[Гранд Лайн, 6 путь] Стимхолл.5-ый остров.

Не стал зацикливаться на его возникновении, коле тот сам разговор иной не поднимал. Монселе уткнул пальцем в небольшую рекреацию, в сравнении со сборочными цехами, что была подписана как проектировочная лаборатория.
Передвигался словно рысь, Персиваль вышел из одного здания. Сориентировался, в каком направлении должно передвигаться ему, дабы выйти на перекрёсток, где и находилась искомая точка. Направление выбрав, наёмник проследовал вперёд и стены придерживался, дабы привлекать присутствием своим как можно меньше внимания. Едва не попав на световое пятно от фонаря, что охранник нёс перед собой в руках, Берсерк вернулся за угол – нырнул даже, вжимаясь как можно плотнее к стене. Заметить стоит, что за чередой оставленных позади месяцев, боле широкая спина и руки, кои плотно к бокам уже прилегать не могли, оказались немалой помехой для возобновления таких практик, как бесследное проникновение. Но ежели сия мысль и коснулась примечанием головы наёмника, оный не отвлекался от передвижения стороннего, пытался контролировать ситуация, дабы не выдать себя преждевременно.
– А? Кто здесь? – Раздался усталый голос.
Звук взведённого замка на ружье тонко намекнули, что человек здесь не первый день и готов к любому повороту. Световое пятно медленно приближалось, становясь всё ярче, пока Монселе приходилось быстро соображать, куда же дальше девать себя самого. Охранник вышел из-за угла и направил луч концентрированного света от фонаря, пока вылавливал любое движение в дали.
– Странно. Почудилось что ли… – задумался мужчина.
Продолжил водить светом фонаря из стороны в сторону, чтобы успокоить разыгравшуюся паранойю и одномоментно в ней же убедиться.
– Ну, где ты там? В туалет отошёл что ли? – С другой стороны донёсся вопрос, весьма недовольный.
– Да, да, иду! – Откликнулся тот, что стоял и высматривал Персиваля – Видимо ветер. Или крысы. Ненавижу крыс.
Бубня себе под нос тишину кромсала, и охранник подкрутил линзу фонаря, чем световой луч рассеял. Не оказалось сомнительных источников звуков и передвижений здесь, посему отвернулся мужчина от обыскиваемого прохода и предпочёл к товарищу вернуться. В полной темноте уже находясь, наёмник приподнял крышку ящика. В мыслях ругался о забившемся, в каждую щель и карманы, песке. Пожарный ящик сработал на ура, ведь оный и скрыл присутствие не прошеного гостя, но взял за это плату в лице душевного покоя героя.
Лаборатория оказалась на расстоянии вытянутой руки, но оставался вопрос, как проникнуть внутрь, ведь лестница наружная была поднята, дабы не возникало желаний вне необходимости пользоваться ей, а через главный вход – слишком долго и больше шансов нарваться на скитающихся охранников. Ответ пришёл сам собой, когда дробовик вспорхнул, ощетинившись крюком. Крайне полезной вещью оказался крюк с лебёдкой. И по причине кой такие не ставят на всё оружие.
– Мысли: «Но ты же не стрелял из него, заряда не хватит на сворачивание цепи обратно, с тобой-то на конце». Это ты меня толстым назвал?
Крюк с хлопком вылетел вперёд, уцепился за металлические перила пожарной лестницы. Лебёдка резко стянула лишнюю цепь в катушку, но как только оная добралась до Персиваля, – а вернее сказать, до процесса поднятия его в воздух, – жалобно заскрипела, демонстрируя нехватку рвения и мотивации.
– Мысли: «О чём я говорил?»
Зубы скалить в ответ Монселе намерен не был. Вполне осознавал собственную осечку, спровоцированную самонадеянностью и ещё не сошедшей рассеянностью. На деле, юноша ни тело, ни голову не напрягал, и хотелось как можно быстрее прекратить нести ответственность за монету взятую, оставить контракт позади.

Сие наваждение вскоре отброшено будет, и Берсерк вернётся в строй амбициозных и деятельных, но пока так. С тяжёлым выдохом герой обернул цепь вокруг запястья, начал в безысходности карабкаться вверх.
– Мысли: «Позволишь? Я знаю, как удобнее». И как же? «Долго объяснять».
И бессилие, ране проклюнувшуюся для глаза читателя, на руку сыграло, ведь проще было силу и волю толкать через тело либо подготовленное, либо обессиленное. Не просто так шаблон зачастую используются именно тот, когда герой на грани жизни и смерти силу, редкую, особенную, личную, получает. До сего порога, безусловно, далеко Берсерку – до следующего такого порога, покуда парочка-тройка первых пройдены уже были. В мыслях Персиваль словно отпустил поводья и позволил таящейся внутри личности подтолкнуть тело материальное к искомому положению. Ноги двинулись сами собой, когда одна нога обернула цепь, а вторая – словно оказалась на ступеньке, удерживала героя без траты лишних сил. Вещь очевидная, несомненно, но лишь опосля тех пор, когда хоть раз к делу подобному прикладываешься. Персиваль в ситуациях, где знания такие понадобиться могли бы, не оказывался. Немудрено и то, что самые серьёзные люди зачастую чему-то учатся, что элементарно для иных или даже низших.
– Мысли: Неплохо. «Так будет быстрее».
И оказался прав. Стоило только поймать ритм, как поползновения вверх по цепи ускорились, что позволило герою довольно быстро взобраться на верхний этаж. Оказался ногами на металлической решётке, Берсерк спешно свернул цепь, обернув в несколько, – довольно много, на самом деле, – колец вокруг запястья, забирая дробовик с собой. Дверь внутрь оказалась запертой, но короткая манипуляция с замочной скважиной и парой тонких спиц – здорово упростили процесс достижения договорённости с безэмоциональным железом. Со скрипом дверь впустила героя внутрь. Наёмника обступили столы, с разложенными на них большими листами прозрачной бумаги. По всей видимости, чертежи складывались из работы множества мастеров своего дела, так как даже в темноте было ясно, что на каждом листе в разных местах были отличимые друг от друга детали, что потом просто укладывали наборы чертежей в стопку, получая конечную картину агрегата. Какой чертёж конкретно интересует Персиваля и заказчика, понять с первого взгляда было не так и просто. Взял со стены керосиновую лампу, Монселе надавил на внутренний механизм зажигания, получив в ответ яркий свет в лицо. Спешно закрутил колесо, регулирующее яркость огня, и танцующий язычок пламени покорно уменьшился, став чем-то сродни искорке, что, тем не менее, щедро дарила тёплый свет на небольшом расстоянии.
– Мысли: «В окно его всё равно видно».
– Но зато свет в кабинете, где никого не должно быть, не привлечёт любопытные глаза, – странную мысль озвучил Персиваль.
Но главное ведь, что смысл оной был понят не только им. Разумность в них, ежели вдуматься, действительно таилась. Скрывать присутствие своё вовсе не всегда стоит.
– Мысли: «Тоже верно. Будь осторожен».
– Я поверю в искренность слов – Съязвил Монселе, но опосля боле тихо и сосредоточенно дополнил – Не волнуйся.
Прошёл через чертёжные столы, герой искал что-то, чего понять он был бы не в силах. Но до сих пор это были либо наброски, либо шаблонные детали, либо вполне очевидные заготовки. Стоило весь кабинет осмотреть, дабы пришлось констатировать факт, что ничего необычного здесь нет. Возможно, было, но теперь оно оказалось в совершенно другом месте. Вышел наружу, в коридор, – не обратно на балкон, – герой спустился по лестнице из двух пролётов на этаж ниже.

Здесь также находились столы с чертежами, но модифицированными. Если на верхнем этаже готовили шаблоны, то здесь – люди корпели над копированием уже готовых.
– Мысли: «Сомневаюсь, что оно здесь». Склонен согласиться.
Спустился на первый этаж, герой седой очутился не на лестничной клетке, а в тёмном помещении, кой забит был стеллажами с коробками.
– Святые угодники… Это же архив… – боле в сердцах, чем извне взревел Монселе.
– Мысли: «Мы будем перебирать каждую коробку?»
– Очень не хотелось бы. Поищем что-нибудь необычное. Заказчик упоминал, что разработка свежая, так что пылью ящик покрыться не должен был успеть.
– Мысли: «А если положили в старый, и не протёрли?»
– Тогда мы очень глубоко влипли…
Проходил между стройных рядов, беловласый стрелок осматривал названия на длинных, но тонких, коробках. Названия эти были строго рабочими по принципу – «Загатовка №7» или «Деталь №78». От мельтешащих коробок начинали степенно болеть глаза, что лишь усиливалось от необходимости смотреть сквозь тусклый свет лампы. Оставлял узкий проход за проходом, герой, казалось, обошёл всё, но в дальнем углу одна коробка оказалась чёрной, а не серой. «Прототип №1086».
– Как думаешь?
– Мысли: «Похоже на правду».
Потянулся Монселе, чтобы коробку вытащить, и оная покорно подалась вслед за рукой. Откинутая крышка продемонстрировала свёрнутую в рулон стопку листов из бумаги почти прозрачной. Вытащил те на свет лампы Персиваль и аккуратно развернул на полу, принялся подбивать листы непослушные в ровную колоду, пока общая фигура приобретала единые очертания.
– Ты тоже это видишь?
– Мысли: «Не уверен, что это конкретно. Но похоже на двигатель».
– Не просто двигатель, это гидролизный двигатель, что способен работать от воды, но если я правильно всё понимаю, даже на морской.
– Мысли: «Не вижу здесь коллектора шлака, если он работает не на дистилляте».
– Вот именно. Нужно показать это Исааку.
Свернул спешно листы снова в рулон Монселе, после чего упаковал обратно в коробку. Получилось отнюдь не так аккуратно, как было изначально, и стенки коробки слегка раздулись, будучи распоротыми бумажными слоями, но крышка закрылась, а сие – главное. Поднялся вновь на третий этаж, герой повесил потухшую лампу обратно на стену, покидая здание так же, как и вошёл в него. Спустился, – но теперь по пожарной лестнице, – и спрыгнул с последнего пролёта Берсерк, не спуская вниз складную лестницу, – простите уж за повтор без литературной необходимости. Пролетел полтора метра, герой приземлился на ноги, амортизировав коленями силу удара. Но «спасибо» суставы в состоянии нынешнем точно после этого не скажут.
– Мысли: «Тебе сложно, но надо быстрее. Могут заметить тебя, или что ещё хуже, заметить пропажу». Спокойно, что-то мне подсказывает, что местные сами не совсем в курсе происходящего. Не думаю, что кто-то придёт проверять в архиве конкретно эту коробку.
Короткая пробежка до точки входа, когда знаешь дорогу, всяко быстрее получается, чем впервые проходить путь. Добежал до стены, Персиваль напитал ноги силой и перемахнул через прореху в колючей проволоке в один прыжок.
– Мысли: «Сразу до заказчика пойдём?»
Чувствовал. И знал. Да и Персиваль скрывать намерение не стремился.
– Не так быстро. Всё же, я бы хотел изучить чертёж самостоятельно, сделать копию и, возможно, доработать под свои нужды. Не каждый день тебе в руки попадает подобная инновация. А раз в серию я свои разработки пускать не собираюсь, то и заказчику это должно быть не столь важно.
Молчаливый город, подтверждающий свою жизнь отдалёнными звуками, аккомпанировал герою, что уходил в тень. Берсерк обязательно передаст чертёж заказчику, и главное ведь, чтобы в срок – а оный соблюдён будет.

ОП

Сразу же после сдачи контракта, – а вернее, украденных чертежей доверенному лицу, – герой мчался по улицам, направлялся в мастерскую Исаака с плотно свёрнутыми листами в руках. Да, материалы, что были у героя в доступе, или хотя бы не под заказ, оказались попроще и непрозрачными. Но всё равно наёмник старательно перенёс каждую деталь украденного чертежа на копию свою. Опасался допустить даже небольшое несоответствие. Мимо проносились паровые машины, но Берсерк был слишком воодушевлён, чтобы помыслить и взять медного кучера. В мастерской всё было как всегда, вероятно. Исаак затягивал болты на стыке медных листов, пока паровой автомат покорно оставался неподвижным. Наконец, когда гаечный ключ начал сопротивляться, еле проворачиваясь, инженер отпустил крепёж и поглядел довольный на результат работы.
– Так, отлично, а теперь поддадим пара.
Взял заправочный пистолет, что был присоединён к большому котлу, механик вставил иглу в приёмное отверстие помощника. Циферблаты начали резво бегать стрелками, выравниваясь на действительных показателях, пока автомат приходил в движение по мере того, как энергия напитывала его паровой процессор. Автомат поднял голову и стал озираться из стороны в сторону, осматривая мастерскую. Внезапно механизм замер, глядеть продолжил в одну точку. Нижняя челюсть начала опускаться до предельного положения, пока синтезатор голоса не начал исторгать из себя то, что можно было бы назвать криком уровня громкости, что в помещении у всех, – да только у революционера, – заложило уши. С последней исторгнутой нотой крика автомат издал хлопок, после коего сорвалась одна из труб в медной клетке грудной, и весь накопленный пар выпущенным оказался наружу. Персиваль забежал в открытые ворота, не в последнюю очередь – привлечён он был криком.
– Исаак? – Окликнул Берсерк.
– Драная рухлядь! – Гаечный ключ влетел в медный висок автомата и сорвал голову с положенного места, отправляя оную в полёт – А, Персиваль, привет, что-то случилось?
Парень, мгновениями ране разве что молнии, – что могли бы читателю представить если не силу, то всю мощь разъяренности не сложившимся результатом, – не извергая, растратил энергию на одно доходчивое ругательство, кое уже на этапе зависания в воздухе могло расставить многие думы по местам. Но стоило оному заслышать голос и распознать в нём знакомого, как Исаак обернулся ко вбежавшему Берсерку абсолютно уравновешенным и спокойным человеком. По себе стрелок знал, откуда ноги берут сие резкие переключения настроения, и потому глазами, что заведёнными иными мыслями были, прошёлся по пространству в попытке определить источник гнетущей атмосферы рабочей.
– Да, можно и так сказать. А это? – Замешкался седовласый наёмник.
Указал герой на пострадавший механизм, коему нынче не заработать предписано долгое время. И хоть ноги вновь на бег не сорвался, Персиваль, – из побуждений проявить внимание к досаде нового знакомого, – усмирил трепет внутренний и направился к юноше шагом размеренным. Как только взгляду стало достаточно времени на рассмотрение механизма в тщетной оценке предопределения неисправностей, оный метнулся обратно на лицо Исаака, кой даже поворачиваться в сторону жалкой работы не хотел, как ежели бы не принимал её в счёт.
– Это? Ну, армия же не может всех кормить, вот мы и зарабатываем себе на жизнь. Хёна свой бар держит, в нём же и выступает. Я – вот с механизмами вожусь. Так чего пришёл-то?
– Да, точно. Смотри, – бодро поддался переводу темы наёмник.
Персиваль сгрёб с верстака кучи медных запчастей, покамест пространство не освободил, чтобы листы развернуть.

Приправил действо звонким хлопком по поверхности, и образом сим заполнил время то, за которое Исаак поспешил пресечь оставшееся расстояние до ворвавшегося в царство инженерное наёмника. В дополнение к приветствию он похлопал Монселе по плечу, – и ни юноша не побеспокоился о том, что может запачкать пальто Берсерка, ни сам Персиваль значению тому, на удивление, возбуждённо не придал, – прежде чем полностью лицо довернуть до раскинувшихся сведений и взглядом начать бегать по оным. Но того явно оказалось мало, ибо нечто любопытное было уловлено.
– Так, любопытно – Механик принялся перелистывать листы взад и вперёд, рассматривать всю конструкцию, что собиралась в его воображении – Где ты это достал?
– По контракту нужно было достать, но не суть, копия точная, – ответил Монселе.
Убрал ладонь с листов, чтобы не мешать новому знакомому знакомиться с оными, и в юношеском предвкушении как сопровождал взглядом перелистывание, так и пытался прочитать эмоции Исаака, что могли бы подтолкнуть на оценку его реакции.
– Сработает? – Глухо спросил механик.
Революционер не отвлекался от своего занятия выстраивания полной модели в голове, но движения становились всё резче и отрывистей.
– Не знаю, но если работает…
– Это будет нечто.
– Но, полагаю, шансов никаких, – с помрачневшим видом выдавил Персиваль.
– Абсолютно, пустая трата времени.
– Да и куда нам его приткнуть.
– Да, для такого агрегата целый корабль будет нужен, при его весе.
– И меди много уйдёт…
Предложение за предложением – диалог чеканился хлеще звуков, кои заслышать можно в кипящей работой кузне. Отныне две пары глаз сверлили листы в попытке выцепить всё, что было ране не замечено, и мозговой штурм провести тот, что небо бы в себе утопил. Пространство степенно затягивалось атмосферой той, что можно было бы назвать и гнетущей, и отчаянной, и безумной. Глазу, да и слуху, стороннему казаться могло, что оба товарища загодя и абсолютно были убеждены в бесполезности, неспособности к реализации сего и пустой трате времени. Тишина, несколько минут протянувшаяся, стала быть тому достойным подтверждением, и мусорное ведро было конечным пунктом этим листам, но Исаак неожиданно и чрезмерно громко, что опосля молчания звучнее казалось, вопрос единственный задал:
– Занят?
– Ради такого дела! – Прорычал темпераментно Персиваль.
Берсерк скинул с себя пальто движением тем, кое силой и резкостью обладало достаточной, чтобы сорвать с себя всё, что угодно. И даже если улыбка не проступила на бледном лице инженера для глаза стороннего, она накладывалась на образ совокупный азартным и живым оскалом. Не глядя и энергично повесил Персиваль пальто на крючок для верхней одежды, принялся тотчас закатывать рукава. Кое-то неистовое движение зародилось и скакало по этапам эволюции своей внутри помещения, казалось бы, скромного, пока оба юноши готовились к деяниям совместным. Исаак же тем временем принялся откатывать автомат, что на ремонте был, в сторону, использовал пристёгнутые к паровому котлу перчатки, доводя свою силу до сверхчеловеческих показателей, чтобы двигать тяжёлые предметы было проще.
– А с этим? – Поинтересовался Монселе.
Кивнул в сторону механизма, на кой внимание было обращено ещё в момент захода. Готов он был полностью приступить к работе над принесённым материалом, но одномоментно пропитался неловкостью, что товарища может от важной работы каким-то безумием отвлечь.
– Ждёт. Заказчик обещал вернуться через месяц, так что времени у меня полно. Давай, тащи медные трубки, – торопливо заверил Исаак.

ДКНС СФ.

Медный автомат стоял разряженный, покамест паровое сердце его оставалось пустым и безжизненным, что позволяло двум мастерам проводить своё таинство над внутренностями аппарата. Массивные руки, что были предназначены для тяжёлых строительных работ, – о чём свидетельствовало и обилие паровых трубок, кои нагнетали давление и создавали достаточное усилие для работы с большими камнями, – были разведены в стороны, удерживаемые не слишком крепкими цепями. Но нынче в излишней осторожности и не было необходимости. В конце концов, каждый аппарат габаритов схожих снабжался фиксатором едва ли не на каждом искусственном суставе, – для простоты ремонта. Герой затягивал последние гайки на боку механического строителя, пока Исаак копошился с установкой на родное место парового процессора. Чудо техники – не каждый додумается, как можно использовать энергию пара, дабы создавать небольшие устройства с возможностью программирования на базовые функции. Медленно, в стремлении не повредить ничего из хрупкого агрегата, механик опускал в грудную клетку сферу, размером чуть больше кулака, в положенный паз, фиксировал окружающие входные и выходные трубки. И переключал краны, из коих зашипели остатки пара, что не вышли при первичной разрядке. Подобное допущение не было редкостью – сие остатки нередко оставались в змеевиках, формировали небольшие карманы с газом, слишком слабым для создания хоть какого-то усилия. Всё же в паровых сердцах не зря существовала система саморазгона пара, иначе автоматы бы стопорились, едва отключённые от парового котла.
– Готово? – Вопрошал наёмник, покамест затягивал последнюю гайку.
– Почти, ещё немного. Как же их всё-таки угораздило уронить целую балку на этого бедолагу.
– Главное, чтобы мы не напутали в процессоре. А дальше, это уже не наша беда. Закончил?
– Да, осталось только заправить и протестировать этого медведя.
Паровые перчатки, что были как грозным оружием, – при полной заправке парового бака, – так и полезным инструментом, позволяли работать с высокими массами без необходимости постоянной смены давления в подъёмнике. Словно уменьшившись в размерах, – визуально, – Исаак подошёл к паровому котлу, где бойко горел уголь, кой нагревал крупные объёмы воды, превращал оные в пар и нагнетал высокое давление в пистолете заправщика, что даже до открытия клапана выдавливал из себя тонкую струйку горячего газа белого.
– Так, всё готово, вставляй шприц, я пока послежу за показателями. – Заключил наёмник седовласый.
Персиваль отвернулся от автомата и поглядел на ряд из циферблатов, что инженеры соорудили специально для теста конкретно этого увальня. Пока все они находились в покое, но скоро – должны будут продемонстрировать исправную работу паровой машины.
– Итак, вставляю заправочный шприц. – Объявил о своих действиях Исаак и откинул крышку парового бака.
Ствол заправочного пистолета погрузился без лишнего сопротивления, пока фиксирующее кольцо не сомкнулось вокруг него.
– Подаю пар, следи за показателями.
Механик провернул вентиль и нажал на спусковую гашетку последнего клапана. Пар бойко устремился в образовавшийся проход, едва не вырвал пистолет из рук механика, но фиксирующее кольцо не позволило стволу откозлить и начать дёргаться во все стороны, дабы ошпарить будто разумом собственным всех, кто под руку попадётся.
– Пар пошёл! – Заявил Исаак для коллеги.
Берсерк тем временем смотрел на циферблаты, где стрелочки сначала робко, но затем – всё увереннее выстраивались в действительные значения по мере того, как давление в системе нарастало.
– Выходим на тестовые показатели. Давление – пять атмосфер. Рост стабильный.
– Хорошо, системы приходят в движение. Ты извлёк программный коммандер?

– Да, на верстаке лежит. Давление в системе – семь атмосфер, рост стабильный.
– Персиваль… Можешь перепроверить? Его руки не должны двигаться без программы.
Монселе бросил взгляд на верстак, где лежала пластина с отверстиями и дорожками, которая и осуществляла контроль и исполняемые функции.
– Точно, вон лежит. Давление растёт – десять атмосфер. Выходим на рабочие показатели.
– Персиваль, мне это не нравится…
Голова парового автомата начала медленно поворачиваться, осматривать помещение и видеть одного человека за спиной, а второго – возле своих коленей.
– Остаточная программа, скоро должна сброситься. Двенадцать атмосфер.
– ОСТОРОЖНО!
Рука медной машины резко дёрнулась, сорвала удерживающие предплечье цепи и превратила кольца в неровные скобы, но спазм был не совсем отрывистым. Боле того, рука продолжила путь свой по направлению к Монселе, чем явно метила в черепушку его. За короткое время, – достаточное, чтобы не случилось непоправимого, – герой схватил гаечный ключ подле себя, успел выставить его словно очень короткий клинок. Ноги инстинктивно подхватили темп, выстроили резонанс с поверхностью пола, придавая неустойчивой позе героя, как и его руке, прочность сопоставимую с самим камнем в недрах скалы. Руки наёмника замерли, покуда удерживали руку механического безумца на месте, но лицо Берсерка и сжатая челюсть говорили о том, с каким трудом удавалось достичь сего баланса шаткого.
– Исаак! Отстёгивай шприц! – Рычал наёмник и глядел в немигающие глаза автомата.
– Пытаюсь! Кольцо заклинило!
Механик прикладывал все усилия возможные, пока пытался вытянуть пистолет из заправочного гнезда, но словно сама машина не хотела терять сладостный пар из своего нутра, жадно поглощая его и наращивая давление по медным сосудам. Рука вскинулась вверх, чем разорвала контакт с наёмником, но затем – обрушилась с новой силой. Давление на циферблате продолжало нарастать, придавая автоматону всё новое усилие, дабы свершить в конечном итоге акт неоправданного насилия. Гаечный ключ вновь встретил удар медного кулака, оставляя вмятину в толстом листе мягкого металла. От силы удара колени подогнулись, но устойчивость земли и крепкая стойка наёмника выдержали новый натиск, хоть и без блистательного результата. Но пока что – защита Персиваля оставалась нерушимой. Если бы Исаак сейчас мог себе позволить отвлечься, дабы взглянуть на происходящее внизу, он бы вполне мог спутать своего товарища со статуей, словно человек на секунды сроднился с камнем, приобретая его пресловутую устойчивость. Но не найти в недрах камень тот, что не оказался бы расколот ударом массивного аппарата. Благо, тело человека – выдержало и продолжало сопротивляться со всем присущим людской натуре упрямством. От напряжения в шарнирах, что заменяли суставы, конструкция начала издавать противный скрежет, как ежели бы прочность самых хрупких узлов машины начинали находиться на пределе возможного. Вторая рука вступила в игру, срывая аналогичную, с двойником, лебёдку из цепи и крюка, что был зацеплен за толстый лист корпуса машины. Массивная конечность обрушилась на наёмника в момент ровно тот, когда вторая взмыла для импульса набора. Ноги задрожали, будто готовы были сдаться под напором бездушной атаки, но первым в этом противостоянии – сдался пол. Под ногами героя образовались несколько трещин, когда давление резко возросло, а камень был не рассчитан на подобные нагрузки, – особенно, столь взрывные. Монселе мог бы несколько раз просто атаковать взбесившийся аппарат, напитавшись волей к разрушению Бьёде, но в голове оставалось осознание, что объяснить несколько лишних вмятин заказчику будет проще, чем разрушенный в щепки автомат, кой сдавался на ремонт.

Очередной удар, и гаечный ключ даже начал сгибаться, покуда уступал упорству своего не такого и пассивного собрата по видовому авторству, – и ключ и автомат создавали и проектировали люди, как-никак, – а под ногами Берсерка уже виднелись не просто трещины, но кратеры глубиной в несколько пальцев. Герой устоял и в этот раз. Давление продолжало нарастать, придавая всё новые и новые силы кулакам парового строителя, и было маловажно, что рабочее давление в двадцать атмосфер давно минуло, упирая циферблат в край критических значений. Больше сей индикатор показать просто не мог.
– ЗАКРОЙ ВЕНИЛЬ ХОТЯ БЫ! – Успел крикнуть Монселе между чередой ударов, что вбивали этот неуступчивый гвоздь всё глубже в пол.
Исаака словно осенило. Отпустил пистолет он, закрыл подающий клапан. Раз уж не удаётся стравить давление, – так хоть не будет поступать новое. Но пистолет всё же отстегнуть придётся, иначе усилия машине хватит ещё надолго. Очередной удар и трещины под ногами героя становились всё шире, и расходились всё дальше, пока тело наёмника отчаянно сопротивлялось шквалу, – да, не очень быстрому, ударов. Когда автомат решился на завершающий удар, словно взбесившись дополнительно от тщетных попыток прогнуть наглого человека ударами, оба кулака взмыли вверх, опускаясь, словно две огромные кувалды. Наёмник же использовал открывшееся окно без ума, поглощённый азартом противостояния, и не стал покидать смертельно опасную зону. Вместо того – довернул он стопы, покуда ловил наиболее устойчивое положение, и наотмашь ударил импровизированным оружием на ход кулаков. Металлический лязг заложил уши своей громкостью, когда превышающее разумные пределы давление пара поставило точку. Один из питающих руки шлангов просто выдавило давлением пара, и отныне автомат щедро одаривал помещение перегретым и влажным газом, чем заставил очки Монселе мгновенно запотеть от резко возросшей влажности в помещении. Циферблат, считавший давление, стал постепенно возвращаться в покойное положение, покуда рабочее, – а затем, и тестовое, – давление, было выпущено с шипящим звуком из переусердствовавшей машины. Нынче в мастерской стоял плотный туман, кой мешал всем присутствующим здраво оценить степень повреждения мастерской.
– И что это такое было?
– Шланг сорвало. Можно сказать, что легко отделались. – Констатировал механик, пока глядел на утихомирившийся аппарат.
– Говори за себя. – Беззлобно огрызнулся наёмник.
Боле заинтересован был поглядеть на пошатывающиеся от перенапряжения ноги, что, наконец, получили право устать, перестав подражать сотрясателям и отпуская прочность каменной породы.
– Твоей мастерской досталось, – поостыв, дополнил Персиваль.
Исаак обошёл увальня, подходя к Персивалю почти вплотную, так как видимость за границей вытянутой руки была около нулевой отметки.
– Друг, я, конечно, всё понимаю, но у меня только один вопрос. Ты из чего сделан?
– Как и ты. Из мяса и костей. Просто умею использовать прочность с лучшей эффективностью.
– Ты мне зубы не заговаривай. Я этот фундамент за конские деньги заливал. А ты своими ногами его продавил.
– За это не переживай. Возмещу. Но нужно разобраться, с какого наш пациент решил, что он боевой, и принялся крушить всё.
– Не переживай, вот именно поэтому, я и стрясу всё с заказчика. Предупреждать нужно, что твой рабочий робот ещё и охранником подрабатывать может – Исаак перевёл взгляд на Монселе и подметил, что уверенности в стойке его оставалось не так и много – Может, передохнём, прежде чем к ремонту возвращаться.
– Пиво тащи, – уточнил и дополнил идею Берсерк.

ОП

Пробуждение утреннее могло бы выдаться и боле приятным, если бы стук в дверь не выдернул героя из сна. Впрочем, сию же минуту стёрся оный из памяти, оставил после себя горькое послевкусие гаданий – был ли сон достойным прерывания, или благо снизошло на голову наёмника. Держался за гудящую лобную долю, Персиваль поднялся с кровати и к двери направился. Поворот ручки, что привёл к скрипу замка, позволил отвести деревянное полотно в сторону и открыть взгляду Джеймса.
– Одеться не хочешь? – Спросил для проформы Бабочник.
Гулял взором, будничным и оценочным, по сонному Берсерку. На случай всяк, усатый мужчина руку на наличнике разместил образом тем, чтобы суметь воспрепятствовать обратному ходу двери, ежели наёмник не с той ноги встал и решит избавиться от посетителя царства Морфея, – будь он неладен, – прежде чем цель визита будет озвучена. Там же и трость оказалась, в воздухе шатко повисла она и стучала в соответствие с действиями пальцев по двери. Монселе кинул взгляд на раздражителя неодушевлённого, от которого стук исходил, и поднял беззлобный взгляд на попутчика, пока зевота безудержная верх брала.
– И тебе привет. Что у тебя? – Несвязно пробормотал герой седой.
– Как знаешь – Принял игнорирование просьбы Джеймс и шагнул вперёд, коле дверь не устремилась в агрессии своей позицию пробудившегося хозяина объяснить – Тебе контракт, персональный. Ортхакс распорядился не искать иных исполнителей, так что… Придётся делать тебе.
Конверт со вскрытой печатью мелькнул перед глазами героя, что не слишком спешили приобретать бодрый образ. И даже боле – от резкости движений оные поспешили закрыться, чтобы источник мельтешения исчез. Прикрыл сию слабость Монселе наконец вырвавшейся зевотой и, с прикрытыми очами, изъял конверт у личного секретаря, даже если оный с тем был не согласен. Откинул язычок упаковки, стрелок вынул содержимое, написанное на листе качественной бумаги. Объекты больше не стремились вывести Берсерка из себя, и юноша седой глаза открыл, не способный через веки слова прощупать. Пробежался глазами, наёмник окончательно распрощался со сном и был вынужден перечитать текст повторно.
– Это что, шутка какая-то? – Без веры высказался Персиваль.
– Полагаю, что нет. Или наш любимый хозяин решил проявить щедрость.
Ровный тон Бабочника сомнения в клочья разорвал, и мужчина потянулся к аккуратному карману, не предназначенному для чего-то, боле визитки. Вынул оттуда монету и подбросил образом тем, что оная приземлилась, совершив бесчисленное количество оборотов в воздухе, аккурат на ладонь исполнителя работы. Определённо – предположения на места, в голове узаконенные, встали и только вздох стал тому выхлопом.
– Медная. Вполне в духе щедрости этого ублюдка. Ладно, хорошо. Мне нужно подумать, – более трезво заговорил герой.
– Не затягивай!
Джеймс, как ежели бы загодя знал бесцеремонность в вопросах личных Персиваля, успел отступить назад и руку с тростью из прохожда убрать, прежде чем дверь доходчиво и с силой захлопнулась. А наёмник сел за стол. Текст контракта в третий раз перечитал и надеялся увидеть там новую информацию, что опровергнет изначальный вывод.
Но тщетно.
–––––
Персиваль стоял у проходной завода, кой он сам же и ограбил несколько дней назад. Видимо, мудрость, что преступник всегда возвращается на место преступления, решила прыгнуть выше головы. И пришлось поддаться ей невольно – возможно, по той же причине возвращались и другие. Подошёл к посту охранника, герой предъявил письмо, в котором владелец приглашал наёмника для уточнения деталей.

Мужчина пробежался глазами, удостоверился в подлинности документа и печати на конверте, после чего скомандовал открыть ворота. Массивный часовой механизм, подгоняемый пружинами и шестернями, пришёл в движение, разводя створки ворот в разные стороны ровно настолько, чтобы один человек возымел возможность войти на территорию комплекса. Едва наёмник минул кованые створки, как те захлопнулись у него за спиной. Прошёлся по знакомым местам, герой обнаружил, насколько они отличались от ночных образов, что были видены ранее. Нынче здесь жизнь кипела. Стук молотков, гул свёрл и машин – вот что наполняло место искусственной душой, словно весь завод был единым организмом. Подошёл к указанному кабинету Берсерк, и стало очевидно, что говорить наёмник будет не с собственником сего предприятия, но с его помощником, – одним из, вернее сказать. Стало очевидно это из текста таблички на двери. Стук по полотну толстому, и небольшая пауза, – перед уверенным «Войдите», – стало прелюдией к грядущему разговору.

– Значит, некто пробрался на территорию и украл чертежи прототипа? – Вёл разговор Персиваль.
Вопрос, что звучал впервые, был смешон сам по себе своим витанием в воздухе и ясностью ответа. Но Монселе держался образом учтивым и озадаченным, проявлял полноту образа заинтересованного и вдумчивого наёмника.
– Именно! Это возмутительно! Хорошо, что мы уже успели снять копии, дабы не затормозить работу. Но мы должны быть уверены, что подобного более не повторится. – Отвечал мужчина.
– Подозреваемые есть?
– Подозреваемые? Мы знаем, кто совершил кражу. Это наши конкуренты из завода Пош! Они никогда не могли спокойно смотреть, как Ферри обгоняет их по выпускаемой продукции, не выпуская бросовой продукции. Мы регулярно вводим на конвейер инновационные идеи, а не занимаемся пересмотром старых идей и промышленным шпионажем.
– Тогда что вы хотите?
– Проведите расследование. Я хочу знать, как вор проник на наш завод и выкрал чертежи. Желательно, чтобы вы смогли предложить решение для недопущения подобного инцидента в дальнейшем.

Монселе прохаживался по территории. Усердно делал вид, что ищет зацепки, связанные с ночным ограблением. Стоит ли говорить, что в своей голове наёмник выглядел как самый настоящий дурак, что пытался определить путь, кой сам же и совершал. В блокноте появилась заметка про разрезанную колючую проволоку, с отметиной на заборе от крюка. Вслед за ней герой попытался найти собственные следы, дабы выглядеть правдоподобней, и определял, как он мог обнаружить свой же маршрут. Внёс заметку, что вор нашёл план пожарной эвакуации, что натолкнуло того на правильное направление, и герой двинулся дальше. Благо, в ящике с песком всё ещё оставались отметины от пребывания там постороннего, так что это стало темой для дополнительной заметки. Прошёл короткий путь до эвакуационной лестницы, Берсерк посмотрел на погнутые перила третьего этажа, что свидетельствовало о последнем усилии, на какое был способен крюк-клешня.
– Мысли: «Ты же не будешь повторять тот трюк?» Я похож на идиота? «В последнее время я всё чаще задаюсь этим вопросом». ЭЙ!
Не подавал виду на внутренний диалог, Монселе осмотрелся по сторонам, в поисках официального входа в здание. Дверь была недалеко, но не вела напрямую в архив. В фойе находился стол ресепшена, за которым сидел мужчина в чёрной одежде, кою носили охранники в обыденное время рабочее. Подойдя к столу, наёмник привлёк внимание охранника, что приподнял козырёк кепки, синхронно с бровью.
– Мне нужно осмотреть архив, – просто озвучил необходимость Монселе.
– Пропуск есть? В списки Вас вносили? – Ответил охранник заученной фразой.