничто ни от кого не скрыть. Хестер же находил в этом время перевести дух, дать отдохнуть поочередно ногам и спине.

Не прошло и часа, как разговор между ними пришёл к абсолютному завершению, так как ещё некоторое время они стояли в молчании, наблюдая за работой маринеров. Продвижение было заметно глазу – морская вода стремительно заполняла освобождаемое пространство, а дозорные всё глубже уходили под неё. Один из них заметил на себе внимание и, когда страх был потушен усталостью, воспрял духом.
– Эй, пират! Условия невозможные! Ты думаешь, это вообще реально? – крикнул маринер.
И ранее смягченные образы де Скари с собратом вновь огрубели, заставляя уже на этом этапе заткнуться возникающего человека.
– РАБОТА! – ответил Асавар тем же, чем и начал.
Только в этот раз указание было значительно более грозным. На расстоянии можно было заметить вжавшиеся головы в шеи тех морских дозорных, которые ни под каким предлогом не стали бы возникать и боялись, что последует за столь дерзким поступком сослуживца. Но человек оказался умнее, и, проскрипев челюстями, с большей агрессией продолжил откапывать.

Тогда-то сбоку от Моркара и беловласой обрушился бы сначала мешок, сопровождаемый своё появление позвякиванием склянок. Наверняка многие там уже разбились и перемешались, но будем надеяться, что остатка будет достаточно. Следом с плеча Хаарда был сброшен и сам человек, поиск которого не занял много времени, так как он сидел на том же месте, где его и оставили дикари. Недружный с головой, лекарь даже приветствовал дружественными взмахами рук подходящего варвара, как будто только это являлось залогом его освобождения. Прокатившись на плече дикаря, за время пути мужчина успел прийти в чувства, хоть и продолжал по-глупому улыбаться и периодами подрыгивать конечностями в нервном напряжении.
– Вылечи их – обратился к мужчине де Скари, который подошёл к организованному кружку оказания медицинской помощи, и уже громче окликнул подрывника – Парень, иди сюда.
Сам фехтовальщик уселся рядом с работающим лекарем, наблюдая за всеми его действиями и принимая участие, если требовалось что-то подать, придержать, помочь. По спокойствию Хестера было ясно, что в этом нет ничего унизительного, а заинтересованность и вовсе показывала другую сторону медали. Также у беловласой и подрывника появилось время задать любые вопросы или утверждения. Возможно, Алдори не среагирует и ответит лишь ходящими желваками, но вскоре он обязательно заполнит любое любопытство людей.
– ТОЛКАТЬ! – разразился голос Асавара.
Указание – свидетельство тому, что морские дозорные откопали корабль достаточно, чтобы начать снимать его с мели. Маринеры были шокированы приказом, будто бы рассчитывали, что их работа закончится на плавании с лопатами. Но, оставив окровавленный флаг неподалеку от подрывника, Моркар бодро вскочил на ноги и вместе с Хаардом направились к людям, что побудило тех начать толкать до того, как дикари окажутся рядом.
– Асавар – обратился к собрату де Скари, пока он более медлительно поднимался с места, чтобы направиться к кораблю – Собери мне их всех потом.
В ответ молчаливый кивок, и вот варвары вместе с морскими дозорными уже толкают каравеллу, которая нехотя, но потихоньку начинала поддаваться натиску. Какая-то часть продолжала работать лопатами или выполняла работу на самом судне. А лекарь стремительно завершал свою работу. Периодами он жаловался на отсутствие или повреждение чего-то необходимого, но, в целом, это не помешало ему поспособствовать скорому заживлению ранений участников сражения.

Прошло ещё с час времени прежде, чем гонимые, как овцы, морские дозорные были выстроены на берегу. Хестер выступил перед ними уже более бодрым шагом, заставляя маринеров вернуться к ущербному состоянию перед мощью, казалось бы, одного просто высокого пирата.
– Не стоит бояться меня, когда уже всё закончено. Вы хорошо потрудились, оттого я дам вам выбор. Можете присоединиться ко мне, – обратился к солдатам де Скари.
На радостные восклицания никто и не рассчитывал, хоть Моркар и напряг руку с топором, стоя за спиной Боса, когда в неровном ряду отряда закружились волнения и возмущения.

Последние крупицы чести били в голову людям, но и страх не собирался покидать их сердца, отчего отказ был выражен достаточно ярко – но сломать его можно было простым щелчком пальцев. Сделанным вовремя.
– Или можете остаться на этом острове. Ожидать, пока приплывут ваши товарищи, и что же.. Они сочтут вас дезертирами. А люди вас и на одну ночь не приютят, таких «защитников», – продолжил говорить де Скари.
Ветер с моря бил в спину, отчего он встряхнул головой, чтобы рывком разложить длинные волосы, как было. Но жест показался достаточно резким для маринеров, и многие из них синхронно сделали шаг назад, ожидая чего-то нехорошего. Теперь люди молчали, тяжело дышали и в большинстве своем смотрели под ноги.
– Жить неизвестное количество времени среди руин форта, которые скоро будут переходить во власть зверей, а потом пойти под трибунал. Или поработать на моём корабле, и быть, как минимум, сытыми, – словом додавил де Скари.
Не мог он сказать, что у его команды есть определённая сложность в управлении кораблём. Хотя эта проблема была наглядной по одному уже засевшему на мель судну, который теперь держался на плаву. И легко было предугадать, что случилось дальше – единицы резко поверили в свои ноги, чтобы развернуться и на всех порах двинуться куда-то прочь. Глупцы. Неспешным и плавным движением кисти руки Хестер выдал безмолвную команду, и Асавар, подобно бешеной гончей, стал поочередно настигать одного за другим, перерезая глотки несчастным.
– Забыл. Вам же ещё надо будет успеть убежать. Ну разве не щедрые предложения? – закончил Алдори.
Юноша в момент произношения вынес «командную» кисть руки перед собой, задумчиво пошевелив пальцами. И даже без концентрированного внимания на отряде было ощутимо, как по ним прокатилась дрожь. Безусловно, кому-то из тех единиц удалось сбежать от Асавара, который преследовал дозорных только до определенной черты. Но так ли это было важно морским дозорным, когда они увидели первые смерти и отвернулись от происходящего. Согласны.

Пока Хаард властвовал на судне, а двое собратьев перевозили морских дозорных туда же, де Скари наблюдал с берега. Он знал. Знал, что они находятся рядом, за спиной. Возможно, также смотрят на корабль. Возможно, общаются между собой или сами с собой. Фехтовальщик в половину оборота прокрутится на земле, тревожа плащ и волосы, и посмотрит на них.
– Моё имя Хестер Алдори из общины де Скари. И я предлагаю вам вступить под моё начало, под флаг Ненпа гу Дзом, – обратился юноша.
Лёгкая улыбка, впервые немного дружелюбная и бескорыстная, тронула его лицо. Элегантным жестом Алдори указал на корабль за собой. Какой же обманчивый внешний облик.
– И моё предложение в этот раз ещё более мягкое, – продолжил Хестер.
Намёк был направлен на недавние переговоры с морскими дозорными, чему ребята могли быть свидетелями. Этого точно он не мог знать, так как его внимание и разум тогда были направлены только на «рабов».
– Для меня нет значения, откуда вы и что несёте за своей душой. Меня не напугает ни хвост вашего прошлого, ни горизонт вашего будущего, какого бы цвета он ни был. И вы не встаёте наравне с ними – говорил де Скари, отвлекшись на кивок головы в сторону последних отплывающих к кораблю маринеров – Вы встаёте наравне с моими собратьями, рядом со мной. И если вы решите разделить свою жизнь со мной, то обязаны будете принять и обратное.

Maximilian, Аладей,

Многословностью товарищи охотники не отличались, но весьма быстро стало ясно: дело долгое. И Мерденмора в этом плане умела ждать, но в то же время не сказать, что ее организм сейчас к этому располагал.
С другой стороны, в чем-то в своих мыслях Даби был прав и ресурс Тура достаточно немало превышал человеческий. Еще бы она имела возможность дельно отдохнуть прошлым днем... Еда лишь немного восполнила эту недостачу, а сейчас она испытывала кошмарный голод, который периодически включал оповещение урчанием округи и всех в ближайшей досягаемости.
Испытывала ли Мор хоть какой-то намек на стыд в связи с этим? Увольте.
Наверное, кому-то она могла показаться бесчувственной. Взгляд черногривого не укрылся от девушки, но она только выжидала - пусть смотрит. Пусть оценивает. Уже сказал, что назовешь имя, значит будь так любезен.
С нее станется дождаться.
И тут стоит внести некоторую ясность предыстории. У народов, в которых родилась и выросла кон Турсин, были местами занятные обычаи. К примеру, если кто-либо ступал на путь крови, в дальнейшем он обязан был чтить Драконьего бога и соблюдать несколько неукоснительных правил. Например, если кто-либо из этого народа знал, что будет убивать, он не заговаривал с жертвами, иначе навлекал на себя проклятие.
У каждой смерти должна была чтиться причина и за каждую из них Турсины, бывшие стражами в своем краю, несли особое Слово.
И ночь.
Не удивительно, что когда работа среди дозорных закипела, Мор на какое-то время словно бы зависла. Для них это могло выглядеть жутковато, ибо девица немигающим взором вперилась в их труды, невзначай подстегивая ускориться, пока они не стали по случайности средством утоления проблем.
На сцену убиения калеки она обратила внимания не больше, чем люди обращают оное на клекот и слет чаек. Это не было ей близко, но и чужие манеры ее не касались, да и попыток спасти несчастного от нее ждать не приходилось - скорее, девушка бы просто пристрелила его, будь у нее возможность. Дабы не орал, да и просто из того милосердие, которое было ей присуще: не способен выжить, нехрен и страдать.

Капитану барка, правда, такое не грозило, встреться он Мор на пути. Обман кон Турсин предпочитала после повтора карать самым изощренным способом, в который входила встреча жертвы с собственными пальцами ног в местах, для оных никак не предназначенных.

В зависании долго девушка не пробыла. Короткая передышка дала немного сил и она позволила себе собрать немного ветлы, наметенной на травянистый местами пляж ветрами и взрывом, сложила небольшой костерок и уселась возле него по-турецки. Перед глазами все еще стояли слишком ранние сумерки, а к горлу подкатывала дурнота, которую не сняла даже колючка. Не самый лучший день - это все дырка от кочерги, в которую потом еще и попали ножом. И как только угораздило обойтись без пневмоторакса? Вот было бы весело с ней разговаривать, посвистывай она пенкой из той самой приснопамятной дырочки в боку.
Однако, выживание в одиночестве, ставшее привычным в свое время, сейчас не делало ни лучше, ни хуже. Окинув взглядом жженого шипетеля, коим был Даби, она жестом то ли пригласила, то ли указала приземлить свою пятую точку у огня.
Но ее крайне холодный вид при этом к разговору не располагал. Более того, когда Моркар тоже образовался поблизости, его встретило донельзя недовольное лицо Мор, пока она, добыв из кармана брюк резинку, затягивала запыленные клочкастые волосы в высокий хвост. Это обнажило ее дневной шрам - там, где ранее был немалый порез от встречи с кошками, сейчас уже остались только борозды, зарубцевавшиеся ближе к недельному сроку ранения.
Интересно, обратил ли на это внимание Моркар, или общая окровавленность не позволила ему разглядеть такую деталь? Все же, в сухих багряных корках были даже волосы девушки, тут немудрено и не заметить.
Пока Моркар блюл свое дежурство, а охотники вели разговор, зверолюдка сначала пыталась расслушать.

Но по итогу оставила эти попытки - часть слов уже знакомы, но это не даст никакого ключа, пока у них нет отображения, запоминаемой эмоциональной составляющей или точно известного значения.
- Ты, шебуш, кто таков и зачем подорвал стену? - Мор обратила взгляд на Даби, независимо от того, принял он прошлое "приглашение" или нет. По ее лицу легко читалась бегущая строка "не ответишь и сегодня быстро станет трупом больше". Наблюдение за горе-копателями интереса не приносило, тем более, что в их судьбе она мало сомневалась, а вот их собственное положение определялось несколько иными вводными.
Звучавшими примерно как "какого хрена" и "когда".
- И явно ты же устроил пожар перед этим. Поморники не в почете?
Одна такая многословность уже говорила о том, насколько Мор не любит подобные моменты ожидания. Но ночь темна и полна кряхтения дозорных, а утлый огонек не то, чтобы полнится от одного только желания его усилить. Вскоре появился и Хаард с лекарем...
"Плохая идея."
Мор исподлобья глянула на Хестера. Лечение пленников, коими они, без лишних сомнений, пока вполне осязаемо являлись (и вряд ли могли на это сильно повлиять в силу своего состояния) мало походило на разумный акт, особенно когда самих охотников все же немало потрепало, в частности вожака. Выдержав короткую паузу, Мор с хмурым видом кивнула на тело самого де Скари, и если тот хоть что-то смыслил в зверолюдях, мог понять ее невысказанное "сначала бы собой занялся, суслик родированный".
Но лекарю явно на пользу пошло его легкое очумевание. Не смотря на то, что некоторые мелкие раны рубцевались почти прямо под его руками, стоило вколоть девице питательный раствор, он лишь что-то восторженно бормотал и улыбался, подобно ребенку, обнаружившему таки сотню белли вместо оставленного под подушкой зуба. Мор без проблем сняла безрукавную блузу, приближенную по состоянию к поетому молью бикини, обнажив на боевой манер туго стянутую бинтом грудную клетку. Когда лекарь повадился бинт целиком размотать, девушка выхватила из его рук ножницы и срезала только край, находящийся над раной от ножа.
По счастью, больше он не пытался.
- Слишком долго они не продержатся, будет гон. Что будешь делать на другом острове? - Она одними глазами указала Хестеру на уже почти ластоногих дозорных, подозревая простой логической цепью, что часть из них будет принуждена к плаванию, захотят они это или нет. Судя по тому, что корабль оказался на мели и никого кроме охотников поблизости не наблюдалось, у них была проблема с самим по себе плаванием, да и морем они пахли не больше, чем тот же подрывник или сама Мор.
Получила она ответ или нет, реакция зверолюдки осталась все той же - смурное хмыканье. На нее саму в вопросе плавания приходиться пришлось бы не больше, чем на заблудшую чайку, да и тот, кого девушка обозвала шебушем, вряд ли сведал в управлении или навигации.
Но остров надо покинуть.
Во что бы то ни стало.
Ночь шептала о том же.
Лекарь закончил что-то шить, причем на Даби. Мор, сощурив глаза, поднялась на ноги и, сцепив пальцы, с хрустом вывернула руки, потягиваясь с внезапным почти кошачьим изяществом. Тошнота отступила, остался только зверский голод, а в чутье билось предвестие зрелища. Того, какое она предвкушала, стоило первый раз дозорным собраться перед разверстым клювом пустоты в лице Вожака. Того, какое сама однажды устроила по наитию и как-то даже не совсем специально. Скосив хищный взгляд на Даби, она наблюдала за происходящим краем уха, выцепляя при этом его движения и слова из шума первоявленной бойни.
Но ждала Мор не это.

То, чего она ждала, принес черногривый вместе со своим длинным туловищем.
Мор слушала внимательно, с лицом чистым и мягким, как бледный озерный цветок. Перекатала каждое слово на языке, сравнила с тем, что слышала в долгой беседе.

- Как и ты будешь обязан ведать и принять то, что принимаешь вместе с таким решением, Хестер Алдори. Рано или поздно это коснется тебя, страшит оно или нет, имеет значение или нет. Если только ты своей рукой не разрушишь оное, раз берешь на себя это бремя. - Она вдруг усмехнулась, как и в форте глядя человеку в глаза. - Ты знаешь, с кем связываешься. А вот знают ли они? Мое имя Мерденмора кон Турсин и я принимаю твое приглашение.
В этот раз Мор сама протянула ему руку ладонью вверх. Хестер мог увидеть, как с нее на песок падают капли свежей горячей крови - причиной этому стали проколы ногтей в сжатом кулаке. Ничего кроме простой алой нити.
И имен.
Интересно, как на такое приглашение отреагировал ошпаренный болтун...