Но, благо, – правда, к чьему, вопрос – Он оказался в действительности прав о последовательности поступков, и ситуацию удалось разрешить довольно быстро благодаря тому, что Персиваль не стал выбивать дверь и врываться в дом.
Чашки с горячим чаем наполняли гостиную мягкой атмосферой разрядки всё ещё немного напряжённых людей. Юноша седой занял табурет и склонился над аккуратно удерживаемой пальцами посудой, отвечал прямым взглядом на внимание неизвестного доселе человека.
– И зачем Вам это всё? Вы бы не лезли во все эти истории, как бывалый человек говорю, – хмуро отвечал оный.
Разговор не привносил никакой ценности в поиски, но стоило бы человека сначала задобрить, дабы более активно он уходил в детали, стоящие внимания покуда больше. И сколько раз за жизнь Персиваль коснётся участи своей, оперируя ей, как инструментом, позволяющим взывать к взаимопониманию, хоть и неполноценному. Приподнял незначительно юноша локти и сделал несколько больших глотков чая, искушаясь на быстрое распитие, будто бы у оного могли отобрать чашку, затем и продолжил переговоры.
– Да, но я уже и так влип, по самые уши. И выбраться мне шанса не предвидится ещё в обозримом будущем. Но мне нужно попасть на Сабаоди.
– Да, хорошо. Я понимаю, как видятся обстоятельства, когда ты в них находишься. И даже отговаривать не стану. Но есть небольшая проблема. Я его потерял.
Монселе едва не подавился чаем от поворота событий. Чашку пришлось резко увести ото рта, оставляя оную недалеко под подбородком, и седой стрелок глаза расширил, что сокрыть от зрителя очкам так и не удалось, несмотря на врывающиеся в помещение яркие и игручие блики.
– Это как? – Сохранил спокойный тембр голоса наш герой через силу.
– Ну, этернал пос был для меня лишь безделушкой, и я, как видится, просто крутил его в руках. Он по случайности выскользнул и угодил в один из стоков, куда сливается вода от волн и дождя. Достать его не удалось. Вот я и подумал, что… Пусть там и остаётся.
От информации, услышанной, у героя разве что глаз дёргаться не начал. Вот, кажется, он ухватил ниточку к исполнению контракта или прояснения дальнейшего развития событий, как оная оказалась невероятно короткой. Но злиться в ситуации сей – оттягивать время, и потому юноша прикрыл глаза на краткое мгновение и увесисто выдохнул. Принял шутки судьбы, стрелок отставил чашку чая на стол и сложил руки в замок перед лицом, сложенными друг с другом указательными пальцами постукивая по подбородку.
– И получается, что Ваш этернал пос теперь лежит где-то на дне Гранд Лайн? – Предположил Монселе.
– Ну, я бы не был столь категоричен. Вполне возможно, что он так и лежит, где упал. Остров плавает на плотном скоплении водорослей, и вполне возможно, что никем непотревоженный он не был смыт.
О сей истории мужчина рассказывал с большим энтузиазмом, будто случайная шалость, как последствие неуклюжести, была тем приключением маленьким, кое когда-то перехватывало дух. Если бы была возможность заслышать вариацию рассказа этого в кабаке каком, то наверняка туда были причислены чудища, из-за коих устройство нелепо свалилось с рук, и его продолжительные поиски по сточным канавам вещички. Очень драгоценной для некоторых товарищей вещицей, за которой иной раз гонятся несколько и более людей, когда же оный позволил себе потерять её и на том поставить жирную точку. Стоило больших моральных усилий не кричать и не ругаться, но Монселе аристократично приподнял подбородок и понимающе кивнул.
ONE PIECE RP ·
Футоши [Нейтральный]
За сим он поднялся, поправляя пальто после сидячего отдыха.
– Что же, благодарю и на этом. А может хоть скажете, куда вы уронили этернал пос? Возможно, я бы попытался его оттуда выловить.
Попытка – не пытка, и Монселе многократно сталкивался с эффективностью применения сего выражения в практике. Потому предполагал он на полном серьезе, что среди искусственных глубин острова имеется шанс обнаружить предмет размеров небольших.
– А, хорошо. Если Вы настолько настойчивы, то я покажу на карте. Вот, здесь.
Мужчина достал блокнот, на котором была нарисована, – весьма неплохо и точно, стоит заметить, – карта Футоши. Это было сравнительно недалеко. Хотя всё здесь было сравнительно недалеко, особенно после опыта на о. Лагуна.
Отправился к указанной точке, Монселе принялся осматривать сливные каналы, что располагались по бокам от основной пешеходной части. Всё же не дураки строили этот ковчег, и оные понимали, что плавание по открытой воде – и ливни, и волны будут постоянными спутниками. А значит – нужно предусмотреть возможность отвода большого количества воды, дабы и саму невероятно тяжёлую конструкцию не утяжелять дополнительно, и чтобы морская соль не захватила каждый сантиметр поверхности, стерилизуя всё что можно и разрушая дороги. Нужный слив был определён методом «вот этот», так что герой принялся всматриваться в щель неширокую, выискивая хоть намёк на посторонний предмет. И он был всё ещё там.
– Ты же в курсе, что похож на сумасшедшего больше меня сейчас? – Серьёзным тоном подметила девушка.
Келла стояла немного поодаль, дабы не создавать ощущение цирка на выезде. Обняла себя за локти и наблюдала за чудиком, который падал в глазах её всё сильнее, хоть внешний вид и расставлял их по местам социальных слоёв и чудоковатости автоматически.
– Когда человек в недешёвой одежде что-то ищет в сливном канале, у него есть на это причина. – Отмахивался Персиваль.
– Мысли: «Рука пролезет». Если надо, куда денется.
Минуты недолгие потратил седовласый наёмник на пляски, – не в прямом смысле выражаясь, – подле точки контрольной проверки, под разными ракурсами бродя взглядом в отдалённой и непроглядной тьме. Рычание человеческое периодически вырывалось в потугах размышлений из горла. И опосля замечания юноша стал снимать пальто, – не решился отдать его неопрятной девушке, и вместо того аккуратно сложил верхнюю одежду и положил на самый чистый участок земли, – и закатывать рукав правый. Подтянул брюки в коленях, наш герой расположился подле отверстия в земле и навис над ним, воодушевлённый больше, чем в любой другой момент. Оголённой рукой Персиваль попытался дотянуться до предмета, уводил руку всё глубже, пока плечо не коснулось препятствий и не врезалось в них, отчего лицо на автомате повернулось в сторону Келлы, хоть юноша на неё совсем не смотрел. Не было уверенности, что обнаруженный ранее взглядом блеск – именно этернал пос. Вполне возможно, что все усилия были тщетны, и он достанет ключ, али кусок стекла. Всё могло быть. Но гончая уже поймала след и не хотела, чтобы все старания пропали зря. Вдавливал плечо всё сильнее, дабы продвинуть пальцы глубже, – даже если подсчёт расстояния шёл в миллиметрах, – юноша уже кончиками пальцев нащупывал нечто твёрдое, кое вполне могло бы сойти за оправу этернал поса. Подталкивал предмет мягким касанием и в сосредоточенность губы поджал, Монселе умудрился протолкнуть его более высокой стороной, чтобы получить возможность ухватить предмет двумя пальцами.
Не желал думать, в какой грязи застрял его потенциальный билет в очень долгое путешествие.
– Что же, благодарю и на этом. А может хоть скажете, куда вы уронили этернал пос? Возможно, я бы попытался его оттуда выловить.
Попытка – не пытка, и Монселе многократно сталкивался с эффективностью применения сего выражения в практике. Потому предполагал он на полном серьезе, что среди искусственных глубин острова имеется шанс обнаружить предмет размеров небольших.
– А, хорошо. Если Вы настолько настойчивы, то я покажу на карте. Вот, здесь.
Мужчина достал блокнот, на котором была нарисована, – весьма неплохо и точно, стоит заметить, – карта Футоши. Это было сравнительно недалеко. Хотя всё здесь было сравнительно недалеко, особенно после опыта на о. Лагуна.
Отправился к указанной точке, Монселе принялся осматривать сливные каналы, что располагались по бокам от основной пешеходной части. Всё же не дураки строили этот ковчег, и оные понимали, что плавание по открытой воде – и ливни, и волны будут постоянными спутниками. А значит – нужно предусмотреть возможность отвода большого количества воды, дабы и саму невероятно тяжёлую конструкцию не утяжелять дополнительно, и чтобы морская соль не захватила каждый сантиметр поверхности, стерилизуя всё что можно и разрушая дороги. Нужный слив был определён методом «вот этот», так что герой принялся всматриваться в щель неширокую, выискивая хоть намёк на посторонний предмет. И он был всё ещё там.
– Ты же в курсе, что похож на сумасшедшего больше меня сейчас? – Серьёзным тоном подметила девушка.
Келла стояла немного поодаль, дабы не создавать ощущение цирка на выезде. Обняла себя за локти и наблюдала за чудиком, который падал в глазах её всё сильнее, хоть внешний вид и расставлял их по местам социальных слоёв и чудоковатости автоматически.
– Когда человек в недешёвой одежде что-то ищет в сливном канале, у него есть на это причина. – Отмахивался Персиваль.
– Мысли: «Рука пролезет». Если надо, куда денется.
Минуты недолгие потратил седовласый наёмник на пляски, – не в прямом смысле выражаясь, – подле точки контрольной проверки, под разными ракурсами бродя взглядом в отдалённой и непроглядной тьме. Рычание человеческое периодически вырывалось в потугах размышлений из горла. И опосля замечания юноша стал снимать пальто, – не решился отдать его неопрятной девушке, и вместо того аккуратно сложил верхнюю одежду и положил на самый чистый участок земли, – и закатывать рукав правый. Подтянул брюки в коленях, наш герой расположился подле отверстия в земле и навис над ним, воодушевлённый больше, чем в любой другой момент. Оголённой рукой Персиваль попытался дотянуться до предмета, уводил руку всё глубже, пока плечо не коснулось препятствий и не врезалось в них, отчего лицо на автомате повернулось в сторону Келлы, хоть юноша на неё совсем не смотрел. Не было уверенности, что обнаруженный ранее взглядом блеск – именно этернал пос. Вполне возможно, что все усилия были тщетны, и он достанет ключ, али кусок стекла. Всё могло быть. Но гончая уже поймала след и не хотела, чтобы все старания пропали зря. Вдавливал плечо всё сильнее, дабы продвинуть пальцы глубже, – даже если подсчёт расстояния шёл в миллиметрах, – юноша уже кончиками пальцев нащупывал нечто твёрдое, кое вполне могло бы сойти за оправу этернал поса. Подталкивал предмет мягким касанием и в сосредоточенность губы поджал, Монселе умудрился протолкнуть его более высокой стороной, чтобы получить возможность ухватить предмет двумя пальцами.
Не желал думать, в какой грязи застрял его потенциальный билет в очень долгое путешествие.
Для наёмника не было секретом, что архипелаг Сабаоди находится едва ли не у самого Ред Лайн. Всё же с географией у него проблем не наблюдалось, спасибо образованию. Наконец, поросший мелкими водорослями, в скользкой слизи и совершенно потерявший первоначальные очертания этернал пос был извлечён из его долгого заточения.
– Мысли: Это сколько он тут пролежал? «Веков 20, не меньше»
Несмотря на принципиальное, обстоятельственное или врождённое отсутствие эмоций в большинстве ситуаций, если что-то конкретно не цепляло нашего героя, Монселе испытывал удовольствие, когда он поддерживал размышления его лёгким юмором, в достатке к месту, чтобы добавить ситуации успокоительного.
– Нашёл? – Нервно выдернула из мыслей зависшего с находкой седого стрелка Келла.
Персиваль вышел из молчаливого разглядывания, – ещё плохо показывающего себя из-за слоя грязи, – предмета и начал подниматься с четверенек, пока не спеша отряхивать брюки. Руки были куда грязнее, и сие ситуацию лишь усугубило бы.
– Надеюсь, что он всё ещё работает. Кажется, он местами порос моллюском. Но выглядит целым.
Не боялся за чистоту пальцев, – кои и без того приняли отвратительный нечистоплотный вид, – герой принялся раздвигать комья грязи, которыми оброс этернал пос за время пребывания в забытии. Колба была целой. И, в принципе, навигационный прибор не слишком потерял за всё время. Если так посмотреть, то он выглядел почти новым...
– Мысли: А не слишком ли он свежий? Не чувствуется, что ему несколько десятилетий, если отбросить всю эту грязь. «А тебе не кажется, что он странно показывает в знакомом направлении». Секунду…
Глаза забегали в подобие перемешанных чувств, – тревоги и недовольства, – пока рука, дёргаясь и суетясь, направилась в стремлении безжалостном пятнать дорогую ткань брюк. Пошерудил более чистой, – кою можно было считать более приемлемой, дабы можно было продолжить ходить в штанах и не позориться, – рукой в карманах, герой достал собственный лог пос. Сходилось. Минутное зависание и…
– ДЬЯВОЛ! – От злости юноша швырнул находку о землю, превращая ту в кучку хлама – Это простой лог пос! Ну всё!
– Мысли: «Спокойнее».
Но было уже поздно.
Вот и те моменты, которые способны воззвать к нарушению уравновешенности, почти сводя всё к нездоровой истерике вперемешку с крайне апатичным видом. Персиваль подошёл к задраенному люку, что вёл в канализационные ходы под городом. Не дураки же строили, и об обслуживании коммуникаций позаботились. Разумеется, он был закрыт на ключ странного вида. Впрочем, такая мелочь уже не была в состоянии удержать напор наёмника. Схватившись за отверстия в люке, герой, что было сил, потянул на себя. Обычный человек никогда бы не смог выдернуть люк из скользящего запора. Но не тот, что настроился найти желаемое, несмотря на любые преграды. Усиленная влиянием Бьёде, – что герой интуитивно пропустил через себя, – рука в одиночку совершила два-три резких рывка, и переломился не самый толстый язычок упора, что служил всё же больше предосторожностью, чем действенным способом удержания, и люк распахнулся, демонстрируя тесные ходы под городом. Не взирая, что внизу кроме стёкшей грязи и соли было много ещё чего, обо что можно порвать, испачкать или просто испортить брюки, герой прыгнул вниз. А в ходах было именно так, как казалось сверху. Ходить тут можно только на полусогнутых ногах, и пригнувшись, и сабля мешалась сверх меры, так что её было решено нести в руках. Сориентировался, в какой стороне герой вылавливал свою неудачу.
Принялся закатывать и второй рукав, ранее не тронутый, ибо представлял прекрасно, как много в тесноте всего прилипнет, когда придётся руками где-то рыться.
– Мысли: Это сколько он тут пролежал? «Веков 20, не меньше»
Несмотря на принципиальное, обстоятельственное или врождённое отсутствие эмоций в большинстве ситуаций, если что-то конкретно не цепляло нашего героя, Монселе испытывал удовольствие, когда он поддерживал размышления его лёгким юмором, в достатке к месту, чтобы добавить ситуации успокоительного.
– Нашёл? – Нервно выдернула из мыслей зависшего с находкой седого стрелка Келла.
Персиваль вышел из молчаливого разглядывания, – ещё плохо показывающего себя из-за слоя грязи, – предмета и начал подниматься с четверенек, пока не спеша отряхивать брюки. Руки были куда грязнее, и сие ситуацию лишь усугубило бы.
– Надеюсь, что он всё ещё работает. Кажется, он местами порос моллюском. Но выглядит целым.
Не боялся за чистоту пальцев, – кои и без того приняли отвратительный нечистоплотный вид, – герой принялся раздвигать комья грязи, которыми оброс этернал пос за время пребывания в забытии. Колба была целой. И, в принципе, навигационный прибор не слишком потерял за всё время. Если так посмотреть, то он выглядел почти новым...
– Мысли: А не слишком ли он свежий? Не чувствуется, что ему несколько десятилетий, если отбросить всю эту грязь. «А тебе не кажется, что он странно показывает в знакомом направлении». Секунду…
Глаза забегали в подобие перемешанных чувств, – тревоги и недовольства, – пока рука, дёргаясь и суетясь, направилась в стремлении безжалостном пятнать дорогую ткань брюк. Пошерудил более чистой, – кою можно было считать более приемлемой, дабы можно было продолжить ходить в штанах и не позориться, – рукой в карманах, герой достал собственный лог пос. Сходилось. Минутное зависание и…
– ДЬЯВОЛ! – От злости юноша швырнул находку о землю, превращая ту в кучку хлама – Это простой лог пос! Ну всё!
– Мысли: «Спокойнее».
Но было уже поздно.
Вот и те моменты, которые способны воззвать к нарушению уравновешенности, почти сводя всё к нездоровой истерике вперемешку с крайне апатичным видом. Персиваль подошёл к задраенному люку, что вёл в канализационные ходы под городом. Не дураки же строили, и об обслуживании коммуникаций позаботились. Разумеется, он был закрыт на ключ странного вида. Впрочем, такая мелочь уже не была в состоянии удержать напор наёмника. Схватившись за отверстия в люке, герой, что было сил, потянул на себя. Обычный человек никогда бы не смог выдернуть люк из скользящего запора. Но не тот, что настроился найти желаемое, несмотря на любые преграды. Усиленная влиянием Бьёде, – что герой интуитивно пропустил через себя, – рука в одиночку совершила два-три резких рывка, и переломился не самый толстый язычок упора, что служил всё же больше предосторожностью, чем действенным способом удержания, и люк распахнулся, демонстрируя тесные ходы под городом. Не взирая, что внизу кроме стёкшей грязи и соли было много ещё чего, обо что можно порвать, испачкать или просто испортить брюки, герой прыгнул вниз. А в ходах было именно так, как казалось сверху. Ходить тут можно только на полусогнутых ногах, и пригнувшись, и сабля мешалась сверх меры, так что её было решено нести в руках. Сориентировался, в какой стороне герой вылавливал свою неудачу.
Принялся закатывать и второй рукав, ранее не тронутый, ибо представлял прекрасно, как много в тесноте всего прилипнет, когда придётся руками где-то рыться.
– Мысли: Как оно всё наверх не воняет? «Постоянный приток солёной воды выводит запахи. Или грамотные отдушины»
Регулярно проскальзывающие познания, озвучиваемые им, всё чаще вносили коррективы в элементарные, но значимые для общей развитости вопросы. Найти место оказалось весьма просто – чай четыре шага сделать. Если разогнуться. Здесь с этим сложности.
– Ни черта не вижу. Дьявол, что могло утащить навигационный прибор в сточной канаве? – Ворчал наёмник.
– Мысли: «Слой грязи. Или крысы». Начнём, пожалуй, с наименее вероятного варианта. «Ты собираешься все стоки проверять?». Нет, есть идея лучше.
Благо, с ростком Солнца в глазу наёмник освоился лучше, чем с прочими силами не определённого наукой происхождения, – но кои в скором времени раскроются в нём более выверенной системой, если только автору ниспослано будет немного терпения и ума, – и окрасить глаз было не слишком сложно, нынче и вне стрессовых ситуаций. В поле зрения наёмника стали проявляться образы людей и родственников меньших, а так же – их поверхностные мимолётные мысли. Если не слишком концентрироваться на них, то не слишком они и мешались. Даже в столь тесных помещениях, и с саблей в руках, наёмник исхитрился осмотреться по всем сторонам света. Если так припомнить, то гибкость тела его была подтверждена ещё на Лжевуде, но лишний раз боле вспоминать о событиях тех времён мы не станем. Удивительно, но живность, коя не выбиралась на поверхность, обитала здесь если не сверх меры, то хотя бы повсеместно. По всей видимости, они нашли эффективный способ питаться всем поступающим сверху. Основной массой выступали грызуны различного размера, чьи мысли были просты и понятны, вполне сопоставимы с животным поведением. Но стоило с усердием, как если бы пришлось уделять много времени кропотливой, но очень важной, детали конструкции больших размеров, как одна особь выделилась на фоне общем, если и не интеллектом самим, то более сложным суждением. Среди простых биологических потребностей у грызуна присутствовала тяга к собирательству и коллекционированию, что давало определённые надежды.
– Кажется, я нашёл, что мы ищем. Осталось только спину себе здесь не сломать. Но стоит проверить в любом случае, – озвучил доводы наёмник.
Сожалел, что пистолет остался наверху, а если подняться за ним, то первичный порыв уже угаснет, и чтобы спуститься вновь – придётся долго убеждать себя в необходимости сего действия. Продираясь сквозь стоки, Монселе успел упомянуть всуе и бранью всех богов, и известных личностей нелицеприятных. Себя, разумеется, не забыв. Но искомое животное неумолимо приближалось, пока ноги несли юношу приставным шагом. Медленно, но образом таковым меньше шанс запутаться в тесноте и окончательно испортить одежду. Наконец, в одном из колодцев, животное больших, но не для человека, габаритов появилось не сквозь стену, а в поле прямой видимости. Крыса, размером с собачку небольшую, удивлённо взирала на великана. Гадала, что ему от неё и её бережно охраняемого, – в силу мышиную, – убежища понадобилось. Никто её здесь не беспокоил уже долгое время. Так, иногда вода тревожила, но то было терпимо. Зато нора – какая просторная. В ней было столько места для коллекции. Да, по территории было разбросано много всякой всячины, – в основном, блестящей, – что так или иначе терялась и попадала вниз, а затем – и сюда. Но венцом коллекции оставался ОН!
Этернал пос стоял на чём-то вроде постамента в свете ведущего сюда сливного отверстия. Самый сложный и грандиозный предмет из всех, что крыса находила прежде.
– А вот и то, что мы ищем, – не выдохе констатировал наш герой.
Регулярно проскальзывающие познания, озвучиваемые им, всё чаще вносили коррективы в элементарные, но значимые для общей развитости вопросы. Найти место оказалось весьма просто – чай четыре шага сделать. Если разогнуться. Здесь с этим сложности.
– Ни черта не вижу. Дьявол, что могло утащить навигационный прибор в сточной канаве? – Ворчал наёмник.
– Мысли: «Слой грязи. Или крысы». Начнём, пожалуй, с наименее вероятного варианта. «Ты собираешься все стоки проверять?». Нет, есть идея лучше.
Благо, с ростком Солнца в глазу наёмник освоился лучше, чем с прочими силами не определённого наукой происхождения, – но кои в скором времени раскроются в нём более выверенной системой, если только автору ниспослано будет немного терпения и ума, – и окрасить глаз было не слишком сложно, нынче и вне стрессовых ситуаций. В поле зрения наёмника стали проявляться образы людей и родственников меньших, а так же – их поверхностные мимолётные мысли. Если не слишком концентрироваться на них, то не слишком они и мешались. Даже в столь тесных помещениях, и с саблей в руках, наёмник исхитрился осмотреться по всем сторонам света. Если так припомнить, то гибкость тела его была подтверждена ещё на Лжевуде, но лишний раз боле вспоминать о событиях тех времён мы не станем. Удивительно, но живность, коя не выбиралась на поверхность, обитала здесь если не сверх меры, то хотя бы повсеместно. По всей видимости, они нашли эффективный способ питаться всем поступающим сверху. Основной массой выступали грызуны различного размера, чьи мысли были просты и понятны, вполне сопоставимы с животным поведением. Но стоило с усердием, как если бы пришлось уделять много времени кропотливой, но очень важной, детали конструкции больших размеров, как одна особь выделилась на фоне общем, если и не интеллектом самим, то более сложным суждением. Среди простых биологических потребностей у грызуна присутствовала тяга к собирательству и коллекционированию, что давало определённые надежды.
– Кажется, я нашёл, что мы ищем. Осталось только спину себе здесь не сломать. Но стоит проверить в любом случае, – озвучил доводы наёмник.
Сожалел, что пистолет остался наверху, а если подняться за ним, то первичный порыв уже угаснет, и чтобы спуститься вновь – придётся долго убеждать себя в необходимости сего действия. Продираясь сквозь стоки, Монселе успел упомянуть всуе и бранью всех богов, и известных личностей нелицеприятных. Себя, разумеется, не забыв. Но искомое животное неумолимо приближалось, пока ноги несли юношу приставным шагом. Медленно, но образом таковым меньше шанс запутаться в тесноте и окончательно испортить одежду. Наконец, в одном из колодцев, животное больших, но не для человека, габаритов появилось не сквозь стену, а в поле прямой видимости. Крыса, размером с собачку небольшую, удивлённо взирала на великана. Гадала, что ему от неё и её бережно охраняемого, – в силу мышиную, – убежища понадобилось. Никто её здесь не беспокоил уже долгое время. Так, иногда вода тревожила, но то было терпимо. Зато нора – какая просторная. В ней было столько места для коллекции. Да, по территории было разбросано много всякой всячины, – в основном, блестящей, – что так или иначе терялась и попадала вниз, а затем – и сюда. Но венцом коллекции оставался ОН!
Этернал пос стоял на чём-то вроде постамента в свете ведущего сюда сливного отверстия. Самый сложный и грандиозный предмет из всех, что крыса находила прежде.
– А вот и то, что мы ищем, – не выдохе констатировал наш герой.
Не чувствуя ни вины, ни сожалений, Персиваль приблизился к достоянию крысиного хозяйства, забирая, – даже очищенный от грязи, – навигационный прибор. Да, это был однозначно он, так как указывал не в ту же сторону, что и лог пос, а на постаменте красовалась потёртая временем надпись «Сабаоди». Печали, горю и панике крысы не было предела. Защищая своё главное сокровище, она принялась судорожно пищать и прыгать возле героя, требуя восстановления справедливости и неприкосновенности частной собственности. Но беспредел и не думал останавливаться. Впрочем, Персиваль уже отпустил силу, и его глаза приобрели законный от природы оттенок.
– Ну, всё, теперь можно возвращаться.
Путь назад был бы легче и веселее, если бы по ушам наёмника не пищала расстроенная, в лучших чувствах, животина. Крысу не покидала надежда, что вот сейчас этот великан сжалится над животным и вернёт честно нажитое. Но каменное сердце было не размягчить. Персиваль добрался до исходного спуска, который пока задраить обратно или не успели, или не стали. Но задача была выполнена – путь до Сабаоди лежал в кармане. Фигурально. Келла выглядывала из-за угла, – говоря всем «я не с ним, меня не трогать», – но всё же вышла с ожиданием новостей от вылезшего из ямы Монселе.
– Нашёл? – Нетерпеливо прошипела девушка.
Герой показал находку на ладони, сохраняя невозмутимый вид, будто бы по грибы сходил. Хотя внутренние ощущения, под гнётом брезгливости и чистоплотности, кипели, и каша сия явно убегала из чана морального здравия.
– И что теперь?
– По плану? Купить всё жизненно необходимое. Благо, на предыдущем острове деньги тратить было негде, так что у меня есть в карманах кое-что. И учитывая, насколько бойко здесь торгуют всем, что можно и что нельзя, то всё должно пройти хорошо.
Блуждания по рынку в поисках всего содержимого длинного списка отняли некоторое время. Буквально несколько часов шопинга, что выглядели весьма забавно, ведь следует вам учитывать, что девушка явно скучала, а юноша – бойко метался от магазина к лавкам, и наоборот. Но купить действительно нужно было много всего. Из самого необходимого: кислота и прочие реагенты для аккумуляторов, электронные запчасти, – удивительно, но и это здесь было, – расходники, инструменты, каких не хватало. Вероятно, это самая дорогая часть покупок, ибо герою было недостаточно просто инструментов. Они должны быть качественными. Щёлок, пресная вода, шёлковые простыни, – в принципе всё для качественного сна в плавании, – мешочек крупнолистового чая, «табак не забудь», да, кисет табака.
Когда все покупки были доставлены на «Без якоря», Персиваль с новой попутчицей на борту отвязал швартовые тросы и отдалился от плавучего острова. Следующий пункт назначения был Сабаоди.
– Мысли: Не слишком получилось побродить по острову в поисках зацепок. «Не уверен. На языке вертятся образы, которых раньше не было. Возможно, что мы не зря столкнулись с Футоши. Но Сабаоди наверняка даст нам больше пищи для размышлений и твоих поисков».
Переход.
– Ну, всё, теперь можно возвращаться.
Путь назад был бы легче и веселее, если бы по ушам наёмника не пищала расстроенная, в лучших чувствах, животина. Крысу не покидала надежда, что вот сейчас этот великан сжалится над животным и вернёт честно нажитое. Но каменное сердце было не размягчить. Персиваль добрался до исходного спуска, который пока задраить обратно или не успели, или не стали. Но задача была выполнена – путь до Сабаоди лежал в кармане. Фигурально. Келла выглядывала из-за угла, – говоря всем «я не с ним, меня не трогать», – но всё же вышла с ожиданием новостей от вылезшего из ямы Монселе.
– Нашёл? – Нетерпеливо прошипела девушка.
Герой показал находку на ладони, сохраняя невозмутимый вид, будто бы по грибы сходил. Хотя внутренние ощущения, под гнётом брезгливости и чистоплотности, кипели, и каша сия явно убегала из чана морального здравия.
– И что теперь?
– По плану? Купить всё жизненно необходимое. Благо, на предыдущем острове деньги тратить было негде, так что у меня есть в карманах кое-что. И учитывая, насколько бойко здесь торгуют всем, что можно и что нельзя, то всё должно пройти хорошо.
Блуждания по рынку в поисках всего содержимого длинного списка отняли некоторое время. Буквально несколько часов шопинга, что выглядели весьма забавно, ведь следует вам учитывать, что девушка явно скучала, а юноша – бойко метался от магазина к лавкам, и наоборот. Но купить действительно нужно было много всего. Из самого необходимого: кислота и прочие реагенты для аккумуляторов, электронные запчасти, – удивительно, но и это здесь было, – расходники, инструменты, каких не хватало. Вероятно, это самая дорогая часть покупок, ибо герою было недостаточно просто инструментов. Они должны быть качественными. Щёлок, пресная вода, шёлковые простыни, – в принципе всё для качественного сна в плавании, – мешочек крупнолистового чая, «табак не забудь», да, кисет табака.
Когда все покупки были доставлены на «Без якоря», Персиваль с новой попутчицей на борту отвязал швартовые тросы и отдалился от плавучего острова. Следующий пункт назначения был Сабаоди.
– Мысли: Не слишком получилось побродить по острову в поисках зацепок. «Не уверен. На языке вертятся образы, которых раньше не было. Возможно, что мы не зря столкнулись с Футоши. Но Сабаоди наверняка даст нам больше пищи для размышлений и твоих поисков».
Переход.
\ Фрегат —> п е р е х о д \
Островное приключение
Тик–так, в часах мысль звучит;
Как стрелка, в танце жизни бежит.
Везде суета – мир не спит!
Где-то в тени тишина говорит.
Тик–так, твои шаги звучат,
Как в сапогах марш солдат.
Кому служил ты, мир обойдя?
Искал лишь покой, но в сердце – война.
Движение дверей, тембры голосов. Стук и хлопки, крик и смешки. Бег, скрип, шарканье, звон, шелест, шмыганье. Мешалось, скручивалось, переворачивалось – и всё сходилось. Поток звуков, что слухом затрагивался, кружил голову. Но ничто не громко так, как биение собственного сердца, что по-особенному остро ощущалось, стоило звучаниям слиться тошнотворными оборотами в нарастающее тиканье.
Бумеранг открыла глаза, окрашивая ту белизну, что существовала под веками вместо кромешной темноты. Жизнь со всех сторон кипела, и люди, что не сменяли маршрут из-за одного препятствия, вбившего себя в землю, обходили смуглую особу вплотную. Но ни толчки, ни проклятья – ничто не принудило отшагнуть в сторону чужеземку, стоявшую посередине самой оживлённой улицы. Затуманенным взглядом капитан проводила последнюю спину, что устремилась вперёд после обхода зависшей на одном месте дурной особы, и медленно повела голову в сторону, чтобы переключиться на вывески зданий, которые были рассмотрены, стоило кучерявой метательнице заступить на эту улицу.
Подруги позаботились, чтобы смуглая девушка не выглядела так, будто зверем вырвалась с птичьего рынка. Аккуратно одетая в короткий топ с длинными рукавами и прилегающие к ногам бриджи, ухоженная кучерявая метательница всё равно не рассматривалась мимо проходящими людьми осознаннее, чем чудное существо или из-под земли взявшееся разноцветное пятно на идеальном полотне. Но девушка не ловила встречных взглядов, не оценивала и чужое внимание. Наверно, впервые за долгий год, оставленный за подтянутыми плечами, Бумеранг могла позволить себе просто так стоять и зреть. Щупать, чувствовать, дышать. Свободно. И даже несмотря на бой часов, внутренности переворачивающий и заставляющий сердце биться не в своём ритме, Юханна чувствовала саму жизнь.
И пока взгляд прогуливался от одного здания до другого, толпа резко начала редеть. Крюк их обхода сделался больше, и девушка сконцентрировалась на радиусе стояния, предопределив виновника внезапного расхождения людей. Голова под углом повернулась левее, и взор через плечо упал на неспешно подходящего к ней товарища.
–– Нашёл, – отчитался Орка, в огромной лапе протягивая ещё более меньшей казавшейся банку с апельсиновой содовой. И банка резко возросла в своих размерах, стоило ей оказаться в небольшой руке смуглой метательницы, что поспешила протолкнуть пластиковым язычком защиту. Мир, гнетущий и разноликий, втянул обратно все шумы, позволяя девушке вернуться, прежде всего, к самой себе.
–– Что-то заприметила? – завёл разговор с капитаном рыбочеловек, попробовав отследить прежний маршрут взгляда девушки. Но ответом ему был кивок отрицания, и кучерявая чужеземка сдвинулась с места, без спешки направившись вперёд. Рич был временно предоставлен рукам умелых корабелов, под тщательным и дотошным надзором Шип и Есфирь. Их придирчивость и внимательность точно не дадут что-то сделать не так. Правда, Кригу было достаточно и получаса разговоров со специалистами, чтобы его присутствие больше не было необходимо. Наверно, отношение к делу и было основным гарантом, что Орка увидел в тех людях мастеров и беспокойства о качестве их работ у себя не вызвал. А Юханна была и рада, что рыбочеловек составил ей компанию в похождениях по острову. Хотя бы потому что она не чувствовала себя кончиком иголки в стоге сена, и не обращает на себя столько же взглядов, когда рядом идёт достойный представитель чудной расы.
Островное приключение
Тик–так, в часах мысль звучит;
Как стрелка, в танце жизни бежит.
Везде суета – мир не спит!
Где-то в тени тишина говорит.
Тик–так, твои шаги звучат,
Как в сапогах марш солдат.
Кому служил ты, мир обойдя?
Искал лишь покой, но в сердце – война.
Движение дверей, тембры голосов. Стук и хлопки, крик и смешки. Бег, скрип, шарканье, звон, шелест, шмыганье. Мешалось, скручивалось, переворачивалось – и всё сходилось. Поток звуков, что слухом затрагивался, кружил голову. Но ничто не громко так, как биение собственного сердца, что по-особенному остро ощущалось, стоило звучаниям слиться тошнотворными оборотами в нарастающее тиканье.
Бумеранг открыла глаза, окрашивая ту белизну, что существовала под веками вместо кромешной темноты. Жизнь со всех сторон кипела, и люди, что не сменяли маршрут из-за одного препятствия, вбившего себя в землю, обходили смуглую особу вплотную. Но ни толчки, ни проклятья – ничто не принудило отшагнуть в сторону чужеземку, стоявшую посередине самой оживлённой улицы. Затуманенным взглядом капитан проводила последнюю спину, что устремилась вперёд после обхода зависшей на одном месте дурной особы, и медленно повела голову в сторону, чтобы переключиться на вывески зданий, которые были рассмотрены, стоило кучерявой метательнице заступить на эту улицу.
Подруги позаботились, чтобы смуглая девушка не выглядела так, будто зверем вырвалась с птичьего рынка. Аккуратно одетая в короткий топ с длинными рукавами и прилегающие к ногам бриджи, ухоженная кучерявая метательница всё равно не рассматривалась мимо проходящими людьми осознаннее, чем чудное существо или из-под земли взявшееся разноцветное пятно на идеальном полотне. Но девушка не ловила встречных взглядов, не оценивала и чужое внимание. Наверно, впервые за долгий год, оставленный за подтянутыми плечами, Бумеранг могла позволить себе просто так стоять и зреть. Щупать, чувствовать, дышать. Свободно. И даже несмотря на бой часов, внутренности переворачивающий и заставляющий сердце биться не в своём ритме, Юханна чувствовала саму жизнь.
И пока взгляд прогуливался от одного здания до другого, толпа резко начала редеть. Крюк их обхода сделался больше, и девушка сконцентрировалась на радиусе стояния, предопределив виновника внезапного расхождения людей. Голова под углом повернулась левее, и взор через плечо упал на неспешно подходящего к ней товарища.
–– Нашёл, – отчитался Орка, в огромной лапе протягивая ещё более меньшей казавшейся банку с апельсиновой содовой. И банка резко возросла в своих размерах, стоило ей оказаться в небольшой руке смуглой метательницы, что поспешила протолкнуть пластиковым язычком защиту. Мир, гнетущий и разноликий, втянул обратно все шумы, позволяя девушке вернуться, прежде всего, к самой себе.
–– Что-то заприметила? – завёл разговор с капитаном рыбочеловек, попробовав отследить прежний маршрут взгляда девушки. Но ответом ему был кивок отрицания, и кучерявая чужеземка сдвинулась с места, без спешки направившись вперёд. Рич был временно предоставлен рукам умелых корабелов, под тщательным и дотошным надзором Шип и Есфирь. Их придирчивость и внимательность точно не дадут что-то сделать не так. Правда, Кригу было достаточно и получаса разговоров со специалистами, чтобы его присутствие больше не было необходимо. Наверно, отношение к делу и было основным гарантом, что Орка увидел в тех людях мастеров и беспокойства о качестве их работ у себя не вызвал. А Юханна была и рада, что рыбочеловек составил ей компанию в похождениях по острову. Хотя бы потому что она не чувствовала себя кончиком иголки в стоге сена, и не обращает на себя столько же взглядов, когда рядом идёт достойный представитель чудной расы.
Больше не было слов. Смиренность перед молчаливостью капитана была обоюдной: рыбочеловек не пытался наводящими вопросами орудовать, а кучерявая метательница не чувствовала вины за недосказанности. Попивая содовую, что с недавних пор вызывала у чужеземки ассоциации с тихой комнатой на Рулуке и ночными разговорами, Хан с открытым интересом продолжила рассматривать вывески и людей.
Такой остров, как Футоши, имел первоочередную особенность в многоэтническом значении. Возможно, тому причиной стала открытость города к принятию беженцев и всех прочих, кто ищет своё место и готов не доставлять никаких учинений, за исключением положительных. Но история острова не была вложена в голову картографа, которая могла сделать подобные выводы лишь на фоне отсутствия коренного населения: как правило, «одноликого», по поведению и говору схожего. Задумалась Бумеранг и о том, насколько могла бы позволить себе задержаться на Футоши, если то предложить товарищам. Пока распоряжений нет, и жизнь стала казаться безмерно вольной, члены её отряда могли бы желать воплотить свои небольшие мечты в реальность, восстановиться и побыть обычными людьми. А остров, что курсирует по воде, добавит приключенческой остроты, чтобы переключить темп жизни более мягко.
Шаг замедлился. Кучерявой метательнице приходилось довольно быстро мельтешить своими незначительными шажочками, чтобы поспевать за спокойным ходом Крига. Но он без объяснений откланялся в сторону, и капитан, заметив отход товарища в сторону, вопросительно промычала. Приостановилась и наполовину туловищем повернулась, чтобы увидеть довольно умилительную картину. Рыбочеловек, обращаясь к маленькой девочке в привычной для себя манере: любезно и мягко, пытался не напугать ребёнка природным тембром. И стоило маленькому человеку позволить к себе подойти, как Орка воплотил её несостоявшееся исполнение задачи: взяв за талию девочки, он подсадил её до той ступеньки стремянки, которая выглядела больше всего целой. Нижние – либо отсутствовали, либо не внушали доверия, и девочка всё прежнее время тужилась да размышляла, как ей и до уровня допрыгнуть, и воду из лейки не разлить. А наказано было полить цветы, расположенные на балконе, и немедля – ну, насколько детский соревновательный дух подталкивал к скорости выполнения. И теперь девочка, перекидывающаяся эмоциональными всплесками от неожиданной встречи с таким чудным юношей, опустошала лейку, находясь в осторожной хватке Орка.
Обняв себя одной свободной рукой по линии талии, чужеземка наблюдала за этой картиной, в очередной раз подмечала, насколько проста душа у этого рыбочеловека. И последний глоток содовой стал открывающимися шторами перед следующей разворачивающейся сценой, когда из-за дверей дома показалась перепуганная женщина. Размахивая небольшим полотенцем и не скупясь на бранные слова, она начала сыпать угрозами в пересменках с просьбами, срывающимися на истеричность. Не нравилось ей, видите ли, что нелюдь мало того, что к дочке её подошёл, так ещё и контактирует с ней. Сминая жестяную бутылку довольно грубым хватом, Хан не позволяла себе вклиниться в неприятное представление, потому что Криг и сам превосходно справлялся. Не распаляя скандал, он осторожно опустил девочку, под истошные крики разговаривая с маленьким человеком вполголоса и пытаясь донести до особы, что всё в порядке и не следует перечить матери.
Лёгким толчком рыбочеловек принудил ребёнка отлипнуть от себя и послушно двинуться к матери, что, напоминая собой дерзкого зверька, кусала воздух и подскакивала на месте, но двинуться навстречу – характера не хватало. Стоило дочери приблизиться, она схватила её довольно больно за руку и утянула обратно в дом, посылая на прощание несколько проклятий. Орка безмолвно следил за событиями до конца, и только после нескольких щелчков, передающих плотное закрытие двери, направился обратно к капитану.
Такой остров, как Футоши, имел первоочередную особенность в многоэтническом значении. Возможно, тому причиной стала открытость города к принятию беженцев и всех прочих, кто ищет своё место и готов не доставлять никаких учинений, за исключением положительных. Но история острова не была вложена в голову картографа, которая могла сделать подобные выводы лишь на фоне отсутствия коренного населения: как правило, «одноликого», по поведению и говору схожего. Задумалась Бумеранг и о том, насколько могла бы позволить себе задержаться на Футоши, если то предложить товарищам. Пока распоряжений нет, и жизнь стала казаться безмерно вольной, члены её отряда могли бы желать воплотить свои небольшие мечты в реальность, восстановиться и побыть обычными людьми. А остров, что курсирует по воде, добавит приключенческой остроты, чтобы переключить темп жизни более мягко.
Шаг замедлился. Кучерявой метательнице приходилось довольно быстро мельтешить своими незначительными шажочками, чтобы поспевать за спокойным ходом Крига. Но он без объяснений откланялся в сторону, и капитан, заметив отход товарища в сторону, вопросительно промычала. Приостановилась и наполовину туловищем повернулась, чтобы увидеть довольно умилительную картину. Рыбочеловек, обращаясь к маленькой девочке в привычной для себя манере: любезно и мягко, пытался не напугать ребёнка природным тембром. И стоило маленькому человеку позволить к себе подойти, как Орка воплотил её несостоявшееся исполнение задачи: взяв за талию девочки, он подсадил её до той ступеньки стремянки, которая выглядела больше всего целой. Нижние – либо отсутствовали, либо не внушали доверия, и девочка всё прежнее время тужилась да размышляла, как ей и до уровня допрыгнуть, и воду из лейки не разлить. А наказано было полить цветы, расположенные на балконе, и немедля – ну, насколько детский соревновательный дух подталкивал к скорости выполнения. И теперь девочка, перекидывающаяся эмоциональными всплесками от неожиданной встречи с таким чудным юношей, опустошала лейку, находясь в осторожной хватке Орка.
Обняв себя одной свободной рукой по линии талии, чужеземка наблюдала за этой картиной, в очередной раз подмечала, насколько проста душа у этого рыбочеловека. И последний глоток содовой стал открывающимися шторами перед следующей разворачивающейся сценой, когда из-за дверей дома показалась перепуганная женщина. Размахивая небольшим полотенцем и не скупясь на бранные слова, она начала сыпать угрозами в пересменках с просьбами, срывающимися на истеричность. Не нравилось ей, видите ли, что нелюдь мало того, что к дочке её подошёл, так ещё и контактирует с ней. Сминая жестяную бутылку довольно грубым хватом, Хан не позволяла себе вклиниться в неприятное представление, потому что Криг и сам превосходно справлялся. Не распаляя скандал, он осторожно опустил девочку, под истошные крики разговаривая с маленьким человеком вполголоса и пытаясь донести до особы, что всё в порядке и не следует перечить матери.
Лёгким толчком рыбочеловек принудил ребёнка отлипнуть от себя и послушно двинуться к матери, что, напоминая собой дерзкого зверька, кусала воздух и подскакивала на месте, но двинуться навстречу – характера не хватало. Стоило дочери приблизиться, она схватила её довольно больно за руку и утянула обратно в дом, посылая на прощание несколько проклятий. Орка безмолвно следил за событиями до конца, и только после нескольких щелчков, передающих плотное закрытие двери, направился обратно к капитану.
И пока рыбочеловек сближался, чужеземка вскинула голову и с вопросительно приподнятыми бровями настояла на комментарии. Кучерявая метательница не пребывала в непонимании смирной реакции товарища, и поступила бы с большим процентом вероятности точь-в-точь также: решила бы конфликт поменьше, когда большой очаг нет возможности потушить. Но сейчас ей было важно понять, насколько оказались тронуты гордость и чувства этого грозного лишь на вид парня. Метким броском она закинула смятую жестяную банку в урну подле дверей дома, от которого и отходил Криг, и вместе с рыбочеловеком развернулась для продолжения пути.
–– Мне ни привыкать, леди, – Орка по-дружески потрепал волосы капитана, но строгость в голосе всё же выдавала досаду рыбочеловека. Чтобы быстро сменить неприятный опыт позитивными эмоциями, той же рукой рыбочеловек показал в сторону здания, окна которого то ли были выделаны цветными плоскими элементами, то ли залеплены специальной плёнкой, позволяя свету по балкону под ним гулять с интересными спецэффектами. Криг принялся рассказывать одну из множества историй наблюдателя, когда он был свидетелем работы с цветными стеклянными бутылками одного творческого человека, который креативно подходил к интерьеру своей таверны.
С непримечательным интересом Юханна слушала очередной рассказ товарища: взгляд продолжил бродить по домам, и только лёгкое движение головы выдавало её внимание. И этого было достаточно, чтобы Криг не смолкал ни на минуту, пока его не потянуло к одному из заведений с озвученным желанием посидеть и посмотреть за темпом жизни людей и с этого угла. Чжан на предложение только кивнула, подтверждая рукой, что они могут двинуться в сторону то ли бара, то ли какого ещё питейного заведения: суть одна, место – где можно поесть, попить, за чудиками понаблюдать и этими же чудиками для других стать. Но её твёрдая остановка на краю улицы дала понять рыбочеловеку, что она присоединится чуть позже. Кригу подумалось: решила, что свободных мест или комфортных для них столов может не оказаться. Команда с каждым новым днём справлялась всё лучше с пробами прочитать мысли чужеземки, а не вытягивать из неё настойчиво ответы. И рыбочеловек оставил капитана на улице, отправившись на разведку в заведение. Но стоило его туловищу, пригибаясь, «вплыть» внутрь, как оттуда послышался человеческий гомон с непонятными посылами. Исходя из того, что Криг тут же не вышел, его не прогнали. Может, там есть место даже позитивным реакциям на явление рыбочеловека в заведении.
– А мне не привыкнуть, – обратилась к пространству вокруг чужеземка, не дав возможности услышать это заключение товарищу. Не привыкнуть к предрассудкам, поспешным выводам и морали, что вталкивается более цивилизованными, в сравнении с чужеземкой, людьми младшему поколению. Страх – дело естественное, но разрастающаяся на его фоне агрессия – губительна для всех.
Уперла руки в боки и, пока разговоры, что наружу невнятными фразами через дверь пробивались, постепенно утихали, огляделась вокруг. Отчасти чужеземка действительно надеялась, что им в заведении места не найдётся и ей не придётся сидеть на одном месте, пока десяток глаз будут проявлять шевеление в их сторону. Слишком кучерявая метательница погрузилась в смену лишь двух ситуаций: мореплавание и поле битвы. Тяжело вздохнув, Хан остановилась взглядом на доме с названием, упоминающим дракона. Мастерская, что кипела отдельной, отличимой от темпа города, жизнью, странным образом вынудила чужеземку задержаться на себе подольше.
Пред кем ты голову склонишь, мира край так и не найдя? По следам нагонишь, пока жизнь его – и есть война.
–– Мне ни привыкать, леди, – Орка по-дружески потрепал волосы капитана, но строгость в голосе всё же выдавала досаду рыбочеловека. Чтобы быстро сменить неприятный опыт позитивными эмоциями, той же рукой рыбочеловек показал в сторону здания, окна которого то ли были выделаны цветными плоскими элементами, то ли залеплены специальной плёнкой, позволяя свету по балкону под ним гулять с интересными спецэффектами. Криг принялся рассказывать одну из множества историй наблюдателя, когда он был свидетелем работы с цветными стеклянными бутылками одного творческого человека, который креативно подходил к интерьеру своей таверны.
С непримечательным интересом Юханна слушала очередной рассказ товарища: взгляд продолжил бродить по домам, и только лёгкое движение головы выдавало её внимание. И этого было достаточно, чтобы Криг не смолкал ни на минуту, пока его не потянуло к одному из заведений с озвученным желанием посидеть и посмотреть за темпом жизни людей и с этого угла. Чжан на предложение только кивнула, подтверждая рукой, что они могут двинуться в сторону то ли бара, то ли какого ещё питейного заведения: суть одна, место – где можно поесть, попить, за чудиками понаблюдать и этими же чудиками для других стать. Но её твёрдая остановка на краю улицы дала понять рыбочеловеку, что она присоединится чуть позже. Кригу подумалось: решила, что свободных мест или комфортных для них столов может не оказаться. Команда с каждым новым днём справлялась всё лучше с пробами прочитать мысли чужеземки, а не вытягивать из неё настойчиво ответы. И рыбочеловек оставил капитана на улице, отправившись на разведку в заведение. Но стоило его туловищу, пригибаясь, «вплыть» внутрь, как оттуда послышался человеческий гомон с непонятными посылами. Исходя из того, что Криг тут же не вышел, его не прогнали. Может, там есть место даже позитивным реакциям на явление рыбочеловека в заведении.
– А мне не привыкнуть, – обратилась к пространству вокруг чужеземка, не дав возможности услышать это заключение товарищу. Не привыкнуть к предрассудкам, поспешным выводам и морали, что вталкивается более цивилизованными, в сравнении с чужеземкой, людьми младшему поколению. Страх – дело естественное, но разрастающаяся на его фоне агрессия – губительна для всех.
Уперла руки в боки и, пока разговоры, что наружу невнятными фразами через дверь пробивались, постепенно утихали, огляделась вокруг. Отчасти чужеземка действительно надеялась, что им в заведении места не найдётся и ей не придётся сидеть на одном месте, пока десяток глаз будут проявлять шевеление в их сторону. Слишком кучерявая метательница погрузилась в смену лишь двух ситуаций: мореплавание и поле битвы. Тяжело вздохнув, Хан остановилась взглядом на доме с названием, упоминающим дракона. Мастерская, что кипела отдельной, отличимой от темпа города, жизнью, странным образом вынудила чужеземку задержаться на себе подольше.
Пред кем ты голову склонишь, мира край так и не найдя? По следам нагонишь, пока жизнь его – и есть война.
ЭП – Начало
Насколько же оказался груз на душе чужеземки, когда самые приземлённые чаяния оправдаться шанса не имели. И, взаправду, на что оставалось рассчитывать в месте, где стекается огромное количество людей, желающих найти тихую гавань. А то, что гавань ещё и постоянно меняет дислокацию – возможно для многих лишь плюс. Когда большое количество людей, разных цветов кожи, говоров, культур и опыта жизни находят единое место, осознавая, что все здесь бежали от подобных же причин со своих родных мест, они находят общие точки соприкосновения: тяжесть доли, потерянность на новом месте и алкоголь.
Особенно алкоголь.
Чудо природы, что способствовало долгие века человечеству избегать болезней из водных источников, что помогало пережить тяжёлые времена сладким забытьем, что шло всю историю людей рука об руку с двуногими существами. Здесь являлось топливом для плавильного котла.
Неважно, насколько отличается от тебя собеседник, важно лишь на какой чарке, кружке или пинте ты перестанешь обращать на это внимание, осознавая, что кровь в жилах и у тебя, и у темнокожего рядом – красная. Сердце у всех отсчитывает такт от девяноста до ста двадцати ударов в минуту. Воздух для всех един. Футоши для всех един. Да, мы отвлеклись.
В баре было полно народу; лишь пара столиков оставалась незанятой, пока люди сгруппировались по интересам, темам для разговора или занятиям. Но и помните, что говорилось про кипящий котёл? Так можно забыть всё, что было высказано. Ведь в отношении рыболюдей это не работало. Ксенофобские настроения едва ли не во всех культурах мира преобладали весьма сильно, вешая на столь непохожих существ ярлык изгоев, которых следовало бы сторониться. Слишком другие, непохожие, но что ещё важнее – сильнее обычного человека, а в группах – ещё и весьма высокомерные, считающие людей чем-то недостойным.
Так и Орка вновь оказался в центре внимания, когда, с его появлением, касатка вновь демонстрировал чудеса гибкости, протиснувшись через дверной проём, что под габариты его были не рассчитаны. И даже ничего не сломал. Двери. Та его бы и не поцарапала.
И пока гомон, как оказалось, не адресованный рыбочеловеку напрямую и лишь отражающий общественное беспокойство, вперемешку с удивлением и желанием поглядеть поближе – пока этот гомон сходил в абсолютное смирение толпы и их безмолвие, девушка уже отреклась от раздумий и гляделок на стоящую по соседству мастерскую. Проникла в здание следом за Кригом, рассчитывая, что тишина – грань крайности, которая либо положительна, либо фатальна. Но, как оказалось, товарищ не слишком много проделал работы, или же девушка потратила на глубокую задумчивость всего-то несколько десятков секунд.
В глухой тишине пара новоприбывших предстала под внимание, пока блики света от ламп плясали на гладкой и вечно влажной коже двуногого кита. Уверенным шагом, а это давалось не слишком просто, Юханна проследовала вглубь общей залы, приближаясь к свободному столику, пока за её спиной опускались тяжёлые лапы морского млекопитающего. Кригу приходилось протискиваться между столиками, щедро раздавая извинения направо и налево, пока заветный маяк сего заведения не оказался достигнутым двумя одинокими душами. Взявшись за спинку стула, Орка аккуратно приподнял тот над полом, переставив к соседнему столику, и предложил одному из постояльцев стать присидальцем вежливым жестом. После чего сел прямо на пол. У Чжан такой проблемы не было, она просто села на стул, ожидая кого-нибудь; ладно, вполне конкретного, кто сможет разрядить обстановку. Юноша молодых лет подошёл к столу, осторожно косясь на гиганта, держа не первой свежести полотенцу в руках, их же протирая.
Насколько же оказался груз на душе чужеземки, когда самые приземлённые чаяния оправдаться шанса не имели. И, взаправду, на что оставалось рассчитывать в месте, где стекается огромное количество людей, желающих найти тихую гавань. А то, что гавань ещё и постоянно меняет дислокацию – возможно для многих лишь плюс. Когда большое количество людей, разных цветов кожи, говоров, культур и опыта жизни находят единое место, осознавая, что все здесь бежали от подобных же причин со своих родных мест, они находят общие точки соприкосновения: тяжесть доли, потерянность на новом месте и алкоголь.
Особенно алкоголь.
Чудо природы, что способствовало долгие века человечеству избегать болезней из водных источников, что помогало пережить тяжёлые времена сладким забытьем, что шло всю историю людей рука об руку с двуногими существами. Здесь являлось топливом для плавильного котла.
Неважно, насколько отличается от тебя собеседник, важно лишь на какой чарке, кружке или пинте ты перестанешь обращать на это внимание, осознавая, что кровь в жилах и у тебя, и у темнокожего рядом – красная. Сердце у всех отсчитывает такт от девяноста до ста двадцати ударов в минуту. Воздух для всех един. Футоши для всех един. Да, мы отвлеклись.
В баре было полно народу; лишь пара столиков оставалась незанятой, пока люди сгруппировались по интересам, темам для разговора или занятиям. Но и помните, что говорилось про кипящий котёл? Так можно забыть всё, что было высказано. Ведь в отношении рыболюдей это не работало. Ксенофобские настроения едва ли не во всех культурах мира преобладали весьма сильно, вешая на столь непохожих существ ярлык изгоев, которых следовало бы сторониться. Слишком другие, непохожие, но что ещё важнее – сильнее обычного человека, а в группах – ещё и весьма высокомерные, считающие людей чем-то недостойным.
Так и Орка вновь оказался в центре внимания, когда, с его появлением, касатка вновь демонстрировал чудеса гибкости, протиснувшись через дверной проём, что под габариты его были не рассчитаны. И даже ничего не сломал. Двери. Та его бы и не поцарапала.
И пока гомон, как оказалось, не адресованный рыбочеловеку напрямую и лишь отражающий общественное беспокойство, вперемешку с удивлением и желанием поглядеть поближе – пока этот гомон сходил в абсолютное смирение толпы и их безмолвие, девушка уже отреклась от раздумий и гляделок на стоящую по соседству мастерскую. Проникла в здание следом за Кригом, рассчитывая, что тишина – грань крайности, которая либо положительна, либо фатальна. Но, как оказалось, товарищ не слишком много проделал работы, или же девушка потратила на глубокую задумчивость всего-то несколько десятков секунд.
В глухой тишине пара новоприбывших предстала под внимание, пока блики света от ламп плясали на гладкой и вечно влажной коже двуногого кита. Уверенным шагом, а это давалось не слишком просто, Юханна проследовала вглубь общей залы, приближаясь к свободному столику, пока за её спиной опускались тяжёлые лапы морского млекопитающего. Кригу приходилось протискиваться между столиками, щедро раздавая извинения направо и налево, пока заветный маяк сего заведения не оказался достигнутым двумя одинокими душами. Взявшись за спинку стула, Орка аккуратно приподнял тот над полом, переставив к соседнему столику, и предложил одному из постояльцев стать присидальцем вежливым жестом. После чего сел прямо на пол. У Чжан такой проблемы не было, она просто села на стул, ожидая кого-нибудь; ладно, вполне конкретного, кто сможет разрядить обстановку. Юноша молодых лет подошёл к столу, осторожно косясь на гиганта, держа не первой свежести полотенцу в руках, их же протирая.
Понемногу и взглядов становилось всё меньше, и только самые тревожные посетители, что переживали за юношу, подошедшего и обслуживающего столик, продолжали поглядывать, как бы между делом и строк своих собеседников.
= Чего заказывать будете?
– Содовую, – отсекла кучерявая метательница. Чувство, именуемое «не в своей тарелке», угасало со временем, за которое революционер удобнее располагалась на стуле и переставала ловить смешанное в эмоциях внимание. Связано ли это с тем, что без робости и надменности капитан пару раз встретила чужой взор и ответила тем же вниманием, принуждая людей всё же отворачивать голову.
–– Будьте так любезны, – удивительно насколько добродушным может оказаться чуждое человеческому взгляду лицо, если привыкнет к проявлению любезностей, – тёплого пива. Если возможно, в самой большой кружке из имеющихся.
= Да, хорошо. Сейчас принесу.
Юноша удалился, пока люди, по всей видимости, начали хотя бы допускать, что рыбочеловек не намерен выяснять здесь отношения, и остаётся вполне безопасным, чтобы лишь периодически зыркать на него, проверяя, не было ли это видением от зелёного змия. И чужеземка отошла от ответных действий, вытащив из патронташа метательный клинок и балуясь им над поверхностью стола.
–– Леди Чжан, у Вас что-то на душе неспокойно, и это хорошо видят окружающие.
– Так заметно? – Не придала особого значения замечанию товарища, который совершал многократные попытки что-то выяснить и на корабле. Но ни Юханна так и не склонилась к данной теме, ни прочие члены отряда не собирались вперёд капитана чем-то делиться. Куда проще было ответить по делу, что нечто сорвалось, не удалось, не вышло, и, оценив тему в достатке болезненной, просто ту закрыть.
–– При первой нашей встрече вы были куда живее. Что же такого приключилось на Рулуке?
Девушка потупила взор, ощущая себя крысой на лабораторном столе, которой пытаются копаться в мозгах. Ну, хорошо, угрозы от Крига она не ощущала, скорее от самой себя угроза исходила. Кончик метательного ножа прочертил несколько сантиметров деревянную поверхность небольшой царапиной, и чужеземка в раздумьях подкинула нож невысоко в воздух, ловко перехватывая его другими пальцами.
– Сложно…
А что произошло? Девушке указали её место? Показали действием тщетность её начинаний и сорвали мнимую корону? Разве не из того произрастали первые семена мятежа, желание вырасти выше тех, что сейчас довлели над чужеземкой, дабы вернуть себе причитающееся?
– А ты, Криг. Я, как слышал, ты доплыл сам, без корабля.
–– Ах, да, я ожидал, что рано или поздно эта тема поднимется… Спасибо. – Криг принял из рук бармена увесистую кружку, что до того, вероятно, носила только цель декоративного реквизита, полную пенного напитка. – Видишь ли, моя семья далеко не так цивилизованна, как мне не посчастливилось. Кажется, этим я уже делился. Их всегда больше интересовал разбой и грабёж. Я не горжусь своей родословной, хотя на Гранд Лайн найдётся достаточно, кто стал бы.
Девушка со своей стороны приняла стакан с шипящей жидкостью, пригубив холодный напиток, что отдавал газами в нос приятной щекоткой.
– Ты не должен отвечать за них, если тебя это успокоит.
–– Ничуть. Но и сбежал я не так просто. Мы тогда направлялись на архипелаг Сабаоди, хотели прибиться к острову рыболюдей. Но больше всех интересовали тамошние работорговцы и рынки живого товара. Но, судьба распорядилась иначе, и я уплыл перед тем, как более умелые пираты восприняли нас как свою добычу. Полагаю, что всех моих родственников сейчас или продают или уже продали, как невольников.
= Чего заказывать будете?
– Содовую, – отсекла кучерявая метательница. Чувство, именуемое «не в своей тарелке», угасало со временем, за которое революционер удобнее располагалась на стуле и переставала ловить смешанное в эмоциях внимание. Связано ли это с тем, что без робости и надменности капитан пару раз встретила чужой взор и ответила тем же вниманием, принуждая людей всё же отворачивать голову.
–– Будьте так любезны, – удивительно насколько добродушным может оказаться чуждое человеческому взгляду лицо, если привыкнет к проявлению любезностей, – тёплого пива. Если возможно, в самой большой кружке из имеющихся.
= Да, хорошо. Сейчас принесу.
Юноша удалился, пока люди, по всей видимости, начали хотя бы допускать, что рыбочеловек не намерен выяснять здесь отношения, и остаётся вполне безопасным, чтобы лишь периодически зыркать на него, проверяя, не было ли это видением от зелёного змия. И чужеземка отошла от ответных действий, вытащив из патронташа метательный клинок и балуясь им над поверхностью стола.
–– Леди Чжан, у Вас что-то на душе неспокойно, и это хорошо видят окружающие.
– Так заметно? – Не придала особого значения замечанию товарища, который совершал многократные попытки что-то выяснить и на корабле. Но ни Юханна так и не склонилась к данной теме, ни прочие члены отряда не собирались вперёд капитана чем-то делиться. Куда проще было ответить по делу, что нечто сорвалось, не удалось, не вышло, и, оценив тему в достатке болезненной, просто ту закрыть.
–– При первой нашей встрече вы были куда живее. Что же такого приключилось на Рулуке?
Девушка потупила взор, ощущая себя крысой на лабораторном столе, которой пытаются копаться в мозгах. Ну, хорошо, угрозы от Крига она не ощущала, скорее от самой себя угроза исходила. Кончик метательного ножа прочертил несколько сантиметров деревянную поверхность небольшой царапиной, и чужеземка в раздумьях подкинула нож невысоко в воздух, ловко перехватывая его другими пальцами.
– Сложно…
А что произошло? Девушке указали её место? Показали действием тщетность её начинаний и сорвали мнимую корону? Разве не из того произрастали первые семена мятежа, желание вырасти выше тех, что сейчас довлели над чужеземкой, дабы вернуть себе причитающееся?
– А ты, Криг. Я, как слышал, ты доплыл сам, без корабля.
–– Ах, да, я ожидал, что рано или поздно эта тема поднимется… Спасибо. – Криг принял из рук бармена увесистую кружку, что до того, вероятно, носила только цель декоративного реквизита, полную пенного напитка. – Видишь ли, моя семья далеко не так цивилизованна, как мне не посчастливилось. Кажется, этим я уже делился. Их всегда больше интересовал разбой и грабёж. Я не горжусь своей родословной, хотя на Гранд Лайн найдётся достаточно, кто стал бы.
Девушка со своей стороны приняла стакан с шипящей жидкостью, пригубив холодный напиток, что отдавал газами в нос приятной щекоткой.
– Ты не должен отвечать за них, если тебя это успокоит.
–– Ничуть. Но и сбежал я не так просто. Мы тогда направлялись на архипелаг Сабаоди, хотели прибиться к острову рыболюдей. Но больше всех интересовали тамошние работорговцы и рынки живого товара. Но, судьба распорядилась иначе, и я уплыл перед тем, как более умелые пираты восприняли нас как свою добычу. Полагаю, что всех моих родственников сейчас или продают или уже продали, как невольников.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)