[Гранд Лайн, 6 путь] Лагуна.3-ий остров.

Понеглиф.

Слухи всегда наполняют мир естеством своим. Но что есть слухи, как не переданная из уст в уста информация, наполненная тем смыслом и умыслом, что в неё вложил источник. А ключевым фактом в случае со столь ненадёжным носителем, как чужая речь, является хотя бы и то, что каждый человек усваивает информацию по-своему. Пересказанная информация единожды – ещё может сохранять большую часть ключевых сведений. Через десяток пересказов – от истории о том, как человек заблудился в лесу, но нашёл дорогу обратно, останется история о том, как бесхребетный отец бросил сына в лесу, но тот встретил духа леса и с его помощью совершил отмщение. Да, мистику напустить человеческий разум горазд, даже в самые безобидные события.

Сумка была почти упакована. Благодаря Меле удалось раздобыть еды в достаточном количестве на несколько дней перехода, запас пресной воды, порох, пули, заготовленный мешочек с тканевыми пыжами, промасленная ткань. Увы, но приходилось брать самое необходимое из вещей, и о чайнике придётся забыть. Обойтись в течение нескольких дней одной водой, хоть и печально. Но чем больше груза будет отягощать спину наёмника, тем меньше расстояния за единицу времени осилят ноги идущего.
– А можно мне с тобой?
Голова радостного ребёнка свисала с низкой ветки, глядя на Монселе. Ну, не совсем голова – она была крепко посажена на шею, учитывая, сколько раз эта особа уже должна была свернуть её с подобным образом жизни. Девочка всегда передвигалась бесшумно, словно рысь, и пристрастилась к резким появлениям, раз иной доводя Персиваля до белого каленья. Но как он мог злиться на неё? Очень хотел, но что-то внутри останавливало.
– Нет, нельзя. Я не на прогулку иду.
– Ой, да что ты заладил. Ну, идёшь ты искать этот исписанный камень. Что там может быть интересного?
– Это поэтому ты упрашиваешь меня взять тебя с собой уже третий раз за утро?
Голова девочки задёргалась в энергичных кивках.
– Булыжник может и скучный, но дорога туда должна быть приключением. Представь, как мальчишки обзавидуются? В такие глубины острова только охотники ходят, а детям не разрешают отходить от деревни.
– Твои родители и так на меня косо смотрят.
– Ой, и когда это ты успел стать таким правильным?
– Вот утром сегодня и начал. Нельзя я сказал. Одно дело – самому идти, совсем другое – отвечать за безопасность малолетки.
– Я не малолетка. Мне уже сорок сезонов!
Продолжала висеть вверх ногами, удерживаясь за ветку, Меле демонстративно надулась, скрещивая руки на груди. Персиваль резко сблизился с девочкой, смотря той прямо в глаза на расстоянии, не превышающем ширину трёх пальцев.
– Ой! – От неожиданности ноги девочки разомкнули замок, и та, перевернувшись в воздухе, приземлилась на стопы – Пля!
– Ну раз ты такая большая, скормлю тебя какому-нибудь зверю. Пока он будет набивать брюхо, я уже далеко уйду.
– Не смешно! – Меле даже притопнула от досады.
– А похоже, что я смеюсь?
Хотя ухмылка тронула уголки рта седовласого, пока он поднимал мешок на плечо.
Всё же ноша оказалась несколько тяжелее, чем Персиваль рассчитывал изначально, но делать было нечего. Сумка явно будет легчать по мере продвижения вглубь острова.
– Эх, Спрайт. Вот снова ты улетаешь, когда ты так нужен – Сокрушался стрелок, вглядываясь в безоблачное небо – Ну, не скучай тут слишком сильно. Вернусь через дней пять.

– Ну и иди. Мне нисколечки неинтересно было бы искать приключения с таким букой и грубияном! – После этих слов Меле зашагала обратно в деревню.
– Мысли: Пусть лучше дуется, чем повредит себе чего. Хотя идея с ходячей приманкой была бы неплоха. Вот бы Спрайт наконец перестал улетать, когда он нужнее всего.
Но всё могло бы быть намного хуже. Мог бы идти дождь. Но путь к понеглифу явно окажется непростым. Всё, разузнать что удалось – камень находится глубоко в лесах острова, и направление к нему. Самым сложным будет не сбиться с пути, начав нарезать круги в чаще. Странный, но неоспоримый, факт гласил – люди, даже концентрирующиеся, дабы идти строго напрямик, всё равно постепенно забирались в сторону. В результате они добросовестно теряли исходное направление, и блуждали в глуши. Лучшим вариантом было бы двигаться вдоль ориентира стабильного и хорошо различимого, как ручей или гора на горизонте. Но чёрт дёрнул Персиваля отправиться туда, где потенциально ручья, – и уж тем более горизонта видимого даже вооружённым глазом, – не предвидится. Но интерес юноши к предметам старины был явно сильнее глупой осторожности. Лапу минка он тоже исследовал со всеми потенциальными рисками остаться без пальца. В лучшем случае, та дрянь с хирургической точностью и маниакальностью мясника могла отсечь и руку, не поморщившись. Ветер, блуждающий в волосах седых и резвящийся с подолом пальто придавал началу пути весьма оптимистичный окрас. Первая часть маршрута проходила по обжитой зоне вокруг поселения охотников. Тропинка задорно петляла между деревьев, уводила героя всё глубже в сердце острова. Надежда на то, что и оставшаяся часть пути будет такой же, как и начало – глупая. Но что уж поделать, если столь наивная мысль хоть немного согревала сердце. К концу первого дня юноша уже успел ощутить на себе все прелести долгого перехода. Хоть тело и было тренировано постоянными переходами в горах Медвежьего острова. Но как несложно догадаться – морозный воздух способствовал этому лучше, чем местный влажный климат. И мошкары там поменьше было.
Так или иначе, сейчас небольшой костерок мерно нагревал чайник, в котором плескались чаинки. Да, юноша настойчиво отговаривал себя не брать лишний груз, но пусть мир летит ко всем демонам, если в долгой дороге нельзя будет получить хотя бы мизерную толику призрачного комфорта. Какой-то особый контраст вяленое мясо создавало с привалом на Альферац, где приходилось употреблять собственноручно приготовленного суслика. Но это был тот опыт, о котором хотелось вспоминать как можно реже. Наполнил металлическую кружку терпким напитком, Монселе удовлетворённо вдохнул крепкий аромат. Да, это был не совсем тот напиток, которым бы он наслаждался в более цивильных обстоятельствах. Но в глуши достать приличный чай было сложнее, чем таверну на необитаемом острове. Так что приходилось использовать то, что есть. Решение о том, где в конечном итоге лучше спать, далось весьма не просто. На острове было достаточно животных, что летали, ползали, карабкались, – и делали много чего ещё, – в попытках настигнуть свою бегающую, пока ещё, еду из самых неожиданных, – и даже в самых неочевидных, – местах. Так что спать на земле, на травяном настиле, было признано самым не трудозатратным способом. Сожрут – и сожрут. Тут вообще лягвожоры, плюющиеся ядом, водятся. А они и по деревьям неплохо прыгают. Резкий хруст ветки в зарослях вывел юношу из размышлений о подготовке, не совсем грамотной, к походу. Выхваченный пистолет из пальто тут же был направлен в сторону возможного хищника, что прятался в темноте. Так как немедленного развития событий не последовало, стрелок приоткрыл ширму, скрывающую свет в глазу, позволяя небольшому Солнцу озарить округу ярким светом, в том числе и глаз героя.

К удивлению, свет не пал ни на что четвероногое или прыгающее, хотя даже хищническое настроение он аналогично не увидел. Ладно, учитывая образ жизни местных на этой половине острова, с хищничеством можно оставить вопрос открытым. Небольшое и худое тельце пряталось среди кустарника, переливаясь мыслеформами опасения, но не угрозы.
– Выходи, я тебя вижу. Невежливо прятаться от человека на привале. Я и выстрелить могу.
Хотя в мыслях наёмник корил себя за громкие слова. Беспокоить покой фауны ночью – ещё более невежливо.
– Не надо стрелять… – раздался тонкий голосок.
Знакомый голосок.
– Меле? Твою… Ты что здесь делаешь?
Твёрдым шагом Монселе направился к девочке, пряча оружие в положенный ему карман. Злость на девочку за опрометчивый её поступок клекотала в горле и требовала отчитать Меле за самоуправство. Но едва руки раздвинули кустарник, как ощущение начало сходить на нет.
– Я это…
– За мной пошла.
Ответом послужил небольшой кивок перепуганной девочки. В своей голове она уже успела достроить, как её будут отчитывать. Соответственно детскому миропониманию, её план был прост, бесхитростен, состоял из трёх пунктов – пойти за Монселе, найти приключения, готово. Пункта про то, что её найдут, и про то, что будут отчитывать сначала наёмник, а затем и родня – был непредумышленно потерян при составлении этого надёжного, как корабль с верфи Water 7, плана.
– И что ты планировала делать дальше? Одной спать в лесу и без защиты костра?
– Будто твой продержится всю ночь, – едва слышно огрызнулась девочка.
– А ты, значит, у нас спец по выживанию. Ну так давай. Что мне нужно сделать, чтобы костёр всю ночь горел?
– А я знаю что. Тебе нужно взять несколько толстых брёвен и положить одно на другое. Если поджечь дерево между ними, то такой костёр ещё и днём догорать будет.
– Мгм – Персиваль выпрямился и приложил руку к подбородку, позволяя кусту перекрыть часть обзора – Разумно. Тогда твоя задача найти эти брёвна и притащить их сюда. Наверняка тебе попадались толстые деревья, что уже мирно дожидались твоего внимания.
– Нет…
Девочка снова насупилась, поворачиваясь к земле. Инженер глубоко вздохнул. Будто он сам не знал про нодью. Их в холодные сезоны только и разводили, чтобы дрова быстро не тратить, обогревая большие помещения, – а то и улицу. Сколько же раз герой ночевал в кругу менее цивилизованных представителей Медвежьего острова, когда одним костром можно было обогреть группу из двух десятков людей. А если потесниться, то и половину сотни, но тогда ноги мёрзнут.
– Ладно, вылезай оттуда. Чай будешь?
Седовласый развернулся к костру, но глаз золотого оттенка не потерял. Монселе по пути осматривал округу, покуда свет мог пробиваться сквозь реальность, в которой он рождён не был. Ничего опаснее местного вида совы не виднелось на горизонте. Меле медленно вылезла из кустов, цепляясь одеждой едва ли не за каждый сучок. Чудом, что не поцарапалась.
– Не знаю, а что это?
– Вода с вываренными листьями одного растения. Он терпковатый, да и с сахаром такой пить приятнее. Но это лучше, чем водой перебиваться. Так будешь? – говорил Персиваль.
Усаживался на прежнее место, опершись на ствол дерева.
– Угу. – Едва слышно согласилась девочка, располагаясь возле костра.
Довершил наполнение своей же кружки очередной порцией цветного кипятка с чёрными поплавками, Монселе протянул посуду Меле. Дитя неуверенно потянулась за ёмкостью, пока мимолётное касание не обожгло ей пальцы.
– Ай! Горячий! – Прокричала девочка, отдёргивая руку.
– А ты думала, что вода кипит, так как холодная?

Окончив трапезу ночную, Меле пристроилась возле наёмника, положив голову ему на ноги, засыпая с той скоростью, на которую способны только дети.
– Мысли: И что мне с ней делать? «Вряд ли ты сможешь от неё так легко избавиться». Возвращаться и терять ещё один день, даже два, я точно не собираюсь. «Тогда тебе придётся защищать её». Вот ещё, когда это я успел нянькой заделаться? «Кохкэхикьюмст бы этого не одобрил». Разумеется, не одобрил бы. Она же его соплеменница. «А он нам всё ещё нужен». Ты когда начал нас объединять? Ты вообще пассажир в моём разуме.
На столь приятной ноте внутреннего общения сон накатил на седовласого, под звуки потрескивающего костра. Утром, – уже пара, – продолжила свой путь. Опасаясь, что утром герой может не вспомнить, в каком точно направлении он двигался, Монселе оставил метку на одном из деревьев, что находилось в нужной стороне.
– Эй, раз уж ты за мной увязалась, держи.
Персиваль бросил в руки Меле чайник, который та схватила больше от неожиданности прилёта металлического полого снаряда, чем умышленно.
– Не нести же мне всё одному. А чайник не слишком тяжёлый, чтобы ты устала его нести.
– Я не обещала, что понесу твои вещи.
– А я не обещал, что кормить тебя буду. Двигаемся, не хочу стать ещё более седым, чем сейчас, пока мы ищем понеглиф.
Дорога проходила в молчании, со стороны Персиваля. Меле же заткнуть было крайне сложно. Даже стоило герою огрызнуться, дабы девочка перестала жужжать рассказами, но и этого хватало лишь на несколько минут, прежде чем рот девочки затребует проветривания. В момент, когда у Монселе уже медленно, но уверенно, сдавали нервы, до ушей юноши, сквозь болтовню о каких-то деревянных куклах, донеслись звуки треснувшей ветки.
– Тихо…
– Нет, серьёзно, вот зачем было бросать их в огонь?
– Тихо!
– Что ты вечно меня затыкаешь? Не идти же нам в тишине! Это скучно!
Пока девочка возмущалась многословностью спутника, наёмник силился окрасить радужки в золотой, но, как назло, сейчас Семя решительно не желало открываться.
– Мысли: Проклятье. Как же не вовремя.
Раздражение мешало успокоиться, чтобы усилием приоткрыть дорогу Свету. Где-то в мыслях ещё и звучал бубнёж Его, что лишь подливало масла в огонь негодования. Монселе потянулся за пистолетом, сим жестом он всё же заставил Меле замолчать и осматривать окрестность. Ещё треск, позволивший Герою определить направление надвигающегося животного. Плотные деревья не давали разглядеть тощую фигуру волкодлака, похожего на волка с длинными конечностями существа, учуявшего, что сегодня у него может быть вполне сытный обед. А учитывая, что у людей толком средства к сопротивлению отсутствуют, – и бегают они медленно, – то и утруждаться не было смысла, подкрадываясь к жертве.
– Меле… Беги!
Когда из зарослей выпрыгнула слюнявая клыкастая морда, стрелок принялся разряжать в него оружие, но зверь будто и не ощущал на себе силу этих попаданий. Герой наш не был в курсе, что волкодлаки невероятно живучие твари, которых крайне сложно забороть, или хотя бы ранить.
Островитяне предпочитали с такими не сталкиваться, так как только особые металлы могли нанести ему действительно серьёзную рану. Но зверь намёк понял без лишних разговоров. Серое пятно проскочило мимо юноши, ловя каждую из шести пуль, сосредоточившись на замершей девочке. Схватил оную лапой, волкодлак скрылся в зарослях, стремясь найти место для трапезы, где не будут мешать.

– Жаль… Чайник бы мне ещё пригодился.
Пожал плечами, Монселе достал из сумки заряженные стволы, решив, что зарядник ещё может пригодиться, а перезарядиться – он сможет позднее.
– Мысли: «Ты не пойдёшь за ней?» Я говорил, что не нанимался в няньки. Она знала, на что шла, когда увязалась за мной.
– Хотя чайник, конечно, жалко.
– Мысли: «Дуболом, как можно оставить ребёнка в беде?»
– Возможно, если бы ты был более прагматичным, был бы жив. И с Джарвис. Не думай, что я не ощутил в видении, как ты к ней относился.
Закончил замену стволов, и отодвинул Его от «пятна» – это наиболее точное определение, как герой ощущал в голове осколок второй личности. В моменты, когда обе стороны были солидарны, действия и мысли смешиваются. Но в моменты разногласий осколок словно прислонялся к какому-то окну и мог говорить в разум седовласого юноши. Дальше Персиваль уже шёл один.
Меле была слишком напугана, а скудный завтрак от тряски – начал проситься наружу самым неприятным способом. Волкодлак тяжело дышал, пробегая между деревьев, утаскивая добычу в неизвестном направлении. Но да будет же известно читателю, что мохнатый путал следы, прежде чем оттащить обед в логово. Особенно учитывая, что обед оказался на редкость не брыкающимся. Девочка же была в панике и ступоре, просто не в состоянии предпринять хоть что-то, чем крепче сжимать ручку чайника, что болтался с каждым прыжком волкодлака, словно обрёл сознание и был единственным, кто пытался выбраться из ситуации силами собственными. Вероятно, решил, что преследователя след простыл, и неважно, что он вообще пошёл в другую сторону, хищник остановился, принюхался и рванул в направлении логова. Путь много времени не занял – повезло же наткнуться на людей почти у дома. Прошёл в небольшую нишу среди корней, и мир резко преобразился. Почти на поверхность выступало скальное основание острова, формируя небольшую нишу, что была наполнена небольшими кристаллами, торчащими прямо из камня. На каждый шаг зверя кристаллы отвечали мерным гулом, что быстро заполнял помещение. Вероятно, волкодлаку нравилось сие звучание, и он решил использовать грот в качестве логова. Бросив девочку на землю, хищник уже приготовился разорвать обед на части, дабы есть удобнее было, как вдруг.
Разряд молнии. Не настолько сильный, чтобы быть серьёзной угрозой, но оный выжег на спине небольшую отметину, заставив тем собакообразное взвыть от неожиданности, и кристаллы вторили ему, усиливая звук многократно. Вслед за молнией начали раздаваться выстрелы, что звучали, словно пушечные залпы, пока из груди не протиснулось лезвие меча. Железо клинка потеряло всяческое подобие старости и источало опасность каждым сантиметром своим. Провернул клинок, Монселе рванул оружие вверх, разрубая волкодлака от груди до плеча, высвобождая поток крови. Зверь затих почти сразу.
– Чайник не потеряла?!
Первое, что сказал Персиваль, покуда глядел на перепуганную девочку. Хотя мысли его тут же заняли кристаллы, что гудели на каждый звук, который покинул его рот.
– Любопытно.
Спрайт также не остался в стороне.
Прислушивался к мерному гулу, он принялся рассматривать кристаллы в изучении оных птичьим мозгом. Самой гениальной идеей ему показалось плюнуть небольшим разрядом, от чего прозрачные камни принялись стремительно наращивать громкость своего гудения.
– Больше так не делай. Неизвестно, может ли этот гул обрушить камни и запечатать пещеру. Не хотелось бы здесь подыхать.
Понимал, что Меле пока ещё только переваривает произошедшее и не верит, что всё ещё жива, Монселе склонился над небольшими отростками кристаллов, отрывая несколько.

– Хрупкие. Но их способность вступать в резонанс весьма интересна. Наберу немного, может, придумаю, как их использовать.
Закончил со сторонними делами, юноша взял Меле за руку и аккуратно вывел девочку из логова животного. Когда все стояли снаружи, Герой обратился первым делом к Спрайту, что довольно взирал на человека своего.
– Всё? Я спас девочку, как ты и хотел. Теперь перестанешь меня клевать?
– Мысли: Надеюсь, ты теперь тоже заткнёшься. «Как скажешь».
Дальнейший путь прошёл без особых приключений. Даже Меле осознала, что, по сути, привлекла хищника своим гомоном, теперь старалась хранить молчание. Не всегда успешно, но напоминаний Персиваля теперь хватало на большие промежутки времени. И она так и не отдала седому наёмнику его чайник. Как бы девочке не хотелось отрицать этот факт, но, по всей видимости, этот полый кусок металла представляет для юноши куда большую ценность, чем сама жизнь девочки. Спустя ещё один привал, и ещё один день перехода, Монселе рассмотрел сквозь заросли очертания пещеры, что уходила вглубь породы холма небольшого.
– Кажется, это здесь – Констатировал наёмник – Темноты не боишься?
– Ты меня, главное, зверю в пасть какому не бросай.
Насупилась Меле, памятуя про недавний опыт с волкоподобным.
– Ну, не думаю, что там кто-то живёт. Хотя кто знает.
Достал из мешка ткань и обмотал оную вокруг толстой ветки, которые, благо, валялись в лесу почти везде, Монселе соорудил факел, что станет ему путеводной звездой. Чадящей. Но если двигаться не слишком медленно, то дым должен уходить по потолку наружу. По захождению в пещеру Меле старалась держаться возле Персиваля, сжимая ручку чайника даже крепче, чем до того – видела в нём призрачную гарантию безопасности.
– Мысли: Покурить бы. «Я бы ещё и выпить не прочь». Совсем ты наше здоровье не бережёшь. «Твоё».
По мере прохождения всё глубже в пещеру, свет от факела, наконец, стал не только загаживать дымом свод, но и высветил крупных размеров куб чёрного цвета, на котором были выведены буквы неизвестного языка. Юноша ход свой приостановил в нескольких метрах от объекта и отвёл руку с импровизированным факелом в сторону, покамест скользил серыми глазами по поверхности оного и губы в удивлении постепенно отлипали друг от друга.
– Красота какая. Сколько же ему времени. Не видел ничего подобного ни в одном справочнике.
– И ради этого мы плелись в такую даль? Что же тут интересного?
Спутница навязчивая, – с увеличенной прибавкой к усердию, – прижала к себе увесистый чайник, будто бы в ожидании, что ей придётся сопротивляться представшему камню, по воображению детскому способному в голема перевоплотиться. Седовласый наёмник не отводил взгляда от блока каменного, но по движению подбородка, утянувшего лицо чуть ниже и воссоздающему блики от очага огненного на линзах, наблюдать можно было недовольство юноши ребёнком глуповатым.
– Ты серьёзно? Этот камень здесь стоит, по меньшей мере, несколько столетий. А сохранился, будто поставили только вчера. Совсем не подвергся эрозии. Интересно, а из чего он сделан.
Размышлял о целесообразности подобного хода, Монселе принялся вытаскивать меч, намереваясь нанести царапину где-нибудь в неприметном месте. Без вопросов и выжидания инициатив факел был передан в руку, в душевной борьбе едва оторванной от поверхности прижимаемой к груди посуды, девочки, и наёмник походкой медленной сблизился с таинственным блоком. Меч, что перед «прыжком» хищным стрелком была уведен в сторону, бросилась к определенному участку недвижимой истории. Скрежет металла наполнил помещение, но камень остался нетронутым.
– Крепкий. А если так?
Покамест меч, оставивший неповреждённую поверхность позади, отплывал по прежней траектории и готовившийся по воле чужой направиться обратно по воле чужой, слегка заблестел, словно его наточили только что с применением высших технологий заточки. Призванная сила Бьёде, – оное же хаки вооружения, – наполнила меч, превращая старую железку в превосходное оружие.

Но царапина теперь бы и не удовлетворила героя. Размахнувшись, юноша нанёс удар в ту же точку, но камень остался таким же флегматичным по отношению к исследователю.
– Интересно. Настолько стремились сохранить камень в первозданном…
– Ааааа!
Прокричала девочка перед тем, как чайник ударился о камень, перебивая звук падения носительницы, но не ломающихся костей. Отвлечься пришлось, и с лицом в открытом раздражении седовласый наёмник начал оборачиваться к девчонке.
– Что ты там делаешь?
Отвлечённый седовласый стрелок довершил поворот на шум. Меле однозначно успела покинуть зону опасную, и негодующе Персиваль сократил расстояние до девчонки, возвращая себе факел. В момент поворота руки в сторону, коя была наспех оставлена ребёнком, свет упал на два сцепившихся скелета. Одежда человека давно истлела, а зверь, что переломил человеку позвоночник, всё так же и лежал, сцепив зубы на шее. Но внимание привлекал меч – оный был воткнут в грудь животного. Дорогого вида сабля.
– Хм, а её можно наверняка дорого продать.
И можно было бы сказать, что очередному осколку истории приходит конец, и больше героя тут мало что интересовало. Но в голове уже зрел план. В последний раз взгляд оный кинул на артефакт исторический и в осознании, что перепуганную и, надеяться стоит, наученную девочку пора бы вернуть в деревню, предопределил дальнейшие действия свои. Схватил девочку, нынче смиренную и отчасти послушную, наёмник за рукав и потащил прочь с мрачного места. Хватит с неё приключений – бездушно сломать её ещё не хватало на совесть Монселе, даже если существование оной спорно. Добраться до понеглифа во второй раз было много проще, по известной дороге, но теперь поклажа была более специфической. Удостоверившись, что Меле не увяжется за ним, Персиваль взял с собой широкий кусок ткани, – четыре, если быть точным, – и небольшой мешочек угля. Подобная техника многократно и регулярно применяется в исследованиях, если необходимо доставить текст знающему человеку, а носитель – неподвижен и громоздок. Закрепив все отрезы ткани на гранях куба, Монселе принялся старательно водить по ткани угольками, перенося текст понеглифа на новый носитель. Через несколько часов кропотливой работы, текст был тщательно скопирован, но, в некотором роде, в негативе. Ведь ставшая чёрной ткань оставляла белыми только буквы неизвестного языка. Свернув ткань в рулоны, – перепроверив, не сотрется ли надпись, – юноша отправился к кораблю.
– Мысли: «Ты же понимаешь, что если у тебя найдут эти свёртки, у тебя будут проблемы?»
– Во-первых, с каких это пор ты так много знаешь об этих камнях? Во-вторых, неважно. Наверняка правильный человек будет готов отдать солидную сумму за копию столь древнего артефакта.
– Мысли: «Если только ткань не отсыреет от морской воды»
– К слову, да, нужно будет сообразить какой-нибудь тубус.

Очень сложное задание (G).

Порой в самых заброшенных местах, оторванных от любой цивилизации, находятся самые ценные вещи. Сабля из необычного металла, что Персиваль уже успел опробовать, и покамест сломал свой прежний клинок, на новом – даже зазубрина не соизволила появиться. Достойная замена. Но что привлекало всё внимание героя – это необычные кристаллы, найденные в пещере волкодлака. Уже там удалось понять, что кусочки эти породы очень бодро реагируют едва ли не на любой источник шума, но ярче всего реакция была на электрический разряд. Пришлось немало поломать голову, где бы достать на технически отсталом острове кислоту, чтобы пересобрать аккумуляторы и получить хоть какой-то источник энергии. Разумеется, отдельным пунктом стояло спрятать еле дышащие батарейки от Спрайта. Для птицы – он слишком умный, и нередко находит эти ценные тайники.
– Так, теперь подключаем электрод и…
Выложенные в цепочку кристаллы принялись мерно гудеть, наполняя каюту своим звучанием. Довольно приятным, стоит заметить. По какой-то причине звук несколько поднимал настроение, хотя странное чувство вибрации под кожей оставляло свой отпечаток.
– Мысли: Возможно для животного эти волны звука служили чем-то вроде массажа уставших от охоты мышц. А если повысить напряжение?
Инженер отсоединил провод от клеммы аккумулятора, чтобы подсоединить второй в цепь, увеличивая напряжение в общей конструкции. Кристаллы принялись гудеть значительно громче, новый звук был настолько мощным, что от приятного ощущения не осталось и следа, словно начинали гудеть сами кости. Теперь в кабинете находиться было, по меньшей мере, неуютно. Но по мере того, как всё новые и новые электроны проносились сквозь кристаллы, гул набирал громкость. Последней точкой стало то, что мир перед глазами начал терять в фокусе, когда вибрировать начали глазные яблоки.
Монселе разомкнул цепь, позволяя кристаллам затихнуть.
– Хм, любопытно. Возможно, если дать на кристаллы достаточно энергии, их свойство вполне можно… БЛЯДЬ!
Резкий удар в дверь выбил героя из размышлений.
– Неужто варан выбрался погулять? – Проговорил юноша, беря в руки свой верный пистолет.
Всё же надежды на то, что это ящерица заблудилась, было немного. Резко открыл дверь и наставил пеппербокс в открытый дверной проём, наёмник обнаружил, что на мушке оказался только никто, и пустое пространство. А на двери висел, приколотый кортиком, конверт, и достаточно толстый, с печатью Реквиема.
– Да чтоб вам пусто было – Монселе выглянул за пределы своей каюты, лишь чтобы прокричать – Вообще-то можно и просто по-человечески в руки дать и не устраивать весь этот цирк!
Вытаскивал кортик из двери и держал свободной рукой конверт, герой вернулся в каюту, располагаясь на видавшем виды кресле, срывая печать.
«Как отдыхается на Лагуне? Не слишком утомился НИЧЕРТА НЕДЕЛАНЬЕМ?»
– Он как всегда в своём репертуаре.
«Ладно, пришла пора работать. Мне тут прилетел контракт от одного любопытного человека, который даже премию обещает, если всё сделаешь гладко. Так что давай, не подведи меня. Если я буду за тебя краснеть – ты отправишься в могилу раньше, чем планируешь. Снова!»
Смял лист с важными в оценке крайней комментариями от Ортхакса, Монселе вытащил уже письмо с содержанием контракта.
«Приветствую Вас, исполнитель. Моё имя – граф Готтлоб Яннингс, и я прошу Вас поспособствовать мне в одном начинании. Всё дело в том, что я являюсь управителем клуба дуэлянтов, и нас интересуют, – не удивляйтесь, – зубы одного животного. Очень редкого, стоит заметить. Дело в том, что для нас представляют особую ценность клыки скаптодона...

...Этих животных никогда не видели в количестве больше одного на островах Гранд Лайна, а так же науке неизвестны дети этого величественного зверя. Так или иначе, они всегда появляются на островах, где прежде их никто не видел, и исчезают они так же внезапно, как и появляются, чиня страшные разрушения. Нам стало известно, что один был недавно обнаружен на острове Лагуна, и что местные охотники даже умудрились ранить скаптодона. Это иначе как великой удачей я расценить не могу. Ваш связной заверил, что Вы сможете приступить в кратчайшие сроки, а времени у нас не так много, пока скаптодон не залечил свои раны и не исчез. Будьте так добры и достаньте для нас клыки. Также нам стало известно, что контракт будет выполнять Персиваль Монселе. Моя хорошая подруга, Олимпия, упоминала это имя, так что я уверен в положительном исходе нашего общего дела. Если всё будет исполнено быстро и, главное, прибыльно, я беру на себя обязательство выдать Вам премию. Это не деньги, но несколько экземпляров книг, что могут Вас заинтересовать, как нового и малоопытного члена нашего необычного общества».
– Мысли: Скаптодон? Никогда о таких не слышал. Очередная мистификация? Наверняка какой-то зверь–переросток. Но раз заказчик знает, что зверя ранили на острове, то пришла пора наведаться к Кохкэхикьюмсту. Наверняка он что-то знает. Этот парень – в каждой бочке затычка, и явно не пропустит подобное событие.
Собрал все свои вещи, которые могли бы пригодиться в поисках зверя, Персиваль направился к поселению охотников. Спрайт как всегда был где-то, но не здесь. Его таланту появляться в самый неожиданный момент – можно только завидовать. Погода была сырой, – только ночью был ливень, что только по Провидению не стал штормом, пытаясь сорвать «Без якоря» с рейда. Но солнечный свет уже начинал одерживать верх и прорываться сквозь густые облака, пока шлюпка наёмника приближалась к берегу. Путь к поселению, где стрелок рассчитывал расспросить Кохкэхикьюмста, был хорошо знаком герою, так что он позволял себе даже отвлекаться на виды, пренебрегая бдительностью и безопасностью. В конце концов, большая часть хищников ведут ночной образ жизни, а те, что дневной – давно кончились в округе стараниями охотников. Обстановка же в поселении была довольно мрачная. От былой жизнерадостности мало что осталось: людей здесь поубавилось, некоторые демонстрировали переломанные конечности, а кто-то – и вовсе лишился руки или ноги в различных суставах, от пальцев до плеча или колена. Кохкэхикьюмст же помогал старейшинам организовывать помощ пострадавшим.
– Это кто вас так?
Подошёл Монселе к Его другу.
– Не знаю. Мы охотились в дне отсюда, когда появилась какая-то тварь. Мы раньше таких не видели, но своим появлением она уже успела разодрать двух опытных охотников. Мы пытались забить её изо всех сил, но смогли только нанести несколько серьёзных ран, отогнав. Потом мы решили не преследовать подранка, чтобы не терять ещё больше людей, если зверюге взбредёт продолжить бой. Пусть сама сдохнет.
– Кажется, мы говорим про одного и того же зверя.
– Ты что-то знаешь?
– Мне прислали контракт на него. Назвали скаптодоном. Редкое животное, что появляется из ниоткуда, становится причиной ряда разрушений и исчезает в никуда. Больше одной особи на острове их никогда не видели.
– Как же такая тварь размножается, если они всегда поодиночке без постоянной среды обитания. –
Цедил Кохкэхикьюмст сквозь зубы, всё ещё злой на внезапный поворот охоты.

– Детёнышей тоже никто не видел, так что, вероятно, они обитают большую часть времени под водой. Или где-то на Калм Бельт.
– Калм Бельт?
– Особая полоса вод по краям Гранд Лайн. Там нет ветра, и Морских королей кишит, что они топят почти все корабли, что заплыли не туда.
– Ясно. Раз тебе пришёл контракт на эту заразу, я пойду с тобой. И ещё несколько охотников возьмём.
– Не думаю, что это хорошая идея. Я лучше двигаюсь, когда один. А что с Радунхагейдуном?
– Умер среди первых. Эта тварь ему пол тела одним махом откусила.
– Мысли: Замечательно. Так как он не выставил мне цену за свою помощь в моём расследовании, то и предъявлять теперь некому. «Дуболом» Ой, молчи, грусть ты моя неживая.
– Жаль. Он мне здорово помог, когда я видения искал. Но тогда – тем более я не могу рисковать кем-то из вас. Вы и так много людей потеряли. Я всё сделаю.
– Спасибо Персиваль. Ты всё же не плохой человек.
– Мысли: «Это же никак не связано с тем, что ты рассчитываешь разобрать зверя на трофеи для продажи?». Абсолютно никак. Ни единого намёка на такую мысль не было. «Я вообще-то слышу твои мысли». Не мешай.
– Да-да – закончил тему Монселе – Так где вы на него наткнулись?
– В той стороне – Кохкэхикьюмст указал пальцем направление в глубину острова – И я не уверен, куда она скрылась. Если не слишком отклоняться с маршрута, то ты увидишь, где тварь нас нашла. Будь осторожен, они передвигаются крайне тихо.
– Не переживай. Это моя работа – охотиться на различных тварей. А уж разумные они или нет – не столь суть важно.
На этих словах наёмник отправился по направлению, указанному Кохкэхикьюмстом.
– «Гордец». Ты же тоже охотился на острове, не вижу сложности. «Ты понял, о чём я».
Дорога проходила довольно спокойно, со временем даже птицы перелетали куда-нибудь в направлении «отсюда» и не старались устраивать свои шумные малые базары, переговариваясь и наполняя лес пением.
– Мысли: «Ты еды-то взял?»
На задворках разума образом мистическим отчётливо стали ощущаться дуновения лёгкие, что по телу распространялись и на языке тонким табачным послевкусием оставались. Сказать нельзя, что приводило наёмника сие к раздражению, но необъяснимое явление отвлекало и толкало к тому, к чему Персиваль никогда не собирался склоняться в своей избирательности, благодаря и вопреки которой он преодолел уже достаточно земель, покамест невредимым.
– Ты видишь у меня ранец? На месте найдём чего, огонь развести уже не так сложно. Но на перекус немного есть.
– Мысли: «Ты мог попросить помощи у них в сборах».
– Молчи. Отвлекаешь.
Чирканье со звуками небольшого очага возгорания томили внутричерепное пространство постоянностью своей, будто бы навязанный собеседник сидел, с долей терпимости и выжидания, по ту сторону и со скуки совершал однообразные действия.
– Мысли: «От тишины? Мне неинтересно проверять, что произойдёт со мной после твоей смерти».
– Я помирать не планирую.
Спустя долгий переход, в котором герой строго экономил имеющийся скудный запас провизии, что оставался в карманах по абсолютной случайности скорее, чем от тщательного планирования, до носа добрался запах, который ни с чем не спутаешь. На поляне лежало несколько тел, и всем чего-то не хватало, в основной массе – крупных кусков тела.
Но это вполне могла быть работа и падальщиков, что и сейчас задорно пировали. Несколько существ, напоминающих крыс-переростков, размером с крупную такую таксу.
– Надеюсь, они не слишком тут наследили.