[Гранд Лайн, 6 путь] Авалон. 8-ой остров

Но золотые глаза выловили кое-что иное. Агрессию. Ненависть. Мыслеформа замысла и подготовленного покушения. Пятеро. Друиды. Не успеют.
Шарль видел едва ли не то же самое, но по-своему, когда сорвал коня с места.
В руках ближайшего друида показалась бомба. Шнур был подожжён, рука отошла для броска.
Не успеют.
Тело седого наёмника рассыпалось на газовое облако, и образом тем, не стеснённое узкой улочкой или маневренностью коня, пролетело сквозь гвардейцев Утера. Акт разрубил горящий шнур и обезвредил бомбу, пока в затылок сверлил удивлённый и откровенно ненавидящий взгляд короля.
Неважно.
Контракт – это контракт.

Тишина.
Монселе стоял на площади против королевской цитадели, с окровавленным мечом, – не удалось взорвать, достали ножи. Сами себя и убили. Шарль стоял рядом. Его меч тоже вкусил крови. Гвардейцы не успели даже почесаться.
– Персиваль. – На выдохе обратился Лоуренс.
– Всё хорошо, Шарль.
– Колдун! Как ты посмел стоять перед королём и открыто врать мне в лицо?
Утер не ощущал прямой угрозы от Персиваля, так что он спешился и приблизился к наёмнику. Глаза его были налиты таким свинцом ненависти, какой только представить возможно.
– Изменник! Ты грязная колдовская шавка смеешь называть себя рыцарем, кем тебя по незнанию сделал мой сын? Ты смеешь называть себя слугой короны? Схватить его! Как преступника, я лишаю тебя всех титулов, всех привилегий и всего имущества на Авалоне! А наказание за колдовство может быть лишь одно - смерть. Шарль, казни преступника!
На площади воцарилось тяжёлое молчание. Лоуренс не ожидал сам, что вид спасения вызовет не ряд вопросов и трудный разговор, но буквально приговор смертный. Все медлили. И капитан ордена Небесного Креста в том числе.
– ШАРЛЬ!
Монселе опустил голову и медленно, почти демонстративно, вложил Акт в ножны, тем временем как убрал и Список в кобуру, вслед за этим выпрямляясь.
– Стража! Схватить смутьянов!
Король не унимался. Но люди не знали, чью сторону они вынуждены сейчас занимать. С одной стороны, король, какой был в своём праве. Со стороны другой же, герой Камелота, Седая Гончая, сэр Монселе, доверенное лицо принца, которому Артур действительно доверял. Да, основной причиной было общее доверие ле Поэра, но не суть. Артур уже поработал с наёмником и знал, доверить ему работу можно. Никто не стал выступать вперёд и вязать Персиваля.
– Никто не выступит за тебя, Утер. Ты слепец. Именно твоя политика поставила Авалон на грань разорения. На грань захвата власти внешними силами. А теперь, когда тебя не было на Авалоне в час нужды, ты требуешь, чтобы люди казнили того, кто их спас. – Одномоментно не торопился, но громыхал захватывающе Монселе, прежде чем дождаться тишины абсолютной и докончить. – Ты дурак, Утер. Давно хотел я это сказать.
– Ты… – буквально рычал Утер. Отныне поведение Персиваля было не просто колдовством. Седой наёмник взял королевский авторитет и просто сломал его о колено. – Грязный выродок полоумного отц…
Король не договорил. Вместо вылетевших слов в лицо оного устремился кулак Ареса. Без воли вооружения. Без прочих усилений. Но даже так герой физически превосходил монарха, какой не был беспомощным. Одначе не был закалённым в боях. От удара Утер опал на землю, за лицо хватаясь и роняя корону наземь. Гвардейцы тут же возбудились и приблизились к Монселе, но на защиту Гончей встали бойцы Лоуренса. И сам Шарль.
– Не смей заикаться о моей семье. Ты угрожаешь мне, хотя моя рука оставила корону на твоей голове. Так что слушай меня внимательно, Утер Пендрагон. Ты король, потому что я так сказал. Ты потеряешь корону, когда я скажу. Авалон - мой дом, такой же, как и твой. Но раз за разом мой дом прогоняет меня прочь, потому что власть держащие не готовы принять сына этой земли. Я уйду, Утер. Но не потому, что ты прогоняешь меня, а потому, что мне противно смотреть на твоё лицо. Жалкого червя, какой держится за корону, как за средство спасения. Но когда я буду нужен Авалону, не тебе, я вернусь. И ты проклянёшь тот день.

Монселе отошёл от короля, лишь встретился глазами с Артуром в окне крепости. И не было во взгляде последнего одобрения. Или понимания. Лишь недовольство и несогласие. Ну и пусть. Не белли, чтобы всем нравиться.
– Анксу, собирай всех, мы возвращаемся на Суверен! – крикнул Персиваль, в толпе растворяясь.

Монселе стоял перед линкором, неуверенный, когда уже будет время сниматься с якоря, а нутро держало на острове, словно не все дела его тут были завершены.
Ветер гулял между седыми волосами, трепал оные будто какую-то игрушку стихии. Но даже завывания ветра не скрыли звук, как приблизился обладатель тяжёлых доспехов латных и целой небольшой армии «лучших на суше солдат, каким не было равных».
– Удивлён, что тебя тоже изгнали. – Первым заговорил Персиваль, на Шарля не оборачиваясь.
– Да как сказать. Мы сами уходим. – Разъяснил Лоуренс, пока его люди заканчивали грузиться на судно.
– Почему? Ты же говорил о правильном монархе и службе под его началом. Что изменилось?
– Монарх. Время Утера всё же не пощадило. И он сильно вырос в своих худших чертах, не прибавив положительных сторон. Так что…
Златовласый наёмник отвернулся на своё судно. Ландун на какое-то время стал местом добровольной ссылки, так что кроме Суверена и корабля Небесного Креста никого в порту не было. Вид бойцов ордена вызвал на лице Шарля усмешку. Или даже мечтательную улыбку:
– Мы отправимся искать того, под чьи знамёна будет не стыдно встать, и ради кого не жаль будет отдать жизнь. А ты?
– Как и прежде. Ещё останусь в Ландуне на какое-то время. А потом отправлюсь дальше решать чужие проблемы за деньги.
– А твои слова о возвращении? Ты исполнишь угрозу?
– Не знаю. Но что вернусь, не сомневаюсь. Кажется, моя судьба слишком плотно переплетена с Авалоном. Здесь мой дом. Даже если дом не желает меня видеть.
Увесистая рука в латной перчатке пала на плечо героя. Одежду возвращать, разумеется, Монселе не стал.
– Авалон не гонит тебя. Он будет ждать своего сына обратно. И когда мы вернёмся оба, сядем в кофейне за чашкой и обсудим наши приключения. Идёт?
– На скидку не рассчитывай.
Оба наёмника рассмеялись, как завязавшиеся друзья. Убийца по указке и наёмный солдат, стяжающий славу на поле боя. Разные, но одинаковые. И совсем не знающие, как повернётся их судьба дальше. Монселе не скоро узнает, что Шарль отправился на Тенгейр и примет участие в тех событиях.
А Персиваль ещё некоторое время останется на Авалоне, прежде чем сняться с якоря и вернуться в бескрайние просторы океана, продолжать путь к свободе. Столь ли она нужна? В чём принципиальное отличие от нынешнего положения? Вероятно, именно этот ответ герой и желал бы получить. Ведь изначальная цель стала куда запутанней. И его связь с Ортхаксом окрепла. Но Седая Гончая не переступит черту и не станет чьей-либо марионеткой.

[id799844790:bp-36291248_284486|Maximilian],

- Тэк-с. И куда нам нести свои телесные запчасти, чтобы успеть за этой гениальной молью? - Мастерица вдумчиво почесала затылок, забыв, что делает это буквально ножом. Вилки в числе мытых закончились, идти и мыть не желалось, есть гренку ножом оказалось вполне сподручно. Ковырять им в своей голове, в общем-то, тоже.
Смотрела она на карту Авалона, но выглядела она до того схематично, что сомнения в малолетстве автора отпадали напрочь. С таким же успехом ее мог бы нарисовать и Бронт, его навыков бы хватило, но увы, сегодня бессменное торжество художества принадлежало только молодому грибнику, околачивающемуся поблизости. Он все еще смутно понимал, на кой, собственно, ляд его впутали в это путешествие, но внезапно оказался полезен обществу в лице черногривой язвы, когда выяснилось, что бывал на этом острове и даже что-то примерно помнит.
= Ты смотришь на карту снизу вверх. Или это вообще запад... - Перегнувшись через плечо смуглянки, парень в ее руках перевернул лист, потом еще раз и еще, пока Камелот не оказался у черта на куличках. Еще и отдельный утес какой-то обнаружился...
- Ты точно на Авалоне был или в этом тоже замешаны твои мухоморы? - Девушка с ощутимым укором во взгляде откусила еще один кусок сгоревшего нахрен хлеба и неторопливо запила чем-то, что отродясь должно было зваться кофе, но после явления на свет переродилось в четыре шота эспрессо в одной посуде. Общее впечатление со стороны составлялось такое, что с тем же успехом Железную можно кормить мазутом в прикуску с рубероидом.
= Был. Не бухти, лучше у тебя ничего нет. Вон, Джека бы спросила, мм? А у него и такого нет. Смотри, обплывем остров с этой стороны и авось на порт нападем. В смысле, встанем.
- В целом, облететь остров будет недолго в случае чего, а в столице расспрошу...
= Даже не думай, пирожочек. - Тут уже вмешался внезапно Джек. Он доселе почивал на единственном стуле, закинув ноги на собственный инженерский стол, полный всяческого мусора и разобранных деталей его же собственного табло. Сменного, ибо Биско в его глазах еще не приобрел достаточно близкий статус, чтобы щеголять перед ним распростертым хлебальником.
- Мм? - Мастерица отложила наконец элементы трапезы и сдвинула их в кучу, да подальше, высунув мимоходом нос в окно. Там как раз вырастал на глазах из вод морских этот остров с не самым любимым ею временным укладом. После Верхизиса - так точно.
"Интересно, Темпеста там уже всю Ионию обгадил? Или только предбанник?.. Лишь бы его там не забыли."
= Тут фруктовиков за людей не считают, исключительно за угрозу любой мирной жизни. Маги, колдуны и так далее. А если ты еще и кастрюлей летающей прикинешься..
- Ну да, если есть необходимость с кем-то общаться, стоит хотя бы попытаться прикинуться пай-девочкой. Ты вообще веришь, что я не спалюсь?
= Надеюсь. Если спалишься, твоя харя может оказаться не только на доске позора в местном общественном сральнике, но и в тирлисте самых недорогих заказов для наемников.
Мастерица протяжно вздохнула. Уж что-то, а таиться она терпеть ненавидела, не говоря уж о необходимости делать это дольше получаса в обозримом будущем. Оставалось только надеяться, что Седая Гончая будет найдена быстро.
________

Высадка в порту оказалась даже более будничной, чем любая другая. Обнаружив свободный пирс, Джек сам привел их неуклюжий, местами мятый корабль в нужное положение.
= Мне сходить ни к чему. Одна хлеборезка чего стоит. А вы валите, авось оба и помрете в случае чего.
Бронта Эв не собиралась брать с собой, желая оставить Красавчику хоть одну занозу в заднице - но тот таких перспектив не предусматривал.

Итак, в поисках Персиваля, мать его, Монселе выдвинулась в Ландун небольшая экспедиция: девица, на всякий пожарный напялившая кое-как приведенный в порядок верхизисовый плащ с вышивкой, из оружия при себе оставившая исключительно Гилт, парень, что выглядел друидом или бомжом, но ни тем, ни этим не был, однако с луком не расстался, да собака, всем своим видом говорящая о том, что она волк, но при этом убеждающая всех, что точно-точно пес.
Мастерица в довесок надела и рюкзак, уже вышедший было из обихода. При ходьбе он погромыхивал запчастями экзоскелета для Леоне, да еще каким-то недособранным хламом.
Первым делом после осмотра причала и того, что припарковалось кто вблизь, кто поодаль, было решено отправиться на рынок. Он тут вроде как был, какой портовый город без рынка, но на нем наверняка кроме прилавков с рыбой и не слишком находились люди, знающие чуть больше, чем ничего.
Уже спустя минут пять, впрочем, Эвраш поняла, что если рынок тут и есть, то в другой стороне. Идущий за ней Биско пытался соотнести обозримый ландшафт с картой и упустил тот момент, когда девушка, косицей воздух вокруг взбаламутив, резко перестала мотыляться где-то спереди.

Переглянувшись с Бронтом, парень чертыхнулся. Здесь теряться таким, как она, стоило в последнюю очередь. Но ведь умудрилась же...

Островное приключение.

Много ли нужно, чтобы логиста одолеть? Кто-то скажет – нет, покуда есть кайросеки, та самая хоть бы малая разница в воле вооружения, да каких ещё возможностей пруд пруди. Но конкретно в сей час ответить можно несколько иначе.
Нет, ведь если логист – редкий любитель закинуть за воротник, он вполне в состоянии одолеть себя самостоятельно. И пока Корпус занимался своими делами, и раз личных дел у наёмника не было…

Постоялый двор небольшой для тех, кто не горит желанием держать деньги в карманах, зато оченно хочет прочную землю под ногами и статичную кровать, распахнул двери лишь для того, чтобы выпустить одинокую фигуру за пределы внутренней территории.
Чуть пошатывался и с трудом держался на ногах, – в этот день время тянулось особенно тоскливо, и потому употребление шло особенно грубо, – Монселе вышел на залитую солнцем площадь портовую, от резкого перепада освещённости чуть щурясь. Перекур между бутылками – дело святое в процессе уничтожения организма по предлогу совершенно не надуманному, но оттого не менее сомнительному. Так хотелось. А раз душа поёт – продюсер уже здесь.
Табачный патрон вынырнул из серебряного портсигара, и зажигалка, что в форме ребристого конуса золотого цвета, открыла одну из вершин и выпустила небольшой поток пламени, кончик сигареты поджигая.
Вид седого наёмника сейчас был не самым устрашающим. Помятая рубашка, чуть смятые брюки. Портупея с навешанными на неё кобурой «Списка», и патронами к нему. И Ледяной Скорбью на бедре. Такой клинок без присмотра оставлять нельзя ни в коем случае. Один раз Каз его уже попытался взять для цели, да непонятно какой.
Когда из губ выпорхнул сизый дымок, Персиваль рассмотрел, что порт Ландуна – в такое время необычайно пустой, а ведь было время, когда его семья использовала этот порт как штаб торгового флота – изменился. Не то свет так падал иначе, не то в воде что-то поменялось.

Точно.
Лишнее судно в порту.
Буквально на весь просторный порт один линкор и одна яхта незнакомого герою класса.

– И кого это занесло сюда. – Бубнил про себя наёмник.

Покуда удерживал сигарету между пальцев и делал очередную затяжку, как строго порционировал поступление табака, чтобы оно мягко связывалось с послевкусием крепкого алкоголя на языке.

Аладей (https://vk.ru/id213233084).

[id799844790:bp-36291248_284581|Maximilian],

"И где я, и где эти два оленевода контуженых?"
Остановиться бы Мастерице, да не вертеть мозгами излишне громко, но народ вокруг был занят своими делами, что вполне очевидно, вот и ноги несли ее по одному гхыру известной траектории то ли в обход нужного места, то ли напрямую в его расположение. Как говорится, если сделать в уравнении две ошибки, можно придти к верному результату.
Карта в руках имела сведений о Ландуне столько, что ими можно было трехсоставную фигуру на заборе нарисовать, ими же в целом неплохо вырисовывалось слово "вечность" примерно того же эмоционального веса. Девушка уже ершилась и ярилась, даром что коса дыбом не вставала вместе с хронически выбивающимися из нее снопами прядями, когда шаг оказался резко прерван излишней впендюренностью в бумагу, которой надлежало по всем канонам уже и воспламениться к такой-то матери.

Этого не случилось, ноги продолжили ход, взгляд в вечность людскую не вернулся, а руки и горемычная карта смялись обо что-то мясисто-живое. Недостаток торможения коварно дело доделал, затормозив смуглянку об бубнящий что-то локоть мужской.
Под локтем обнаружился меч.
Вот меч затормозил куда эффективнее, чем само по себе наличие преграды.

- Здрасьте. - По виду и прочему можно было умозаключить, что поздоровалась бедовая в первую очередь с мечом. Уже после подняла взгляд и полыхал он прямо-таки космическим воодушевлением.
- Какая охрененная работа, а не покажете ли с разных сторон?
Взгляд поднятый далеко не сразу проанализировал все виденное впереди и несколько вверх. Перед ней числился собой мужик, одновременно похожий на местного жителя чем-то внутренним и не похожий настолько, что его сталось вставить в рамку и куда-нибудь приклеить на память. Впрочем... Что-то такое знакомое было в его хариусе, чутка помятом привычным виду алкоголизмом и явно не самым жизнеспасительным образом жизни, что Белая даже задумалась, но, как известно природе, ее память на лица требует несколько более долгого и детального... всего.
Проще объяснить так, что встречайся они прежде - коллегу по извилистому мозгу и крепкой мастерской руке она бы наверняка опознала и по морде, уже имея определенные морфологические ассоциации, но, даже видев его на листовках, не могла сопоставить также, как карту с непосредственно местностью.

Да и какая к ляду разница, когда тут такая епическая прелесть вот прям перед руками, которые тянуть к оной просто так не позволяет ни профессионализм общий, ни понимание работы многих нетипичных оружий.
Да и было в нем что-то, чем он "пах" весьма нетривиально и кусаче.

Временами сводит нас судьба с людьми, коих мы ценим, уже до того или только после. Порой – с личностями, каких мы любим вполовину меньше, чем они заслуживают. Но иногда и с теми...

Знай герой, с кем столкнёт его случай через простой перекур перед дверью кабака, не самого дорогого на острове, взял бы оный себе ещё пару бутылок чего-нибудь покрепче да горящего поярче.
Ничто не предвещало неожиданной встречи, не учитывать ежели лишнюю посудину в порту. Одначе человеческое и, что не выяснилось, тоже логийное тело в бок протаранило Монселе. Казалось бы, Ландун большой – гуляй где хочешь. Но обыкновение оказываться на пути ярких мира сего не могло сложить всё образом иным.

Нечаянный напад врасплох не застал, покуда проявившаяся на Авалоне – не совсем – привычка держать себя в целом состоянии не позволила рассыпаться в чёрное облако. Заменилось то отступом в бок не самым ловким, но алкогольно грациозным в своём удержании равновесия.
Флёр безмятежности слетел мгновенно. И на место хмельного забытья пришла самая мерзкая из фаз бытия – осознанная. Как только угроза падения после тарана отошла на позицию события прошедшего, седой мужчина без очков обернётся, дабы лицезреть и рассмотреть получше нарушителя спокойствия в городе, который ещё отстраивался.

Не юной выглядящая особа, что чуть ниже его. Со смуглой кожей. С толстой косой, чёрной и пушистой, как хвост дворового кота. С потерянным лицом, будто шла до поры сей не просто дороги не разбирая, но прокладывая собственную. Карта из-под руки не самой умелой говорила о многом. В очередь первую, о нулевой подготовке. Но Персивалю ли о том возникать.

– Осторожней. – Буркнул седой оной черноволосой.

Прежде чем сделает мужчина очередную затяжку сигаретой, и не сразу опознает, что за угрица заплыла в местные воды.
Однако вместе со словами девушки, касательно возможности о рассмотрении меча с разных сторон, глаза стальные сфокусировались на флаге, что развевался на флагштоке яхты. Флаг, кой спутать было бы сложно в состоянии и более угорелом.
Боле раскрывшимися очи, что дальнозоркие, вонзались в то полотно как раз в миг, пока Скорбь на вопрос незнакомки лично отреагировала первой. Впилась в мозг Ареса требованием не превращать легендарного творца горя, разрушителя судеб, ненасытного пожирателя душ и оружие, что несёт лишь хаос и разрушения, – в модель на подиуме.

Пазл сложился со скоростью пули. Дева с флагом команды Чёрного Лотоса. А если учитывать, что в новостях – как в официальных, так и не очень – мелькало не так много имён, на сыскных листовках закреплённых, ответ нашёлся сам собой. Корпус обратится к Эсханди немного больше, пока голова опадёт на сторону ту, где взгляду на женское лицо проще приземлиться.

– Эвраш заглянула на Авалон в поисках нового меча? – голос наёмника зазвучал выдержанно ровным и чётким на интонацию.

Не от личной неприязни. Чтобы предотвратить лёгкое заплетание речевого аппарата в одной вытянутой мышце, приходилось держать рот под строгим и неусыпным контролем.

– Сомневаюсь. – Сам же ответил на свой вопрос Арес, с каждым словом клубы сизого дымка выпуская. – И какие дела молодого йонко нашего времени привели его кузнеца в здешние края?

На миг глаза Монселе окрасились чистым золотом, просмотреть дабы мыслеформу собеседницы. Но лишь на секунду, словно собака обнюхала незнакомца, запах запоминая.

[id213233084:bp-36291248_284586|Аладей].

[id799844790:bp-36291248_284587|Maximilian],

Ощущения жизни от меча вспыхнули с новой силой, такой знакомой Мастерице, что она невольно уловила и иное. Льдисто-колкий, голодный, но на удивление заинтересованный позыв к действию Гилта, который при том явно и сам не знал, что конкретно возжелал в моменте.
Возможно, некий компонент в себе роднил эти оружия. А может и ни гхыра подобного, просто совпали холодностью изначального нрава.
Так или иначе, но копье в своем унизительно малом облике чуть задрожало, нагреваясь к лезвию, что заставило девушку мысленно послать его к создателю на аудиенцию за такие выкрутасы и также мысленно пригрозить в следующий раз почивать в холодильнике вместе с батоном колбасы.

- Не, оно конечно извини, но ты и сам посреди мира покурить выпотрошился. - Смуглянка хмыкнула, косу взбаламученную с плеча за спину откидывая и непривычную лямку рюкзака подтягивая так, что любая резинка от трусов бы обзавидовалась. Лязг в этот раз красноречивостью не блистал.
Взгляд беглый по телу курящему выдал информацию донельзя простую: организм вроде как мужской (в наши дни во всем приходится сомневаться), по ощущениям - фруктовый, знать бы еще, откуда эти ощущения берутся, прибавляем седую морду и взгляд, словно ему в кофе уксуса налили.
Как там Джек говорил? Наемник он?
Память все же удосужилась подвести под монастырь пару-тройку наградных листовок, не только же на свою морду лица на них любоваться.

Лицо женское, интеллектом одаренное, но в мере меньшей, чем ухмылистым ехидством, озарилось не хуже чем солнце весеннее в феврале. Особенно после упоминания собственного имени.
- Так ты и есть кого я ищу! Пес...яволь.... Персиковый пес.... Да чтоб вас, что ни имя, то хрен запомнишь. Как тебя зовут? - Ни грамма не тушевалась смуглянка собственных проблем с человеческими именами, в довесок с большой вероятностью имя это и не отложится в голове, вскоре сменившись чем-то поемчее, ибо судьба эта пока не миновала почти никого. Разве что Аэние, у которой было достаточно странное сочетание букв в имени, чтобы запомнился сам процесс вывиха языка.

- И вообще, говоришь так, словно я их собираю. А я их так-то делаю. Ты удачливый? Я вот, видимо, да, раз на тебя и набрела. Мне нужна твоя профессиональная помощь! Конструкторская, если быть точнее.

Скорбь носителем своим избрала седого наёмника – по́лно оно не понималось мужчиной, однако же сформировалась у них связь, что позволяло ощущать «мысли» голодного до жизни металла. И чего Монселе ужо точно не ощущал, – как два оружия признали существование друг друга, ощутили эдакое на своём оружейном уровне. И судя по всему, поприветствовали друг друга. Если можно счесть приветствием, что Ледяная Скорбь остывала и в глубине пустых глазниц черепа гарды зародила голубые огоньки могильного света, едва заметные. Да станет ближайшей аналогией рык территориального зверя.

Временем тем же голову Газового человека пронизывал вопрос совсем другой. Миг претензии Эвраш на диспозицию седовласого мужчины на плоскости, от чего он оказался прямо на фарватере движения пирата. Ввиду такого небесного уровня наглости тёмные брови чуть подскочили, и Арес даже обернулся проверить, уж не попал ли он в пространственную аномалию.
А, нет, как и прежде стоял он в двух с половиной метрах от входа в кабак. Буквально на расстоянии падения плашмя, будь Монселе чуточку выше.

– Как скажешь… – задумчиво цедил стрелок.

Понимал, что с ним происходит худшее. Он начал трезветь от развитой резистентности к жидкому яду и усиленной мозговой нагрузки. Так или иначе, хмельное покрывало медленно сползало с глаз, засим встряхивала тулово осмысленность вместе с сигаретой между губ.
Арес вернулся глазами к собеседнице, когда прятал руку в карман брюк, пока рука вторая продолжала держать канцерогенный патрон. Ожидал, чем ещё ему обернётся эта встреча, потому что уже явно не спокойным полднем с алкогольной сиестой. Хотя…

– Вы что, сговорились? – рыкнул наёмник.

Хмурился логист посреди сигаретной затяжки, когда Эвраш продемонстрировала память свою на имена. Или её отсутствие.

– Персиваль Монселе! – чётко и по слогам цедил он.

Покуда делал акцентные движения рукой на каждом отрывке своего имени.
Какое унижение.

– И это, по меньшей мере, невежливо… – да продолжил уже более спокойно и расслабленно, с опорой на одну ногу, когда чуть отставил ногу другую и окончательно на смуглянку довернулся, – говорить о работе без обсуждения цены. Я наёмник, а не альмонер.

Раз тон пресуществился умеренным, всё равно по глазам цвета стали стало быть очевидно, что мужчина выражался серьёзно. И репутация капитана команды, к которой относилась Эвраш, его не переубедит. Правда, к мыслям тем вкупе стали добредать и размышления, когда ветер памяти тронул стебли, какие произрастали из Ионии. Степенно доходило, что как раз на этом пути застать близких товарищей Ледяного Императора не такой и сюрприз.

Аладей (https://vk.ru/id213233084).

[id799844790:bp-36291248_284589|Maximilian],

И рык этот, адресованный Гилтиасу, от хозяйки его почти бы укрылся, не отразись он на дрожи хладного копья. Все же, при всей своей наглоушибленности, классом оружие это было в разы ниже, как и дух в нем ощущался гораздо слабже, просто достаточно говнистый, чтобы лезть во все щели.
Однако, вернемся к нашим Песивалям.

- Ну, во-первых.. - девушка втянула шумно всеми ноздрями физическими и ментальными воздух, с чем прониклась всей глубиной трагедии Персиваля, как он сам в том признался, Монселе. Удивление это было или же охреневание ее неумением вести классический диалог, но эсханка явно не намеревалась извиняться больше, чем то уже произошло на его голову.
- Приятно познакомиться, Эвраш Эсханди Белая. - Чуток поддразнив манеру мужчины изъясняться так, словно его имя не состояло из кучи подпольных символов, которые выдают только по скидкам в черную пятницу, а вот прям самое очевидное на весь Гранд Лайн, девушка с манерой кошачьей проследила за его руками в слогах, а свое жестами рубящими отобразила в чистые три фазы.

Разговор все больше походил извне на попытки выучить два разных языка жестов одновременно.

- Во-вторых, у вас тут есть какой алкоголь человеческий? Мне этот твой лексикон явно запивать придется. И да. Я не предложу оплаты, пока ты не взглянешь на агрегат и не скажешь, что тебе интересно с этим работать. - очевидно, в душе не чаявшая о значении второго слова, Мастерица уже бегло оглядывала пространство и обнаружила тот самый объект, что породил ей на встречу инженерное помятое хлебало, которое теперь вовсю правомерно бухтело.
- Так же как-то честнее, что ли. А то согласишься, может и за плату баснословную, а там хрень на постном масле... Давай-давай, шевели мослами в обратном направлении, я угощу, если тебе это важно.

Закралась правда на мгновение мысль о том, что для "оленеводов" полагаются какие-то опознавательные знаки, но будем честны: если Бронт, пусть и с оговоркой на элементы строительства, забивающие нюх, но совсем не сможет ее найти, ему с ней жить еще не долго. По крайней мере вне корабля.