За бортом кипела жизнь в самом её извращенном проявлении: раскалённые камни, бурлящая от подводных вулканов вода, ядовито-серные испарения и людские крики. Но здесь, внутри бронированного судна, царила почти стерильная тишина. Огромный галеон торговца был спроектирован так, чтобы изолировать своего хозяина от любых неудобств внешнего мира. Система вентиляции, работающая на редких охлаждающих кристаллах и механизмах, поддерживала в помещениях приятную прохладу.
Зеро сидела в глубоком кожаном кресле, подтянув одну ногу к груди. На её колене лежал массивный фолиант в потрепанной обложке — хроники падения одного из государств Норт Блю. Её правая, живая рука медленно скользила по пожелтевшим страницам, впитывая строчку за строчкой. Левая рука... левая рука безжизненно лежала на подлокотнике. Искусно сделанный протез. Полированный металл, идеально подкованные шарниры. Босс не поскупился на эту игрушку, когда выкупил её из темниц Кселариса.
«Любая империя строится на крови тех, кто верил её правителям» — гласила строчка в книге. Зеро усмехнулась. Это было сильно похоже на то, что она пережила лично — успех рабовладельцев строился на жертвах их подчинённых. Достанешь больше угля — сделаешь хозяина богаче. А когда твоя спина пострадает настолько, что не сможет разогнуться, тебя быстро заменят.
Тишину нарушил настойчивый стук в дверь.
— Войди, — голос Зеро прозвучал сухо, без интонации.
Дверь приоткрылась, и на пороге возник один из прислужников Босса. Мужчина старался не смотреть ей в глаза. Вся команда этого галеона знала, кто такая Зеро. Они видели, как она работает. Видели кровь на её клинке и полное, абсолютное равнодушие на лице, когда она перешагивала через остывающие трупы должников своего хозяина.
— Госпожа Зеро... — голос слуги слегка дрогнул. — Хозяин ожидает вас в своем кабинете. У него появилось... срочное поручение.
Зеро не удостоила его взглядом. Она аккуратно заложила страницу шелковой лентой, закрыла фолиант и отложила его на небольшой столик. Затем медленно поднялась и правой рукой подхватила свой меч, привычным движением закрепляя ножны на поясе.
Верхние уровни сияли золотом, красным деревом и дорогими коврами. Но стоило Зеро пройти мимо вентиляционных шахт, ведущих в трюм, как до неё донеслись сдавленные стоны. В тесных клетках сидели новые «приобретения» Босса — сломанные и отчаявшиеся люди. Зеро прошла мимо шахт, даже не замедлив шага. Ни капли жалости. Ни единого укола совести. Она тоже когда-то была внизу, но выжила, перерезав глотку своему хозяину. И нынешнего босса, когда он перестанет быть полезным, ждёт та же участь.
Две тяжелые двери распахнулись перед ней. Кабинет Босса был огромным. Панорамные окна за его спиной открывали вид на пылающий Садотоп, а воздух здесь был густым от сизого дыма дорогих сигар и аромата крепкого коньяка.
Торговец сидел за широким столом из темного дерева, заваленным долговыми расписками, картами и досье. Мужчина лет пятидесяти. Седина уже тронула его виски, но в движениях чувствовалась властная энергия. На его пальцах блестели массивные перстни — каждый стоил больше, чем жизнь целого города где-нибудь в Ист Блю.
— А, Зеро. Проходи, моя дорогая, проходи, — Босс откинулся на спинку кресла, выпуская изо рта густое облако дыма. Его голос был заботливым, но за этой мягкостью скрывалась хватка безжалостного дельца. — Надеюсь, я не сильно оторвал тебя от твоих исторических изысканий?
Он махнул рукой в сторону кресла напротив себя, но Зеро осталась стоять, сложив руки на груди.
— Ближе к делу, — ровно произнесла она, без капли уважения.
Торговца никогда не задевала её дерзость. Наоборот, он часто воспринимал её холодность как забавную черту своей любимой «игрушки». Он усмехнулся, стряхивая пепел в хрустальную пепельницу.
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн, 1 путь]. Садотоп. 3 остров
— Как всегда, само очарование и прагматичность, — Босс подался вперед, опираясь локтями о стол. — Наши осведомители только что принесли мне крайне любопытную информацию. На этот проклятый кусок камня прибыл новый корабль. Судно потрепано льдами, им нужен ремонт и настройка компаса. Ничего необычного, верно? Очередные неудачники, застрявшие в транзите.
Он выдержал паузу, доставая из-под вороха бумаг одинокий лист с нечеткой фотографией и сводкой.
— Но вот капитан этого судна... Это настоящий алмаз, Зеро. Девушка. Белые волосы, ходит в наряде горничной.
Зеро слегка приподняла бровь, но промолчала. Горничная-капитан? Это звучало как дешевая шутка из паршивого романа.
— Её зовут Шинохара Мэй, — продолжил торговец, постукивая пальцем по фотографии. — Бывший рекрут, участвовавший в секретном правительственном эксперименте. Дезертир. Но что самое вкусное — она каким-то образом оказалась связана с пиратами Чёрного Лотоса. Йонко.
В глазах Босса зажегся алчный блеск. Это был взгляд человека, который видит не живое существо, а гору золота.
— Представляешь, сколько информации в её голове? Представляешь, сколько людей в Новом Мире, Дозоре и Подполье готовы отдать состояние только за то, чтобы заполучить её живой? За неё назначена огромная цена в узких кругах. Эта девчонка — ходячий банк.
Зеро медленно подошла к столу и посмотрела на лист бумаги. Лицо на фотографии было хмурым, напряженным. В глазах этой Шинохары Мэй не было страха. Был только холод и какая-то скрытая, сдерживаемая ярость.
— Если мы говорим о человеке, который имеет сотрудничество с Йонко, дело не должно быть простым...
— Именно поэтому я посылаю тебя, моя лучшая инвестиция. Мои обычные псы годятся только на то, чтобы ломать ноги местным мазохистам и выбивать долги из трясущихся лавочников. Эта Мэй убьет их прежде, чем они успеют достать кандалы. Мне нужен кто-то, кто сможет сломать её сопротивление.
Он поднялся из кресла, медленно обошел стол и остановился рядом с Зеро. От него разило дорогим табаком и вином.
— Слушай меня внимательно, Зеро. Она нужна мне живой. Я не смогу продать труп за те деньги, на которые рассчитываю. Если она будет брыкаться — можешь пустить ей кровь. Можешь искалечить. Отрежь ей пальцы, проткни плечи, перережь сухожилия на ногах, чтобы она не могла бежать. Делай с ней что угодно, чтобы сломить её волю, но к вечеру она должна сидеть в моем трюме. Дышащая.
Зеро перевела взгляд с лица Босса на фотографию. Очередной кусок мяса на продажу. Её не волновала судьба этой девушки, даже если она подружка йонко. Если приказ — сломать и притащить, она сделает это быстро, без вопросов. В конце концов, хорошая работа — гарантия того, что Босс продолжит оплачивать её комфорт.
— Где она сейчас? — сухо спросила мечница, забирая листок со стола.
— Бродит по портовому городу. Ищет матросов и всё в этом духе, — Босс самодовольно хмыкнул. — Мои люди уже следят за ней, тебе дадут координаты. Иди и принеси мне мой товар.
Зеро молча кивнула. Она развернулась на каблуках и направилась к выходу из кабинета. Просто вышла в коридор, оставив позади прохладный воздух кабинета.
** *** **
Смотря на суету каменного порта, Шинохара прокручивала в голове события последних дней. Фрельйорд, ледяной трюм, предательство Бёрка, кандалы... и розововолосая девчонка-киборг, которая ураганом сорвала все планы работорговцев. Мэй не любила громких слов, презирала сантименты и вряд ли бы когда-нибудь ответила бы на желания Джинкс. Но факты оставались фактами: если бы не майор Революционной Армии, Мэй сейчас не стояла бы на этой палубе свободной.
«Бэдлак»
Да, именно так она назовет этот корабль. В честь Джинкс Бэдлак. Это был не жест внезапной привязанности, а холодная констатация долга. Дань уважения той хаотичной силе, которая помогла ей не сломаться и вырваться из очередных оков. Корабль, отнятый у работорговца, теперь будет носить имя той, кто ненавидит рабство больше всего на свете. Иронично.
Он выдержал паузу, доставая из-под вороха бумаг одинокий лист с нечеткой фотографией и сводкой.
— Но вот капитан этого судна... Это настоящий алмаз, Зеро. Девушка. Белые волосы, ходит в наряде горничной.
Зеро слегка приподняла бровь, но промолчала. Горничная-капитан? Это звучало как дешевая шутка из паршивого романа.
— Её зовут Шинохара Мэй, — продолжил торговец, постукивая пальцем по фотографии. — Бывший рекрут, участвовавший в секретном правительственном эксперименте. Дезертир. Но что самое вкусное — она каким-то образом оказалась связана с пиратами Чёрного Лотоса. Йонко.
В глазах Босса зажегся алчный блеск. Это был взгляд человека, который видит не живое существо, а гору золота.
— Представляешь, сколько информации в её голове? Представляешь, сколько людей в Новом Мире, Дозоре и Подполье готовы отдать состояние только за то, чтобы заполучить её живой? За неё назначена огромная цена в узких кругах. Эта девчонка — ходячий банк.
Зеро медленно подошла к столу и посмотрела на лист бумаги. Лицо на фотографии было хмурым, напряженным. В глазах этой Шинохары Мэй не было страха. Был только холод и какая-то скрытая, сдерживаемая ярость.
— Если мы говорим о человеке, который имеет сотрудничество с Йонко, дело не должно быть простым...
— Именно поэтому я посылаю тебя, моя лучшая инвестиция. Мои обычные псы годятся только на то, чтобы ломать ноги местным мазохистам и выбивать долги из трясущихся лавочников. Эта Мэй убьет их прежде, чем они успеют достать кандалы. Мне нужен кто-то, кто сможет сломать её сопротивление.
Он поднялся из кресла, медленно обошел стол и остановился рядом с Зеро. От него разило дорогим табаком и вином.
— Слушай меня внимательно, Зеро. Она нужна мне живой. Я не смогу продать труп за те деньги, на которые рассчитываю. Если она будет брыкаться — можешь пустить ей кровь. Можешь искалечить. Отрежь ей пальцы, проткни плечи, перережь сухожилия на ногах, чтобы она не могла бежать. Делай с ней что угодно, чтобы сломить её волю, но к вечеру она должна сидеть в моем трюме. Дышащая.
Зеро перевела взгляд с лица Босса на фотографию. Очередной кусок мяса на продажу. Её не волновала судьба этой девушки, даже если она подружка йонко. Если приказ — сломать и притащить, она сделает это быстро, без вопросов. В конце концов, хорошая работа — гарантия того, что Босс продолжит оплачивать её комфорт.
— Где она сейчас? — сухо спросила мечница, забирая листок со стола.
— Бродит по портовому городу. Ищет матросов и всё в этом духе, — Босс самодовольно хмыкнул. — Мои люди уже следят за ней, тебе дадут координаты. Иди и принеси мне мой товар.
Зеро молча кивнула. Она развернулась на каблуках и направилась к выходу из кабинета. Просто вышла в коридор, оставив позади прохладный воздух кабинета.
** *** **
Смотря на суету каменного порта, Шинохара прокручивала в голове события последних дней. Фрельйорд, ледяной трюм, предательство Бёрка, кандалы... и розововолосая девчонка-киборг, которая ураганом сорвала все планы работорговцев. Мэй не любила громких слов, презирала сантименты и вряд ли бы когда-нибудь ответила бы на желания Джинкс. Но факты оставались фактами: если бы не майор Революционной Армии, Мэй сейчас не стояла бы на этой палубе свободной.
«Бэдлак»
Да, именно так она назовет этот корабль. В честь Джинкс Бэдлак. Это был не жест внезапной привязанности, а холодная констатация долга. Дань уважения той хаотичной силе, которая помогла ей не сломаться и вырваться из очередных оков. Корабль, отнятый у работорговца, теперь будет носить имя той, кто ненавидит рабство больше всего на свете. Иронично.
Мэй перевела взгляд на город. Садотоп жил своей больной жизнью. Грузчики с ожогами на спинах таскали тяжелые ящики, стражники в легких доспехах лениво переругивались у таможенных постов, а в тени скал мелькали мрачные фигуры, чьи намерения вряд ли имели хоть что-то общее с законом.
Внезапно шестое чувство, называемое в широких кругах паранойей, заставило горничную внутренне сжаться. Мэй скользнула взглядом по толпе на причале — там, у нагромождения пустых бочек, стоял человек. Он не работал, не торговался и не искал отдыха. Он просто смотрел на её корабль. Точнее, он смотрел прямо на неё. Это не был взгляд парня, оценивающего красивую девушку в странном наряде. Это был взгляд оценщика, прикидывающего стоимость товара.
Мэй не отвела глаз, ответив ему тяжелым, ледяным взором, от которого у обычного человека по спине пробежал бы холодок, несмотря на адскую жару Садотопа.
— Капитан? — раздался хрипловатый голос прямо за её спиной.
Шинохара разорвала зрительный контакт с незнакомцем на причале и повернулась к подошедшему. Это был Карл — один из старших матросов в её новоиспеченной команде. Его лицо блестело от пота, а на шее висело грязное полотенце.
— Что такое, Карл?
— Я осмотрел трюм и такелаж вместе с ребятами, — матрос нервно сглотнул, всё ещё не привыкнув к холодному тону своей новой начальницы. — Нам придется встать здесь хотя бы на пару дней. Запасы пресной воды на исходе, из-за жары бочки начали рассыхаться. Провизии кот наплакал. И по мелочам: нужно залатать пару пробоин выше ватерлинии и заменить часть тросов после тех северных штормов. Если выйдем в море сейчас — далеко не утянем.
Мэй молча выслушала доклад, оценивая ситуацию. Карл был прав. Их переход от Фрельйорда до Садотопа больше напоминал выживание, чем плавание. Управлять таким судном тем крошечным составом, что у неё остался, было сущим кошмаром. Половину пути им приходилось работать за троих, почти не смыкая глаз.
Горничная коротко кивнула.
— Принято. Начинайте ремонтные работы своими силами, закупайте всё необходимое, но держитесь ближе к причалу, — Мэй поправила ножны с катаной на поясе. — Я пойду в город.
— На разведку, мэм? — уточнил Карл.
— За людьми, — сухо ответила Шинохара. — Нам нужен полноценный экипаж. С таким недобором мы не дойдем до Кселариса.
Бросив последний взгляд на портовые доски — туда, где секунду назад стоял подозрительный соглядатай, теперь уже растворившийся в толпе, — Мэй уверенно зашагала в сторону сходней.
** *** **
Улицы Садотопа дышали жаром, словно город был построен на крышке гигантского котла. Мэй двигалась по извилистым переулкам, намеренно избегая широких площадей и патрулей нового короля — Бэда Батто. Искать экипаж через официальную гильдию было бы равносильно явке с повинной. Бывший солдат, дезертир и человек, чье имя всплывало в связи с пиратами Чёрного Лотоса — с таким послужным списком ей была прямая дорога в камеру. Ей нужны были люди из тени. Те, кто не задает лишних вопросов, если им вовремя платят.
А такие люди обычно обитали на самом дне.
Таверна «Ржавый гвоздь» (если честно, Мэй не разобрала выцветшие буквы, поэтому сама придумала это название) находилась в полуподвальном помещении. Стоило Мэй толкнуть тяжелую дверь, как на неё обрушилась волна спертого воздуха, пропитанного запахом алкоголя, дешевого табака и застарелого пота. В полумраке копошились тени — здесь, вдали от глаз реформаторов, собирались отбросы, искренне тосковавшие по эпохе страданий. Те, для кого чужая боль всё ещё была лучшей приправой к выпивке.
Шинохара, не привлекая к себе лишнего внимания, прошла к барной стойке. Её форма горничной вызвала несколько оценивающих взглядов, но холодная уверенность в осанке и рука, небрежно лежащая на рукояти катаны, быстро отбили у местных завсегдатаев желание знакомиться ближе.
Она едва успела заказать стакан воды, как в дальнем углу таверны раздался грохот опрокинутого стола, звон разбитого стекла и сдавленный вскрик.
Внезапно шестое чувство, называемое в широких кругах паранойей, заставило горничную внутренне сжаться. Мэй скользнула взглядом по толпе на причале — там, у нагромождения пустых бочек, стоял человек. Он не работал, не торговался и не искал отдыха. Он просто смотрел на её корабль. Точнее, он смотрел прямо на неё. Это не был взгляд парня, оценивающего красивую девушку в странном наряде. Это был взгляд оценщика, прикидывающего стоимость товара.
Мэй не отвела глаз, ответив ему тяжелым, ледяным взором, от которого у обычного человека по спине пробежал бы холодок, несмотря на адскую жару Садотопа.
— Капитан? — раздался хрипловатый голос прямо за её спиной.
Шинохара разорвала зрительный контакт с незнакомцем на причале и повернулась к подошедшему. Это был Карл — один из старших матросов в её новоиспеченной команде. Его лицо блестело от пота, а на шее висело грязное полотенце.
— Что такое, Карл?
— Я осмотрел трюм и такелаж вместе с ребятами, — матрос нервно сглотнул, всё ещё не привыкнув к холодному тону своей новой начальницы. — Нам придется встать здесь хотя бы на пару дней. Запасы пресной воды на исходе, из-за жары бочки начали рассыхаться. Провизии кот наплакал. И по мелочам: нужно залатать пару пробоин выше ватерлинии и заменить часть тросов после тех северных штормов. Если выйдем в море сейчас — далеко не утянем.
Мэй молча выслушала доклад, оценивая ситуацию. Карл был прав. Их переход от Фрельйорда до Садотопа больше напоминал выживание, чем плавание. Управлять таким судном тем крошечным составом, что у неё остался, было сущим кошмаром. Половину пути им приходилось работать за троих, почти не смыкая глаз.
Горничная коротко кивнула.
— Принято. Начинайте ремонтные работы своими силами, закупайте всё необходимое, но держитесь ближе к причалу, — Мэй поправила ножны с катаной на поясе. — Я пойду в город.
— На разведку, мэм? — уточнил Карл.
— За людьми, — сухо ответила Шинохара. — Нам нужен полноценный экипаж. С таким недобором мы не дойдем до Кселариса.
Бросив последний взгляд на портовые доски — туда, где секунду назад стоял подозрительный соглядатай, теперь уже растворившийся в толпе, — Мэй уверенно зашагала в сторону сходней.
** *** **
Улицы Садотопа дышали жаром, словно город был построен на крышке гигантского котла. Мэй двигалась по извилистым переулкам, намеренно избегая широких площадей и патрулей нового короля — Бэда Батто. Искать экипаж через официальную гильдию было бы равносильно явке с повинной. Бывший солдат, дезертир и человек, чье имя всплывало в связи с пиратами Чёрного Лотоса — с таким послужным списком ей была прямая дорога в камеру. Ей нужны были люди из тени. Те, кто не задает лишних вопросов, если им вовремя платят.
А такие люди обычно обитали на самом дне.
Таверна «Ржавый гвоздь» (если честно, Мэй не разобрала выцветшие буквы, поэтому сама придумала это название) находилась в полуподвальном помещении. Стоило Мэй толкнуть тяжелую дверь, как на неё обрушилась волна спертого воздуха, пропитанного запахом алкоголя, дешевого табака и застарелого пота. В полумраке копошились тени — здесь, вдали от глаз реформаторов, собирались отбросы, искренне тосковавшие по эпохе страданий. Те, для кого чужая боль всё ещё была лучшей приправой к выпивке.
Шинохара, не привлекая к себе лишнего внимания, прошла к барной стойке. Её форма горничной вызвала несколько оценивающих взглядов, но холодная уверенность в осанке и рука, небрежно лежащая на рукояти катаны, быстро отбили у местных завсегдатаев желание знакомиться ближе.
Она едва успела заказать стакан воды, как в дальнем углу таверны раздался грохот опрокинутого стола, звон разбитого стекла и сдавленный вскрик.
Мэй повернула голову.
Здоровенный, лысый мужчина с татуировкой в виде паутины на всю шею, пьяный до невменяемости, прижал к стене щуплого, ничем не примечательного парня. В руке амбала блеснул кривой разделочный нож. Он не пытался убить свою жертву сразу — это было бы слишком скучно для истинного сына Садотопа. Вместо этого он медленно, с наслаждением садиста, водил лезвием по плечу парня, распарывая ткань рубашки и оставляя тонкие, кровоточащие порезы.
— Ты слишком мягкий для этого острова, щенок! — хрипло ревел пьяница, брызгая слюной. — Новый король хочет сделать нас травоядными? Чушь! При госпоже Холо с тебя бы уже заживо сняли кожу за то, что ты пролил моё пиво! Поплачь для меня, давай! Покричи!
Парень тихо скулил от боли и страха, тщетно пытаясь вырваться из стальной хватки. Остальные посетители таверны либо равнодушно отворачивались, либо с ухмылками наблюдали за бесплатным шоу.
Мэй почувствовала, как внутри закипает раздражение.
Бессмысленная, животная жестокость. Использование слабого просто ради извращенного удовольствия. Это напомнило ей Ризли. Напомнило трюм корабля Бёрка. Это было всё то, что она искренне презирала в этом мире.
Мэй не стала кричать или предупреждать. Она просто встала с места и быстро, в пару рывков, сократила дистанцию.
Пьяный садист даже не успел замахнуться для следующего пореза. Шинохара оказалась сбоку от него. Не обнажая клинка, она сделала короткий, жесткий выпад. Тяжелая рукоять катаны с глухим хрустом врезалась амбалу прямо под ребра, в солнечное сплетение, выбивая из легких весь воздух. Мужчина судорожно распахнул рот, выронив нож, и его хватка ослабла. В ту же секунду Мэй развернулась на каблуках и с размаху ударила его ногой по затылку. Гибкость профессиональной гимнастки. Или достойной горничной...
Удар был рассчитан идеально. Никакой пробитой черепушки и лишней крови — только чистый, глубокий нокаут. Огромная туша садиста рухнула на пол таверны, как мешок с песком.
В таверне на секунду повисла тишина, но затем все снова вернулись к своим кружкам. Кому-то набили морду. Обычный вторник на Садотопе.
Мэй медленно выдохнула, одернув подол юбки. Затем она перевела взгляд на спасенного парня. Тот зажимал ладонью кровоточащее плечо, а в его широко распахнутых глазах виднелся первобытный ужас. Он смотрел на Мэй, не понимая, кто перед ним — спасительница или новый садист.
Горничная убрала руку с оружия, демонстрируя, что уборка окончена. Её лицо оставалось бесстрастным, но в глубоких глазах не было ни капли той угрозы, что исходила от местного сброда.
— Поднимайся, — ровно произнесла она, не повышая голоса. — Идём. Здесь слишком воняет. На свежем воздухе тебе станет лучше...
** *** **
Воздух в узком переулке был таким же обжигающим, как и на главных улицах, но здесь хотя бы не воняло трактиром. Это был глухой закуток между двумя высокими зданиями. Сюда почти не проникал свет, а звуки шумного порта долетали лишь приглушенным эхом. Ни патрулей, ни пьянчуг. Идеальное место, чтобы перевести дух.
Спасенный парень привалился спиной к шершавой стене и медленно сполз вниз, тяжело дыша. Он зажимал порезанное плечо здоровой рукой, морщась от боли, но в его взгляде читалось прежде всего невероятное облегчение.
— Спасибо... — выдохнул он, поднимая взгляд на Мэй. — Если бы не вы, этот ублюдок пустил бы меня на ленточки просто смеха ради.
Мэй стояла в паре шагов от него, скрестив руки на груди. В полумраке её форма горничной выглядела еще более неуместно, но парню сейчас было явно не до вопросов о моде.
Здоровенный, лысый мужчина с татуировкой в виде паутины на всю шею, пьяный до невменяемости, прижал к стене щуплого, ничем не примечательного парня. В руке амбала блеснул кривой разделочный нож. Он не пытался убить свою жертву сразу — это было бы слишком скучно для истинного сына Садотопа. Вместо этого он медленно, с наслаждением садиста, водил лезвием по плечу парня, распарывая ткань рубашки и оставляя тонкие, кровоточащие порезы.
— Ты слишком мягкий для этого острова, щенок! — хрипло ревел пьяница, брызгая слюной. — Новый король хочет сделать нас травоядными? Чушь! При госпоже Холо с тебя бы уже заживо сняли кожу за то, что ты пролил моё пиво! Поплачь для меня, давай! Покричи!
Парень тихо скулил от боли и страха, тщетно пытаясь вырваться из стальной хватки. Остальные посетители таверны либо равнодушно отворачивались, либо с ухмылками наблюдали за бесплатным шоу.
Мэй почувствовала, как внутри закипает раздражение.
Бессмысленная, животная жестокость. Использование слабого просто ради извращенного удовольствия. Это напомнило ей Ризли. Напомнило трюм корабля Бёрка. Это было всё то, что она искренне презирала в этом мире.
Мэй не стала кричать или предупреждать. Она просто встала с места и быстро, в пару рывков, сократила дистанцию.
Пьяный садист даже не успел замахнуться для следующего пореза. Шинохара оказалась сбоку от него. Не обнажая клинка, она сделала короткий, жесткий выпад. Тяжелая рукоять катаны с глухим хрустом врезалась амбалу прямо под ребра, в солнечное сплетение, выбивая из легких весь воздух. Мужчина судорожно распахнул рот, выронив нож, и его хватка ослабла. В ту же секунду Мэй развернулась на каблуках и с размаху ударила его ногой по затылку. Гибкость профессиональной гимнастки. Или достойной горничной...
Удар был рассчитан идеально. Никакой пробитой черепушки и лишней крови — только чистый, глубокий нокаут. Огромная туша садиста рухнула на пол таверны, как мешок с песком.
В таверне на секунду повисла тишина, но затем все снова вернулись к своим кружкам. Кому-то набили морду. Обычный вторник на Садотопе.
Мэй медленно выдохнула, одернув подол юбки. Затем она перевела взгляд на спасенного парня. Тот зажимал ладонью кровоточащее плечо, а в его широко распахнутых глазах виднелся первобытный ужас. Он смотрел на Мэй, не понимая, кто перед ним — спасительница или новый садист.
Горничная убрала руку с оружия, демонстрируя, что уборка окончена. Её лицо оставалось бесстрастным, но в глубоких глазах не было ни капли той угрозы, что исходила от местного сброда.
— Поднимайся, — ровно произнесла она, не повышая голоса. — Идём. Здесь слишком воняет. На свежем воздухе тебе станет лучше...
** *** **
Воздух в узком переулке был таким же обжигающим, как и на главных улицах, но здесь хотя бы не воняло трактиром. Это был глухой закуток между двумя высокими зданиями. Сюда почти не проникал свет, а звуки шумного порта долетали лишь приглушенным эхом. Ни патрулей, ни пьянчуг. Идеальное место, чтобы перевести дух.
Спасенный парень привалился спиной к шершавой стене и медленно сполз вниз, тяжело дыша. Он зажимал порезанное плечо здоровой рукой, морщась от боли, но в его взгляде читалось прежде всего невероятное облегчение.
— Спасибо... — выдохнул он, поднимая взгляд на Мэй. — Если бы не вы, этот ублюдок пустил бы меня на ленточки просто смеха ради.
Мэй стояла в паре шагов от него, скрестив руки на груди. В полумраке её форма горничной выглядела еще более неуместно, но парню сейчас было явно не до вопросов о моде.
— Этот остров проклят, — продолжил он с горечью, не дожидаясь ответа Шинохары. — Батто пришел к власти, пообещал навести порядок, сделать нас нормальными. Но эти психи из старой гвардии... они никуда не делись! Они прячутся по таким вот дырам и режут тех, кто слабее. Я и мои друзья... мы просто работяги. Мы не хотим никого пытать, не хотим этой крови. Мы просто ищем способ свалить отсюда. Куда угодно! На любое корыто, лишь бы подальше из этого ада. Но никто не берет на борт местных. Все думают, что мы такие же маньяки...
Мэй слушала его эмоциональную речь, сохраняя спокойствие на лице, но душа уже улыбалась. Парень сам пришёл к ней в руки. У него есть друзья. Они отчаялись. Они готовы на любую работу, лишь бы покинуть Садотоп. Они будут держаться за «Бэдлак» мертвой хваткой, потому что для них это — единственный билет на свободу. Идеальное пополнение для команды.
— У меня есть корабль, — негромко, но четко произнесла Мэй. — Нам нужны рабочие руки. Если ты и твои друзья готовы...
Она не успела закончить фразу.
Звука шагов не было. Не было предупреждающего шороха камней или изменения в потоках горячего воздуха. Был только едва уловимый, тихий свист — звук идеально заточенной иглы, рассекающей пространство.
Слова парня оборвались на полуслове. Его глаза неестественно расширились, уставившись куда-то в пустоту. Изо рта вырвался тихий, булькающий хрип. На мгновение Мэй показалось, что он просто поперхнулся воздухом, но затем увидела стальную иглу под его кадыком. Секундой позже из неё толчками хлынула кровь.
Парень даже не успел поднять руки. Он просто завалился на бок, и его кровь начала впитываться в раскаленный камень переулка.
Мэй замерла. В первую секунду её сковал абсолютный, парализующий ступор. Это произошло слишком быстро. Слишком буднично. Человек, которому она только что собиралась подарить новую жизнь, был стерт из реальности за долю секунды.
Из густой, непроницаемой тени в глубине переулка бесшумно выступила фигура.
Это была девушка, в руках которой тускло поблескивала катана. Мэй инстинктивно скользнула взглядом по её фигуре и наткнулась на левую руку незнакомки — это была не живая плоть, а искусно сделанный протез из тёмного металла. Но больше всего Шинохару поразило лицо убийцы.
На нем не было садистского экстаза, свойственного жителям Садотопа. Не было злобы или азарта. Абсолютно пустой, мертвый взгляд человека, для которого перерезать глотку прохожему — всё равно что смахнуть пыль со стола.
— Лишние свидетели ни к чему, — голос Зеро прозвучал сухо и безразлично. — Моему хозяину ты нужна живой, Шинохара Мэй. Пойдем со мной тихо, и мне не придется отрезать тебе ноги для удобства транспортировки.
Мэй посмотрела на остывающее тело парня у своих ног. Еще одна жизнь, выброшенная на помойку. Еще один человек, которого посчитали «расходным материалом» на пути к цели какого-то ублюдка, возомнившего себя хозяином чужих судеб.
Шок отступил, а на его место хлынула ярость.
Это была не просто злость. Это был гнев Берсерка, который сжигал всё внутри, заставляя кровь кипеть. Перед её глазами пронеслись лица тех, кто умирал на экспериментальном фрегате. Лицо Ризли. И теперь — эта девушка, которая убила невинного парня, просто желающего спокойной жизни.
Правая рука горничной легла на рукоять взрывомеча. Костяшки пальцев побелели. Воздух вокруг Мэй, казалось, задрожал не только от жары Садотопа, но и от чудовищного напряжения, исходящего от её тела. Красные глаза сейчас вспыхнули, превратившись в два огонька.
— Тихо? — голос Мэй сорвался на шепот. Она медленно вытянула клинок из ножен. — Ты совершила ошибку, придя за мной.
Ярость стала топливом. Узкий, зажатый между каменными стенами переулок не оставлял пространства для сложных маневров, но Шинохаре это было и не нужно.
Мгновение — и она использовала рывок. Дистанция в несколько метров исчезла, словно её и не было. Мэй обрушилась на наемницу, вкладывая в первый удар всю тяжесть своего гнева.
Мэй слушала его эмоциональную речь, сохраняя спокойствие на лице, но душа уже улыбалась. Парень сам пришёл к ней в руки. У него есть друзья. Они отчаялись. Они готовы на любую работу, лишь бы покинуть Садотоп. Они будут держаться за «Бэдлак» мертвой хваткой, потому что для них это — единственный билет на свободу. Идеальное пополнение для команды.
— У меня есть корабль, — негромко, но четко произнесла Мэй. — Нам нужны рабочие руки. Если ты и твои друзья готовы...
Она не успела закончить фразу.
Звука шагов не было. Не было предупреждающего шороха камней или изменения в потоках горячего воздуха. Был только едва уловимый, тихий свист — звук идеально заточенной иглы, рассекающей пространство.
Слова парня оборвались на полуслове. Его глаза неестественно расширились, уставившись куда-то в пустоту. Изо рта вырвался тихий, булькающий хрип. На мгновение Мэй показалось, что он просто поперхнулся воздухом, но затем увидела стальную иглу под его кадыком. Секундой позже из неё толчками хлынула кровь.
Парень даже не успел поднять руки. Он просто завалился на бок, и его кровь начала впитываться в раскаленный камень переулка.
Мэй замерла. В первую секунду её сковал абсолютный, парализующий ступор. Это произошло слишком быстро. Слишком буднично. Человек, которому она только что собиралась подарить новую жизнь, был стерт из реальности за долю секунды.
Из густой, непроницаемой тени в глубине переулка бесшумно выступила фигура.
Это была девушка, в руках которой тускло поблескивала катана. Мэй инстинктивно скользнула взглядом по её фигуре и наткнулась на левую руку незнакомки — это была не живая плоть, а искусно сделанный протез из тёмного металла. Но больше всего Шинохару поразило лицо убийцы.
На нем не было садистского экстаза, свойственного жителям Садотопа. Не было злобы или азарта. Абсолютно пустой, мертвый взгляд человека, для которого перерезать глотку прохожему — всё равно что смахнуть пыль со стола.
— Лишние свидетели ни к чему, — голос Зеро прозвучал сухо и безразлично. — Моему хозяину ты нужна живой, Шинохара Мэй. Пойдем со мной тихо, и мне не придется отрезать тебе ноги для удобства транспортировки.
Мэй посмотрела на остывающее тело парня у своих ног. Еще одна жизнь, выброшенная на помойку. Еще один человек, которого посчитали «расходным материалом» на пути к цели какого-то ублюдка, возомнившего себя хозяином чужих судеб.
Шок отступил, а на его место хлынула ярость.
Это была не просто злость. Это был гнев Берсерка, который сжигал всё внутри, заставляя кровь кипеть. Перед её глазами пронеслись лица тех, кто умирал на экспериментальном фрегате. Лицо Ризли. И теперь — эта девушка, которая убила невинного парня, просто желающего спокойной жизни.
Правая рука горничной легла на рукоять взрывомеча. Костяшки пальцев побелели. Воздух вокруг Мэй, казалось, задрожал не только от жары Садотопа, но и от чудовищного напряжения, исходящего от её тела. Красные глаза сейчас вспыхнули, превратившись в два огонька.
— Тихо? — голос Мэй сорвался на шепот. Она медленно вытянула клинок из ножен. — Ты совершила ошибку, придя за мной.
Ярость стала топливом. Узкий, зажатый между каменными стенами переулок не оставлял пространства для сложных маневров, но Шинохаре это было и не нужно.
Мгновение — и она использовала рывок. Дистанция в несколько метров исчезла, словно её и не было. Мэй обрушилась на наемницу, вкладывая в первый удар всю тяжесть своего гнева.
Зеро даже не моргнула. Её правая рука взметнулась вверх с хирургической точностью. Клинки столкнулись, высекая сноп ярких искр, осветивших мрачные стены. Наемница приняла удар так же спокойно, как если бы отбивала по тренировочному манекену.
Но Мэй только начала. Механизм её куража запустился. Она не разорвала дистанцию, а тут же нанесла второй удар, затем третий, ввинчиваясь в оборону противницы. Каждая следующая атака становилась чуть быстрее и тяжелее предыдущей. Зазвенела сталь, удары сыпались один за другим, не давая Зеро шанса на контратаку.
Поняв, что обычным клинком эту холодную оборону не пробить, Мэй вспомнила об истинному предназначении своего меча. Оружие, которое так безотказно сработало на Фрельйорде против Бёрка, должно было разнести эту безэмоциональную куклу на куски. Горничная сделала резкий замах.
При столкновении прогремел направленный взрыв. Узкий переулок содрогнулся, каменная кладка пошла трещинами от ударной волны, а пространство заволокло густым, едким дымом.
Мэй уже готовилась сделать шаг вперед, чтобы добить оглушенного врага, но сквозь серую пелену вдруг мелькнула холодная сталь.
Шинохара едва успела уйти в оборону, парируя выпад. Когда дым чуть рассеялся, её глаза слегка расширились от удивления. Зеро стояла на том же месте. Вместо того, чтобы уклоняться от взрыва, она хладнокровно выставила вперед свою искусственную левую руку. Металл протеза почернел от копоти, но конструкция выдержала чудовищный удар. Взрывомеч потерял свое главное преимущество.
— Ты начинаешь меня раздражать, мошка, — сквозь зубы процедила Зеро.
Она плавно скользнула вперед. Её стиль радикально отличался от агрессивного, набирающего обороты куража Мэй. Зеро била без замаха, используя минимальную траекторию, целясь в сухожилия и суставы.
Танец продолжался. Они то и дело обменивались ударами, нанося друг по другу мелкие, но пока ещё не серьёзные порезы. Камень вокруг них крошился в пыль, но ни одна из девушек не собиралась уступать ни метр.
Но Мэй только начала. Механизм её куража запустился. Она не разорвала дистанцию, а тут же нанесла второй удар, затем третий, ввинчиваясь в оборону противницы. Каждая следующая атака становилась чуть быстрее и тяжелее предыдущей. Зазвенела сталь, удары сыпались один за другим, не давая Зеро шанса на контратаку.
Поняв, что обычным клинком эту холодную оборону не пробить, Мэй вспомнила об истинному предназначении своего меча. Оружие, которое так безотказно сработало на Фрельйорде против Бёрка, должно было разнести эту безэмоциональную куклу на куски. Горничная сделала резкий замах.
При столкновении прогремел направленный взрыв. Узкий переулок содрогнулся, каменная кладка пошла трещинами от ударной волны, а пространство заволокло густым, едким дымом.
Мэй уже готовилась сделать шаг вперед, чтобы добить оглушенного врага, но сквозь серую пелену вдруг мелькнула холодная сталь.
Шинохара едва успела уйти в оборону, парируя выпад. Когда дым чуть рассеялся, её глаза слегка расширились от удивления. Зеро стояла на том же месте. Вместо того, чтобы уклоняться от взрыва, она хладнокровно выставила вперед свою искусственную левую руку. Металл протеза почернел от копоти, но конструкция выдержала чудовищный удар. Взрывомеч потерял свое главное преимущество.
— Ты начинаешь меня раздражать, мошка, — сквозь зубы процедила Зеро.
Она плавно скользнула вперед. Её стиль радикально отличался от агрессивного, набирающего обороты куража Мэй. Зеро била без замаха, используя минимальную траекторию, целясь в сухожилия и суставы.
Танец продолжался. Они то и дело обменивались ударами, нанося друг по другу мелкие, но пока ещё не серьёзные порезы. Камень вокруг них крошился в пыль, но ни одна из девушек не собиралась уступать ни метр.
[id543751360:bp-36291248_282249|Tori],
Реквием: Лёгкое задание – Praesidium (B).
Ах, жара! Ещё в прибрежных водах лучезарной страны кожу шпарило колючее солнце, а тёплый ветер только нагонял уныние. Так и хочется сброситься в море, но вопрос нагоняется сам собой – не кипящее ли там масло?
Парень закинул кожаный плащ на своё плечо и перегнулся через борт в тщетных попытках отыскать прохладный бриз.
– Вот это погодка у вас, да?
А рядом, скрюченный креветкой, стоял человек. Не то заказчик, не то знакомый того. Или знакомый знакомого…? Сморщенный изюм с тростью, ходячее ископаемое, чёткий пример долгоживущей черепахи из учебников. Тони боялся лишний раз тронуть деда пальцем – ещё рассыплется…
– А?
– Вот это погодка у вас, говорю! У меня аж волосы на руках побелели…
– Э-эм, – причмокивая, концентрат мудрости собирался с мыслями. – Я не голодный.
Он продолжил вдумчиво улыбаться куда-то в пространство. Как могло случиться иначе? Тони Ванпис и хороший заказ – две параллели, которым никогда не суждено сойтись. Только и остаётся, что глядеть на приближающуюся ниточку берега.
Пассажирский кораблик подошёл к пирсу. Канаты скрипят, матросы работают: все блестящие от пота, до зеркала лысые – растить длинные патлы слишком жарко. Тони взвёл затворы пистолетов – искал там блеск заряженной пули, – поправил меч за спиной, размялся, скрипя кожей плаща. Мимо прошуршал метровый старичок.
– Сильно только не разгоняйтесь!
«Садотоп, да…? – Глаза наёмника поднялись к высоким, но столь же крутым крышам. – Город убийц, мародёров, насильников и других, кому скучно сидеть в библиотеке. Давно меня тут не было… Мне кажется, или тут всё стало более…?»
Цивильно. У работяг хоть и вздулись вены на лбах, но не понять – корабль ли тащат, или вправду ожидают мимоходного туриста? Ну, чтобы гостеприимно превратить его в подушечку для булавок.
А дедок ушёл на свои достопочтенные несколько метров: «Надо ему… – блондин раскрыл бумажную карту и со скрытым прискорбием спрятал обратно. – На другой конец города».
– А, а, а, давайте пойдёмте по переулочкам. Слышал, тут до жути много непослушных детишек!
Наёмник мягко ухватил клиента за плечи и направил в тёмные злачные переулки города. Что-то грохочет и взрывается…
«Да тут, по-моему, везде так?»
– Весело тут! – Сдабривал он молчаливую прогулку со стариком. Этим же внушал собственную уверенность не самым доброжелательным на вид местным. Правда ведь? Не двуручный меч за спиной и две пушки по бокам?
– Аа??
– Ничего, дедуля.
Путь перегородили две разъярённые кошечки, но кричат не глотки – поёт металл. Дрожь стали отражается от стен будничной симфонией, садотопцы это держат за чириканье воробьёв. Тони глядел с заинтересованным прищуром за происходящим, но ни сбавил шагу. Шёл в шаге позади от горбатого старикашки, и приближение этих двух казалось прибытием корабля со стороны берега.
Всё ближе… всё ближе… Парень шёл так просто и забвенно, будто никого тут и нет. Старикашка же сыскал причину не паниковать попроще – ничегошеньки не видеть. Дошло всё до того, что Тони Ванпис просто проходит мимо двух бурных рек, никак не препятствуя битве. А, нет, стоп. Есть деталь, отличающая его от наивного идиота – правая рука закинута за плечо, пальцы ласково касаются рукояти. Левая – по-мужски легла на ремень, в сантиметре от пистолета. Вызов? Предостережение? Даже насмешка? Всем будет хорошо, ничем не примечательный блондин в красном пройдёт мимо, сияя уверенной ухмылкой.
Реквием: Лёгкое задание – Praesidium (B).
Ах, жара! Ещё в прибрежных водах лучезарной страны кожу шпарило колючее солнце, а тёплый ветер только нагонял уныние. Так и хочется сброситься в море, но вопрос нагоняется сам собой – не кипящее ли там масло?
Парень закинул кожаный плащ на своё плечо и перегнулся через борт в тщетных попытках отыскать прохладный бриз.
– Вот это погодка у вас, да?
А рядом, скрюченный креветкой, стоял человек. Не то заказчик, не то знакомый того. Или знакомый знакомого…? Сморщенный изюм с тростью, ходячее ископаемое, чёткий пример долгоживущей черепахи из учебников. Тони боялся лишний раз тронуть деда пальцем – ещё рассыплется…
– А?
– Вот это погодка у вас, говорю! У меня аж волосы на руках побелели…
– Э-эм, – причмокивая, концентрат мудрости собирался с мыслями. – Я не голодный.
Он продолжил вдумчиво улыбаться куда-то в пространство. Как могло случиться иначе? Тони Ванпис и хороший заказ – две параллели, которым никогда не суждено сойтись. Только и остаётся, что глядеть на приближающуюся ниточку берега.
Пассажирский кораблик подошёл к пирсу. Канаты скрипят, матросы работают: все блестящие от пота, до зеркала лысые – растить длинные патлы слишком жарко. Тони взвёл затворы пистолетов – искал там блеск заряженной пули, – поправил меч за спиной, размялся, скрипя кожей плаща. Мимо прошуршал метровый старичок.
– Сильно только не разгоняйтесь!
«Садотоп, да…? – Глаза наёмника поднялись к высоким, но столь же крутым крышам. – Город убийц, мародёров, насильников и других, кому скучно сидеть в библиотеке. Давно меня тут не было… Мне кажется, или тут всё стало более…?»
Цивильно. У работяг хоть и вздулись вены на лбах, но не понять – корабль ли тащат, или вправду ожидают мимоходного туриста? Ну, чтобы гостеприимно превратить его в подушечку для булавок.
А дедок ушёл на свои достопочтенные несколько метров: «Надо ему… – блондин раскрыл бумажную карту и со скрытым прискорбием спрятал обратно. – На другой конец города».
– А, а, а, давайте пойдёмте по переулочкам. Слышал, тут до жути много непослушных детишек!
Наёмник мягко ухватил клиента за плечи и направил в тёмные злачные переулки города. Что-то грохочет и взрывается…
«Да тут, по-моему, везде так?»
– Весело тут! – Сдабривал он молчаливую прогулку со стариком. Этим же внушал собственную уверенность не самым доброжелательным на вид местным. Правда ведь? Не двуручный меч за спиной и две пушки по бокам?
– Аа??
– Ничего, дедуля.
Путь перегородили две разъярённые кошечки, но кричат не глотки – поёт металл. Дрожь стали отражается от стен будничной симфонией, садотопцы это держат за чириканье воробьёв. Тони глядел с заинтересованным прищуром за происходящим, но ни сбавил шагу. Шёл в шаге позади от горбатого старикашки, и приближение этих двух казалось прибытием корабля со стороны берега.
Всё ближе… всё ближе… Парень шёл так просто и забвенно, будто никого тут и нет. Старикашка же сыскал причину не паниковать попроще – ничегошеньки не видеть. Дошло всё до того, что Тони Ванпис просто проходит мимо двух бурных рек, никак не препятствуя битве. А, нет, стоп. Есть деталь, отличающая его от наивного идиота – правая рука закинута за плечо, пальцы ласково касаются рукояти. Левая – по-мужски легла на ремень, в сантиметре от пистолета. Вызов? Предостережение? Даже насмешка? Всем будет хорошо, ничем не примечательный блондин в красном пройдёт мимо, сияя уверенной ухмылкой.
[id284464598:bp-36291248_282254|Константин],
Звенела сталь, искры сыпались на раскаленный камень. Мэй уже вошла в свой кураж, каждый её выпад становился всё тяжелее и быстрее. Ещё немного — и она пробьет эту идеальную, мертвую оборону наемницы...
Но в этот смертельный танец бесцеремонно вторгся стильный незнакомец.
Мэй уловила его краем глаза. Сморщенный старик и ухмыляющийся блондин в красном, чьи руки покоились на эфесе меча и пистолете, шли прямо через линию боя. Они двигались так, словно прогуливались по весеннему саду, а не пересекали зону поражения двух мечниц.
Рефлексы сработали быстрее гнева — нельзя навредить посторонним.
Мэй стиснула зубы, насильно останавливаясь на полувзмахе. Мышцы заболели от резкой остановки. Шинохара круто вывернула запястье, а клинок впечатался в каменную стену переулка, выбивая облачко пыли, лишь бы не задеть бредущего мимо деда. Накопленная серия ударов была безжалостно сбита, кураж рассеялся.
— Какого черта... С дороги, идиоты! — рявкнула горничная, вынужденно разрывая дистанцию и тяжело дыша. Её красные глаза метнулись к блондину, безошибочно считывая его расслабленную, но абсолютно готовую к бою позу.
У Зеро же не было ни морального кодекса, ни жалости.
В её холодной картине мира не существовало понятия «случайный прохожий». Появление неизвестного бойца с оружием наготове было расценено как прямое вмешательство. Как новая, непредсказуемая переменная в уравнении, которую нужно немедленно устранить.
В отличие от Мэй, наемница даже не подумала останавливать свой клинок. Заметив, что основная цель отступила, Зеро плавно перенаправила энергию движения. Её тело развернулось на пятках, а сталь прорезала горячий воздух, устремляясь в горизонтальной дуге прямо к шее нахально улыбающегося блондина.
Звенела сталь, искры сыпались на раскаленный камень. Мэй уже вошла в свой кураж, каждый её выпад становился всё тяжелее и быстрее. Ещё немного — и она пробьет эту идеальную, мертвую оборону наемницы...
Но в этот смертельный танец бесцеремонно вторгся стильный незнакомец.
Мэй уловила его краем глаза. Сморщенный старик и ухмыляющийся блондин в красном, чьи руки покоились на эфесе меча и пистолете, шли прямо через линию боя. Они двигались так, словно прогуливались по весеннему саду, а не пересекали зону поражения двух мечниц.
Рефлексы сработали быстрее гнева — нельзя навредить посторонним.
Мэй стиснула зубы, насильно останавливаясь на полувзмахе. Мышцы заболели от резкой остановки. Шинохара круто вывернула запястье, а клинок впечатался в каменную стену переулка, выбивая облачко пыли, лишь бы не задеть бредущего мимо деда. Накопленная серия ударов была безжалостно сбита, кураж рассеялся.
— Какого черта... С дороги, идиоты! — рявкнула горничная, вынужденно разрывая дистанцию и тяжело дыша. Её красные глаза метнулись к блондину, безошибочно считывая его расслабленную, но абсолютно готовую к бою позу.
У Зеро же не было ни морального кодекса, ни жалости.
В её холодной картине мира не существовало понятия «случайный прохожий». Появление неизвестного бойца с оружием наготове было расценено как прямое вмешательство. Как новая, непредсказуемая переменная в уравнении, которую нужно немедленно устранить.
В отличие от Мэй, наемница даже не подумала останавливать свой клинок. Заметив, что основная цель отступила, Зеро плавно перенаправила энергию движения. Её тело развернулось на пятках, а сталь прорезала горячий воздух, устремляясь в горизонтальной дуге прямо к шее нахально улыбающегося блондина.
[id543751360:bp-36291248_282283|Tori],
Одна из девиц оборвала свой танец на самом интересном. Вторая же пёрла с новой силой, и никакие боги сверху не скажут, что она старалась остановить насилие. Клинок опасно свистит, проносится в воздухе, как блеклая, едва заметная линия и на месте своего назначения только и делает, что высекает янтарный букет искр. Лезвие в её руках задрожало. Незнакомец почти не сменил положения рук, лишь слегка вытянул тяжёлый клинок и повернулся так, чтобы именно он оказался на месте шеи. Глухой стук сапог стих.
Он обернулся так, будто о что-то запнулся и решил проверить, обо что именно. Клиента он придержал рукой, как катящийся по инерции шар, чтобы не ушёл никуда.
«Уже начинаю понимать, кто тут зачинщик», — прищур и лёгкая улыбка анализировали поведение двух женщин с самого начала.
— М? А-а-а, ха-ха, это было случайно! Мне уже показалось, что меня хочет зарезать такая очаровашка! — Тони встретился взглядом с Мэй, чтобы сразу разорвать эту связь. — Кажется, у вас тут какие-то разногласия… Позволите влиться в вашу компанию после того, как я доведу своего дорогого друга до дома?
— Чего мы встали, а?! — Старичок слюнявил воздух своей почти беззубой челюстью.
— Ничего, что стоит Вашего внимания! Буквально секунду, — Блондин вернул внимание дама обратно. — Вы его слышали. Возьмите, если понадобятся мои услуги.
— Ты уже моя услуга, чёрт побери, пошли!!
Из внутреннего кармана показалась слегка мятая визитка, которую мужчина протянул Мэй и только Мэй. И наёмник пошагал дальше, развивая алым плащом. Был спокоен… Снаружи. Но нервы трепетали о том, что конфликт только усилится. Прислушивался к каждому шороху позади, чтобы не дать клиенту помереть.
Одна из девиц оборвала свой танец на самом интересном. Вторая же пёрла с новой силой, и никакие боги сверху не скажут, что она старалась остановить насилие. Клинок опасно свистит, проносится в воздухе, как блеклая, едва заметная линия и на месте своего назначения только и делает, что высекает янтарный букет искр. Лезвие в её руках задрожало. Незнакомец почти не сменил положения рук, лишь слегка вытянул тяжёлый клинок и повернулся так, чтобы именно он оказался на месте шеи. Глухой стук сапог стих.
Он обернулся так, будто о что-то запнулся и решил проверить, обо что именно. Клиента он придержал рукой, как катящийся по инерции шар, чтобы не ушёл никуда.
«Уже начинаю понимать, кто тут зачинщик», — прищур и лёгкая улыбка анализировали поведение двух женщин с самого начала.
— М? А-а-а, ха-ха, это было случайно! Мне уже показалось, что меня хочет зарезать такая очаровашка! — Тони встретился взглядом с Мэй, чтобы сразу разорвать эту связь. — Кажется, у вас тут какие-то разногласия… Позволите влиться в вашу компанию после того, как я доведу своего дорогого друга до дома?
— Чего мы встали, а?! — Старичок слюнявил воздух своей почти беззубой челюстью.
— Ничего, что стоит Вашего внимания! Буквально секунду, — Блондин вернул внимание дама обратно. — Вы его слышали. Возьмите, если понадобятся мои услуги.
— Ты уже моя услуга, чёрт побери, пошли!!
Из внутреннего кармана показалась слегка мятая визитка, которую мужчина протянул Мэй и только Мэй. И наёмник пошагал дальше, развивая алым плащом. Был спокоен… Снаружи. Но нервы трепетали о том, что конфликт только усилится. Прислушивался к каждому шороху позади, чтобы не дать клиенту помереть.
[id284464598:bp-36291248_282291|Константин],
Зеро давила на клинок, но тяжелый меч блондина даже не сдвинулся с места. Идеально рассчитанный удар был остановлен с такой небрежностью, словно этот идиот в красном просто отмахнулся от назойливой мухи. Ещё и улыбается...
Холодная маска на лице наемницы дала трещину. Сначала едва заметно дернулась бровь. Затем в пустых глазах вспыхнуло нечто горячее, колючее и откровенно злобное. Быть хладнокровной убийцей легко, когда жертвы визжат и умирают по плану, но этот самодовольный ублюдок со своим глухим дедом выбесил её за секунду.
Зеро резко разорвала дистанцию, отскочив на шаг назад. Ровная, как у статуи, осанка сменилась хищной стойкой, а грудь тяжело вздымалась.
— Ты издеваешься надо мной? — голос Зеро потерял всю свою монотонность. — Очаровашка?! Слышь, ты, кусок самоуверенного дерьма, еще раз назовешь меня так, и я засуну этот дрын тебе в глотку! Вали отсюда вместе со своим ископаемым, пока я вас обоих на фарш не пустила!
Пока Зеро сыпала угрозами, стремительно теряя остатки терпения, Мэй перевела взгляд на всученную ей бумажку. Визитка была слегка помятой, но слово читалось предельно ясно. Наёмник.
Гнев Шинохары мгновенно остыл, уступив место военной прагматичности. Кураж был сбит, до Берсерка далеко. В узком переулке Взрывомеч оказался не так эффективен против бронированного протеза, а тратить силы на затяжной бой с этой (как выяснилось) истеричной стервой было просто неразумно. Если проблемы можно решить чужими руками — почему бы и нет? Деньги у неё были.
Мэй крепко сжала визитку в кулаке и вскинула голову, сверля взглядом удаляющуюся спину в красном плаще.
— Наёмник?! — она крикнула звонко и властно перекрывая ругань Зеро. — Тогда считай, что ты нанят! Убери эту чокнутую с дороги, а я заплачу тебе больше, чем этот дед!
Зеро, услышав это, резко повернулась к Шинохаре. Кажется, от её былого холодного профессионализма не осталось и следа.
— Ах ты ж мелкая дрянь... — прошипела она, перехватывая рукоять катаны до белых костяшек. — Нанять?! На меня?! Устроили тут, мать вашу, гребаный цирк!
Зеро давила на клинок, но тяжелый меч блондина даже не сдвинулся с места. Идеально рассчитанный удар был остановлен с такой небрежностью, словно этот идиот в красном просто отмахнулся от назойливой мухи. Ещё и улыбается...
Холодная маска на лице наемницы дала трещину. Сначала едва заметно дернулась бровь. Затем в пустых глазах вспыхнуло нечто горячее, колючее и откровенно злобное. Быть хладнокровной убийцей легко, когда жертвы визжат и умирают по плану, но этот самодовольный ублюдок со своим глухим дедом выбесил её за секунду.
Зеро резко разорвала дистанцию, отскочив на шаг назад. Ровная, как у статуи, осанка сменилась хищной стойкой, а грудь тяжело вздымалась.
— Ты издеваешься надо мной? — голос Зеро потерял всю свою монотонность. — Очаровашка?! Слышь, ты, кусок самоуверенного дерьма, еще раз назовешь меня так, и я засуну этот дрын тебе в глотку! Вали отсюда вместе со своим ископаемым, пока я вас обоих на фарш не пустила!
Пока Зеро сыпала угрозами, стремительно теряя остатки терпения, Мэй перевела взгляд на всученную ей бумажку. Визитка была слегка помятой, но слово читалось предельно ясно. Наёмник.
Гнев Шинохары мгновенно остыл, уступив место военной прагматичности. Кураж был сбит, до Берсерка далеко. В узком переулке Взрывомеч оказался не так эффективен против бронированного протеза, а тратить силы на затяжной бой с этой (как выяснилось) истеричной стервой было просто неразумно. Если проблемы можно решить чужими руками — почему бы и нет? Деньги у неё были.
Мэй крепко сжала визитку в кулаке и вскинула голову, сверля взглядом удаляющуюся спину в красном плаще.
— Наёмник?! — она крикнула звонко и властно перекрывая ругань Зеро. — Тогда считай, что ты нанят! Убери эту чокнутую с дороги, а я заплачу тебе больше, чем этот дед!
Зеро, услышав это, резко повернулась к Шинохаре. Кажется, от её былого холодного профессионализма не осталось и следа.
— Ах ты ж мелкая дрянь... — прошипела она, перехватывая рукоять катаны до белых костяшек. — Нанять?! На меня?! Устроили тут, мать вашу, гребаный цирк!
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 2 Гость(ей)