[Гранд Лайн, 1 путь]. Садотоп. 3 остров

А то был последний, где имелось всего четыре двери, по две с каждой стороны. Так как этажом ниже, по меньшей мере, дверей было куда больше, эти комнаты были явно для состоятельных господ. Было не удивительным оное для Фекха, но пометку в голове сделал. Подошёл к указанной двери, следуя какой-то странно возникшей нервозности, юноша поправил плащ и разгладил неаккуратные складки, постучал в доски двери. Точней, как постучал, – уже после первого удара дверь неохотно отъехала в сторону, будучи не запертой. Первым, что вышло из комнаты, был густой и тягучий запах алкоголя, если не сказать – вонь. В тёмном помещении, где ни одна свеча не осмелилась бы гореть, дабы не вызвать случайную детонацию паров спирта, присутствовала омерзительно пугающая атмосфера.
– Персиваль? Вы здесь?
Фекх сделал осторожный шаг вперёд по мере вхождения во владения чуждые и негостеприимные. Из окна не лилось ни капли света, что было логично, поскольку в сей час поздний вечер, а на улице хлестал ливень. Мокрый плащ спускал последние капли, что ещё не соизволили сбежать с сохнущего «корабля».
– Персиваль?
Когда глаза привыкли после освещённого коридора к темени жилого помещения, пред глазами предстал раскинувшийся на столе, в окружении нескольких пустых бутылок, наёмник. Смялась чёрная рубашка в складки, по туловищу разбросанные, растерзали те тяжёлую темноту, создавали в оной проломы и вгрызались в пространство. Седая голова теперича, как только куриная слепота мятежника не подтвердилась, являлась ярким светилом, практически блюдом на недорогой, но массивной столешнице деревянной. Уложен был висок на руку, что согнута в положении почти не естественном, когда конечность вторая уходила назад и на спинке стула место себе сыскала. Поза отчётливо служила мерным стаканом – иль сказать верней, бочкой, – сколь много и отчаянно употребил выпивоха неопределённым временем ране.
– И это недоразумение наводит столько шороху? Это же пьяница последний… – шёпот не сдержал Фекх.
Мелькать в голове стали недобрые мысли, что знаменитый наёмник мог бы стать прекрасным холстом для искусства истинного садизма и боли. Нож начал медленно показываться из чехла, пока разум нынче непризнанного творца улетал в далёкие дали, да представлял, как ещё живой Монселе будет корчиться и кричать, когда под лезвием острее бритвы скальп будет отходить от черепа. Но с запахом нужно что-то делать. По меньшей мере, мешает наслаждаться моментом высокопарной фантазии. Подошвы сапог несколько раз звучно, в атмосфере полной тишины, ударились о деревянный пол, пока бывалый садист подошёл к окну и открыл доступ для свежего воздуха. Благодаря открытой двери сквозняк образовался немедленно, выгонял алкогольные пары куда-то во внешний мир. Роу с удовольствием вдохнул мокрый воздух, и несколько брызг от капель приносили не отвращение от влаги, но приятную прохладу.
Щелчок бойка пистолета прозвучал за спиной, вынуждая гостя резко обернуться.
Персиваль продолжал сидеть на своём месте, но от алкогольного опьянения, или хотя бы похмелья, не было и следа. Взгляд хищных глаз демонстрировал всю решимость, с которой наёмник бы нажал на спуск, но пока билет на пребывание среди живых был продлён. Впрочем, в комнате всё ещё было слишком темно, чтобы разглядеть такие детали.
– Мама не учила стучать в дверь? – просипел неюный логист.
– Ты с нашей прошлой встречи что, сидел здесь и глушил спиртное бутылками?

– Слишком много вопросов для незваного гостя, Фекх. Что тебе нужно?
Скрывал негодование и, что уж таить, небезосновательные нотки страха, Роу приблизился к столу, да буквально ощущал, как стволы пистолета следят за перемещениями гостя. Вынул мятежник из кармана одежды под плащом монету и с намеренным звуком громким положил ту на стол. В полумраке силуэт наёмника пришёл в движение, а тяжёлое оружие будто прошуршало по воздуху стволами, раскручиваясь на пальце, и улеглось на стол, звонко ударилось о лежащую бутылку. От неожиданного взаимодействия стеклянный сосуд с шумом прокатился по столешнице и упал на пол, не разбившись.
– Я слушаю. – Ровно подтвердил Монселе.
– Мы почти готовы. Но выяснилась одна неловкость.
– Избавь меня от слишком долгих оправданий – Рука наёмника накрыла спинтрию, замерев на секунду, прежде чем забрать ценный диск металла – Контракт.
– Нам нужно тяжёлое оружие. Ты, кажется, способный инженер. Желательно, как можно больше.
– Пустая трата времени.
– Простите? – сдержанно и коротко обозначил непонимание своё мятежник.
Несколько мгновений молчания наступили на пятки темноте, врывались вместе со свежими потоками воздуха из окна, за которым дождь продолжал изливать песнь ритмичную, но тоскливую под шаг секунд. Лишь только голоса звучание, изнутри устремившееся утомлённо гортанным хрипением, попробовало вплестись в балладу непогоды. Военачальник вновь на месте заёрзал в разминке затёкшего тела, покамест одурманивание от головы к телу смещалось покалыванием, очагами унимающимся и безвозвратно, ежели бутылкой новой не обзавестись, исчезающим. Без тремора пальцы вошли в спутанные волосы, укладки не знавшие после спуска с борта Суверена, – сколько дней, вспоминать не станем. Загладить те назад не стало панацеей для внешнего вида, да и рука совершать повторного движения не стала, на затылке устремление остановив. Однако тусклый от нетрезвости взор приобретал искристую серебристость, покамест разглядывал в полумраке наивное лицо нанимателя, и в голове просыпались мысли, что способны были заменить несколько глотков крепчайшего напитка. А это ужо много делало во благо наёмника. Вобрал больше воздуха в лёгкие, когда возжелание табачной гильзы забушевало внутри, прежде Монселе решил, чтобы разговор состоялся после паузы, и без того из-за него затянувшейся.
– Делать тяжёлые пушки для необученного сброда? Пустая трата времени. Если хочешь чтобы в том был толк, нужно создать оружие, которое само будет стрелять и оценивать обстановку. – Объяснил Персиваль.
– И что ты предлагаешь?
– Предлагаю дать мне металл и полноценную мастерскую, в которой я соберу для вас орудийную платформу. От вас будет требоваться только поддерживать её, хотя бы присутствием.
– И это за стоимость обычного контракта? Не темнишь? В чём подвох? – взбодрился Фекх в достатке, чтобы сомнениям предаться.
– Для меня это возможность за чужой счёт опробовать последние идеи в конструировании автоматонов. За опыт можешь не переживать. Я создал осадного автоматона на Фрельйорде, который одним кулаком стены крушил, а на Стимхолле долгое время занимался ремонтом и конструированием гражданских машин. Итак, ты забираешь монету, или мы приступаем к работе?
– Нужно обсудить это с прочими. Я дам знать, куда тебе стоит явиться.
Но сего затягивания оказалось много, чтобы Монселе принял предстоящее дело за нескорое к началу исполнения задание. Фекх отошёл от стола, да к выходу направился, когда услышал звук откупоривания очередной бутылки. От того звука он коротко вздрогнул, будто опасался, кому конкретно он доверяет дело переворота, но от того вскочила в голову мысль.

Верней, надежда в контроле возобновляющейся на глазах ситуации.
– Да, чуть не забыл. Ваш друг просил напомнить, что подобный образ жизни отнюдь не прибавит тебе здоровья.
– Иди к чёрту, Фекх. О своём здоровье я сам побеспокоюсь. От тебя только жду место работы.
Не стоило верить в эффективность просьбы, которую советчик решил передать чрез чужие уста лишь только с целью регулярного напоминания.

Ждать долго не пришлось. Уже к полудню дня следующего прибыл посыльный с письмом, где были указания на расположение мастерской. Довольно старого вида здание, которое отнюдь не внушало доверия, находилось на окраине городской застройки. Что было, в степени большей, разумным. Разве что дом можно было выбрать посвежей. Люди могут начать задаваться вопросом, почему долгое время пустующее здание вдруг стало издавать звуки активной работы.
К удивлению, внутри наёмник никого не нашёл, только готовые к работе инструменты – все новые, даже пылью не покрылись, – переносную доменную печь, верстак и довольно внушительное количество различного металла.
– Хах, постарались, ничего не скажешь. Ну, что же.
Хотел бы скинуть обыденное пальто наёмник, но хоть и невосприимчивый к окружающей жаре острова логист предпочёл не слишком-то выделяться на фоне окружающих местных. Уже только рубашки и брюк было достаточно, чтобы вызывать недоуменные взгляды среди людей, кто не привык одеваться хоть сколько тепло. А за неимением одежды тёплой, чёрное хлопковое полотно оказалось распахнутым нынче на голой груди, а чертежи, описанные едва ли не в алкогольном угаре, приземлились на верстак.
Лопата с хрустом вгрызлась в кучу угля, отправляясь в жерло домни. Горючий газ заполнил жадную глотку плавильни и вспыхнул немедленно, едва коснулся жаркого, но такого хрупкого пламени в руках героя. Опасное пламя вспыхнуло, перекидываясь под давлением температуры на уголь, и сделало атмосферу в ветхом здании не просто душной, но и некомфортно жгучей.
Массивный тигель на подвесе заглотил первые болванки, из которых скоро будут изготовлены шаблоны. Герой не был кузнецом по профессии и плохо разбирался в таких вещах, как закалка, металлический пакет, али как правильно варить сталь. Впрочем, не тем ценил разум инженерный Персиваль, ибо превыше всего было умение даже паршивое железо обратить в полезный инструмент – не тот, что будут воспевать в легендах любители длинных клинков и сабель режущих, но который придётся ко двору здесь и сейчас. Как говорится, если проблема с мечником не решается одной пулей, выпусти их столько, чтобы деваться было некуда. Или возьми пулю побольше со стальным сердечником и оболочкой, а затем наблюдай, как крупный калибр портит заточку меча и тело его обладателя. Хотя иметь такой инструмент никогда лишним не будет.

Марк открыл дверь и не ощущал никаких следов активной работы в здании. Тишина и застоявшийся воздух вынуждали напрячься из опасений, что наёмник оказался не столь надёжным, как о себе рассказывал. Или другие сказывали. Мрак разгонялся лишь только парой свечей в подсвечниках на верстаке, а развалившийся на стуле мужчина с седой головой не добавлял оптимизма. Не добавлял бы, коли внимание не оказалось прикованным к стоящей в центре импровизированной мастерской автоматона, ростом чуть выше человека.
Неказистый, и даже горбатый, металлический остов покоился недвижимый, покрытый не самыми ровными листами металла, что и скреплены были неровными швами мест сварки металлических деталей меж собой. Откровенно незащищёнными оставались только участки те, что отводились под подвижные детали. Одна рука представляла собой своеобразную клешню, снаряжённую рядом циркулярных пил, а хлысты на руке левой – пучок из четырёх эластичных хлыстов из сегментированного металла.

Явных поражающих элементов в хлыстах не наблюдалось, а значит, в том мог крыться какой-то замысел, далёкий для наблюдателя.
Мятежник с аккуратными усами уподобился чрезмерно любопытной собаке, разве что не стал обнюхивать незнакомое устройство, нарезая круги и рассматривая каждую видимую деталь. Работа была выполнена в нескрываемой спешке и возможно не самой крепкой рукой, но сама задумка явно была подвластна не каждому. Тайной для наблюдателя оставалось во многом именно то, каким образом сей исполин в миниатюре обратится в подвижную машину смерти.
Шум, окромя тишины, чего-то трущегося о пол коснулся слуха, и тайны в том нет – герой пришёл в движение, потревоженный подвижным окружающим воздухом. Недовольное и неразборчивое ворчание пронеслось сквозь воздушную массу и привлекло внимание Марка окончательно.
– Это сработает? – без расшаркиваний в приветствиях садист на передержке обратился к просыпающемуся наёмнику.
– О манерах, как могу наблюдать, вашей шайке вообще никто не рассказывал – Всё ещё сонным голосом пробурчал Персиваль, покамест протирал заспанные глаза и прогонял последние остатки неги в избыточно жарком месте – Сработает. Его суставы крайне подвижны, а механический когитатор в голове даёт ему базовые понятия логики и систему распознавания свой-чужой. Делать полноценный мозг времени не было, так что управление через грубую, но надёжную систему.
Рука наёмника указала на невысокую колоду из трёх металлических листов с обилием небольших отверстий.
– Вставляете в гнездо на груди и отпускаете в свободное плавание. Знает своих, остальные распознаются как противники. Если включить в плотной застройке, то устроит знатную резню. Питается газовым двигателем, перед применением я его заправлю. Верхняя перфокарта активирует запись, и лица, которые он увидит, будут зачислены в союзники. Вторая - режим следования, в котором понимает команды следования и удержания. Третья - активация боевого режима. Все незнакомцы отмечаются как цели.
– Неплохо. Если удастся ещё и запугать таким инструментом всех вероломных предателей королевы, наше возрождённое правление станет куда проще. Садотоп воспрянет, словно феникс из пепла, в который нас обратил узурпатор Бэд Баттон. – Воодушевился Марк и скрывать в речи то не стал.
– Мне, напомню, плевать, что вы собираетесь делать. Но с вас спрошу компенсацию.
– Что?
– Мастерской хватило, хоть и пришлось изобретать велосипед по второму кругу. Но вот линзы пришлось покупать у стеклодувов отдельно. А это не самая дешёвая в мире вещь. Мутная оптика для него не сгодилась бы, не-то он бы постоянно путался в распознавании целей.
Придирчивый взгляд Марка вновь пробежался по неказистому роботу, пока рука неторопливо вытаскивала трубку из кармана, и набивала так же спокойно ту табачным зельем.
– Хорошо, я принимаю такую работу.
– Это само собой разумеется.
Лицо, испещрённое первыми возрастными морщинами, недовольно скривилось от нестерпимой заносчивости исполнителя чужой воли за деньги. Но делать было нечего, раз уж за работу было уплачено сполна, и она была выполнена в полном объёме, возмущаться было поздно. Желание, разумное, протестировать машину в деле возникало, но и на то времени в сей час не хватало. Местные правоохранители уже пришли в движение, поскольку приметили возрастающую активность радикалов.
– Хорошо, но я бы хотел получить полный инструктаж по его возможностям. – Добавил Марк.
Спичка окунулась в чашу трубки, и табачный дым наполнил лёгкие немолодого садиста.
– Это тоже само собой разумеется.
Окончательно проснувшийся герой ударил ладонями по коленям, поднимаясь со стула и направляясь к заказчику производить инструктаж.

Очень сложное задание [Z+].

Грамотность их ограничивалась умением отличать блестящую игрушку от булыжника, но достаточно сего было, чтобы загореться маниакальным желанием к познанию живого, но обескровленного объекта, что холодом и разумом разил. Жадные до плоти, каков бы смысл ни был в оное вложен, чувствовали они себя конфузно пред инструментом, что неказист был жизнедеятельностью своей, дабы товарищем стать, но и клинком в руке быть по определению их скромному не мог. Саранча будто, люди со всех сторон обступали творчество иного «художника», пока часть тех надвигалась с выжиданием очереди, да не без страха иль опаски навеянной чужой тревожностью, но разум их единым был – девственно чистым от знаний. На коротком поводке вело их лишь только стадное чувство глубинное, в коем сгущался мираж лёгкой жизни, что они добьются вот-вот, воротив. Обещание, новой технологией данное, разгоралось в мятежных надеждах всё сильней, стоило впереди стоящему товарищу прикоснуться к идолу, что раньше и в самом изощрённом воображении не ужился бы с повсеместными представлениями. Жёлтый огонёк лампочки на продолговатой голове, что больше походила на современную видеокамеру, какие несложно найти в мире реальном, с мягким щелчком переключился на зелёный свет. И тотчас лицо юноши перед механизмом невольно расслабилось. Местное население не привыкло видеть подобные инновации в повседневной жизни, а потому все собравшиеся испытывали явное недоверие к неразумному иль не до конца смышлёному товарищу по оружию. Место предыдущего было немедленно заменено новым человеком – мужчиной средних лет с чертами лица весьма усреднёнными. Уподобленного сему облику человека встретить на улице можно, да не заподозрить, какие демоны занимаются непотребствами в голове индивида. Очередной щелчок, и обнаруживший замену автоматон вновь вошёл в режим запоминания, переключил индикационный огонёк на жёлтый и дал явный сигнал о протекающем в механическом мозге процессе.
Следом за щёлканьем механическим в кругах боле малых раздался кроткий звук, да описать тот можно как нетолерантное и нетерпимое цоканье к чужеродным алгоритмам. Уверенности не прибавлял и факт немаловажный, чей рукой в самом-то деле было всё представленное воплощено. Единственно, что оная могла твёрдой хваткой удерживать, это толстое стекло бутылок тех, что оказывались у губ творца раз всякий, когда удосуживалось седого инженера видеть за делом иль предварительным планированием. Воодушевление товарищей по мятежу взывало к отвращению ужо точно одного человека, свидетеля озвученных картин, не маслом писаных. И оный сдержать внутри эмоцию не мог, реагировал и звучными замечаниями бессловесными, когда кто-то отзывался на фиксацию лица бурно, и острый взгляд бросал на всякого, с кем пересечься очами удавалось. Фекх, что подле старого товарища Марка, скептически настроенного, держался, продолжал оселком водить по наточенному лезвию длинного ножа, в то время как старший мятежник внутреннее напряжение скрывал и трубку покуривал. Ежели отвадить небезосновательное опасение пары лиц, атмосфера среди заговорщиков, что умудрились организовать переворот в сроки крайне сжатые, царила в основе своей приподнятая, пока сдерживающие жестокие наклонности люди предвкушали близящийся триумф.
– Он снова опаздывает. Меня его необязательность уже изрядно напрягает, – выпуская кольцо из дыма табачного, ворчал Марк.
Слишком долго он был вынужден прятаться в тенях на собственном острове, чтобы нынче потерпеть фиаско из-за наёмника слишком уж своевольного.
Просторное поместье, владелец которого бывший остался после смены режима не у дел, оказалось неплохим местом для сокрытия подготовки к очередной политической турбулентности на Садотопе. Таких домов по городу было не так и мало.

Особо зажиточные жители острова предпочитали иметь свой уголок, гости которого, оказавшиеся внутри в порядке добровольно-принудительном, уже редко выходили. Во всяком случае, в виде целом. Вот и в сей час потревожили слой пыли толщиной в год – может больше, – заговорщики проводили последние приготовления перед решительными действиями. Мероприятие проходило не без обмена опытом, приобретённым по мере вынужденного сокрытия продолжающейся деятельности каждого из них. Да не без пустой болтовни, граничащей с восторгами бескровным собратом по мятежу, за что собравшиеся люди и получали неодобрение со стороны ведущих зачинщиков. Но все оценивали равно строгость и серьёзность дела, на кое затрачено было премножество совместных усилий. Общим числом удалось собрать около двух сотен изголодавшихся по крови смутьянов. И дальше лишь только больше сторонников прежнего образа жизни поднимут головы, присоединятся к своим товарищам, вспоминая благие дни правления королевы, когда имя Садотоп могло и внушало трепет в сердца слабых духом приезжих. Возможно, будь режим Батто чуть более жёстким в отношении несогласных граждан, то и зарождения актива переворота не произошло бы. Но имеем, что имеем.
Свет от настенных фонарей прибавлял всему действу мистический налёт, да воспалял в людях нездоровый голод, что был и без того силён. Дверь распахнулась, и один из молодых оппозиционеров ворвался в помещение, покуда дышал тяжело и переводил дух, – такая возможность хотя бы появилась. Ни Фекх, ни Марк не ожидали на деле, что среди сторонников удастся найти столько молодых людей, что успели вкусить сладость чужой боли и стенаний надорванных от крика глоток. Хотя опыта в причинении страданий и навыков полезных было у них маловато, но и они могут стать ценным активом за счёт рвения и упорства.
– Человек, один, седой, за дверью поместья… – наспех пояснял докладчик.
Грудная клетка лихорадочно вздымалась и сдувалась, перегоняя рекордные объёмы воздуха из состояния кислорода в углекислый газ, – понятное дело, что не только их, не придирайтесь. Не успел взвинченный до предела Марк отойти от стола, на котором к сему моменту уже было разложено новенькое оружие, купленное через подполье, как гонец испуганно расширил глаза, а дыхание остановилось в ожидании.
– Ты долго так стоять будешь? – раздался голос за спиной юнца.
Сиплость седого наёмника была распознана мгновенно всяким, кто знаком с таковой был, покамест сборище остальное, увлечённое и частными разговорами и взаимодействием с удивительным новшеством, внимание обратило исключительно на движения от Марка. Но раз отвлечённым оный стал на нечто другое, им оттого больше свободы, дабы не улавливать презирающих плевков и усмиряющих взглядов одного из товарищей-старожилов. И лишь только вестник бледнее белил обратился. Парень испугался даже не столько позади говорящего, сколько неожиданного явления. Он-то торопился доложить, предупредить, и уже потом действовать, а не того, что запоздалый гость пройдёт мимо запертой двери бесшумно, будто той и не было вовсе.
– Пусть войдёт. Мы его уже ждём не дождёмся, когда же наш драгоценный наёмник соизволит явиться и исполнить свою часть работы по подготовке собственного творения к бою. – Допускал мятежник.
Марк от раздражения едва не выронил изо рта трубку, и разве что не позволял брюзжать недовольству натурально, хоть слюны и чревато много собралось от нервов во рту. Но резко мужчина отшатнулся, когда пересёкся взглядом с глазами Персиваля. Нынче бы поверил он, без капли прежних уступок в сомнениях, что пришли по их душу, поскольку образ мрачнее тучи выступил вперёд, под неяркое освещение помещения, и концентрировался исходящим ореолом на дошлом мятежнике.

Младому гонцу не оставалось ничего, как вжаться в пол сильней, сколь позволить ему могут законы, замереть и позволять ступать по себе неюному стрелку седоволосому, хоть ног его и не чувствовалось на местах плоти, что точно что должны быть оттоптанными. Тем не менее, совиный и грузный образ пришедшего инженера определённо точно нависал над слабым душой человеком.
– Вы, сборище никчёмных ностальгирующих червей, если бы я хотел, вы все уже бы валялись в собственных кишках, моля о быстрой смерти…
Линзы очков злобно сверкнули отражённым светом от фонарей в добавке остроты сказанному.
– …. Если вы вдруг уверовали, что без меня у вас что-то получится, могу вас поздравить - тупее вывода вы сделать не могли. Огневой мощи у вас не хватит без моего автоматона. Без моего содействия вы бы даже не смогли собраться здесь единым стадом, которое может и совершить что-то стоящее сегодня, а могут просто добровольно прыгнуть на собственные ножи, дабы не позориться. Я ясно изъясняюсь? – рычал Седая гончая.
В абсолютной тишине густой прозвучал щелчок, когда индикатор на голове автоматона оповестил смотрящих людей об окончании процесса записи нового лица. Образовавшееся напряжение не смогли игнорировать присутствующие революционеры, и пришлось им смолкнуть, инстинктивно чувству самосохранения поддаваясь. Несколько смело брошенных взглядов тотчас вернулись к малым кружкам в решении, что старожилы разберутся с гостем самостоятельно, и никому ввязываться в разгорающийся конфликт боле не следует. Отчего-то стадное чувство не работало на одного седого пса и не твердило, что того возможно затоптать лишь только благодаря количеству. И идеям революционным. Иль мастерству по плоти и крови бывалому.
– Персиваль, мы очень ценим твоё содействие, но и нас не стоит недооценивать – Фекх решился взять напряжённую тишину в свои руки и встал между Марком и наёмником – Мы прекрасно осознаём риски, на которые идём. И не стоит недооценивать нашу решительность вернуть старые традиции нашего острова. Если мы всё верно спланировали, Батто вылетит из замка, с головой или нет, уже не важно. Но ты здесь, значит ли это, что ты решился?
– Я пойду с вами, но лишь за тем, чтобы быть уверенным, что вы не разберёте моё творение на иголки раньше времени. Оплату возьму в случае успешного завершения вашего предприятия, – не переставал рычащего тона голосу нагонять, но переключился неюный логист.
– Мы вполне готовы заключить контракт сейчас. Мы не сомневаемся в твоём выборе стороны в конфликте. – Заверениями сыскивал доверие исполнителя крамольник.
– Нет. Смерть заказчика станет худшей строчкой в моём послужном списке. Так что я возьму плату, дабы обезопасить себя, только по исполнению моей части работ.
– Не нравится мне эта щедрость, – вклинился Марк.
Оставался оный всё ещё центральным лицом мятежа и формальным лидером. С высокой долей вероятности немолодой мужчина уже видел себя на троне Садотопа. Хотя сомнительно, что все успели обсудить следующего правителя острова. Что кто-то из собравшихся товарищей – было очевидно. Но кто конкретно, может стать камнем преткновения и причиной раскола в новой власти. Быть может, тем и лучше, так как количество заказчиков можно будет умножить на два, – настолько далеко герой не думал.
– Спокойно, друг. Всё хорошо, мы должны с уважением относиться к опасениям видного человека. В конечном итоге, пока мы выглядим действительно не таким внушающим образом, как могли бы. – Успевал спохватываться Фекх, не робея.

– Пф, пусть заправит своего автоматона и делает, что хочет! – выругался Марк.
К людям отвернулся, чтобы продолжить следить за выстраивающимся процессом и кидать опасливые взгляды строгие на каждого, кто посмел пристраститься к внутренним разбирательствам, от дела отвлекшись. Хоть разговоры поугомонились внутри коллектива, что звучанием своим раздражали мятежника-старожила и путали напряжённые мысли. Сложно сказать, к кому он испытывал меньшее доверие – к Персивалю, который был им ничем не обязан и неоднократно выражал пренебрежение и, может даже, презрение. Или к Фекху, излишне уступчивому и скользкому, словно миксина, да не станем думать, сколь такое сравнение точное.
– Извини. Мы на взводе, готовимся к главному действу на сегодня. Но Марк прав, если позволишь, мы бы хотели, чтобы ты заправил автоматона до лимита. Возможно, что работы ему предстоит много, если всё пойдёт по худшему из вариаций нашего плана, – довершал разговор крамольник.
Младой гонец, из внимания потерянный, возможностью воспользовался, дабы выползти, сказать можно, из-под образины седой и в сторону отползти, дабы затем вытянуться и тенью помещения укрыться от пережитого угнетения. Осанка наёмника немного расслабилась, когда противостояние с заказчиком оборвалось на полуслове, и нынче глаза героя выражали не злость, внутри едва сдерживаемую, но усталость. Хотя Фекх мог сказать точно, что то было результатом слишком упорного возлияния за последние сутки.
– Как скажешь. Он уже всех записал? Не хочу возвращать неустойку за сопутствующий урон по своим целям, – ответил Монселе, воротника рубашки в оправлении касаясь.

Группа из двух десятков человек приближалась к дворцу не до конца отреставрированному, куда нынешний король-самозванец был едва ли не вынужден переселиться как владелец полноправный. Символ прежней власти садистов и нынешней, вставшей на путь морального оздоровления, возвышался над окраиной города, покамест в самом пристанище местных жителей начинал твориться полный швах. Вышедшие из тени крамольники активно врывались в жилые дома, вытаскивали на улицы всех непричастных и поддержавших нового короля, хоть бы и молчанием. В кратчайшие сроки всего две сотни человек умудрились фактически взять город в заложники, да готовились при неуступчивости Батто устроить полномасштабную кровавую оргию, как символ протеста и пятно на репутации власти. От кровавых следов, случившихся по вине власть имущих, порой избавиться крайне сложно. Было ли в том условие для потенциальных контрреволюционеров о беспокойстве – сильно сомнительно, ведь они и сами прекрасно осознавали, что их-то власть иначе как террором мирного населения осуществляться не будет. Монополия на насилие редко когда принимает столь же зверские обороты, как в случае этих несогласных.
Марк остановился в десятке метров от ворот, уверенно держал рукой, некрепкой от переполняющих эмоций, рукоять дуэльного пистолета – грозного оружия в столкновении один на один, но малополезного в отчаянной рубке. Невысокая стена могла бы стать серьёзным препятствием в случае приступа, но никто дворец штурмом брать и не планировал. Достаточно будет выдавить сердобольного юношу из его раковины страданиями прочих. Но вот на верхушке уже появились аркебузы и мушкеты сил лоялистов короля действующего, да казалось, слышались щелчки взводящихся кремневых замков.
– БЭД БАТТО! – прокричал Марк на удивление громко, чтобы не было шансов остаться неуслышанным – ВСЁ КОНЧЕНО! СЛИШКОМ ДОЛГО ТЫ ИГРАЛ В КОРОЛЯ! СТАВЛЕННИК ПИРАТОВ НЕ МОЖЕТ ПРАВИТЬ ОСТРОВОМ! ИЛИ ТЫ ДОБРОВОЛЬНО СДАЁШЬ ВЛАСТЬ, ИЛИ МЫ УЖЕ ВЗЯЛИ В ЗАЛОЖНИКИ ГОРОД, И КАЖДАЯ КАПЛЯ ПРОЛИТОЙ КРОВИ БУДЕТ НА ТВОЕЙ СОВЕСТИ!

Мужчина с усами аккуратно стриженными стоял пред створчатыми воротами в напряжённом ожидании, пока не получит полноценного ответа от ключевого оппонента. Но время шло, сменяя минуты – иными, но никто так и не издал ни единого крика в ответ, и ворота оставались молчаливыми свидетелями.
– Готовься подать сигнал. Если в течение пяти минут нам никто не ответит, пусть в городе начинают резать глотки. – Голос мятежника звенел, будто стальной лист.
Выражал оного решительность, но и тоску, что не сможет присутствовать там, когда прольётся первая тёплая и липкая кровь. Взгляд напористого крамольника по округе прогулялся, дабы засвидетельствовать, где же начинается благовольный поток, что захлестнёт прямиком от дворцовых ворот всё и дальше унесётся, где и без того всё буйствует и кишит.
– Марк? СТАРЫЙ ТЫ ХРЫЧ, а я всё не верил, что такой долбак, как ты, смог взять в свои хилые ручки всех этих дураков!
Юношеский голос раздался сверху, вынуждал всю процессию с вербальным ультиматумом задрать головы кверху. На стене, в проёме между – чисто номинальными и декоративными, – зубцами, стоял молодой человек, лик которого венчала копна из коротких жёстких и непослушных волос. Красная водолазка обтягивала, будто вырезанную в мраморе, сильную не по годам фигуру. Чёрные штаны свободного кроя развевались на лёгком ветерке, а на плече красовалась металлическая дубина. В лучах склоняющегося к вечеру солнца фигура выглядела едва ли не героем былинного эпоса, а может, потомки через пару веков так и опишут происходящие события. Ещё бы немного, и солнце встало ровно за головой, да сформировало подобие ангельского нимба. Но не судьба, по всей видимости. Уверен, правнуки исправят это досадное упущение.
– Без балды, я бы и сам с кайфом поправил твою бздошную рожу, но так уж сложилось, что кое-кто смог меня убедить смотреть за этим стриптизом со стороны. А я люблю, знаешь ли, лепое пип-шоу. ОТКРЫТЬ ВОРОТА! – кричал Батто.
Мятежники замерли в нерешительности, поскольку не ожидали такого поворота событий. Но в отличие от прочих садистов Марк сверлил отведёнными от врага на ворота глазами, всматривался в образующуюся щель. Створки врат медленно расходились в разные стороны и открывали виду одну единственную фигуру мужчины с седыми волосами в обыденном пальто, что делал последнюю затяжку из огарка сигареты и, сбросив тот на землю, затоптал ногой. Маска с клювом, что до того покоилась надвинутым козырьком на лоб, степенно опускалась на лицо, когда освободившаяся рука ухватилась за тот самый птичий нос искусственный.
– Давно не виделись, Марк. Знаешь, я забыл упомянуть одну важную деталь, когда мы в последний раз говорили…
Отцентровал маску на положенном месте Военачальник, и рука нырнула за борт пальто, вынимала тяжёлый шестиствольный пистолет, покамест раскручивал наёмник второй, что удерживала саблю, барабан.
– …, я ненавижу и презираю всех революционеров. Но особенно тех, кто имеют столь отвратно низкие и эгоистичные порывы, даже не соизволив прикрыться благими намерениями. – Шёпот Седой гончей громче крика был.
В моменте усатый мятежник-старожил стал лучшим в мире чтецом по губам, когда ладони становились влажными под давлением открывшегося навыка. Надгортанник движением своим подтвердил прежнее слюноотделение обильное, результат которого преграждал путь дыханию и не давал от себя должным образом избавиться.
– Подавай сигнал… – продолжал Марк ошарашенно всматриваться в глаза за окулярами маски, нервно на шаг назад отступая – … ПОДАВАЙ СИГНАЛ, МАТЬ ТВОЮ!

Молодой оппозиционер-радикал вышел из транса и судорожно нашарил в сумке через плечо сигнальный огонь химический, да с усилием сорвал защитную пломбу. Сноп красных искр вырвался из продолговатого тонкого тубуса и взмыл над головой держащего. Цветов было три. Зелёный, если Батто сдастся без боя. Жёлтая окраска, если предстояло казнить первую партию людей. Красный же означал одно – убивайте всех, ведь всё пошло по пути совершенно другому, и тотальный террор начинается немедленно.
– Вот и всё. Пока вы убьёте всех нас, город будет завален трупами мирных людей. И все эти смерти будут на вашей совести! – констатировал Марк.
Срываться на крик оный не пытался, но громкость голоса под шагом, эхом походки Военачальника выступающим, контролю не поддавалась, отчего сетовал садист визжащим рычанием, на которое только способна была человеческая отличительность.
– Знаешь, я ни о чём не жалею – Уверенно герой шагал навстречу мятежникам, покамест роговица золотилась и разве что не искрилась – Порой человеческое стадо нуждается в отбраковке.
Акт резко взмыл вверх, когда образ наёмника растворился в газовой дымке, в самую гущу противников врываясь.

– КРАСНЫЙ СИГНАЛ! УБИТЬ ВСЕХ! ВКЛЮЧАЙТЕ РОБОТА! – громогласно разносилась команда до каждой пары ушей.
Мятежник средних лет, наблюдал кой за происходящим с крыши высокого здания, помахал товарищам, что были внизу, окружающим толпу дрожащих от страха людей. Многие успели привыкнуть к мирной жизни, когда не нужно было трястись от каждого шороха. Но вот старые демоны вытащили все скелеты из шкафа, а нынче воздели к небу ножи, заносили острые лезвия, дабы совершить заклание хрупких жизней людских на алтаре извращённого удовольствия и страсти к причинению боли, страданий и смерти.
Ответственный за переключение робота юнец вытащил нужную перфокарту из двух, да поспешил к пассивному роботу, чтобы заменить исполнительную программу в мозгах механических. Едва карта «следования» покинула положенный слот, звук работы двигателя стал более спокойным и размеренным. Но едва замена прежней уселась в положенном гнезде, и фиксатор провернулся, перфокарту в стабильном положении запирая, робот пришёл в движение. Продолговатая голова выдвинулась вперёд, а кольца объективов окуляра перенастроили фокусировку. Механический мозг обрабатывал стремительно всю поступающую информацию, анализировал и разделял лица на знакомые, и нет. Бездушный механизм взирал, как мятежники, словно голодные хищники, приближались к толпе сжимающихся от страха людей, как блестели лезвия ножей и коротких клинков. Голова неторопливо повернулась, с лицом «оператора» встретилась. По хлыстам стали пробегать электрические разряды, а циркулярные пилы совершили несколько оборотов вокруг своей оси, пока шла штатная проверка работоспособности системы.
– Убей их всех, ты слышишь меня? Убивай всех, кто не свой! – заверещал юноша.
На толпу людей роботу безропотно указывал, – будто в конструкции был предусмотрен микрофон для получения вербальных команд. Уподобленных тому излишеств предусмотрено в оном не было. Простой, относительно, механизм, что понимал только кто свой, а кто – нет. И определялось поведение вставленной перфокартой. Рука с циркулярной клешнёй резко ожила, очертила широкую окружность в воздухе и, будто бумагу иль тюк сена, перерубила мятежника надвое, отсекая торс от ног. Жизнь былую от смерти настоящей. Программа успела распознать всех окружающих мятежников, которых когитатор запомнил как цели для устранения.
Сервоприводы взвыли и заскрипели, не будучи достаточно подогнанными, но не умалило то подвижности машины, что целью своей знала только причинение смерти всем, кому был вынесен приговор.