[Гранд Лайн, 1 путь]. Садотоп. 3 остров

– Я предлагал отдать их на расправу Громовым наездникам. – Строго напомнил представитель.
Фиск будто не обращал внимания на раздражительность короля, продолжал играть роль крайне учтивого человека.
– А если они опять проколятся? Мне мясорубка не нужна. Как полицаи они, конечно, хороши, и буйные головы в узде держат. Но опытные вояки - это как кувалдой по холсту калякать.
– Одно слово, Бэд. – Отрезал дальнейшие рассуждения Монселе, вновь к полегчавшей в руке бутылке прикладываясь.
– Заебашь их, Персиваль. Я уже заебался с этим сраным мятежом, как только мог. Перебей их, как свиней, и заканчиваем этот блядо-концерт. Но из экипажа не должен пострадать никто. Даже если кого-то хватит пердечный сриступ - откачай.
С тихим рыком наёмник отвёл горлышко пузатой бутылки, когда горечь обжигающая, с теплом на пару, разливалась по организму.
– С превеликим удовольствием. – Злобная и хищная улыбка растянулась по лицу наёмника не самому трезвому.

– Что-то они слишком долго тянут…
Молодой юноша, который был и свидетелем провала в городе, слышал звуки боя в тюрьме и нынче наблюдал за организованным оцеплением вокруг причала. Стоит ли говорить, что оказавшийся в смертельной передряге по дурости, юнец вовсе не горел желанием бодаться с профессиональными солдатами.
– Не бойся. Узурпатору духа не хватит рисковать жизнями «простых людей». И если эти головорезы сделают хоть шаг к судну, мы сожжём и судно и всех, кто на нём.
Мужчина средних лет в грязной от обстоятельств одежде рассуждал в достатке спокойно. Хотя седых волос, кажется, ещё на прошлой неделе было куда меньше.
– Но мы же тоже на судне…
Глаза расширились от осознания, хотя уже давно пора было, что живыми сдаваться никто не планировал. Или просто не хотели упоминать такую возможность, друг перед другом храбрясь. Никто не хотел слыть трусом, даже ежели находились на грани крайне рискованного и щекотливого положения. Хотя стоит отдать должное. Готовых принять мученическую смерть среди оставшихся среди живых мятежников хватало. Не с избытком. Но ведь хватало же.
– Продолжай следить за вояками. Я пойду, проверю, что там с нашими свинками.
Мужчина отошёл от фальшборта, медленно и неохотно, ведь желание самому контролировать ситуацию в отсутствие явного лидера не покидало так же многих. Крайне размытые сферы ответственности играли на нервах не меньше, чем близость вооружённых – и хуже ещё то, что оружием они владели куда лучше собравшихся, – людей. Обернулся человек к палубе, и сцена представала так же не радужная. Недавние гордые мятежники в сей час выглядели будто бездомные. Уставшие, грязные. И без особой надежды в глазах. Акт с захватом судна был жестом отчаяния, а не спланированной акцией иль путём к бегству. Но холодного принятия было достаточно, чтобы удержать всех на месте.
Мужчина о средних летах медленно шагал к спуску на нижние палубы, будто расстояние отмерял. Просто желание чем-то занять голову не выпускало из цепких лап. Но и проверять регулярно состояние пленников было необходимостью. Ладно, если кто-то из людей бы покинул мир живых. А ведь могли и организоваться на рывок к свободе.
– Что же я здесь вижу… - голос незнакомый, но будто слышимый прежде, раздался за спиной.
Вынудил сей тембр интуитивно и автоматически обернуться. Фигура человека в маске, чёрных брюках и рубашке, а на руке левой красовалась латная перчатка.

Да стоял оный на носу судна, словно-то невесомый, а образ будто вторил дрожью на малейшие порывы ветра, как само тело было не менее зыбким. В образе не было напряжения или угрозы явной. И от того градус нервозности среди людей на палубе стремительно приближался к крайней отметке.
– Кучка крыс, которые пытаются сбежать.
Фигура с седыми волосами сделала шаг по деревянной балке в приближении размеренным и неторопливым темпом. Шаг, за ним ещё один, а из-под одежды временем тем начинала тёмная дымка струиться.
– Марк мёртв. Фекх мёртв. Ваши товарищи убиты на улицах города, что больше не принадлежит мучителям и садистам. Кажется, ваши дела крайне плохи, не находите? – спокойно вопрошал незваный посетитель.
Добралась до места, где нос стыкуется с фальшбортом, и спустилась, будто без костей выгибаясь, фигура человека встала в один уровень с недобитками мятежа, уже на ноги поднявшимися.
– Чего ты хочешь? Мы предложили, чтобы нам дали возможность отбыть с острова! Или ты предлагаешь нам всем сдаться? – рявкнул кто-то из захватчиков.
– Да нет… – наёмник выдержал почти драматическую паузу, взглядом представший сброд окидывая – Я просто злорадствую.
– СТОЙ! – крикнул тот же мужчина, что двигался к трапу – Ещё шаг, и мы сожжём всё судно! Так что если тебе важна сохранность пленников, проваливай подобру-поздорову!
– Ты про бомбу в трюме? Нет, это вряд ли. Замысел был в другом. Хотя, ты, конечно, можешь попытаться… Так даже любопытнее.
Мужчина набрал воздуха в лёгкие, и прокричал во всю глотку, дабы скомандовать поджигать горючий заряд в трюме. Но в одночасье до слуха донеслось мерное и низкое гудение, а затем мир поглотила тишина. И с уст не слетело ни единого звука. Отпечаток ужаса отразился на лице, что лишь только усугубился вновь брошенным на Военачальника взглядом.
Фигура распространялась чёрными щупальцами во все стороны с явно отражающимся намерением учинить резкую и крайне быструю расправу над всеми в одночасье, а латная перчатка – верней сказать, небольшой купол на обороте ладони, – изливалась мягким голубоватым свечением. Не иначе как по команде все щупальца пришли в движение, обхватывали плотным воздухом каждого, или почти каждого, человека, поднимали в воздух и обрушивали с силой на доски палубы. Вынырнувший из кобуры пистолет многоствольный исторгал снопы огня, но ничто не издавало ни звука. С каждым попаданием тела мятежников разрывались, словно перезрелые фрукты, а не особо удачливые – ломали шеи от ударов о твердь не земную. Количество живых на судне стремительно сокращалось до численности экипажа. Но мужчина тот уже не мог явственно осознать того факта. Взрыв болевых ощущений пронёсся по телу, с впечатлением, будто таран ударил, посмотреть вниз вынуждая. А лучше бы того не делал. Разорванный живот решил, что удерживать кишки внутри отныне не входит в планы его, и теперь те свисали, как причудливые лианы. Не в силах и закричать, человек к ране потянулся, в тщетном порыве затолкать внутренности на положенное место. Но крови было столько, что сознание меркло быстрей, чем отзывались руки. И когда мир погрузился во мрак, сузившись до тонкого просвета в центре поля зрения, человек безжизненно поддался самому человеческому из желаний – прилечь.
Юноша, что стоял у фальшборта чудом лишь избежал участи мгновенно, и слух будто стал возвращаться, с мерным и затухающим гудением латной перчатки.

Наёмник не мог его не заметить, как молодой человек пытался срастись спиной с досками судна и стать частью плавательного средства парусного. Персиваль медленно приближался к оному, неторопливо поднимая и опуская подошвы сапог. Звериный ужас царил в глазах и лице того юнца, что взирал на палача их мятежа. В немой мольбе дёргался рот.
– П… Прошу… Нет…
С существенными паузами пытался скованный страхом юноша взмолиться, но прервал попытки, когда кончик лезвия Акта уткнулся в яремную ямку.
– Твои предки взирают на тебя, парень. И они рыдают, глядя, во что выродилась их кровь, – на какой-то момент язык стал предательски заплетаться, но не нарушил общего антуража образа палача.
Взгляд через окуляры маски, что оттенялся бликами солнечного света. На краткий миг, когда юноша рассмотрел глаза лучше, серые и холодные очи были словно-то и не совсем трезвыми. Но волноваться о том уже было поздно, когда холодный металл стал обжигать новые горизонты полной крови глотки. Дыхания больше не было. Лишь клёкот живой жидкости и отчаянные потуги прокашляться. Всё было кончено. Для мятежников – уж точно. Резким рывком руки герой провернул Акт и рассёк половину шеи с центра налево, от чего голова, потеряв опору в виде позвоночника, свисла на бок и так осталась, покамест глаза приговорённого стекленели и взирали в пустоту бесконечности. От столь резкого движения Персиваля немного повело в бок, из-за чего почти машинально он стал перебирать ногами, дабы новый баланс найти в положении вертикальном.
– Как же тут душно…
Маска подчинилась движению руки и немного криво поднялась на лоб. Тяжёлое дыхание, что не было следствием чрезмерной физической нагрузки, стало заполнять пространство вокруг, а не самый приятный запах в носу поторопился улетучиться из тела. Привыкал к новому восприятию, когда окуляры не подстраивались сами под взор героя, Монселе проморгался, да достал портсигар и прикурил от нагретого лезвия сабли. Чему вторило и тело, когда словно-то начало просвечивать яркими жилками вен и артерий. Тяжёлый дым наполнил лёгкие, немного опьянение в сторону сдвигая, и позволил немного взбодриться. Почему-то после пребывания на открытом воздухе жутко хотелось спать. Тлеющий кончик сигареты, когда бомбсидиум лезвия вновь принял обычный цвет, а иотическое масло осталось запертым в сердце, распалился и стал ярче, сдвигался всё ближе к губам курящего, и густой сизый дымок вылетел из уголков рта.
Военачальник вальяжно проследовал к фальшборту – там, где судно было пристыковано к пристани, – и показывался над деревянными перилами, выискивал глазами лейтенанта наёмников. Кричать не было никакого желания, так что стрелок ограничился лишь поднятой рукой в жесте многозначительном, дабы показать, что всё в порядке. Суета началась незамедлительно. Следовали указаниям старшего, бойцы наездников бросились к трапу и оперативно стали заполнять всё окружающее пространство – проникали в трюм, кают-кампанию, проверяли помещение капитана. Теперь эти ищейки уж точно найдут каждого, кто умудрился скрыться в тёмных углах судна. Герой бы и сам мог то сделать, но было, в-первых, как-то лениво подметать мелкий мусор. Во-вторых, светило в глазу сейчас решительно отказывалось вновь распаляться. Видимо, бой с Фекхом ударил по сути наёмника даже сильней, чем по его физической оболочке, и нынче многострадальная душа роптала, покуда лишена была существенной части себя, и иссушена тлетворным влиянием Семени Солнца-в-величии. Ну и не нужно.

Даже без специфических особенностей – уж от крови рода, иль от иных причин они исходили, – тела Военачальник был более чем в состоянии разобраться с недобитками. Персиваль, будто опасаясь, что то было лишь игрой воображения, взглянул на запястье, где был повязан неоправданно длинный медный кабель. Нет, он всё же действительно обезвредил бомбу, прежде чем начинать активно действовать.
– Господин Монселе. – Прозвучал голос над ухом.
Обернулся на источник голоса, наёмник взглянул на коллегу, условно говоря, по цеху. На наплечном шевроне легко узнавалась лычка лейтенанта.
– Трюм осмотрен. Пятнадцать тел на палубе, трое в трюме и кают-кампании, мы закончим проверку судна и выведем всех пленников.
В мыслях же роился вопрос, сколько уже Персиваль просто стоял, как истукан, и пялился на собственную руку.
– Хорошо, лейтенант. Осторожно в кормовой части. Я удалил взрыватель, но там всё ещё остались бутылки с горючим. Если поторопитесь, корабль всё равно сгореть может.
– Слушаюсь. У нас есть несколько человек, что умеют обращаться с пиротехникой и бомбами. Я запрошу поддержку хотя бы одного сапёра.
Неловкая ухмылка растянулась по лицу, когда герой отвёл взгляд, покуда усматривал, как солнце медленно кренилось к линии горизонта. Ещё несколько часов, и закат может оказаться весьма живописным.
– Надеюсь, теперь люди смогут вздохнуть спокойно – Прозвучало из губ наёмника с некоторой мечтательностью, прежде чем сделать последнюю глубокую затяжку табачного дыма – Так как я смерть как хочу выпить.
Оставшийся недокуренным огарок от сигареты, сжатый пальцами у самого корня, отправился в короткий, но до боли плавный с кручением полёт, на волнующиеся воды прибрежного наката опадая.

Дэвид быстро и ловко осматривал каждого спустившегося на крепкую почву человека, одного из тех, кого выводили наёмные солдаты с освобождённого судна.
– Ха-ха-ха, замечательно! Просто прекрасно, ха-ха-ха, реакция глаз в норме! Лёгкая бледность - последствие пережитого стресса. Дыхание ровное, пульс, ха-ха-ха… в порядке. Следующий!
Бутылочное горлышко вновь подступило к губам Персиваля, что наблюдал со стороны да обращал большее внимание на Фиска, как прирождённого организатора. Молодой казначей Садотопа активно размахивал руками, отдавал команды как бойцам, так и членам экипажа грузового судна.
– Проходим по одному, не создаём столпотворения. Наш медик осмотрит каждого на предмет необходимости медицинской помощи. После чего каждому будет оказана вся необходимая поддержка для восстановления.
Стоит ли говорить, что матросы не относились к доктору, странно хихикающему, с полным доверием. Но раз он был единственным, кто стоял на пути к безопасной суше, всё же мирились с неудобным обстоятельством, и даже стремились пройти как можно раньше и не ждать момента, когда регулярный смех сменится маниакальным хохотом. Разумеется, никто не торопился развевать подобные предрассудки. Дел и так было по горло.
Небо становилось сначала желтоватым, затем приняло приятный мандариновый оттенок, пока на Садотоп не стали спускаться сумерки, небосвод в мягкий красный оттенок окрашивая.
В суматохе происшествий Персиваль не сразу позволил важной, как казалось, мысли добраться из подкорки разума до ясного сознания, насколько тот мог быть таковым в лёгком опьянении, которое всё больше наступало желание усугубить. Но сейчас приятная тяжесть в конечностях, что разбавлялась проснувшейся болью в запястье, вынуждала всё больше любоваться закатным солнцем, чем позволить себе важные рассуждения. Лучше их будет отложить на непродолжительный миг тот, когда наёмник протрезвеет, прежде чем вновь добраться до приносящего покой алкоголя. На сегодня все дела точно были закончены. Но далеко не навсегда. Очень далеко.

Островное приключение.

Времена суток неумолимо сменяли друг друга, пока длинная процессия, состояла коя более чем из сотни освобождённых матросов, проходила через аккуратные руки подуставшего от монотонной работы Дэвида. Смех его характерный становился всё боле измученным от слишком долгой концентрации на важном процессе. Опустевшая бутылка спиртного лениво продолжала лежать в руке наёмника, пока начинал оный от дрёмного наблюдения клевать носом. Насколько на то оказывало влияние выпитое спиртное, сказать однозначно сложно. Всё же последние сутки, как на ощущения Персиваля, выдались вдосталь напряжёнными.
– Выглядишь неважно. – Сбоку раздался знакомый голос.
Фиск, от руководства наёмниками и матросами освободившись, выглядел не лучше, хоть и держался молодцом. Голова седая в сей же час наклон изменила, в бок поддалась, и меланхоличный взгляд неюного логиста, как только пал на представителя преступного подполья, стал предвестником тембра такого же интонационного характера с одной лишь отличающейся деталью – вдумчивостью.
– Посплю, и всё будет в порядке. Я всё думаю про события в старой темнице.
– Что именно?
– Когда я сражался с Фекхом, вмешалась какая-то девушка. Наверное. Давно не встречал представителей этой, гхм, расы. Та, в которой столько же звериного, сколько и человеческого.
– Хм – Казначей, и правая рука, короля задумался, покуда взгляд отводил к небу и разминал подбородок – Зверолюд что… Хотя не припомню, чтобы на Садотоп такие были. А что не так?
– Не знаю. Хотя бы спасибо сказать. Она здорово выручила в подземельях. Вот и думал найти её. Может ей и наша помощь нужна после пленения мятежниками. – Пьяный тон отчасти вносил коррективы в процент искренности.
– Благодарный наёмник. Это почти мило. Но это может подождать. Если она не склеила лапки за два дня, то протянет и ещё немного. Батто хотел тебя видеть, как только мы закончим с кораблём. Кажется, монаршая особа, даже если сапожки ему явно не по размеру, желает отблагодарить тебя по-своему.
– Обычно это ничего хорошего не предвещает, – не слишком вышло истинно усмехнуться седому наёмнику.
Дабы смахнуть с себя остатки усталости, герой взъерошил волосы, хоть те и не слишком послушались столь неуважительного поведения, да заняли положенные места, согласно «купленным билетам», причёске прежний вид возвращая.
– Кто знает. Но пренебрегать я бы не стал.
– Ладно. Дэвид, ты пойдёшь?
– Наверное, всё же нет. Мне, ха-ха, личного приглашения не давали. И после такой вереницы пациентов мне бы, ха-ха-ха, больше желания упасть на кровать и проснуться уже, ха-ха, завтра.
– Как знаешь.

Портовый квартал гудел едва слышно, полный новых голосов, говоров и интонаций, когда всех матросов разместили близ причалов. Разумеется, кто был попроще, те оккупировали кабаки и бары, проводили активную форму культурного обмена. Без рукоприкладства, – за этим отныне следят довольно строго. Кто постарше, или принявшие события дня минувшего близко к сердцу, тихо стояли на улицах или выглядывали из окон временного пристанища. Успели оные уже распрощаться с жизнью, и им теперь предстояло объясниться и сказать, что пока уходить рано. Вот вам и наука, из жизни уходить лучше по-английски. Если останетесь, избежите глупой неловкости. Нет, вы уже всё равно не встретитесь.
Ставленник преступной баронессы и Военачальник вышагивали по этой контрастной местности, оглядывали в молчании происходящее. Мало чего интересного попадалось на глаза, стоит отметить, но говорить ничего не хотелось ни тому, ни другому. Так, когда тёмное время суток стало достаточно глубоким, чтобы подавляющее большинство жителей острова уже наслаждались ночной прохладой, мирно в подушки похрапывая, дворец продолжал жить своей жизнью ночной.

И до ушей даже доносились обрывки сказанных слов прислуги, иль же работников, – до сих пор герой как-то не слишком интересовался, на каких правах эти люди здесь работают. Один лоскут фразы намекал на заведшееся в стенах королевской резиденции Смеющегося призрака, что мол, это дух не почившей раньше срока королевы, но именно что старой жизни. Да мимо обсуждений пропускали свидетеля живой ипостаси этого бродящего существа, поскольку рушить животрепещущую мистику было бы занудством и потерей специфического развлечения душ и умов. Даже если над городом не нависал столь явственно дамоклов меч из притаившихся заговорщиков, людям события мятежа напомнили, что расслабляться пока ещё рано. Должно пройти время, чтобы люди вновь привыкли не оборачиваться на каждый шорох в тёмном переулке.
Пустые, лишь только с периодически встречающейся охраной, коридоры эхом отвечали на каждый шаг пары, ежели так можно их приписать, монархистов. Они же поддерживали в полугражданской войне именно что позицию короля, хоть и в своих интересах, а не от любви безмерной. Хотя Бэд определённо вызывал у Персиваля симпатию.
Фиск привёл героя к столовой, которая большую часть времени была пустой, или полупустой, ведь монаршая чета насчитывала лишь двух человек, а с официальными визитами пока мало кто заглядывал. Но сейчас атмосфера была до боли в дёснах и запястье тёплой. Лишь родственный дуэт присутствовал в длинной зале, и у четырёх стульев, сконцентрированных по обе стороны центра трапезной, стояли тарелки с чем-то не слишком возвышенно выглядящим.
– Персиваль! – дружески приветствовал исполнителя собственной воли король, расправлял руки и демонстрировал на простой одежде повседневной грязный фартук, хотя манжеты лёгкой водолазки были идеально чистыми – Ну же, давай, мне, чтобы этот день стал отличным, не хватает последней хорошей новости.
– Всё готово. Все мятежники у…
– Кхм-кхм…
Фиск сделал вид, что у него першило в горле, да глазами явно указывал на Зенко, сидела коя на одном из обеденных кресел.
–…, схвачены, Ваше Величество. Никто из экипажа не пострадал, всех пленников осмотрели. Ничего серьёзней ранних симптомов цинги или признаков не лучшего питания. Так Дэвид сказал, – докончил доклад Монселе, формулировки и правда сменив.
– Вот этих слов мне б… и не хватало. Прошу, присаживайтесь, нужно отпраздновать завершение сложных дней. Хотя бы пока что.
Лицо лучезарное, и довольное весьма, стушевалось лишь в момент, когда Батто едва не выругался при сестре. Старался он следить за языком в присутствии принцессы. А неюный логист же поглядел временем тем на содержимое посуды, будто в тарелке лежала граната взведённая, и процесс горения порохового заряда отсрочивал только замедлитель, что отделял взрыв от капсулы запала.
– Ты ходишь по очень тонкому льду, Персиваль. Ещё немного, и я обижусь.
Лишь только добродушная усмешка позволяла определить, что угроза была шуткой, а не предупреждением о нежелательных последствиях, кои исходят от всяк монаршего, но с островов других.
– Тогда я могу узнать хотя бы, что это?
– Моя стряпня. Попробуй, не отравлено. Так сказать, прочувствуешь дух королевского радушия Садотопа.
Зенко же всё время сверлила нетерпеливым взглядом наёмника, будто у оной вертелось столько вопросов на языке, что поток тот был крайне трудным в сдерживании. Подобное было ожидаемо, особенно после пережитого приключения и всего адреналина, что свалился на хрупкие плечи. Хотя в смелости этой девчушке не откажешь.

– Ты умеешь готовить? Необычный навык для короля.
– Поп… поговори мне тут. Я же королём не с пелёнок стал. Разумеется, я умею готовить, – было возмутился Бэд, хоть и оставался столь же беззлобным.
Не возымел дипломатичных путей к отступлению, герой уселся на кресло возле Фиска, ровно напротив принцессы. Еда – чтобы не сказать, месиво, – едва ли не светилась красным, словно то ядовитая змея, предупреждала коя о последствиях нежелательного знакомства.
– Давай, Зенко. Тебе ещё спать идти. Послезавтра тебе в школу, так что нужно хорошо отдохнуть.
С искренней заботой Бэд обращался к сестре, выводил из транса её. Хотя именно она гипнотизировала нетерпеливым взглядом Персиваля. Встрепенулась, принцесса заулыбалась и напала на тарелку полную еды. Глядел на то, герой и сам уверовал, что в тарелке нет никакой опасности, оттого и набрал полную ложку овощного рагу под соусом с кусочками мяса, – видимо, такая еда уже была достаточно высокой кухней. Гружённый столовый прибор погрузился в открытый рот логиста, и губы отсекли все пути к бегству. Ощущение, что вместо еды наёмник добровольно засунул в ротовое отверстие раскалённые угли, стремительно перетекало в ощущение нагнетаемой в теле температуры, выдавливая на лбу испарины. По меркам повсеместной кухни Садотопа, а оная уже была нестерпимо острой, сие было истинно изысканным и пикантным. Дыхание спёрло, и желудок начал организованный протест, дабы не допустить биологическое оружие во внутренние органы. Пересиливал седой юноша желание выплюнуть пыточный инструмент, даже ежели то было питательным и непреднамеренным, и прекратить мини-агонию. Но смех Батто вынуждал принять все муки королевской кухни. Нужно будет сделать пометку, что для таких случаев у героя гастрит. И совершенно не важно, что это было не так.
Обращение к Бьёде было послано внутренними сигналами по самой нелепой причине, для подавления вкуса и жжения, и сила первородного разрушения устремилась по капиллярам в язык, глотку и вниз по пищеводу, как готовилась принимать жизненно небезопасную субстанцию. Стоит отдать должное, когда эффект ожога от избытка капсаицина прошёл, проступил вкус набора продуктов. И вполне неплохой. Готовить Бэд действительно умел.
– Неплохо, Персиваль! Обычно для не местных моя готовка нестерпимо острая. Но так уж мы привыкли. Садотопский перец, что растёт на бедной гористой почве, очень специфичен.
– Вкус… интересный… – прокомментировал больше чрез силу инженер.
Хоть боль и отошла, хрипотца от спазма горла никуда не делась, от того голос выдался несколько сдавленным.
– Да уж – Хоть смех и стих, но улыбка продолжала сиять на лице короля, пока тот подбил локтем сестру – А наёмник крут, не так ли? И мечом махать умеет, и острая еда ему нипочём.
– Угу. Но я думаю, что Дарос был круче, – без левой мысли подтвердила девушка.
– Дарос? – для поддержания темы уточнил Монселе.
Не жалел себя герой, когда поддел очередную порцию, хоть и не столь щедрую, как в прошлый раз. Определённо, имя такое было в памяти наёмника, чай не самый безызвестный пират. Да и Бэд, казалось, многократно и нетягостно упоминал, что трон ему занять, хоть то обычно происходит по доброй воле, а не по необходимому случаю, помог этот пират.
– Ага. Его ещё Белым волком кличут. У него своя пиратская команда с Марко Фениксом и Ботарионом Марфл.
– А Марко… Тот, который был в команде Белоуса?
– Ага, он самый. Видимо, смерть далась команде тяжело, что в итоге они рассыпались по Гранд Лайну. Большего сказать не могу. Хоть новости до нас доходят – это далеко не все подробности. А часть ещё и щедро приправляют.

Прощупывать, сколько в сим ответе удобной и аккуратной правды, не было цели у героя, что продолжал терпимо поедать блюдо. Поправил очки в лёгкой задумчивости инженер, пока прожёвывал очередную порцию без энтузиазма – но не наглядно без оного, приличия ради, – да взор серый поднял вновь на лицо венценосного юноши.
– Любопытная команда, выходит…
Хоть вопросы дополнительные и назрели в голове спелыми плодами, но отчего-то казалось не слишком аккуратному, но внимательному наёмнику, что они могут показаться для друга сих пиратов и агрессивными, сколь бы доверия Монселе не вызывал. Шанс выпадет, и вернётся к закадровому обсуждению, в обход того же Фиска.
– …, к слову, хотел спросить. На Садотопе есть зверолюды?
– М? – недоуменный взгляд жующего короля был красноречивей тысячи слов.
– В темнице я повстречал, как мне кажется, одну. И мне стало любопытно. В конце концов, она мне помогла.
– Хм… Неожиданно… Не помню ничего подобного.
– Да, я помню её! Она была там в клетке. Вся израненная. Мы с Ливси выпустили её, и она тут же бросилась в подземелье. Даже спасибо не сказала. Грубая такая… – экспрессивно вклинилась с уточнением Зенко.
– Уверен, мы сможем что-нибудь придумать. Но это разговор не для вечера. Так что предлагаю вернуться к еде и отправляться отдыхать. Мы все многое пережили…
Дверь распахнулась, и на пороге показался мужчина в форме охранника.
– Король Батто, господин казначей, срочно, требуется Ваше внимание.
– Ну вот, ничего без нас решить не могут. Пойдём, раньше встанем - раньше закончим.
В относительном молчании Бэд и Фиск поднялись с мест, еду не доев, хотя последний больше делал вид, что ест, да потреблял по столь малым порциям, что есть смог бы до старости. Остался наедине с Зенко, неюный логист не был уверен, что должен был делать. Виделись они лишь мельком, и всего пару раз. Слишком мало, чтобы обзавестись общими темами для разговора. Хоть Персиваль и был благодарен за тот выстрел, кой и ушёл в молоко без шансов на попадание, но его эффекта было достаточно и без помощи таинственной незнакомки. Но едва дверь за важными персонами закрылась, как в принцессе словно-то юлу взвели – столь стремительно она подскочила на месте, над столом нависая.
– Расскажи, что произошло в порту! Брат мне ничего не рассказывает! Говорит, что мне вредно совать нос так глубоко… – на последних словах девичье лицо недовольно надулось.
– Да, в общем-то, ничего интересного. Мы пригрозили преступникам, и они сами сдались. Теперь они уже будут представлены суду и понесут справедливое…
– Персивааааль, я же не такая глупая! А брат говорит, что очень даже умная. Скажи честно, ты их заебашил?
Грубый конец, ясно от кого подслушанный, заставил седого наёмника бесконтрольно поперхнуться и долю неловкости возложить на лицо. Аккуратно вытер губы салфеткой не издалека взятой, Персиваль с осторожным вниманием и собранностью изучал лик совсем юной девушки, предвкушала коя настоящую историю вместо рафинированной обманки. Глаза детские ужо точно сияли от ожидания.
– Ах ты маленькая чертовка…
В неопределённую минуту, столь же неожиданную, сколько и не подсчитываемую, Монселе взорвался смехом, какого давно за ним не наблюдалось, и даже до событий минувших трагичных дней. Продолжал сминать пальцами салфетку, будто бы внутреннее волнение оставалось при нём, и его необходимо было на что-то вымещать, наёмник угомонился так же скоро, указательный палец кратковременно на девочку наставляя в предупреждении.
– …. Только Бэду ни слова.
От энергичных кивков герой и вовсе забеспокоился, как бы миловидное личико не сорвалось с места, в полёт отправляясь.

Звучно выдохнул, Персиваль на спинку стула опал, но спокойного взгляда от Зенко ни разу не отводил.
– Ну, слушай. Эти злодеи захватили грузовое судно и угрожали убить экипаж, если их не отпустят, или сжечь всех, и себя в том числе…

Утреннее солнце нещадно бередило сомкнутые глаза лежащего на кровати наёмника. Лицо Персиваля недовольно сморщилось, а в голове гул возник, будто из ниоткуда, букет тупой тянущей боли приправлял. Последняя бутылка была лишней. Зато сон был не столь бурным, сколь ценным то было. Поднялся на кровати в мятой рубашке и в брюках не лучшего состояния, как усталые и заспанные глаза устремились на заливающее остров жаром Солнце. Вулканов же вокруг Садотопа было мало, и они не справлялись с созданием нещадного зноя. Благо хоть ночью камень посреди океана остывал так же быстро, как и нагревался.
– Вот и наступило новое утро…
С тяжёлым вдохом Монселе оторвался от кровати, покамест подхватывал стратегический резерв в стеклянной таре, что был заготовлен на случай похмелья после возлияний. И ведь пригодился. Приведши себя в порядок, насколько то было возможно, герой спустился в общую залу. Члены экипажа Суверена уже занимали каждый свободный стул, – разрешено им было сходить на берег по личным делам. Разумеется, как и всякие матросы, эти больше всего стремились разнообразить рацион местной кухней. А после однообразной диеты и местная остринка, что обжигала внутренности, была в радость.
С Персивалем так никто и не желал пересекаться взглядом, покуда делать вид старались, что не замечали собственника линкора. И тому были объективные причины. Суеверные моряки. Иными им быть не приходилось, когда есть надежда только лишь на собственные силы и помощь высших сил, ведь в открытой воде нет возможности спастись при катастрофе, полагаться всем было спокойней именно что на мистику. Веры в себя обычно не хватало. И слухов вокруг фигуры последнего Монселе ходило изрядно. И стоит ли говорить, что хихикающий в случайные моменты медик не помогал их развеивать.
Подошёл первым делом неюный логист как раз к Дэвиду, что по непонятной причине сидел в одиночестве за столом, где с завтраком расправлялся, вилкой и ножом орудуя ловко, будто хирург на операции. Дно бутылки гулко ударилось о стол, улыбчивое лицо отвлекая. Казалось, это выражение не сходило с оного ни на секунду. Во всяком случае, Монселе такого не припоминал.
– Как спалось, ха-ха? – только и спросил Дэвид, хотя и сам прекрасно знал.
– Паршиво. Но сон определённо был к месту. Что утром слышно?
– Не так много всего. Но услышать, думаю, ха-ха-ха, тебе будет интересно. Во-первых…
Доктор отвернул борт верхней одежды. Он тоже не собирался менять одежду под стать острову, хотя переносил жару проще, чем Фиск, поскольку не изливался потом. Вынул Дэвид из внутреннего кармана конверт.
– Тебе извещение о корреспонденции. Посылка. К слову, на том самом судне, что мы вчера, ха-ха-ха, освобождали.
– Оперативно они работают.
Персиваль принял в руки бумажный пакет с печатью, сургучную защиту ломая, будто она бы остановила умельца, что любит заглянуть в чужие послания. Когда сложенный и надушенный лист бумаги вытянулся из конверта и развернулся, герой принялся читать незамедлительно. Ведь почерк он этот видел не единожды.
«Персиваль Монселе.
Если понимал всю спешку, в которой ты покинул Авалон, мог бы собираться и куда внимательней. В кофейню тут объявился лорд-канцлер со своим ручным паладином. О тебе активно расспрашивали. Извинился за то, что власть Его Величества короля Артура столь халатно отнеслась к событиям в поместье Монселе. Но куда интересней была вторая причина. Часть имущества твоего, что нашли в развалинах, осталась на попечительстве Роджера.

Видимо, он и сам не знал, что со всем этим добром делать. Отправляю твоё барахло, думаю, ты ему найдёшь лучшее применение, чем я или Якоб. И ещё сверху кое-чего докинул, думаю, ты будешь рад.
Если не выкинул из своей седой головы, Джеймс Меррилин».
– Они уже разгрузили судно? – только и спросил наёмник завтракающего спутника, чтение закончив.

Деревянный ящик, очень внушительных размеров, хрустел и скрипел, когда под натиском двух матросов одна из стенок сходила с места. Длинные гвозди не желали покидать положенные места, но в конечном итоге преграда из скреплённых досок отошла от прочих и подхвачена была крепкими руками членов экипажа. Солнечный свет проник в контейнер давно запечатанный, содержимое показывая. Хоть пространства оставалось предостаточно, всё было крепко закреплено на своих местах, чтобы не разболтался груз во время морской качки, или шторма. Но с последним уже как повезёт.
Образ мотоцикла, что был оставлен на Авалоне, предстал перед героем, как и всевозможная домашняя утварь. В сути всё, что не погибло в пожаре и принадлежало семье наёмника. Рука забинтованная мягко легла на руль Скитальца, словно в немом приветствии.
– А в мешках что?
– А, дайте проверю – Тальман принялся энергично пролистывать листы грузовой описи – Написано, что в мешках от первого до третьего – немолотый обжаренный кофе. В четвёртом – одежда. В коробках с первой по десятую – инструменты. Принимаете груз?
– Да… Принимаю. Где там нужно расписаться?
Персиваль принял грузовую документацию и оставил подпись, подтвердил снятую ответственность со служащего порта, что отныне он ответственности за застрахованный груз не несёт.
– Раз уж с этим, ха-ха-ха, разобрались! Господин Фиск приходил, сказал, что спросил у наёмников, ха-ха-ха. Те говорят, среди местных есть слух о звере, что по ночам еду из амбаров, ха-ха-ха, ворует! И говорят, что логово у этого зверя, ха-ха-ха, в северной части острова, в горах.
– Как раз недалеко от тюрьмы. Этого стоило ожидать. Распорядись от моего имени, чтобы всё это перегрузили на Суверен.
– А ты? Сразу отправишься проверять, ха-ха-ха-ха, слухи?
– У всякого слуха есть корень.
Отцепил натянутые канаты, что фиксировали Скитальца на месте, герой навалился весом на залежавшийся без дела мотоцикл.
– И что-то мне подсказывает, что этот сух - не просто слух.
Проверил индикатор газового бака, и пришлось констатировать, что изолирующая прокладка не выдержала времени и выпустила весь горючий газ. Скрутил, что удивительно, не закисшую за год или больше гайку-фиксатор и снял пробку, Монселе стал прозрачней, покуда сливался с газом, что присутствовал в атмосферном воздухе. А может жара так влияла. Так или иначе, под рукой логиста послышалось мерное шипение закачиваемого газа, а стрелка барометра, что и показывал давление в баке, пришла в движение, неторопливо поднимаясь к отметке рабочего давления, да остановилась лишь близ обозначения критического. Оседлал старого – не такого уж, – металлического коня, герой пустил мотоцикл во весь опор, давая двигателю вновь прочувствовать работу, под изумлённые взгляды пешеходов на улицах города.

Девушка, с избытком имевшая звериные черты и не получившая своевременной медицинской помощи, с тяжестью поднялась с импровизированной кровати. Оставаться на острове дольше не рекомендовалось. С самого прибытия на оный ей приходилось ютиться на голых камнях и обустроить быт хоть как-то. Поначалу всё было даже неплохо. Хоть местные и крайне настороженно относились к соседству странному, но не торопились гнать не похожее на них существо. Кажется, подавляющее большинство людей и не подозревали, что добровольный отшельник нашёл временный причал на жарком острове. Но когда проблемы накатывают снежным комом, то тут уж не мудрено занервничать. Сначала какие-то активисты-ксенофобы, по виду вовсе не с острова.