[Гранд Лайн, 6 путь] Стимхолл.5-ый остров.

Судя по всему, последнюю – пытались стереть чем-то острым. Ножом или, – неочевидно, но ради ясности догадок читателя, – когтём.
– На что бы это? – Усомнился Берсерк.
И ежели ответ для каждого, кто с почтой часто взаимодействует, висел открытым требованием, то седовласому стрелку не суждено осознать важность одной операции. Или же, чтобы точнее быть, её необходимость. Тем не менее, не косил юноша под дурачка, ведь установка сия была на подсознательном уровне, как обыденность и врождённое непринятие требуемого вноса.
– Да почтовый альбатрос просит оплаты за услуги доставки, – ответил Меррилин.
Монселе сделал шаг ближе и забрал конверт, пока птица поднималась на рулевую надстройку, в силу последних модернизаций судна – нынче просто надстройку. Взгляды птицы и прямоходящего встретились, и они узнали друг друга.
– Снова ты. В этот раз подготовился, да? – Наёмник развернул лицевую сторону конверта к оперившемуся разуму, демонстративно держал палец возле исцарапанной бумаги – Что, не получилось печать свести?
Затылок Берсерка назад устремился, дабы поглядеть на выродка птичьего самым презирающим и насмешливым взглядом без самоутверждения, но с принижением того. Атмосфера в радиусе встречи сжалась и преобразовала непринятие друг друга сих представителей, – каждый своей работы, – в гнетущую и тёмную дымку, что самую густую тень способна была заменить. Птица с сумкой на плече принялась истошно возмущаться, пока Джеймс, кой между злейшими врагами оказался, ощутил себя не в своей тарелке, и главное – абсолютно не понимал, что происходит.

Безъякорный в порт входил, и последний изрядно был загружен малыми судами, чей максимум были плавания вдоль берега. Некоторые корабли, меньшая часть из присутствующих, могли бы выдержать плавание до соседних островов, если погода будет хорошей. Малое время, – но оно же было потрачено, – отвёл наёмник, чтобы разглядеть каждое взгляду доступное судно, как ежели бы стремился найти нечто знакомое или интересное. И не его воля была, ведь герою нашему мало было интересно, кто из громких, – али не совсем, – людей может на острове встретиться. Исследование – воля внутренняя, личности сторонней, боле наблюдательной и зоркой. Эхом, что будто уха касалось снаружи, разносилось вдумчивое мычание с твёрдым призвуком на начале, покамест Он рассматривал и разочаровывался, хоть и теплившийся надежды ощущалось в нём самим Берсерком мало. И покуда дух «пассажира» поник и смирился с отсутствием искомого, седой стрелок сердцем воодушевился, что ничто стороннее, кое могло бы явиться не своевременно, не встанет на пути его на острове представшем, и часть приключений, к коим герой меньше всего здесь и сейчас располагал, стороной обошла. Но откликом, внутрь посланным, Персиваль попытался подбодрить Его, хоть возрадование и сложно было сокрыть от чуткого товарища поневоле. Оба решили смириться с ситуацией друг друга и не поднимать на обсуждение. Монселе спускался по трапу, – как и прежде, одетый в стандартный комплект брючный и синее плащ-пальто, – держал в руках открытый конверт. В послании говорилось про контракт на устранение излишне наглой группы пиратов. Ничего особенного – простые головорезы, каких нынче много. Но оказались оные достаточно безрассудными, чтобы объявить своей территорией часть местной свалки, коя кормила своими находками нижний остров. Возможно, их бы и не замечали. Просто покрутили бы у виска, да обходили опасную территорию стороной. Но бандиты повадились нападать на окрестные территории, грабили и без того небогатый народ. Но что делают небогатые люди, когда нужно решить проблему.

Скидываются кооперативом своим на наёмника, по всей видимости. И вот эту задачу предстояло разрешить самым радикальным способом, когда дипломатия оказывается бессильна. На факт сей указывала золотая монета в шкатулке, что только сегодня присоединилась к своим товарищам по монетному двору. Вдохнул далеко не благоухающего воздуха, кой наполнен был запахами машинного масла и ржавчины, герой мог лишь преисполниться ностальгией по Спайдер Майлс – тому мимолётному путешествию, что направлено на спасение душ было. Да, это была скорее не ностальгия, но болезненное воспоминание. Оно же и обещало, что здесь всё будет много серьёзней, чем пара доходяг, которые загибались в нищете и голоде на помойке. Взор метнулся вверх, когда огромная тень стала медленно наседать на порт, чем вторила движению Солнца, и Берсерку предстали два куска земли, что устали прозябать на поверхности и решили уподобиться птицам, ощутить дабы свободу полёта. Хотя с последним прекрасно мешали толстые цепи, кои удерживали парящую породу на одном месте, постоянно натягивались и ослаблялись, чем к атмосфере, – и без того великой и наседающей, – добавляли громкий звон металлических звеньев. Вдохнул Персиваль полную грудь воздуха, ловил наслаждение аурой неживой, и решено было, что контракт предпочтительно исполнить как можно скоро, дабы возыметь возможность пообщаться с местными умельцами. А паровые краны и полуавтоматические лебёдки обещали богатый обмен опытом.
Уверенный шаг, кой оглашал стуком подошв округу, что оставалась глухой, впитывая каждый лишний шум в портовую какофонию, выводил героя к назначенному месту встречи. Высокий амбар, состоящий из сваренных в одну кучу листов жести, железа и прочих металлов разной степени дешевизны – тот шлак, что никому наверху не был интересен иначе как в состоянии очищенном и в форме болванок али слитков, и-то за бесценок. Это делало любые подвижки в деле утилизации чёрных металлов делом весьма нерентабельным – уголь для домны дороже выйдет. Внутри кипела работа по ремонту замысловатой техники. Возможно, кто-то из местных разжился достаточными средствами для импровизированного бульдозера покупки, или сформировали трест, дабы заниматься перекапыванием лома совместными усилиями. Подошёл к машине с отвалом, Персиваль несколько раз постучал кулаком по металлическому кузову, чем огласил округу звоном, словно колокольным. Боле простого способа внимание привлечь не нашлось, ведь заведомо определить несложно было, что голосом не выйдет достучаться до сосредоточенных умов и закрытых к внешнему миру ушей. И ежели надорваться стрелок седой решил бы, то привлёк бы к персоне своей взгляды непонимающих людей, что были меньшим делом заняты, а значит – оные были и менее причастны к разборкам всяким. Оставил руку наёмник подле кузова, дабы при надобности повторить процедуру, но отклик собравшихся островитян проявил себя, хоть и с незначимым запозданием. Шум вокруг, – да и изнутри, – прекратился, пока все поворачивались к источнику звука.
– Те ча, друг? – Обратился один из мастеровых.
Отложил мужчина сварочный аппарат и поднял маску, что защищала от слишком яркого света. Серый взор сразу пал не незнакомца, смерил его оценкой скромной и в сей раз вывел, что с первого взгляда определить заказчика – пальцем в небо разве что тыкнуть. Сомнительно убеждение, что среди равных может кто-то выделяться по-особенному и выглядеть чуть боле ответственным прочих, когда все несут тяжкую долю работы и в деле своём преуспевают. Нашёл в кузове нынче стрелок опору и второй рукой из кармана внутреннего вынул письмо, и, гонцу подобно, встряхнул оным в воздухе, чтобы резким движением расправить сложенный контракт.

– У меня письмо от… – Персиваль сверился с листом бумажным, что всё ещё оставался сжатым меж пальцев руки – Хосино. Указал, что встретит меня здесь.
Как ценную бумагу демонстрировал исписанный листок перед всеми Монселе. Рассчитывал, что образом подобным сможет быстрее выяснить, где же пребывает его цель. Ведь если мужчины эти могут быть не привыкшими к диалекту иному, предметность им может ответить на большее количество вопросов, нежели слова седого прибывшего наёмника. Раздумье, что первыми краткостями вырвалось от незнакомца, выдавало смятение и торопливое припоминание, к кому следует в существующей цепи обратиться далече, чтобы привлечь сюда интересующего наёмника человека. Но скоро островитянину вспомнилось, что цель находится неподалёку, и голова его обернулась, чтобы оповещение донеслось до искомого заказчика.
– А, эт ща. ЭЙ! Горо! Эт кажись наймит, что мы наймали, – говорил мужчина.
– Мысли: «Любопытный у них говор». Ты слишком жесток к ним.
Сосредоточенная тишина заполнила пространство, покуда выжил человек реакции с намеченной стороны. Промычал себе недовольное что-то под нос, недовольный отсутствием скорой реакцией на обращение своё, и потоптался на месте, будто освобождался от чего-то перед тем, как шаг навстречу первый сделать. Но рвение излишним оказалось, ведь голос того, к коему слова устремились между голов и металла, проклюнулся бодро и громко.
– ЧТО? – Раздался крик из нутра машины, и сопровождался оный гулким ударом по металлу – Ай, дьявол.
Крышка люка резко откинулась, и мужчина средних лет вылез наружу. Потирал макушку рукой и щурился от слишком яркого света.
– Кто пришёл? – Дополнил он.
Мужчина осмотрелся, покамест глазами не нашёл Персиваля – колоритного и превелико представительного, чем оный запросто и отличался от прочего люда, во благо общих целей здесь собравшегося. Не грешно и смятению поддаться было с его стороны, не сразу слить цветастость образа седого юноши с внешностью наёмнической, коя по шаблону представлялась, – особенно, простому люду, – тёмной и не выделяющейся. Наступила неловкая пауза в ходе того, как дебет с кредитом складывались в голове инженера.
– А, наёмник, да-да, одну секунду, – опомнился Горо.
Говор этого человека был боле привычным слуху, хоть особенности, что схожи были с более грубыми словами товарищей его, всё же в речи прослеживались. Руками упёрся в края люка, инженер вытолкнул себя за пределы капота. Роба была измазана в машинном масле и саже, а руки – спешно протирались видавшей виды ветошью.
– Так, значит, это Вас нам на помощь пригнали. Выглядишь не слишком грозно, – подметил человек.
Оскорбительное замечание, если же на месте седого Берсерка оказался человека иных нрава и чувствительности. Но ежели правде в глаза смотреть, то на фоне инженеров представших Монселе действительно выглядел боле сухощавым и чрезмерно нарядным для грязной работы, где каждая вторая действительно таковой является. Оттолкнулся Персиваль от кузова, руки опустил и незначительно вперёд поддался, тем самым поприветствовал ожидаемого собеседника по делу. Улыбка дружелюбная, – обманчивая блудница, – возникла на побледневшем за последнее время лице, и Монселе близко к сердцу слова, как и ожидалось, не принял.
– Видимость обманчива, – заверил герой.
– Да, вполне может быть. Будем считать, что ты у нас сребрышко. Знаешь, как отличить от серебра? А хотя, неважно. Так, из письма ты уже знаешь, что нужно делать, так?
– Разобраться с какими-то пиратами, что осели на свалке.
– Да, примерно так. Основная проблема с ними – это то, что ребята те себе крепость настоящую отгрохали в самом центре свалки. Так ещё и пушек пригнали. Мы обратились к дозорным, но они пока не слишком торопятся что-то делать. Может, ждут чего, но не важно, – развёрнутый ответ предоставил мужчина.

Отвлекался на ветошь с периодичностью той, когда необходимо было сокрыть негодование своё в сторону органов порядка или же открытую неприязнь действий людей, на коих охоту устроить и следовало бы, но собственными силами оные уже управиться не смогут. Надежды, ежели так подмечать вооружёнными наблюдательностью двумя парами глаз, в голосе инженера не добавилось, и сомнения оного читались с трактовкой той, что внешность нанятого убийцы его не воодушевила на скорое избавление от проблемы. Мужчина загодя определил потуги сие бесполезными, ведь вона их сколько там, с пушками, а этот, по меркам их, малец – один. Персиваль игнорировал очевидную неуверенность, ведь достаточно было, что с него доказательств дееспособности не требуют и продолжают озвучивать сведения, что для исполнения необходимы.
– Сколько их? И можешь конкретно показать, где они находятся? – Спросил Монселе.
– Да, это запросто. По количеству, ну, может человек семьдесят, может чуть больше. А по месту….
Оставил инженер ветошь в покое и звуки задумчивости издал, прежде чем темп начатому шагу добавить и настигнуть смирно стоящего на месте одном безнадёжного наёмника. Схватил не выявленного коллегу, ведь к обыденному разговору никто из них не склонился за ненадобностью части неофициальной, – безусловно, язык у Персиваля чесался, но под контролем жёстким держался и желанием, в первую очередь, контракт исполнить, – за локоть и вытащил наружу из амбара. Сориентироваться дабы, не занял процесс много времени у мужчины, и оный наскоро указал пальцем вглубь острова. Монселе губы скривил, покамест представлял, насколько грязная рука, о тряпьё не обелившаяся, касается рукава одежды его выстиранной перед островом. Но взгляд мужчины на седого Берсерка пал, и герой наш тотчас вид обратно важный принял, с улыбкой напускной.
– Если идти туда будешь, то мимо не пролетишь. Но напролом ты туда не пробьёшься, так что рекомендую что-то придумать. Как и любая крепость, она хорошо будет держать удар извне, а изнутри – это уже много сложнее, и зависит от обороняющихся.
–––––
Персиваль сидел, укрывшись за большим листом железа, чья история оставалась загадкой. Отложил незнакомую деталь, – одну из тех, что герой успел рассмотреть за последние часы, – Монселе прикидывал функцию оной за имением пары минут для переключения между обстановками и делом. Всё взгляд, что внутренним любопытством поджигался дополнительно, подмечал, и внимательности наёмника к деталям позавидовать можно, но причина тому была, безусловно, душевная близость практически ко всему, что можно было на Стимхолле обнаружить при беглом осмотре. Но не способно было то перевесить стремление контракт исполнить, ведь монета, хоть уже и полученная, была залогом к существованию дальнейшему, шансом к выживанию, а Монселе – хоть тип двоякий, но мерзавец не крайний. Выглянул седовласый герой за пределы укрытия, и золотые глаза показали происходящее внутри «крепости» – отчасти, конечно же, но для сией истории и приукрашено. А ежели к слову обозначенному воротимся, познаем, что оное слишком громкое для сооружения, что было собрано из того, что было под ногами, но, безусловно, в ситуации, когда у твоих врагов максимум – ручное оружие, даже такие сооружения – уже грозная заявка. На вершине стен стояли пушки, кои расставлены были так, чтобы закрывать перекрещенными секторами всё сооружение на триста шестьдесят градусов. Но наибольшее скопление людей наблюдалось в башне, – высотой в семь-восемь этажей, – откуда было удобно смотреть на окрестности и разбираться с непрошенными гостями самозваных хозяев.

По беглому подсчёту – Хосино не слишком ошибался в численности пиратов. Меньше сотни было оных, но так как те постоянно занимались своими делами и сновали то туда, то сюда, точно считать даже не хотелось браться. Как ежели бы пришлось стразы подсчитывать в холщёвом мешке, коих было несусветное количество, и пересыпались они с не меньшим норовом. Так и люди эти в стенах выглядели не иначе, и столь же однолико, если стразы – цвета одного. Пробирался между укрытиями, наёмник пытался подгадать моменты, когда взоры людей будут обращены туда, где не происходит ничего важного. Шаг за шагом – стена из наваренных друг на друга листов железа уже нависала над головой юноши, чем тонко намекала, что дальше так просто пройти – не выйдет.
– Мысли: «Каков план?»
Бесконтрольной ухмылке дал путь Персиваль, покуда голос внутри выдавал Его наблюдательность. Никто не мешал Бенну отступить от «автобуса» своего и заняться делами, о содержании коих, признаться честно, Персиваль ни разу и не задумывался. Каково вообще чувствовать себя не только частью себя самого, но и чужого, незнакомого, неблизкого ни по одной из возможных характеристик человека. И тотчас мысли впустить о том Монселе не мог, ведь и дело к тому не располагало, и сомнения есть, что наёмник вовсе не хотел уподобленным беспокойством делиться с тем, по пятам жизни которого идёт с одной однозначной целью. Рано или поздно – они обязательно распрощаются, и Он должен быть тем же одноцветным стразом, что пересыпались здесь, за стенами.
– Как обычно, – вслух ответил герой наш.
– Мысли: «Придумаешь что-нибудь по ходу?»
– Ты чертовски прав, мой воображаемый друг.
Без смеха, но оный чувствовался в сим рычании, завзятом и накатывающем. И хоть обращение могло казаться толчком, что позволил бы негласно попросить «пассажира» на место, билетом установленное, присесть и до конца поездки не отсвечивать, коле бесплатно проехаться решил, оно таковым не являлось. Не боле, чем добрая язвительность, соскочила в порыве предвкушения того, что же произойдёт дальше. Снял маску с пояса, герой надел её на лицо, затянул кожаный ремень на затылке. Запах свалки был мгновенно вытеснен самыми нейтральными духами, что только удалось найти у Джеймса в закромах. Закрыл глаза, юноша сконцентрировался и тянулся пальцами до силы Бьёде – впускал ту через себя, концентрировал в руке. Мышечные волокна задрожали, пока кровь напитывалась разрушением и переносила её в кости, кожу и сами мышцы. Внешне изменений никаких не наблюдалось, но что происходило внутри – будет видно. Хорошенько замахнулся, герой резко ударил в полотно из металлов, пробил то насквозь. Ухватился пальцами с обратной стороны, наёмник резко рванул железо на себя. Сваренные швы затрещали и загудели, поддаваясь бессовестному надругательству над чужой работой, пока солидный кусок стены не оказался вырван в месте самых халтурных швов. Вылетело с положенного места, нагромождение из листового металла обрушилось на заваленную прочим ломом землю, подняло облако пыли и разнесло приветственный грохот по всей округе. Монселе, – будто так и надо, – вошёл в брешь, оказался во внутреннем помещении. Напротив стояла стена, что и формировала внутренность коридора, из сбитых вместе досок. Возможно, что это были останки судна, на котором пираты и попали сюда. Вероятно, что они и сами бы рады уплыть, но много ли желающих протягивать руку помощи тем, кто и сам помогал в жизни только себе или, в случае лучшем, члену команды.

Да, немного – вы абсолютно правы. И ребята решили воспользоваться сложившимся положением, дабы выпутаться из щекотливой ситуации так, как умеют – воровством у сторонних лиц.
Золотые глаза, что скрывались за стёклами маски, высвечивали начавшуюся суматоху. Но главное препятствие можно было считать пройденным. Пушки во внутренние помещения стрелять уже не должны, а пираты… Это вопрос количества затраченных пуль и ударов саблей. Наёмник седовласый клюв маски ладонью накрыл, как ежели бы пытался более плотно к лицу оную прижать. На самом деле, поправить пытался, ибо не привык ещё воздевать аксессуар скоро и чётко, как то станет ему подвластно через несколько использований. И посему необходимость была убедиться, что маска сидит непоколебимо, ведь досадно будет, покуда решит она слететь в неподходящий момент – и сие в лучшем случае, ведь в худшем – та и вовсе дискомфорт может доставить или повлиять на ход событий. Но дело привычки это, ведь плащ-пальто, кой с самого начала нами отслеживаемого пути сопровождал героя почти в каждой стычке али переполохе, не мешался ни тяжелым подолом своим, кой даже бодро развиваться умудрялся и добавлял пафоса наёмнику в ветреную погоду или особо подвижные сцены. И заметить стоит, что рубашка на Берсерка по исходу каждого нового приключения оставалось всё боле целой – даже без росчерков мятых. Рост управления телом – не иначе. И представить можно, от каких цепей стрелок седой освободится, ежели одежды его лишить – совет к тому вы мой не получите. Оценил окружение, герой двинулся по тускло освещённому коридору, отчего линзы маски, от ладони освободившейся, подсвечивались недобрыми огоньками. Неприветливыми, не способными сулить ничего хорошего всяк идущему навстречу. Вынул пистолет из внутреннего кармана Монселе и взвёл боёк.

– Это ещё что за херня? – Крикнул Гит.
Голос, бойко и тревожно, наполнил пространство, как только металлический скрежет перетёк в грохот, словно стена упала в каком-то месте. Худшие мысли протекали в голове сего человека, ведь беды ничего не предвещало, и столь сильный шум – не мог быть оплошностью, на кою внимание обращать не стоит. Пытался сориентироваться человек, дабы голову повернуть в верном направлении и навострить как восприятие, что направлено было на выуживание повторных звуков и выслеживание следов, так и интуиция, которой можно было попробовать предопределить степень беспокойства.
– Не знаю. Нападение? – Откликнулся второй.
Молодой юнга держал аркебузу так, словно первый выстрел был совершён только через минус один день. Да, парнишка, у которого только усы начали пробиваться по возрасту, оказался в пиратской команде, наслушавшись баек на своём родном острове. Но кто же знал, что пираты – это не бравые рубака-парни, что плавают по морям в поисках приключений и спасают простой люд от свалившихся неприятностей и гнёта власти, но ни много ни мало – разбойники и грабители, что решили не зарабатывать честным трудом, а отнимать это у людей менее отчаянных. А, как известно, капитаны пиратов не принимают заявлений на увольнение по желанию собственному. У этих ребят уходят только по доске в открытую воду или на тот свет. Как правило. Как показывает практика даже в рамках нами известных просторов и историй. И чему есть лишь исключительные исключения – сия тавтология очень уместна. Да, Зис оказался в пиратах по своей воле, но не прошло ни дня, чтобы он не пожалел о поспешном выборе карьеры, где не оказалось ни ступеней к росту, ни ожидаемого удовольствия, ни шанса к воплощению амбиций.

Чувствовал инструментом себя, возврату не подлежащим.
– Иди, проверь, что там произошло! – Рявкнул Гит.
Толкнул мальчишку в сторону шума неизвестного и вселявшего беспокойство вперемешку с преисполненным страхом трепетом. Юнга испуганно перехватил аркебузу и неуверенным шагом пошёл в указанном направлении. Нет, он был отнюдь не единственным, кто бросился смотреть, что же приключилось. Десяток, а-то и больше, постукиваний обуви заслышано им было, покуда люди с разных уголков стягивались. Возможно, каждая группа поспешила отправить своего Юнгу на разведку, ведь мало кто желал рисковать жизнью своей, прежде чем не убедится в возможности отстаивания оной. Ком в горле у юноши от вылазки не в одиночку рассасываться не торопился. Труппа пиратов, словно песок, проникали в коридоры нижнего уровня стен, обыскивали каждый угол. Но пока никаких свидетельств инцидента не было. Да, брешь нашли довольно быстро. Казалось, что неровные швы просто надломились от веса участка и решили прилечь и передохнуть. Но вмятый кусок в углу не давал покоя. Обнаружившие сие юноши, вместе с юнгой, стали задаваться вопросом, почему никто не пришёл им навстречу. Даже если оное было – не боле, чем чудачество природы, то причина малого хаоса должна явиться уже сейчас в случае, если оно не обладает разумом и не готовит удар свой в спину. Парни, – может, не самые не перспективные в мире пиратском, но дуралеями не являющиеся, – прикрывали друг друга, обращались лицами по стороны разные, дабы охватить как можно больше кусков окружения и не упустить ничего рокового. И не могли оные пока догадаться, что удары происходили нынче не в спину, а буквально – по лицу, и сейчас они пребывают в самом лучшем месте, что может гарантировать безопасность их жизням, пока хаос неопределенного типа и характера оставил место своего проникновения позади. И возвращаться к нему не планировал. Пока она разряжался между прочих стен, заволакивал тенью и кровью коридоры, обеспечивал тишину сему месту. Но и стоять на месте позволить они себе не могли, и через пересиливание себя оным придётся двинуться навстречу опасности, стоит окончательно тем убедиться в отсутствии причины переполоха подле разрушенного участка стены.

В тесных помещениях было не слишком-то и развернуться, возможно, но это было проблемой скорее тех пиратов, что могли подходить только по одному. Очередной мах саблей и глубокая рана на груди разбойника вынудила того распрощаться с мечтой о собственной пиратской команде. Уже трое. Благо оставалось, что крикнуть о помощи не успел ни один из них. Три бездыханных тела лежали возле Персиваля, двое – с проломленным черепом от встречи с пеппербоксом, один – с рассечённой грудью. Монселе флегматично переступил через последнего человека, продолжил путь. В его ситуации остановка могла значить лишь дополнительные проблемы. Пока он движется по этим коридорам, его противниками будут выступать только те пираты, что идут навстречу, но стоит замедлиться – и окажешься в клещах.

Зис бежал вслед за старшими. Два пирата, что были вооружены широкими абордажными тесаками, двигались чуть впереди, – умышленно или не очень, – защищали единственного стрелка. Едва они пробежали поворот за угол, как через десятка три шагов показались первые признаки проникновения, если не считать стену. Трое товарищей лежали в собственной крови. Если старшие пираты лишь ещё сильнее обозлились, то Зис ощутил, как стали дрожать его колени. Страх крепко схватил юнгу за горло.

– Нужно бить тревогу! Срочно!
– Да не торопись! Большая группа тут не пройдёт, может он вообще один. Зажмём и прихлопнем муху! – Твёрдо заявлял мужчина.
Останавливал тщетно тревогу юнги, кой всё же рот разинуть не посмеет без команды соответствующей. Скалился пират и крепче сжимал рукоять тесака.

Видел золотыми глазами ещё одну группу, что бодро двигалась по внутренним помещениям стены, и приближались довольно быстро, Монселе нырнул к двери, что вела наружу. Его ещё не заметили во многом потому, что герой двигался по периметру. Решил измотать противников перед решающей фазой, а новая группа – вот-вот вынырнет из-за угла. Открыл дверь, Берсерк перекрыл обзор к себе, перегородил большую часть коридора, – примерно на две трети. Золотые глаза видели, как пираты, в количестве пяти штук, выбежали ему навстречу. Окровавленный клинок Акта двинулся чуть назад, дабы поприветствовать новых гостей как следует.

Дрэйк сидел в своей комнате на верхних этажах башни, занимался каждодневными делами. Когда под твоей пятой находится больше полусотни отбросов общества – всегда найдётся работа. Даже сейчас, хоть и скорее бумажная. Ручка выводила послания для тех мусорщиков, что согласились на условия допуска к этой части свалки. Хоть таковых было немного, но скоро уже весь нижний остров будет знать, что с его командой играть – не выйдет. Ты или платишь, или труп. Не дано третьего. Нужно было лишь завербовать к себе больше людей, дабы распространять влияние дальше, чем сейчас. Стук в дверь заставил капитана дёрнуть рукой от неожиданности, по причине коей оставил он на бумаге кривую линию, портившую весь антураж писаной угрозы.
– Капитан, у нас чрезвычайная ситуация! – Бил тревогу голос.
Посыльный бросился докладывать, едва кусок стены приземлился с грохотом, так что не знал самых свежих новостей. Но на то и нужды не было, капитан в любом случае должен узнать о нарушении периметра.
– Что случилось? – Рявкнул в дверь главарь разбойников, хлопком опустил ручку на стол – Что у вас?
Встать поспешил он и к двери подошёл, дабы открыть ту и впустить малоприятные и, как им смело предполагаться, поспешные сведения о состояния периметра на данный час. Пуганые юноши, что и мыши могли побояться, покуда ночь темнее казалась, а рассвет – ярче, ещё не до конца были убеждены в силе и власти команды. Сомнения они с тщательностью сокрыть от капитана пытались, но просто-напросто к жизни таковой не готовые, они выдавали тревогу и мысли, что были боле чем читаемы человеком опытным и внимательным.
– Стена. Кусок упал.
– Кто-то напал на нас?
– Я не знаю, но решил, что Вам нужно знать.
– Если и пришёл, то нужно разобраться с этим самоубийцей.

Ещё два пирата упали на землю, будучи скошенными лезвием Акта. Герой уже думал продолжить путь, когда на глаза попался молодой юноша, кой держал наёмника на прицеле аркебузы. Стоял Зис, замер в нерешительности и вглядывался в стёкла маски, словно мышь смотрела в глаза змеи. Монселе подошёл к дрожащему, словно осиновый лист, юнге. Знал он, что выстрела не последует. Слишком напуган. Подошёл вплотную к мальчику, что жмурился в ожидании судьбы своей, герой остановился и упер ствол в живот ему.
– Мысли: «Он совсем мальчишка, оставь его. Уверен, что, получив второй шанс, он больше не займётся пиратством».
Персиваль не ответил ни мысленно, ни голосом.

Сохраняя полное молчание, он рукой коснулся кремниевого замка, чем взвёл кресало вверх.
– Невзведённым оружием ты много не настреляешь, – раздался голос из-под маски.
Открыл глаза Зис. Хлопал веками, покамест глядел на взведённый замок и фигуру в синем пальто, с окровавленными пеппербоксом и саблей.
– Д-да… С-спасибо… - выдавливал из себя юноша.
– Не стоит, – холодно заметил Берсерк.
Сабля блеснула в воздухе и рассекла парня на две части. Верхняя половина туловища упала на землю, пока загробный холод съедал нутро юнги вместе с пустотой, что оставляла после себя утекающая кровь.
– Не знаю, кто ты, но лучше бы тебе показаться! – Раздался голос снаружи.
– Мысли: Кажется, мы привлекли внимание старшего. Ты тут?... Ну вот, обиделся.
– Если выйдешь сейчас, то может и обойдёмся простым разговором. Я не злопамятный!
Золотые глаза показывали, что в стене больше никого не осталось. Маловато, – даже двух десятков не разменял. С остальными придётся уже потеть. Поправил маску, Персиваль дошёл до двери, открывая её и выходя на свет. От самого акта открытия некоторые пираты вздрогнули, крепче сжали оружие своё. Большая часть была вооружена саблями и тесаками, некоторые, – из тех, кому повезло меньше, – держали в руках тати или дайто. Сделал два шага вперёд, Персиваль остановился. Держал всё ещё в руках и Акт, и перечницу.
– Вот видишь, так же намного проще. Меня зовут Дрейк. Капитан Дрейк. А ты, гость мой?
– Беспощадный. – Односложно ответил Персиваль, вкладывая Акт в ножны.
– И зачем было устраивать весь этот погром?
– Вы мешаете местным. Они попросили вам объяснить, что вашим поведением здесь недовольны.
– И послали тебя одного?
– А тебе этого мало?
Наёмник взялся рукой за клюв маски, приподнял её и открыл рот, но не выше. Обстановка, – и без того гнетущая, но лишь взывающая к позитивным эмоциям странной подоплёки, – на процент дополнительный гнёту поддалась, и мужчины, с юношами вперемешку, в действии высматривали подвох. Но Берсерк только воздуха глотнул, пока глаза под линзами продолжали, незримо для прочих, оставаться апатичными.
– Хорошо. В таком случае, вернём твою голову. Отправьте этого на тот свет! – Скомандовал капитан пиратов.
Как от пустующего ящика попросил избавиться – не видел проблемы в исполнении. В дополнение к убеждению только рукой приподнял, как ежели бы процесс мог ускорить движением. Вся толпа бросилась на Персиваля, но пальцы его уже приблизились к губам, и громкий свист огласил округу. А ответом оному был крик весьма крупной птицы. Пролетевший на полном ходу Спрайт открыл клюв и изрыгнул из своего нутра сноп молний, что били не глядя, вносили сумятицу в неровное построение пиратов. Поправил маску на лице, герой выхватил в свободную руку Кредит, мгновенно направляя на противников. Рёв из двух стволов и яркий всполох огня сопроводили картечь, что пронеслась плотным облаком, увеча и убивая всех, кто попадался ей на пути. Пиратов начала сковывать неуверенность, но именно того добивался наёмник. Спрайт, пролетев мимо крепости, уже начал заходить на следующий круг почёта, пока электрические разряды по его крыльям отплясывали задорную чечётку, пока новый сноп молний собирался в клюве. Да, подобный удар не был гарантированно смертельным, но уж крайне эффектным. Возможно, птице стоило бы бить одним мощным разрядом, что испепелял бы людей по три-четыре за раз. Но устроить фаер-шоу и заставить пару десятков пиратов биться в конвульсиях – выигрывало, в первую очередь, время для питомца пернатого.

А факт того, что двуногий подопечный принял превосходство птицы, решив подражать своей маской, лишь добавляло рвения. Персиваль же тем временем уже разрядил все стволы Пеппербокса, собирая свою жатву. Вернув пистолет в карман, Кредит стал получать положенное ему питание. Два новых патрона устремились в законные ниши, стволы закрылись, и раздался очередной выстрел. Главная проблема толпы против одного – слабой стороне не нужно беспокоиться о товарищах. Неважно, куда ты бьёшь, кого-то да зацепишь. Ошмётки кровавые разлетелись, увлекаемые металлическими шариками, что не насытились первой жертвой. Охотничий дух свинца толкал их всё дальше, увеча всё больше людей.
Новая зарядка, новые жертвы. Но факт оставался фактом. Если герой остановится на этом – он увязнет, и его просто похоронят под грудой тел. Выставил дробовик вверх, герой нажал на вторичный спуск, заставляя накопленную силу пороховых газов вытолкнуть клешню, что находилась под стволом. Металлический крюк устремился вперёд и протаранил металлическую стену башни, выгрызая небольшой кусок металла. Лебёдка мгновенно натянулась и выдернула наёмника из кучи пиратов, притянула ко входу в центральное здание. Решил, что змею главное – обезглавить, герой бросился к лестнице, что вела наверх. Туда, где стоял капитан пиратов. Дрейк взирал, как его люди оказались бесполезны против одного единственного противника. Стрелять было бесполезно, имеющееся оружие не обладало достаточной точностью стрельбы, так что гарантированно бы ранило своих же товарищей. А те, что были вооружены клинками – просто не успевали дотянуться до наёмника.
– Идиоты. Если хочешь сделать всё правильно, делай это сам! – Огрызался капитан.
Глядел, как Беспощадный влетел, увлекаемый цепью, в здание башни.
– Зажмите его и убейте!
– А вы, капитан?
– А я займусь птицей.
Лицо капитана стало стремительно меняться. Зубы сменились клыками. Лицо стало вытягиваться, формируя длинную морду. Покрывался зелёной чешуёй.

Монселе ловко лавировал между встречными противниками, стремился разорвать дистанцию с преследователями. Герой выбежал на очередной этаж, где поджидали стрелки. Раздался выстрел – дробовик снёс ударом картечи одного из, а второй – хвастался торчащим из груди клинком из бомбсидиума выкованным. Стремительная перезарядка, забрать клинок и вернуться к лестнице. Люди внизу уже наступали на пятки. Вскинутые стволы, зажатая гашетка, огненная вспышка от выстрела дуплетом. Впереди бегущие пираты взорвались в месте попадания картечи, орошая сзади бегущих товарищей кровавыми брызгами. Потерявшие волю к движению тела обрушились на напирающую толпу и замедлили её. За спиной Персиваля послышался оглушительный скрежет, когда два массивных тела протаранили стену, оказываясь в помещении для размеров таковых не предназначенных. Взгляд наскоро переключился и к событиям приковался, пока позволить то себе мог. И глаза, – как и прежде под маской сокрытые, – расширились в тончайшем беспокойстве. Спрайт сцепился с огромной виверной в смертельном танце, но пока оба противника отделывались лишь синяками и ушибами. Чья спина послужила тараном – загадка для потомков. Виверна пыталась атаковать когтями, но одна лапа – была постоянно задействована в удержании клюва, дабы не оказаться накормленной электрическим разрядом. Спрайт же, в очередь свою, удерживал хвост мёртвой хваткой, не давал жалу нанести последний удар. Лапа гром птицы воевала с пастью виверны, не давая сомкнуть челюсти на шее или плече. Оба существа яростно били крыльями, кожистыми али пернатыми, стремились взять верх над противником. Хотя ящерица выглядела уверенней в сложившихся обстоятельствах.
Персиваль спешно перезарядил дробовик, подбегая к клубку разъярённых животных. Гадал момент для выстрела, но был сбит налетевшим крылом.