[Вест Блю] Остров Хильдора

Откашлявшись от табака, которого Шо терпеть не мог, он был готов к "отпору", но не совсем как это было на деле, прогоняя прочь рукой остатки дыма.

Не бывает людей страшнее мстительной девушки.

<...>

' Деньги уходят и приходят, а бедность это навсегда..... упаси пиратский бог. Придумают неудачники всякое. Но сейчас это....'

Шо мысленно досказал "туше" с бессильной улыбкой.

О чём было спорить когда очевидное очевидно?
В этом Роурански не видел ничего зазорного, особенно когда он с целый десяток лет пытался сбежать от кошмара одиночества и бедности.

— —

Неизвестная деревня. Лет десять. Шо, будучи помощником у трактирщика спал в кладовке.

Ему захотелось выйти в туалет.

Дома было тихо, пока, выйдя из туалета, он не услышал тихие стоны. Неслышно шагая он решил узнать в что происходит в хозяйской комнате.
Хозяина дома не было, но зато была его жена. И она была не одна, а вместе с подругой.

То, что они вытворяли друг с другом в его памяти закрепилось накрепко.

И вот прямо в этот момент действия Рин смущали также как и тогда. Он этого не показывал, но сиеминутно он превратился в того же мальчишку десяти лет. Ведь со шлюхами было гораздо проще и те горячие ощущения с ними терялись, а сейчас они вспыхнули как искра на стоге сена.

Хоть "Широ" и оттолкнула его "Хэджайм" чувствовал справедливость её протеста, и вполне так с той же улыбкой на устах последовал за ней.

—

На выходе Шо с присущей ему ныне осторожностью огляделся и заметил тени фигур между аптекой и пекарней.

– иди ко второй пристани. За мной слежка. Встретимся и поговорим там. – Шо сказал это позади девушки, выходя так, словно они никогда прежде не встречались.

Он повернул к восточной стороне улицы.

Тени — следом.

[id564078609:bp-36291248_269677|Φιλία], [id799844790:bp-36291248_269689|Maximilian], [id217725250:bp-36291248_269760|Николай],

- Темень. Мрак, что гуще всякого иного, время славной охоты и яркой жизни, хищное, голодное... Предрассветное.
На сталь эту Мор невольно обратила внимание. Но пояснила. И задумалась. Раньше ей не слишком часто хотелось кому-то прозвище дать, да и не то, чтобы люди, как вид, сильно интересовали ее изнутри характера. Тогда казалось, что вообще вряд ли кто-то из рода человеческого будет для нее интересен, но, чем дальше забредала зверолюдка в их края, тем меньше находила различий.
Конечно, они были. Культурные, поведенческие, исторические, моральные.. Вот только раз за разом разные поводы оказывались связаны с родственными причинами. Просто по-разному увиденными. Рассказанными. Случившимися.
А потому невольно на этот звон недовольства она даже чуть улыбнулась. Как живо. Как... странно. Люди редко принимали подобные слова так близко, скорее уж либо открещивались и все забывалось, особенно когда имя не сильно поддавалось произношению и прозвище скорее было попыткой его сократить, либо просто оставляли, как есть. Мало ли, что сказала. Долго ли ей тут быть.
Но история Асавара, конечно, и с нее сбила флер задумчивости над сказанным. Приподнявшись над водой, Мерденмора навострила уши, старательно внимая в слова в их первозданном виде. Не просто же так старалась выучить незнакомый язык. Только вот не было под руками бумаги и чернил, но на то и дана практика в поле, чтобы записывать на корочке мозга, а не на какой-то очередной запропащей бумажке.
Она слушала, поприкрыв глаза и лицо опустив, вдумываясь, представляя.

Судьба Асавара оказалась незавидна. И человек, о котором он упомянул... Мор ощутила, как ярость поднимается в груди, странно, неприятно и непонятно, ускорив дыхание и дав круги на воде. Она вроде не слышала этого имени. А вроде - что-то просится в воспоминания. Может, нечто другое?
- Кабы в тебя чего не всунули лишнего... еще на старте. - Мрачно хмыкнув в ответ на слова штопаного, зверолюдка отошла от борта, туда, где воды оказалось по шею.
И в размышлениях неспокойных вновь окунулась в события. С головой ушла под воду.
Пока, вынырнув, не услышала слова Даби о "вылезать". Какой вздор! Еще стоило оттереть от себя все, что размокло.
Не сильно обдумывая, девушка скабрезно хмыкнула, да занялась сим вопросом, раздобыв где-то в подпопье мочалку и теперь натирая бледную кожу до малиновой красноты.
Словно в усмешку над взрывоопасным, она повернулась всем телом и хмыкнула:
- Люци. Не раньше, чем Люци. - Отыскав теперь уже их басаган взглядом, Мор изобразила жест, коим вообще-то к костру приглашают, а не к водице. Но и тут сойдет, главное, чтобы смысл оказался понятен. Разумеется, было нечто, что тревожило частно саму Мор с момента их совместного путешествия... И, будь то утраченные мгновения памяти, списанные на ушиб головы, али тот странный амулет, но она оставила место самой девице.
- Та, что булочками пахнет... Неужто твоя история тем же безумием пахнет?

[id556686101:bp-36291248_269763|Леннар],

Конечно же, девушка внимательно следила за своим собеседником, за каждым жестом и взглядом, за мимикой... Оно и не удивительно, Рин должна была точно знать, с кем она собирается провести время за своей "миссией отмщения". О чём стоит сказать в первую очередь? Она была разочарована и одновременно удовлетворена - необычное сочетание, должно быть? Странная перемена в эмоциях, неуверенная улыбка, мужчина сдался почти так же резко, как и начал привлекать к себе внимание. А ведь она думала, что раз уж новый знакомый строил из себя "крутого парня" то будет придерживаться этого образа до конца. Не хотел провоцировать скандал? Не был в себе уверен? Или же просто она его за живое чем-то задела? В любом случае, ей не было дела до чувств случайного встречного любителя дешёвой выпивки, но определённо хорошо то, что в этом мерзком месте её больше никто не захочет трогать и они наконец-то выбрались на "свежий" ночной воздух. Совсем приемлемым он станет в тот момент, когда аловолосая наконец-то уйдёт отсюда подальше.
Выходя из бара специально медленной и важной походкой, она услышала позади себя предупреждение, на которое внешне никак не отреагировала. Просто молча пошла куда-то, куда ей больше хотелось, без конкретной цели. И вроде бы информация о слежке означала то, что Рин наконец-то повезло, но при этом заставляла задуматься о том, что найденный ею человек уже успел как-то перейти дорогу тем людям, которые были ей нужны. Это чёртово гнездо уже было взъерошено. Широкава втягивает носом прохладный воздух, стараясь унять нарастающее раздражение от навязчивых мыслей, снова задаётся вопросом, для чего это всё нужно? В голове снова всплывает образ капитана, ещё живого, а вслед за этим уже мёртвого. И почему у неё эти два воспоминания вызывают угрызения совести? На плечи наваливается тяжесть усталости и осознание того, через что ей придётся пройти из-за глупой благодарности и сентиментальности.
Конечно же, к указанному месту Широкава не идёт напрямую, она идёт окольными путями, попадая как раз в самый разгар какого-то локального праздника, очевидно, он не был общегородским. Люди шумят и веселятся, пьют и запускают фейерверки, через раз удачно. Буквально десять минут женщина тратит на то, что бы позволить себе полюбоваться местными развлечениями, и какой-то прилично пьяный мужчина захотел схватить её за руку, желая пригласить присоединиться к веселью.
-Э, нет, без рук. - Холодно-ровным тоном говорит путешественница и делает шаг в сторону, позволяя пьяному незнакомцу упасть лицом в грязный подтаявший снег, после чего продолжает свой путь вперёд. О том, что стоило бы слегка изменить свою внешность, она подумала не сразу, поэтому резко остановилась. - Мне это нужно. Меняешь? Натуральный мех.
Женщина находит самую прилично выглядящую молодую особу с примерно похожими формами и меняет чёрную кожаную куртку на своё пальто. Она всё равно не была так уж привязана к этой шмотке, как раз избавится от очередного напоминания о проклятом капитане. Переодевшись, Рин собирает волосы в пучок, фиксирует их и закрепляет причёску шпилькой. "Так то лучше", - думает она, мельком взглянув на своё отражение в зеркальной поверхности тёмного окна. Сколько времени понадобится этой выскочке на то, что бы избавиться от своих преследователей? Что бы потом добраться до указанного места? Рыжая не желала ждать у моря погоды, а потому шла достаточно медленно, отвлекаясь на всё, что казалось ей интересным.

–/ куда это он?

–/ отлить наверное. Ты там сам куда бегаешь после литра эля? Вот то-то и оно.

–/ ну не знаю. Что-то этот тип не выглядит пьяным. Я то пьяницу за лигу вижу. Думаешь нас заметил?

–/ скорее всего. Но он один, так что в случае чего мы с ним и вдвоëм разделаемся.

–/ может лучше с ребятами? С толпой оно было бы надëжнее а?

–/ труханул сынка Эммануэля? Он же недоделанный пиратишко. Грëбаный садист еби его душу мать. Да, грабил несчастных торгашей на море, но на этом и всë! С нами ему точно не справиться. Так что подними яйца с пола и идëм.

— —

Ночной город, окутанный мягким светом фонарных столбов, словно оживал в тишине. Каждый луч, пробиваясь сквозь ночную мглу, рисовал золотистые узоры на тротуарах, где ещё остались следы зимы — белесые комки снега, медленно тающие под нежным прикосновением весеннего дыхания. Воздух был свежим и хрустящим, с легким привкусом моря, который приносил с собой ветер, шепчущий о далёких горизонтах.

Вдали, за очертаниями зданий, виднелся порт. Мачты и краны вырисовывались на фоне звёздного неба, как силуэты древних стражей Скайпии, охраняющих покой этого места. Гладь воды отражала свет фонарей.

Зимние остатки, прощальные объятия холодного сезона, напоминали о том что время неумолимо движется вперёд.

Снег искрился в свете фонарей.

Город дышал и жил — его улицы наполнялись тёплыми огнями кафе и ресторанов, где смех и разговоры звучали как музыка.

Картина мира Ван Пис во всей красе.

В эту ночь небо было практически чистым и звёзды мерцали очень ярко, хоть и немного облачным, что совпало с сокрытием луны в "перинах" облаков.
Этот момент был важен;
Каждый убийца получал шанс.
Каждый раб мирового правительства убегал от своей участи.
И двое солдат потеряли из виду серебряный цвет что вëл их в более глубокую тьму — во мрак.

— —

Удар во тьме и отсвет ярко-красных почти звериных глаз, это всë что можно было разглядеть во внезапности.

Движения были скоры на расправу.

Но жертва была лишь одна.

—

– Ногти, зубы, твои мамины глазки, что же выбрать? Такой большой выбор..... так на чëм мы остановились? – лунный свет пробивался через облака, показывая бедолаге истинный лик того пьяницы, которого преследовал он пятнадцать минут назад. Его друг лежал поодаль. Тело лишь изредка подëргивалось от той агонии что была лишь минуту назад, когда Шо перерезал сухожилия ноги ещë живому человеку. – я не буду ждать. Говори сразу где ваш чудик капитан и возможно я оставлю тебя в живых. И ЭТО В ХУДШЕМ СЛУЧАЕ. – Марсель, а именно так звали человечка, знал, что Роурански садист, однако он думал что будет готов к пыткам и морально подготовился.

<...>

И всë же он сильно ошибся, считая, что, раз он, тоесть Шо, молодой пират, то это лишь напускная жестокость.

Марсель сквозь окровавленную губу выдавил ехидную улыбочку.

Но Шо его поддержал и даже похлопал по плечу и тут же ударом костяшек пальцев выбил пару нижних зубов. – я вижу ты мазохист. Прекрасно! Надеюсь ты меня обрадуешь дружок! Марсель? Запомню это имя. Так вот Марсель..... – рука пирата легка в область паха, сжав яйца сидящего на бездействующих ногах Марселя. Он был практически готов всплакнуть, но боевой дух ещë остался. – ..... ты готов лишиться их? Поверь, я тороплюсь и у меня нет нужды тебя убивать! Тем более ты вряд сможешь бежать. Твой хозяин этого не стоит! Так что тебе лучше быть со мною откровенным. Хорошо пупсик? – мужчина стойко терпел и молчал, но слова сереброволосого заставили его задуматься, видимо взвешивая все за и против.

Марсель смотрел на своего окровавленного друга. Он лежал, а кровь струилась из его шеи, и глаза, — потухли, словно взгляд мёртвой рыбы, они смотрели вдаль, куда-то в безграничную тьму небытия.

Именно оно его ждало.
Ни рая.
Ни ада.
Лишь медленное неумолимое забытье.

–/ д-да. Я всё расскажу! Только от-пус-тии меня! – вырвавшись от крепкого зажима, Марсель выдохнул, а Шо, ухмыляясь, отшёл от него и обошёл, схватив его за плечи.

– я слушаю. – тон был довольно резким и нетерпеливым.

–/ Босс..... тоесть господин Лиони Скопа. Он находится в гостинице "Флеменс" вместе со своими близкими товарищами по команде. Именно оттуда они и раздают нам приказы. Наш штаб располагается в Вилья Форте. Нас там пятьсот человек, не считая ещё трёхсот наёмных сотрудников..... – на секунду Марсель замолчал. – .... вы же понимаете что вас не оставят? Чего вы добиваетесь? Хотите умереть? – однако за такие вопросы резко же прилетел подзатыльник. – здесь я задаю вопросы. Продолжай. – Марсель не видел чтобы Шо был взволнован или подавлен, поэтому не мог понять мотивов сереброволосого. Спрашивать было бесполезно. – их сокровища находятся в гостинице, а в Вилья Форте есть большой склад оружия, который спрятан в глубинах пещеры, которая идёт до самого берега на юге острова. И-и.... вроде всё. Больше мне нечего сказать. – он почувствовал свободу в плечах, но, мгновение спустя — сознание его покинуло.

Как и обещал Шо, он оставил Марселя в живых.

— —

Под тусклым светом фонарного столба у закрытой кондитерской на скамейке сидела ОНА.

Шо не мог сказать точно что за книга была так любима той, кто была алой, но с именем другого цвета. Читала она весьма выразительно, но безэмоционально.

Был ли это интерес?

Шо, насколько позволяла его наглость посмел снова вторгнутся в её пространство.
<>
Тихо, незаметно, словно призрак ночи, он подсел к Рин держась рукой за спинку скамьи, обращая на себя её внимание своим горячим дыханием (к этой встрече он бежал на всех парах), стараясь не обжечь её, всем видом показывая безмятежное спокойствие.

Их взгляды соприкоснулись.

– и как же тебя зовут на самом деле? – раздался звон от серебра. – не верю что багровую леди могут называть белой. Правда я и сам не серебряный.... – от чего Шо прислонился к скамейке опираясь щекой к кулаку. – Хэджайм моё бывшее имя. Сейчас же меня зовут Шо.

Шо Роурански.

–безвестный пират и сын пирата. Мастерски владею мечом и языком. И, как вы кольнули в точку – ещё и нищий. – на устах появилась насмешливая ухмылка, подобно которой улыбаются дети сделавшие пакость за спиной у родителей.

[id556686101:bp-36291248_269968|Леннар],

Ночь прохладная и вдали от праздника какой-то группы людей довольно тихая. И так как время было достаточно позднее, в городе почти ничего не работало. В каких-то редких одиноких окнах горел свет и отбрасывал отблески на соседние здания и редкие, мелкие сугробы снега, куда днём не проникает солнечный свет. На фоне каналов, которыми испещрен весь остров, вид был даже красивым. Почти всё так, как ей нравилось, исключая некоторые не самые приятные моменты. Впрочем, достаточно времени за любованием всё равно не скоротать, поэтому женщина, помимо всего прочего, обращала внимание и на витрины закрытых лавочек и бутиков, оценивая местные ассортименты товаров, вспоминая своё прошлое, о котором совершенно не скучала. По крайней мере, не было ещё ничего такого, из-за чего Широкава очень захотела бы вернуться в окия и грядущий плен замужества.
Тихий бубнёж моряков впереди заставил Рин прийти в себя и сосредоточиться на настоящем - она пришла туда, куда нужно было, а вот осмотрев причал, сделала вывод, что... спутник совершенно не спешил, чем бы занят он не был. Аловолосая пренебрежительно хмыкнула, подумав о чём-то своём и села на первую попавшуюся лавочку, вальяжно закинув руки на спинку и закинув ногу на ногу. Наблюдая за снующими редкими людьми, время словно остановилось совсем и тогда, сама того не замечая, путешественница начала медленно шарить в карманах своей новообретённой куртки. Пальцы нащупали что-то не очень большое, прямоугольной формы - то оказалась книга с чёрной и немного потёртой обложкой.
- Хм... - Делать всё равно было нечего и, приняв позу приличнее, Широкава скучающе открыла книгу где-то в середине и была приятно удивлена. Сложно сказать, как она сейчас выглядела со стороны.

...

Наконец-то приходит её новый знакомый и подсаживается рядом, неизвестно, правда ли она не заметила приближение спутника, или умело сделала вид, что не замечает его. Широкава в очередной раз замечает, что он не имеет ни малейшего представления о личных границах, и пока Шо вёл свой монолог, аловолосая закрыла книгу и, отсев чуть в сторону, перевела на него взгляд. До последнего не подаёт голос и лишь коротко усмехается.
- Святая простота, я абсолютно не удивлена. - С тихим вздохом начинает свою речь Широкава, упёршись локтем в ручку лавочки и прислонив лоб к длинным, тонким пальцам. И без того было ясно, что о каком-то высшем свете или тому подобном здесь не может быть и речи. - Невероятно увлекательная предыстория, но она не тронула меня на столько, что бы я захотела раскрыться в ответ.
Она продолжает сидеть в достаточно открытой и расслабленной позе, слегка прищурившись и сохраняя самоуверенную эмоцию на лице.
- А ты либо слишком веришь в свои силы, либо на самом деле невероятно наивный, как бы мне не пожалеть о своём выборе. - Слова, не требующие дополнительных пояснений, не имея никакой уверенности даже в ближайшем будущем, сложно что-то сказать о настоящем и тем более о прошлом. Широ снова вздыхает но с явной усталостью и продолжает. В конце концов, день был невероятно долгим, не терпелось его закончить. - Так что в первую очередь я хочу поговорить о деле.

– Так ты тихоня.... – съехидничал Шо – .... хорошие манеры, брезгливость, и, явно любишь авантюры? – скрестил ноги пират, сложив руки в замок на колене. При этом Шо выражал некую задумчивость, но лишь сиеминутную, лишь чтобы скрыть свою явную заинтересованность Рин. – из этого всего следует, что, у тебя богатые родители. Ты нашла причину уйти от хорошей уютной жизни ради удовольствия, пороков и рисков грешной жизни средь челяди и недостойных.

Избитое клише..... –

Шо сел ровно и без кривляний, держа ладони на коленях. – ...... скорее всего я ошибаюсь, поэтому даже гадать не буду.

– поэтому пожалуй действительно поговорим о деле.

— —

Шо поднялся в полный рост.

—

– Держи. – пират протянул Рин письмо. Немного помятое, но Шо постарался чтобы клеймо печати снова стало целым. Когда она возьмёт его в руки он продолжит. – Лиони Скопа. Главарь бывшей шайки пиратов, а ныне "честный бизнесмен".

– сопроводил Шо последние слова кавычками пальцев. – сейчас он в гостинице Флеменс. При нём большая куча золота и близкие товарищи из его круга. Мне надо чтобы ты сумела усыпить бдительность господина Скопы, а лучше усыпить там всех, если конечно золото тебе греет душу. – Шо сделал пару шагов и почти склонился над ней держась за скамейку правой рукой. – жаль я не увижу твоей красивой улыбки. – и тут же встал ровно держась той же правой рукой за бок. – моя миссия будет куда более сложной, однако я надеюсь что ты сможешь преподнести шайку Лиони мне на блюдечке. Мне они важнее их золота, так что я на тебя надеюсь....

В своей фривольной манере Шо присел прижимая руку к щекам.

— скажи, правда же я обаяшка? Готов на всё ради рандомной мести и отречься от золота, любви пиратов — ради красивой незнакомки. – Шо выходил из грани разумного, но скорее всего это был алкоголь, который делал его раскрепощённее.

[id213233084:bp-36291248_269919|Аладей], [id217725250:bp-36291248_269760|Николай], [id799844790:bp-36291248_269689|Maximilian].

⠀⠀⠀Заметила ли бы О’Сио, как начал вопиять камень парильни, стоило слову, в одной из своих форм вертящемуся наверняка на языке каждого Гудзома, сорваться с конкретных уст? Но внимание, подобно легкому подергиванию кошачьих усов, зацепило не иначе как имя, столько жизни в неодушевлённое «Темень» первым вдохом впустила кон Турсин, и сильнее этого не оказалось перетянутым полярным дуэтом, ведь было целиком и полностью отдано оно Охотнику.

⠀⠀⠀С нескрываемым интересом Потомок наблюдала за тем, какая реакция последовала, когда бос переиначил для единокровника вопрос, и как начал образовываться ответ. Взор бродил по плечам и лицу говорящего Охотника, и минуты оказалось достаточно, чтобы тембры Асавара, вещающего на языке Хун, и Хестера, без колебаний переводящего, – чтобы они сплелись и были почти единым голосом.
⠀И внутреннее веяние побудило к жесту, что не требует никаких слов и преобразований. Нашёл Асавар определение себе, и ладонь поблизости располагающейся Темнокожей сначала неловко тронула Охотника за плечо, а после легла и целиком. По причинам, нам понятным, хотелось поддержать этого человека, каких бы кровей он ни был. И Люци испытала толику счастья, что могла сделать это непосредственным контактом, хоть варвар мог и не показывать нужды в подобном. В первую очередь, описанное пробуждение, неестественное поведение и соседство, откуда не ждали – всё это трогало саму О’Сио.
⠀И пока Даби находил метаморфозе логическое обоснование, краем темнокожего уха, конечно же, усваиваемое, Потомок размышляла об ином. Неоспоримо интересна природа этого искусственного явления; сколько зависело от стартовых вложений, подмеченных кон Турсин, или являлось то действительно чистой сторонней силой. Но двойное нутро Люци само по себе искало нечеловечность в Асаваре. И если Мерденмора, как казалось, знала о себе всё, Лицедейка искала в Охотнике те же вопросы, на которые не может дать ответа и себе. «– И как теперь важно не вспыхивать с одной и той же искры» – домыслила девушка о контроле варваром самого же себя, и сняла руку с плеча Асавара, оставшись с задачей внутри себя: «– А могу ли я также стать ближе к корням?», от которой быстро отступилась в пользу активности со стороны Даби.

⠀⠀⠀Принял ли Асавар акт поддержки, но О’Сио перестанет навязчиво настраивать коммуникацию с варваром под тёмные и разумные размышления Алхимика. Они воспринялись девушкой как не совсем здравые, ведь о какой взрывчатке в теле может идти речь; это чрезмерное (смешно, но…) варварство. Но определились ею же как указание к осторожности, пока Охотник не отбудет рядом с ними тот срок, за который будет утверждён безопасным объектом.
– И правда. – Готова была Лицедейка согласиться с коротковолосым юношей и присоединиться к нему в уходе из парильни, тем самым используя пироманчика в качестве повода: уйти от дальнейшей части разговора, которая вот-вот должна была её замести хвостом к себе. Но реальность оказалась жестче, когда вместо пушистой конечности ты ощущаешь рога за спиной. Чужие, конечно же.

⠀⠀⠀О’Сио, что успела шустро вылезти и во весь рост, без всякого стеснения, встать, дабы к выходу направиться, обернулась на кон Турсин, поддавшуюся Хун’ской суете. Какое предательство. Поймала Люци и взгляд, и жест Однорогой, пока на месте застыла и думала. Много думала в эту замедлившуюся секунду.
– Истинным безумием. – Подтвердила Люци, отчего-то в очередной раз имея к кон Турсин специфическое отношение, которое из раза в раз отражалось на её поведении. И она, до сих пор не готовая ко вниманию зверочеловека, не сразу смягчила губы до улыбки, чтобы озвученное согласие не выглядело подобно необоснованной нападке. Ведь там был подтекст, на самом деле, с юморцой.

⠀И в момент оттаивания Темнокожая посмотрит сначала на Скари, выискивая на бледном лице капитана то же принуждение к обязательству, предписанное Кругом. А затем переведёт взор и на Даби; с безмолвным извинением, что наверняка своим телодвижением она привлекла к ним большее внимание, и «учитель заметил двух последовательно ускользающих учеников, когда у одного из них был шанс бесшумно дойти до двери аудитории с первой парты».
– Илайн, принеси полотенец, пожалуйста, – прежде чем босые ноги стали оставлять влажные следы на пути к Мерденморе, распоряжение сорвалось с уст Потомка как гарантия того, что они очень скоро покинут купальню. Переступала О’Сио через свои чувства и инстинкты, когда приблизилась к Однорогой и уселась подле неё тем обычным образом, чтобы малиновой сделать и её спину. На минуточку, безотлагательно и безоговорочно отнимая мочалку из рук зверолюдки.

– Я бежала из дома, который стал мне родным. – Выводился акцент сам собой, что покинутое место не назвать кровным, но причина бегства была опущена плавным и текучим темпом говорения.
– Бежала благодаря человеку, который не был мне безразличен, и которому, как казалось, должна была быть небезразличной и я. – И не было в этом уточнении романтической подоплёки. Во всяком случае, без желания и фантазий самого слушателя она не проклюнется, ведь связь та была бескровно родственной. И словно дав вспомнить Гудзомам о существовании в их совместной истории такой личности, как Эте́рун, девушка принялась за возложенную на себя ответственность; начала ходить мочалкой по труднодоступным местам для самостоятельного мытья кон Турсин. А нежностью там и не веяло, ведь сильные руки каратистки придавали большое значение тому, чтобы буквально содрать с Однорогой вторую кожу.
– И должна была примкнуть к революционной армии. – Стоит немногим обратиться вниманием к нашей Краснопёрой девочке, которая на этих словах только-только приближалась к дверям парильни, чтобы выполнить поручение, связанное с полотенцами. Но Тьютони, как свидетельница некоторого разговора Алхимика с революционерами Илусии, не смогла сопротивляться желанию приостановиться и бросить короткий взгляд на Даби. И будет сверлить юношу, только доступным ему, острым взглядом. Не покинет парильню до тех пор, пока не убедится, что желание стать революционером для паромальчика не равно стать им. И что О’Сио на данный момент не угрожает. Краснопёрая вообще приложит все усилия, чтобы надолго не отлучаться из парильни, но вряд ли поспеет к окончанию рассказа Лицедейки.

– Но, кажется, меня предали, – имея в виду конкретно Эте́руна, девушка не могла складывать однозначные предложения, ведь имела сама к себе в достатке вопросов, ответы на которые отсутствовали. Тем не менее, Потомок пыталась соблюдать негласно установленное приличие Кругом: не обводить слушателей вокруг пальца. И почему-то затылок Мерденморы был неплохой точкой для концентрации во время проб к формулированию.
– Я и правда была в булочной, когда начался пожар. И так вышло, что увязалась за тобой, – не отрываясь от «колдовства» над кон Турсин, Лицедейка отвела взгляд от белых волос и посмотрела на Даби, к нему же и обращаясь, – в надежде вырваться из хаоса. Но получается, что шла в ногу с его эпицентром! – Лёгкое восклицание, словно недовольство Алхимиком, шуточной досадой соскочило в сторону Даби. – Только вот настолько в безопасности я себя давно не чувствовала. Не сказать, что в мире есть нечто, способное мне по-настоящему угрожать. И то, с чем я не смогла бы справиться собственными силами.

⠀⠀⠀О’Сио, стоило только выдать сентиментальную нотку, вернула взгляд обратно на затылок Мор и напустила на себя то амплуа, которое Гудзомам могло быть уже привычно. Правда, вскоре прикусила язык с осознанием, в какие дали начала уходить. А в этом не было нужды сейчас, когда она является, вероятнее всего, заключительным звеном в процессе Круга.