Руководителем, к удивлению, оказался не какой-то напомаженный аристократ, – или подражатель оным, – но вполне работящий человек, облачённый в ту же робу грязную, что и подчинённые. А трубный ключ – не покидал рук его и, – уже в моменте этом предсказуемо, – обрисовывал в воздух невдумчивые фигуры, что подкрепляло каждую выказанную эмоцию. Нервозностью был преисполнен ответственный, что степенно руки складывал над возникшей задачей. И сие нехваткой опыта и квалификации нельзя было обозначить, покуда руководитель выглядел и бледным, и жёлтым, неспособный сокрыть усталость свою.
– Но неужели больше воду негде брать? С нижнего острова поднять? – Предположил Берсерк.
От работы не пытался отлынуть, – ежели лишь незначительно, по привычке нездоровой, – и скорее пытался разобраться в собственных вопросах прежде, чем ответы придут сами по себе, но с дополнительной угрозой жизни. Персиваль взгляд бросил краткий на человека, преждевременно ответ его предугадал по отображению мыслей на лице, и вновь к стороне обратился, чтобы не искать оного самого продолжительного контакта зрительного, когда два мужа находят тему общую для разговора.
– Смешно. И много на свалке источников? Сильно сомневаюсь. Да и о качестве, в таком случае, говорить вообще не приходится. Нет, Ваша задача – починить этот проклятый коллектор облаков, что находится на вершине шпиля, – бурно ответил руководитель, неведомо откуда черпал энергию.
Монселе наблюдал за рабочими вокруг, что воевали с медными трубами в постоянном и вечном ремонте, покамест гаечный ключ взметнулся кверху и едва не выскользнул из взмокшей ладони и ослабевшей хватки рабочего. Краем глаза Берсерк оное заметил и губы поджал, будто даже посочувствовал выгоранию талантливого человека.
– А раньше кто этим занимался? – Перевёл тему седовласый герой.
– Ожидаемый вопрос. Но подрядные механики сказали, что сейчас заняты и обслуживанием смогут заняться только через месяц. Потому я и обратился к Вам. Если поставки воды прекратятся – ладно, пить нечего будет, у нас вся техника встанет! Вы представляете себе убытки? – Открыто ответил собеседник.
И новым движением инструмента в руках, что боле плотно засел в сжатом кулаке, мужчина пригласил наёмника пройтись. Лёгкий кивок стал ответом, покамест взор переключался с окружения на указанную дорогу. Берсерк и руководитель вышли наружу, где вновь бросили взгляд на шпиль коллектора.
– Да, не представляю. А что там произошло, известно? – Продолжил после паузы в разговоре герой седой.
– Если бы. Но лучше весь инструмент с собой взять. Путь в одну сторону – уже долгое занятие. А если вы ещё и вернуться будете вынуждены. Боюсь, что вы тогда тут надолго.
– Что же, тогда лучше подготовиться ко всему.
Собственным мыслям, – и недобрым предположениям, – кивнул Монселе и выпустил вежливую улыбку, что говорила о готовности к делу приступить и к ожидаемому прощанию на время исполнения контракта.
Монселе отбросил люк, что находился на крыше основного тела здания, покуда вылезал наружу, удерживая тяжёлый рюкзак в одной руке. Компоновка, – На все случаи жизни, – оказалась довольно громоздкой и увесистой, посему вынудила наёмника запросить и то, в чём он весь этот набор тащить будет. Металлическая створка с грохотом ударилась о родное место пребывания и оставила Берсерка наедине с воющим ветром. Показаться могло, что благословение от кого то ни были получено было, ведь порывистость замедлилась настолько, что дышать выходило свободно, когда движение воздух сталкивалось с лицом человеческим. Али оное несло кратковременное заключение.
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн, 6 путь] Стимхолл.5-ый остров.
Дальше путь пролегал самым мерзким, но и самым дешёвым, из возможных способов. К боковой стороне шпиля были приварены металлические скобы, что позволяло использовать их как лестницу. Даже по первому впечатлению было ясно, что конструкция строилась ещё в годы, когда руководство острова могло распоряжаться подобными средствами. Почему в прошедшем времени – просто потому, что ремонт бы здесь явно не помешал. А его не проводят.
– Мысли: «Выглядит не слишком надёжно».
– Но туда ведь уже забирались, так? Это же не первый ремонт в истории этого шпиля. – Успокоил не свою тревогу Берсерк.
Хоть уверенность в словах собственных углями тлела, и не способна было воспламенить прежнее любопытство, коим преисполнялся седовласый наёмник, когда только впервые резал облака взглядом. Нынче же хотелось нервно сглотнуть, ежели бы норов был мягче, и пропустить чрез себя инстинктивную дрожь, что непозволительной роскошью считалась для человека такого склада и морального, и физического. В бесполезности акта Монселе всё же убрал назад волосы, что ветром по лбу разгонялись, и втянул как можно больше воздуха в знании, что придётся вскоре отвечать боле утвердительно.
– Мысли: «Ты в этом так уверен?»
– Я очень хочу так думать. Ладно, глаза боятся, руки…
На сих словах Монселе схватился рукой за одну перекладину и перевёл вес на ногу, что параллельно встала на первую ступеньку долгого пути его. И оная надломилась, продолжила удерживаться лишь на второй точке сварки.
– Мысли: «Это будет очень весёлый подъём».
На деле – нет. Преодолевать вертикальный путь оказалось одним из самых монотонных занятий на памяти наёмника. Единственное, что изменялось – расстояние до земли, в остальном – путь был абсолютно однообразным, что приправлялось и однотонным звучанием скоб, когда за них хваталась рука или наступала нога. Долго ли, – очень долго ли, Берсерк продолжал упорное восхождение. По ощущениям, метров на сотни четыре, вряд ли меньше. Старался не сбиваться с ритма перемежения конечностей, поддерживал одну скорость уже чёрт знает сколько времени. Облака уже нависали и проносились над головой, а ветер – нарастал почти до шквального, то и дело, норовя сорвать первопроходца, – сомнений в сим было всё меньше, – камнем вниз. Успокаивало героя лишь то, что в случае падения будет небольшое окно для спасательного крюка в виде Кредита. Но это было именно тем, к чему прибегать хочется в последнюю очередь. Когда облака были уже совсем близко, Персиваль не смог удержаться от небольшой передышки, останавливаясь у самой кромки кучевого облака и оборачиваясь. Вид был захватывающим дух, что даже можно было бы назвать преуменьшением. Водная гладь растянулась до самого горизонта, демонстрировала всё величие водного простора, что именовался Гранд Лайн. И ни одного лишнего клочка суши вплоть до следующего острова.
– Красиво.
– Мысли: «Смотри, не сорвись».
– Ну уж нет, обратно мне лезть точно не захочется.
– Мысли: «Это если кто-то тебя в кучу вообще соберёт».
– Ладно, полюбовались и будет. Пора заглянуть за край облаков.
Снова обе руки, и ноги, вцепились в металлические скобы, продолжая путь к раю, хотелось бы думать, что не буквально. Вошёл в облако, и влажность мгновенно поднялась до критического значения, смачивая одежду и волосы. Видимость же, напротив, упала до нулевых показателей, оставляя во власти зрения лишь само тело труб перед лицом и скобы. Скобы, скобы и ещё раз скобы. Даже к неожиданности для себя, наёмник вынырнул из облака с обратной стороны, открывая ещё один красивый, и, вероятно, более редкий вид «из окна».
– Мысли: «Выглядит не слишком надёжно».
– Но туда ведь уже забирались, так? Это же не первый ремонт в истории этого шпиля. – Успокоил не свою тревогу Берсерк.
Хоть уверенность в словах собственных углями тлела, и не способна было воспламенить прежнее любопытство, коим преисполнялся седовласый наёмник, когда только впервые резал облака взглядом. Нынче же хотелось нервно сглотнуть, ежели бы норов был мягче, и пропустить чрез себя инстинктивную дрожь, что непозволительной роскошью считалась для человека такого склада и морального, и физического. В бесполезности акта Монселе всё же убрал назад волосы, что ветром по лбу разгонялись, и втянул как можно больше воздуха в знании, что придётся вскоре отвечать боле утвердительно.
– Мысли: «Ты в этом так уверен?»
– Я очень хочу так думать. Ладно, глаза боятся, руки…
На сих словах Монселе схватился рукой за одну перекладину и перевёл вес на ногу, что параллельно встала на первую ступеньку долгого пути его. И оная надломилась, продолжила удерживаться лишь на второй точке сварки.
– Мысли: «Это будет очень весёлый подъём».
На деле – нет. Преодолевать вертикальный путь оказалось одним из самых монотонных занятий на памяти наёмника. Единственное, что изменялось – расстояние до земли, в остальном – путь был абсолютно однообразным, что приправлялось и однотонным звучанием скоб, когда за них хваталась рука или наступала нога. Долго ли, – очень долго ли, Берсерк продолжал упорное восхождение. По ощущениям, метров на сотни четыре, вряд ли меньше. Старался не сбиваться с ритма перемежения конечностей, поддерживал одну скорость уже чёрт знает сколько времени. Облака уже нависали и проносились над головой, а ветер – нарастал почти до шквального, то и дело, норовя сорвать первопроходца, – сомнений в сим было всё меньше, – камнем вниз. Успокаивало героя лишь то, что в случае падения будет небольшое окно для спасательного крюка в виде Кредита. Но это было именно тем, к чему прибегать хочется в последнюю очередь. Когда облака были уже совсем близко, Персиваль не смог удержаться от небольшой передышки, останавливаясь у самой кромки кучевого облака и оборачиваясь. Вид был захватывающим дух, что даже можно было бы назвать преуменьшением. Водная гладь растянулась до самого горизонта, демонстрировала всё величие водного простора, что именовался Гранд Лайн. И ни одного лишнего клочка суши вплоть до следующего острова.
– Красиво.
– Мысли: «Смотри, не сорвись».
– Ну уж нет, обратно мне лезть точно не захочется.
– Мысли: «Это если кто-то тебя в кучу вообще соберёт».
– Ладно, полюбовались и будет. Пора заглянуть за край облаков.
Снова обе руки, и ноги, вцепились в металлические скобы, продолжая путь к раю, хотелось бы думать, что не буквально. Вошёл в облако, и влажность мгновенно поднялась до критического значения, смачивая одежду и волосы. Видимость же, напротив, упала до нулевых показателей, оставляя во власти зрения лишь само тело труб перед лицом и скобы. Скобы, скобы и ещё раз скобы. Даже к неожиданности для себя, наёмник вынырнул из облака с обратной стороны, открывая ещё один красивый, и, вероятно, более редкий вид «из окна».
Но больше всего радовало, что, наконец, стала видна цель всего подъёма. На пике шпиля располагалась широкая платформа, к которой были привязаны канаты, уходящие вверх и вниз, в облака разных уровней высотности.
– Значит, это и есть, коллектор… Ну, посмотрим поближе.
Последний отрезок восхождения протянулся, по ощущениям, значительно меньше, да и преодолён был куда как бодрее, доставляя наёмника и заплечный ранец на самую высокую точку острова. Хотя – на одну из. Всё же уподобленных конструкций было несколько, но больше, чем было видно с земли. Да, два коллектора относились строго к верхнему острову. На верхней платформе виднелась небольшая пристройка, в коей пар совершал движение, приводя механизмы в подобие живого состояния. Откинул крышку технического люка, герой принялся разглядывать систему передачи воды вниз. Здесь же и крылась разгадка одного из вопросов. Устойчивость башни обеспечивали всё те же тросы, – разве что строители додумались, как не создавать нагромождение оных снаружи, натянув металлические канаты внутри башни, и эти канаты тянулись до самого фундамента. Сие было весьма интересное решение, требующее даже более точного расчёта, но вместе с тем, при малейшем движении шпиля – внутренняя конструкция возвращала его на место. Но работа не терпела слишком больших задержек. Руки стали старательно изучать каждый узел, проверяя потенциальные поломки. Но ни протечек, ни каких бы то ни было повреждений, не наблюдалось. Внимание стали привлекать канаты, что крепились под основанием, а вернее – они не заканчивались самим фактом крепления. Внутри канатов находились тонкие трубки из гибкого материала, – какого конкретно, сказать не представлялось возможным, дабы не плодить заблуждения в малополезных нюансах. Но, так или иначе, трубки оставались сухими.
– Так, я полагаю, что именно так работает основная функция башни.
– Мысли: «Но куда делась вода? Куда бы ни крепились канаты с той стороны, по всей видимости, оно должно работать».
– Тогда, давай проверим.
Монселе перекинул себя через перила на краю платформы, раскачиваясь, словно детские качели, и ухватился рукой за один из канатов. К собственному удивлению, с той стороны не ощущалось особого сопротивления, но вес всё же присутствовал. Канат же и оказался довольно длинным, прежде чем из верхнего слоя облаков не показался виновник торжества, – один из. Медная сфера, окружённая широкими парусами, парила в воздухе, увлекаемая порывами ветра, словно воздушный змей. Ткань же на парусах вовсе не выглядела как обычная парусина, будучи полностью мокрой, – что аж сочилась, – и более плотной. Всё же подъёмную силу давало что-то другое. Монселе притянул аппарат ближе, дабы можно было проверить внутренности агрегата, кое-как закрепив «глаз» за перила. С обеих сторон выглядывали решётки, похожие на радиаторные, но внутри, вероятно, греться было просто нечему. Начался длительный процесс разбора, изучения проверки для и ради. Открутил четыре болта, и решётка подалась вперёд, оказавшись на платформе. Внутри устройство было весьма простым, – суть заключалась в стекании воды с парусов во внутренний сток конденсата, откуда поток устремится дальше в башню и вниз.
– Мысли: «И такая жалкая конструкция обеспечивает весь остров водой».
– Их здесь всё же не одна. Да и коллектор не единичный. А как говорится, курица по зёрнышку. Видимо, вся суть в постоянном потоке воды. Но этот выглядит вполне рабочим.
– Мысли: «Тогда почему конденсат не стекает в трубку?»
– Видимо, они все объединены в одну систему. Полагаю, что должны работать все одновременно.
– Значит, это и есть, коллектор… Ну, посмотрим поближе.
Последний отрезок восхождения протянулся, по ощущениям, значительно меньше, да и преодолён был куда как бодрее, доставляя наёмника и заплечный ранец на самую высокую точку острова. Хотя – на одну из. Всё же уподобленных конструкций было несколько, но больше, чем было видно с земли. Да, два коллектора относились строго к верхнему острову. На верхней платформе виднелась небольшая пристройка, в коей пар совершал движение, приводя механизмы в подобие живого состояния. Откинул крышку технического люка, герой принялся разглядывать систему передачи воды вниз. Здесь же и крылась разгадка одного из вопросов. Устойчивость башни обеспечивали всё те же тросы, – разве что строители додумались, как не создавать нагромождение оных снаружи, натянув металлические канаты внутри башни, и эти канаты тянулись до самого фундамента. Сие было весьма интересное решение, требующее даже более точного расчёта, но вместе с тем, при малейшем движении шпиля – внутренняя конструкция возвращала его на место. Но работа не терпела слишком больших задержек. Руки стали старательно изучать каждый узел, проверяя потенциальные поломки. Но ни протечек, ни каких бы то ни было повреждений, не наблюдалось. Внимание стали привлекать канаты, что крепились под основанием, а вернее – они не заканчивались самим фактом крепления. Внутри канатов находились тонкие трубки из гибкого материала, – какого конкретно, сказать не представлялось возможным, дабы не плодить заблуждения в малополезных нюансах. Но, так или иначе, трубки оставались сухими.
– Так, я полагаю, что именно так работает основная функция башни.
– Мысли: «Но куда делась вода? Куда бы ни крепились канаты с той стороны, по всей видимости, оно должно работать».
– Тогда, давай проверим.
Монселе перекинул себя через перила на краю платформы, раскачиваясь, словно детские качели, и ухватился рукой за один из канатов. К собственному удивлению, с той стороны не ощущалось особого сопротивления, но вес всё же присутствовал. Канат же и оказался довольно длинным, прежде чем из верхнего слоя облаков не показался виновник торжества, – один из. Медная сфера, окружённая широкими парусами, парила в воздухе, увлекаемая порывами ветра, словно воздушный змей. Ткань же на парусах вовсе не выглядела как обычная парусина, будучи полностью мокрой, – что аж сочилась, – и более плотной. Всё же подъёмную силу давало что-то другое. Монселе притянул аппарат ближе, дабы можно было проверить внутренности агрегата, кое-как закрепив «глаз» за перила. С обеих сторон выглядывали решётки, похожие на радиаторные, но внутри, вероятно, греться было просто нечему. Начался длительный процесс разбора, изучения проверки для и ради. Открутил четыре болта, и решётка подалась вперёд, оказавшись на платформе. Внутри устройство было весьма простым, – суть заключалась в стекании воды с парусов во внутренний сток конденсата, откуда поток устремится дальше в башню и вниз.
– Мысли: «И такая жалкая конструкция обеспечивает весь остров водой».
– Их здесь всё же не одна. Да и коллектор не единичный. А как говорится, курица по зёрнышку. Видимо, вся суть в постоянном потоке воды. Но этот выглядит вполне рабочим.
– Мысли: «Тогда почему конденсат не стекает в трубку?»
– Видимо, они все объединены в одну систему. Полагаю, что должны работать все одновременно.
– Мысли: «И один вышел из строя?»
– Не узнаем, пока не проверим.
– Мысли: «Тогда ты здесь на весь день, как минимум. Ты видел, сколько здесь этих тросов?»
– Около сотни. Так что время приступать.
Берсерк открепил сферу, и оная послушно начала ход от шпиля в сторону потока воздуха, – если бы не руки наёмника, удерживающие трос от резких рывков, то шанс сферы оторваться в свободный полёт оставались бы ненулевыми. Наконец, канат покинул хватку, выпрямляясь и вытягивая скрывшийся улавливатель атмосферной влаги на рабочую высоту.
– Так, теперь следующий.
Один за другим, герой рассматривал однотипные глаза, что оставались, на первый взгляд, рабочими, но что-то мешало полноценной функции механизма. Когда солнце начало клониться к закату, герой подтягивал очередной шар с парусами, кой на этот раз здоровым выглядел не так сильно. Лишь когда сфера подлетела поближе, наёмник увидел, в чём была проблема. Самый страшный враг любой тонкой технологии. Вездесущие и противные, мерзкие и приставучие.
Птицы.
Какому-то пернатому не свезло влететь в облако в самое неподходящее время и место, – даже сказать, точку, – угодив прямо в решётку и проломив медную конструкцию телом, и оный застрял там намертво. А судя по запаху, некоторое время назад. Вновь открутил решётку, – целую, – и стал зримым результат злосчастного тарана. Голова птицы повисла, закрывая собой ток воды и воздуха, если это было важно.
– Так, нужно хотя бы убрать бедолагу отсюда.
Герой попытался вытянуть птицу за лапы и хвост, но либо перестарался, либо настолько тело крепко село в вечном «гнезде». Нынче пернатый был без лап и хвоста.
– Мысли: «Гадость какая».
– Не будь ханжой, я людям кишки выпускаю, а тебя пугает вид трупа птицы?
– Мысли: «Это не значит, что я должен получать эстетическое удовольствие от вида разрывания полуразложившегося трупа».
– Да ладно тебе, не всё так плохо.
За ненадобностью, герой выбросил пучок перьев и обе лапы прочь за пределы платформы, продолжил попытки удалить постороннее тело из аппарата. Провозился минут двадцать, и тело, наконец, вывалилось за пределы сферы, упав возле ног наёмника, и оная резко начала гудеть. Освободившийся ток воздуха вернул жизнь всей конструкции, втягивая в медные тела собранную воду, и скоро со всех коллекторов вниз устремится поток холодной, как лёд, воды.
– Ну, вроде заработало. Подождём, пока поток воды начнётся, и можно будет спускаться.
–––––
В кофейне, на летней веранде, молодой джентльмен сидел возле девушки, на которую у него были очень не малые виды. Как минимум – связать две семьи узами брака. Да, во многом это были чаяния его отца, но юноша и сам был не против идеи.
– Мэри, вы даже представить себе не можете вкус того дивного кофе, что варят в заведении. Они убеждают всех, что владеют рецептом особой добавки, ни никто не знает, что это такое.
Джентльмен взял с блюдца чашку с чёрным напитком. Готовился он отпить из него первый глоток, когда что-то постороннее упало прямиком в фарфоровую посуду, выплеснув часть содержимого на фрак посетителя. Удивлению не было предела, но как настоящий джентльмен – юноша не подал виду, рассматривая инородное тело. Из кружки в ответ смотрела птичья лапа. С душком.
– Неожиданно…
–––––
Герой наблюдал через техническую нишу, как неуверенные струйки первые воды устремились вниз, наполняя внутреннее помещение тихим журчанием ручейков.
– Ну, кажется, всё в порядке. Можно спускаться.
– Не узнаем, пока не проверим.
– Мысли: «Тогда ты здесь на весь день, как минимум. Ты видел, сколько здесь этих тросов?»
– Около сотни. Так что время приступать.
Берсерк открепил сферу, и оная послушно начала ход от шпиля в сторону потока воздуха, – если бы не руки наёмника, удерживающие трос от резких рывков, то шанс сферы оторваться в свободный полёт оставались бы ненулевыми. Наконец, канат покинул хватку, выпрямляясь и вытягивая скрывшийся улавливатель атмосферной влаги на рабочую высоту.
– Так, теперь следующий.
Один за другим, герой рассматривал однотипные глаза, что оставались, на первый взгляд, рабочими, но что-то мешало полноценной функции механизма. Когда солнце начало клониться к закату, герой подтягивал очередной шар с парусами, кой на этот раз здоровым выглядел не так сильно. Лишь когда сфера подлетела поближе, наёмник увидел, в чём была проблема. Самый страшный враг любой тонкой технологии. Вездесущие и противные, мерзкие и приставучие.
Птицы.
Какому-то пернатому не свезло влететь в облако в самое неподходящее время и место, – даже сказать, точку, – угодив прямо в решётку и проломив медную конструкцию телом, и оный застрял там намертво. А судя по запаху, некоторое время назад. Вновь открутил решётку, – целую, – и стал зримым результат злосчастного тарана. Голова птицы повисла, закрывая собой ток воды и воздуха, если это было важно.
– Так, нужно хотя бы убрать бедолагу отсюда.
Герой попытался вытянуть птицу за лапы и хвост, но либо перестарался, либо настолько тело крепко село в вечном «гнезде». Нынче пернатый был без лап и хвоста.
– Мысли: «Гадость какая».
– Не будь ханжой, я людям кишки выпускаю, а тебя пугает вид трупа птицы?
– Мысли: «Это не значит, что я должен получать эстетическое удовольствие от вида разрывания полуразложившегося трупа».
– Да ладно тебе, не всё так плохо.
За ненадобностью, герой выбросил пучок перьев и обе лапы прочь за пределы платформы, продолжил попытки удалить постороннее тело из аппарата. Провозился минут двадцать, и тело, наконец, вывалилось за пределы сферы, упав возле ног наёмника, и оная резко начала гудеть. Освободившийся ток воздуха вернул жизнь всей конструкции, втягивая в медные тела собранную воду, и скоро со всех коллекторов вниз устремится поток холодной, как лёд, воды.
– Ну, вроде заработало. Подождём, пока поток воды начнётся, и можно будет спускаться.
–––––
В кофейне, на летней веранде, молодой джентльмен сидел возле девушки, на которую у него были очень не малые виды. Как минимум – связать две семьи узами брака. Да, во многом это были чаяния его отца, но юноша и сам был не против идеи.
– Мэри, вы даже представить себе не можете вкус того дивного кофе, что варят в заведении. Они убеждают всех, что владеют рецептом особой добавки, ни никто не знает, что это такое.
Джентльмен взял с блюдца чашку с чёрным напитком. Готовился он отпить из него первый глоток, когда что-то постороннее упало прямиком в фарфоровую посуду, выплеснув часть содержимого на фрак посетителя. Удивлению не было предела, но как настоящий джентльмен – юноша не подал виду, рассматривая инородное тело. Из кружки в ответ смотрела птичья лапа. С душком.
– Неожиданно…
–––––
Герой наблюдал через техническую нишу, как неуверенные струйки первые воды устремились вниз, наполняя внутреннее помещение тихим журчанием ручейков.
– Ну, кажется, всё в порядке. Можно спускаться.
– Мысли: «Путь вниз будет долгим. Разбуди, как спустишься».
– Вот она вся твоя солидарность.
Подошёл Берсерк к оставшемуся трупу птицы и поднял тот с платформы.
– Ну, мусор мы за собой оставлять не станем.
Длинным броском птица, – хоть уже и неживая, – отправилась в последний полёт, в морские пучины.
–––––
– И я вам клянусь, пусть все боги явят мне своё презрение, если нынешний фрахт не сделает нас богачами!
Капитан торгового судна распинался перед командой. Его только наняли люди сомнительной честности, но за небольшую контрабанду обещали солидный навар, так что мужчина не смог удержаться и согласился на риск оказаться пойманным за руку, и потерять всё нажитое непосильным трудом.
– Подумаешь, среди товара есть что-то не совсем легальное, но когда мы доставим всё в порт назначения, пусть меня молния поразит, если не так, каждый сможет купить себе дом на берегу тропического острова.
Кто же знал, что баллистический снаряд ТП-1с, – тело птичье – одно сдохшее, – окажется настолько метким, что прилетит мужчине прямиком в голову, выжимая из шеи хруст, плохо сопоставимый с жизнью долгой и счастливой.
– А я сразу говорил – Старпом всмотрелся в небо, где лишь лениво парили два острова Стимхолла, один поверх другого – Не надо было связываться с контрабандистами…
– И что делать будем? – Поинтересовался боцман.
– Выбрасываем груз. Нас сами боги предупредили.
–––––
Персиваль стоял на краю платформы. Слушал завывания ветра в ушах и всматривался в облачную белизну.
– Может, не услышал…
Сложил пальцы в очередной раз, герой снова исторг из своих лёгких громкий и протяжный свист, силясь призвать верного пернатого на подмогу. Но пока Спрайт не торопился отзываться.
– Мысли: «Попытка была хорошей, но отсюда он тебя просто не сможет услышать. Придётся спускаться своими силами».
– Ладно, последний раз.
Ещё один свист разрезал пространство, вынуждая вслушиваться в потенциальный ответ, пока томительное ожидание в ужасе перед длительностью спуска не прервал птичий крик.
– А ты говорил, что не услышит.
– Мысли: «Тебе повезло».
Огромная птица пролетела мимо платформы, высматривая Своего двуногого, кружа вокруг и не горя желанием садиться на конструкцию, не выглядящую надёжной. Поймал взгляд Спрайта, Персиваль сложил большой палец, и средний с указательным, в кольцо, оттопырил безымянный с мизинцем. Опосля резко перевернул символ вверх ногами. Спрайт жест увидел, взмыл вверх, оставляя хозяина в одиночестве.
– Мысли: «Это очень плохая идея».
– Позволь с тобой не согласиться.
Герой разбежался, впрыгивая на перила и используя оные как ступеньку, вытолкнул себя далеко вперёд, отправляясь в свободное падение. Ветер мгновенно вытеснил всё прочее за пределы ушных каналов шумом. Волосы и пальто развевались на потоках воздуха, пока тело Берсерка отправилось в свободное падение, набирая разгон в десять метров каждую секунду. Слой нижних облаков пролетел незаметно, и земля начала стремительно приближаться, когда сверху послышался предупредительный крик. Наёмник сгруппировался, подставляя руки в отработанную позицию, когда синеватые перья птицы-гром выровнялись для виража. Едва пальцы Берсерка сомкнулись на перьях, Спрайт расправил все шесть крыльев и резко вывернул направление полёта из вертикального в горизонтальный, пытаясь медленно погасить всю набранную скорость.
– Молодец, мальчик, я в тебе ни секунды не сомневался.
В ответ раздался довольный чирикающий звук, когда Спрайт словно отмахнулся от похвалы, но оставался польщённым отмечанием его работы.
– А теперь, верни мня на землю, нужно ещё вернуться и отчитаться о проделанной работе.
– Вот она вся твоя солидарность.
Подошёл Берсерк к оставшемуся трупу птицы и поднял тот с платформы.
– Ну, мусор мы за собой оставлять не станем.
Длинным броском птица, – хоть уже и неживая, – отправилась в последний полёт, в морские пучины.
–––––
– И я вам клянусь, пусть все боги явят мне своё презрение, если нынешний фрахт не сделает нас богачами!
Капитан торгового судна распинался перед командой. Его только наняли люди сомнительной честности, но за небольшую контрабанду обещали солидный навар, так что мужчина не смог удержаться и согласился на риск оказаться пойманным за руку, и потерять всё нажитое непосильным трудом.
– Подумаешь, среди товара есть что-то не совсем легальное, но когда мы доставим всё в порт назначения, пусть меня молния поразит, если не так, каждый сможет купить себе дом на берегу тропического острова.
Кто же знал, что баллистический снаряд ТП-1с, – тело птичье – одно сдохшее, – окажется настолько метким, что прилетит мужчине прямиком в голову, выжимая из шеи хруст, плохо сопоставимый с жизнью долгой и счастливой.
– А я сразу говорил – Старпом всмотрелся в небо, где лишь лениво парили два острова Стимхолла, один поверх другого – Не надо было связываться с контрабандистами…
– И что делать будем? – Поинтересовался боцман.
– Выбрасываем груз. Нас сами боги предупредили.
–––––
Персиваль стоял на краю платформы. Слушал завывания ветра в ушах и всматривался в облачную белизну.
– Может, не услышал…
Сложил пальцы в очередной раз, герой снова исторг из своих лёгких громкий и протяжный свист, силясь призвать верного пернатого на подмогу. Но пока Спрайт не торопился отзываться.
– Мысли: «Попытка была хорошей, но отсюда он тебя просто не сможет услышать. Придётся спускаться своими силами».
– Ладно, последний раз.
Ещё один свист разрезал пространство, вынуждая вслушиваться в потенциальный ответ, пока томительное ожидание в ужасе перед длительностью спуска не прервал птичий крик.
– А ты говорил, что не услышит.
– Мысли: «Тебе повезло».
Огромная птица пролетела мимо платформы, высматривая Своего двуногого, кружа вокруг и не горя желанием садиться на конструкцию, не выглядящую надёжной. Поймал взгляд Спрайта, Персиваль сложил большой палец, и средний с указательным, в кольцо, оттопырил безымянный с мизинцем. Опосля резко перевернул символ вверх ногами. Спрайт жест увидел, взмыл вверх, оставляя хозяина в одиночестве.
– Мысли: «Это очень плохая идея».
– Позволь с тобой не согласиться.
Герой разбежался, впрыгивая на перила и используя оные как ступеньку, вытолкнул себя далеко вперёд, отправляясь в свободное падение. Ветер мгновенно вытеснил всё прочее за пределы ушных каналов шумом. Волосы и пальто развевались на потоках воздуха, пока тело Берсерка отправилось в свободное падение, набирая разгон в десять метров каждую секунду. Слой нижних облаков пролетел незаметно, и земля начала стремительно приближаться, когда сверху послышался предупредительный крик. Наёмник сгруппировался, подставляя руки в отработанную позицию, когда синеватые перья птицы-гром выровнялись для виража. Едва пальцы Берсерка сомкнулись на перьях, Спрайт расправил все шесть крыльев и резко вывернул направление полёта из вертикального в горизонтальный, пытаясь медленно погасить всю набранную скорость.
– Молодец, мальчик, я в тебе ни секунды не сомневался.
В ответ раздался довольный чирикающий звук, когда Спрайт словно отмахнулся от похвалы, но оставался польщённым отмечанием его работы.
– А теперь, верни мня на землю, нужно ещё вернуться и отчитаться о проделанной работе.
«Ночь, улица, фонарь, аптека, стремительно летящий пеппербокс, и вот уж тело человека лежит без чувств, вдыхая воздух через нос…»
– Мысли: «И вот нужно было тебе его огреть, чёрт знает где. Нет, чтобы довести сначала поближе к порту».
– Не гунди, и так мы уже с ног сбились, выискивая этого товарища.
Монселе склонился над телом жертвы, за одежду ухватился и взвалил лишённое воли к сопротивлению существо на плечо.
– Теперь, дело за малым, дотащить нашего неплательщика до кредиторов, и можно закрывать контракт.
– Мысли: «Ты ничего не забыл в своём уравнении?»
– Вроде как нет.
Таща на себе мёртвый груз, герой силился слиться с тенями, покуда проходил узкую улочку насквозь. Проулок за проулком, глаза высматривали потенциальные угрозы, что могли бы внести коррективы в идеально непроработанный план, ежели мужчина на плече продолжал мерно вдыхать воздух, оставаясь оглушённым. Первые части часа неторопливого путешествия протекали сравнительно спокойно, – паранойю с телом на плече никто не отменял, – пока герой вальяжно не выплыл из-за угла, ловя приспособившимися к темноте глазами высокие головные уборы констеблей местных сил правопорядка. Полусекундная задержка, – и рывок обратно в спасительную темноту проулка, скрываясь от глаз любопытных, что разнюхивали нечто возле дома с разбитым окном.
– Ты не мог сразу предупредить?
– Мысли: «Ну, я же спросил, не забыл ли ты, как сюда спешила карета этих молодых людей».
– И чем я перед тобой провинился?
Но задерживаться здесь было нельзя. Решил герой, что лишний час на обход района десятой дорогой – небольшая цена за спокойный путь, так что Берсерк побрёл в обратном направлении.
– Эй, там, а ну, стоять! – Раздался голос нынче за спиной.
Персиваль обернулся и мужчину увидел в тёмно-синей униформе, и дубинкой в руках, покуда сквозь просвет между домами прошагал паровой коллега законника.
– Господин констебль, простите, что побеспокоили Вас. Мы не хотели, право слово.
Язык героя спешно вытряхивал все кости из мясистого тела своего, пока пытался заболтать нежданного свидетеля.
– Вы, сер, мне зубы не заговаривайте, что с этим гражданином?
Уверенный шаг полисмена доводил того прямиком к месту событий, сокращая дистанцию до Персиваля с его не совсем легальной ношей. Монселе краем глаза увидел, как из оттопыренного борта пальто начинает вываливаться рукоятка пистолета, вынуждая начать ёрзать на месте, дабы не засветить факт вооружённости и не вынудить человека напротив реагировать куда как агрессивней.
– Ничего существенного, господин. Дело в том, что мы…
– Мысли: «Ври изо всех сил. Главное, не запутайся сам». Не отвлекай!
– …были вовлечены в эксперимент по изучению различных свойств спиртов на человеческий организм. И мой друг слегка перебрал. Сами понимаете…
Констебль, тем временем, приблизился вплотную, рассматривал Берсерка и тыл мужчины на плече.
– Он жив?
– Абсолютно! – Воскликнул Монселе, словно от степени энтузиазма будет зависеть и то, насколько ему поверят – Если желаете, можете посмотреть на его дыхание.
Герой развернулся, представляя расслабленное лицо законнику, пока тот внимательно разглядывал ношу сквозь полумрак. Приложил руку к верхней губе, полисмен удостоверился, что тело, – пока ещё, – живо и вполне в состоянии осуществлять самые базовые функции, кроме мозговой активности, – в этом плане, подопытный был слишком не в сознании.
– Одну секунду, а почему это он, простите уж мою прямоту, не воняет спиртом!
Кажется, обман начал раскрываться, расходясь по шву белыми нитками.
– Мысли: Думай, думай, думай!
– Мысли: «И вот нужно было тебе его огреть, чёрт знает где. Нет, чтобы довести сначала поближе к порту».
– Не гунди, и так мы уже с ног сбились, выискивая этого товарища.
Монселе склонился над телом жертвы, за одежду ухватился и взвалил лишённое воли к сопротивлению существо на плечо.
– Теперь, дело за малым, дотащить нашего неплательщика до кредиторов, и можно закрывать контракт.
– Мысли: «Ты ничего не забыл в своём уравнении?»
– Вроде как нет.
Таща на себе мёртвый груз, герой силился слиться с тенями, покуда проходил узкую улочку насквозь. Проулок за проулком, глаза высматривали потенциальные угрозы, что могли бы внести коррективы в идеально непроработанный план, ежели мужчина на плече продолжал мерно вдыхать воздух, оставаясь оглушённым. Первые части часа неторопливого путешествия протекали сравнительно спокойно, – паранойю с телом на плече никто не отменял, – пока герой вальяжно не выплыл из-за угла, ловя приспособившимися к темноте глазами высокие головные уборы констеблей местных сил правопорядка. Полусекундная задержка, – и рывок обратно в спасительную темноту проулка, скрываясь от глаз любопытных, что разнюхивали нечто возле дома с разбитым окном.
– Ты не мог сразу предупредить?
– Мысли: «Ну, я же спросил, не забыл ли ты, как сюда спешила карета этих молодых людей».
– И чем я перед тобой провинился?
Но задерживаться здесь было нельзя. Решил герой, что лишний час на обход района десятой дорогой – небольшая цена за спокойный путь, так что Берсерк побрёл в обратном направлении.
– Эй, там, а ну, стоять! – Раздался голос нынче за спиной.
Персиваль обернулся и мужчину увидел в тёмно-синей униформе, и дубинкой в руках, покуда сквозь просвет между домами прошагал паровой коллега законника.
– Господин констебль, простите, что побеспокоили Вас. Мы не хотели, право слово.
Язык героя спешно вытряхивал все кости из мясистого тела своего, пока пытался заболтать нежданного свидетеля.
– Вы, сер, мне зубы не заговаривайте, что с этим гражданином?
Уверенный шаг полисмена доводил того прямиком к месту событий, сокращая дистанцию до Персиваля с его не совсем легальной ношей. Монселе краем глаза увидел, как из оттопыренного борта пальто начинает вываливаться рукоятка пистолета, вынуждая начать ёрзать на месте, дабы не засветить факт вооружённости и не вынудить человека напротив реагировать куда как агрессивней.
– Ничего существенного, господин. Дело в том, что мы…
– Мысли: «Ври изо всех сил. Главное, не запутайся сам». Не отвлекай!
– …были вовлечены в эксперимент по изучению различных свойств спиртов на человеческий организм. И мой друг слегка перебрал. Сами понимаете…
Констебль, тем временем, приблизился вплотную, рассматривал Берсерка и тыл мужчины на плече.
– Он жив?
– Абсолютно! – Воскликнул Монселе, словно от степени энтузиазма будет зависеть и то, насколько ему поверят – Если желаете, можете посмотреть на его дыхание.
Герой развернулся, представляя расслабленное лицо законнику, пока тот внимательно разглядывал ношу сквозь полумрак. Приложил руку к верхней губе, полисмен удостоверился, что тело, – пока ещё, – живо и вполне в состоянии осуществлять самые базовые функции, кроме мозговой активности, – в этом плане, подопытный был слишком не в сознании.
– Одну секунду, а почему это он, простите уж мою прямоту, не воняет спиртом!
Кажется, обман начал раскрываться, расходясь по шву белыми нитками.
– Мысли: Думай, думай, думай!
– Видите ли, сэр!
–––––
Бар был завален людьми доверху, что, – обычно пустой, – столик Персиваля нашёл гостей сверх обыденной меры.
– Да, ладно, не бывает такого. – Наёмник усомнился, сквозь алкогольную дымку, в рассказе своего вечернего спутника.
– Моё тебе слово. Я бы и сам не поверил, но люди рассказывали уважаемые, что на одном из островов Гранд Лайна выращивают особый сорт винограда! И вот именно в его лозе содержится… как же это называлось… касрим… какрим, а, не химик я. В общем, если обобщать, то настаивая водку на лозе этого винограда, похмелья не наступит совсем!
Юноша студенческого вида приободрился даже от возможности рассказать слухи.
– Ну и кому оно такое нужно? – Волной второй усомнился Берсерк, пока вся остальная аудитория наблюдала за музыкантами на сцене.
– Ты что, это же прорыв в органической химии, если мы сможем выделить это вещество, то количество выпитого алкоголя на душу населения резко сократится от отпавшей необходимости опохмеляться!
– Мысли: «Мне не нужен повод, чтобы выпить. Не знаю, как про вас».
–––––
– Да, сэр, дело в том, что в одной из лабораторий Стимхолльского института проводят исследование касрима. Это вещество, что содержится в некоторых виноградных лозах, и оно позволяет полностью нейтрализовать похмелье! – Палил герой напропалую.
Даже в полутьме было заметно, насколько подозрительно констебль прищурился, покамест глядел в самые честные на своей памяти глаза.
– Тогда почему вы абсолютно трезвый, а товарищ на вашем плече пребывает без чувств?
– Последняя доза была лишней. Он у нас смелый, решил пройти эксперимент до конца. Я же соскочил, едва ощутил опьянение. Мне завтра на работу идти…
– Хммм…
Мыслительный процесс законника чеканил марш по извилинам, пытаясь понять, в каком месте из него стригут лысого. Но он и сам не был химиком, так что про каприм был не в курсе. Не говоря уж про исковерканное название из уст наёмника. Но на Стимхолле проводились и не такие, по своей странности, исследования. В конце концов, гранты выделялись даже, – внимание, – на растворимую в воде бумагу. Вот уж смысл чего настойчиво ускользал из голов всех не вовлечённых в процесс исследований.
– А так как моему товарищу было бы неплохо оказаться в своей кровати, то, с вашего позволения…
– Стоять! – Вновь рявкнул мужчина в форме – Одного Вас в таком состоянии отпускать нельзя.
– Мысли: «Ты или проскользил по лезвию ножа, или напоролся на него».
– Так что пройдёмте со мной!
Констебль отвёл Персиваля к наряду, где снова прозвучала та же наглая история лживая, но, на удивление, её проглотили даже сейчас. Отныне наёмник стоял в окружении семи человек и гадал, насмехаются над ним сейчас, али нет.
– Густав, подгони карету, доставь этих господ по названному адресу. У нас в этом районе бандит шастает, не хватало ещё, чтобы потом тело прикреплять к материалам дела.
Паровой механизм на колёсах с механическим кучером остановился возле Персиваля с его спутником, оставляя гадать, кто сейчас больший дурак. Наёмник, что добровольно сядет в карету, или законники, у которых на ночное время суток голова и так оказалась забитой другим вопросом, и те не стали проверять лишний раз информацию. Но риск – дело благородное, посему Монселе уложил ношу на стул и уселся рядом, поблагодарив господ в синем за верную службу, назвал адрес возле порта. Паровой кучер переварил новую информацию и хлестнул медных коней, хотя в этом не было абсолютно никакой необходимости.
–––––
Бар был завален людьми доверху, что, – обычно пустой, – столик Персиваля нашёл гостей сверх обыденной меры.
– Да, ладно, не бывает такого. – Наёмник усомнился, сквозь алкогольную дымку, в рассказе своего вечернего спутника.
– Моё тебе слово. Я бы и сам не поверил, но люди рассказывали уважаемые, что на одном из островов Гранд Лайна выращивают особый сорт винограда! И вот именно в его лозе содержится… как же это называлось… касрим… какрим, а, не химик я. В общем, если обобщать, то настаивая водку на лозе этого винограда, похмелья не наступит совсем!
Юноша студенческого вида приободрился даже от возможности рассказать слухи.
– Ну и кому оно такое нужно? – Волной второй усомнился Берсерк, пока вся остальная аудитория наблюдала за музыкантами на сцене.
– Ты что, это же прорыв в органической химии, если мы сможем выделить это вещество, то количество выпитого алкоголя на душу населения резко сократится от отпавшей необходимости опохмеляться!
– Мысли: «Мне не нужен повод, чтобы выпить. Не знаю, как про вас».
–––––
– Да, сэр, дело в том, что в одной из лабораторий Стимхолльского института проводят исследование касрима. Это вещество, что содержится в некоторых виноградных лозах, и оно позволяет полностью нейтрализовать похмелье! – Палил герой напропалую.
Даже в полутьме было заметно, насколько подозрительно констебль прищурился, покамест глядел в самые честные на своей памяти глаза.
– Тогда почему вы абсолютно трезвый, а товарищ на вашем плече пребывает без чувств?
– Последняя доза была лишней. Он у нас смелый, решил пройти эксперимент до конца. Я же соскочил, едва ощутил опьянение. Мне завтра на работу идти…
– Хммм…
Мыслительный процесс законника чеканил марш по извилинам, пытаясь понять, в каком месте из него стригут лысого. Но он и сам не был химиком, так что про каприм был не в курсе. Не говоря уж про исковерканное название из уст наёмника. Но на Стимхолле проводились и не такие, по своей странности, исследования. В конце концов, гранты выделялись даже, – внимание, – на растворимую в воде бумагу. Вот уж смысл чего настойчиво ускользал из голов всех не вовлечённых в процесс исследований.
– А так как моему товарищу было бы неплохо оказаться в своей кровати, то, с вашего позволения…
– Стоять! – Вновь рявкнул мужчина в форме – Одного Вас в таком состоянии отпускать нельзя.
– Мысли: «Ты или проскользил по лезвию ножа, или напоролся на него».
– Так что пройдёмте со мной!
Констебль отвёл Персиваля к наряду, где снова прозвучала та же наглая история лживая, но, на удивление, её проглотили даже сейчас. Отныне наёмник стоял в окружении семи человек и гадал, насмехаются над ним сейчас, али нет.
– Густав, подгони карету, доставь этих господ по названному адресу. У нас в этом районе бандит шастает, не хватало ещё, чтобы потом тело прикреплять к материалам дела.
Паровой механизм на колёсах с механическим кучером остановился возле Персиваля с его спутником, оставляя гадать, кто сейчас больший дурак. Наёмник, что добровольно сядет в карету, или законники, у которых на ночное время суток голова и так оказалась забитой другим вопросом, и те не стали проверять лишний раз информацию. Но риск – дело благородное, посему Монселе уложил ношу на стул и уселся рядом, поблагодарив господ в синем за верную службу, назвал адрес возле порта. Паровой кучер переварил новую информацию и хлестнул медных коней, хотя в этом не было абсолютно никакой необходимости.
Карета застучала металлическими колёсами и копытами, унося наёмника прочь.
В точке, что была указана в контракте как место встречи, героя уже поджидали два человека, не самой дружелюбной внешности. Ноша так и не проснулась. Но сколь радостно мгновение было, когда спина могла освободиться от груза и боле с оным никогда не свидеться в общей дороге. Персиваль позволил растянуться молчанию, возникшему под предлогом незамедлительной передачи тела, – будто громадная ворона могла его унести, ежели не поспешить, – и больше взор не бросал на собутыльника, – безусловно, по возникшей легенде. Будь седой герой боле чувственным, был бы шанс у него пропитаться долей жалости к человеку, кой стал родным по пресловутым историям – вполне, сие нельзя исключать, ведь ничто не соединяет людей так, как фантазии о будущем и приукрашивание прошлого.
– Что так долго? – Возмутился один из них.
– Обстоятельства задержали. Посылка, как и просили, один заёмщик, просрочивший все платежи. К вашим услугам. Жив, немного потрёпан, но цел, – оправдался Монселе.
Необязательно было знать людям заказчика, какой ценой и количеством нервов обошёлся перенос тела. Тем более, как по воздуху носом водил, Персиваль чувствовал, насколько анонимность событий была важна сим господам, и ежели прознать они смогут про соучастие сторонних лиц, хоть и вовсе не догадывающихся об истине, неведомо, как много времени Берсерк потратит на новую честную ложь.
– Хорошая работа, наёмник. Надеюсь, ты понимаешь, что мы друг друга не видели, и этой встречи не было.
– Все ваши секреты под надёжной охраной моего безразличия, – заверил Монселе.
Рука в жесте, ещё непримиримом с автоматизмом, прилегла к груди, покуда сердце, – свободное в сравнение с душой, – билось, и лгать безмолвием своим не могло. Наклон корпусом, раззадорившийся в энтузиазме и театральности недавним происшествием, пытался говорить сам за себя о собственной покорности воле человеческого, – а именно, заказчика, – желания и беспамятстве, кое настигнет Берсерка касаемо последних событий, как только контракт считаться станет законченным. Злоупотреблять жестом сим седой герой не стал, и тотчас выпрямился в полный рост, покамест в показательной беззлобности одаривал открытым и, – уже на этом этапе, – равнодушным взглядом присутствующих господ. Ощущение складывалось, будто бы Берсерку достаточно завернуть за угол первый же, дабы и лица, и голоса остались безвылазно позади.
– Мы что-то должны? – Скорее бросили, чем спросили.
– Нет, монету уже господин ростовщик передал, так что, доброго вам, господа, вечера. Не испортите его слишком сильно.
– А этого мы уже обещать не можем.
Вся троица, на треть что была не в сознании, удалилась в направлении порта. Вероятно, что неплательщик покидает Стимхолл не по своему желанию. Но каждый должен осознавать, что, беря деньги в долг, вопрос не только в возврате средств, но и в репутации ростовщика. Герой наблюдал, как его выполненная работа растворяется в темноте, покуда голос в голове давился тихим смехом.
– Да, вот уж действительно, будет, что внукам рассказать.
– Мысли: «А ты планируешь иметь внуков?»
– А кто не планирует. Или, возможно, напишу об этом стихотворение. Чтобы потомки читали и не понимали, какова была первопричина всех развернувшихся событий.
– Мысли: «Тогда уж, лучше внуки. Не хватало, чтобы мысли из одной головы на две персоны долетели до будущих поколений».
– Эй, я, вообще-то, в детстве неплохо сочинял.
В точке, что была указана в контракте как место встречи, героя уже поджидали два человека, не самой дружелюбной внешности. Ноша так и не проснулась. Но сколь радостно мгновение было, когда спина могла освободиться от груза и боле с оным никогда не свидеться в общей дороге. Персиваль позволил растянуться молчанию, возникшему под предлогом незамедлительной передачи тела, – будто громадная ворона могла его унести, ежели не поспешить, – и больше взор не бросал на собутыльника, – безусловно, по возникшей легенде. Будь седой герой боле чувственным, был бы шанс у него пропитаться долей жалости к человеку, кой стал родным по пресловутым историям – вполне, сие нельзя исключать, ведь ничто не соединяет людей так, как фантазии о будущем и приукрашивание прошлого.
– Что так долго? – Возмутился один из них.
– Обстоятельства задержали. Посылка, как и просили, один заёмщик, просрочивший все платежи. К вашим услугам. Жив, немного потрёпан, но цел, – оправдался Монселе.
Необязательно было знать людям заказчика, какой ценой и количеством нервов обошёлся перенос тела. Тем более, как по воздуху носом водил, Персиваль чувствовал, насколько анонимность событий была важна сим господам, и ежели прознать они смогут про соучастие сторонних лиц, хоть и вовсе не догадывающихся об истине, неведомо, как много времени Берсерк потратит на новую честную ложь.
– Хорошая работа, наёмник. Надеюсь, ты понимаешь, что мы друг друга не видели, и этой встречи не было.
– Все ваши секреты под надёжной охраной моего безразличия, – заверил Монселе.
Рука в жесте, ещё непримиримом с автоматизмом, прилегла к груди, покуда сердце, – свободное в сравнение с душой, – билось, и лгать безмолвием своим не могло. Наклон корпусом, раззадорившийся в энтузиазме и театральности недавним происшествием, пытался говорить сам за себя о собственной покорности воле человеческого, – а именно, заказчика, – желания и беспамятстве, кое настигнет Берсерка касаемо последних событий, как только контракт считаться станет законченным. Злоупотреблять жестом сим седой герой не стал, и тотчас выпрямился в полный рост, покамест в показательной беззлобности одаривал открытым и, – уже на этом этапе, – равнодушным взглядом присутствующих господ. Ощущение складывалось, будто бы Берсерку достаточно завернуть за угол первый же, дабы и лица, и голоса остались безвылазно позади.
– Мы что-то должны? – Скорее бросили, чем спросили.
– Нет, монету уже господин ростовщик передал, так что, доброго вам, господа, вечера. Не испортите его слишком сильно.
– А этого мы уже обещать не можем.
Вся троица, на треть что была не в сознании, удалилась в направлении порта. Вероятно, что неплательщик покидает Стимхолл не по своему желанию. Но каждый должен осознавать, что, беря деньги в долг, вопрос не только в возврате средств, но и в репутации ростовщика. Герой наблюдал, как его выполненная работа растворяется в темноте, покуда голос в голове давился тихим смехом.
– Да, вот уж действительно, будет, что внукам рассказать.
– Мысли: «А ты планируешь иметь внуков?»
– А кто не планирует. Или, возможно, напишу об этом стихотворение. Чтобы потомки читали и не понимали, какова была первопричина всех развернувшихся событий.
– Мысли: «Тогда уж, лучше внуки. Не хватало, чтобы мысли из одной головы на две персоны долетели до будущих поколений».
– Эй, я, вообще-то, в детстве неплохо сочинял.
СК Логия.
Подработки – сие не то, чем Персиваль часто промышлял со времён, как оказался вынужден вступить в ряды наёмников. Но всё же время от времени брался за сторонние работы. Самым грустным оставался факт, что за исполнение оных герой не приближался к своей свободе, но часто контракты на стороне носили малосущественный характер, а вот оплачивались – значительно лучше, чем контора наёмников выдавала гонорары за труды. С Монселе связались напрямую, попросили встречи в одном из зданий среднего острова. Уже на подходе к назначенному прибежищу переговоров герой начал подозревать, что место было выбрано не самое обычное, и непопулярное, среди местных обывателей. Но в условиях острова сложно было ожидать чего-то более ординарного. В конце концов, кто захочет принимать наёмника у себя дома, кроме как если человек являлся хорошо известным связями с людьми профессии сомнительной легальности. Здание было в достатке ухоженным, но было видно, что здесь никто не проживает какое-то время, – по меньшей мере, пару месяцев. Дверь открытой оказалась нараспашку, и предложением своим открытым впускала гостя. Тишина обступала плотным одеялом, нарушаемая лишь стуком сапог по каменному полу. Прошёл широкий вестибюль, наёмник подобрался к лестнице на второй этаж, когда серый взор его стал приобретать золотистый оттенок. Мир начал преображаться на глазах, буквально, показывая образы душ и мыслей людей. Но беглый взгляд по дому не выявил никого живого.
– Не пришли ещё? Что за мода у заказчиков, вечно опаздывают.
– Мысли: «Это обычная практика. Так показывают превосходство над собеседником, что тебя вынуждают смирно ждать».
– Просто развернусь и уйду. Делать мне больше нечего.
Но вопреки словам герой начал подниматься по лестнице, продолжал осматривать потусторонним светом замкнутое пространство. Но ничего нового так и не было выявлено. Когда Берсерк вышел на второй этаж, там внимание привлекала одна открытая дверь, что выделялась среди прочих закрытых. Из свободного проёма выливался свет улицы, вместе с шумом жизни внешней. Подошёл к сему порталу обыденному, герой аккуратно заглянул внутрь и начал подозревать что-то неладное ещё до того, как мир вокруг резко и бесшумно не скрылся за непроглядной пеленой. Мешок оказался на голове в одно мгновение, что стало предисловием к хватке на руках, словно тиски, удерживающие наёмника в беспомощном, – точно уж сказать, что наполовину, – положении. Персиваль принялся вырываться из хватки, раскачиваясь из стороны в сторону. Сила Бьёде отозвалась со всем присущим ей энтузиазмом, насколько безразличная сила вообще могла им обладать, и позволила беловолосому юноше преодолеть физический предел, – как минимум, разорвать захват. Утяжки на горловине мешка помешали бы герою, если бы не резкая слабость в конечностях. Сначала отказали ноги, вслед за ними – руки, и вот уже тело падало на пол без сознания.
– Мысли: «Подн… Пер… ты…»
Отголоски последние, за кои Персиваль пытался ухватиться дрожащими пальцами, пока оные хватали участки одежды где-то у себя на груди, были непозволительно обрывочными для оплаты тех сил, что были приложены наёмником для прислушивания. Берсерк в абсолютной уверенности пребывал, что мог бы провести полноценный разговор, в рамках информативности для них обоих, прежде чем последние всполохи сознания померли бы. Но возгласы, что засели, крепли и слились с разумом младого героя, пробивались до пункта приёма и обработки будто через бетонную стену глухую, и не имели возможности, проникнув через возрастные щели, собраться воедино.
Подработки – сие не то, чем Персиваль часто промышлял со времён, как оказался вынужден вступить в ряды наёмников. Но всё же время от времени брался за сторонние работы. Самым грустным оставался факт, что за исполнение оных герой не приближался к своей свободе, но часто контракты на стороне носили малосущественный характер, а вот оплачивались – значительно лучше, чем контора наёмников выдавала гонорары за труды. С Монселе связались напрямую, попросили встречи в одном из зданий среднего острова. Уже на подходе к назначенному прибежищу переговоров герой начал подозревать, что место было выбрано не самое обычное, и непопулярное, среди местных обывателей. Но в условиях острова сложно было ожидать чего-то более ординарного. В конце концов, кто захочет принимать наёмника у себя дома, кроме как если человек являлся хорошо известным связями с людьми профессии сомнительной легальности. Здание было в достатке ухоженным, но было видно, что здесь никто не проживает какое-то время, – по меньшей мере, пару месяцев. Дверь открытой оказалась нараспашку, и предложением своим открытым впускала гостя. Тишина обступала плотным одеялом, нарушаемая лишь стуком сапог по каменному полу. Прошёл широкий вестибюль, наёмник подобрался к лестнице на второй этаж, когда серый взор его стал приобретать золотистый оттенок. Мир начал преображаться на глазах, буквально, показывая образы душ и мыслей людей. Но беглый взгляд по дому не выявил никого живого.
– Не пришли ещё? Что за мода у заказчиков, вечно опаздывают.
– Мысли: «Это обычная практика. Так показывают превосходство над собеседником, что тебя вынуждают смирно ждать».
– Просто развернусь и уйду. Делать мне больше нечего.
Но вопреки словам герой начал подниматься по лестнице, продолжал осматривать потусторонним светом замкнутое пространство. Но ничего нового так и не было выявлено. Когда Берсерк вышел на второй этаж, там внимание привлекала одна открытая дверь, что выделялась среди прочих закрытых. Из свободного проёма выливался свет улицы, вместе с шумом жизни внешней. Подошёл к сему порталу обыденному, герой аккуратно заглянул внутрь и начал подозревать что-то неладное ещё до того, как мир вокруг резко и бесшумно не скрылся за непроглядной пеленой. Мешок оказался на голове в одно мгновение, что стало предисловием к хватке на руках, словно тиски, удерживающие наёмника в беспомощном, – точно уж сказать, что наполовину, – положении. Персиваль принялся вырываться из хватки, раскачиваясь из стороны в сторону. Сила Бьёде отозвалась со всем присущим ей энтузиазмом, насколько безразличная сила вообще могла им обладать, и позволила беловолосому юноше преодолеть физический предел, – как минимум, разорвать захват. Утяжки на горловине мешка помешали бы герою, если бы не резкая слабость в конечностях. Сначала отказали ноги, вслед за ними – руки, и вот уже тело падало на пол без сознания.
– Мысли: «Подн… Пер… ты…»
Отголоски последние, за кои Персиваль пытался ухватиться дрожащими пальцами, пока оные хватали участки одежды где-то у себя на груди, были непозволительно обрывочными для оплаты тех сил, что были приложены наёмником для прислушивания. Берсерк в абсолютной уверенности пребывал, что мог бы провести полноценный разговор, в рамках информативности для них обоих, прежде чем последние всполохи сознания померли бы. Но возгласы, что засели, крепли и слились с разумом младого героя, пробивались до пункта приёма и обработки будто через бетонную стену глухую, и не имели возможности, проникнув через возрастные щели, собраться воедино.
Под тщетностью бытия, покуда жизнь начала казаться огнём от спички, Монселе даже задумался, каково, на самом деле, Бенну в раскладе дел тех, в которых они оба увязли. И сие было последнее чирканье лучиной, прежде чем мир реальный перестал существовать для седовласого наёмника. Человек, кой причастен был к умышленному нападению, обладал умением защищаться от сил по ту сторону реальности, и вдобавок оный умудрился заглушить голос Бенна. Мрак перед глазами стал гуще. Срочно несите премию Дарвина, ведь иного уничтожения Беспощадного, боле глупого и лёгкого, застать вам дано не будет. Как надёжна и красочна жизнь всё же наша, покамест не завернёт она нас за угол ближайший, за коим то ли враг, то ли друг притаиться с ножом способен тише стоячей воды, невидимее самого воздуха. В самом деле, было удивительным ожидать кого-то, раз волей пустое пространство ощупывалось и ничего в себе не показало. Так что простим героя юного, позволим ошибку ему на будущее учесть, тем самым опыт подкопить для свершений больших. Да поднимем с земли оброненную броню сюжетную – только поглядите, как она переливается и ликованием, и возмущения, и как непроглядная темнота, от коей будто бы мерзкий холод отражался, степенно сменяться стала на серый пейзаж. Веки бледные вновь приподнялись, открыли проходим тусклому взору посеревшему, и юноша под приливом паники вдохнул куда больше воздуха, чем мог бы желать при обыденном течении жизни. Голова оного завертелась из стороны в сторону, – младой юноша вспомнить пытался, точно ли произошедшее имело место быть, али всё это проказы, кем-то навеянные. Вдруг всё, что было и сейчас пребывает, один сон сплошной, и переживать не за что. Но ноющая боль в зоне шеи не давала усомниться, перенеслась вместе с человеком, куда бы то ни было. Герой оказался посреди Леса и не обладал нужными ориентирами, дабы понять местоположение, – ежели сие уместно обозначить определением подобным, – ни точно, ни хотя бы относительно Дома. Хоть о последнем обедневшим разумом, в моменте, и в раз очередной, с телесной жизнью попрощавшимся, Берсерк смекнул сразу. Всё же уподобленные виды не каждому доступны, а погрузить оные в забытье – и вовсе невозможно. Связавшись однажды, даже не по воле своей или просто-напросто по рождению, – становишься связанным навсегда. Туман серый обступал со всех сторон, пока щелчки ножниц на ветвях и корнях не дали усомниться в положении.
– Если ты будешь столь беспечен, ты станешь лёгкой мишенью, – повисло предупреждение в пространстве.
И кто скажет, чем наполненным. Ни чувства, ни ощущения – ничто не поддаётся описанию, покуда в месте этом находишься. А ежели задумываться о том много, то и дышать станет сложнее, и смотреть больнее. И надо ли сие простому смертному. Голос сзади не принадлежал никому из знакомых фигур ни на одном шахматной стороне доски, чтобы герой позволил себе не обернуться на источник слов. Сохранять каменное выражение, дабы безропотнее казаться, не пришлось, ведь внезапность событий и новые явления и без того превосходно делали из Персиваля бледную статую без эмоций и норова. Пред наёмником предстала невысокая фигура, что покрыта шрамами была до степени такой, что живого места не представлялось возможным найти, – и говорим мы об открытой коже, ведь одежда была вполне обыденной для простого работяги с любого завода на Стимхолл.
– Кто ты? – Ровным тоном вопрос задал Берсерк.
– Если ты будешь столь беспечен, ты станешь лёгкой мишенью, – повисло предупреждение в пространстве.
И кто скажет, чем наполненным. Ни чувства, ни ощущения – ничто не поддаётся описанию, покуда в месте этом находишься. А ежели задумываться о том много, то и дышать станет сложнее, и смотреть больнее. И надо ли сие простому смертному. Голос сзади не принадлежал никому из знакомых фигур ни на одном шахматной стороне доски, чтобы герой позволил себе не обернуться на источник слов. Сохранять каменное выражение, дабы безропотнее казаться, не пришлось, ведь внезапность событий и новые явления и без того превосходно делали из Персиваля бледную статую без эмоций и норова. Пред наёмником предстала невысокая фигура, что покрыта шрамами была до степени такой, что живого места не представлялось возможным найти, – и говорим мы об открытой коже, ведь одежда была вполне обыденной для простого работяги с любого завода на Стимхолл.
– Кто ты? – Ровным тоном вопрос задал Берсерк.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)